Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Відповідь надати: Поштою (Вказати поштову адресу) Факсом (Вказати номер факсу) Електронною поштою (Вказати e-mail) В усній формі (Вказати номер телеф...полностью>>
'Лекции'
Следующие две лекции будут посвящены методам анализа веществ и материалов. Сегодня мы поговорим о таких методах анализа, как различные виды электронн...полностью>>
'Документ'
Брокерские операции состоят в установлении через посредника-брокера (англ. — broker, фр. — courtier, нем. — makler) контакта между продавцом и покупа...полностью>>
'Рабочая программа'
Задачей дисциплины является раскрытие содержания ключевых понятий и концептуальных подходов, на которых основывается изучение международных отношений...полностью>>

Е. Ю., Ульянова О. В. Чили во второй половине ХХ века

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Богуш Е.Ю., Ульянова О.В.

Чили во второй половине ХХ века.

На протяжении всей второй половины ХХ века чилийское общество и государство – как и большинство развивающихся стран – считали своей главной задачей поиск путей экономического развития страны, преодоление отсталости и зависимости, достижение процветания. Различные социальные и политические силы Чили понимали эту задачу по-своему, ведя борьбу за воплощение своих идей, пытаясь найти адекватную политическую и экономическую модели, которые обеспечили бы качественно новый уровень развития страны, ее превращение из традиционного в современное общество.

Хотя сами задачи являлись общими для латиноамериканских стран, чилийские поиски их решения отличались рядом особенностей. Эта небольшая и самая отдаленная географически от Европы южноамериканская страна «испробовала» на этом пути за последние полвека различные и зачастую антагонистические модели развития: от десаррольистской, основанной на импортозамещающей индустриализации, до попыток создания в латиноамериканских условиях государства всеобщего благоденствия, а также перехода к социализму мирным путем при сохранении представительной демократии, многопартийности и смешанной экономики. Затем – подавление этого революционного проекта путем военного переворота и введение при авторитарном режиме неолиберальной модели, обеспечившей ценой огромных социальных издержек адаптацию Чили к потребностям глобализированной экономики. И, наконец, опыт администрирования неолиберальной модели левоцентристскими правительствами в условиях восстановления демократии.

Характерной особенностью политической культуры Чили в ХХ веке явилось видение и интерпретация чилийцами собственной истории и современности через призму основных политических и идеологических теорий европейского и североамериканского происхождения – противостояние «капитализма» и «коммунизма», либерализм и корпоративизм, социал-христианские доктрины и демократический социализм, кейнсианство и экономический неолиберализм. В Чили отсутствовали значимые собственные идеологические и политические течения, апеллировавшие к чилийскому либо латиноамериканскому своеобразию и идентичности1. При этом неотъемлемой частью политической культуры Чили была ее высокая степень толерантности, способность и готовность к диалогу политической элиты всех идеологических направлений (от консерваторов до коммунистов), а также профсоюзов, организаций предпринимателей и специалистов.

В политической истории Чили второй половины ХХ века можно выделить четыре основных периода: демократический модернизаторский проект, основанный на импортозаменяющей модели с элементами государства всеобщего благоденствия (1938-1970 гг.), попытка мирного осуществления социалистических преобразований (1970-1973 гг.), военный авторитарный режим, ознаменовавший переход к неолиберальной эконоической модели (1973-1989 гг.), возвращение к демократии при иной по сравнению с периодом до 1973 года экономической модели (1990 г. – до наших дней). В социальном измерении полувековую эволюцию чилийского общества в этот период можно охарактеризовать как незаконченный путь развития от традиционного иерархического к современному массовому обществу.

В экономическом развитии Чили во второй половине ХХ века различаются две модели – «развитие вовнутрь» (конец 30-х – середина 70-х гг.) и «развитие вовне» (середина 70-х гг. – наши дни). С конца 30-х до середины 70-х годов основой экономического развития Чили являлась импортозамещающая индустриализация при решающей роли государства, которое создавало крупные госпредприятия, ставшие мотором экономического развития, а также ассигновало и распределяло ресурсы. С середины 70-х годов чилийская экономика стала развиваться в русле неолиберальной экономической теории, что означало максимальное включение страны в мировую экономику, укрепление экспортного потенциала, приоритетное развитие отраслей, обладавших «сравнительными преимуществами» на мировом рынке. Мотором развития экономики Чили стал частный сектор, роль государства была сведена к обеспечению условий успешной деятельности частного сектора. История Чили во второй половине ХХ века стала примером наиболее законченного варианта воплощения этих двух экономических моделей в Латинской Америке, чему во многом способствовали небольшой размер чилийской экономики, относительная культурная, этническая и социльная однородность чилийского общества по сравнению с другими странами континента, сложившаяся и устойчивая политическая система, участники которой выступали последовательными защитниками той или иной модели, что придавало экономическому развитию достаточно предсказуемый характер.

Конец второй мировой войны, открывший начало новому этапу развития всемирной истории, застал Чили (с точки зрения логики ее внутреннего развития) в середине исторического периода, характеризующегося ускорением индустриализации при радикальных правительствах. Вторая мировая война не оказала решающего влияния на ход чилийской истории в силу отдаленного положения страны, ее ограниченного участия в международной политике. В годы войны усилилось экономическое сотрудничество с США, для которых Чили была важным поставщиком стратегического сырья (медь). В целом же экономические показатели развития Чили и ее политическая эволюция в этот период говорят о значительной доле условности в применении общепринятой исторической хронологии к периферийным странам.

  1. Буржуазно-реформистские альтернативы развития: радикалы, правые, христианская демократия (1945-1970).

Этот период чилийской истории характеризуется господством левоцентристских сил. Основой их политических проектов было стремление к прогрессу страны (понимаемому как экономическое развитие, интегрирующее в современное общество все более широкие слои населения, при ведущей роли государства), в то время как правые ограничивались лишь запоздалым реагированием на стоявшие перед страной проблемы и действия левого центра. Схема политических союзов неоднократно менялась, но в них почти неизменно доминировали левоцентристы2.

В середине ХХ века чилийское общество оставалось во многом традиционным. Хотя уже в 1940 г. городское население Чили составило 52,5%3, формально превысив численность сельского, малые города страны мало отличались от сельских поселков, а в крупных городах (Сантьяго, Вальпараисо, Консепсьон) проживало лишь 25% чилийцев. Чилийская деревня на протяжении всей истории отличалась весьма низким уровнем крестьянской активности в борьбе за свои права, за землю. В 50-е годы продолжали господствовать сеньориальный режим и патерналистские отношения, что в будущем наложило отпечаток на социальное поведение всего населения Чили.

В 40-е годы основной политической партией Чили и центром притяжения различных общественных сил являлась Радикальная партия, бывшая частью светского рационалистического, антиклерикального течения в политике и символом начала активного участия в ней среднего класса. Вместе с тем она являлась достаточно пестрой, разнородной организацией, отражавшей интересы не только городских средних слоев, но и части промышленников и предпринимателей, а также новых помещиков предпринимательского склада, продолжавших освоение южных районов Чили4.

Нахождение у власти президентов-радикалов в течение довольно длительного периода (1938-1952 гг.) свидетельствовало о стабильности и устойчивости чилийской политической системы. Сложившаяся в Чили еще в первой половине ХХ века многопартийная система не позволяла ни одной партии обладать абсолютным большинством в конгрессе и правительстве, что способствовало созданию политических союзов, формированию климата переговоров и соглашений между различными силами и течениями. Развитие чилийской общественной мысли в этот период характеризовалось столкновением светской рационалистической и католической традиций, вокруг этих направлений группировались основные политические силы.

В 1945 г. у власти в Чили находилось правительство президента-радикала Хосе Антонио Риоса (1942-1946), пришедшего на смену радикалу Педро Агирре Серде5. Х. А. Риос возглавил Демократический Альянс – левоцентристскую коалицию, куда помимо радикалов входили социалисты, демократы и фракция сторонников бывшего президента Артуро Алессандри в Либеральной партии. Коммунисты на этот раз не вошли в кабинет, но поддерживали правительство в парламенте. Несмотря на кажущийся сдвиг вправо (включение либералов в коалицию и в правительство) Риос продолжал прежнюю политику радикалов, направленную на ускорение индустриального развития страны и подготовку с этой целью квалифицированных кадров6. Широкое распространение начального и среднего образования в Чили в этот период позволило не только резко увеличить число рабочих высокой квалификации, но и способствовать развитию нового среднего класса.

Выпускники государственной системы образования, в большинстве своем выходцы из городских и провинциальных низов, пополняли ряды служащих госсектора. Правящая радикальная партия и ее союзники умело использовали свой контроль над этими рабочими местами с целью создания собственных клиентелистских сетей. В то же время личных опыт социальной мобильности способствовал развитию у новых средних слоев левоцентристских убеждений. Традиционная чилийская элита теряла власть в стране, но еще сохраняла значительное влияние в сельских округах, где владельцы латифундий оставались в центре патерналистской системы.

Конец 30-х годов в Чили ознаменовался общественным и демократическим подъемом, связанным с созданием и приходом к власти правительства Народного Фронта в составе Радикальной, Социалистической и Коммунистической партий. В исторической памяти чилийцев эти события отложились как частичное отстранение от власти семей традиционной олигархии в пользу меритократии среднего класса. Радикальная партия стала центром политической системы Чили почти на 2 десятилетия. Компартия, выступившая основным инициатором Народного Фронта, превратилась в крупную политическую силу. Достаточно отметить, что если после падения диктатуры Ибаньеса в 1931 году, в компартии состояло всего около 30 человек, к концу того же года – около 100, то в 1940 году число членов компартии перевалило за 50.000.

С конца 30-х годов КПЧ становится одной из сильнейших компартий Запада. Ее влияние в чилийском обществе сопоставимо лишь с влиянием итальянской и французской компартий в соответствующих национальных обществах. Как и в этих странах, в Чили с конца 30-х годов и на протяжение десятилетий большинство крупнейших фигур культуры и искусства были связаны с коммунистами.

Проблемы раздвоения сущности, характерные для левых, привыкших быть оппозицией, не миновали и партии чилийского Народного Фронта: как одновременно защищать ежедневно и во всем интересы трудящихся и в то же время не ослабить правительство, не сыграть на руку правой оппозиции? Первой раскололась на этой почве наиболее разнородная и не чуждая популизму соцпартия. СПЧ раскололась в 1946 г. на Народно-социалистическую партию (НСП), выступавшую за бескомпромиссную классовую борьбу, против всякого сотрудничества с радикалами, и более умеренную Социалистическую партию, где остались сторонники политики союзов и коалиций. Коммунисты, капитализировавшие антифашистский подъем середины 40-х годов, рост международного престижа СССР, и сохранившие единство своих рядов, стали второй по значению политической силой на лево-центристском фланге.

На выборах 1946 г. коммунисты выступили стратегическим союзником радикальной партии, обеспечив победу ее кандидату Габриэлю Гонсалесу Виделе. Предвыборную кампанию Виделы возглавлял поэт коммунист Пабло Неруда, общепризнанная крупнейшая фигура чилийской литературы того времени. Первое правительство было сформировано с участием радикалов, либералов и коммунистов. Впервые в истории Чили коммунисты вошли в кабинет (следуя примеру своих французских и итальянских оллег, также вошедших в первые послевоенные правительства своих стран), получив министерские посты общественных работ, сельского хозяйства, земель и колонизации. Важно отметить, что на протяжении всего периода нахождения чилийских радикалов у власти в союзе с левыми партиями РПЧ не пыталась создать собственной базы поддержки в рабочем движении. Почти абсолютный контроль коммунистов и социалистов над профсоюзами в большей мере способствовал росту престижа левых партий и давал им большую долю реальной политической власти, чем ограниченный процент голосов, получаемый ими на выборах.

С началом холодной войны, а также вследствие возникновения разногласий между либералами и коммунистами из-за отношения правительства к забастовочному движению в апреле 1947 г., последние были изгнаны из правительства. Накопленное за годы войны социальное недовольство, сдерживаемое в те годы коммунистическим руководством профсоюзов («мы все работаем на общую победу»), выплеснулось при новом правительстве, тем более, что пост министра труда занял профсоюзный руководитель – коммунист. Логика правительства и логика социального представительства столкнулись и для коммунистов.

Непосредственным предлогом к этому послужила всеобщая забастовка шахтеров-угольщиков, профсоюзом которых руководила КПЧ. Коммунистам было крайне сложно совмещать роль правительственной партии и главной силы в профсоюзном движении, выражавшим социальные ожидания чилийских трудящихся, возросшие в связи с участием «их» партии в правительстве7.

Изгнание коммунистов из правительства означало резкий поворот во внутренней политике Чили. Был создан новый кабинет «национальной концентрации» в составе правых радикалов, либералов, консерваторов и представителей вооруженных сил. В стране было введено чрезвычайное положение, начались репрессии против левых сил. В октябре 1947 г. после инцидента с обстрелом советского посольства в Сантьяго правительство Чили разорвало дипломатические отношения с СССР8. В сентябре 1948 г. чилийским конгрессом был принят закон «О защите демократии», больше известный как «проклятый закон», запретивший деятельность КПЧ. Члены компартии лишились гражданских прав и были вычеркнуты из избирательных списков, тысячи коммунистов были уволены с государственной службы, многие из них сосланы в концлагерь Писагуа, созданный на пустынном севере Чили.

Изгнание коммунистов из правительства не означало смены его программы, в целом направленной на поддержку развития национальной промышленности, укрепление экономической и политической самостоятельности страны, развитие образования и социальной сферы. Важнейшую роль в чилийской экономике продолжала играть КОРФО – Корпорация развития производства, созданная в 1939 г. Она занималась долгосрочным планированием, приоритетами которого являлись: развитие энергетики и топливной промышленности, импортозамещающих отраслей, горнорудной промышленности, механизация сельского хозяйства и рыболовства, диверсификация торговли и транспорта.

Наиболее значительные успехи были достигнуты по первым трем направлениям. КОРФО разработала план электрификации Чили, по которому выделялись кредиты небольшим энергетическим предприятиям. В 1943 г. была создана Национальная электрическая компания – ЭНДЕСА, которая в последующие 10 лет построила 8 гидроэлектростанций, до сих пор являющихся основой энергетической системы страны. Открытие месторождения нефти в Манантиалес на Огненной земле в 1945 г. положило начало развитию нефтяной индустрии в Чили, в 1949 г. была создана Государственная нефтяная компания (ЭНАП)9. Хотя добываемой нефти не хватало для удовлетворения нужд страны, ее добыча имела большое значение, за 1953-1965 гг. она выросла в 10 раз. В 1948 г. состоялось открытие чилийской военной базы в Антарктиде – базы О’Хиггинса, что вошло в чилийские учебники истории как первый акт осуществления суверенитета Чили в Антарктиде10.

В развитии обрабатывающей промышленности, особенно в производстве товаров массового потребления (текстиль, обувь, мебель, посуда и доашние электроприборы) приоритет тдавался частным предприятиям (Ярур, Сумар, Бельявиста-Томе, Текстиль Винья, Гасель, Калпани, Салас и Мельяфе и т.д.).

В то же время государство напрямую участвовало в развитии базовых отраслей, прежде всего металлургии. В 1943 г. в Чили была создана государственная Тихоокеанская стальная компания (КАП), в 1947 г. началось строительство металлургического комплекса в Уачипато, ставшего крупнейшим индустриальным проектом десятилетия. В сельском хозяйстве государство уделяло наибольшее внимание переработке сахарной свеклы, в 1952 г. возникла Национальная сахарная компания – ИАНСА. В Чили наблюдался быстрый промышленный рост, достигший 7,5% в 1940-1953 гг., доля промышленности в национальном доходе в 1948-1952 гг. составила 21,7%11. Все созданные в этот период государственные компании были приватизированы в 80-х годах при военном режиме (кроме ЭНАП) и до сегодняшнего дня продолжают оставаться крупнейшими предприятиями чилийской индустрии.12

В 1949 г. в Чили вступил в силу закон, по которому женщинам впервые было предоставлено право голоса на выборах властей всех уровней. За принятие этого закона коммунисты боролись еще с 30-х годов, когда они входили в Народный Фронт. Участие женщин в голосовании значительно повлияло на итоги первых состоявшихся в Чили после принятия нового закона президентских выборах в 1952 г., когда многие женские голоса были отданы харизматическому бывшему военному лидеру К. Ибаньесу.

Социальная структура Чили 50-х годов представляла собой пирамиду: около 10% населения страны принадлежало к высшему классу, 15% к городским средним слоям, включавшим служащих, специалистов, офицеров, мелких и средних предпринимателей и торговцев. Остальные 75% населения составляли бедные слои, в том числе практически все сельское население13. В то же время в Чили в период ускоренной индустриализации наблюдался быстрый рост рабочего класса, чилийские шахтеры и трудящиеся промышленности по уровню участия в профсоюзах были на одном из первых мест в западном мире. Чилийские квалифицированные рабочие имели доступ к образованию, медицине и другим социальным благам, часто предоставляемым предприятиями, таким образом, они не принадлежали к самым незащищенным социальным группам.

Экономические успехи Чили в 40-х – начале 50-х годов привели к росту национального дохода на 40%. Несмотря на левоцентристский характер правительств, этот экономический рост не привел к сближению уровней дохода различных слоев общества. Напротив, их разрыв увеличился: доходы высших слоев возросли на 60%, среднего класса – на 46%, в то время как доходы трудящихся увеличились всего на 7%. Несбывшиеся ожидания, а также растущая инфляция привели в начале 50-х годов к усилению социального недовольства и забастовочного движения.

14 лет нахождения у власти радикалов продемонстрировали истощение внутренних ресурсов как чилийского радикализма, так и традиционных партий страны в целом, их политики союзов. Эти факторы привели к победе на президентских выборах 1952 г. с огромным перевесом харизматического лидера – генерала в отставке Карлоса Ибаньеса дель Кампо (1952-1958)14, представшего независимым кандидатом и сразу поддержанного небольшой аграрно-лабористской партией15. Популистские предвыборные обещания Ибаньеса начать аграрную реформу, отменить «проклятый закон» и поддержать рабочие организации увлекли большинство социалистов НСП. Символом его избирательной кампании стала метла, которой генерал обещал вымести из страны политиканство и коррупцию. Немногочисленная СПЧ, в которой в 1951 г. произошел еще один раскол, и было изгнано правое крыло, отказалась поддержать К. Ибаньеса. Вместе с коммунистами соцпартия создала небольшую коалицию Фронт Народа и выдвинула кандидатом в президенты сенатора-социалиста Сальвадора Альенде, получившего на выборах символические 5,3% голосов.

Ибаньес уже был правителем Чили, практически как военный министр с 1925 года и как самопровозглашенный президент, а скорее диктатор-модернизатор с 1927 по 1931 год. Его первое правление было корпоративистским, антиолигархическим и популистским, своего рода предвестником Жетулио Варгаса и Хуана Доминго Перона. Экономический кризис 1929-31 годов подкосил его правительство, свергнутое в результате массовых выступлений в середине 1931 года. В последующие дсятилетия Ибаньес колебался между антиимпериалистическими и профашистскими позициями, пытался выставить свою кандидатуру на выборах 1938 года при поддержке местных нацистов, но в конце концов поддержал Народный Фронт.

В 1952 году К. Ибаньес пришел к власти как демократически избранный президент и был вынужден делить власть с партийными коалициями. В первый год правления его союзниками были социалисты, именно в этот период более 30 профсоюзных объединений Чили созвали конгресс, на котором в феврале 1953 г. был создан Единый Профцентр Трудящихся Чили (КУТ)16. Популистские попытки правительства Ибаньеса удовлетворить социальные требования трудящихся привели к всплеску инфляции. Уже в 1954 году НСП перешла в оппозицию, началась борьба среди националистических и корпоративистских группировок за влияние на президента. К 1955 году главной силой правительственной коалиции стала аграрно-лабористская партия. В годы правления Ибаньеса в Чили начали проявляться первые симптомы кризиса экономической модели, основанной на импортозамещающей индустриализации. Постоянные колебания К. Ибаньеса, склонявшегося то к поддержке профсоюзов, то предпринимателей, отсутствие у него собственной социально-экономической программы дискредитировали его правительство. Завершение правления генерала Ибаньеса стало окончательным провалом популистской альтернативы в Чили.

Сохранение контроля левых партий над профсоюзным движением, рост социального недовольства, колебания К. Ибаньеса от создания КУТ и легализации компартии до подавления силой забастовок и демонстраций трудящихся способствовали усилению влияния левых в Чили в 50-е годы, что привело к серьезной перегруппировке основных политических сил. Социалистическая партия в 1954 г. отошла от поддержки Ибаньеса и в 1956 г. объединилась с только что вышедшими из подполья коммунистами в новую левую коалицию – Фронт Народного Действия (ФРАП). После ХХ съезда КПСС чилийская компартия сделала своим основным лозунгом переход к социализму мирным путем, что было зафиксировано в феврале 1956 г. на Х съезде КПЧ17. Идея мирной революции отвечала давним традициям чилийской политической культуры, таким как многопартийность, стабильность, толерантность, а также многолетнему опыту борьбы компартии. Союзники коммунистов социалисты приняли концепцию «чилийского пути к социализму» в качестве своего предвыборного лозунга, а единым кандидатом ФРАП в 1958 г. снова стал социалист С. Альенде.

Ослабление чилийского радикализма размывало политический центр, но образовавшееся пространство довольно быстро заняла Христианско-демократическая партия Чили (ХДП), созданная в 1957 г. Быстрому росту ее влияния в 60-х годах способствовал провал популистского эксперимента К. Ибаньеса. В отличие от радикалов, принадлежавших к светскому направлению общественной мысли, ХДП представляла собой католическое течение. Его первым проявлением была Национальная фаланга, созданная в 1938 году отколовшейся от Консервативной партии Чили ее молодежной организацией, которая выступила с программой социального христианства и поддержала Народный Фронт. Национальная фаланга существовала в Чили до середины 50-х годов скорее как течение общественной мысли, нежели партийно-политическая организация, но под ее влиянием видные деятели католического направления включились в дебаты о дальнейших путях развития страны и общества, предлагая свои альтернативные проекты. В рядах Фаланги, а позднее ХДП были представлены в основном средние слои, среди них многочисленные иммигранты-католики, а также выходцы из олигархических семейств Чили, что позволило потомкам традиционной чилийской политической элите остаться у власти в новом качестве и быть представленными почти во всем политическом спектре страны. Благодаря гибкости чилийской многопартийной политической системы молодые социал-христианские лидеры получили свой первый опыт участия во власти при радикалах, в том числе в постоянно меняющихся кабинетах в последние годы правления Г. Виделы18.

В то же время традиционные Консервативная и Либеральная партии продолжали терять свои позиции. Правые были представлены в чилийском обществе и чилийской политике посредством не политических партий, а в первую очередь предпринимательских организаций, таких как Организация содействия промышленному развитию (СОФОФА), Национальная организация сельских производителей (СНА), Конфедерация производства и торговли (СПС), Торговая палата Сантьяго, в профессиональных ассоциациях (коллегия инженеров), а также СМИ - газета «Меркурио», особенно ее экономическего отдела, журналом «Эстансия» и др.

В 1955 г. в Чили прибыла так называемая миссия Клейна-Сакса из частной консультационной американской компании, которую пригласило чилийское правительство для анализа экономического положения в стране. Изучив ситуацию в Чили, американская миссия рекомендовала ограничить роль государства в экономике, укреплять частный сектор, отказаться от поддержания дефицитных предприятий и вернуться к экспортной модели19. В 50-х годах эти идеи казались еретическими в самих США, и не удивительно, что они были отвергнуты правительством К. Ибаньеса. Вместе с тем работа миссии не осталась незамеченной, ее идеи были с энтузиазмом восприняты частью чилийских промышленников-технократов, чьим рупором была крупнейшая и влиятельнейшая газета страны «Меркурио». Вскоре начался академический обмен студентами и преподавателями экономических факультетов чилийского Католического университета и университета Чикаго, одного из немногих в США, где господствовали идеи Милтона Фридмана. Так было положено начало развитию неолиберальной доктрины в Чили и формированию будущих «чикагских мальчиков», вставших у руля чилийской экономики в период диктатуры Пиночета.

На президентских выборах 1958 г. правые выдвинули своим кандидатом Хорхе Алессандри, сына президента Чили в 1920-25 и 1932-38 гг. Артуро Алессандри, поистине легендарной фигуры чилийской истории. Х. Алессандри одержал победу, представ перед избирателями как «инженер», технократ, не участвующий в политике и не состоящий в партиях. Консерваторы и либералы поддержали его, но не получили ожидаемого влияния на политические решения. Политический центр Чили был расколот между радикалами и христианскими демократами, и в результате второе место занял социалист С. Альенде, получивший 28,5% голосов – всего на 2,5% меньше победителя20, а третье место с 20% голосов занял кандидат ХДП Э. Фрей. Сумма голосов, отданных за Альенде, Фрея и «независимого» якобы левого кандидата21, свидетельствовала о сдвиге чилийского общества влево и усилении его поляризации. Особенностью президентских выборов 1958 г. стал раздел политических симпатий в стране на три равные части голосовавших за правые партии, центр и левых. Политический успех левых или правых в этих условиях напрямую зависел от колебаний центра, представленного ХДП и радикалами22.

Кабинет Алессандри, в котором были представлены видные фигуры чилийских профессиональных (главным образом инженерных) и предпринимательских организаций, получил имя «правительства управляющих». Х. Алессандри стремился обеспечить развитие Чили созданием крупных объектов инфраструктуры, усилением роли частного капитала и привлечением иностранных займов. Это способствовало промышленному росту, но не решало структурных проблем. Первый год его правления был относительно успешным: валютные депозиты выросли на 500%, иностранные кредиты – на 300%, снизилась безработица, а инфляция держалась на уровне 3%. Экспорт, однако, не мог покрыть растущую внешнюю задолженность, внутренний рынок был крайне узок, в условиях демократии Алессандри не мог свернуть социальные программы, начатые его предшественниками. Инфляция подскочила вновь. Темпы роста вновь упали.23 Радикалы и прочие сторонники государственного регулирования и продолжения импортозамещающей индустриализации заняли крайне критическую позицию по отношению к правительству Алессандри. На парламентских выборах 1961 года правые партии, на которые опирался Х. Алессандри, получили менее одной трети голосов. Это лишило президента парламентской опоры и заставило его искать поддержки центристов, что означало сворачивание курса на либерализацию экономики.

Между тем успехи первого этапа импортозамещающей индустриализации сменились нарастающими проблемами, особенно явно обозначившимися к концу 50-х – началу 60-х годов. Главным источником валюты продолжала оставаться горнодобывающая промышленность, с той разницей, что место селитры после второй мировой войны заняла медь, основные месторождения которой находились в руках американских компаний. Используя конъюнктуру, сложившуюся в годы холодной войны, США под лозунгом своих стратегических нужд поддерживали «договорные» цены на чилийскую медь на уровне гораздо ниже мировых. Правительство Чили попыталось разрешить эту проблему установлением высоких налоговых пошлин на продукцию медных корпораций. С тех пор высокие налоги на медь стали основным источником поступлений в госбюджет, от них зависело и дальнейшее развитие индустриализации. Поэтому колебания международных цен на медь сразу же отражались на способности Чили закупать за границей промышленное оборудование.

Наиболее ощутимой для населения экономической проблемой Чили в 50-е годы была инфляция. На ее рост повлияли различные факторы, среди них проводившаяся кейнсианская политика стимулирования потребления, рост государственных расходов как в производственной, так и в социальной сфере, а также постоянное создание новых рабочих мест в госсекторе при нестабильности доходов госбюджета. В 1936-1940 гг. ежегодный рост инфляции в среднем составлял 8%, в следующее пятилетие – 16%, в 1946-1950 гг. он превысил 20%, продолжая увеличиваться24. В Чили резко возросла внешняя задолженность (в 5 раз за 1952-58 гг.), а ввоз в страну капиталов и технологий усугублял зависимость страны от экспорта сырья. Все это тормозило развитие промышленности и в конечном счете привело к истощению возможностей импортозамещающей индустриализации.

Другой проблемой, обострившейся в 50-е годы, был аграрный вопрос. Чилийское сельское хозяйство было неспособно удовлетворить нужды страны в области ее обеспечения продовольствием. Ежегодное увеличение сельскохозяйственного производства на 1,7% в 50-е годы отставало от прироста населения (1,8% в год), в то время как промышленный рост в этот период составлял в среднем 7% в год25. Еще в 1942 г. Чили начала импортировать продовольствие, тратя на это валюту, необходимую для завершения индустриализации страны.

Кроме того, крайняя нищета большинства сельского населения не позволяла создать внутренний рынок, отвечающий потребностям развития национальной промышленности. Аграрная реформа стояла еще в программе Народного Фронта в 1938 году, наряду с программой импортозаменяющей индустриализации. Оба процесса должны были быть взаимосвязаны. Политическая конъюнктура не позволила этим планам осуществиться. Радикальная партия, ведущая сила Народного Фронта, опиралась на две социальные силы: средние городские слои и городскую буржуазию с одной стороны и помещиков юга Чили (не старую колониальную олигархию, а новых капиталистических хозяев, зачастую иммигрантов), ведущих крупное рыночное хозяйство на территориях, завоеванных у индейцев в конце ХIХ века. Их противодействие планам аграрной реформы вынудило правительства радикалов отложить эти планы на неопределенное время.

В 1962 г. в Чили был принят первый закон об аграрной реформе, который предусматривал экспроприацию необрабатываемых, заброшенных и плохо обрабатываемых земель. Принятием этого закона правые надеялись, с одной стороны, удовлетворить интересы традиционной олигархии, опоры правых партий, а с другой, ответить требованиям программы «Союз ради прогресса». Из всех земель, разделенных между крестьянами в период правительства Алессандри, 70% являлись государственной собственностью и лишь 30% составили частные угодья, проданные их хозяевами государству для этой цели. Поэтому осуществление этой мини реформы, получившей название «реформы цветочного горшка» практически не затронуло помещичье землевладение и привело к усилению движения за аграрную реформу в Чили. Ускорение темпов миграции из села в город в 50-е годы не позволяло развивавшейся промышленности поглощать новые рабочие руки, что вело к обострению социальных проблем в городах, усиливало неравенство в доходах населения. Итоги экономического развития Чили к концу 50-х годов оценивались в стране довольно пессимистически26, кризис модели импортозамещающей индустриализации заставлял правительство задуматься о поисках альтернатив.

В 1958-1960 гг. правительство Х. Алессандри предприняло некоторые попытки либерализации экономики, отменив контроль КОРФО за внешней торговлей и ее монопольное право решать, на какие цели использовать валюту от экспорта. Однако эти шаги, а также некоторое привлечение иностранных инвестиций, не улучшили ситуации в экономике. Проблемы нарастали, в последний год правления Алессандри, 1964 г., рост инфляции в Чили достиг 50%. В итоге правое правительство было вынуждено вернуться к прежней модели экономики и снова уповать на государство.

Победа в 1959 г. кубинской революции оказала огромное влияние на политическую ситуацию в Латинской Америке, и Чили не стала исключением. Однако в отличие от большинства стран региона, где в 60-х годах стали создаваться революционные движения, которые стремились повторить кубинский опыт партизанской войны, основные левые партии Чили, коммунисты и социалисты, остались верными своей стратегии мирного парламентского пути победы на выборах. В 1964 г. в г. Консепсьоне было создано Левое Революционное Движение (МИР), уповавшее на «кубинский путь» и вооруженную борьбу, но в целом эта стратегия не была поддержана другими левыми силами. Влияние Кубы на чилийский социализм было весьма значительным и потому, что речь шла не только о путях революции в Латинской Америке, важна была сама идея о вступлении континента в революционную эпоху, т. о. революция в Чили становилась реальной и возможной. Таким образом, кубинский опыт вдохновлял и сторонников «чилийского пути к социализму».

С другой стороны, центристские политические силы Чили, бывшие сторонниками социальных перемен, но противниками революции, понимали необходимость срочных действий, чтобы не допустить повторения в Чили кубинского опыта. Это понимали и в США, где администрация президента Кеннеди начала осуществление континентальной программы «Союз ради прогресса», целью которой было осуществление реформ во избежание революции. Высокий процент проголосовавших за левых в Чили на выборах 1958 г. вызвал беспокойство американской администрации, и ее взоры обратились к чилийским христианским демократам, в которых виделась альтернатива приходу к власти левых сил.

В конце 50-х – начале 60-х годов в Чили наблюдался головокружительный рост влияния ХДП. На парламентских выборах 1957 г. она получила 9,4% голосов, а в 1961 г. – уже 15, 4%, на муниципальных выборах 1963 г. – 22,8%, а на парламентских выборах 1965 г. – 42,3%27. За ХДП голосовали католики, ранее отдававшие свои голоса консерваторам. Партия пользовалась поддержкой чилийской католической церкви, находившейся в тот период под влиянием идей второго Ватиканского собора, который поставил акцент в деятельности церкви на социальные задачи28. Чилийская христианская демократия вышла на политическую арену страны с программой «революции в условиях свободы», представ перед избирателем альтернативой как капитализму, так и коммунизму. В программе ХДП говорилось о построении в Чили «коммунитарного общества» как миссии партии, в ней звучало христианское обращение к человеку как личности, а не просто потребителю или производителю29. Эти лозунги отвечали и общей религиозности чилийского народа, и ожиданиям общества. ХДП смогла уловить умонастроения многих социальных слоев, особенно недавно перебравшихся в города крестьян, женщин, среднего класса, а также части молодого поколения традиционной элиты.

На президентских выборах в Чили в 1964 г. ХДП пользовалась решающей поддержкой США. В расследовании американского сената «Тайная деятельность ЦРУ в Чили. 1963-1973», известном как доклад комиссии Черча, приводились следующие цифры: в 1963-64 гг. США потратили в Чили около 4 млн. долларов на различные акции с целью избежать победы Альенде30. Чтобы оценить масштабы этих трат, стоит напомнить, что душевой доход в Чили в то время составлял около 400 долларов. Большая часть денег ЦРУ была потрачена непосредственно на поддержку демохристианского кандидата в президенты Эдуардо Фрея, что составило около половины всех средств, потраченных на его избрание. Впервые в истории Чили президентские выборы стали ареной прямой идеологической конфронтации, политической битвой холодной войны, где США оказали столь мощную поддержку своим ставленникам. Финансирование СССР Коммунистической партии Чили в то время не превышало 200 тыс. долларов в год31. Этих денег хватало на содержание партийного аппарата и неотложные нужды компартии, но они не могли повлиять на исход президентских выборов.

Впервые во время президентской кампании в Чили демохристианский кандидат использовал современные избирательные технологии. С помощью американских экспертов была развязана кампания запугивания чилийских избирателей коммунистической угрозой. Однако было бы упрощением считать, что вся кампания Фрея была построена на антикоммунизме и выиграна благодаря этому, она несла в себе большой положительный заряд – идея «революции в условиях свободы» пробудила энтузиазм в самых широких слоях чилийского общества, особенно среди молодежи.

Система «равновесия трех третей» чилийской политической системы серьезно пошатнулась на выборах 1964 г., когда правые партии основательно потеряли свои позиции. В марте 1964 года в сельском округе Курико, где правые были традиционно сильны, состоялись дополнительные парламентские выборы в связи со смертью действующего депутата. Правые надеялись придать этим выборам характер общенационального плебисцита накануне президентских, но их кандидат неожиданно потерпел поражение от социалиста Оскара Наранхо. После этого правые партии решили отказаться от выставления собственного кандидата на президентских выборах и поддержали Э. Фрея. По словам самого победившего в Курико депутата-социалиста, левые «получили одного депутата, но проиграли борьбу за президентское кресло». Таким образом, если в ситуации «трех третей» у левых был реальный шанс победить, при исчезновении одного из полюсов у избирателей осталась альтернатива выбора между социалистом Альенде и кандидатом ХДП, поддержанным правыми, что предопределило победу Фрея. Его программа имела много общих пунктов с программой социалиста С. Альенде, но была более умеренной и потому привлекла более широкие слои населения.

Чилийская христианская демократия одержала победу на выборах с помощью правых, после чего начала осуществлять широкую программу реформ, идущую вразрез с их интересами. Э. Фрей получил на президентских выборах абсолютное большинство голосов – 54%32, что позволило ХДП отказаться от поддержки правых партий и перейти к реализации реформ в интересах самых широких слоев населения. Кандидат левых партий С. Альенде получил 38,6% голосов, т.о. результаты выборов отразили дальнейший сдвиг чилийского общества влево. По мере углубления преобразований росла поддержка ХДП средними и малоимущими слоями, и христианские демократы стали править в одиночку, оказавшись от традиционной для Чили политики союзов и коалиций.

Годы президентства Э. Фрея (1964-1970) стали серьезной попыткой чилийской христианской демократии решить стратегические проблемы развития страны реформистским путем. Политика замещения импорта исчерпывала себя, экономика страны развивалась неустойчиво. Программа экономических реформ ХДП предусматривала продолжение индустриализации Чили и расширение внутреннего рынка, ее ключевыми пунктами стали медная промышленность и сельское хозяйство. Эта программа стала основой глубоких преобразований чилийского общества, провозглашенных Э. Фреем как «революция в условиях свободы».

В 1966 г. началось осуществление программы «чилизации» меди, за счет реализации которой правительство Чили надеялось получить значительные доходы, необходимые для осуществления социальных программ христианской демократии. Правительство Фрея намеревалось увеличить участие чилийского государства в медной промышленности путем создания смешанных предприятий с американскими компаниями и постепенного выкупа их акций. В 1964 г. г. 85% производства чилийской меди находилось под контролем двух американских компаний, «Анаконды» и «Кеннекотта». Медь составляла 61% чилийского экспорта33. Компания «Кеннекотт», владевшая крупнейшим в Чили подземным рудником «Эль Теньенте», предложила свой план передачи 51% акций в собственность чилийского правительства. Однако стоимость этих акцией устанавливалась самими владельцами американской компании и была значительно выше рыночной. Кроме того, правительство Чили снизило с 80% до 40% налог на продажи компании, что значительно увеличило ее прибыль. И, наконец, административный контроль над предприятиями продолжал осуществляться американцами, что сводило к нулю результаты реформы. Столь невыгодная для Чили ситуация вызвала бурю недовольства в стране, включая саму ХДП, в итоге на выборах 1970 г. ее кандидат Р. Томич включил требование национализации меди в свою программу.

Вторым важным пунктом «революции в условиях свободы» было осуществление аграрной реформы. С начала 60-х годов одним из главных тормозов развития экономки стало сельское хозяйство, где господствовала система латифундий, приводившая к низкой производительности труда и фактически исключавшая крестьян из внутреннего рынка, а землю из активного оборота капитала. Идея необходимости проведения аграрной реформы охватывала все более широкие слои чилийского общества – левые и центристские партии, просвещенную часть горожан, католическую церковь, движимую социальной доктриной, а также международные организации, работавшие в Чили – ЭКЛА и ФАО. В свою очередь США в рамках программы «Союз ради прогресса» увязывали оказание своей финансовой помощи стране с реализацией аграрной реформы, стремясь не допустить социального взрыва в деревне.

В 1967 г. в Чили был принят новый закон об аграрной реформе, предусматривавший экспроприацию за выкуп помещичьих земель сверх лимита, эквивалентного по продуктивности 80 га орошаемых земель, а также неэффективных хозяйств. В ходе проведения аграрной реформы в 1965-1970 гг. было экспроприировано 1134 поместья общей площадью 3,4 млн. гектаров34. Тем самым был положен конец господству латифундий в чилийской деревне, но новые формы землевладения и землепользования были не вполне определены. После экспроприации земля не передавалась крестьянам в личную собственность, вместо этого создавались сельские кооперативы, так называемые «асентамьенто», где земля находилась в коллективном владении в соответствии с идеалами «коммунитарного социализма».

Аграрная реформа в Чили быстро принесла плоды. Несмотря на засуху 1968 г. рост продукции земледелия в 1965-1970 гг. составил около 5% в год по сравнению с 2,3% в предшествующее пятилетие. Продукция животноводства в 1965-1970 гг. росла ежегодно на 5,5% (в предыдущее пятилетие – на 2%)35. Однако этого увеличения производительности чилийского сельского хозяйства было недостаточно для обеспечения страны продовольствием, его импорт продолжался. На экспроприированных землях было создано более 900 асентамьенто, но лишь немногие из них превратились в успешные предприятия, большинство же сталкивалось с отсутствием опыта управления, нехваткой денег на закупку техники.

Аграрный кризис ускорил процесс миграции сельского населения в город, разрушил привычный крестьянский мир. Вчерашние инкилино искали себя в новых ролях членов кооперативов или сельских наемных рабочих, а традиционная сельская элита, латифундисты, теряли экономическую опору, а вместе с ней и смысл собственного существования. Дети экспроприированных землевладельцев в 60-е годы были вынуждены искать новые источники доходов в сфере политики, предпринимательства, образования, составив конкуренцию средним слоям. Новое поколение традиционной элиты36 сохранило верность католическим убеждениям и впоследствии, став органичной частью новой власти при военном режиме, сделало католический консерватизм в духе Опус Деи37 одной из важнейших идеологических опор авторитарного режима.

Другой стороной аграрного кризиса и массовой миграции безработных крестьян в города стали маргинализация и обеднение значительной части городского населения, ускорившиеся в середине 60-х годов. В 1970 г. городское население Чили составило уже 75%, в одном лишь Сантьяго была сосредоточена треть населения страны. Хронический дефицит жилья привел к образованию на городской периферии «грибных поселков» нищеты, промышленность не успевала поглощать новые рабочие руки, обострились проблемы в социальной сфере. В чилийских городах резко увеличилось число так называемых новых бедных, занятых в основном на небольших предприятиях и в неформальном секторе экономики. Политические взгляды этих слоев характеризовались крайней неустойчивостью и радикализмом, новые бедные лишь частично восприняли традиционную рабочую культуру.

В их интеграции в городскую среду большую роль сыграла политика «социальной мобилизации», проводимая правительством ХДП. Христианские демократы способствовали созданию и развитию соседских и кооперативных организаций, обучали домохозяек основам домашней культуры и гигиены, проводили культурные мероприятия в маргинальных поселках. Таким образом, новые городские жители обретали традиции солидарности и социальной организации, после военного переворота сыгравшие важную роль амортизатора приспособления населения к неолиберальной экономической модели (организация общих котлов в поселках бедноты и пр.).

Скорость перемен, начавшихся в стране при правительстве христианских демократов, превосходила способность основных социальных групп адаптироваться к ним. Политические силы Чили, привыкшие к установившимся формам представительства и взаимодействия с избирателями, не могли в полной мере ответить на это новое состояние общества. Кроме того, в западном мире происходили серьезные потрясения, приведшие к выступлениям протеста молодежи в 1968 г. Их откликом в Чили стало движение за университетскую реформу, начавшееся в Консепсьоне в 1967 г. и охватившее большинство студентов страны. Все эти новые социальные, политические и культурные явления дали начало радикальным молодежным политическим движениям как левого, так и правого толка.

Демохристианское правительство привело чилийское общество в движение, пробудив в самых широких слоях населения надежды на скорейшее улучшение их социально-экономического положения, но не смогло осуществить их в полной мере. Общий сдвиг общества влево принимал все более радикальный характер, во многих умах господствовала идея революции, что отразилось в результатах следующих президентских выборов в Чили. Христианская демократия открыла дорогу к власти Народному Единству, за что Э. Фрей получил от правых прозвище «чилийского Керенского». Итоги экономического развития Чили в этот период показали, что проводимые ХДП преобразования не позволили преодолеть внутренних противоречий модели импортозамещающей индустриализации. Фактором, усугубившим ситуацию, стало прекращение целенаправленной американской помощи христианской демократии в 1968 г. после прихода к власти администрации Р. Никсона, проводившей более прагматическую политику по отношению к латиноамериканским странам.

Опыт несбывшихся надежд 60-х годов привел к значительным внутренним сдвигам среди политических сил Чили. Сгруппировавшиеся вокруг фигуры Х. Алессандри правые провозглашали необходимость разгосударствления экономики и передачи инициативы частному сектору, левые и значительная часть ХДП видели причину неудач в половинчатом характере реформ и выступали за их углубление. Это поставило на повестку дня в Чили вопрос о социализме.

  1. Социалистическая альтернатива развития Чили – правительство Народного единства (1970-73).

На президентских выборах 1970 г. чилийский политический спектр снова был представлен традиционными «тремя третями». Радикализация правых и сдвиг влево большинства христианских демократов вместе с полевением общества сделали невозможным новый избирательный альянс правых с ХДП. Вместе с тем, несмотря на близость программ христианской демократии и Народного Единства, их союз также оказался невозможен. Христианские демократы не имели опыта политических союзов, победили в свое время на выборах 1964 и правили в одиночку (поддержка, оказанная им правыми на выборах 1964 года была односторонней и не означала обязательств ХДП по отношению к правым). Умеренные лидеры ХДП Э. Фрей, П. Эйлвин и А. Сальдивар ставили под вопрос саму возможность союза с левой коалицией, а сами левые, имевшие большой опыт и традиции соглашений с центристскими политическими силами, увидели реальную возможность победить на этот раз без союза с центристами и отказ от собственного кандидата в президенты в пользу более широкого союза был на этот раз невозможен.

Для этого были основания, ибо в 1970 г. левым силам Чили удалось объединить вокруг себя самую широкую за всю историю коалицию, включавшую 6 политических партий и организаций – Народное единство. Его ядром были Социалистическая и Коммунистическая партии, значительно расширившие свой электорат за 60-е годы: СПЧ – с 10,6% голосов на парламентских выборах в 1965 г. до 12,8% в 1969 г. и КПЧ – с 12,7% голосов до 16,6% за тот же период.38 Больший рост влияния КПЧ за эти годы по сравнению с социалистами являлся показателем того, что относительно умеренная позиция коммунистов находила больший отклик среди сторонников левых партий, чем ультралевые, прокубинские настроения социалистов.

В Народное единство вошла также обновленная Радикальная партия, чье влияние в чилийском обществе постепенно уменьшалось,39 особенно после раскола РП в 1969 г., когда вскоре после выборов от нее откололась правая фракция, создав Радикально-демократическую партию. Движение Единого Народного Действия (МАПУ), созданное в 1969 г. после откола от ХДП ее небольшой левой фракции, также стало членом коалиции. Кроме того, в нее вошли 2 небольшие левые группировки - Независимое Народное Действие (АПИ), объединявшее бывших сторонников К. Ибаньеса и Социал-демократическая партия, осколок бывшей Демократической партии Чили, участвовавшей в Народном фронте 30-40-х годов. Народное единство провозгласило своим лозунгом построение «социализма по-чилийски» – мирным путем, после победы на выборах. Кандидатом коалиции после долгих внутренних дискуссий стал социалист Сальвадор Альенде, участвовавший в президентских выборах уже четвертый раз, начиная с 1952 г.

Христианская демократия выдвинула кандидатом лидера своего левоцентристского крыла Радомиро Томича, бывшего посла в США. Предвыборная программа Томича имела много общих пунктов с программой Народного единства, что давало ему надежду на поддержку левых партий. За несколько месяцев до президентских выборов Томич совершил поездку в СССР, где вел негласные переговоры о возможности поддержки своей кандидатуры чилийскими коммунистами,40 а лидеры ХДП зондировали этот вопрос с советскими дипломатами в Сантьяго. Это вызвало крайнюю обеспокоенность ЦРУ, ибо успех переговоров мог бы привести к созданию в Чили правительства большинства во главе с демохристианином и при поддержке левых. Однако левые не пошли на этот союз, представ революционной альтернативой реформизму ХДП.

Среди чилийских правых также шел процесс реорганизации и обновления. После неудачи на парламентских выборах 1964 г., где правые получили лишь 12,5% голосов, Либеральная и Консервативная партии были распущены. Вместе с националистическими силами либералы и консерваторы Чили создали в 1966 г. Национальную партию, быстро набиравшую силу и динамизм. Вместе с небольшой Радикально-демократической партией она выдвинула на президентских выборах 1970 г. своим кандидатом 74-летнего бывшего президента Хорхе Алессандри, в основном повторявшего лозунги своей прошлой избирательной кампании о сокращении роли государства в экономике, сдерживании коммунизма и т.п.

Предвыборная кампания началась задолго до дня голосования, полемика кандидатов проходила в накаленной атмосфере, что вело к дальнейшей поляризации чилийского общества. Итоги выборов были объявлены 4 сентября 1970 г.: за С. Альенде проголосовали 36,3% избирателей, за Алессандри – 34,9% и за Р. Томича – 27,8%41. Таким образом, Альенде получил лишь относительное большинство, причем меньшее, чем на выборах 1964 г. (38,9%). По действовавшей конституции Чили в этом случае президента должен был избрать конгресс, проголосовав за одного из двух кандидатов, набравших наибольшее количество голосов. В прошлом в подобных ситуациях голосование в конгрессе было чисто формальным утверждением кандидата, занявшее первое место, но сейчас речь шла о возможности слома всей политической и экономической модели развития страны, поэтому парламентское голосование стало важнейшим политическим сражением.

Христианская демократия, от которой в первую очередь зависело парламентское голосование, переживала острые внутренние разногласия. Молодежь и левое крыло ХДП праздновали победу Народного единства, в то же время представитель правого крыла партии А. Сальдивар заявил, что приход левых в президентский дворец Ла Монеда грозит Чили экономическим хаосом42. Во избежание внутреннего раскола христианские демократы согласились поддержать в конгрессе избрание Альенде, взамен потребовав от него подписать так называемый Статут о конституционных гарантиях. Это документ несколько ограничивал власть будущего правительства, но соответствовал конституции и открывал возможности сотрудничества левых с умеренными политическими силами.

США не остались безучастными к происходящему, открыто вмешавшись в чилийские события, чтобы воспрепятствовать приходу к власти президента-социалиста. ЦРУ срочно разработало и начало реализовывать особые планы действий в Чили, куда входили различные варианты вмешательства. Первый план, известный под названием Траектория-1, ограничивался политическими, экономическими и пропагандистскими действиями типа помощи правой прессе и подкупа парламентариев для голосования против Альенде. Важно отметить, что как свидетельствуют ныне рассекреченные документы ЦРУ, агентам этой организации не удалось найти в демохристианской фракции парламентариев, готовых за крупное вознаграждение сменить свою политическую позицию. Ситуация, которая в целом говорит о высокой степени идеологизации и низкой коррумпированности чилийской политики в 1970 году. План Траектория-2, одобренный президентом Никсоном 15 сентября 1970 г., дал ЦРУ санкции на прямые действия с целью подготовки в Чили государственного переворота, причем оба плана продолжали осуществляться параллельно43.

За 2 дня до голосования в парламенте группа крайне правых заговорщиков во главе с отставным генералом Р. Вио при поддержке резедентуры ЦРУ в Сантьяго запланировала похищение главнокомандующего чилийской армии Рене Шнейдера, известного как сторонник невмешательства военных в политику и уважения конституции. Генерал Шнейдер оказал сопротивление заговорщикам и был убит. Похищение, запланированное с целью обвинить в нем левых, спровоцировать ситуацию неуправляемости в стране, потребовать новых выборов и воспрепятствовать передаче власти Альенде, привело к обратному результату. Это преступление вызвало глубокое возмущение во всех слоях чилийского общества и окончательно склонило симпатии членов Национального конгресса в пользу С. Альенде: за него проголосовали более ¾ парламентариев.

24 октября 1970 г. Сальвадор Альенде был провозглашен президентом Чили. Это событие имело большой международный эффект, ибо в условиях противоборства двух блоков на мировой арене создавало серьезный прецедент прихода социализма к власти мирным путем. Чилийский опыт дал новые аргументы латиноамериканским сторонникам московской линии и «мирного пути» революции в их идеологических дискуссиях с прокубински настроенными проводниками стратегии создания «партизанского очага». Но гораздо важнее был тот факт, что попытка левых Чили начать революционные преобразования в рамках существующей законности нашла особый отклик в Италии и Франции, где влиятельные компартии проводили политику союзов с центристскими силами и имели реальные шансы победить на выборах. Таким образом, речь шла не только о судьбе латиноамериканской революции, но и о стратегии «мирной революции» в Западной Европе.

Победа С. Альенде означала первую в мировой истории попытку осуществления социалистических преобразований мирным путем, и программа Народного единства предполагала постепенность этого процесса44. Его правительство начало свою деятельность в обстановке нарастающего кризиса, вызванного экономическим саботажем иностранного и местного капитала и растущей поляризации чилийского общества. Осуществлению глубоких реформ мешало отсутствие у левых парламентского большинства, что вынуждало Народное единство действовать с осторожностью, но эта медлительность сталкивалась с разбуженными народными ожиданиями и вызывала острые дискуссии внутри партий, входящих в коалицию.

Переход собственности в руки государства должен был осуществляться путем выкупа акций частных предприятий, а также на основе закона, принятого в 1932 г. во время существования эфемерной социалистической республики45, но никогда ранее не применявшегося. Скупка государством акций частных предприятий вызвала ожесточенные дебаты в чилийском обществе. Правые настаивали на незаконности этих действий, в то время как адвокаты правительства выдвигали противоположные аргументы46.

Через год после прихода к власти левого блока в госсектор уже входили 80% банков, большая часть предприятий обрабатывающей промышленности и 30% сельскохозяйственных. Правительство Народного единства, действуя в рамках кейнсианской логики, стимулировало спрос: за первый год зарплата выросла на 35% в госсекторе и на 50% в частном секторе экономики. ВВП Чили вырос на 8,6%, а инфляция снизилась с 34,9% в 1970 г. до 22,1% в 1971 г47. Таким образом, несмотря на кампанию запугивания и террора, развязанную чилийскими правыми при помощи США, за первый год пребывания у власти правительства Народного единства в Чили были достигнуты хорошие экономические результаты, события развивались по восходящей линии. 15 июля 1971 г. чилийский конгресс единогласно одобрил законопроект о национализации меди, этот день в Чили был провозглашен Днем национального достоинства.

Муниципальные выборы в апреле 1971 г. показали значительное увеличение поддержки Народного единства, за которое проголосовали около 51% чилийцев48. Расширение социальной базы коалиции открывало возможность проведения референдума с целью изменения конституции, что позволило бы продвигаться вперед в осуществлении реформ более быстрыми темпами, оставаясь при этом в рамках законности. Но партии Народного Единства и сам президент Альенде не решились на проведение плебисцита в этот момент, так как электоральный перевес был минимальным, а по их оценкам, поддержка правительства должна была и далее расти. Однако в дальнейшем стало ясно, что левыми был упущен наиболее благоприятный для изменения конституции момент. В последующие месяцы ухудшение экономического положения в стране привело к ослаблению народной поддержки левой коалиции, оппозиция воспользовалась этим для мобилизации своих сил, что оставило Народному единству весьма узкое пространство для маневра.

Уже в начале 1972 г. проявились негативные тенденции в развитии экономики страны, вызванные как внешними, так и внутренними факторами. Положение в Чили ухудшилось из-за экономического и торгового бойкота США, совпавшего с резким снижением мировых цен на медь, а надежды Альенде на то, что СССР окажет помощь чилийской революции, как ранее кубинской, не сбылись. С другой стороны, давление снизу привело к тому, что в руки государства быстро перешло большое число предприятий, в том числе средних и мелких, и оно оказалось неспособным к эффективному управлению ими. Сказалась нехватка опыта у новых директоров и завышенные требования рабочих, что привело к забастовкам в госсекторе и падению производства. Особенно критическим было положение в национализированной медной промышленности49. Быстрый рост покупательной способности малоимущих слоев населения в результате роста заработной платы и социальных программ правительства, вызвал нехватку товаров первой необходимости, что вынудило правительство тратить последние валютные резервы на закупку продовольствия. Перераспределение доходов в масштабах страны увеличило расходы государства, внешние кредиты были заморожены. В Чили начался резкий рост инфляции – 28% в первой половине 1972 г., 100% во второй половине 1972 г. и 353% в первой половине 1973 г50.

Правительство попыталось ввести централизованное снабжение продовольствием, но это не решило проблемы нехватки продуктов, очередей, черного рынка, что привело к росту недовольства населения. Теперь оно охватило не только верхушку общества и средние слои, но и часть народных масс, только начавших ощущать улучшение своего положения. Образ правительства Народного единства, создавшего экономический хаос и ведшего страну к краху, впоследствии активно насаждался пропагандой военного режима, и эта идея до сих пор господствует среди значительной части чилийского населения.

Серьезной политической проблемой для Народного единства стали разногласия внутри коалиции, где сложились две непримиримых группировки. С одной стороны, коммунисты, радикалы и рабоче-крестьянское МАПУ, отколовшееся от МАПУ в 1972 г.,51 говорили о необходимости постепенного осуществления социально-экономических реформ при укреплении их народной поддержки. Эти партии выступали за переговоры с христианской демократией и не исключали возможности потери власти на следующих выборах. Даже накануне военного переворота они пытались найти взаимопонимание с ХДП во избежание кровопролития52. С другой стороны, социалисты, МАПУ, Левые христиане (ИС)53, а также МИР, не входящий в коалицию, стали «революционным полюсом» Народного единства. Они критиковали «реформизм» коммунистов, считая неизбежным переход к насильственным революционным действиям, поэтому пытались форсировать преобразования, создавали военизированные формирования своих партий, надеясь на раскол в армии и поддержку ею революции, и ни при каких условиях не были готовы отказаться от уже завоеванной власти. Президент С. Альенде был вынужден постоянно искать компромисс между двумя этими полюсами и, если политический опыт приближал его к более умеренной позиции коммунистов, то партийное членство накладывало на него обязанности по отношению к социалистам.54

ХДП также переживала сложный период, усилилась ее внутренняя радикализация. После выхода из партии левых фракций, образовавших МАПУ в 1969 г. и ИС в 1971 г., в христианской демократии произошел сдвиг вправо, нарушивший ее внутреннее равновесие. В то же время деятельность Народного единства (экспроприация малых предприятий, растущий дефицит продуктов) шла вразрез с интересами среднего класса, бывшего основной опорой христианской демократии. Оппозиция ХДП правительству резко усилилась после убийства в июне 1971 г. Э. Переса Суховича, бывшего министра внутренних дел в правительстве Фрея членами небольшой ультралевой группировки ВОП (Организованный Авангард народа). Это покушение привело к провалу переговоров, которые велись между правительством Народного единства и христианской демократией, подтолкнув ХДП к сближению с Национальной партией.

С переходом Христианской Демократии в жесткую оппозицию правительству, Народное единство оказалось в меньшинстве в конгрессе и лишилось возможности проводить через парламентскую инстанцию какие бы то ни было законодательные инициативы. С институционной точки зрения политический конфликт в Чили приобретал форму конфликта между Президентом (исполнительной властью) и Конгрессом (законодательной). В 1972 году к опозиции присоединился и Верховный Суд (судебная власть).

Важным компонентом оппозиционного блока были предпринимательские организации Чили. В основном им направлялась американская финансовая помощь, их действия, в особенности забастовка хозяев-водителей грузовиков в октябре 1972 г., парализовавшая страну, стали мощным ударом по Народному единству. К этой забастовке вскоре присоединились хозяева-водители автобусов, мелкие торговцы и профессиональные коллегии, чьи интересы оказались затронуты проводимыми в Чили реформами55. Общая сумма, отпущенная правительством США на помощь оппозиции Альенде, включая подрывную деятельность, в 1970-1973 гг., составила 7 млн. долларов56.

Народное единство пыталось разрешить возникшие проблемы парализации транспорта и торговли двумя путями: призывами к народной мобилизации, что вело к радикализации процесса реформ, одновременно прибегнув к помощи военных в организации снабжения населения основными продуктами и услугами. В ноябре 1972 г. Альенде включил трех генералов в состав своего кабинета. Главнокомандующий армии К. Пратс занял важнейший пост министра внутренних дел, контр-адмирал И. Уэрта стал министром Общественных работ, генерал К. Сепульведа – министром горнодобывающей промышленности. В министерстве экономике был создан Национальный секретариат по распределению и коммерциализации, который возглавил генерал ВВС А. Бачелет57. Таким путем левая коалиция пыталась восполнить недостаток поддержки на уровне политических партий и общественных организаций, обеспечить функционирование государственных институтов и снабжения населения, а заодно заручиться поддержкой военных, или хотя бы их части.

С момента прихода к власти Народного единства ключевым стал вопрос о роли армии: сохранят ли военные верность конституции в случае внесения в нее изменений или прибегнут к силе для защиты существующего буржуазного строя? Чили выделялась среди большинства стран Латинской Америки своими демократическими традициями, преемственностью исторического развития страны, стабильностью ее политической системы, вследствие чего армия не была активным действующим лицом политики. В ХХ веке чилийские военные находились у власти лишь в 1925-32 гг., вмешательство военных в политику в тот период носило ярко выраженный антиолигархический характер, будучи направлено на модернизацию государства и экономики, способствовало вовлечению во власть средних слоев. В 1933-38 годах, не доверяя радикализированной армии, выходцы из олигархических и привилегированных сорев чилийского общества организуют вооруженные добровольческие отряды «Республиканской милиции». Социалистическая партия Чили в некотором роде возникла в результате отпочкования левых течений от популистского движения ибаньизма. Среди основателей СПЧ было много военных, отношения СПЧ и Ибаньеса были неоднозначны. В последующий период вооруженные силы Чили действовали в рамках демократических институтов, чилийское офицерство в большинстве своем принадлежало к среднему классу, разделяя его менталитет и социально-экономические интересы, единственным выражением недовольства со стороны армии были требования повышения зарплаты58.

Во время выборов 1970 г. в чилийских вооруженных силах господствовала так называемая «доктрина Шнейдера»59, провозглашавшая невмешательство военных в политику, уважение конституции и демократических институтов. В тот момент даже аналитики ЦРУ, готовившие вмешательство в Чили, сделали вывод о невозможности использования чилийской армии для совершения переворота с целью воспрепятствовать приходу левых к власти. Однако по мере того, как проводимые Народным единством реформы стали затрагивать не только интересы крупных предпринимателей и иностранного капитала, но так же и средних слоев, их недовольство нашло свое отражение и в среде военных. Важную роль в изменении позиции армии сыграл внешнеполитический фактор, идеологическое влияние США, где проходили подготовку чилийские офицеры.С 60-х годов они воспитывались там в духе «доктрины национальной безопасности», по которой латиноамериканские военные должны были защищать «западные ценности» от коммунистической угрозы, в том числе и в лице «внутреннего врага»60. Другим серьезным фактором политического давления на армию было общее усиление оппозиции Народному единству в стране, особенно сдвиг вправо ХДП.

После включения генералов в кабинет в 1972 г. возникло еще одно противоречие: в то время как умеренное крыло Народного единства, коммунисты и С. Альенде апеллировали к традиционному конституционализму военных, их участие в правительстве неизбежно означало втягивание армии в текущую политику. Кроме того, свою работу непосредственно в армейских рядах вели социалисты и миристы, а также крайне правые чилийские группировки («Патриа и либертад»). Леваки делали ставку на раскол армии и переход ее на сторону народа и революции, правые же призывали военных «воспрепятствовать установлению в Чили марксистской диктатуры»61.

В итоге сторонники верности конституции внутри чилийских вооруженных сил остались в меньшинстве, ибо на деле эта позиция постепенно превращалась в участие в политике на стороне левого правительства, что все более противоречило настроениям большинства офицерства. Поляризация внутри армии стала очевидной после демонстрации, которую устроили жены армейских офицеров в июле 1973 г. у дома главнокомандующего К. Пратса, ставшей формой выражения неподчинения офицерства главнокомандующему. Последний был вынужден подать в отставку, надеясь тем самым предотвратить раскол внутри вооруженных сил62, и место Пратса чуть более чем за месяц до переворота занял генерал А. Пиночет, также считавшийся сторонником конституционалистской линии в вооруженных силах. В кратчайшие сроки все ключевые посты армейской иерархии перешли к сторонникам отстранения Альенде от власти путем переворота, и первым делом они начали устранять своих противников внутри армии. Чилийская армия не только не раскололась, но, уничтожив или отстранив своих противников внутри ВС, объединилась вокруг заговорщиков при молчаливом одобрении правой и демохристианской политической оппозиции, а также большинства предпринимательских, гремиальных и профессиональных организаций страны.

Идея свержения Альенде путем переворота стала назревать в среде оппозиции с марта 1973 года, когда на парламентских выборах Народное Единство получило 43,4% голосов63 (меньше, чем на предыдущих муниципальных, но больше, чем на президентских 1970). Правительство не получило абсолютного большинства, которое могло бы позволить ему провести референдум и изменить конституцию. Но и объединенной опозиции не удалось получить 2/3 парламентских мест, чтобы конституционным путем отстранить Альенде от власти. Проанализировав ситуацию, группа антикоммунистически настроенных высших офицеров чилийского флота и армии приняла решение о начале подготовки государственного переворота. Среди армейских заговорщиков ключевыми фигурами являлись генералы А. Бонилья и Арельяно Старк, близкие по своим позициям к христианской демократии. Главнокомандующий армией А. Пиночет присоединился к сторонникам переворота перед самым его началом, но после быстрой победы возглавил военную хунту, отодвинув в сторону или физически уничтожив своих бывших соратников, ставших соперниками во власти. Так, вскоре после переворота генерал Бонилья погиб в авиакатастрофе при невыясненных обстоятельствах, а Арельяно Старк был отправлен с карательной миссией по территории Чили, причем информация об этой экспедиции быстро просочилась в прессу из правительственных источников64.

  1. Военный авторитарный режим – начало экономической модернизации в Чили (1973-1989).

Военный переворот в Чили произошел 11 сентября 1973 г. С. Альенде отказался сложить свои полномочия по требованию хунты, после чего президентский дворец Ла Монеда подвергся бомбардировке авиацией. В стране было объявлено осадное положение, рабочие окраины Сантьяго оцеплены войсками, но перевороту почти нигде не было оказано вооруженного сопротивления. Видя безвыходность ситуации, С. Альенде обратился по радио к чилийскому народу с прощальной речью, после чего покончил с собой в рабочем кабинете.

В попытках оправдать свои действия по захвату власти чилийская военная хунта заявила о раскрытии так называемого «плана Зет»65, о якобы готовившемся само-перевороте Альенде, о якобы находившихся в Чили сотнях и тысячах кубинцев и латиноамериканцев, о тоннах оружия. Однако существование этого плана никогда не было документально подтверждено, он был лишь пропагандистским ресурсом хунты. Нынешние признания участников переворота говорят о том, что для них стало неожиданным практически полное отсутствие сопротивления военным66. После переворота были запрещена или приостановлена деятельность всех политических партий, профсоюзов, распущен Национальный конгресс, ликвидированы все институты представительной демократии. Вся власть перешла в руки правительства военной хунты во главе с генералом Пиночетом. Военные были назначены на все ключевые министерские посты, под их контроль перешли органы региональной и местной власти, государственные предприятия и университеты.

Масштаб репрессий после переворота оказался невиданным для страны с глубокими демократическими традициями, они затронули не только левых, но и умеренную оппозицию, среди пострадавших были представители всех классов чилийского общества. В первые дни переворота стадионы, а затем заброшенные поселки горняков и другие объекты были превращены в концентрационные лагеря. За два-три года после переворота в результате репрессий диктатуры были физически уничтожены либо эмигрировали руководство и активные члены основных левых партий, и деятельность этих партий в Чили фактически прекратилась.

После массовой волны всеобщего подавления в сентябре-октябре 1973 года первые операции направленных репрессий поразили в 1974-1975 годах партии левого «революционного полюса» – СПЧ, МИР, МАПУ, т.к. именно с их стороны военные больше всего боялись вооруженного сопротивления, кроме того, в структуры этих партий было внедрено больше агентов службы безопасности.

В 1976 г. пришел черед коммунистов. В течение этого года в результате репрессий КПЧ потеряла один за другим три нелегальных ЦК, возглавляемых бывшими коммунистическими депутатами и лидерами профсоюзов. После этого удара на несколько лет была прервана связь между коммунистами внутри Чили и партийной эмиграцией, прекратилась материальная помощь нелегальным организациям КПЧ со стороны КПСС и других зарубежных компартий.

КПЧ в 60-х-70-х годах была одной из самых массовых и влиятельных компартий западного мира, глубоко укоренилась в чилийском обществе, под ее влиянием находился единый профцентр КУТ и самые различные организации гражданского общества: университеты, профессиональные ассоциации писателей, художников. Не менее прочные корни в гражданском обществе Чили имела Социалистичекая партия. Будучи запрещены военной диктатурой, левые партии потеряли все эти каналы связи со своей социальной базой. Более того, деиндустриализация страны, затронувшая в 70-х годах в основном импортозамещающие отрасли, разрушила главные бастионы чилийского синдикализма, что привело к структурной безработице и маргинализации рабочего класса и других социальных групп, где традиционно сильным было влияние левых партий.

Надежды христианской демократии и правых на то, что армия «восстановит порядок» и уйдет в казармы, не оправдались. Военные не собирались отдавать власть «политиканам», и если изначально переворот носил превентивный характер и его основной целью было воспрепятствовать социалистической революции в Чили, то после прихода к власти военные занялись глубокой перестройкой всего общества, что, в конечном счете, привело к смене политико-экономической модели развития страны. ХДП, потеряв надежду на диалог с военными, в 1975 г. перешла в оппозицию к режиму, но до начала взаимопонимания левых и умеренных сил было еще далеко.

Единственной открыто противостоящей режиму силой, традиционно обладавшей большим авторитетом в чилийской обществе, стала католическая церковь. Важную роль в складывании оппозиции военному режиму сыграл архиепископ Сантьяго кардинал Р. Сильва Энрикес, вокруг которого объединились сторонники теологии освобождения и социальной доктрины церкви, составлявшие тогда большинство чилийских католиков. В то время как католическая группировка, близкая к Опус Деи, создавала идеологическую основу военного режима, чилийская церковь во главе с архиепископом стала на позиции защиты прав человека. Первой правозащитной экуменической организацией Чили стал Комитет за мир, созданный представителями различных конфессий в 1973 году сразу после переворота. После его запрещения и роспуска в 1975 году кардинал Р. Сильва Энрикес создал Викариат солидарности как официальную структуру католической церкви. Его военные не могли запретить, не вступая в открытый конфликт с Ватиканом67. Правозащитная деятельность церкви способствовала воссозданию разрушенной социальной ткани чилийского общества, позднее открыв путь возобновлению подпольной деятельности оппозиционных политических партий. Оппозиционная деятельность католической церкви в период военной диктатуры превратила ее в ключевой политический фактор, способствовала укреплению авторитета церкви в чилийском обществе.

В свою очередь, усилия левых партий и христианских демократов в миграции сосредоточились на международной кампании солидарности и разоблачении преступлений военной диктатуры. Здесь были достигнуты важные успехи: администрация Картера приняла санкции против чилийского режима, он был осужден международным сообществом, в Европе имя Пиночета надолго стало символом диктатуры и нарушений прав человека, что много лет спустя привело к аресту престарелого диктатора в Лондоне.

Чилийская диктатура, боясь укрепления оппозиции внутри страны в результате международной кампании солидарности, прибегла к физическому устранению наиболее активных руководителей чилийской оппозиции в эмиграции. Наиболее нашумевшим стало убийство в Вашингтоне в двух кварталах от Белого дома Орландо Летельера, бывшего министра иностранных дел Народного единства68. Были организованы, но не удались покушения на коммуниста В. Тейтельбойма и радикала А. Суле. Страх диктатуры перед контактами левых и христианских демократов в эмиграции привел к покушению в Риме на лидера ХДП Б. Лейтона, он был тяжело ранен. В результате даже правоцентристские европейские партии осудили пиночетизм, а контакты оппозиционных чилийских партий в эмиграции продолжились.

Анализ причин своего поражения привел чилийские левые партии к поиску новой стратегии. С одной стороны, руководители СПЧ, МАПУ и МИР в европейской эмиграции оказались под влиянием еврокоммунизма69, переходного процесса в Испании, деятельности французского социалистического правительства, что привело их к осознанию своих левацких ошибок, повороту к идеям демократического социализма и поискам альянса с христианской демократией, чилийского варианта «исторического компромисса». В свою очередь ХДП к началу 80-х годов оставила иллюзии о возможности замены диктатуры на демохристианское правительство без союза с другими оппозиционными силами. В 1982 г. чилийская христианская демократия разработала «Демократический проект», где говорилось о необходимости союза с так называемыми «демократическими левыми»70. Так были заложены основы нового политического альянса, позже возглавившего процесс перехода к демократии и пришедшего к власти в Чили после победы над диктатурой на выборах.

В то же время руководство КПЧ, находившееся в эмиграции в Москве и других столицах социалистических стран, восприняло напоминание Брежнева на XXVI съезде КПСС в 1976 г. о том, что «революция должна уметь защищать себя», как руководство к действию и ужесточило свою позицию в борьбе с военной диктатурой. Формально до 1980 г. компартия Чили придерживалась стратегии антифашистского фронта, пытаясь найти взаимопонимание с ХДП. Вместе с тем чилийские коммунисты настаивали на неизбежности диктатуры пролетариата и считали своей ошибкой отсутствие у партии военной политики71. Под прямым воздействием травмы поражения КПЧ приняла в 1974 году предложение Фиделя Кастро о прохождении партийными кадрами военной подготовки на Кубе. В конце 70-х годов эти кадры уже начали нелегально возвращаться в Чили, их лидером стала Гладис Марин, бывший секретарь молодежной организации КПЧ.

Это новое поколение коммунистических руководителей, пережившее репрессии и прошедшее военную подготовку, возглавило КПЧ внутри страны, став на более жесткие, непримиримые позиции борьбы с диктатурой. Изменилась и социальная база компартии: ее основой стали уже не организованные в профсоюзы рабочие, а молодые безработные маргинальных городских окраин. Боевые настроения нового руководства и рядовых партийных членов компартии, а также принятие пиночетовской конституции в марте 1980 г. привели к изменению стратегии КПЧ и провозглашению линии на «народное восстание»72. Помимо акций гражданского неповиновения вкупе с широкой мобилизацией масс, важнейшей частью новой стратегии стало создание коммунистических военизированных организаций. В 1982 г. был создан формально независимый Патриотический фронт Мануэля Родригеса (ФПМР), ставший «вооруженной рукой» компартии.

До 1980 г. чилийские военные управляли страной на основе принимаемых хунтой декретов-законов. В 1980 г. в Чили был проведен плебисцит, на котором была одобрена новая конституция, предполагавшая постепенный возврат к гражданскому правительству. Но осуществление основных ее статей и проведение выборов откладывалось на 8 лет, на это время пребывание военной хунты у власти был формально легитимизировано. Период 1980-88 гг. стал в Чили своего рода переходным к «авторитарной демократии» – по новой конституции по истечении этого периода должен был окончательно сформироваться режим сильной президентской власти при весьма ограниченных полномочиях конгресса.

Экономический кризис 1982 г. в Чили ускорил активизацию деятельности как умеренной демократической, так и непримиримой коммунистической оппозиции. Ее разногласия по поводу методов борьбы с диктатурой, а также представлений о будущей чилийской демократии привели к тому, что в 1983 г. были созданы два оппозиционных блока. ХДП, РП, левые христиане (ИС), часть СПЧ и другие умеренные группировки объединились в Демократический альянс (АД), а исключенные из него коммунисты, часть социалистов и миристы образовали Демократическое народное движение (МДП). В 1983-86 годах оба блока активно сотрудничали, придерживались стратегии мобилизации масс, вместе организуя народные демонстрации протеста и забастовки в надежде на скорое свержение диктатуры. До 1986 г. действовал «частный политический комитет», координировавший совместные акции обоих оппозиционных альянсов, но вместе с тем усиливались их расхождения, в первую очередь вызванные усилением военного компонента в политике компартии.

КПЧ провозгласила 1986 г. «решающим годом» свержения диктатуры, переправив с этой целью морским путем в Каррисаль Бахо, местечко на чилийском севере, большую партию оружия, вскоре обнаруженную службой безопасности диктатуры. Размеры этого арсенала вызвали тревогу и обеспокоенность не только у военного режима, но и у представителей умеренной оппозиции. Следующим шагом компартии в этом направлении стала организация покушения на Пиночета в сентябре 1986 г. по дороге в его загородную резиденцию. Диктатор отделался поцарапанным пальцем, а неудачное покушение вызвало новую волну репрессий против оппозиции, вскоре были арестованы и организаторы покушения73.

КПЧ все больше склонялась к вооруженной борьбе, проводя свою политику без каких-либо консультаций и согласований с партиями Демократического альянса, чем отталкивала их от себя. С 1983 г. экономическое положение в Чили стало улучшаться, вследствие чего народные манифестации протеста и забастовки потеряли свой размах. Внутри ХДП после покушения на Пиночета потерпело поражение левоцентристское руководство во главе с Г. Вальдесом и Э. Ортегой, которые выступали за мобилизацию масс, союз с обновленными социалистами и даже контакты с коммунистами. Лидером христианских демократов стал правоцентрист П. Эйлвин, и в партии усилились позиции сторонников переговоров с военным режимом, надеявшиеся использовать для прихода к власти пиночетовскую конституцию. Она предусматривала проведение плебисцита в 1988 г., где нем должен был решиться вопрос о продолжении диктатуры и продлении полномочий А. Пиночета еще на 8 лет, либо проведении выборов.

Новая стратегическая линия оппозиции, направленная на участие в плебисците, была поддержана всеми партиями, кроме коммунистов, которые присоединились к остальным в последний момент. Посольство США в Сантьяго также не скрывало своих симпатий к «демократической оппозиции», которую возглавили христианский демократ П. Эйлвин и лидер социалистов-обновленцев Р. Лагос. В 1987 г. в Чили была разрешена легальная деятельность правых и умеренных партий, левые продолжали действовать полулегально.

Подготовка плебисцита означала завоевание оппозицией легального пространства, что началось с получения доступа на телевидение в рамках программы политических дебатов. Кроме того, оппозиционные партии развернули широкую кампанию под лозунгом «Нет»74 с целью убедить чилийцев преодолеть свой страх и записаться в избирательные списки75. После 15 лет господства диктатуры в Чили впервые была развернута национальная политическая кампания, в которой огромную роль сыграли СМИ и телевидение. Телепрограммы оппозиции создавались лучшими чилийскими экспертами в области коммуникаций и немало способствовали ее победе. В них радуга, символизирующая все оттенки оппозиции и радость жизни, противостояла серым выступлениям сторонников диктатуры, пытавшихся развернуть кампанию запугивания, как и в 60-х годах. Одной из серьезных ошибок военного режима стала недооценка роли СМИ и телевидения, что сыграло на руку оппозиции.

Несомненно, Пиночет согласился на проведение плебисцита только потому, что был уверен в своей победе. Однако 8 октября 1988 г. 54,6% чилийцев проголосовали против диктатуры76, и этот результат оказался неожиданным для генерала и его ближайшего окружения. А. Пиночет не решился нарушить им же принятую конституцию, ибо этому не благоприятствовали ни международная обстановка, ни внутреннее положение в стране. Как США, так и основные чилийские политические силы, экономические группировки страны и общество в целом были заинтересованы в восстановлении демократии в Чили, ибо после завершения критического этапа экономических реформ в Чили авторитарный характер режима стал препятствием свободному развитию предпринимательства и более активному включению Чили в мировую экономику и мировое сообщество. Пиночет попал в собственную ловушку и был вынужден признать победу оппозиции.

Военный переворот 1973 г. стал глубоким разрывом традиций чилийской истории, ибо означал установление авторитарного режима вкупе с навязыванием новой экономической модели. Массовые репрессии, страх, уничтожение привычных форм политической организации, да и просто общения, вызвали шок в чилийском обществе. По данным Национальной Комиссии по установлению исторической правды и примирению, соданной в 1990 году из представителей всего политического спектра страны77, за годы диктатуры в Чили 3197 человек погибло или пропало без вести (2095 погибших и 1102 человека, чей арест службами безопасности режима отрицался до недавнего прошлого и был установлен в судебном порядке в последние годы, однако тела найдены не были)78. Для страны, которая не знала войн на протяжении большей части своей истории, эта цифра не так мала. Речь идет к тому же лишь о документально зафиксированных случаях, в связи с которыми было начато судебное разбирательство еще при военном режиме. То есть о случаях, где жертвами были представители социальных слоев, имевших возможность апеллировать к судебной власти, или участники политических или общетвенных организаций, чьи родственники получили юридическую и экономическую поддержку для поддержания процессов. В частности, практически не учтены в докладе выявившиеся уже в 90-е годы многочисленные случаи уничтожения крестьянских активистов аграрной реформы, военных, отказавшихся участвовать в перевороте и репресиях, а также «случайных» жертв. Принимая во внимание новые данные, представленные в суды и появившиеся в прессе за прошедшие годы, реальное число жертв за годы военного режима может подняться до 5000 человек. Важно отметить, что Доклад Комиссии Реттиг установил также 132 случая военных и полицейских, погибших от «политического насилия» оппозиции. Эти данные были официально предсталены в комиссию командованием ВС, Авиации, Флота, Карабинеров и уголовной полиции.

Кроме того, как установила другая Национальна Комиссия, созданная в 2004 год и расследовавшая Политическое заключение и пытки, таковым подверглись около 30 тыс. человек, ныне проживающих в Чили. Эта цира может быть удвоена и даже утроена, так как основана лишь на личных представлениях жертв в комиссию с предъявлением документальных подтверждений. Многие из перенесших наругательства людей психологически не были в состоянии воспроизвести в устной и письменной форме произошедшее с ними. Кроме того, многие из жертв заключения и пыток умерли до 2004 года, другие не вернулись из эмиграции. Архивы Викариата солидарности католической церкви оценивает число жертв, подвергшихся пыткам, в 100-110 тыс. человек, примерно 1% населения Чили на момент переворота.

Уничтожение госсектора в экономике выбило экономическую почву из-под ног среднего класса, утратившего свои лидирующие позиции в политической и культурной жизни страны. Эмиграция из Чили приняла массовый характер, постепенно превратившись постепенно с 1973 года до конца 80-х из чисто политической в экономическую. За годы правления военных из страны эмигрировало около миллиона чилийцев (при населении Чили в 1970 г. менее 10 млн. человек).

Военный переворот положил конец не только революционному эксперименту в Чили, но и экономическому циклу «развития вовнутрь», длившемуся с середины 30-х годов. Началось «развитие вовне», означавшее либерализацию экономики, полное открытие страны внешней конкуренции, концентрацию усилий на развитии отраслей, обладающих «сравнительными преимуществами», передачу частному сектору ведущей роли в экономическом развитии. Неолиберальные идеи не были новыми для Чили, их проповедовали многие ведущие предприниматели, экономисты, технократические группировки еще с конца 50-х годов. Несмотря на традиционные государственничество и национализм чилийских военных, лидеры хунты вскоре приняли концепцию экономического неолиберализма, что создало социальные и политические условия для перехода к новой экономической модели.

1973-1975 годы в Чили стали этапом контрреволюционной реставрации: национализированные при Альенде предприятия возвращались прежним владельцам, началась либерализация цен, попытки оздоровления платежного баланса, восстановление связей с внешними кредиторами. Вскоре после переворота состоялись первые контакты военных с экономистами, затем возглавившими неолиберальные реформы. Советниками чилийской хунты стала группа технократов и неоконсервативных идеологов, связанных с Опус Деи, во главе с Хайме Гусманом, будущим основным идеологом режима. К ним примкнули предприниматели и экономисты, сторонники неолиберальных реформ, увидевшие в военном режиме возможность осуществить их в Чили. Если в момент прихода к власти у чилийской армейской верхушки не было определенного проекта преобразований в обществе, среди военных были и сторонники корпоративизма, и неолибералы, то к концу 1974 г. последние одержали победу79.

В 1975 г., когда экономическое положение в Чили ухудшилось вследствие влияния мирового нефтяного кризиса, в стране началось осуществление «шоковой терапии», ставившей целью привести расходы в соответствие с резко упавшими доходами. Это привело к резкому падению потребительского спроса, правительственные расходы уменьшились на 27%, а государственные инвестиции – наполовину. Таможенные пошлины за 2 года (1974-1976) были снижены с 70% до 33%, что открыло дорогу в Чили дешевым импортным товарам. Падение промышленного производства в этот период составило 25%80. От чилийских государственных предприятий военное правительство потребовало самофинансирования, а частным дало понять, что им стоит не рассчитывать на поддержку государства, а добиваться конкурентоспособности на мировом рынке. Было проведено финансовое дерегулирование, вновь переданы в частные руки национализированные при Альенде банки, стимулировалось развитие рынка капиталов. Казна стала добиваться более эффективной уплаты налогов, лишив предприятия существовавших ранее льгот и установив единый налог – НДС. Введение монетарной корректировки (УФ - единицы роста)81 лишило налогоплательщиков и должников возможности играть на инфляции.

Параллельно в Чили началась кампания приватизации государственных активов. В условиях экономического кризиса и диктатуры предприятия продавались по весьма заниженным ценам, а государство предоставляло субсидии покупателям82. Эти субсидии составляли до 50% продажной цены предприятия, причем покупатель платил наличными лишь 20%, а остальное выплачивалось в рассрочку, кредиты тоже были государственными. Возникшие в результате приватизации в Чили новые экономические группы к 1978 г. уже контролировали третью часть 250 крупнейших предприятий страны и 53% их капитала83. Предпринятые чилийским правительством меры привели к снижению инфляции к 1981 г. до 9,5%. После падения производства в стране на 13,3% в 1975 г. начался его заметный рост: 1976 г. – 3,2%, 1977 г. – 8,3%, 1978 г. – 7,7%, 1979 г. – 7,1%, 1980 – 7,7%. К 1979 г. в Чили был ликвидирован дефицит государственного бюджета, платежный баланс стал положительным, втрое вырос нетрадиционный экспорт, а иностранные инвестиции достигли 16 млрд. долларов в год84.

Этих первых результатов перехода к неолиберальной модели Чили удалось достигнуть огромной социальной ценой. В 1974-1981 гг. средняя зарплата в стране едва достигала 75% от уровня 1970 г., до начала реформ Народного единства. Расходы на образование в Чили в пересчете на душу населения в 1975 г. снизились на 21%, на здравоохранение – на 25%, на жилищное строительство – на 43% (их прежний уровень до 1970 г. так и не был достигнут при военном режиме). Безработица приняла структурный, хронический характер, ее средний уровень за годы диктатуры составил около 15% (в предыдущее десятилетие – около 5%), а в кризисные периоды 1975-1976 гг. и 1982-1983 гг. она охватывала больше 30% экономически активного населения85.

Безработица вкупе с разрушением чилийской государственной системы образования не позволяла разорявшемуся среднему классу сохранить свой жизненный и образовательный уровень, закрывая перспективы продвижения вперед его новому поколению. При военном режиме государственные школы были переданы в ведение муниципалитетов, что было преподнесено обществу как оптимизация ресурсов. В действительности целью этого шага было приспособление чилийской системы образования к нуждам новой экономической модели, основанной на развитии экспортных отраслей и нуждавшейся в большом количестве дешевой и неквалифицированной рабочей силы. Для подготовки же небольшого числа высококалифицированнных специалистов и управленцев было достаточно частных учебных заведений. В Чили ярко проявилась новая социальная тенденция: традиционная элита, чье могущество в предшествующие десятилетия было основано на аграрной, а затем и промышленной собственности, стала связывать свое привилегированное положение с исключительным доступом к качественному образованию, отвечающему требованиям экономики в эпоху глобализации.

Чилийская неолиберальная экономическая модель заключала в себе внутренние противоречия, проявившиеся во время кризиса 1982-1983 гг. Открытие экономики страны сделало ее весьма уязвимой к любым изменениям конъюнктуры международного рынка, кроме того, значительная часть иностранных капиталовложений в 70-х годах были направлены в финансовый, а не производственный сектор чилийской экономики. Финансовые пирамиды и «бумажные предприятия» стали частью чилийской реальности, которая открылась во время экономического кризиса. Падение чилийского ВВП в 1982 г. составило 14,3%86.

До того момента неолиберальные реформы в Чили мало отличались от экономической политики, проводимой в соседних латиноамериканских странах, их осуществление не гарантировало стабильности новой модели и ее дальнейших успехов. Однако в 1982 г. чилийскому военному правительству удалось справиться с кризисом, предложив для выхода из него неортодоксальные экономические механизмы. Так, вместе с либерализацией обменного курса и резкой девальвацией песо правительство Чили взяло под государственный контроль деятельность частных банков, основных виновников внешней задолженности. Была разработана стратегия продажи на международных финансовых рынках бонов чилийского внешнего долга по номинальной рыночной стоимости при условии их последующего вложения в экономику Чили. Т. о. государство фактически взяло на себя банковский долг, после чего чилийские банки стали постепенно выплачивать его казне, завершив эти выплаты к середине 90-х гг. План капитализации внешнего долга не только позволил Чили выйти из кризиса, но и способствовал переориентации внешних финансовых поступления из финансового сектора в производственный87. С середины 80-х годов экономическая политика режима стала менее ортодоксальной, в целом оставаясь в неолиберальном русле. Важную роль в выработке и осуществлении нового экономического курса после кризиса 1982-1983 года сыграло молодое поколение чилийских экономистов и в частности, тогдашний министр финансов Чили Э. Бихи88.

Из-за отсутствия у государства средств на проведение модернизации основных отраслей инфраструктуры Чили было принято смелое и неординарное для того времени решение о привлечении в инфраструктуру частного, главным образом иностранного капитала. В частные руки перешли электрическая и телефонная компании, другие крупнейшие предприятия. Начался второй этап приватизации, доходы от которой эффективно использовались для развития производства. Одним из составных элементов новой экономической политики был «народный капитализм», давший возможность рабочим и служащим приобретать акции предприятий на льготных условиях (всего приобрели акции более 400 тыс. чел.). Однако в течение последующих нескольких лет большинство мелких акционеров перепродало свои акции крупным чилийским и иностранным владельцам. Таким образом, с «народным капитализмом» в Чили незаметно было покончено, но за это время в приватизированные компании начался приток иностранного капитала, что позволило провести их успешную модернизацию. С другой стороны, за свое недолгое существование «народный капитализм» позволил отдельным группам трудящихся и среднего класса поправить свое экономическое положение, сильно пошатнувшееся за годы кризисов и преобразований.

Успехи пенсионной реформы в Чили к середине 80-х годов также способствовали увеличению уровня внутреннего накопления89. Чили стала первой в мире страной, где традиционная государственная солидарная пенсионная система, при которой работающие содержат пенсионеров, во всеобщем принудительном порядке была заменена на систему индивидуальной капитализации, т.е. накопления трудящимися на специальных пенсионных счетах средств для своей личной пенсии. Социальный эффект этой реформы для большинства чилийцев был негативным, ибо больше половины населения ни в 80-х, ни в 90-х годах не могло накопить даже на минимальную пенсию, но аккумулирование огромного количества денег в частных пенсионных фондах Чили привело к тому, что к 1990 г. внутреннее накопление достигло 40% ВВП.

Надежды на экономический рост Чили связывались неолиберальными экономистами в первую очередь с увеличением и диверсификацией экспорта. Здесь были достигнуты значительные успехи, хотя основой продолжал оставаться экспорт сырья. Стимулировались включение в чилийский экспорт продукции нетрадиционных отраслей (информатика), а также переориентация традиционных (сельское хозяйство) на новые продукты. Важным новым направлением экспорта стала продукция агроиндустриальных комплексов – фрукты, овощи, консервы, вина. Их развитию способствовало финансирование военным правительством аграрной реформы, начатой еще в 60-х годах. В отличие от финансово-промышленного сектора в сельском хозяйстве конфискованные имения были не возвращены прежним владельцам, а переданы в индивидуальную частную собственность крестьянам с правом купли-продажи. Через несколько лет большинство крестьян-землевладельцев лишились своей собственности, и в деревне возник новый класс сельских предпринимателей-экспортеров.

Другим новым направлением чилийского экспорта стала лесная промышленность, развитие которой ускорилось после распродажи на рынке большого количества земель, переданных индейцам мапуче правительством Альенде. Быстро развивалась рыбная промышленность, особенно производство рыбной муки, а также разведение лосося и моллюсков. Во второй половине 80-х средние темпы роста ВВП составили 6%, достигнув 8,5% в год падения режима Пиночета. Чили уверенно вышла на первое место в Латинской Америке по темпам роста, который продолжался и в 90-е годы.

Однако процесс консолидации модели «развития вовне» в Чили прошел через несколько кризисов, а экономические успехи были достигнуты огромной социальной и политической ценой. Оздоровление чилийской экономики сопровождалось все более регрессивным распределением дохода в стране, что давало новую почву для критики оппозицией военного режима. Общественное недовольство сконцентрировалось на непомерной социальной цене «экономического чуда», победа оппозиции на плебисците способствовала упрочению консенсуса в обществе и дальнейшему продвижению к демократии посредством переговоров основных политических сил страны.

  1. Демократический вариант экономической модернизации – христианские демократы и социалисты у власти (1990-2002).

В случае голосования на плебисците против продления полномочий Пиночета, новая конституция Чили предусматривала проведение через год президентских и парламентских выборов. Голосование состоялось одновременно 14 декабря 1989 г. Единым кандидатом оппозиции стал лидер умеренного крыла ХДП П. Эйлвин, возглавивший коалицию «Согласие партий за демократию», куда кроме ХДП вошли социалисты и представители небольших левореформистких партий. Чилийские правые разделились, выдвинув двух кандидатов: молодого технократа Э. Бихи, одного из творцов «экономического чуда» 80-х годов, и предпринимателя-популиста Ф. Х. Эррасуриса, выходца из олигархической семьи. Пиночет после поражения на плебисците не решился выставить свою кандидатуру, хотя конституция предоставляла ему такую возможность. За бывшим диктатором оставался пост верховного главнокомандующего, который он занимал до 1998 г., после чего согласно конституции стал пожизненным сенатором.

За П. Эйлвина проголосовали все противники диктатуры, включая левых, он одержал уверенную победу в первом туре, получив более 53% голосов. Одновременно прошли выборы в сенат и палату депутатов, Национальный конгресс Чили возобновил свою работу в своей новой резиденции в г. Вальпараисо, куда он был перенесен Пиночетом в рамках децентрализации власти. В палате депутатов оппозиция завоевала 72 места из 12090. 11 марта 1990 г. в чилийском конгрессе состоялась официальная церемония вступления в должность демократически избранного президента. Путь к этому успеху левоцентристских сил Чили был долгим, полным компромиссов, но еще сложнее оказался процесс реальной передачи власти военными гражданскому правительству.

Чтобы обеспечить плавный переход к демократии и избежать конфронтации с армией, победившая левоцентристская оппозиция вступила в длительный процесс переговоров с уходящим с политической сцены военным режимом. Компромиссные результаты этих переговоров во многом предопределили политическую эволюцию Чили в 90-х годах. В Чили до сих пор продолжаются споры, завершился ли полностью в стране переходный период к демократии, но все сходятся в одном: этот важнейший политический процесс проходил мирным путем, на базе консенсуса и переговоров, без смены модели экономического развития. Это позволило левоцентристским правительствам после прихода к власти сосредоточить свои усилия на решении социальных проблем, порожденных экономическими реформами Пиночета.

Таким образом, в начале 90-х годов экономическая стабильность в Чили оказалась тесно связана с политической, создалась ситуация своего рода «ничьей» между сторонниками военного режима и демократическими правительствами. Левоцентристский блок «Согласие партий за демократию» имел электоральное большинство, но его противникам принадлежала фактическая власть, опиравшаяся на вооруженные силы и предпринимательство, в результате ни победители, ни побежденные не могли действовать самостоятельно, будучи вынуждены если не согласовывать свои действия, то хотя бы оглядываться на реакцию другой стороны.

Политическая система пост-диктаторского Чили 90-х и первой половины 2000-х годов во многих аспектах отражала эту «ничью». Президент страны до 2005 года не имел права снимать верховного главнокомандующего, а также главнокомандующих тремя родами войск и карабинеров, при их назначении у президента было лишь право выбора из 5 кандидатур, предложенных ему военными. При президенте Чили существовал Совет национальной безопасности, куда кроме президента входили четверо главнокомандующих, председатели сената, палаты депутатов и верховного суда. Совет безопасности мог быть созван по требованию трети его членов, а внутри совета военным достаточно было иметь поддержку одного из его гражданских членов, чтобы принять решение и навязать его президенту.

Законодательная власть избирается по двухмандатным округам, что благоприятствует крупным политическим альянсам и уменьшает власть большинства избирателей, способствуя созданию равновесия сил в конгрессе91. Из общего числа членов сената 38 избирались по округам, 9 являлись «институционными», т.е. назначенными. Статуса пожизненных сенаторов удостаивались бывшие президенты республики, находившиеся у власти более 6 лет92, а институционных назначали: вооруженные силы Чили из числа бывших главнокомандующих, судебная власть из числа бывших членов Верховного суда и президент из числа выдающихся деятелей политики, образования, культуры.

В результате использования этих двух конституционных ресурсов – двухмандатной избирательной системы и институционных (назначенных) сенаторов – в 90-х годах в Чили левоцентристские правительства, получившие на выборах абсолютное большинство голосов, не имели большинства в Национальном конгрессе. Небольшой перевес в палате депутатов правительственная коалиция имела благодаря тому, что в некоторых округах она получила вдвое больше голосов, чем правая оппозиция, а в сенате левоцентристы до сих пор оставались в меньшинстве из-за голосов сенаторов, назначенных представителями военного режима, во многом еще обладавшим фактической властью93.

Тем не менее, первому демократическому правительству Чили после диктатуры удалось многое изменить в стране, в первую очередь в социальной сфере. Высокая социальная цена неолиберальной политики, проводившейся в Чили в лабораторно чистых условиях при помощи репрессий и подавления оппозиции, осталась одной из самых острых тем современной политической дискуссии, поэтому первое демократическое правительство придавало особое значение восстановлению прав чилийцев, репрессированных или эмигрировавших в годы военной диктатуры (1973-1989). В 1990 г. была создана Национальная комиссия правды и примирения, за год она расследовала и подтвердила факты гибели около 3200 человек в период диктатуры, их родственникам были выплачены компенсации94. Национальная комиссия по возвращению оказывала помощь бывшим чилийским политическим эмигрантам, способствую их адаптации к новым для них условиям жизни в стране.

В декабре 1993 г. президентом Чили был избран христианский демократ Эдуардо Фрей, сын бывшего президента Э. Фрея, возглавивший левоцентристскую коалицию «Демократическое Согласие». Он выиграл выборы в первом туре, получив абсолютное большинство голосов – 58%, в то время как за правого кандидата проголосовало лишь 24% чилийцев95. Это свидетельствовало о дальнейшей консолидации чилийского общества на демократической основе. Правительство Э. Фрея также придавало большое значение расследованию фактов нарушения прав человека во время диктатуры. В 1993-1995 гг. в Чили состоялся судебный процесс по делу генерала М. Контрераса, обвиненного в убийстве бывшего министра правительства Народного единства О. Летельера96. Впервые после ухода диктатуры чилийский генерал был приговорен к тюремному заключению. В целом же военные были защищены от судебных преследований Законом об амнистии, принятым Пиночетом еще в 1978 г. и освобождавшим их от ответственности за совершенные преступления. Гражданские правительства Чили в 90-х годах не решались выступать за отмену этого закона, ибо военные обладали еще слишком большой властью.

Уход Пиночета с поста верховного главнокомандующего в 1998 г. способствовал дальнейшей нормализации отношений между гражданским правительством и чилийскими военными. В том же году бывший диктатор, ставший пожизненным сенатором, был арестован во время своей частной поездки в Лондон по требованию испанского суда за преступления, совершенные в годы военного режима в Чили против испанских граждан. После двухлетних разбирательств в 2000 г. Пиночет был освобожден и отправлен в Чили, где лишен сенатской неприкосновенности. Это позволило начать судебное рассмотрение многочисленных исков против Пиночета, но в 2001 г. чилийский верховный суд освободил его от ответственности по состоянию здоровья. Тем не менее, сам факт судебного процесса против бывшего диктатора имел огромное значение для морального оздоровления чилийского общества.

В годы правления Э. Фрея была внесена поправка в конституцию, увеличившая президентский срок до 6 лет, поэтому следующие президентские выборы состоялись в декабре 1999 г. На этот раз во главе коалиции «Согласие партий за демократию» стал социалист Рикардо Лагос, правые выдвинули кандидатом Х. Лавина, представителя партии Демократический Независимый Союз (УДИ). В первом туре никто не получил абсолютного большинства, лидировал Лагос с минимальным отрывом от Лавина. В январе 2000 г. президентом Чили был избран Р. Лагос, одержавший победу во втором туре с 51,3% против 48,7%97 Лавина. Избрание президентом страны социалиста 30 лет спустя после «революции по-чилийски» С. Альенде продемонстрировало высокую степень стабильности и политической терпимости чилийского общества. Вместе с тем минимальный разрыв между кандидатами отражал обострение внутриполитической борьбы в стране, вновь расколовшейся почти пополам на сторонников правых и левых. Это было вызвано и усталостью общества в результате бессменного 10-летнего правления левоцентристской коалиции, и некоторым ухудшением экономической ситуации в стране.

К концу 90-х годов экономический рост в Чили замедлился. Одной из причин снижения его темпов стало падение мировых цен на медь, продолжающей играть важнейшую роль в чилийском экспорте. Сказалось и влияние международного финансового кризиса 1997-1998 гг. Национальный ВВП вырос всего на 3% в 1998 г., в следующем году упал на 1%, а средний рост ВВП в Чили за 1998-2001 гг. составил 2,8%98. По сравнению с 7-8% экономического роста в предыдущее десятилетие эти результаты многими воспринимались весьма критично. Чилийские правые партии, предпринимательские круги критиковали правительство за руководство экономикой, призывая к сокращению расходов государства, в то время как левоцентристы выступали за продолжение социальных программ в интересах народа.

За годы военного режима в Чили появился новый средний класс, занятый в основном в частном секторе, более динамичный, готовый к мобильности в рамках требований неолиберальной модели. Пережив в 1975 и 1982 гг. два экономических кризиса, чилийцы стали готовы работать на любых условиях. По данным чилийского министерства труда, рабочая неделя в Чили является одной из самых длинных в мире99, что отнюдь не означает большую эффективность и производительность труда – она вдвое ниже, чем в США и вчетверо, чем в Японии. Новый средний класс Чили, в отличие от традиционных средних слоев 30-70-х годов, еще не имеет собственной культуры, а лишь подражает образу жизни высшего класса страны, самореализуясь в основном в сфере потребления. Малообеспеченные слои пытаются подражать среднему классу: по опросам общественного мнения в конце 90-х годов около 80% чилийцев считали себя средним классом, в то время как рыночные исследования отнесли к этой категории лишь 40% жителей страны100.

Быстрый рост реальных доходов населения Чили в 90-х годах привел к тому, что большинству чилийцев, в том числе и малоимущим слоям, стали доступны современные высокотехнологичные предметы потребления, включая интернет и мобильную телефонную связь. Навязанная военным режимом чилийскому обществу потребительская модель поведения осталась неизменной и в 90-е годы, что привело к углублению индивидуализма. Согласно исследованиям программы ООН по вопросам развития, большинство чилийцев не надеются на государство, но в то же время не доверяют и людям, в обществе отсутствует солидарность101.

Если до переворота 1973 г. социальный контроль в Чили основывался на сеньориальной традиции и общественном договоре, а во время военной диктатуры он держался на штыках, то в 90-е годы его основой стала кредитная карточка. Сегодняшнее материальное благосостояние чилийцев было достигнуто в результате всеобщего влезания в долги: средняя чилийская семья должна по потребительским кредитам от 2 до 5 своих месячных доходов, в итоге попадая в полную зависимость от работодателя и лишаясь стимулов к выдвижению социальных и экономических требований. Однако, несмотря на рост массового потребления чилийское общество еще далеко от современных западных стандартов развития. Среди социальных групп со сходными доходами чилийские социологи выделяют несколько «средних классов», различающихся по своему социальному происхождению, образованию, сфере деятельности и т.д., которые практические не пересекаются между собой в реальной жизни. Подобная сегментация чилийского общества говорит о том, что иерархическая сеньориальная система, разрушенная в 60-х годах, была частично воссоздана за время военной диктатуры.

Успехи неолиберальной экономической модели в Чили неоднозначны, особенно в социальной сфере. Независимые исследователи проблем бедности причислили к бедным 80% чилийских семей, чей ежемесячный доход (семьи из 4 человек) не превышал в конце 90-х гоов 800 долларов. В то же время по официальным данным, число чилийцев, живущих за чертой бедности, уменьшилось с 45% населения в 1986 г. до 23% в 1996 г102. Демократические правительства 90-х годов сделали большой шаг вперед, но не смогли преодолеть огромный разрыв в доходах разных групп населения, наследие военного режима, а в более длительной перспективе – сеньориаьного общества. Распределение доходов в Чили в 90-е годы еще более поляризовалось и сегодня является одним из самых регрессивных в Латинской Америке: в середине 90-х 54% доходов страны принадлежало 15% богатых слоев населения, 24,9% доходов приходилось на долю среднего класса, составлявшего 27,2% населения, а 21,5% доставалось 58% малоимущих слоев населения Чили103.

В 90-е годы левоцентристские правительства Согласия партий за демократию продолжали следовать модели «развития вовне», решающую роль в экономике продолжал играть частный сектор, но их усилия сконцентрировались на придании этой модели социального характера. При продолжении экономического роста в Чили достаточно успешно реализовались широкие социальные программы с целью смягчения общественных противоречий, улучшения условий жизни беднейших слоев, повышения образовательного уровня населения. Замедление темпов роста в конце 90-х, связанное с мировым экономическим кризисом, не оказало на Чили прежнего негативного воздействия, и достигнутая стабильность стала одним из основных результатов модернизации.

К концу 90-х годов в Чили на долю экспорта приходилось более половины ВВП, заметно диверсифицировалась его структура. Доля меди в чилийском экспорте снизилась, увеличилась доля других минералов, агропромышленного сектора, рыбной и лесной промышленности, несколько выросла доля продукции обрабатывающей промышленности и услуг. Изменилось также географическое направление чилийского экспорта, сегодня он распределен примерно поровну между тремя основными регионами – США, Западной Европой и странами тихоокеанского бассейна. За 15 лет (1984-1999 гг.) Чили удвоила свой ВВП и, несмотря на небольшой размер экономики страны, осталась мало затронута региональными и мировыми экономическими потрясениями 90-х годов. ВВП на душу населения в Чили вырос с 2,200 долл. в 1973 г. до 4500 долл.

К 2000 г. сложился консенсус большинства населения Чили относительно принятия либеральной экономической модели, где государство играет вспомогательную, «субсидиарную» роль, выполняя те экономические и социальные функции, которые не может или не хочет в данных условиях выполнять частный сектор. Зарплаты в основных отраслях экономики вернулись к уровню до 1970 г., либо несколько превзошли его, увеличились государственные расходы в области образования, здравоохранения, жилищного строительства. Основным источником финансирования этих социальных программ являются налоги104, а также новый этап приватизация, включивший автомобильные дороги и порты страны. Левоцентристские правительства Чили отдали приоритет сохранению макроэкономического равновесия, избегая популистских решений, что позволило им сохранить доверие основных предпринимательских групп Чили, вести с ними диалог в целях продолжения экономического роста. Настроения чилийского общества в 90-е годы можно охарактеризовать как умеренный социальный оптимизм, базирующийся на успехах экономического развития и некотором улучшении распределения доходов в стране.

Библиография

  1. Альенде С. История принадлежит нам: Речи и статьи 1970-1973 гг. М., 1974.

  2. Галкина А. Чили: Борьба за аграрную реформу. М., 1972.

  3. Зорина И. Революция или реформа в Латинской Америке: Критика реформизма чилийской христианской демократии. М., 1978.

  4. Кастильо Р. Уроки и перспективы революции в Чили. Прага, 1974.

  5. Квасов А. Чилийские экономические реформы. М., 1998.

  6. Корвалан Л. Путь победы. М., 1971.

  7. Корвалан Л. Нас ждут новые битвы. М., 1978.

  8. Королев Ю. Чили: революция и контрреволюция. М., 1976.

  9. Лабарка Годдард Э. Чили, раскаленное докрасна. М., 1973.

  10. Островский В. Макроэкономические аспекты развития рыночной экономики: Опыт Чили (1973-1990-е гг.). М., 1997.

  11. Очерки истории Чили. М., 1967.

  12. Строганов А. Латинская Америка в ХХ веке. М., 2002.

  13. Уроки Чили. М., 1977.

  14. Фрей Э. Будущее Чили внушает мне надежду: Избранные произведения. М., 1998.

  15. Чили: От диктатуры к демократии. М., 1991.

  16. Чилийская революция, фашистская диктатура, борьба за ее свержение и создание новой демократии. Пленум ЦК КПЧ, август 1977 г. М., 1977.

  17. Adler Lomnitz L., Melnick A. Neoliberalismo y clase media: el caso de los profesores de Chile. Santiago, DIBAM, 1998.

  18. Altamirano C. Dialéctica de una derrota. México, 1977.

  19. Allende S. Discursos. La Habana, 1975.

  20. Allende S. Nuestro camino al socialismo. La vía chilena. Buenos Aires, 1971.

  21. Arancibia P. Jorge Alessandri. 1896-1986. Una biografía. Santiago, 1996.

  22. Archivos secretos. Documentos desclasificados de la CIA. Santiago, 1999.

  23. Cademartori J. El modelo neoliberal. Santiago, 2001.

  24. Castillo J. Las Fuentes de la Democracia Cristiana. Santiago, 1963.

  25. Correa S. y o. Historia del siglo XX chileno. Santiago, 2001.

  26. Dahse F. Mapa de la extrema riqueza: Los grupos económicos y el proceso de concentración de capitales. Santiago, 1979.

  27. Durán Bernales F. El partido Radical. Santiago, 1958.

  28. Estudios Públicos. Santiago, 1980-2002.

  29. Faúndez J. Izquierdas y democracia en Chile. 1932-1973. Santiago, 1992.

  30. Fleet M. The Rise and Fall of Chilean Christian Democracy. Princeton, 1985.

  31. Fontaine Aldunate A. Los economistas y el presidente Pinochet. Santiago, 1989.

  32. Foxley A. Modelo económico chileno. Trayectoria de una crítica. Santiago, 1982.

  33. Fuentes M. Memorias secretas de Рatria y Libertad y algunas confesiones sobre la Guerra Fría en Chile. Santiago, 1999.

  34. Gonzalez M. La conjura. Santiago, 2000.

  35. Gonzalez Pino M., Fontaine Talavera A. Los mil días de Allende. Vol.1. Santiago, 1998.

  36. Huerta M. A. Otro agro para Chile. La historia de la reforma agraria en el proceso social y político. Santiago, 1989.

  37. Larraín F., Vergara R. La transformación económica de Chile. Santiago, CEP, 2000.

  38. Meller P. Un siglo de la economía política chilena (1890-1990). Santiago, 1996.

  39. Millas O. Memorias. 1957-1991. Una digresión. Santiago, 1996.

  40. Muñoz O. Chile y su industrialización. Pasado, crisis y opciones. Santiago, 1986.

  41. Moulian T. La forja de las ilusiones: El sistema de partidos 1932-1973. Santiago, ARCIS-FLACSO, 1993.

  42. Ortega L. y o. CORFO. 50 años de realizaciones. 1939-1989. Santiago, 1989.

  43. Orellano J. P. Políticas públicas y desarrollo 1924-1984. Cieplan, Santiago, 1985.

  44. Palma Zúñiga L., Iglesias Menéndez J. Presencia de Juan Antonio Ríos. Santiago, 1957.

  45. Pinochet A. El día decisivo. 11 de septiembre de 1973. Santiago, 1980.

  46. Pinto A. Chile: un caso de desarrollo frustrado. Santiago, 1959.

  47. PNUD. Desarrollo humano en Chile. Santiago, 1998.

  48. Programa básico del gobierno de la Unidad Popular. Santiago, 1969.

  49. Rojas A. Salvador Allende. Una época en blanco y negro. Buenos Aires, 1998.

  50. ULianova O. 1998 “Algunos aspectos de la ayuda financiera del comunismo soviético al PC chileno durante la guerra fría”, Estudios Públicos, Nº72, 1998, primavera.

  51. Ulianova O. 1998 “Chile en los archivos de la URSS”, 1998 Estudios Públicos, Nº72.

  52. Ulianova O. “La Unidad Popular y el golpe militar en Chile: percepciones y análisis soviéticos”, Estudios Públicos,2000, Nº 79.

  53. Zapata E. Los mineros de Chuquicamata: … o proletarios. México, 1979.

  54. Uribe A. Intervención norteamericana en Chile: dos textos claves. Santiago, 2001.

  55. Valenzuela G. U. La democracia práctica. Los gobiernos radicales. Santiago, 1987.

1 Течения, аналогичные индеанистским в Андских странах, или же популистским националистическим в странах Южного Конуса (перонизм в Аргентине, варгасизм в Бразилии и т.д.).

2 Единственным правым правительством за тот период была администрация Хорхе Алессандри (1958-1964), ступавшее однако не от имени правых партий, а якобы от независимых политически профессиональных и предпринимательских организаций.

3 Meller P. Un siglo de la economía política chilena (1890-1990). Santiago, 1996. P. 123.

4 О Радикальной партии Чили см. Durán Bernales F. El partido Radical. Santiago, 1958.

5 П. А. Серда открыл период правления радикалов в Чили в 1938 г. во главе коалиции Народного фронта. См. подробнее: История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 194-198.

6 Palma Zúñiga L., Iglesias Menéndez J. Presencia de Juan Antonio Ríos. Santiago, 1957. P. 87.

7 С новой силой эта проблема проявится в деятельности всех левых партий Чили в период Народного единства (1970-1973).

8 Дипломатические отношения Чили с СССР были восстановлены в 1964 г. демохристианским президентом страны Э. Фреем.

9 Закон о государственной собственности на нефтяные месторождения Чили был принят в 1944 г.

10 Чили и сегодня считает принадлежащими ей «в силу географических и исторических причин» 1250000 кв. км территории Антарктиды, что не признается международным сообществом.

11 Ortega L. y o. CORFO. 50 años de realizaciones. 1939-1989. Santiago, 1989. P. 98.

12 Упомянутая приватизация была проведена крайне ммало прозрачнми методами в условиях военного режима. Одним из условий перехода власти в грвжданскому правительству в конце 80-х годо было признание ее результатов. Это соглашение действует до сих пор и тема приватизаций ни разу не поднималась правительтом, ни его фракциями в парламенте. Существует лишь журналистское расследование Марии Оливии Монкеберг.

13 Аrellano J. P. Políticas públicas y desarrollo 1924-1984. Cieplan, Santiago, 1985. P. 125.

14 Будучи президентом Чили в 1927-1931 гг., установил в стране диктатуру корпоративистского типа. См. подробнее: История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 181-183.

15 Недолговечная партия корпоративистского толка, колебалась между правым национализмом и антиимпериализмом. Была связана с перуанской АПРА, перонизмом и боливийской МНР, но в отличие от них не стала ведущей политической силой страны.

16 Очерки истории Чили. М., 1967. С. 411.

17 Очерки истории Чили. М., 1967. С. 421.

18 Correa S. y o. Historia del siglo XX chileno. Santiago, 2001. P.189.

19 Correa S. Algunos antecedentes históricos del proyecto neoliberal en Chile. Santiago, CERC. Opciones, Nº6, 1985. P. 21.

20 Faúndez J. Izquierdas y democracia en Chile. 1932-1973. Santiago, 1992. P. 143.

21 Этот кандидат, священник из селения Катапилько, при помощи популистского дискурса смог «увести» у крупных канидатов около 3% голосов. По некоторым подсчетам, не будь этого кандидата , Альенде мог победить на выборах еще в 1958 году.

22 Эта ситуация, получившая в чилийской историографии название «равновесия трех третей», сохранялась в Чили до 1973 года.

23 Arancibia P. Jorge Alessandri. 1896-1986. Una biografía. Santiago, 1996. P. 122.

24 Muñoz O. Chile y su industrialización. Santiago, 1986. P. 48.

25 Huerta M. A. Otro agro para Chile. La historia de la reforma agraria en el proceso social y político. Santiago, 1989. P. 120.

26 См. Pinto A. Chile: un caso de desarrollo frustrado. Santiago, 1959. P. 151.

27 Fleet M. The Rise and Fall of Chilean Christian Democracy. Princeton, 1985. P. 69.

28 Первый вселенский собор католических епископов в ХХ веке, созван папой Иоанном XXIII, состоялся в 1962-1965 гг.

29 Castillo J. Las Fuentes de la Democracia Cristiana. Santiago, 1963. P. 87.

30 Archivos secretos. Documentos desclasificados de la CIA. Santiago, 1999. P. 171.

31 ЦХСД, фонд 89, опись 38, док. 5, 6, 8.

32 Faúndez J. Op.cit. P. 122.

33 Muñoz O. Op.cit. p. 56.

34 Huerta M. A. Op.cit. p. 152.

35 Huerta M. A. Op.cit. P. 167.

36 Эволюция настроений этого поколения чилийской элиты проанализирована в романе Fontaine Talavera A. Cuando éramos inmortales, Santiago, 1999.

37 Правоконсервативное католическое движение, создано в Мадриде в 1928 г. испанским священником Эскрива де Балагером.

38 Principios, 1969, # 129. P. 4.

39 РПЧ получила 12,2% голосов на парламентских выборах 1969 г.

40 ГАРФ, Фонд 9576р, опись 10, док. 135.

41 Correa S.y otros. Op.cit. P. 263.

42 Gonzalez Pino M., Fontaine Talavera A. Los mil días de Allende. Vol.1. Santiago, 1998. P. 202.

43 Archivos secretos. Documentos desclasificados de la CIA. Santiago, 1999. P. 185.

44 Programa básico del gobierno de la Unidad Popular. Santiago, 1969. P. 12.

45 4 Июня 1932 года группа молодых офицеров и симпатизирующих социалистическим идеалом интеллектуалов, во главе с Мармадуке Грове, в условиях экономического кизиса и неутойчивой политической обстановки после свержения Ибаньеса, совершили переворот и провозгласили установление «Социалистической Республики», которая продержалсь 12 дней, будучи свергнутой в свою очередь более правой группировко военных. Многие законы, принятые в эти 12 дней и официально не отмененные, послужили Альенде в 1970-1973 годах.

46 Отражение этих дебатов в чилийской прессе см. в Gonzalez Pino M., Fontaine Talavera A. Los mil días de Allende, vol.1. Santiago, 1998.

47 Correa S. y o. Op.cit. P. 268.

48 Ercilla, # 1864, Santiago, 1971. P. 24.

49 См. Zapata E. Los mineros de Chuquicamata: … o proletarios. México, 1979. P. 82.

50 Correa S. y o. Op.cit. P. 268.

51 Небольшие по численности, но состоявшие в большинстве своем из молодежи элитарных семей, обе МАПУ перестали существовать в конце 70-х годов. Большинство их членов вошло в СПЧ, некоторые ушли к коммунистам. В 90-е годы, в качестве представителей СПЧ бывшие члены МАПУ занимали ключевые посты в правительствах Согласия политических партий за демократию.

52 О позиции компартии Чили в эти годы и ее разногласиях с «революционным полюсом» см.: Millas O. Memorias. 1957-1991. Una digresión. Santiago, 1996.

53 Группировка, отколовшаяся от ХДП в августе 1971 года и примкнувшая к Народному единству.

54 О близости позиций Альенде и КПЧ см. мемуары О. Мильяса. Об отношениях президента с радикально настроенными элементами его собственной партии, к которым принадлежала и наиболее близкая ему дочь Беатрис, см. Pérez C. Salvador Allende: apuntes sobre su dispositivo de seguridad: el grupo de amigos personales (GAP). Estudios Públicos, Santiago, # 79, 2000.

55 Отражение этой забастовки в чилийской прессе см. Gonzalez Pino M., Fontaine Talavera A. Los mil días de Allende. Vol. 1, capítulo 5. Santiago, 1998.

56 Archivos secretos. Documentos desclasificados de la CIA. Santiago, 1999. P. 196.

57 Генерал Бачелет был арестован после переворота и умер от разрыва сердца под пытками. Его дочь, член руководства СПЧ Мишель Бачелет, в 2000 году стала первой в Чили и Латинской Америке женщиной-министром обороны и внесла большой вклад в демократизацию чилийских вооруженных сил. В 2006 году Мишель Бачелет стала первой в Чили женщиной президентом.

58 Наиболее известным из них было выступление в октябре 1969 года в полку «Такна» под руководством генерала Р. Вио с требованием повышения зарплаты и погашения задолженности по зарплате военным. Требования были удовлетворены, но мятежные подразделения расформированы.

59 По имени убитого главнокомандующего армией генерала Р. Шнейдера (см. выше).

60 Razeto L. Clases sociales, crisis del estado y militarismo en América Latina. Chile-América, Roma, 1977, # 37-38. P. 89.

61 Fuentes M. Memorias secretas de Рatria y Libertad y algunas confesiones sobre la Guerra Fría en Chile. Santiago, 1999. P. 75.

62 Генерал Пратс был убит в результате покушения, организованного политической полицией Пиночета ДИНА в Буэнос-Айресе в 1974 году.

63 Faúndez J. Op. Cit. P. 233.

64 О подготовке переворота и включении в него Пиночета см. Gonzalez M. La conjura. Santiago, 2000.

65 План якобы предполагал захват власти социалистами, якобы вооружавшими чилийский народ с помощью Кубы и СССР.

66 См. интервью генерала в отставке М. Родригеса и полковника в отставке К. Хименеса (Proyecto “Chile en la Guerra fría”, inédito USACH), Santiago.

67 Викариат солидарности просуществовал до 1992 года.

68 Проведенное США расследование доказало причастность чилийских спецслужб к этому убийству.

69 Сама идея «исторического копромисса» была сформулирована итальянскими коммунистами под влиянием чилийских событий. Это было их прочтение «уроков Чили»: Народное единство потерпело поражение, потому что не смогло создать прочного большинства на стороне революционных преобразований. Отсюда – необходимость прочного союза с центром, в условиях Италии, как и в Чили – ХДП.

70 Этот поворот к политике союзов дорого стоил ХДП: в 1982 г. агентами спецслужб диктатуры был убит демохристианский профсоюзный лидер Т. Хименес, затем отравлен в клинике бывший президент Э. Фрей. Первое преступление уже доказано, виновным вынесен приговор чилийским правосудием, второе расследуется, задержаны первые обвиняемые.

71 См. Rojas S. La relación entre la linea política y la política militar del movimiento popular. Boletín del exterior del PCCh, # 44, 1980. P. 61-84.

72 Manifiesto del Partido Comunista. Boletin del exterior del PCCh, # 50, 1981. P. 5.

73 Участниками покушения были дети погибших и пропавших без вести коммунистов, для них это был скорее акт возмездия, чем военная операция, что сказалось на ее подготовке. После того, как не выстрелила базука, целившаяся в машину Пиночета, та развернулась и, вырвавшись из засады, умчалась в противоположном направлении.

74 Столь краткий лозунг означал: «Нет диктатуре», ибо само слово «диктатура» предпочитали не употреблять публично.

75 Голосование в Чили является обязательным, но для участия в нем необходимо внести свои данные в списки избирателей.

76 Correa S. y o. Op.cit. P. 336. За продление полномочий Пиночета проголосовали 43% чилийцев.

77 Комиссию возглавил видный юрист, оппозиционер Народному Единству в свое время, Рауль Реттиг. В комиссию вошли известные в Чили юристы, в том числе бывший министр образования при Пиночете, историк Гонсало Виаль (автор т. наз «Белой книги» 1973 года, оправдывавшей переворот и апеллировавшей к плану «Зет»), учатники создания конституции 1980 года. Оппозиция Пиночету была представлена демохристианскими адвокатами – правозащитниками, Хайме Кастильо Веласко и др.

78 Согласно данным, вявленным в ходе судебных расследований в Чили в 90 - 2000 годах, тела большинства «пропавших без вести» политических заключенных были сброшены в море.

79 См. Fontaine Aldunate A. Los economistas y el presidente Pinochet. Santiago, 1989. P. 103.

80 Foxley A. Modelo económico chileno. Trayectoria de una crítica. Santiago, CIEPLAN, 1982. P. 65.

81 Условная денежная единица, применяющаяся во всех финансовых расчетах и ежедневно пересматривающаяся в соответствии с ростом инфляции.

82 О приватизации по-чилийски см. Mönckeberg M.O. El saqueo de los Grupos Económicos al Estado Chileno. Santiago, 2001.

83 Dahse F. Mapa de la extrema riqueza: Los grupos económicos y el proceso de concentración de capitales. Santiago, 1979. P. 81.

84 Larraín F., Vergara R. La transformación económica de Chile. Santiago, CEP, 2000. P. 138.

85 Adler Lomnitz L., Melnick A. Neoliberalismo y clase media: el caso de los profesores de Chile. Santiago, DIBAM, 1998. P.71.

86 Estudios Públicos. Santiago, # 14, 1984. P. 104.

87 Larraín F., Vergara R. La transformación económica de Chile. Santiago, CEP, 2000. P. 143.

88 В тот момент ему не было и 40 лет.

89 Реализация пенсионной реформы в Чили началась в 1979 г., ее творцом стал известный правый экономист Хосе Пиньера.

90 Строганов А. Указ. соч. С. 307.

91 От каждого округа в конгресс избираются два представителя, накапливающих голоса по спискам. При наличии двух избирательных блоков в каждом округе избирается один представитель от каждого блока. Чтобы избрать двух своих представителей в конгресс, блок должен получить вдвое больше голосов, чем его политический соперник. Так, в случае если два кандидата одного блока получат соответственно 35% и 30% голосов, а два кандидата другого блока 20% и 15%, то при пропорциональной системе были бы избраны оба кандидата первого блока. При двухступенчатой системе суммируются голоса двух кандидатов одного блока в пользу получившего относительное большинство, поэтому в итоге в конгрессе оказываются два первых кандидата обоих блоков.

92 На сегодняшний день такой статус получил только А. Пиночет после ухода с поста верховного главнокомандующего.

93 Первым исключением стали два назначения сенаторов президентом Чили Р. Лагосом в 2000 г.

94 Correa S. y o. Op.cit. P. 347.

95 Строганов А. Указ. соч. С. 371.

96 Correa S. y o. Op.cit. P. 344.

97 Строганов А. Указ. соч. С. 373.

98 Cademartori J. El modelo neoliberal. Santiago, CESOC, 2001. Р. 1.

99 2400 часов в год в 1994 г. См. Cademartori J. Op.cit. Р. 144, 52.

100 Estudios Públicos, Santiago, # º74, 1999. P. 57.

101 PNUD. Desarrollo humano en Chile. Santiago, 1998. P. 217.

102 Cademartori J. Op.cit. Р. 48.

103 Cademartori J. Op.cit. Р. 47.

104 По уровню собираемости налогов Чили опережает другие страны Латинской Америки.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Государство Израиль в системе международных отношений второй половины XX века

    Автореферат
    Работа выполнена на кафедре международных отношений факультета международных отношений Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Нижегородский государственный университет им.
  2. Программа: И. В. Михутина, д и. н., Инслав ран. Украинское национальное движение и проблема формирования гражданского общества, вторая половина XIX начало XX вв

    Программа
    И.В. Михутина, д.и.н., Инслав РАН. Украинское национальное движение и проблема формирования гражданского общества, вторая половина XIX - начало XX вв.
  3. Внутренний Предиктор СССР иудин грех ХХ съезда (1)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  4. Внутренний Предиктор СССР иудин грех ХХ съезда (2)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  5. Теория и практика иноязычного образования в отечественной педагогике второй половины XIX начала XX века 13. 00. 01 общая педагогика, история педагогики и образования

    Автореферат диссертации
    Актуальность исследования. В XXI веке в связи с глобальными изме­нениями в политической и экономической жизни российского общества суще­ственно изменился социокультурный контекст изучения иностранных языков.

Другие похожие документы..