Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Формирование практических навыков в технике программирования микропроцессоров для ЦОС и работы с программно-аппаратными средствами сопряжения микропр...полностью>>
'Документ'
С 26 января по 9 февраля 2011 года состоялся Восьмой Международный фестиваль моноспектаклей «Монокль». Фестиваль «Монокль» проводится «Балтийским межд...полностью>>
'Руководство'
Данное руководство было подготовлено Международным Благотворительным Фондом «СПИД Фонд Восток – Запад» и Сетью Снижения Вреда Центральной и Восточной ...полностью>>
'Документ'
Что нужно знать при выборе автомобиля Машин много и одна лучше другой. Так что же покупать? Вообще-то новый, исправныйавтомобиль любой марки стоит тог...полностью>>

Творчество кристофера смарта и традиции английской духовной поэзии конца XVII первой половины XVIII вв

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

На правах рукописи

НЕЧАЕВА ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА

ТВОРЧЕСТВО КРИСТОФЕРА СМАРТА

И ТРАДИЦИИ АНГЛИЙСКОЙ ДУХОВНОЙ ПОЭЗИИ

КОНЦА XVII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВВ.

Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья

(английская, немецкая, французская)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Самара – 2011

Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы

ГОУ ВПО «Вятский государственный гуманитарный университет»

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Поляков Олег Юрьевич

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Гринштейн Аркадий Львович

кандидат филологических наук, доцент

Плахотя Юлия Анатольевна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Нижегородский государственный лингвистический университет имени Н. А. Добролюбова»

Защита состоится 27 июня 2011 г. в «13» часов на заседании диссертационного совета Д 212.216.03 в ГОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия» по адресу: 443099, г. Самара, ул. М. Горького, 65/67, ауд. 9.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Поволжской государственной социально-гуманитарной академии.

Текст автореферата размещен на сайте: www.pgsga.ru

Автореферат разослан « » мая 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук, профессор Е.Б.Борисова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Пересмотр методологических оснований отечественной историко-литературной науки в последнее десятилетие привел к обогащению картины литературного процесса XVIII в., уточнению представлений о канонах национальных литератур, ведущих художественных направлениях эпохи, взаимосвязях философского, естественнонаучного знания и литературы, гендерных, имагологических аспектах словесности и др. При этом не до конца преодолен предвзято истолкованный тезис о секуляризации культуры периода Просвещения, что привело к недооценке религиозной поэзии. «Интересная, разнообразная и вовсе не малочисленная для «деистической» эпохи, эта поэзия традиционно оказывается фигурой умолчания»1 в исследованиях отечественных англистов.

Библейская традиция в английской поэзии XVIII в. не становилась ещё предметом монографического изучения2. Обращение к ней необходимо для выявления сложных отношений англиканства и просветительской идеологии, религиозной и естественнонаучной картины мира в художественном сознании эпохи, установления преемственности и новаторства по отношению к литературе XVII в. (метафизическая школа), характеристики значения религиозных художественных исканий для становления и развития сентиментализма, а также для определения специфики развития духовной литературы в условиях зрелого Просвещения и перехода к предромантизму3.

Эти актуальные исследовательские задачи могут быть решены на материале творчества одного из наиболее видных представителей английской религиозной поэзии XVIII в. Кристофера Смарта (Christopher Smart, 1722–1771).

Художественное наследие Смарта неоднократно становилось предметом исследования зарубежных литературоведов XX–XXI веков, обстоятельствам его жизни и особенностям его духовной поэзии посвящено несколько монографий4. Следует отметить, что в западной науке детально изучены драматургия Смарта, его сатирические произведения, эссеистика5. Религиозная поэзия Смарта характеризовалась в контексте религиозного энтузиазма поэта, исследовалась его просодия6.

В то же время отсутствуют работы, где весь спектр религиозных произведений К. Смарта рассматривался бы в контексте традиций английской духовной литературы XVII–XVIII вв. В российской англистике Кристофер Смарт лишь упоминается как поэт-пасторалист переходного периода7. Переводы поэзии Смарта на русский язык носят в основном непрофессиональный и фрагментарный характер, известна лишь версия «Песни Давиду», принадлежащая Е. В. Витковскому (2001). До начала XXI века творчество Смарта оставалось практически неизвестным российскому читателю, хотя его имя является неотъемлемой частью национальной литературы, а его произведения оказали значительное влияние на англиканскую традицию в духовной поэзии XVIII века.

Детальное изучение творческого наследия Кристофера Смарта, в частности его духовной поэзии, установление её содержательной связи с литературными процессами, происходившими в Англии XVIII века в период зрелого Просвещения, необходимо для более глубокого понимания специфики национальной литературы Англии XVIII века и взаимодействия в ней поэтики классицизма, сентиментализма и предромантизма. Это определяет актуальность настоящего диссертационного исследования

Объект исследования – творчество Кристофера Смарта.

Предмет исследования – воплощение философско-эстетических и религиозных исканий Смарта в его поэтической системе и трансформация в его творчестве образов и мотивов английской духовной поэзии конца XVII – первой половины XVIII веков.

Научная новизна диссертации заключается как в выборе самого предмета исследования, так и в контекстуальном аспекте его освещения. Впервые в отечественном литературоведении творчество Кристофера Смарта становится предметом монографического рассмотрения; вводятся новые для отечественной науки материалы, освещающие жизненный путь поэта, рецепцию его творческой деятельности зарубежными исследователями. В диссертации производится комплексный анализ духовной поэзии Кристофера Смарта и определяется его роль как духовного поэта в литературе английского Просвещения, предпринимается попытка определить влияние Кристофера Смарта на дальнейшее развитие духовной поэзии в Англии. Вводится новый текстовый материал, литературоведческий анализ которого осуществляется с учетом современных подходов, позволяющих более полно воссоздать литературную картину рассматриваемого периода в истории Англии.

Цель исследования – рассмотреть творчество Кристофера Смарта, в частности его духовную поэзию, в контексте философских, духовных и эстетических исканий эпохи Просвещения и уточнить его роль в развитии английской духовной поэзии XVII–XVIII веков.

В соответствии с данной целью решается ряд задач:

1) выявить научно-философские и эстетические основы творчества Кристофера Смарта в аспекте теофилософской и эстетической рефлексии английского Просвещения;

2) определить роль и место библейского текста в культурном сознании Англии XVII – первой половины XVIII веков;

3) выделить основные тенденции в развитии религиозной тематики в английской поэзии конца XVII – первой половины XVIII веков и определить место Кристофера Смарта в английской духовной поэзии XVIII столетия;

4) проанализировать особенности поэтики духовного творчества Кристофера Смарта, рассмотрев их в контексте ведущих литературных направлений эпохи;

5) проследить динамику реализации теофилософской концепции Кристофера Смарта в его духовной поэзии.

Выбор материала исследования обусловлен его задачами и логикой, а также спецификой творческой эволюции автора. Анализируются статьи Смарта в журнале “Monthly Review”, его сетонианские стихотворения, пасторальная поэзия, басенное творчество, поэмы «Возрадуйтесь агнцу» и «Песнь Давиду», его версия Псалтыри, детские религиозные гимны; рассматриваются как ранние произведения Смарта, так и поэмы, составляющие зрелый период его творчества.

Теоретическую основу исследования составили научные труды отечественных и зарубежных ученых по вопросам истории и теории литературы, эстетики, английской критики периода Просвещения. Так, рассматривая творчество Смарта в контексте взаимодействия художественных систем английского Просвещения и выделяя восходящие литературные связи в его духовном творчестве, мы опирались на труды И. В. Вершинина, В. Н. Ганина, В. М. Жирмунского, А. И. Кузьмичева, Вл. А. Лукова, Н. А. Соловьевой, И. О. Шайтанова. Мы также взяли за основу исследования английской литературной критики XVIII века и восприятия ею ведущих эстетических категорий в трудах И. С. Нарского, О. Ю. Полякова, Л. В. Сидорченко. Большое значение для данной диссертации имели труды Л. В. Егоровой, М. В. Строгановой, Х. Гест, Х. Сэмпсона, М. Николсон, Д. Морриса по истории английской духовной поэзии и англиканской традиции в национальной литературе. При определении нисходящих литературных связей Кристофера Смарта мы использовали монографические исследования творчества У. Блейка в работах Т. Н. Васильевой, А. М. Зверева, Г. В. Токаревой, а также исследования английской пасторальной поэзии XVII–XVIII вв., принадлежащие В. Н. Ганину и Е. П. Зыковой. Важными для настоящего исследования стали биографии Кристофера Смарта, составленные Ф. Андерсон, К. Девлином, М. Дирнли, Дж. Григсоном, Ч. Нойе и др.

Диссертация представляет собой комплексное исследование, сочетающее ряд методов (биографический, описательный, сравнительный, историко-теоретический, герменевтический, интертекстуальный).

Положения, выносимые на защиту:

1) Натурфилософия Кристофера Смарта, неотделимая от религиозного контекста его поэзии, в значительной мере способствовала пересмотру в его творчестве классицистических традиций эпохи Просвещения. Воспринимая категорию возвышенного в трактовке современной ему эстетики, Смарт соотносил её с собственной теофилософской концепцией. Он в большей мере, чем его современники, делал акцент на связи возвышенного с патетическим, с религиозным энтузиазмом, находил источники возвышенного не только в изображении масштабного, универсального, но и обыденного, малого в природе, представляющего величие Божественного замысла.

2) Библейский текст был предметом пристального внимания английских литературных кругов эпохи Просвещения и оказал значительное влияние на развитие английской духовной поэзии. Эволюция национальной эстетической мысли определяла особенности его рецепции литературными критиками и писателями. Если в XVII веке Библия являлась источником сюжетов преимущественно в драматургии, то к XVIII в. происходит смещение акцентов в сторону её восприятия как эталона поэтического текста.

3) Восходящие литературные связи Кристофера Смарта позволяют проследить формирование понимания им роли религиозного поэта как псалмопевца, способного выразить всю универсальность христианства. Именно так, с точки зрения Смарта, можно было возродить истинное почитание Бога в англиканской церкви.

4) Кристофер Смарт как духовный поэт принципиально отличается от своих предшественников и современников попыткой сформировать новую концепцию религиозного поэтического текста, основанную на сочетании сложной мифопоэтической символики и эзотерических смыслов, на использовании интермедиальных средств.

5) В духовной поэзии Кристофера Смарта нашли отражение художественные принципы классицизма, сентиментализма и предромантизма при ведущей роли второго и третьего из названных направлений.

6) Полным выражением идей и художественных исканий Кристофера Смарта стала лирическая поэма «Песнь Давиду», где в образе Давида – квинтэссенции его теофилософской концепции – воплощено понимание роли духовного поэта как пророка и псалмопевца, способного передать всю универсальность христианства.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что ее результаты дополняют картину английской литературной жизни периода Просвещения в целом, способствуют более глубокому исследованию проблемы соотношения философских, религиозных и эстетических теорий и поэтической практики в Англии середины XVIII века, а также будут полезны для дальнейших исследований английской духовной поэзии XVIII столетия.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы в учебных курсах по истории зарубежной литературы, для разработки спецкурсов и учебных пособий по проблемам английской поэзии XVII–XVIII веков, а также при дальнейших исследованиях творчества Кристофера Смарта.

Апробация диссертационного исследования осуществлялась в ходе его обсуждения на заседаниях аспирантского сообщества в рамках недели науки в Кировском институте повышения квалификации и переподготовки работников образования и на заседаниях кафедры русской и зарубежной литературы Вятского государственного гуманитарного университета. По теме исследования были сделаны доклады на XI международной научной конференции «Пушкинские чтения – 2006: Поэтика образов времени и пространства в художественном произведении» (Санкт-Петербург, июнь 2006 г.); на XVII международной научной конференции РАПАЛ (октябрь, 2007 г.); на международной научной конференции «Британия: история, культура, образование» (Ярославль, май 2008 г.); на XXII Пуришевских чтениях (2010 г.); на XII межрегиональной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гуманитарных и экономических наук» (Киров, февраль 2011 г.). Основные положения диссертации изложены в 15 публикациях.

Структура исследования обусловлена его задачами и логикой. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка, включающего 179 наименований (из них 109 на английском языке).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определяются актуальность и научная новизна работы, формулируются ее цель и задачи, обосновывается выбор материала исследования, определяется теоретико-методологическая база и практическая значимость диссертации.

В первой главе – «Философско-эстетическая концепция Кристофера Смарта» – рассматриваются философские, религиозные и эстетические взгляды английского поэта, которые выявляются на основе анализа его духовной поэзии, в частности, манифеста его теофилософской концепции – мистической поэмы «Возрадуйтесь в агнце».

В первом параграфе – «Научно-философские основы творчества Кристофера Смарта» осуществляется анализ теофилософской концепции Смарта в контексте научного и религиозного аспектов спора «древних» и «новых» в Англии XVIII века.

Восемнадцатое столетие в Европе явилось эпохой стремительного развития науки и знаний о Вселенной. Литература и искусство английского Просвещения были пронизаны научной и философской тематикой. Одним из ключевых моментов в становлении национальной эстетической и философской мысли XVIII века стало включение мыслителей и деятелей искусства страны в обсуждение спора «древних» и «новых», который не только сыграл значительную роль в утверждении просветительской эстетики, но и наметил предпосылки для формирования предромантической эстетики8. Классицистическая эстетика основывается на вере в общественный прогресс и провозглашает следование разуму, который придерживается общего и вечного, тогда как новые направления, признавая рациональное начало, оперируют рядом таких нестабильных и подвижных категорий, как возвышенное, прекрасное.

Что касается научного и религиозного аспекта спора «древних» и «новых», то он заключался в дискуссиях между сторонниками Рене Декарта и Исаака Ньютона. Представления английского ученого о Вселенной оказали серьёзное воздействие на литературу английского Просвещения, в частности на творчество Смарта, чьё отношение к его учению было полемичным. Натурфилософия Смарта отвергает основные принципы учения Ньютона: поэт выдвигает собственные взгляды, связанные с общим контекстом английской философии и эстетики XVIII века.

Истоки философии Смарта восходят к пониманию человека как падшего и несовершенного существа, и это убеждение накладывает особый отпечаток на восприятие им божественного порядка в мироздании. Тезис о несовершенстве мира и тема грехопадения человека, поддавшегося разрушительному влиянию Дьявола – ключевые в теофилософской концепции поэта.

Космология Смарта основана на полемичном по отношению к философскому эмпиризму представлении о природе. По мысли поэта, опыт и наблюдение могут оказаться не самыми надежными ключами к пониманию и восприятию мира. Для Смарта сама природа обладает двойственностью9, воплощая антиномические отношения добра и зла, и в наблюдениях за ней и в процессе толкования полученных результатов ему было особенно важно распознавать подлинные, богоданные истины и отличать их от дьявольских проявлений. Однако если в представлении Ньютона этот акт происходил под знаком уверенности в абсолютной правоте человеческого разума, то у Смарта он был тесно связан с библейским контекстом. Поэт критиковал Ньютона за нежелание учитывать библейский текст в объяснениях результатов экспериментального познания действительности. В то время как Ньютон считал, что он раскрывает тайны мира, Смарт полагал для себя возможным только комментировать увиденное. Таким образом, ключ к пониманию естественной философии Смарта лежит в его методе восприятия природы и оценки данных визуальных наблюдений.

Очевидно, что во многих вопросах разница между взглядами двух мыслителей заключается лишь в методе: в отличие от ньютоновской онтология Смарта не является исключительно индуктивной. С точки зрения поэта, рассматривавшего природу в контексте веры и находившего в ней доказательства деистической доктрины, духовный и физический миры отражаются один в другом. Встав на путь символического и мифологического истолкования природы, Смарт частично следовал за кембриджскими неоплатониками, стремившимися построить такую картину мира, которая примирила бы науку с религией. Для этого он предлагал единственный, по его мнению, правильный путь – интерпретацию научных достижений с позиции Священного Писания.

Натурфилософия для Смарта была не только средством постижения реального мира, но и метафорой или аналогией, посредством которой можно осознать духовный опыт, и многие из ее очевидных идиосинкразий есть результат религиозного энтузиазма поэта. Рассуждая о важнейших научных проблемах своего времени, Смарт пытался реформировать теологию и философию «новой науки», стремясь включить в неё мораль и религию, не переставая верить в божественную гармонию мироздания в век, когда наука и религия поменялись ролями10.

Во втором параграфе – «Эстетические основы творчества Кристофера Смарта» – рассматривается рецепция поэтом национальных поэтических традиций и эстетических исканий второй половины XVII – середины XVIII столетий на материале его духовных произведений (преимущественно до 1756 г.).

Осмысляя творческий опыт своих великих предшественников, воспринимая новые эстетические категории, Кристофер Смарт соотносил их с собственной теофилософской концепцией, что и обусловило своеобразие эстетики поэта и особенности рецепции его творчества.

Предромантическая эстетика противопоставила представлениям об универсальности разума, характерным для просветительского классицизма, субъективность индивидуального чувства. В Англии XVIII века появлялись новые подходы к осмыслению природы, человеческого сознания и наследия античности, происходил пересмотр ряда эстетических категорий: воображения, прекрасного, возвышенного и др., что, безусловно, сказалось на рецепции Смартом предшествующей художественной практики.

Восходящие литературные и эстетические связи в творчестве Кристофера Смарта многообразны. В вопросах выбора поэтической техники и стиля он признавал несомненное влияние исконно британских традиций. Гетерогенность идейно-художественной основы творчества характерна для многих поэтов середины XVIII века, стремившихся соединить традиции и этические императивы Просвещения с модернизированной классицистической эстетикой.

Важнейшее место в системе эстетических взглядов Смарта занимала категория возвышенного. Спор о возвышенном был включен в общий контекст полемики «древних» и «новых» и являлся одной из самых масштабных дискуссий в Англии начала XVIII века, что связано прежде всего с ростом популярности трактата «О возвышенном» Псевдо-Лонгина.

В своей теории возвышенного Смарт опирался на концепции мыслителей прошлого и современников. Так, уже в его ранней поэзии мы видим некоторые попытки осмыслить взгляды ранних августианцев на возвышенное: например, Смарт включил в образную систему своего творчества источники возвышенного, выделенные Джоном Деннисом и его предшественниками. Существовала теория о том, что неясность, затемненность смысла являются одним из средств достижения эффекта возвышенного, – подобные идеи развивали Дж. Аддисон, Д. Юм, М. Эйкенсайд, Э. Берк. В ранней духовной поэзии Смарта (сетонианских стихотворениях11) мы находим очевидное отображение этих идей.

Еще одним признаком возвышенного, ведущим начало от понятия о так называемом «энтузиазме» боговдохновенного поэта, считалась определенная степень грамматического «беспорядка». Предполагалось, что мысли поэта, находящегося в состоянии творческого экстаза, нельзя выразить посредством исключительно нормативной грамматики. Р. Лаут полагал, что в данном случае уместны «внезапная и частая смена лиц, особенно в обращениях или увещеваниях», изменения грамматического времени, которые призваны «поразить воображение», представить события ярко и зримо12. В текстах духовной поэзии Смарта, даже в самых ранних его произведениях, прослеживается частая смена грамматических времен. В стихотворениях, несущих отпечаток религиозного «энтузиазма», например, в сетонианском цикле, Смарт намеренно нарушает правила синтаксиса с целью представить движение своей поэтической мысли. Он также широко использует инверсию как одно из средств визуализации поэтических образов.

Можно предположить, что определенное влияние на Смарта оказала и концепция возвышенного Джозефа Аддисона, опиравшегося на ассоциативную философию Локка, рационализм Декарта и «естественную религию» кембриджских неоплатоников. Сравнивая теории возвышенного Денниса и Аддисона, О. Ю. Поляков указывает на то, что оба критика подчеркивали особое значение природы для пробуждения чувства возвышенного и связь переживания этого чувства с религиозными идеями. Однако Аддисон делал меньший акцент на необходимости связать воедино религию и поэзию, так как религиозный экстаз в его понимании не сопрягался с мыслью об исключении патетического из сферы возвышенного13.

Смарт не разделял скепсис Аддисона по отношению к религиозному энтузиазму, однако воспринял его мысль о том, что человек приходит к идее о величии замысла Бога, размышляя о масштабных явлениях природы. Для Смарта природа была важнейшим источником возвышенных чувств, поэт постепенно приходил к мысли о том, что всё в ней отмечено печатью Создателя. По Смарту, не только грандиозные явления природы способны вызвать восхищение Творцом; в отличие от Аддисона, он не приравнивал возвышенное к величественному. Многочисленные каталоги в его ранней духовной поэзии, где поэт методично перечислял представителей фауны вплоть до насекомых, иллюстрируют одну из ключевых мыслей в теофилософской концепции поэта: даже самое незначительное и на первый взгляд низкое творение Господа неустанно прославляет Его и уже этим достойно восхищения и возвышенных чувств.

Разработка Смартом темы природы в контексте художественных систем английского Просвещения демонстрирует неоднородность основ его эстетики. Для Смарта природа гармонична и прекрасна, ибо всё в ней является божественным творением. В то же время детальные описания пейзажей в его поэзии, техника визуализации образов и рецепция им категорий возвышенного и прекрасного позволяют говорить об очевидных, хотя и противоречивых, связях Смарта с сентиментализмом и предромантизмом. При этом в своей духовной поэзии Смарт не только приглашал читателя вместе с собой наблюдать описываемый пейзаж, но и указывал на то, какую эмоциональную реакцию должен при этом испытывать читатель. Чаще всего Смарт призывает созерцать природу и наслаждаться ею. В разных стихотворениях поэт пытается управлять мыслительным процессом читателя и его эмоциональным восприятием произведения, используя аудиальную и визуальную образность, через изобразительные средства языка, которые поэт воспринимал через призму учения Локка.

Д. Локк полагал, что тропы и фигуры речи порождают неверные представления об окружающем мире, вводя в заблуждение Разум, поэтому их следует всячески избегать. С одной стороны, природа слов, по Локку, изначально несовершенна, а с другой, люди намеренно или невольно искажают истинные значения слов, в то время как цель языка заключается в максимально быстром и доступном разъяснении мыслей одного человека другому. Таким образом, для поэта XVIII века актуальной становится проблема адекватной трансляции авторского замысла читателю. С нашей точки зрения, Смарт стремился решить проблему сообщения первоначального авторского замысла читателю, применяя разнообразные приемы визуализации образов. Смарт пытается контролировать динамику возникновения зрительного образа у читателя, используя для этой цели метафоры, подготавливающие читателя к восприятию той или иной темы, фрагментацию образа и последовательное предъявление его составляющих, амплификацию, необычные синтаксические конструкции, выделяющие ключевой элемент предложения (при создании развернутого образа). Одной из главных особенностей поэтической техники Кристофера Смарта была экономия слов. Основу языковой экономии Смарта составляли именно разнообразные каламбуры и неожиданные эпитеты, которые позволяли читателю актуализировать несколько значений слов одновременно, находить неожиданные связи между понятиями и явлениями14. Использование каламбура (в том числе двуязычного) как одного из средств языковой экономии также инспирировало ранний интерес поэта к божественным и мистическим свойствам слов и имён.

Особенное влияние на систему эстетических взглядов Кристофера Смарта оказал трактат Э. Берка «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного». Смарт, несомненно, воспринял рассуждения Берка о взаимоотношениях разума и воображения. Поэт не противопоставлял природу и искусство, пытаясь уравновесить их в своём творчестве, так же как воображение и разум. Смарт выразил своё понимание соотношения воображения и разума в творчестве через сравнение дикой природы и культивированного ландшафта. Он признавал красоту первозданного пейзажа, но сравнивал роль поэта с функцией садовника. Бескомпромиссная оппозиция искусства и природы чужда поэту; напротив, он восхищается согласием между ними.

На основе рассуждений Э. Берка и Дж. Беркли Смарт сформулировал свою теорию «впечатлений»15. Условно можно представить её следующей схемой: восприятие поэтом объекта реальной действительности – создание мысленного образа – перенос «слепка» данного образа в поэтический текст – восприятие образа читателем, что соотносится с мыслью Беркли о трансляции видения поэта или писателя читательской аудитории. Используя запоминающиеся образы и слова, Смарт стремился найти нечто общее между понятиями там, где трудно установить некую рациональную связь, и, таким образом, утверждал свою мысль о взаимосвязанности всего созданного Богом16.

Уже ранние произведения Смарта свидетельствуют о том, что поэт придавал большее значение не рациональному, а интуитивно-эмоциональному в процессе восприятия художественного текста. Теория «впечатлений» Смарта формировалась одновременно с его концепцией богоданного языка, скрытого от человечества в результате вавилонского столпотворения. Эксперименты Смарта со словами, использование им выразительных средств языка имеют для поэта единственную цель: обнаружить истинные, некогда утерянные, смыслы слов.

Во второй главе – «Библейский текст в английской поэзии XVIIXVIII вв.» – рассматривается рецепция Священного Писания в культурном сознании Англии XVII – первой половины XVIII столетий, а также выявляются эстетические взаимодействия в духовном творчестве Кристофера Смарта с учетом художественных тенденций эпохи.

Первый параграф – «Библия в художественном сознании Англии XVII – первой половины XVIII веков» – освещает влияние Реформации на искусство английского Просвещения (преимущественно литературу).

В результате Реформации, обусловленной в Англии не только теологическими, но и политическими и экономическими факторами, англиканская церковь превратилась в один из важнейших государственных институтов: церковная власть уравнялась с государственной властью. К XVIII веку Англию называли «островом с сотней религий», а идеология Просвещения соотносилась с верой в религиозную терпимость. В основу просветительской философской доктрины, господствующей в художественной сфере, лег деизм, не видевший принципиальных различий между ведущими мировыми религиями. В англиканской церкви XVII–XVIII вв. превалировало рационалистическое направление, но чрезмерный протестантский рационализм частично компенсировался религиозным движением, получившим общее название Евангелического Возрождения. Английский методизм отстаивал сердечную веру, критиковал чрезмерный рационализм, развивал филантропическую деятельность, возрождал духовную самодисциплину. Реформация также положила начало светскому библейскому просвещению и превратила Англию в культурный центр протестантизма. С появлением Библии на английском языке библейские тексты и сюжеты стали доступны массовому читателю и всё чаще соотносились им с конфликтами и противоречиями современного ему общества.

Библия на английском языке оказала значительное влияние и на национальную метафизическую поэзию. Религиозная поэма или переложения библейского псалма или сюжета, получившие особое развитие в европейской поэзии, считались лучшими способами для молодого поэта зарекомендовать себя читателю.

Совершенно особое место в поэтическом космосе Библии занимает Псалтырь, являющаяся, фактически, антологией библейской религиозной и философской лирики. Переводы книги Псалмов открыли новый жанр в английской лирике, предвосхищающий медитативную поэзию, в основу которой была положена техника религиозной медитации, актуализированная в литературе по мере расширения контактов Европы с восточными странами.

В английской поэзии XVII–XVIII вв. большая часть Ветхого Завета и Откровение в Новом Завете также стали неисчерпаемыми ресурсами для эпики. Многие авторы писали о необходимости использования библейских мотивов в поэтическом творчестве: в представлении критиков XVIII века (Джон Деннис, Джозеф Аддисон) библейская образность служила источником возвышенного в поэзии. Библия и в особенности Ветхий Завет воспринимались в XVIII веке как эталон поэтического текста17. Поэты и критики с особым вниманием относились к мельчайшим деталям древнееврейской поэзии.

Важным для понимания религиозного и эстетического климата эпохи стало понятие религиозного энтузиазма. Религиозный энтузиазм в литературном творчестве изначально соотносился с божественным вдохновением, однако уже в XVII в. энтузиастический стиль ассоциировался с чрезмерной склонностью к экспрессивным средствам, сложным идиоматическим конструкциям и высокопарному языку. Впоследствии понятие религиозного энтузиазма стало применяться к различным формам религиозной или политической девиации, в том числе и по той причине, что «энтузиазм» был более свойствен католической, нежели англиканской традиции в религиозной поэзии. Только в конце XVIII века стала проявляться относительная терпимость к религиозному энтузиазму, когда данное понятие стало более соотносимо с эстетикой, чем с социально-политической ситуацией.

Несомненно, английское Просвещение видело во взаимосвязях поэзии и религии значительный дидактический потенциал. Библия была предметом пристального внимания английских литературных кругов в эпоху Просвещения и оказала значительное влияние на развитие национальной духовной поэзии. Политическая ситуация в стране и изменения в системе эстетических идей определяли рецепцию библейского текста критиками и писателями.

Во втором параграфе – «Восходящие литературные связи духовной поэзии Кристофера Смарта» – определяются эстетические взаимодействия Смарта с английскими духовными поэтами конца XVII – первой половины XVIII веков.

В творчестве ряда английских поэтов данной эпохи религиозная тематика получила особое развитие. Духовная поэзия в Англии XVII–XVIII вв. отличалась разнообразием разрабатываемых тем. Поэтом, оказавшим наиболее значительное влияние на её развитие, безусловно, стал Джон Мильтон (1608–1674). В течение долгого времени его стиль служил эталоном для английских поэтов. Использование белого стиха, многочисленные архаизмы, латинизмы и гебраизмы, инвертированные конструкции и сложный синтаксис стали благодаря Мильтону неотъемлемыми элементами национальной духовной поэзии. Ранний Смарт неуклонно следовал сформировавшемуся канону, и ряд его ранних произведений написан в подражание Мильтону. Впоследствии белый стих Смарта функционально приближается к просодии поэтов-сентименталистов, в частности Джеймса Томсона, а во второй половине своего творчества поэт отдает предпочтение рифмованной лирике как более музыкальной поэтической форме, идеально соответствовавшей его замыслам.

На основанную Мильтоном литературную традицию во многом опирался и английский дипломат и поэт Мэтью Прайор (1664–1721). Прайор и Смарт размышляли об одних и тех же проблемах, однако трактовали их по-разному. Так, разными путями оба поэта приходят к мысли о необходимости неустанной молитвы. Прайор рассматривает молитву как единственный путь к Спасению, путь, о котором человек забывает в тщетных попытках постичь тайны мироздания. Смарт же далек от рациональных объяснений необходимости молитвы – для него это акт благодарности Богу, естественный для любого христианина. Если Прайору свойственен критический взгляд на человеческую природу, то Смарт преисполнен оптимизма несмотря на то, что в его творчестве звучат темы грехопадения первых людей и несовершенства человеческих способностей к познанию Вселенной. Такое настроение Смарта можно объяснить, вспомнив, что поэт считал Библию универсальным руководством к познанию, то есть в его представлении человек имел поддержку в лице Бога и Священного Писания.

Можно провести некоторые параллели между религиозным творчеством Смарта и епископа Томаса Кена (1635–1711) на основании сопоставления их сборников духовных гимнов на события церковного календаря. Гимнам Кена и Смарта свойственны формальный подход к стихосложению, историзм, акцент на любви как основе взаимоотношений между Богом и человеком, слабо выраженное авторское начало. Ни Кен, ни Смарт не пропагандировали религиозное благочестие и рвение как единственное средство избежать страшных мук ада; скорее, следование церковным заповедям являлось для них путём к милосердию и благодати.

Многое в разработке религиозных тем объединяло Смарта с поэтами-сентименталистами, прежде всего Дж. Томсоном (1700–1748) и М. Эйкенсайдом (1721–1770). Можно говорить о типологической близости техники визуализации образов у Томсона и раннего Смарта. В поэзии Смарта и Томсона ярко проявляется тенденция к разделению цвета и света, характерная для XVIII века: цвет соотносился с красотами земного мира, в то время как свет ассоциировался с возвышенным. Смарт, вслед за Томсоном, часто обращался к научному описанию природы, отражающей божественный замысел и порядок. Особенно ярко эту тенденцию можно наблюдать на примере его георгики «Хмельник» (“The Hop-Garden”, 1752), которой впоследствии подражали Джон Дайер и Джеймс Грейнджер. Научное описание природы Смартом, несомненно, ведет своё начало от традиций Томсона.

Ряд произведений Смарта написан в духе «кладбищенской лирики». Однако в целом тема краткости бытия и тщетности человеческих надежд крайне нетипична для поэта, воспевавшего жизнь в мире, сотворенном мудрым и всеблагим Богом. Смерть, представлявшаяся, например, Э. Юнгу (1683–1765) трагическим уделом человека, видится Смарту как ещё один этап в гармоничном цикле бытия. Следует отметить, что в некоторых произведениях Смарт пользуется схемой религиозной медитации, представленной в «Ночных думах». Однако, в отличие от зрелого творчества Юнга, Смарт добивался эффекта «духовного просветления» не за счет установки на достоверность всего происходящего в стихотворении или поэме, а при помощи представления читателю грандиозных масштабных картин.

Мистические мотивы, типичные для англиканской духовной поэзии, звучат в духовной поэзии Элизабет Сингер Роу (1674–1737), английской религиозной поэтессы, малоизвестной современному читателю. Роу предлагает читателю личный опыт веры и собственное её понимание: поэтесса принадлежала к кальвинистскому религиозному течению диссентеров. Она провозглашала долгом каждого человека восхваление Создателя и полагала, что её призвание заключается в том, чтобы распространять веру в Господа, а не корректировать религиозные убеждения читателя. Демонстрацию веры Роу считала своим долгом, а прославление Бога – средством приблизить Его к душе каждого человека.

Теология Смарта во многом близка религиозным взглядам Э. Роу. Смарт полагал вознесение хвалы Господу важнейшим занятием для любого человека, особенно для духовного поэта. Однако чрезвычайно актуальной была для него и дидактическая цель религиозной поэзии. Он не только стремился призвать читателя к прославлению Господа, но и демонстрировал правильные пути человеческой души к Нему, пытаясь передать личный опыт веры массовому читателю. Отождествляя функцию духовного поэта с функцией священнослужителя, Смарт, как и Роу, не считал необходимым провозглашать истины с кафедры. Однако если для Роу общение с Богом в процессе молитвы было глубоко личным, то Кристофер Смарт стремился подчеркнуть важность всеобщего, всеобъемлющего, всех объединяющего характера молитвы.

Значительное влияние на развитие религиозной поэзии в Англии первой половины XVIII века оказал ученый и литератор Роберт Лаут (1710–1787), с которым Кристофер Смарт был знаком лично. Интерес его к трактату Лаута «Священная поэзия иудеев» проявился в его публикациях в журналах “Universal Visitor” и “Monthly Memorialist” (январь–февраль 1756 г.), где поэт даёт высокую оценку технике древнееврейской поэзии. Теоретические положения и поэтика произведений Лаута, очевидно, сказались и на художественной практике Смарта. Так, Смарт отмечает, что Лаут опускает цезуру в своих строках, что, по мысли поэта, усиливает эмоциональный эффект, производимый древней поэзией. Данная особенность станет впоследствии типичной и для поэзии самого Смарта. В поэме «Возрадуйтесь агнцу» Смарт также имитирует антифональный характер иудейской поэзии. Образ Давида, центральный для религиозной поэзии Лаута, стал квинтэссенцией и теофилософской концепции Смарта, эталоном добродетельного христианина и духовного поэта. Поэт также воспринял идеи Лаута о стилистике библейского текста.

Ряд восходящих литературных связей Кристофера Смарта относится к более ранним периодам английской литературы, вплоть до начала XVII века. Так, несомненна схожесть теофилософских концепций Смарта и таких поэтов, как Роберт Саутвелл и Ланселот Эндрюс. Для Саутвелла, как и для Смарта, собственная духовная поэзия была средством служить Богу. Доступными массовому читателю словами Саутвелл учил его прозрению небесного в смиреннейшем из земного, что соотносится с мыслью Смарта о том, что всё в сотворенном Господом мире может стать источником возвышенного. Что касается Л. Эндрюса, руководителя Первого Вестминстерского комитета по переводу Библии короля Якова I, то сущность его духовной поэзии заключается в «предельной тонкости чувствования библейского слова и способности самому работать на этом уровне»18. Для духовной поэзии Эндрюса были характерны игры со словами, разложение их на составляющие, сложные многоязыковые каламбуры, – всё то, что стало важной особенностью поэтической техники Кристофера Смарта, также развивавшего концепцию богоданного языка, якобы утерянного человечеством.

Смарт, испытывая безусловное влияние своих предшественников и современников, тем не менее следовал в духовной поэзии своим путём, стремясь выразить собственную теофилософскую концепцию. Его поэзия – яркий пример нового понимания роли религиозного поэта, который является уже не созерцательным отшельником или проповедником, а псалмопевцем, способным выразить всю универсальность христианства. Именно так, с его точки зрения, можно было возродить истинное почитание Бога в англиканской церкви. Таким образом, духовная поэзия Смарта представляла собой попытку объединить верующих, для чего требовалось воспитать принципиально новую аудиторию, причем поэт требовал от читателя осознать новую для него концепцию понимания художественного текста.

В третьей главе – «Идейно-художественное своеобразие духовной поэзии Кристофера Смарта» – осуществляется комплексный анализ религиозных произведений поэта.

В первом параграфе – «Истоки духовной поэзии Кристофера Смарта» – рассматривается духовное творчество раннего Смарта.

В первый период своего творчества (до 1756–1757 гг.) Смарт активно и успешно экспериментировал в разных жанрах (пастораль, баллада, басня, ода, эпиграмма, эпитафия, сатира) и создавал произведения для сетонианского конкурса религиозной поэзии. На данном этапе происходит становление Смарта как духовного поэта, формируется его теофилософская концепция. Ранняя поэзия Смарта, составившая ему литературную репутацию среди современников, тесно связана с событиями его жизни, его личными интересами и религиозными взглядами. Большинство ранних произведений поэта соответствовало вкусам и интеллектуальному климату эпохи. Однако Смарт очевидным образом выделялся среди многочисленных писателей, занимавшихся литературной «подёнщиной» в Лондоне 1740–1750-х гг., именно благодаря преобладанию духовной тематики в его творчестве.

Ранние его произведения по своей идейной направленности соответствуют этическому характеру английского Просвещения. Поэт разделял взгляды многочисленных последователей Горация (в частности, Денниса), считавших, что поэзия должна не только доставлять удовольствие читателю, но и наставлять его. Как и многие другие начинающие поэты, Смарт избрал формульный жанр пасторали, которая в его интерпретации особенно ярко соединила в себе черты классицизма, сентиментализма и предромантизма и представила его как поэта на рубеже литературных эпох. Пасторальные произведения Смарта демонстрируют несомненное влияние Мильтона и Томсона. Используя белый стих и пятистопный ямб, Смарт создавал панорамные картины, переходя от описаний природы к описаниям человеческой деятельности, обращал особое внимание на создание зрительных и звуковых картин, при этом язык его дидактической поэзии насыщен латинизмами и архаизмами. Возвышенный поэтический стиль, схожий с мильтоновским (выбор лексики, многочисленные инвертированные конструкции), характеризовал Смарта на протяжении первого этапа его творчества. Ранние произведения поэта привлекали внимание читателей и критиков и составили ему репутацию молодого талантливого литератора, однако наиболее высоких оценок критиков удостоились его сетонианские конкурсные стихотворения.

Сетонианские стихотворения отражают начальный этап становления Смарта как религиозного поэта. Они представляют собой размышления поэта о величии Бога и написаны белым стихом. В плане языкового построения, в соответствии с требованиями эпохи, в них также доминируют черты, характерные для поэтического стиля Мильтона (инверсия, многочисленные сложносоставные определения, перифраз и т.д.). Поэтические приемы, используемые в них (например, один из излюбленных приемов Смарта – перечисление, или каталогизация), а также выражаемые им религиозные и философские идеи в дальнейшем получат развитие в его поэмах «Возрадуйтесь агнцу» и «Песнь Давиду».

Стиль сетонианских стихотворений Смарта еще не приобрел такую черту, характерную для его позднего творчества, как музыкальность: скорее, он являлся величественно-декламационным. Однако уже во втором сетонианском стихотворении Смарт начинает соединять музыку и молитву. Музыкальность для него стала впоследствии неотъемлемым атрибутом духовного поэтического текста. В раннем творчестве формировалась поэтическая техника Смарта, оттачивались приемы звуковой инструментовки и ритмической организации текста. Ранние произведения Смарта интересны и тем, что в них выражены его ранние религиозные чувства и переживания. Мысли поэта о бесконечной хвале, благодарности и любви к Богу постепенно складываются в стройную религиозно-философскую систему.

Второй параграф – «Поэма «Возрадуйтесь агнцу» как поэтический дневник Кристофера Смарта» – представляет анализ поэмы, ставшей единственным письменным свидетельством, отражающим мысли и духовные искания Смарта на протяжении семи лет его пребывания в психиатрической лечебнице – самого драматичного периода его жизни (1756–1763).

Поэма «Возрадуйтесь агнцу» была опубликована только в 1939 г. под заголовком «Песня из сумасшедшего дома». Рукопись поэмы19, состоящая из 32 страниц, была обнаружена случайно. Первый редактор поэмы В. Ф. Стед, пытаясь хронологически упорядочить её части, неверно определил первоначально задуманную автором структуру произведения. Более поздний редактор У. Бонд предположил, что поэма была попыткой адаптировать антифональную сущность иудейской поэзии к английскому стихосложению. Исследователи творчества Смарта XX–XXI вв. опираются исключительно на редакцию Бонда.

Поэма «Возрадуйтесь агнцу» содержит 1738 стихотворных строк, при этом в ней выделяются две очевидных составляющих – группы строк “Let” и “For”. Каждая строка в части “Let” (сохранилось 807 строк), за исключением двух, начиналась с этого слова, так же, как и в части “For” (сохранилась 931 строка), за исключением одной строки, со слова “for”. Строки, начинающиеся со слова «for», не появляются в части “Let” и наоборот. Смарт маркировал страницы этими словами, намеренно выделяя две части, тесно связанные между собой по содержанию, а также соответственно располагал их строка к строке внутри отдельных фрагментов.

Специфика композиции поэмы объясняется, несомненно, интересом Смарта к технике иудейской поэзии. Поэма предназначалась для вопросно-ответного чтения, напоминая части из Псалтыри. Возможно, Смарт представлял себя вторым чтецом, либо ответный характер уже предполагался из различной природы частей “Let” и “For”. Очень немногие строки из первой части содержат личные комментарии, которые сосредоточены во второй части и способствуют пониманию читателем авторского замысла, а также насущных проблем и тревог поэта. Вероятно, Смарт счел антифональное построение поэмы наиболее подходящим для достижения своей конечной цели – реформирования англиканской литургии.

Поэма содержит разнообразные сочетания человеческих имён и названий различных видов фауны, значение и эзотерические смыслы которых раскрываются путем сопоставления строк “let” и “for”, а также через анализ поэтических экспериментов Смарта с языком, который, по его мнению, отражает порядок природы и вместе с ней подчинен единому божественному замыслу. По мысли поэта, язык человека, созданного по образу и подобию Всевышнего, несет на себе отпечаток божественности. В соответствии со своей концепцией о богоданном языке, Смарт развивает в поэме свои поэтические эксперименты со значением букв и чисел, используя многочисленные многоязычные каламбуры и игру слов.

В поэме «Возрадуйтесь агнцу» поэт провозглашает себя пророком, призванным спасти человечество, используя для этой цели силу своей поэзии. В произведении сильны эсхатологические настроения, выраженные поэтом посредством актуализации ветхозаветной символики. Поэма стала пророчеством, манифестом религиозной и философской концепции поэта, личным дневником. Во время её написания окончательно складываются теологические, философские и эстетические взгляды Смарта, что составляет особую значимость данного произведения для дальнейшей эволюции его творчества.

Третий параграф – «Образ Давида в духовной концепции Кристофера Смарта» – обращен ко второму, заключительному этапу творчества поэта. В нём преимущественно исследуется вершина поэтической карьеры Смарта – поэма «Песнь Давиду».

Образ древнееврейского царя Давида, нередко ассоциировавшегося с образом Орфея, стал центральным в духовном наследии Смарта. Легендарный иудейский псалмопевец, один из предполагаемых авторов Псалтыри и эпический прототип народа Израиля идеально воплощал, в представлении Смарта, идеи христианского милосердия и олицетворял единение музыки, поэзии и молитвы в вознесении хвалы Богу и провозглашении безграничной любви к Нему. Мы можем встретить упоминания об Орфее или Давиде уже в ранних религиозных стихотворениях Смарта, однако наиболее полно данный образ раскрывается в двух последних произведениях поэта, справедливо рассматриваемых большинством современных критиков как вершинные в его творчестве, – в поэме «Песнь Давиду» и в переводе псалмов Давида.

В поэме «Песнь Давиду» (1759–1763) образ Давида, сложившийся в результате многолетних творческих исканий Смарта, особенно многогранен и ярок. Произведение состоит из 86 строф по 6 строк в каждой с постоянным рисунком рифмы AABCCB. При этом, как правило, строки A и C написаны четырехстопным ямбом, а строки B – трехстопным. Поэма практически полностью соответствует данной схеме, за исключением некоторых строк, написанных дактилем, анапестом и хореем с целью эмфатического выделения строк.

Поэма выстроена по определенной схеме: строфы сгруппированы в соответствии с темами, раскрываемыми в них. «Песнь Давиду» отличается необычной композиционной стратегией, впервые отмеченной Р. Браунингом, который рассматривал поэму с точки зрения синтеза искусств, соотнося её архитектонику с архитектурными элементами собора, с его убранством и всеми его традиционными атрибутами, вплоть до звучащей в нём органной музыки. С его точки зрения, это способствовало целостному восприятию и адекватной интерпретации замысла поэта читателем.

В своей «Песни» Смарт продолжил эксперименты с буквами (в том числе греческого алфавита) и цифрами, использовал древние образы англиканской литургии, в то же время обогащая национальную традицию духовной поэзии мистическими смыслами и сложной символикой. Следует отметить абсолютную музыкальность текста поэмы: Смарт непрерывно искал идеальное мелодическое звучание каждой строки произведения. Одним из приемов, который он использовал для этой цели, стало соотнесение конкретного и абстрактного, природного и искусственного, экзотического и обыденного. Все природное в поэме представляется с такой ясностью и четкостью, что мир произведения становится осязаемым и реальным.

При жизни Смарта «Песнь Давиду» была воспринята критиками и читательской аудиторией крайне негативно; положительно оценивать её начали только романтики. Одновременно с созданием поэмы «Песнь Давиду» Смарт работал над переводом псалмов Давида (1765), и сопоставительный анализ фрагментов двух текстов это наглядно демонстрирует. Целью своего перевода Смарт видел создание улучшенной версии псалмов, пригодных для литургического пения. С точки зрения поэта, англиканской литургии необходимо было придать песенную музыкальность и привнести в неё образы и идеи Ветхого Завета, важные для верного восприятия Бога прихожанами. В предисловии к изданию своего перевода псалмов Смарт объяснял принцип, которым он руководствовался, как стремление заменить евангелистскими понятиями всё, что так или иначе противоречило идеям христианской любви и смирения.

Версия Псалтыри Смарта раскрывает его как зрелого и состоявшегося духовного поэта. Он строго придерживался общепринятых в современной ему религиозной поэзии традиций Мильтона (особенности трактовки ряда библейских образов, высокий стиль, использование инверсии). Отступлением от сложившегося канона было обращение Смарта к рифмованному стиху. Перевод Смарта объемнее оригинала, поскольку часто один стих исходного текста поэт заменял целой строфой. Расширение текста оригинала частично достигается Смартом за счет привнесения в язык перевода элементов и образов иудейской культуры, что также придает переводу особую яркость. В переводе содержались явственные аллюзии ритуалов и церемоний англиканской церкви. Смарт ввел интерполяции для развития основных тем оригинала, которые усиливают его первоначальные идеи и мысли. Христианизация текста исполнена в соответствующих образах и идеях, возвышающих значение оригинала. Таким образом, Смарт углубил в своем переводе христианское содержание исходного текста, минимально изменив его, но максимально сохранив его идеи в образах, возвышающих значение оригинала, и адаптировал его к идеологии англиканства.

Последние духовные произведения Смарта, объединенные в сборник, в основном, предназначены для детей, однако раскрывают сложные теологические понятия и христианские ценности. Этот сборник был назван “Hymns for the Amusement of Children” («Гимны для развлечения детей», 1771) и состоит из 39 законченных стихотворений. Он стал фактически последним законченным произведением Смарта и своего рода подведением итогов его жизни как поэта и христианина. В «Гимнах для развлечения детей» Смарт предвосхищает поэтическую технику «Песен невинности» У. Блейка: они, как и стихотворения, вошедшие в «Песни невинности» Блейка, написаны в простой стихотворной форме, по 4 – 5 строк в строфе. В них использованы приёмы параллелизма и аллитерации, что гармонично сочетается с самой формой. Здесь нет изощренных словесных экспериментов: Смарта, как и Блейка, больше волнует простота языка и искренность звучания поэтического текста.

В Заключении формулируются основные выводы и подводятся итоги диссертационного исследования.

Евангелическая позиция Кристофера Смарта в религии и интерес поэта к ветхозаветным текстам в целом соотносились с английским теологическим мышлением эпохи, но его религиозный энтузиазм ассоциировался у современных поэту критиков не с божественной экзальтацией, а с безумием и фанатизмом, что стало негативным фактором, определявшим рецепцию произведений поэта в XVIII веке.

Кристофер Смарт стремился создать новую систему прочтения и понимания духовной поэзии, требуя от читателя обращать особое внимание на значения отдельных слов, выделяемых при помощи изобразительных средств языка и сложной символики. Смарт пытался найти нечто общее между понятиями там, где было трудно установить некую рациональную связь, обращался к эзотерическим смыслам, утверждая, таким образом, свою мысль о взаимосвязанности всего, созданного Богом.

Эстетические взгляды Смарта приближают его к таким направлениям в литературе XVIII века, как сентиментализм и предромантизм. Прослеживаются восходящие литературные связи Смарта с такими английскими духовными поэтами конца XVII – первой половины XVIII веков, как Дж. Мильтон, М. Прайор, Дж. Томсон, Э. Роу и др. В поэзии Смарта ярко прослеживаются типичные для поэта средства лингвистического выражения категории возвышенного – использование сложных метафор, инверсия, амплификация, фрагментация образов. Характерной чертой духовной поэзии Смарта стало также введение в текст многочисленных сравнений не только на визуальной, но и на интеллектуальной основе.

В зрелый период своего творчества Смарт обратился от белого стиха к рифмованной лирике как форме, наиболее соответствующей осуществлению функции поэта-пророка и вознесения его личной хвалы Богу. Посыл поэзии Кристофера Смарта состоит в мысли о том, что человек должен не только восхвалять Бога и природу, но и находить радость жизни в этом восхвалении. Духовной лирике поэта свойственно отсутствие фабульной напряженности, поэтическая и духовная рефлексия являются определяющей основой сюжета. Лирическая форма его религиозной поэзии обусловила её субъективный синкретизм. В духовной поэзии Смарта мы можем говорить о двух формах слияния автора и лирического героя. Во-первых, в большинстве его религиозных произведений мы наблюдаем образец эйдетической риторической поэтики («нераздельность» и в то же время «неслиянность» автора и лирического героя). В целом это типично для литургической поэзии, когда автор уже трансцендентен герою, но осознает себя посредником между Богом и читателем. Для духовных поэм Смарта более характерна дополнительность лирического героя (Давида) и автора, легкость и естественность в пересечении поэтом субъективных границ. Лирический образ в духовной поэзии Смарта характеризуется многосторонностью (на мифопоэтическом и понятийном уровнях). Эксперименты Смарта в области ритмической организации текста демонстрируют его особый интерес к поэтическому ритму и звукописи. Поэтическая эвфония также позволяет поэту наиболее полно представить микромир лирического героя. Смарт также соотносит антифональный характер иудейской поэзии и национальные традиции стихосложения, стремясь применить вопросно-ответную сущность библейского поэтического текста и свойственные ему параллельные конструкции и повторы в собственных произведениях. Теория «впечатлений» обусловила особое внимание поэта к звучанию слов и их сочетаниям в попытках вновь открыть богоданный язык, якобы утерянный человечеством во время вавилонского столпотворения. Это также соотносится с лирической формой зрелой духовной поэзии Смарта, которой свойственна сжатость и внутренняя глубина выражения, семантическая осложненность, рефлективность.

На заключительном этапе своего творчества Смарт создает свою версию перевода псалмов Давида, предназначавшихся для обновления англиканской литургии, и сборник детских религиозных гимнов, который определяет нисходящие литературные связи поэта с Уильямом Блейком. «Песни невинности» первого английского романтика схожи с детскими гимнами Смарта настроением, поэтической техникой, простотой языка и глубокими символами.

Проведенный анализ творчества Кристофера Смарта свидетельствует о единстве его духовной поэзии, обусловленном единством его творческой личности, неизменностью теофилософской концепции поэта и постоянством основных тем и мотивов его произведений. Творчество Смарта в значительной мере отразило особенности романтического художественного сознания и вошло в канон английской литературы XVIII столетия. Безусловно, оно заслуживает того, чтобы быть введенным в оборот российского отечественного литературоведения.

Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Нечаева, Е. Н. Поэма «Возрадуйтесь в агнце» как поэтический дневник Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение. – 2009. – № 3. – С. 166–171. (0,6 п.л.)

2. Нечаева, Е. Н. Эстетические основы творчества Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. – 2011. – Вып. 7(13). – С. 83–86. (0,6 п.л.)

3. Нечаева, Е. Н. Детская духовная поэзия Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение. – 2011. – № 1(2). – С. 140–142. (0,4 п.л.)

Публикации в других изданиях:

4. Нечаева, Е. Н. Истоки духовной поэзии Кристофера Смарта (сетонианские произведения) / Е. Н. Нечаева // Всемирная литература в контексте культуры: сборник научных трудов по итогам XVIII Пуришевских чтений. – М.: МПГУ, 2006. – С. 27–30. (0,4 п.л.)

5. Нечаева, Е. Н. Эмоциональное восприятие пространства в поэме «Песня Давиду» / Е. Н. Нечаева // Пушкинские чтения – 2006: Поэтика образов времени и пространства в художественном произведении: сборник научных статей по материалам XI международной научной конференции 6 июня 2006 г. – СПб.: Изд-во ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2006. – С. 64–67. (0,4 п.л.)

6. Нечаева, Е. Н. «Псалмы Давида» в рецепции Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Литература Великобритании и Романский мир: тезисы докладов Международной научной конференции и XVI съезда англистов 19–22 сентября 2006 г. – Великий Новгород: Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2006. – С. 126–127. (0,1 п.л.)

7. Нечаева, Е. Н. Переходные черты в раннем творчестве Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Переходные периоды в мировой литературе и культуре: сборник статей и материалов по итогам XIX Пуришевских чтений: М.: МПГУ, 2007. – С. 140–141. (0, 1 п.л.)

8. Нечаева, Е. Н. Композиционные стратегии Кристофера Смарта в поэме «Песня Давиду» / Е. Н. Нечаева // Зарубежная литература: проблемы изучения и преподавания: межвузовский сборник научных трудов. – Вып. 3. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2007. – С. 31–37. (0,6 п.л.)

9. Нечаева, Е. Н. Образ Давида в духовной поэзии Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Литература Великобритании в контексте мирового литературного процесса: Вечные литературные образы: сборник материалов XVII ежегодной международной конференции РАПАЛ 24–27 сентября 2007 г. – Орел: Изд-во «Вешние воды», 2007. – С. 69. (0,1 п.л.)

10. Нечаева, Е. Н. Натурфилософия Кристофера Смарта в контексте английского предромантизма / Е. Н. Нечаева // Британия: культура, история, образование: тезисы докладов международной научной конференции 28–29 мая 2008 г. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, 2008. – С. 273–275. (0,3 п.л.)

11. Нечаева, Е. Н. Категория возвышенного в эстетике Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Всемирная литература в контексте культуры: сборник научных трудов по итогам XXI Пуришевских чтений. – М.: МПГУ, 2009. – С. 96–99. (0,3 п.л.)

12. Нечаева, Е. Н. Влияние Ветхого Завета на творчество Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Английская литература XVIII века: Поэтика жанров, диалог традиций, межкультурные взаимодействия: межвузовский сборник научных трудов к 300-летию со дня рождения С. Джонсона. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2009. – С. 88–93. (0,5 п.л.)

13. Нечаева, Е. Н. Басенное творчество Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // История идей в жанровой истории: сборник статей и материалов международной конференции / Отв. ред. Е. Н. Черноземова. – М.:МПГУ, 2010. – С. 203. (0,1 п.л.)

14. Нечаева, Е. Н. Творчество Кристофера Смарта в контексте английской духовной поэзии конца XVII – первой половины XVIII веков / Е. Н. Нечаева // Всемирная литература в контексте культуры: сборник научных трудов по итогам XXII Пуришевских чтений / Отв. ред. М. И. Никола. – М.: МПГУ, 2010. – С. 23–26. (0,4 п.л.)

15. Нечаева, Е. Н. Тема природы в духовной поэзии Кристофера Смарта / Е. Н. Нечаева // Актуальные проблемы гуманитарных и экономических наук: сборник материалов XII межрегиональной научно-практической конференции 18 февраля 2011 года. – Киров: Изд-во Кировского филиала МГЭИ, 2011. – С. 51–54. (0,2 п.л.)

Подписано в печать 14 апреля 2011 г.

Формат 6084 1/16.

Бумага офсетная.

Усл. печ. л. 1,75

Тираж 130 экз.

Заказ № 1700

Издательство Вятского государственного гуманитарного университета,

610002, г. Киров, ул. Красноармейская, 26

Издательский центр Вятского государственного гуманитарного университета,

610002, г. Киров, ул. Ленина, 111, т. (8332) 673-674

1 Пахсарьян Н. Т. «Ирония судьбы» века Просвещения: обновленная литература или литература, демонстрирующая «исчерпанность старого»? // Зарубежная литература второго тысячелетия. 1000-2000: Учеб. пособие / Под ред. Л. Г. Андреева. – М., 2001. – С. 103.

2 При этом отметим возросший интерес к религиозному направлению в английской поэзии XVII в., о котором свидетельствует докторская диссертация Л. В. Егоровой «Английская Библия и становление стиля метафизической поэзии». – М., 2009. В 2000-х гг. появились первые исследования, посвященные английской религиозной литературе XVIII в.: Строганова, М. В. Проповедь в творчестве английских писателей XVIII века (Дж. Свифт, С. Джонсон, Л. Стерн): Дисс. … канд. филол. наук. – М., 2008; А. В. Дуклау посвятила один из разделов своей кандидатской диссертации духовной поэзии М. Прайора (см.: Дуклау, А. В. Поэзия М. Прайора: Дисс. … канд. филол. наук. – СПб., 2003).

3 Интерес современного литературоведения к переходным эпохам в развитии английской литературы подтверждается рядом фундаментальных исследований. См.: Вершинин, И. В. Предромантические тенденции в английской поэзии XVIII века и «поэтизация культуры». – Самара, 2003; Соловьева, Н. А. Англия XVIII века: разум и чувство в художественном сознании эпохи. – М., 2008.

4 См., напр.: Christopher Smart and the Enlightenment / ed. C. Hawes. – New York: St. Martin’s Press, 1999; Curry, N. Christopher Smart. – Devon: Northcote House Publishers, 2005 и др.

5 См., напр.: Davie, D. Psalmody as Translation // The Modern Language Review 85, 4 (Oct. 1990). – P. 817 – 828; Mounsey, Ch. Christopher Smart: Clown of God. – Lewisburg: Bucknell University Press, 2001.

6 См., напр.: Hawes, C. Mania and Literary Style: The Rhetoric of Enthusiasm from the Ranters to Christopher Smart. – Oxford: Oxford University Press, 1996.

7 См., напр.: Зыкова, Е. П. Пастораль в английской литературе XVIII века. – М., 1999; Соловьева, Н. А. История зарубежной литературы: предромантизм. – М.: Издательский центр «Академия», 2005.

8 Подробнее см. работы И. В. Вершинина, Вл. А. Лукова, напр.: Луков, Вл. А. Предромантизм. – М.: Наука, 2006.

9 Как отмечает Н. А. Соловьева, двойственность многих понятий и категорий относительно восприятия природы философией и религией особенно типична для XVIII века и, возможно, является скрытой реакцией на прогресс естественных наук. См.: Соловьева, Н. А. История зарубежной литературы: предромантизм. – М.: Издательский центр «Академия», 2005. – С. 21.

10 Э. Кассирер характеризует отношения между религией и наукой так: «Уже не религия благодаря своей высшей абсолютной силе способна дать прочное основание науке, а скорее наоборот, относительность научного познания вовлекает религию в свою орбиту. Религия, подобно науке, не в состоянии представить никакого <…> строго объективного обоснования: мы должны довольствоваться тем, чтобы извлекать ту и другую из их субъективных источников и если не обосновать, то, по крайней мере, понять религию и науку в качестве проявлений определенных основополагающих и изначальных инстинктов человеческой природы». См.: Кассирер, Э. Философия Просвещения. – М., 2004. – С. 79.

11 Сетонианские стихотворения (Seatonian Prize Poems) – стихотворения, написанные Кристофером Смартом для конкурса религиозной поэзии, который был учрежден в соответствии с завещанием Томаса Сетона (1684 – 1741), викария и духовного поэта. Смарт участвовал в конкурсе пять раз и каждый раз становился его победителем.

12 Lowth, R. Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews, trans. by G. Gregory. – L., 1787. – P. 326 – 330.

13 Поляков, О. Ю. Развитие теории жанров в литературной критике Англии первой трети XVIII века: газетно-журнальная периодика. – М., 2000. – С. 89 – 95.

14 Spacks, P. M. The poetry of vision. – Cambridge, 1967. – P. 156.

15 Впервые Кристофер Смарт упоминает о «впечатлениях» в поэме «Возрадуйтесь агнцу»: “For my talent is to give an impression upon words by punching, that when the reader casts his eye upon ‘em, he takes up the image from the mould which I have made” (фрагмент B 2, строка 404). / Ибо мой талант есть производить впечатление, чеканя слова так, что когда читатель обращает на них свой взгляд, он воспринимает образ по тому слепку, который я создал. – Перевод наш. – Е. Н.

16 Кристофер Смарт писал о своём понимании термина «впечатление» так: «Существует ещё один поэтический дар – я имею в виду красоту, силу и мощь Впечатления… это талант, дарованный Господом, при помощи которого Гений может выделить слово или предложение [в тексте] так, что смысл его не ускользнет ни от одного читателя». Цит. по Binyon, L. The case of Christopher Smart. – L., 1934. – P. 12.

17 Подобную точку зрения выражали, например, А. Хилл, Р. Блэкмор.

18 Егорова, Л. В. Английская Библия и становление стиля метафизической поэзии: Дисс. … д-ра филол. наук. – М., 2009. – С. 328.

19 Обнаруженная рукопись не является полной: значительные фрагменты (возможно, более половины) поэмы безвозвратно утеряны.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. │ Christof Gunzi H. Struktur und existenz. Гюнцль Кристофер Структура и Экзистенция

    Документ
    doc │ Michael A.De Budyon - Гитлер и Христос.txt │ Michael A.De Budyon. Гитлер и Христос.htm │ Pavla Jonssonov - Gender and Culture.doc │ Tragedy, Satyr-Play, and Telling Silence in Nietzsche's Thought of Eternal Recurrence.
  2. Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху

    Документ
    Если проанализировать параллельно историю техники и историю мистики, то мы сможем обнаружить мистические озарения и апокалиптические ожидания, которые пронизывают историю человечества и его взаимоотношении с природой.
  3. Блинов Аркадий Леонидович § 5; Ладов Всеволод Адольфович гл. 14; Лебедев Максим Владимирович концепция учебник

    Учебник
    Лебедев Максим Владимирович — концепция учебника, общая научная редакция всего текста, руководство авторской группой; Введение (совм. с Н.И.Петякшевой), § 1.
  4. Книга энциклопедического содержания, вобравшая в свои 500 страниц информацию почти обо всех религиях мира, их истоках, взаимосвязях, особенностях.

    Книга
    Всеобъемлющее справочное издание в доступной и увлекательной форме знакомит с религиозными вероучениями мира, существовавшими ранее и существующими в наши дни.
  5. Автор-составитель Д. К. Самин, Издательство "Вече", 2002

    Документ
    Но музыку не зря называют исполнительским искусством. Только исполнитель может заставить музыку зазвучать и погрузить нас в тот мир чувств, мыслей, который заложил композитор в свое произведение.

Другие похожие документы..