Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Исследование'
Защита состоится “20” декабря 2006г. в 1500 часов на заседании диссертационного совета Д 217.035.02 в Федеральном государственном унитарном предприят...полностью>>
'Урок'
возникновения, сущность новой экономической политики, должны понимать определения следующих терминов: НЭП, продналог, концессия, аренда, кооперация, ...полностью>>
'Решение'
Методическое сопровождение семейного обучения. Опыт проведения промежуточной и итоговой аттестации по русскому языку и литературе обучающихся V, VI кл...полностью>>
'Доклад'
Доклад «Взаимосвязь теории и практики в формировании психолого-педагогических оснований организации современного образования» Д.И. Фельдштейн – акаде...полностью>>

Автобиография Бенджамина Франклина   жизнь вениамина франклина автобиография

Главная > Биография
Сохрани ссылку в одной из сетей:

 

Автобиография Бенджамина Франклина

 

ЖИЗНЬ ВЕНИАМИНА ФРАНКЛИНА

АВТОБИОГРАФИЯ

Дорогой сын!

Я всегда любил собирать сведения о своих предках. Ты, вероятно, помнишь, как и расспрашивал всех своих находившихся в живых родственников, когда ты был вместе со мной в Англии, и как я ради этого предпринял целое путешествие. Предполагая, что и тебе тоже будет небезынтересно узнать обстоятельства моей жизни, многие из которых тебе неизвестны, и предвкушая наслаж-дение, которое я получу от нескольких недель ничем не нарушаемого досуга, я сажусь за стол и принимаюсь за писание. Имеются, кроме того, и некоторые другие причины, побуждающие меня взяться за перо. Хотя по своему происхо-ждению я не был ни богат, ни знатен и первые годы моей жизни прошли в бедности и безвестности, я достиг выдающегося положения и стал в некотором роде знаменитостью. Удача мне неизменно сопутствовала даже в позднейший период моей жизни, а поэтому не исключена возможность, что мои потомки захотят узнать, какими способами я этого достиг и почему с помощью провидения все для меня так счастливо сложилось. Кто знает, вдруг они, находясь в подобных же обстоятельствах, станут подражать моим действиям.

Когда я раздумываю над своей удачей, - а я это делаю частенько,-то мне иногда хочется сказать, что, будь у меня свобода выбора, я бы не возражал снова прожить ту же жизнь с начала и до конца; мне только хотелось бы воспользоваться преимуществом, которым обладают писатели: выпуская второе издание, они исправляют в нем ошибки, допущенные в первом. Вот и мне тоже хочется заменить некоторые эпизоды, поставив лучшее на место худшего. И все же и при невозможности осу-ществить это я все равно согласился бы снова начать ту же жизнь. Но поскольку рассчитывать на подобное повторение не приходится, то, очевидно, лучший способ вернуть прошлое - это припомнить все пережитое; а для того, чтобы воспоминания дольше сохранились, их лучше изложить на бумаге.

Проводя свое время подобным образом, я уступаю прису-щей старикам склонности поговорить о себе и о своих делах; но я буду наслаждаться этим, не докучая тем, кто из уважения к моему возрасту мог бы считать себя обязанными меня слушать, в их воле будет, читать меня или не читать. И, наконец (я могу в этом признаться, так как даже если бы я и стал отрицать, то мне никто не поверил бы), что я в немалой степени удовле-творю свое тщеславие. В самом деле, мне ни разу не случалось слышать или видеть вступительную фразу 'Безо всякого тще-славия я могу сказать' и т. п. без того, чтобы за этим сейчас же не следовало какое-либо тщеславное заявление. Большин-ство людей не терпит тщеславия в своих ближних, независимо от того, какой долей его они сами обладают; но я отдаю ему должное всякий раз, когда с ним сталкиваюсь, будучи убежден, что тщеславие часто приносит пользу тому, кто им обладает, равно как и другим, находящимся в сфере его действия; в силу чего во многих случаях было бы не совсем бессмысленно, если бы человек благодарил бога за свое тщеславие, равно как и за прочие щедроты.

Сказав о боге, я хочу со всем смирением признать, что то благополучие моей прошлой жизни, о котором я говорил, я отношу за счет его божественного провидения, умудрившего меня использовать те средства, к которым я прибегал, и при-несшему мне удачу. Вера в это вселяет в меня надежду, однако я не должен уповать, что милость эта и в дальнейшем будет проявляться в отношении меня, сохраняя мое счастье, или что мне будут даны силы перенести роковую перемену судьбы, которая может постичь меня, как постигала и других; что мне сулит будущее, известно только тому, кто может благословлять нас даже в наших бедствиях.

Из некоторых заметок, переданных мне как-то одним из моих дядей, тоже питавшим слабость к собиранию семейных историй, мне стали известны кое-какие подробности о наших предках. Я узнал, что они жили в той же деревне Эктон в Норт-гемптоншире, владея участком примерно в 30 акров по крайней мере триста лет, в точности же установить, насколько дольше они там жили, не представляется возможным.

Этого небольшого участка было бы недостаточно, чтобы их прокормить, если бы они не занимались кузнечным ремеслом, передававшимся в семье по наследству. Обычай этот сохра-нился еще и во времена моего дяди. Старшего сына неизменно обучали кузнечному делу, и как мой дядя, так и мой отец после-довали этому в отношении своих сыновей. Проштудировав церковные книги в Эктоне, я проследил браки и смерти в нашем роду только до 1555 года, так как до этого времени книги не велись. Из этих книг мне, однако, удалось узнать, что я яв-ляюсь младшим сыном младшего сына, который в свою очередь также был младшим сыном младшего сына, и так на протяжении пяти поколений. Мой прадед Томас, родившийся в 1598 году, жил в Экгоне до тех пор, пока мог заниматься своим ремеслом. Когда же старость вынудила его уйти на покой, он переехал в Бэнбери в Оксфордшире, где поселился в доме своего сына Джона, у которого проходил ученичество мой отец. Там же он и скончался, там его и похоронили. Мы видели его надгро-бие в 1758 году. Старший его сын Томас жил в доме в Эктоне и оставил его вместе с землей своей единственной дочери, муж которой, некто Фишер, продал дом и участок господину Истеду, нынешнему владельцу поместья. У моего деда было четверо сыновей, достигших зрелого возраста, а именно: Том, Джон, Бенджамин и Джозайа. В настоящее время мой архив нахо-дится далеко от меня, и я перескажу тебе находящиеся в нем бумаги по памяти; а если за время моего отсутствия они не потеряются, то ты найдешь там еще целый ряд дополнительных сведений.

Томас, мой старший дядя, готовился к тому, чтобы пойти по стопам своего отца и стать кузнецом, но так как он обладал недюжинными способностями, то его, как и всех его братьев, поощрял к учению эсквайр Палмер, самый влиятельный обита-тель прихода. Томас сделался адвокатом и занял видное поло-жение в графстве; он принимал самое деятельное участие во всех общественных начинаниях как графства, так и города Нортгемптона, не говоря уж о его родной деревне, где многие были ему сродни; его очень отличал лорд Галифакс, оказы-вавший ему покровительство. Он скончался в 1702 году, 6'ян-варя, ровно за четыре года до моего рождения. Мне вспоми-нается, что когда несколько стариков, которые его хорошо знали, описывали его характер, то тебя очень поразил их рассказ, так как тебе многое напомнило меня. 'Умри он, - сказал ты, - четырьмя годами позже в тот же день, то можно было бы предположить переселение душ'.

Джон, мой следующий дядя, обучался ремеслу красильщика, если мне не изменяет память, красильщика-шерсти. Бенджамин должен был .стать красильщиком шелка и обучался этому ре-меслу в Лондоне. Он был недюжинным человеком. Я помню, когда я был мальчиком, он приехал к моему отцу в Бостон и прожил в нашем доме несколько лет. Они с отцом всегда были очень дружны, и я был его крестником. Он дожил до глубокой старости. После него осталось два больших тома рукописей стихов его собственного сочинения. Это были стихи на случай, обращенные к его друзьям. Он изобрел собственную си-стему стенографии и обучил меня этой системе, но так как я в ней не практиковался, то я ее позабыл. Он был весьма благоче-стив и старательно посещал проповеди лучших проповедников. Эти проповеди он записывал по своему методу, и их у него набралось несколько томов.

Он также питал большую тягу к политике, даже, пожалуй, слишком большую для своего общественного положения. В мои руки недавно попало в Лондоне собрание всех важнейших политических брошюр по различным вопросам, которое он составил в период 1641-1717 гг. Многих томов, как явствует из нумерации, недостает, но все же сохранилось восемь томов ин фолио и двадцать ин кварто и ин октаво. Они попали в руки одного торговца старыми книгами, который их приобрел, зная мое имя, и принес мне. Повидимому, мой дядя оставил их здесь, когда лет пятьдесят назад отправился в Америку. Я обнаружил па полях ряд его пометок. Внук его, Сэмюэль Франклин, все еще живет в Бостоне.

Наше незнатное семейство рано примкнуло к Реформации. Наши предки оставались протестантами во время правления королевы Марии, когда они иногда подвергались опасности из-за своих выступлений против папистов. У них была английская библия и, для того чтобы надежно спрятать ее в безопасном месте, ее прикрепили тесьмой под обивкой складного стула. Когда мой прапрадед хотел почитать ее своей семье, он пере-вертывал складной стул у себя на коленях, а затем листал страницы под тесьмой. Кто-нибудь из детей всегда стоял у две-рей, чтобы подать знак при приближении судебного пристава, являвшегося чиновником духовного суда. Тогда стул перевер-тывали и ставили на ножки, и библия, как и прежде, оставалась в своем укрытии. Об этом мне рассказывал мой дядя Бенд-жамин. Вся семья продолжала пребывать в лоне англиканской церкви примерно до конца правления Карла II, когда некото-рые священнослужители были изгнаны за неподчинение уста-вам англиканской церкви и за то, что они устраивали тайные религиозные собрания в Нортгемптоне. Мой дядя Бенджамин и мой отец Джозайа примкнули к ним и сохраняли им верность до конца жизни. Остальные члены семьи остались в лоне епи-скопальной церкви.

Мой отец женился в ранней молодости и перевез свою жену и трех детей в Новую Англию около 1685 года. К этому времени тайные религиозные собрания были запрещены законом, и их часто разгоняли, поэтому некоторые из его влиятельных знакомых решили перебраться в эту страну; и его убедили отправиться с ними туда, где, как они ожидали, они смогут беспре-пятственно исповедовать свою религию. От этой же жены у моего отца там родилось еще четверо детей, а от второй жены - еще десять, а всего семнадцать, из которых мне часто дово-дилось видеть тринадцать одновременно сидящих за столом, и все они достигли совершеннолетия и вступили в брак. Я был младшим сыном и самым младшим из всех детей, кроме двух дочерей. Я родился в Бостоне, в Новой Англии. Моя мать, вторая жена, была Абия Фолгер, дочь Питера Фолгера, одного из первых поселенцев Новой Англии, о котором Коттон Мезер с уважением упоминает в своей церковной истории этой страны, Озаглавленной 'Magnalia Christi Americana', как о 'правед-ном и ученом англичанине', если намять мне не изменяет. Я слышал, что он написал несколько небольших стихотворе-ний на случай, но лишь одно из них было напечатано, и я про-чел его много лет спустя. Это стихотворение было написано в 1675 году знакомым размером в духе той эпохи и обращено к тем, кто тогда находился там у власти. Оно утверждает сво-боду совести, и автор здесь выступает от имени анабаптистов, квакеров и прочих гонимых сектантов. Он считает следствием этих гонений войны с индейцами и другие постигшие страну бедствия, видя во всем этом неоднократное проявление божь-его суда в наказание за столь гнусное преступление и призы-вает к отмене этих законов, столь противных милосердию. На меня это стихотворение произвело впечатление произве-дения, написанного с мужественной откровенностью и заду-шевной простотой. Последние шесть строк я помню, хотя я и забыл первые; смысл их заключался в том, что его упреки были продиктованы желанием добра, и поэтому он хотел бы. чтобы его авторство стало известно.

Ибо быть клеветником (говорят он)

Мне ненавистно до глубины души,

Из города Шерберна *, где я сейчас живу,

Я ставлю здесь свое имя,

Не желающий вас оскорбить, ваш истинный друг,

Питер Фолгер.

Все моя старшие братья обучались какому-либо ремеслу. Меня в возрасте восьми лет отдали в грамматическую школу 3, так как мой отец намеревался посвятить меня, как десятого из своих сыновей, служению церкви. Рано проявившаяся у меня охота к чтению (должно быть, в весьма раннем возрасте, так как я не помню времени, когда бы я не умел читать) и мне-ние всех его друзей, утверждавших, что я обязательно буду хорошим учеником, поддерживали его в этом намерении.

Одобрял это и мой дядя Бенджамин, который предложил от-дать мне свои тома застенографированных проповедей для обзаведения, если я овладею его стенографией. Однако мне довелось посещать грамматическую школу менее года, хотя за это время я постепенно передвинулся из середины класса на первое место и меня перевели в следующий класс, откуда должны были к концу года перевести в третий.

Но для моего отца, обремененного многочисленным семей-ством, было бы затруднительно оказывать мне материальную поддержку, необходимую для получения высшего образования, а, кроме того, как он сказал одному из своих друзей в моем присутствии, эта профессия давала мало преимуществ. Он отказался от своего первоначального плана, взял меня из грам-матической школы и поместил в школу, где обучали письму и арифметике. Эту школу содержал знаменитый тогда госпо-дин Джордж Браунелл. Браунелл был превосходным педа-гогом, достигавшим больших успехов с помощью самых мягких и стимулирующих методов. Под его. руководством я быстро научился хорошо писать, но арифметика мне не давалась и я в ней недалеко ушел. Когда мне исполнилось десять лет, отец забрал меня домой, чтобы я помогал ему в мастерской - отец занимался тогда изготовлением сальных свечей и варкой мыла. Это не было его первоначальным занятием, но он при-нялся за это дело по прибытии в Новую Англию, когда обна-ружил, что его ремесло красильщика не было здесь особенно нужным и не давало ему возможности прокормить семью. И вот я стал нарезать фитили, заливал формы для отливки свечей, помогал в лавке, был на посылках и т. п.

Мне это ремесло было не по душе, и меня очень тянуло к морю, отец же мой решительно высказался против такого плана; но, живя у воды, я много времени проводил в ней и на ней. Я научился хорошо плавать и управлять лодкой; а когда я бывал с другими мальчишками, мне обычно доверяли быть рулевым, в особенности при каком-нибудь затруднении; да и в других случаях я обычно верховодил среди мальчишек, а иногда и возглавлял некоторые проделки, из которых расскажу об одной в качестве примера того, как рано во мне обна-ружился дух общественных начинаний, хотя он тогда и не нашел правильного применения.

Около мельничного пруда был солончак, на краю которого мы во время паводка удили пескарей. Мы там столько топта-лись, что это место превратилось в настоящее болото. Я пред-ложил соорудить там нечто вроде пристани, на которой мы могли бы стоять. При этом-т! показал своим товарищам на большую груду камней, предназначавшихся на строительство нового дома около солончака; эти камни прекрасно подходили для нашей цели. И вот вечером, когда рабочие ушли, я собрал несколько своих приятелей, и мы старательно взялись за работу, перетаскивая камни, как муравьи, иногда берясь вдвоем или втроем за каждый камень, пока не соорудили нашу маленькую пристань. На следующее утро рабочие с удивлением обнаружили пропажу камней, которые пошли на постройку нашей пристани. Учинили дознание; пас разыскали и пожало-вались родителям; некоторые из нас получили от своих отцов соответствующее внушение, и хотя я доказывал полезность нашей работы, мой отец убедил меня, что ничто нечестное не может быть действительно благодетельным.

Мне думается, тебе хотелось бы иметь представление о том, что за человек был мой отец. У него было превосходное здо-ровье, роста он был среднего, но хорошо сложен и обладал большой физической силой. Он имел ясный ум, хорошо рисовал, немного обучался музыке; у него был звучный приятный голос, и когда он наигрывал на своей скрипке, напевая при этом, как он иногда делал по вечерам после работы, то слушать его было приятно. Он был и немножко механиком и при случае мог по-казать, что мастерски владеет также инструментами ремеслен-ников других профессий. Но главным его достоинством было умение глубоко разбираться в сущности всякого сложного вопроса и здраво судить о нем, независимо от того, касалось ли это общественных или личных дел. Верно, что ему никогда не доводилось вести общественные дела, так как заботы о воспита-нии многочисленного семейства и стесненные обстоятельства не позволяли ему отвлекаться от своего промысла; но я помню, что видные люди часто приходили узнать его мнение о различ-ных городских или церковных делах и с уважением относились к его суждениям и советам.

К нему также часто обращались и отдельные лица по поводу своих затруднений, и его часто избирали третейским судьей между спорящими сторонами. Он любил, чтобы у него за столом во время обеда был кто-либо из друзей или соседей, умеющих вести умный разговор; отец при этом всегда старался избрать какую-нибудь интересную или полезную тему, чтобы разви-вать ум своих детей. Таким путем он обращал наше внимание на добрые дела и на справедливые и благоразумные поступки; и мало или никакого внимания не уделялось тому, что касалось находившихся на столе кушаний,- хорошо или дурно они были приготовлены, соответствовали ли они времени года, каковы были на вкус, лучше или хуже других подобных блюд; и я с дет-ства приучился настолько не обращать внимания на такие вещи, что мне совершенно безразлично, какую еду мне подают, и вплоть до сегодняшнего дня я с трудом могу сказать через несколько часов после обеда, из каких блюд он состоял. Это давало мне большое преимущество во время путешествий, когда мои спутники иногда чувствовали себя несчастными из-за невозможности должным образом удовлетворить свои более деликатные и более развитые вкусы и аппетиты.

Моя мать тоже обладала превосходным здоровьем. Она сама выкормила грудью своих десятерых детей. Я не помню, чтобы мой отец или моя мать чем-нибудь болели до своей смерти; он скончался в возрасте восьмидесяти девяти лет, а она - в воз-расте восьмидесяти пяти. Они похоронены вместе в Бостоне, где я несколько лет назад поставил на их могиле мраморное надгробие с надписью:

Джозайа Франклин

И Абия, жена его,

Погребены здесь.

Они счастливо прожили в супружестве

Пятьдесят пять лет.

Не имея ни поместья, ни выгодной должности,

Посредством труда и прилежания,

(С благословения божьего) -

Они содержали большую семью

В достатке;

И вырастили тринадцать детей

И семь внуков

Достойным образом.

Пусть этот пример, читатель,

Поощрит тебя к прилежанию" в твоем деле,

И надейся на провидение.

Он был благочестивым и благоразумным человеком,

А она скромной и добродетельной женщиной.

Их младший сын

Из сыновнего почтения к их памяти

Поставил этот камень.

Дж. Ф. родился в 1655 г. - скончался в 1744 г. - в возрасте 89 лет,-А. Ф. родилась в 1667 г. - скончалась в 1752 г. - 85 лет.

Но я все время отклоняюсь от своего повествования, из чего заключаю, что становлюсь стар. Раньше я писал более упорядоченно. Но в домашнем кругу не наряжаются, как на бал. Может быть, это просто небрежность.

Итак, вернемся к нашей теме: я помогал своему отцу в те-чение двух лет, то есть до двенадцатилетнего возраста; а по-скольку мой брат Джон, с детства обучавшийся этому ремеслу, отделился от отца, женился и открыл собственное дело в Род-Айленде, то по всем приметам мне было суждено занять его место и стать свечным мастером. Однако я продолжал выка-зывать такое нерасположение к этому ремеслу, что мой отец почувствовал, что если он не подыщет для меня более привле-кательного занятия, то я выйду из повиновения и стану моря-ком, как сделал брат мой Джозайа, к величайшему неудо-вольствию отца. Поэтому отец стал брать меня с собой на прогулки и показывал мне плотников, каменщиков, токарей, мед-ников и других мастеров за их занятиями, чтобы иметь воз-можность обнаружить мои склонности и определить меня к такому ремеслу, которое удержало бы меня на суше. Мне всегда с тех пор доставляло удовольствие видеть, как управ-ляются со своими инструментами хорошие мастера; мне пошло на пользу и то, что .я приобрел некоторый навык и мог сам сделать кое-что в доме, если нельзя было найти мастера; кроме того, я умею своими руками изготовлять небольшие машины для моих опытов. В конце концов отец решил сделать из меня ножовщика и поместил меня на несколько дней, в качестве испытательного срока, к Сэмюэлю, сыну моего дяди Бенджа-мина, обучавшемуся этому ремеслу в Лондоне и только что устроившемуся в Бостоне. Но тот заломил такую сумму за мое обучение, что отец рассердился и взял меня снова домой.

С малых лет я страстно любил читать и все те небольшие .деньги, которые попадали мне в руки, откладывал на покупку книг. Я очень любил путешествия. Первым моим приобрете-нием были сочинения Бениана в отдельных томиках. Позднее я их продал, чтобы иметь возможность купить собрания исто-рических произведений Р. Бертона; это были небольшие кни-жечки, по дешевке приобретенные у бродячего торговца, числом сорок. Небольшая библиотека моего отца состояла из религиозно-полемических сочинений, большинство из которых я прочел. С тех пор я не раз сожалел о том, что в то время, когда у меня была такая тяга к знанию, в мои руки не попали более подхо-дящие книги, так как уже было решено, что я не буду священ-ником. Среди этих книг были и 'Жизнеописания' Плутарха *, которыми я зачитывался; и сейчас еще я считаю, что это очень пошло мне на пользу. Была также книга Дефо, озаглавленная 'Опыт о проектах', и сочинение доктора Мезера 'Опыты о том, как делать добро'. Эти книги, возможно, оказали влия-ние на мой духовный склад, что отразилось на некоторых важ-нейших событиях моей жизни.

Эти мои книжные склонности в конце концов привели к тому, что отец решил сделать из меня печатника, хотя один из его сыновей (Джеймс) уже занимался этим ремеслом. В 1717 году мой брат Джеймс вернулся из Англии и привез с собой печат-ный станок и шрифты, чтобы открыть типографию в Бостоне. Хотя это ремесло было мне куда больше по душе, чем то, кото-рым занимался мой отец, но море по прежнему продолжало меня манить. Моему отцу не терпелось связать меня с братом договорными обязательствами, так как он опасался возмож-ных последствий этого моего влечения. Некоторое время я сопротивлялся, но, наконец, не выдержал и подписал кон-тракт о поступлении в ученичество, хотя мне и было тогда всего двенадцать лет. По контракту я обязывался служить подма-стерьем, пока мне не исполнится двадцать один год, причем только в последний год -я должен был получать жалованье настоящего работника. За очень короткий срок я достиг зна-чительных успехов в этом деле и оказывал своему брату боль-шую помощь. Теперь у меня был доступ к более хорошим кни-гам. Я свел знакомство с учениками книготорговцев, что давало мне возможность одалживать то одну, то другую книжку, и я всегда старался возвращать их аккуратно и не пачкать. Частенько я просиживал за чтением в своей комнате чуть не всю ночь напролет, если книга была одолжена вечером, а вер-нуть ее надо было рано утром, чтобы ее не хватились.

Спустя некоторое время один купец, умный и здравомысля-щий человек по имени Мэтью Адаме, имевший прекрасное книжное собрание и часто посещавший нашу типографию, обратил на меня внимание, пригласил "меня посмотреть его библиотеку и очень любезно предложил давать мне читать любые книги по моему выбору. Теперь я пристрастился к по-эзии и сам сочинил несколько стихотворений. Мой брат решил, что на этом можно заработать, и стал поощрять меня к сочи-нительству. По его побуждению я написал две баллады на слу-чай. Одна называлась 'Трагедия у маяка', и в ней рассказыва-лось о кораблекрушении, жертвой которого сделались капитан Уортилейк и его две дочери, другая была озаглавлена 'Песня матроса по случаю захвата знаменитого 'Тича', или пират Черная борода'. Это была жалкая стряпня в духе уличных баллад; и когда они были напечатаны, он отправил меня про-давать их по городу. Первую из них брали нарасхват, так как описанное в пей событие произошло недавно и наделало боль-шой шум. Этот успех приятно щекотал мое самолюбие, но отец обескуражил меня, высмеяв мои вирши и объяснив, что стихотворцы всегда бывают нищими. Так я избежал опасности сделаться поэтом, да к тому же, вероятно, плохим. Но так как сочинения в прозе приносили мне большую пользу на протя-жении всей моей жизни и оказались одним из главных средств моего успеха, то я расскажу тебе, каким образом я приобрел то небольшое мастерство, которым, как считают, я обладаю.

В городе был еще один книголюб по имени Джон Коллинс, молодой человек, с которым я вел близкое знакомство. Иногда мы вступали в споры и очень любили словопрения и всегда старались опровергнуть друг друга, а такая склонность к пре-пирательствам, кстати говоря, может превратиться в дурную привычку и часто делает человека невыносимым в обществе, так как он начинает всем противоречить; это же в свою очередь не только отравляет беседу, но и вызывает отвращение и вра-ждебность со стороны тех, с кем вы могли бы иметь дружественные отношения. Я приобрел эту привычку, начитавшись отцовских книг религиозно-полемического содержания. Люди здравомыслящие, как мне с тех пор довелось убедиться, редко себя так ведут, кроме юристов, университетчиков, а также всех, получивших образование в Эдинбурге.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Жизнь вениамина франклина автобиография (1)

    Биография
    Я всегда любил собирать сведения о своих предках. Ты, вероятно, помнишь, как и расспрашивал всех своих находившихся в живых родственников, когда ты был вместе со мной в Англии, и как я ради этого предпринял целое путешествие.
  2. Жизнь Вениамина Франклина Автобиография (2)

    Биография
    Источник: Франклин В. Избранные произведения / Общ. ред. и вступ. статья. М.П. Баскина. М.; Л.: Государственное изд-во политической литературы, 1956. С.
  3. План: Введение       Составляющие автобиографического жанра.       Анализ "Автобиографии" Бенджамина Франклина

    Биография
    Слово “автобиография” происходить от греческого “autуs” - сам, “bios” – жизнь, “grаpho” – пишу. Это такая форма биографии, где главным героем является сам автор произведения.
  4. Бизнес для Гениев из России

    Биография
    Я всегда любил собирать сведения о своих предках. Ты, вероятно, помнишь, как и расспрашивал всех своих находившихся в живых родственников, когда ты был вместе со мной в Англии, и как я ради этого предпринял целое путешествие.
  5. Дипломатическая миссия в Англии

    Диплом
    На склоне лет Бенджамин Франклин писал: «Мне иногда хочется сказать, что, будь у меня свобода выбора, я бы не возражал снова прожить ту же жизнь с начала и до конца; мне только хотелось бы воспользоваться преимуществом, которым обладают

Другие похожие документы..