Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Исследование'
Степанов Е.Г., Фасиков P.M., Мулдашева Н.А. Роль анкетного метода в анализе психосоциальных факторов, влияющих на здоровье работников нефтехимическог...полностью>>
'Программа'
Курс «История экономических учений» является неотъемлемым звеном в цикле общеобразовательных дисциплин, входящих в программу обучения в Брянском фили...полностью>>
'Доклад'
Активные события смуты начались с появления в 1603 г. Лжедмитрия I с войском на юго-западных окраинах Московского государства. Однако Владимирский кр...полностью>>
'Документ'
Виды взаимозаменяемости. Понятие о номинальном, действительном и предельном размерах, предельных отклонениях, допусках и посадках. Единица допуска и п...полностью>>

Северный кавказ: профилактика конфликтов редакционная коллегия

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В ИНГУШЕТИИ:

НОВЫЕ ВЫЗОВЫ И АЛЬТЕРНАТИВЫ
И.М. САМПИЕВ

Несколько методологических замечаний

При оценке ситуации на Северном Кавказе, и в частности в Республике Ингушетия, следует иметь в виду несколько важных методологических вещей, без которых можно довольно неплохо знать о ситуации в регионе, т.е. владеть ситуационным видением социально-политических процессов в регионе, но при этом не вполне понимать ее. О чем идет речь?

Во-первых, полная объективная информация из официальных источников недоступна, более того – она целенаправленно купируется и искажается. Во-вторых, ситуация в регионе определяется более широким внутриполитическим и геополитическим контекстом, без учета этого контекста объяснительные модели ситуации в регионе оказываются идеологизированными и неадекватными. В-третьих, этнополитическая ситуация в регионе сложна для понимания стороннего наблюдателя, но включенный наблюдатель, адекватно описывающий ситуацию, подвергает себя немалому риску – и это тоже есть составная часть регионального политического процесса. В-четвертых, основные акторы этнополитических процессов в регионе (правящие группы, спецслужбы, криминальные кланы, экстремистские группировки) заинтересованы в искаженном образе региона, поскольку нуждаются в виртуальном конструировании процессов, а потому солидарны в отношении цензуры и закрытости информации.

Данная работы также вынуждена учитывать эти обстоятельства, поэтому о полноте работы можно говорить с некоторой долей условности.

Так называемый «осетино-ингушский конфликт» как детерминанта этнополитической ситуации в регионе

Существенное влияние на этнополитическую ситуацию в регионе оказывает т.н. «осетино-ингушский» конфликт осени 1992 г. Хотя еще в то время независимые наблюдатели определили решающую роль в конфликте федерального центра, и было ясно, что разрешение его на основе права и справедливости в условиях его медиаторства невозможно, бессилие и безволие ингушской стороны и его руководства привели именно к этому сценарию. Депутатские группы, выезжавшие в зону конфликта, называют одной из главных причин конфликта бездействие российской исполнительной власти на предконфликтной стадии46. Заключение независимых экспертов "Союза офицеров", Союза "Щит", Совета родителей военнослужащих и других общественных организаций в январе 1993 г. более определенно: "Действия, предпринятые российским руководством, привели к осложнению осетино-ингушского конфликта и, как следствие, к ухудшению ситуации в Северо-Кавказском регионе, поскольку вместо разъединения противоборствующих сторон (как это было сделано в Южной Осетии и Приднестровье), использовали метод подавления одной из сторон"47.

Документальные материалы свидетельствуют, что Президент, Правительство, Верховный Совет, Министерство Безопасности и МВД России были прекрасно осведомлены о ситуации в Пригородном районе и г. Владикавказе. Из материалов следствия следует, что федеральные органы способствовали созданию и вооружению незаконных вооруженных формирований СО ССР - народного ополчения и гвардии (с середины 1991 года). Оружие и бронетехника передавались через МВД, Министерство Обороны и другие структуры под предлогом обеспечения т.н. миротворческого батальона в Южной Осетии и полков ППС в СО ССР.

Анализ многочисленных свидетельских высокопоставленных российских чиновников позволяет сделать вывод о том, что федеральный центр в лице Министерства безопасности (Баранников) и МВД (Ерин) стал инициатором и разработчиком плана силового решения проблемы Пригородного района, имея в виду свои интересы и цели решения проблемы независимости Чечни. В.А. Тишков пишет, что журналистское расследование И. Дементьевой достаточно убедительно показало, что чеченский мотив присутствовал в действиях федеральных властей, включая самого президента Б.Н. Ельцина, что подтверждается дальнейшим ходом событий. Позднее это было признано и Е.Т. Гайдаром48.

Федеральный центр принял самое активное и непосредственное участие в конфликте. Без работы армейской артиллерии, вертолетов и танков в принципе была бы невозможна этническая чистка Пригородного района и г. Владикавказа от ингушского населения, цинично названная «вытеснением бандформирований». Это потом сообразили, что нужно представить деятельность объединенной группировки ВВ МВД РФ и МО как миротворческую. А в ходе конфликта пресса называла вещи своими именами, н-р.: "Взаимодействующие части объединенных вооруженных сил в составе войск МВД, ОМОН, народного ополчения, республиканской гвардии, воздушно-десантных частей и внутренних войск России наращивают группировку войск в зоне конфликта с целью уничтожения очагов сопротивления и стабилизации ситуации в целом"49.

Федеральный центр в ходе конфликта дополнительно передал оружие осетинской стороне после введения ЧП – только официально установленные следствием 57 танков Т-72, 18 БМП-2, более 642 единиц стрелкового оружия, гранатометов и пр.50 Как отмечает проф. Тишков, «с этого момента центр однозначно солидаризировался с одной из конфликтующих сторон и фактически дал санкцию и обеспечил материальные условия для вооруженных действий и массового насилия в отношении гражданского населения ингушской национальности… Чувство безнаказанности вселило и публичное президентское обращение…Я все больше склоняюсь к мнению, что финальная трагическая стадия конфликта оказалась возможной в условиях, когда высшее руководство России разменяло индульгенцию на этническую чистку на возможность использовать ситуацию для решения проблемы восстановления власти над Чечней»51

Поэтому справедлива оценка проф. Ю.Ю. Карпова о том, что "…в реалиях современности он ("осетино-ингушский" конфликт. – И.С.) отягощен присутствием третьего лица, в свое время создавшего почву для конфликта, а ныне пытающегося исполнить функции третейского судьи. Причем третий субъект, имея собственные интересы, обладает самой значительной силой, что определяет его активную позицию, а равно и стремление каждой из сторон заручиться у него поддержкой. Осетинская сторона, ища опору у федеральных властей, помимо прочего, ссылается на исполнение осетинским народом особой миссии в регионе"52.

«Урегулирование» так называемого «осетино-ингушского» конфликта

Главный организатор и участник конфликта, присвоив себе функции «миротворца», все эти годы был озабочен только тем, чтобы скрыть следы своих преступлений и сохранить своей силой преимущество осетинской стороны. Пятнадцатилетняя эпопея «урегулирования» вначале Временной Администрацией на части территории Северной Осетии и Ингушской Республики (1992–1995 гг.), Государственным комитетом РФ (1995–1996), затем Представительством полномочного представителя Президента РФ в Республике Северная Осетия и Республике Ингушетия (1996–2000 гг.), Представительством Специального представителя Президента России по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта (2000–2002 гг.) и, наконец, Полпредом Президента Российской Федерации по Южному федеральному округу (с 2002 г.) привела ситуацию практически к исходной точке конфликта.

Базовые принципы урегулирования Кремлем так называемого «осетино-ингушского» конфликта по существу были изложены 10 ноября 1992 г. в докладе А. Галазова на пятом заседании восемнадцатой сессии Верховного Совета СОССР под весьма претенциозным названием «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии»53, а также в Кисловодских соглашениях, подписанных А. Галазовым и Р. Аушевым в марте 1993 г., где были зафиксированы противозаконные и нарушающие права граждан по этническому признаку положения, переходившие во все последующие соглашения и документы, вплоть до «плана» Д. Козака, объективное содержание которого в целом и отдельных его положений соответствует официальной позиции руководства Северной Осетии.

Прослеживается внутреннее единство этих документов, и поскольку стержневые тезисы доклада Галазова легли в основу Кисловодского соглашения и последующих документов и действий федеральных властей и руководства двух республик, их следует хотя бы вкратце обозначить:

1. «Комплексное решение проблемы беженцев» в Кисловодских соглашениях, под которым подразумевалась увязка с проблемой возвращения ингушских депортантов проблемы обустройства на территории Пригородного района и г. Владикавказа югоосетинских беженцев. Аналогичные положения содержатся и в рассматриваемом протоколе совещания у полномочного представителя Президента РФ, а именно: «Правительству Республики Северная Осетия-Алания (Меркулов А.В.) и Правительству Республики Ингушетия (Мальсагов И.С.) до 1 апреля 2006 года представить в ФМС России, а также в аппарат полномочного представителя Президента Российской федерации в Южном Федеральном округе предложения с финансово-экономическим обоснованием затрат, необходимых для жилищного обустройства других категорий беженцев и вынужденных переселенцев, находящихся на территории указанных субъектов Российской Федерации» (п.5.8 Протокола). Под беженцами в данном случае имеются в виду югоосетины (для Северной Осетии), а под другими категориями вынужденных переселенцев - таковые из Чеченской Республики (для Республики Ингушетия).

2. «О невозможности совместного проживания». Этот тезис был утвержден Постановлением Верховного Совета СОССР, по сути «узаконившего» политику этнических чисток и апартеида, и только в 1998 г. дезавуирован, на практике все эти годы продолжает настойчиво реализовываться, облекаясь вербально в менее экстремистские формулировки. Одной из таких формулировок можно считать тезис о «компактном обустройстве», что нашло отражение в подписанном сторонами в июне 1994 г. документе «Порядок возвращения вынужденных переселенцев в места их прежнего компактного проживания в населенных пунктах Пригородного района Северной Осетии». В плане же Д. Козака речь уже не идет о возвращении в места прежнего компактного проживания, а только о компактном жилищном обустройстве, что еще больше соответствует устремлениям осетинского руководства по раздельному проживанию двух общин. Новое выражение политики апартеида усматривается в создании вопреки протестам ингушской стороны и мнения самих депортантов мест компактного житийного обустройства вынужденных переселенцев в поселке Новый.

3. «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов», «змее, пригретой на груди». Несмотря на то, что ни политическая, ни правовая оценка т.н. осетино-ингушскому конфликту со стороны федеральной власти не была дана, Москва в принимаемых документах и проводимых мероприятиях исходит из осетинского тезиса об «ингушской вине». Причем уголовное дело, возбужденное генеральной прокуратурой, несколько раз разваливалось и было …закрыто!

Осетинская сторона и солидаризовавшееся с ней полпредство вновь ссылается на неготовность осетинского населения к совместному проживанию, на «несозревший морально-психологический климат» и т.п. Ингушам предлагается помощь в обустройстве в других субъектах Российской Федерации. Эта тактика Москвы не нова – предложения разместить ингушских депортантов в других субъектах России делал в ноябре 1992 г. тогдашний премьер Е. Гайдар в г. Назрани. Эту же идею озвучил в своей последней встрече с журналистами и уходящий президент В.Путин. Указанные положения свидетельствуют об отношении авторов плана к ингушам, сформированном галазовской идеологемой об «ингушских агрессорах». Тем самым федеральная власть фактически признает, что совершила в 1992 г. этническую чистку и признает готовность отстаивать сталинский геноцид даже путем попрания собственных законов. Кремль даже не задается вопросом: если все народы России равны, а права граждан не зависят от их национальной принадлежности, то почему должно учитываться мнение (в данном случае прихоть) осетинской стороны? Какие такие священные права на эту территорию имеют осетины? На эти земли они были заселены сталинско-бериевской кликой в результате депортации (а по сути – геноцида) ингушского народа. Но все эти преступные решения отменены, и считаться с мнением осетин и наплевательски относиться к мнению ингушей есть верх цинизма и продолжение сталинской политики.

Причины иррациональной политики Кремля в отношении ингушского народа следует искать в давлении осетинского руководства и общественности на Москву, особенно после Бесланских событий и желание любой ценой «закрыть» «осетино-ингушский» конфликт перед грядущими событиями в Южной Осетии, в подготовке базы для компактного размещения в Пригородном районе беженцев из Южной Осетии после возвращения Южной Осетии под контроль Республики Грузия. В этом случае, по мнению С. Маркедонова, «Северная Осетия получит дополнительную порцию беженцев, и тогда возможны два варианта событий — развитие внутриосетинского конфликта или же эскалация осетино-ингушского конфликта. И то и другое будет означать дестабилизацию обстановки уже на российской территории. Во втором случае при проведении переселенческой политики по заселению беженцами из Южной Осетии Пригородного района, возможен взрыв с ингушской стороны»54.

На протесты ингушских парламентариев и общественности в адрес руководства России реакции не последовало. Что касается самих вынужденных переселенцев, то анкетирование, проведенное Межрегиональным управлением ФМС России, показало, что более 90% из них хотят вернуться в места прежнего проживания в свои населенные пункты и собственные подворья. Именно из этого и должны исходить все стороны переговорного процесса, если они только действительно озабочены восстановлением законных прав и интересов вынужденных переселенцев, а не иными целями.

Так называемый осетино-ингушский конфликт совершил свой цикл и вернулся к исходной точке. В 1992 г. центр был прекрасно информирован о назревающем конфликте, как и сейчас отлично понимает, что конфликт заморожен военно-политическим угнетением одной из сторон. А для нормального урегулирования нужно избавиться от дискредитировавших себя подходов к самому конфликту и разрешению порожденных им проблем, критически пересмотреть принципы и практику национальной политики, на которых они базируются, выработать новые подходы для системного разрешения проблем межнационального взаимодействия.

Правящие группировки

Российские политики любят все процессы на Северном Кавказе объяснять чуть ли не средневековым характером регионального сообщества. Так, клановой культурой и коллективистской культурой объясняет результаты выборов в регионе президент фонда «Общественное мнение» Александр Ослон. Однако подобные рассуждения свидетельствую либо о некомпетентности, либо сознательном манипулировании общественным мнением. Исследование характера и генезиса современных правящих групп Республики Ингушетия, их политико-практической деятельности противоречат модным отечественным моделям «этнических элит», «этнократии», «этноэтатизма» и т.п.

В условиях построения «вертикали власти» национальная элита фрагментирована и не функционирует как особая социальная страта, целиком замещаясь эндогенными правящими группировками, которые нельзя считать элитами даже в условном смысле. Полагаем, что на сегодня этнические элиты в собственном смысле в Ингушетии сведены на нет. Правящие группировки, формируемые как системными российскими условиями, так и прямым вмешательством Кремля, носят несовместимый с ингушским менталитетом персонифицированный характер. Назначаемость президентов и губернаторов – нонсенс для федеративного государства, но важнее то, что они фактически являются элементами этностатусной иерархии, через соподчинение правящих группировок действует иерархия этносов, несправедливые этнические неравенства. Назначаемый «президент» республики в свою очередь формирует под себя местные законодательные собрания, чему способствует новая законодательная база выборов. Тем самым обрываются последние каналы некриминальной социальной мобильности.

Жесткие правила формирования региональных властных групп, навязанные Кремлем, дают в конечном итоге несамостоятельные и, по сути, компрадорские региональные власти, целиком формируемые без участия народа, поэтому их цель состоит в услужении центру (а через его посредство – руководству соседних этносов), хотя бы и ценой предательства национальных интересов. Копируя общероссийскую схему, современные ингушские правящие группы также персонифицируют власть, опираются на родственные и криминальные кланы, но самое главное – они используют власть как собственность, как источник экономических преференций. Причем, за скудностью иных ресурсов, они торгуют национальными интересами и территорией. Конечно, ситуация в Ингушетии по-своему уникальна, поскольку в других субъектах все-таки сохранились этнические элиты, в частности, как национальные элиты следует оценивать правящие группы в Татарстане, Башкортостане, Адыгее и даже в Чечне. Умение сочетать требования «вертикали власти» с национальными интересами должно вести к большей стабильности и экономическому развитию по сравнению с навязанными правящими группами, что подтверждается компаративным анализом социально-экономического состояния субъектов Российской Федерации.

Однако отсюда не следует, что у правящих групп Ингушетии нет социальной базы. Анализ этой базы показывает, что в ее состав входят близкие родственники власть имущих, а также чиновники с сомнительными профессиональными качествами, основной чертой которых является подхалимство, чинопочитание, коррупционность. Профессионалы не нуждаются в лизоблюдстве, поэтому не востребованы. Кадровая политика властей формирует отрицательную мотивацию к учебе у школьников, студентов, поскольку все понимают, что нужны не знания и талант, а деньги для взяток или родственные связи и умение угождать начальству. Поэтому экономика, политическая сфера, культура находятся в кризисном состоянии, которое усугубляется восхвалениями «великих достижений» монополизированными средствами массовой информации. Лицемерие, несправедливость, коррупция вымывают нравственное начало, что заметно по потрясающим изменениям в поведении молодежи. В немалой степени это создает благоприятную почву для всякого рода экстремизма, в силу особенностей региона чаще всего в религиозно-политической форме. Именно качество власти как один из основных факторов деструктивно воздействует на этнополитическую ситуацию в регионе.

Изменения российского законодательства последних лет фактически свели на нет принцип разделения властей, и законодательная власть стала придатком исполнительной. В Ингушетии этот процесс принял уродливые формы, традиционный принцип представительства интересов оказался аннигилированным, что имеет множество негативных последствий в экономике и политике.

Анализ ингушской действительности привел нас к необходимости введения в научный оборот понятия "этнокомпрадорская власть". Ингушские правящие элиты следует признать компрадорскими, с учетом той поправки, что в России всегда была доминирующей не экономическая собственность, а собственность-власть. В условиях практического отсутствия собственной буржуазии в Ингушетии чиновничество формирует компрадорскую местную власть. Из изложенного следует, что правящие группы Ингушетии являются конструктами Кремля, связь же их с материнским этносом чисто номинальная.

Средства массовой информации

Все СМИ Ингушетии состоят из двух правительственных газет, которые практически никто не читает, и филиала ВГТРК, вещающего 2 часа в сутки. Телевидение, к сожалению, не соответствует требованиям времени ни по оперативности информационного вешания, ни по актуальности и содержательной направленности программ. Небольшой процент населения черпает информацию в Интернете. В целом закрытость и жесткая цензура в имеющихся СМИ определяют то, что в основном информационное поле республики формируется устной передачей. Информационный вакуум создает поле для слухов, домыслов, влекущих искаженное восприятие действительности, социальную тревожность, чем весьма широко пользуются так называемые «деструктивные силы». В итоге вместо информационного пространства возникает дезинформационное пространство. Свой вклад в создание дезинформационного пространства вносят как государственные СМИ, так и т.н. «оппозиционный» сайт.

Проблема вынужденной миграции

В последние десятилетия проблема миграции стала одной из самых острых социально-политических проблем. Ингушетия приняла три масштабные волны беженцев: около 60 тысяч из Пригородного района и г. Владикавказа и до 250 тысяч из Чеченской республики и г. Грозного. Эти миграции в только становящуюся республику сопровождались целым набором негативных сопутствующих факторов, породили множество политических, социально-экономических, этнокультурных и психологических проблем, к которым органы власти просто не были готовы. Не было и нет республиканской научно обоснованной программы миграционной политики, которая должна была исходить из объективной социально-экономической, этнополитической, конфессиональной и геополитической ситуации в регионе. Несколько лет республика буквально наводнена нелегальными мигрантами – цыганами из Средней Азии, которые не работают, завозят наркотики, бродяжничают и попрошайничают. Количество их постоянно растет, государственные органы, несмотря на предупреждения аналитиков, не реагируют на эту ситуацию; ясно, что без «крышевания» со стороны соответствующих структур ФМС и МВД это было бы невозможно.

Ситуация вокруг Джейрахского района Ингушетии

В отличие от других республик Северного Кавказа, где пограничная зона ограничена территориями муниципальных образований, непосредственно прилегающих к государственной границе, за исключением отдельных местностей (как правило, это территории населенных пунктов, турбаз, санаториев, домов отдыха и т.п.), для Республики Ингушетия приказом Директора ФСБ от 2 марта 2006 г. пограничная зона включает весь Джейрахский район целиком. В то же время на территории Северной Осетии пограничная зона охватывает полосу горной местности, исключающую почти все горные населенные пункты, кроме нескольких мелких, и примерно продолжает бывшую пограничную полосу в части Джейрахского района, которая была установлена Постановлением Правительства Республики Ингушетия №43 от 20.02.2004 г. Таким образом, пограничная полоса в соответствии с приказами Директора ФСБ более чем в два раза шире в Ингушетии, чем в Осетии, хотя участок ингушско-грузинской границы почти в три раза короче.

В закрытой зоне оказались лечебно-оздоровительный комплекс "Армхи", детский летний лагерь отдыха "Эрзи", предприятия «Кавдоломит», Эзминская ГЭС (незаконно находящаяся в управлении Северно-Осетинской Республики, хотя срок ее аренды истек в 1970-е годы), несколько цехов по розливу минеральной воды и т.д., и все населенные пункты, единственным источником доходов населения которых является скотоводство и растениеводство. Однако закон о приграничной зоне ограничивает там возможность заниматься традиционными крестьянским трудом: становятся недоступными пастбища и пахотные земли, а горцы не могут без паспорта даже выйти в собственный огород.

Многочисленные нарушения земельного, строительного, природоохранного законодательства и законодательства о культурном наследии и защите культурных и исторических ценностей при обустройстве пограничных застав в музее-заповеднике общественностью Ингушетии были восприняты с тревогой и возмущением. Тем более, что ситуация вокруг района и так была не простой начиная с 1950-х годов.

В пограничную зону попал государственный природный заповедник "Эрзи", в котором произрастают более 180 редких и нуждающихся в особой охране растений, в т.ч. узкие эндемики Кавказа. Помимо бурого медведя, рыси, дикого кавказского кота и других фоновых животных, встречаются занесенные в Красную книгу: серна кавказская, безоаровый козел, перевязка, выдра кавказская, подковоносы малый и большой и др.55 В пределах охранной зоны заповедника «Эрзи» находится Джейрахско-Ассинский государственный историко-архитектурный музей-заповедник, созданный в 1988 г. Указом Президента РФ от 20.02.1995 г. за № 176 музей-заповедник признан объектом исторического и культурного наследия федерального значения. Входящие в музей-заповедник памятники археологии, истории, природы, а также музейные предметы, хранящиеся в заповеднике, входят в состав музейного фонда РИ и РФ, являются национальным достоянием народов Российской Федерации, в него входит более 5000 археологических и архитектурных памятников. В их числе и храмы Тхаба-Ерды, Алби-Ерды, Таргимский (IX–XI вв.) и др., которые являются одними из древнейших христианских памятников на всей территории России.

Именно на эту уникальную территорию введены внутренние войска МВД РФ, заставы ФПС и подразделения 58-й армии. Несмотря на то, что на территории Ингушетии не было никаких военных действий, под предлогом недопущения нападения чеченских боевиков военные полностью и бесконтрольно завладели Джейрахско-Ассинским музеем-заповедником. Причем вместо прикрытия административной границы с Чечней и государственной с Грузией, военные расположились в 10–30 километрах от нее!

Джейрахско-Ассинский музей-заповедник является научно-исследовательским и просветительским учреждением. С введением воинских подразделений работа ученых стала невозможной, так как их попросту не допускают в эту зону. Затруднены полевые археологические практики студентов-историков. Не могут реализовываться воспитательные и эстетические возможности музея-заповедника, невозможна туристическая деятельность. Культурные и духовные ценности, которые сосредоточены в Джейрахском районе, оказываются недоступными для воспитания подрастающего поколения. Культурная жизнь общества втиснута в узкие рамки имеющих сомнительное правовое обоснование действий пограничников и военных.

Пограничные заставы располагаются прямо на основных дорогах, связывающих населенные пункты, отводы земельных участков для размещения пограничных застав и постов фактически «узаконили» их самозахваты земельных участков под погранзаставы, нарушающие требования Закона РФ № 73 «Об охране культурных объектов», археологические экспертизы выделяемых участков не проведены, строительство дорог и застав проходит без согласования с экспертными службами.

Аналитиками высказывается мысль о том, что логика правового беспредела в отношении Горной Ингушетии тесно связана с ситуацией в Южной Осетии и ставкой Кремля на Северную Осетию как «форпост России» на Северном Кавказе: «ссылаясь на сомнительную роль и эффективность российской стороны в освобождении заложников, осетины создали общественное движение, перешедшее к активному давлению на кремлевскую администрацию. Именно как результат такого давления можно сегодня рассматривать возню вокруг Джейрахского района Ингушетии, превращаемого в закрытую пограничную зону, как прелюдию к последующему отчуждению этой территории в пользу Осетии. Своеобразная плата за кровь!»56.

Не исключено, что в рамках реализации этого плана Ингушетия не допущена к участию в конкурсе Минэкономразвития России на создание особых экономических зон в туристических рекреационных зонах57.

Вызывает вопросы этнический состав военнослужащих Назрановского погранотряда, где на серьезных должностях служат несколько осетин-офицеров, а из ингушей – всего один лейтенант. Несколько ингушей есть среди рядового состава, да и то в большинстве своем женщины из обслуживающего персонала. В то же время на заставах в Северной Осетии личный состав укомплектован более чем на 60% осетинами-контрактниками. Никто не может дать гарантии того, что в Назрановском погранотряде не будут в массе служить контрактники-осетины, и тогда апробированные в Пригородном районе методы выдавливания населения из Джейрахского района под видом «борьбы с терроризмом» и «нарушениями пограничного режима» будут перенесены на территорию горной Ингушетии.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Н. Н. Карнаухов Редакционная коллегия (1)

    Документ
    Рассматривается проблема формирования правовой культуры личности на современном этапе развития России. Приводятся результаты авторского исследования современного состояния правовой культуры в России.
  2. Н. Н. Карнаухов Редакционная коллегия (2)

    Документ
    Дан обзор некоторых актуальных проблем регулирования банковской системы России. Для изучения указанных проблем и нахождения путей их решения предлагается использовать методы социологического исследования, в частности, специализированный
  3. Положение молодежи и реализация государственной молодежной политики в Российской Федерации: 2002 год /Министерство образования Российской Федерации. М., 2003. 1с. Редакционная коллегия

    Реферат
    д.соц.н., доц. Ю.А. Зубок, д.соц.н., проф. В.И. Чупров (ответственные редакторы); д.ф.н., проф. В.П. Бабинцев, к.соц.н. Ю.В. Коврижных, Г.В. Куприянова, д.
  4. Вестник балтийской педагогической академии вып. 94. – 2010 г. Актуальные проблемы нравственного и физического воспитания учащейся и студенческой молодёжи Санкт-Петербург Редакционная коллегия выпуска

    Документ
    Доктор психол. наук, проф. И.П.Волков; доктор пед.наук. проф. Ю.А. Гагин; доктор пед. наук, проф. В.Ф.Костюченко; доктор психол. наук, проф. А.Н. Николаев; канд.
  5. Редакционная статья

    Статья
    ИНФРАСТРУКТУРА ДЛЯ НАЦИОНАЛЬНОГО РЫНКА /10 Единственное ограничение, которое мешает появлению в России целого ряда новых компаний федерального масштаба, — дефицит инфраструктурного капитала.

Другие похожие документы..