Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Семинар'
Ведущий. Изменения в информационной, коммуникативной, профессиональной и других сферах современного общества требу­ют корректировки содержательных, м...полностью>>
'Лабораторная работа'
В пособие содержатся методические материалы для проведения лабораторных работ по дисциплине «Информационное обеспечение профессиональной деятельности...полностью>>
'Документ'
Побічна дія. За умов дотримання рекомендованого дозування та застережних заходів, а також з урахуванням протипоказань виникнення побічних ефектів не ...полностью>>
'Диплом'
Тема дипломной работы сформулирована как «Управление денежными потоками компании (на примере ООО «Форум»)». Дипломная работа выполнена на 78 машинопи...полностью>>

В. В. Виноградов Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX веков издание третье допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебник

Главная > Учебник
Сохрани ссылку в одной из сетей:

§ 6. ПРОЦЕСС РАСПАДА И ТРАНСФОРМАЦИИ

СТИЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА ВСЛЕДСТВИЕ

СМЕШЕНИЯ ЕГО С СВЕТСКО-ДЕЛОВОЙ РЕЧЬЮ,

С ПРОСТОРЕЧИЕМ И С ЧУЖЕЯЗЫЧНЫМИ ЭЛЕМЕНТАМИ

Рост значения таких жанров литературы, как вирши и драмы, пользовавшихся преимущественно церковнославянским языком, есте­ственно, не мог не повлечь изменений в стилистике церковнославян­ского языка и не мог не нарушить ранее существовавших отношений между церковнокнижной речью и стилями светско-письменного язы-

1 Цит. по: Пекарский П. П. Наука и литература при Петре Великом. СПб., 1862, т. 2, с. 96*7.

Цит. по: Сильвестр Медведев. Приветство брачное, с. 11 —12.

3 См.: С об олевскии А. И. Когда у нас начался ложноклассицизм. — Библиог­раф, 1890, 1. Мочульский В. Н. Отношение южнорусской схоластики XVII в. к ложноклассицизму XVIII в.—ЖМНП, 1904, № 8.

_ 34

ка. Рядом с литературным церковнославянским языком и во взаимо­действии с ним жил деловой язык, язык светской письменности'. Будучи официальным государственным языком московских приказов и в то же время приближаясь к разговорной речи служилого сосло­вия и других слоев общества, светско-деловой язык составлял как бы промежуточную сферу между литературным языком и стилями уст­ной речи *'. Кроме государственных актов, законодательных памятни­ков и технических руководств вроде напечатанной в Москве в 1647 г. «Книги ратного строения», на этом языке писались и некоторые ли­тературные произведения без особых претензий на «литератур­ность» — например такие произзедения, как описание путешествий в далекие страны *2 или памфлет Котошихина *3 «О России в царство­вание Алексея Михайловича». В тех же произведениях не только религиозно-учительного, но и научного и просто беллетристического содержания, которые претендовали на литературность, применялся главным образом язык церковнославянский, правда с отступлениями, с примесью делового языка и просторечия. Однако более или менее выдержанное употребление церковнославянского языка придавало и беллетристическим произведениям своеобразную «высоту» тона, свое­образную идеологическую и экспрессивную окраску торжественности или глубокомыслия, религиозной морализации или отвлеченного сим­волизма.

Во второй половине XVII в. под влиянием того соотношения, ко­торое установилось между церковнославянским языком и стилями светско-литературного языка в юго-западной письменности, постепен­но образуется и в русской литературе разрыв между употребле­нием церковнославянского языка и его значением. Церковнославян­ский язык начинает применяться к таким предметам и темам, кото­рые в предшествующей литературной традиции нашли бы выражение или в формах делового языка или в формах просторечия. Это наблю­дение впервые сделано К. С. Аксаковым. «Язык церковнославян­ский,— пишет он, — становится орудием произвольных вымыслов... поразительно звучат в нем, резко противополагаясь с его характером и формами, тривиальные народные и иностранные слова и выраже­ния, на которых лежит печать современности... Этот беспорядок, это странное, будто бы разрушающееся состояние указывает на новый порядок, на новую жизнь, уже ближущуюся и смутившую прежнее состояние...»2

Повторяется та же картина социально-языковых противоречий, которая характерна для истории украинского языка XVIXVII вв. Например, в русских виршах конца XVII—начала XVIII в. лите­ратурный язык, переполненный церковнославянизмами, вместе с тем

' О юридической общественно-политической, хозяйственной и бытовой тер­минологии дореформенной Руси см., например: Андреева А. Н. (ред.). Термиио-л°гический словарь частных актов Московского государства. Пг., 1922. Материалы Для терминологического словаря древней России. Составил Г. Е. Кочин. М.—Л., ""■ Ср. также: Ларин Б. А. Проект древнерусского словаря. М. — Л., 1936. Аксаков К. С. Ломоносов в истории русской литературы и русского язы­ка— В кн.: Аксаков К. С. Собр. соч. М., 1875. т. 2, с. 275.

2*

г - 35 -

близок к языку украинских вирш не только по оборотам и мыслям, но и по построению рифм. Так, даже Кантемир, быть может подражая Феофану Прокоповичу, допускает рифмы Ъ — ц, Ъ—ы; ср. в Epodos consolatoria: лихуутЬху, .чЬлобыло, дЬлы— унылый; в перело­жении псалма 72-го: рЬкивеликий, в мире в вЪрЪ и т. п.*4 Но особенно резко новые формы употребления церковнославянского язы­ка и новые формы смешения его со стилями русского делового и по­вествовательного языка, иногда с примесью варваризмов, обнаружи­ваются в языке драматических произведений.

Так, в драме «Юдифь» наблюдается грубое смешение архаичес­ких церковнославянизмов с вульгаризмами бытовой речи. Например: «А х и о р. Имянуешь ныне м я милостивым господином: како же м я в то время имяновал, егда мя к дереву привязал еси?

Су сак им (еде тайно к себе говорит). О! когда бых его в то ьремя удавил, то бы ныне не возмогл так возношатись.

А х и о р. Что ворчишь ты, собако? Что ропщешь? Како сице молчищи, ты скотина, ты осля? Говори ты, лютой ворище.

Сусаки м. Аз неемь вор, ни осля, ниже скот, и не е с м ь ни собака и никакой человек.

А х и о р. Что же тогда еси?

Сусаки м. Аз еемь вещь, к а я деревенским мужиком досаж­дает пущи тараканов, но имяни мне нет»1.

С другой стороны, тут же церковнославянизмы сталкиваются с варваризмами и с формами приказного языка:

«Сом на с. Аз бых свиней не коснулся, но красную деву во изрядном идеянии взял бых.

Моссолом. Что же бы с нею хотел сотворити?

Со мн а с. Одежду от нея взяв, про себя бых держал; но де­ву моему милостивому господину капитану дарил бых.

С е л у м. Капитаны и вси начальники, солдаты и вси воинские люди! Послушайте вельможнейшаго воеводы нашего Олофернова повеления (бьет на барабане и клич чинит). Утре в первом часу дни все на Марсово, перед царскими враты сущее, место да собери­тесь, и всяк с своим ружьем под знамя свое да ставится. Воевода хощет сам генеральной смотр учинити...

С и с е р а. О светлая сабля! Радуйся сим вестям, за не в я щ-щ а я т и честь в крови утупети, нежели во ржавчине. Прийди, бра­те, д а днесь возрадуемся...»2

Любопытно, что в языке драм конца XVII в. можно найти яркие факты приспособления лексической и фразеологической систем цер­ковнославянского языка к западноевропейским языкам, преимущест­венно к немецкому. Например, «язык пьес репертуара Грегори (дра­матурга и режиссера при царе Алексее Михайловиче) не похож на стиль подьячих XVII в.: в них слишком много славянских слов и

1 Тихонравов Н. С. Русские драматические произведения 1672—1725 гг.
СПб., 1874, т. 1, с. 159.

2 Там же, с. 84—85.

— 36 —

оборотов, употребленных с толком и кстати»1. Между тем акад. Ти­хонравов2 указал, что многие церковнославянизмы этих пьес являют­ся семантическими «германизмами», морфологически точными сним­ками с немецких слов. Так, в пьесе «Юдифь»: живи благо (lebe wohl); отключити (aufschliessen); венцы осажденные (besetzt); оса­дят пути стражею; беспохвалъный народ (unlobliches Volk); отмшуся над сими псами (sich rachen) и т.п. Ср. сходные явления в репертуаре Петровского времени — например в пьесе «Сципио Африкан, вождь римский, и поглубление Софонизбы, королевы нумидийския»: счасго-падение (Gluckfall); побеждение на обе стороны висело (schwebte) и др. под.3. Ср. латинизмы в пьесе театра царевны Натальи Алексеев­ны «Комедия Петра Златих ключей»:

«П о с о л. Великий княже Петре, царское величество салтан жалу­ет нас сими дарами; повелите принять.

Петр. ...И виват припеваю»4.

§ 7. ВЛИЯНИЕ ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА

Юго-западное влияние несло с собой в русскую литературную речь поток заимствований. Правда, профессиональная лексика еще раньше широко пополнялась западноевропейскими терминами, кото­рые приходили вместе с западными художниками, мастерами, сведу­щими людьми.

В XVI в. быстро развивавшаяся в Москве переводная литература (преимущественно с латинского, немецкого и польского языков) так­же вела к заимствованиям иностранных слов, тем более, что перевод­чиками нередко были «иноземцы». Но до XVII в. западноевропеизмы (если не включать в их число грецизмов) не играли заметной роли в лексической системе русского литературного языка (ср. списки непо­нятных иностранных слов в старорусских словарях и азбуковниках)^ В XVII в. положение вещей изменяется. «Южнорусская» образован­ность влечет за собой весь арсенал латинизмов, укоренившихся в книжной традиции и в разговорной речи образованных слоев Юго-Западной Руси. Распространению латинских слов, оборотов, кон­струкций содействует усиленная переводческая деятельность.

О переводной литературе XVII в. акад. А. И. Соболевский писал: «Кажется, что большая часть переводов этого столетия сделана с ла­тинского языка, т. е. с того языка, который в то время был языком науки в Польше и в Западной Европе. За латинским языком мы мо-

Варнеке Б. В. История русского театра. 2-е изд. СПб., 1913, с. 37.

См.: Тихонравов Н. С. Русские драматические произведения 1672—1725 гг., т. 1. с. XXI.

Тихонравов Н. С. Русские драматические произведения 1672—1725 гг. При­мечания. т. 2, с. 550—554.

См.: Шляпкин И. А. Царевна Наталья Алексеевна и театр ее времени. — в кн.: ПДПИ. СПб., 1898, вып. 128. с. 8.

Ср., например, список иностранных слов, заимствованных в допетровское вРемя: Булаховский Л. А. Исторический комментарий к литературному русско­му языку, с. 19—20*'.

- 37 -

жем поставить польский, которым владело большинство наших пере­водчиков и на котором часто писали южно- и западнорусские ученые. В самом конце должны быть поставлены языки немецкий, белорус­ский и голландский. Переводов с других языков Западной Европы мы не знаем, хотя в числе наших приказных переводчиков были лю­ди, владевшие французским и английским языками»1.

Наконец, с организацией латинских школ в Москве знание латин­ского языка распространяется среди привилегированных слоев духо­венства, разночинной интеллигенции и дворян. Латинский язык «причисляется к лику» коренных языков — греческого и славянского. Таким образом, латинский язык как бы подготовляет путь влиянию национальных литературных языков Западной Европы. Высшие слои населения Московского государства «языку латинскому в то время старались придать особенную политическую значительность и назы­вали его языком «единоначальствия», т. е. языком, напоминавшим цветущие времена римской монархии»2. Ф. Поликарпов в предисло­вии к своему «Лексикону» писал о латинском языке: «Латинский диа­лект ныне по кругу земному паче иных во гражданских и школьных делех обносится».

Вместе с тем латинский язык в сфере церковной жизни становится проводником идеологии католицизма, его догматики, его церковно-политических идеалов. Все это создает почву для сближения русского литературного языка с западноевропейскими языками. Из латинского языка входит в русский литературный язык целый ряд школьных и научных терминов, например в области риторики: орация, ексордиум (начаток, вступление), наррация (повесть), конклюзия (конец, за­ключение), аффект, конверзация, фабула (басня) и др. под.; в обла­сти математики: вертикальный, цыркулъ, субстракция, адиция, нуме­рация, мультипликация (ср. в учебных тетрадях Петра I3), инстру­менты математецкие и др.; в географии: глобус или глоб армиляр-ный4 и др.; в астрономии: деклинация, минута, градус и т. п.; в ар­тиллерии и вообще военном деле: дистанция, фортеция и др. Много слов относится к сфере «юриспруденции», административного устрой­ства и гражданского «обхождения»: апелляция, капитулы, персона, инструкция, гонор, церемония, фамилия, фортуна, форма, фундамент (см. словарь Ф. Поликарпова) и др. Вообще гражданский язык выс­ших слоев в его деловом и общественно-бытовом употреблении начи­нает склоняться к латинским словам.

Очень интересны указанные акад. А. И. Соболевским5 в одном переводе XVII в. лексические и фразеологические кальки, снимки с латинских слов и выражений: перескок (transfuga), сиречь изменник;

1 Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV—
XVII вв. СПб., 1903, с. 50.

2 Смирнов С. К. История московской Славяно-греко-латинской академии,
с. 82.

3 Письма и бумаги Петра Великого. СПб., 1887, т. 1.

4 Там же, с. 26.

5 См.: Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV —
XVII вв., с. 126.

38 -

небесное знамя (signum, знак зодиака). Ср. также такие новообразо­вания XVII в. как междометие (interjectio), наклонность (inclinatio), хранить молчание (silentium servare) и т. п. Любопытно, что в эту эпоху и греческие слова, раньше усвоенные русским языком в «еллин-ской» форме, латинизируются, меняя свой фонетический облик, а иногда и ударение, например: цикл, центр (вместо кентр), академия (вместо акадимйя — см. словарь Ф. Поликарпова) и т. д. Помимо лексики и семантики влияние латинского языка повело к изменению синтаксической системы русского литературного языка. Новый поря­док слов, конструкция предложения и периода с глаголами на конце, отдельные обороты вроде accusalivus cum infinitivo (вин. с инфинити­вом), nominativus cum infinitivo (нм. с инфинитивом) и др. укрепились в русской литературной речи конца XVII в. под воздействием латин­ского языка.

§ 8. ПОЛЬСКОЕ ВЛИЯНИЕ В СРЕДЕ ДВОРЯНСКОЙ АРИСТОКРАТИИ

Влияние латинской культуры усиливалось и подкреплялось рас­пространением знания польского языка в кругах русского дворянства. Среди русского дворянства в XVII в. в период польской интервенции растет интерес к польскому языку и польской культуре, искусству '. В придворном и аристократическом быту развивается «политесе с ма­неру польского». В русский литературный язык, в разные его стили решительно вторгаются польские слова и обороты. Появляются в большом количестве переводы с польского языка, переполненные по­лонизмами. Польский и латинский языки входят в обиход дворянской аристократии. «Заимствование форм польского общественного быта повлекло за собой перенесение целой атмосферы понятий, выработан­ных в польском шляхетском обществе, и усвоение привычек шляхет­ского общежития»2.

К концу XVII в. знание польского языка является принадлеж­ностью образованного дворянина.

Инок Авраамий так писал об этом «Христианоопасном щите ве­ры»: «Мнози ж ныне, гордостию превознесшись, языком словенским гнушаются, в немже крестишася и сподобишася благодати божия, иже широк есть, и великославен, совокупителеп и умилен, и совершен паче простого и лятцкого обретается»3. Элементы западноевропейских языков—латинского и польского—не только проникают в систему Церковнославянского языка, но содействуют секуляризации, «обмир­щению» славянизмов. Изданный в 1670 г. (при царе Алексее Михай­ловиче) «Лексикон языков польскаго и славенскаго» так определял внутренние отношения польского и «славенского» языков: «Из едино­го славенского языка бе разность языков и помешапия множество

1 См.: Шляпкин И. А. Димитрий Ростовский н его время, с. 58—92.

Левиикий О. И. Основные черты внутреннего строя западной русской Церкви XVI и XVII вв.— Киевская старина, 1884, вып. 8, с. G40.

Материалы для истооии раскола за первое время его существования/Под Ред. Н. Субботина. М., 1885, т. 7, с. 14.

- 39

(глаголю и польского) удаляющегося отца своего природства, славы славнейшего древнего славенского языка, въмещением латинского и французского и прочих языков... Но слово славепско явственно и во ухитровании познаваемо, и сея ради вины написах лексикон прежде польским, по нем славенским языком, да прочитающии их или прево-дящии из тех языков уведят силу ко уразумению правописательства и положений речения, в коем языце како имать быти согласие, в об­щую пользу обоих в единстве народов»1. Таким образом, польский язык осознается как европеизированная разновидность славянской речи.

Полонизмы получают широкое распространение, особенно в дво­рянской среде, являясь составным элементом не только литературно­го, но и бытового словаря высшего общества. Тут и чисто польские слова, вроде вензель, место (город), квит, особа, поспольство, опека, пекарь, писарь, весняк (в «Великом зерцале»: wiesniak — простолю­дин, селянин), допоможение (Котошихин), мешкать, гарнец и др., и польские образования от немецких корней, например: бляха, кухня, рисунок, рисовать, мусить и т. п., и польские кальки немецких слов: духовенство (Geistlichkeit), правомочный (rechtskraftig), мещанин (Burger), обыватель (Bewohner), право (в значении jus; немецкое Recht) и др., и слова общеевропейские в польском фонетическом об­личье, вроде аптека, пачпорт, музыка, папа и др., и латинизмы в польской переработке: суптельный, маестат, оказия, персона, приват­ный, презентовать, мизерный, фортеца (крепость) и т. п.

Польское влияние сказалось на синтаксической системе русского литературного языка, придав некоторым словам новые формы управ­ления, вызвав новые формы словосочетания (см. следующую главу)2.

§ 9. СЛЕДЫ СРЕДНЕВЕКОВОГО ФЕТИШИЗМА ПЕРЕД

«СВЯЩЕННЫМ ПИСАНИЕМ» В СФЕРЕ

ЦЕРКОВНОКНИЖНОЙ РЕЧИ

Новые, европейские тенденции в составе церковнославянского языка разрушали цельность его семантики, колебали образно-идеоло­гические и религиозно-мифологические основы его смыслового строя. Для старорусского книжника из среды духовенства и феодальной знати не только литературное изображение, но и бытовое пережива­ние мира в религиозном аспекте было подчинено образам и символи­ческим схемам церковной мифологии. Все формы языка, вплоть до грамматических категорий, понимались и толковались как непосред-

1 Цит. по: Библиотека Московской синодальной типографии. М„ 1899, вып. 2.
Сборники и лексиконы. Описал Валерий Погорелов, с. 101 —102.

2 Заслуживает чнимания мысль Gimnar Gnnnaisson (Recherches syntaxiques
sur la decadence de l'adjectif nominal en Slave. Paris, 1931), что украинско-
польскому влиянию в XVII — начале XVIII в. обязаны своим появлением в со­
ставе сказуемого, содержащего вспомогательный глагол или вообще глагол с ос­
лабленным вещественным значением, формы членных имен прилагательных
(вроде сколь сегь богатый).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Русский Гуманитарный Интернет Университет Библиотека Учебной и научной литературы (6)

    Книга
    Книга представляет собой первый академический учебник по культуре речи, содержащий наиболее полный систематизирован­ный материал по данной теме. В основе издания лежит принципи­ально новая теоретическая концепция культуры речи.
  2. Русский Гуманитарный Интернет Университет Библиотека Учебной и научной литературы (11)

    Книга
    Книга представляет собой первый академический учебник по культуре речи, содержащий наиболее полный систематизирован­ный материал по данной теме. В основе издания лежит принципи­ально новая теоретическая концепция культуры речи.
  3. Л. К. Граудина и доктор филологических наук, профессор

    Книга
    В основе издания лежит принципи- ально новая теоретическая концепция культуры речи. Книга учит говорить не только правильно, но и выразительно, используя умело и по назначению разные речевые стили.
  4. Предисловие ко второму изданию (2)

    Документ
    Первое издание этой книги вышло в 1962 г. С тех пор опыт текстологического изучения древней русской литературы значительно возрос. Пришлось сделать различные добавления и разъяснения.
  5. Том I. Оглавление

    Документ
    ОГЛАВЛЕНИЕПредисловиеВведение Глава 1. Источники по истории средних веков (V-XV вв.) Глава 2. Сущность феодализма и проблема его происхождения в исторической науке

Другие похожие документы..