Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа дисциплины'
Программа разработана в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта, предъявляемыми к минимуму содержания дисциплины и в ...полностью>>
'Документ'
Сьогодні у всьому світі зростає інтерес до дошкільної освіти. Різні аспекти дошкільної освіти розглядаються на міжнародних педагогічних форумах і кон...полностью>>
'Документ'
Интерес к международным сопоставлениям макроэкономических показателей (ВВП и других) связан с интенсификацией внешнеэкономических связей, интеграцион...полностью>>
'Доклад'
В статье затронуты некоторые аспекты теоретического, методологического и инструментального освещения в исследованиях трудового потенциала региона. Сд...полностью>>

На 2007 год эта конференция была запланирована не случайно. Вапреле исполнилось 10 лет со дня основания Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан, который стал заметным явлением в культурной и общественной жизни Башкортостана.

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ И НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

ПОЛЬСКИЙ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

БАШКИРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛЬСКАЯ ВОСКРЕСНАЯ ШКОЛА

имени А.П. ПЕНЬКЕВИЧА

РОССИЯ И ПОЛЬША:

ПОЛОНИКА В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Сборник материалов Международной заочной

научно-практической конференции

УФА - 2007

В 2007 году по инициативе Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан была организована Международная заочная научно-практическая конференция «Россия и Польша: полоника в этнокультурном пространстве».

На 2007 год эта конференция была запланирована не случайно. В апреле исполнилось 10 лет со дня основания Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан, который стал заметным явлением в культурной и общественной жизни Башкортостана. У центра установились тесные творческие контакты с некоторыми полонийными центрами регионов России. Поэтому проведение конференции и издание данного сборника материалов – это попытка ПКПЦ РБ не только подвести определенный итог своей десятилетней деятельности, но и представить интересный неординарный опыт работы в этой области своих друзей-единомышленников и просто поделиться со всеми заинтересованными лицами своими успехами, достижениями, перспективами и, конечно же, проблемами.

На приглашение участвовать в конференции откликнулись не только руководители и члены правлений полонийных организаций из Абакана, Екатеринбурга, Краснодара, Курска, Омска, Пятигорска, Ростова-на-Дону, Санкт-Петербурга, Улан-Удэ, Уфы, но и ученые из вузов Польши и России. В представленных материалах рассматриваются актуальные проблемы развития полоники и полонистики в различных регионах России, вопросы преподавания польского языка в школах и вузах, повышения квалификации учителей, а также аспекты взаимодействия и сотрудничества с Посольством Республики Польша в РФ, с другими полонийными организациями страны.

Выражаем большую благодарность Министерству культуры и национальной политики Республики Башкортостан за оказанную финансовую поддержку в издании этого сборника и всестороннюю помощь в организации конференции.

Отдельно благодарим Консульский отдел Посольствf Республики Польша в Российской Федерации и лично Господина Генерального Консула Михала Гречило и Госпожу Консул Лонгину Путка за финансовую помощь в издании сборника.

Благодарим председателя Госпожу Халину Суботович-Романову, а также всех, кто прислал свои научные и практические материалы для публикации в сборнике.

Редколлегия

Р.Г. Шафиков

Заместитель министра культуры

и национальной политики

Республики Башкортостан

Дорогие друзья!

Десять лет назад в условиях возрождения национально-культурных традиций всех этнических групп и народов Республики Башкортостан на базе «Общества друзей польского языка и культуры» при Республиканском русско-славянском культурно-национальном центре «Святыня» 3 апреля 1997 года был создан Польский культурно-просветительский центр. Создание такого центра представляется важным и в силу того обстоятельства, что этнические поляки составляют заметную группу населения Башкортостана.

Дело, которому служит Польский культурно-просветительский центр РБ, исключительно важно для Башкортостана и всей России. Будущее имеет то общество и те народы, которые бережно хранят свои духовные ценности, гордятся своей историей.

Жизнь Башкортостана во многом определяет прочное единение народов, национальных культур, традиций и верований. Испокон веков наш край был местом проживания и содружества многих народов. Бережно передавалось из поколения в поколение духовное богатство народа, которое сегодня сохраняется и приумножается благодаря целенаправленной государственной национальной политике.

За последнее десятилетие многое изменилось как в самосознании народов, так и в национальной культуре. Люди стали свободными, не стесняются своей национальности и вероисповедания, развивают свою духовную культуру.

Башкортостан – прекрасный древний край России. В едином историческом узоре сплелись судьбы тюркских, славянских, финно-угорских и других народов, идет взаимообогащение культур, традиций и обычаев, крепнет дружба. В этой связи хотелось бы отметить наряду с другими национально-культурными и культурно-просветительскими центрами благородный и кропотливый труд Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан и всех полонийных центров регионов России. Вы служите духовности, нравственности, сохранению стабильности в мире.

Башкортостан имеет развитую правовую и нормативную базу. Конституция и целый ряд законов – надежная правовая основа для сохранения и дальнейшего развития духовно-культурного потенциала многонациональной республики. Башкортостан заботится о будущем и делает все возможное для поступательного развития всех наций и народностей, проживающих в республике.

Искренне благодарю всех за повседневный и неустанный труд. Вы создаете условия для обогащения духовной жизни людей. Вы побуждаете думать и сопереживать, любить родной край, язык и культуру, жить в дружбе и согласии. Тем самым вы способствуете совершенствованию личности и укреплению общества.

От души желаю всем благополучия и счастья. Пусть и в дальнейшем крепнут и развиваются лучшие народные традиции и обычаи польского народа, расцветает наша многонациональная культура на благо родного Башкортостана и всей России!

© Шафиков Р.Г., 2007

Halina Subotowicz-Romanowa

Prezes Federalnej Polskiej

Narodowo-Kulturalnej Autonomii

«KONGRES POLAKÓW W ROSJI»,

m. Moskwa, Rosja

Szanowni Państwo!

Ojciec Święty Jan Paweł ll powiedział: «Nie chciejcie Ojczyzny, która nic nie kosztuje». Przywiązanie do Polski dla naszych dziadów i ojców kosztowało bardzo dużo. Niejednokrotnie opłacali je własnym życiem i cierpieniem. Dzięki ich poczuciu tożsamości narodowej Polska istniała zawsze w ich umysłach, sercach i działaniach, i te cudowne wartości były nam przekazywane z pokolenia na pokolenie.

Polonia rosyjska ma już szkoły, gdzie język polski jest jako przedmiot, szkółki niedzielne, gazety, zespoły, piszemy swą historię, odrodziliśmy wspólne z Kościołem nasze parafie, promujemy kulturę polską na ziemi rosyjskiej. Natomiast zdajemy sobie sprawę, że przed nami jeszcze wiele ambitnych i trudnych zadań, które wymagają jedności wszystkich naszych sił i to jest nasz wielki zbiorowy obowiązek – być jedną wielką rodziną.

Jak mocno stowarzyszenia Kongresu Polaków w Rosji będą zorganizowane w Rosji, tak w dużym stopniu będą postrzegane przez władze lokalne, regionalne, krajowe, a także Polskę. Od statusu przedstawicieli naszych organizacji, którzy piastują wysokie stanowiska państwowe czy społeczne, zależy promowanie spraw polskich, czy to w handlu, czy w kulturze, czy w oświacie.

Dumni jesteśmy z ogromnego wkładu do nauki, kultury, historii takich wybitnych Polaków w Rosji jak: Benedykt Dybowski (badacz Bajkału), Wacław Sieroszewski (etnolog), Jan Czerski (geograf i geolog), Aleksander Lednicki (adwokat, politik), Alfons Szaniawski i inni. To oni rodzili szacunek do naszej nacji, a tym samym – do naszej Ojczyzny.

Cieszy nas, że nie jesteśmy odosobnieni w swej działalności, lecz zintegrowani ze społeczeństwami etnicznymi Rosji. Wspólnie uczestniczymy w życiu społecznym i politycznym, tworząc ustawodawstwo dotyczące mniejszości, organizujemy wspólne konferencje oświatowe i historyczne, uczestniczymy w festiwalach narodowościowych, wypowiadamy swe opinie odnośnie polityki władz. Opinie Kongresu przedstawiamy na naradach urzędników regionalnych, w administracji, a także w Radzie autonomii narodowościowej przy Rządzie Federacji Rosyjskiej. Nie jest to prosta sprawa, bowiem bardzo często wielka polityka rzutuje na naszą działalność organizacji. Toteż w dużej mierze widzimy także pomocną rolę dla naszej działalności polonijnej – poprawną politykę zagraniczną Rosji w Polsce.

Oceniając skuteczność realizacji wysuniętych celów w ciągu 15 lat działalności Kongresu, chcę mocno zaznaczyć działalność oświatową. We wszystkich organizacjach od Władywostoku do Kaliningradu, od Petersburga do Władykaukazu uruchomiliśmy nauczanie młodzieży i dorosłych. Odbyły się konferencje oświatowe i kursy metodyczne dla nauczycieli, wydaliśmy we współpracy z Uniwersytetem im. Łomonosowa w Moskwie podręcznik języka polskiego, przyjeżdżają nauczyciele z Polski.

Zdajemy sobie sprawę, że młode pokolenie jest dwóch kultur. Wychowanie młodzieży w duchu świadomości narodowej, dumy z przynależności do swej narodowości, to także jest zabezpieczeniem interesu polskiego. Młode pokolenie jest naszą przyszłością, oni przejmują od nas sztafetę. Inwestowanie w nich poprzez wyjazdy do Polski na kolonie, kursy, wycieczki, naukę jest najlepszą motywacją do nauki języka i historii. Natomiast uważajmy, żeby nie było to jednostronne. Każdy młody człowiek winien czuć potrzebę dalszej pracy nad sobą w pogłębianiu wiedzy z historii, języka i uczestniczeniu w życiu polonijnym. Naszym zaś zadaniem jest umożliwienie nauczania, zakładania zespołów, teatrzyków, klubów młodzieżowych, harcerstwa, aby młodzież wiedziała i czuła przynależność narodową. Lecz minimalny wkład naszych organizacji jest, kiedy w domach, w rodzinie nie mówi się po polsku. Jednak pamiętajmy o bardzo ważnym aspekcie, młodzież nie chce być inna, chce być taka jak jej rówieśnicy, nie chce, żeby odczuwano jej inność w mowie. Dlatego to asymilowanie się do społeczeństwa bardzo utrudnia nam pracę oświatową.

Kościół miał zawsze niekwestionowaną pozycję w podtrzymywaniu ducha polskiego, mowy ojczystej. W naszych środowiskach odradza się wielka potrzeba kontaktu z duszpasterstwem polskim. Wiele zrobiliśmy przez 17 lat na rzecz odzyskania kościołów, rejestracji parafii. Nadzieją naszą jest, aby dzieci nasze i my również po długich latach zakazów i oderwania od Kościoła, teraz mogli przybliżyć modlitwę po polsku.

Wielkim pragnieniem Polonii Rosyjskiej przez wszystkie lata, było otwarcie Polski, poznanie rodaków mieszkających na innych kontynentach. I to się stało. Przemiany lat 90-tych pozwoliły nam przynależeć do struktur organizacyjnych Rady Polonii Świata, Europejskiej Unii, Wspólnot Polonijnych, Federalnego Kongresu Mniejszości Europy. Chcemy się spotykać, wymieniać doświadczenia, uczyć się demokracji. Dzisiaj cieszymy się, że mamy możliwość nauczać nasze dzieci języka ojczystego, zrzeszać się, kultywować polską kulturę, obyczaje, wyznawać wiаrę naszych ojców, odwiedzać Polskę. Należy podkreślić, że proces odradzania się polskości w Rosji nie byłby możliwy bez wsparcia i pomocy ze strony Pоlski.

© Halina Subotowicz-Romanowa, 2007

I. ВОПРОСЫ ЛИНГВИСТИКИ И МЕТОДИКИ

ОБУЧЕНИЯ ПОЛЬСКОМУ ЯЗЫКУ

Устойчивые единицы с фразеокомпонентом вода /woda

в русском и польском языках

А.В. Борисова

(ст-ка БашГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Фразеология как лингвистическая дисциплина завоевала в настоящее время достаточно прочные позиции. Фразеологизмы как основные единицы фразеологической системы языка рассматриваются современной лингвистикой в разных аспектах: в синхроническом и диахроническом – в рамках одного языка, в сравнительно-историческом, сопоставительном, структурном, семантическом и некоторых других. Особое место занимают здесь исследования семантики фразеологических оборотов. Довольно подробно изучена семантическая парадигматика фразеологизмов: вариантность фразеологических единиц, их синонимия и антонимия, многозначность и т.д. Но, несмотря на это, остаются например невыясненными такие вопросы, как соотношение лексического и фразеологического значения, не полностью выявлены лексико-семантические свойства компонентов фразеологизмов, вопрос о границах фразеологии (о широком и узком понимании фразеологизмов) и т.д. Некоторые языковеды главное различие между лексическим и фразеологическим значениями видят в различном характере их образности. В лексическом значении образность имеет более уточняющий характер, чем во фразеологическом. Между тем нередко компоненты семантической структуры фразеологических и лексических единиц имеют одинаковое содержание. Так, и в слове с переносным значением, и в устойчивом сочетании с обобщенно-переносным значением можно обнаружить одни и те же компоненты квалификационной структуры: собственно квалификацию, субъект квалификации, объект квалификации и, наконец, основание квалификации. И в том, и в другом типе единиц можно обнаружить оценочные компоненты.

Настоящая работа выполнена на материале неполной выборки фразеологизмов с компонентом вода/woda в русском и польском языках. Наш материал позволяет нам однако сделать некоторые наблюдения над семантикой, структурой и соотносительностью рассматриваемых единиц по языкам, а также наметить перспективы анализа более полного корпуса единиц.

Для начала рассмотрим семантику слова вода/wodа, с тем чтобы определить, значения, выступающие в качестве фразеообразующего компонента в соответствующих единицах.

1. Прозрачная бесцветная жидкость, образующая ручьи, реки, озера и моря.

2. Крупные скопления воды в виде морей, озер, рек (собир. мн. воды)

3. Чистота окраски, блеска и т.п. в драгоценных камнях.

В польском языке слово woda представлено в таких значениях:

1. Tlenek wodoru, ciecz bezbarwna, bez zapachu i smaku, rozpowszechniona w przyrodzie; niezbędny składnik organizmόw żywych – Окись водорода, бесцветная жидкость, без запаха и вкуса, распространённая в природе, обязательная составляющая живых организмов.

2. Naturalne lub zbiorowisko tej cieczy w przyrodzie; rzeka, morze, jezioro, staw, strumień itp. – Естественное или искусственное скопление этой жидкости в природе; река, море, озеро, пруд, ручей и т.п.

3. pot. Płyn wysiękowy, surowiczy zbierający się w jamach ciała na skutek procesόw chorobowych – разг. Эксудативная жидкость, скапливающаяся в полостях тела в результате болезненных процессов.

4. tylko w lm, przestarz. miejscowość kuracyjna mająca źrόdła mineralne; same te źrόdła - только во мн.ч., устар. Курортная местность, имеющая минеральные источники; сами эти источники.

Следует отметить, что во фразеообразовании могут участвовать как все значения слова, так и отдельные из них. Так, в русском языке в образовании фразеологизмов участвуют все значения слова вода. Первое значение данного слова участвует во фразеообразовании следующих единиц: посадить на хлеб и на воду, набрать воды в рот, как две капли воды, дуть на воду, толочь воду в ступе, с лица не воду пить и т.д.; второе значение проявляет себя в структуре и значении фразеологизмов чувствовать себя как рыба в воде, ходить как в воду опущенным, как в воду канул, концы в воду прятать, пройти огонь и воды, в мутной воде рыбу ловить и т.д.; третье значение представлено в бриллиант чистой воды.

В отличие от русского языка, в польском во фразеообразовании участвуют только первые два значения. Так, первое значение содержат фразеологизмы dziewiąta woda po kiselu, burza w szklance wody, coś idzie jak woda, nabrać wody do ust, człowiek w gorącej wodzie kąpany и т.п.. ; второе значение - cicha woda, jak kamień w wode, mącić wodę, dużo wody upłynęło и т.п.

Еще одним интересным моментом в области фразеологии является вариативность. Под вариативностью понимается взаимозаменяемость компонентов фразеологизма. Варьирование – это сложная и многоаспектная проблема организации фразеологизмов, которая включает в себя набор формальных и содержательных характеристик. В одних случаях новые варианты фразеологизма возникают из-за замены какого-либо компонента другим, чаще всего сходным или совпадающим по значению. В других случаях тот или иной вариант появляется за счет формального или словообразовательного видоизменения одного из компонентов. Новый вариант может также образоваться в результате лексико-грамматической перестройки фразеологизма. В связи с этим В. П. Жуков в работе «Русская фразеология» выделяет фонетические, морфологические (носить воду решетом - носить воду в решете, nabrać wody do ust - nabrać wody w usta), структурные (набрать воды в рот – точно воды в рот набрал), видовые (сажать на хлеб и воду – посадить на хлеб и воду), словообразовательные, лексические (опрыснуть живой водой – окатить живой водой, wypływać na szerokie wody - puszczać na szerokie wody).

Такое явление, как вариантность, широко представлено как в русском языке, так и в польском. Это связано с активным употреблением фразеологических единиц в речи.

В данной работе была рассмотрена семантика слова вода/woda, а также варьирование устойчивых единиц с данным компонентом в русском и польском языках. В перспективе намечается произвести семантическую и структурную классификации фразеологических единиц с фразеокомпонентом вода/woda на большем объёме материала, подробно изучить их межъязыковую соотносительность, варьирование в русском и особенно в польском языках, а также проанализировать их в некоторых других аспектах.

© Борисова А.В., 2007

Основные трудности при коммуникации поляков и русских.

Опыт теоретического и практического исследования

Т.Ю.Бусыгина

(докторант Варшавского университета,

г.Варшава, Польша)

Исследование коммуникативных трудностей, которые могут препятствовать успешной коммуникации представителей русских и поляков, чрезвычайно актуально и важно. Сегодня эти страны, связанные как экономическими и политическими узами, так и общей историей, родственной культурой, активно ищут пути для сближения. Это сближение невозможно без пересмотра определенных позиций как с польской, так и с русской стороны, без постоянных контактов, в основе которых должны лежать осознанное стремление к взаимному движению навстречу друг другу, доброжелательность и коммуникативная компетентность. Успешная коммуникация (на разных уровнях: начиная личными приватными контактами между гражданами России и Польши и кончая деловыми встречами глав государств) является обязательным условием взаимопонимания и немыслима без работы над созданием специальных методик и словарей.

В связи с этим нами была предпринята попытка, во-первых, классифицировать все возможные причины коммуникативных неудач в ситуации общения русского и поляка и, во-вторых, разработать и апробировать методику практического исследования коммуникативных трудностей, связанных с моделями поведения.

Проанализированный нами теоретический материал позволил создать классификацию источников коммуникативных трудностей (мы опирались на понятия коммуникативного акта (КА), компонентов и уровней КА). Источниками коммуникативных трудностей могут быть как фоновые, так и непосредственные компоненты КА. На уровне фоновых компонентов выделяется этнический стереотип и культурная компетенция (знания истории, культуры, традиций; знания прецедентных феноменов; знания языковых и неязыковых этикетных форм). На уровне непосредственных компонентов КА выделяются подуровень вербальных компонентов КА (языковая интерференция: лексическая, синтаксическая, морфологическая), подуровень паравербальных компонентов КА (графическая, фонетическая интерференция; неудачи связанные с кинесикой) и подуровень невербальных компонентов КА (хронемика; проксемика; «дресс-код»), причем компоненты последнего подуровня могут в определенных ситуациях быть и фоновыми.

В рамках практического эксперимента было проведено параллельное анкетирование русских (65 чел.) и польских (56 чел.) информантов с последующим сравнением ответов. Последовательный сравнительный анализ ответов проводился по следующему принципу: чем больше различие в процентах, тем вероятнее возникновение в данной ситуации (описанной в вопросе) коммуникативных трудностей, т.к. в данном конкретном случае собеседники будут строить коммуникацию по разным моделям.

Результаты сравнительного анализа ответов польских и русских информантов позволили выделить некоторые факторы, способствующие возникновению коммуникативных трудностей в ситуации общения поляков и русских на уровне этнических стереотипов и неречевого этикета (эти факторы связаны с различным восприятием одних и тех же моделей поведения, ситуаций и т.д. представителями польской и русской культуры):

- русские негативно реагируют на поздравление до даты, а также без преподнесения подарка или открытки, в то время как поляки негативно реагируют на поздравление после даты;

- поляки негативно реагируют на приветствие без улыбки, в то время как русские относятся к этому более спокойно;

- часто модели поведения мужчины по отношению к женщине, которые поляки оценивают как «хорошее воспитание», русскими воспринимаются как «выражение симпатии» или «ухаживание»;

- русские воспринимают поцелуй руки как знак симпатии и ненавязчивого ухаживания, притом, что этот жест русской бытовой культуре не свойственен, в то время как поляки (молодежь) воспринимают его скорее как «приставание», несмотря на то, что этот жест является своеобразным символом польской бытовой культуры;

- для русских открытое выражение эмоций (как положительных, так и отрицательных) менее допустимо, чем для поляков;

- для русских разница между интимно-близкими и семейными отношениями с точки зрения недопустимости некоторых моделей поведения гораздо меньше, чем для поляков;

- универсальный и традиционный в русской городской культуре подарок, который преподносят гости хозяевам, – торт – совершенно не принято дарить в польской городской среде;

- для русских преподнесение живых цветов в подарок более значимо, чем для поляков;

- при приветствии для русских решающим фактором является симпатия, для поляков – формальный этикет;

- во время разговора для поляков более значимым, чем для русских, является постоянное вербальное реагирование на слова собеседника с целью показать собеседнику, что его внимательно слушают;

- конфликтная ситуация может быть спровоцирована разговором на политическую тему, причем русские собеседники часто не знают, обсуждения каких тем стоит избегать в разговоре с польским собеседником, а поляки в большинстве своем считают опасными темами события, связанные с современной внутренней политикой России;

- русские чувствуют себя более неуверенно в ситуации разговора с польским собеседником;

- причиной конфликта может стать заявление польского коммуниканта о себе как о европейце, т.к. подобные высказывания с большой вероятностью будут встречены ироничным отношением со стороны русского коммуниканта.

Кроме того, наше исследование позволило сделать некоторые выводы о стереотипе ‘поляка’ в русской лингвокультуре и о стереотипе ‘русского’ в польской лингвокультуре:

- можно говорить о некоторой неоформленности образа «поляка» в языковом сознании русских, в то время как образ ‘русского’ в языковом сознании поляков весьма конкретен и выразителен (и при этом сильно отличается от образа ‘россиянина’);

- в ответах русских респондентов больше ассоциаций со страной, а также фонетических ассоциаций, в то время как в ответах поляков – больше ассоциаций со страной и негативных стереотипов;

- в русской лингвокультуре сосуществуют одновременно два образа ‘поляка’: отрицательный (апеллирующий к бытовым и торговым контактам, а также историческим событиям), и положительный, связанный с образом ‘шляхтича’, восходящий к образу благородного и гордого польского аристократа, сформированный, по нашему мнению, художественной литературой, фильмами и т.д.;

- в польской лингвокультуре так же сосуществуют два образа ‘русского’: отрицательный («варвар-завоеватель», «торгаш») и положительный, сформированный личными контактами (в молодежно-студенческой среде).

Помимо информации, которую мы ожидали получить, при анализе результатов анкетирования мы смоги сделать несколько неожиданные выводы, не связанные напрямую с темой нашего исследования, о негативном автостереотипе поляка и о возможной трансформации этнического самосознания у представителей польской культуры. Для подтверждения и уточнения результатов настоящей работы необходимо продолжить исследования.

Литература

  1. Кашкуревич Л.Г., Рыболовлев Н.Р. Речевой этикет. Вариативность социолингвистических моделей в польском и русском языках. М., 1996.

  2. Красных В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. М., 2002.

  3. Стасиньска П. Межъязыковая омонимия в русско-польском сопоставлении. Зелена Гура, 1990.

  4. Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999.

  5. Bartmiński J. Językowe podstawy obrazu świata. Lublin, 2006.

  6. Bobran M. Z badań nad składnią polską i rosyjską. Rzeszów, 1983.

  7. Jarząbek K. Znaki kinetyczne wspomagające komunikację mowną i ich miejsce w nauczaniu języków obcych (na przykładzie komunikacji Polaków i Rosjan – ujęcie konfrontatywne). Katowice, 1989.

  8. Obyczaje w Polsce od średniowiecza do czasów współczesnych. /Zbior. red. A. Chwalby. Warszawa, 2005.

  9. Polacy i Rosjanie. Czynniki zbliżenia. Warszawa-Toruń, 1998.

  10. Polacy w oczach Rosjan, Rosjanie w oczach Polaków. /Red. R. Bobryk, J. Faryno. Warszawa, 2000.

  11. Polacy i Rosjanie. Przezwyciężanie uprzedzeń. /Red. A. de Lazari, T. Rongińska. Łódź, 2006.

© Бусыгина Т.Ю., 2007

К вопросу сопоставительного изучения

структурно и этимологически соотносительной

польской и русской глагольной лексики

М.Б.Виноградова

(ПКПЦ РБ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Сопоставительное изучение языков представляет собой одно из ведущих направлений современной лингвистической науки.

Сравнительно-историческое изучение языков выявляет родственные отношения между языками на материале по возможности исчерпывающего охвата всех родственных языков, устанавливает закономерности в процессах развития праязыковых общих явлений в каждом из родственных языков, реконструирует древние ступени языкового развития и этапы расхождения. Огромная теоретическая и образовательная ценность такого изучения не подлежит сомнению.

Вместе с тем потребности практического изучения родственных языков в целях лучшего взаимопонимания народов, говорящих на этих языках, вызывают необходимость сопоставительного (или контрастивного) изучения современных славянских языков одного с другим.

Значительные сходства славянских языков, обусловленные не только их генетическим родством, но и внутренними закономерностями развития, во многих случаях предопределили близость инвентаря грамматических средств и инвариантных грамматических значений. Уже неоднократно было доказано, что грамматические системы близкородственных языков отличаются не столько средствами выражения, не столько различиями типологического и системного характера (хотя и они имеются), сколько неодинаковой функционально-стилистической значимостью изучаемых категорий и их членов, разной степенью употребительности, неодинаковым удельным весом в системе или микросистеме языка.

В связи с этим особую актуальность приобретает изучение языковых явлений с точки зрения выполняемых ими функций, а также определение их функциональных границ, которые при наложении, как правило, не совпадают даже в близкородственных языках.

Нередко различия в близкородственных славянских языках обусловлены разной дистрибуцией сопоставляемых категорий и их форм, их специфическими сочетаемостными свойствами, что является основой межъязыковой интерференции.

Для понимания того, как в родственных языках осуществляется процесс реализации сходных функциональных потребностей, необходимо также соотнесение языковой нормы и языкового узуса с учетом возможностей их речевой реализации в том или ином языке.

Наконец, сопоставительное изучение языков требует не только применения, но и дальнейшей разработки методов, теоретических принципов и методических приемов изучения и описания фактического материала сопоставляемых языков.

Между русским и польским языками в условиях языковых контактов происходят процессы, характерные для изменения лексики.

В сфере семантических процессов важное место занимают явления расширения и сужения значения. Обычно эти факты, играющие существенную роль в речевой коммуникации, рассматриваются в пределах одного конкретного языка. В результате сопоставления явлений расширения или сужения значений, характерных для генетически одной и той же лексической единицы, используемой в родственных русском и польском языках, может быть установлена закономерность принципов семантического развития исконных общеславянских значений в современных славянских языках. Так, по результатам проведенных нами исследований можно говорить о следующих соотношениях одинаково или близко звучащих глаголов, восходящих к одному этимону, в родственных русском и польском языках:

1. Тождественные глагольные лексемы выражают идентичные семемы. Количественно данная группа включает в себя около 60 единиц, что составляет лишь 30 % всего анализируемого материала. Дело в том, что в результате длительного и относительно изолированного развития русского и польского языков произошел ряд изменений в семантической структуре лексики, благодаря которым возникают существенные отличия. Полностью идентичными остается лишь та небольшая часть глагольных эквивалентов, которая сохранила и конкретизировала исконное общеславянское значение.

Среди абсолютно идентичных встречаются как моно-, так и полисемичные соотносительные глаголы.

Группа моносемичных глагольных эквивалентов распадается на ряд более мелких подгрупп - в соответствии с выражаемым ими лексико-категориальным значением. Так, среди отобранного нами языкового материала чаще всего встречаются так называемые глаголы приобретения (skupić - скупить, nachwytać - нахватать, naczerpać - начерпать, nałamać - наламать и др.) и глаголы совершения (nagrzeszyć - нагрешить, napartaczyć - напартачить, nahulać się - нагуляться, zakopać - закопать и др.), реже глаголы звучания (miauczeć - мяукать, wyć - выть, zapłakać - заплакать и др.) и глаголы испытания (nacierpieć się - натерпеться, namęczyć się - намучиться, lenić się - лениться и др.). При более детальном исследовании возможно выявление и других подгрупп.

Группа полисемичных глагольных эквивалентов также распадается на подгруппы в зависимости от равного или неравного количества выделяемых словарями семем в соотносимых лексемах.

Среди полисемичных эквивалентов с равным количеством семем встречаются двузначные, трехзначные и, реже, четырехзначные глагольные пары.

Кроме того, наблюдается и некоторое расхождение в семном наборе значений русского и польского глаголов, что выражается в возможностях глагольной сочетаемости, позволительной для одного и нежелательной для другого славянского языка.

Среди полисемичных тождественных друг другу глагольных эквивалентов с неравным количеством семем, закрепленных за сопоставляемыми лексемами, особо выделяется часть польских глаголов, обладающих более расчлененной семантической структурой по сравнению с соотнесенными с ними русскими глаголами. Результаты анализа данной части глаголов показывают, что польскому языку свойственна бóльшая, чем русскому, степень конкретизации глагольной семантики, что выражается в развитии польскими глаголами дополнительных семем, которые присутствуют в качестве составных сем в более абстрактных значениях русских глаголов.

Анализ полисемичных глаголов с неравным количеством семем в русском и польском языках показал также наличие польских синкретичных по отношению к русским эквивалентам глаголов, сохраняющих историческую семантическую связь и объединяющих в своей семантической структуре значения сразу двух русских омонимичных на синхронном уровне развития языка, а значит утративших историческую семантическую связь, лексем. Среди русских глаголов примеров синкретичных глаголов не обнаружено. Существование в польском языке подобных глаголов и развитие ими новых семем на основе метафорического переноса подтверждает мысль о том, что польский язык пошел в своем развитии по линии дальнейшего углубления и конкретизации исконного славянского значения, в то время, как в русском языке утрачивается одна часть исконных значений, а другая часть значений разводится по разным лексемам.

2. Тождественные глагольные лексемы в русском и польском языках выражают семантически близкие семемы (различия между ними могут быть в объеме понятия, что является поводом для распределения данной группы глаголов по степени семантической близости на глаголы высокой, средней и далекой степени близости): nachwalić się - нахвалиться, łakomić się - лакомиться, naszkodzić - нашкодить, nagrzać - нагреть, obdarować - одарить, oblec - облечь, nadąć się - надуться, nadoić się - надоиться, brykać się - брыкаться, czerstwieć - черстветь, drapać - драпать, darować - даровать, rozochocić - разохотить, nakazać - наказать, nakurzyć - накурить, napylić - напылить, nagrać - наиграть, nalegać - налегать, pouczać - поучать и многие другие.

Максимально высокой степенью семантической близости обладают глаголы, семантическая структура которых различается лишь набором элементарных компонентов значения, то есть сем.

Среди них как в польском, так и в русском языке встречаются глаголы, либо имеющие количественные различия в семном наборе - и тогда семантическая структура глагола, обладающего большим количеством сем, будет шире, чем структура глагола с меньшим числом сем; либо глаголы, различающиеся содержанием семантических компонентов значения - и тогда семантические изменения будут носить качественный характер.

Относительно высокой степенью семантической близости обладает группа глагольных эквивалентов, семантика которых различается только наличием или отсутствием переносного значения (в его основе лежат различные ассоциации и связи предмета или явления). Поскольку таких связей множество, в различных языках одно и то же слово может получить ряд различных переносных и фразеологически связанных значений.

По ходу исследования мы выяснили, что чаще всего переносные значения возникают у русских глаголов, в то время как польский глагол сохраняет свои основные словарные значения. Реже встречаются случаи появления переносного значения у польского глагола при его отсутствии у русского.

Наконец, есть примеры наличия переносных значений у обоих глагольных эквивалентов, причем в некоторых случаях, когда за основание для переноса берется одна и та же черта, значения совпадают в русском и польском языке; в других случаях, если за основание берутся разные черты или возникающие ассоциации рознятся, переносные значения могут не совпадать.

Группу структурно соотносительных глагольных эквивалентов, обладающих высокой степенью семантической близости, венчают полисемичные глагольные пары, семантема которых различается не более, чем на одну семему. В данной подгруппе, как правило, большим количеством семем обладают польские глагольные эквиваленты. Среди них встречаются случаи, когда либо сохраняется не одно, а несколько исторических значений, и тогда наблюдается расхождение с русским эквивалентом, как правило, сохраняющим лишь одно историческое значение; либо отмечается появление новых значений у польского глагола еще в исторический период развития языка, что говорит о его большей, в сравнении с русским, активности в ту или иную эпоху.

К глагольным эквивалентам со средней степенью семантической близости мы отнесли те случаи, в которых семантические расхождения отражаются в двух и более семемах, но при этом у них сохраняется хотя бы одно общее значение. Среди них встречаются глаголы, значение которых в одном языке полностью соответствует значениям их эквивалентов в другом языке, при этом один из глаголов обладает двумя и более дополнительными семемами.

Как правило, более широкая семантическая структура отмечается у русских глаголов. Это либо свойственные русскому языку метафорические переносные значения, отсутствующие у польских эквивалентов, либо значения, которые некогда существовали в обоих языках, но позже были утрачены польским глаголом, либо новые значения, появившиеся у русского эквивалента путем сужения или расширения, а иногда и смещения компонентов исходного значения глагола.

Средней степенью семантической близости обладают и так называемые синкретичные польские глаголы, семантема которых включает в себя значения двух и более глаголов русского языка, причем это могут быть как этимологически родственные, но омонимичные на современном этапе развития языка лексемы, и тогда семантические расхождения углубляются за счет наличия у польского эквивалента дополнительных значений, так и неродственные глаголы, не имеющие эквивалента в западнославянских языках. Случаев синкретичных глаголов в русском языке не обнаружено.

Наконец, еще больше в семантическом отношении разошлись глаголы, совпадающие лишь в одном, реже в двух значениях, но развившие новые, несоотносительные друг с другом значения в обоих языках. Такие значения появляются либо путем сужения или расширения основного словарного значения, либо путем метафорического переноса. И в том, и в другом случае расхождения объясняются разными основаниями для появления нового значения. Отметим, что данная подгруппа является наиболее многочисленной.

Среди структурно соотносительных глагольных эквивалентов, обладающих далекой степенью семантической близости, отдельную группу составляют глагольные эквиваленты, значения которых окончательно разошлись, утратив историческую семантическую близость. Таким образом, у подобных глаголов русского и польского языка не осталось ни одного общего словарного значения, что и объясняет причину присвоения данной группе самой удаленной степени близости.

Далекой степенью семантической близости обладают глагольные эквиваленты, не имеющие общих значений на синхронном уровне, но один из которых сохраняет исконное значение. Примеры сохранения одним эквивалентом своего исторического значения встречаются в равной мере в обоих славянских языках. При этом преобразование значения у второго эквивалента идет путем либо сужения, либо расширения и дальнейшей утраты исконного значения.

Другую подгруппу семантически близких глагольных эквивалентов с далекой степенью семантической близости составляют глаголы, историческое значение которых изначально имело двоякое толкование (исторически многозначные глаголы), что и определило причину семантических расхождений русских и польских лексем на синхронном уровне. Так, в русском языке такие глаголы пошли по пути развития одного исконного значения, тогда как в польском глаголы развивали и преобразовывали другое изначально присущее ему значение.

Таким образом, два разных пути развития глагольного значения в русском и польском языках обусловили наличие серьезных семантических расхождений на синхронном уровне, которые касаются не только объема сопоставляемых значений, но и их смысла.

Еще одну подгруппу семантически близких глагольных эквивалентов с максимально удаленной степенью семантической близости составляют русские и польские глаголы, утратившие или трансформировавшие историческое значение в обоих языках, что затрудняет восстановление их родственных связей. Высокую степень семантических расхождений обусловливает утверждение, как правило, переносных, вместо утраченных исконных, значений, возникших в разных славянских языках на разных основаниях, в качестве основных словарных как в русском, так и в польском языках.

Наконец, к последней выделенной нами подгруппе глагольных эквивалентов, обладающих далекой степенью семантической близости, мы отнесли такие глаголы, семантические расхождения которых настолько значительны, что объяснить их причину сегодня довольно сложно.

3. Структурно тождественные родственные лексемы, выражающие антосемичные на синхронном уровне развития языка значения (их всего несколько): zapomnieć (zapominać) - запомнить (запоминать), zapamiętać - запамятовать, przegłosować - проголосовать, obdzielić - обделить, obeznać się - обознаться, dokonać (dokonywać) - доконать (доканывать).

Отношения антосемии возникают между этимологически родственными лексемами при максимальной степени семантического расхождения глагольных эквивалентов, основанного на контрастности содержания сем исследуемых элементов. Таким образом, в подобные отношения глагольные эквиваленты вступают в тех случаях, когда у них развиваются противоположные, полярные значения или компоненты значения. Это самая маленькая, но и наиболее интересная группа исследованного нами языкового материала.

В большинстве случаев отношения антосемии возникают между производными префиксальным способом глагольными эквивалентами. При этом ответственность за полярное расхождение глагольных значений несет именно образующий новое слово префикс, семантика которого либо позволяет менять значение производящего глагола на противоположное, оставляя исконное значение у второго эквивалента (такие значения есть у приставок как в русском, так и в польском языке), либо в разных славянских языках актуализируются разные значения приставок, не слишком ощутимо меняющие исконное значение, но ставящие при этом образованные префиксальные глаголы в отношения антосемии.

Теоретическая значимость контрастивных исследований в общелингвистическом плане и в аспекте лингводидактики, как известно, весьма велика. Проведенное нами исследование по сопоставительной лексикологии призвано обогатить лексикологию и семасиологию, ибо анализ слов, их семантической структуры в зеркале других языков помогает глубже понять общие законы, управляющие лексической семантикой, а также показать реальную значимость каждого из компонентов семантической структуры слова в диахронно-синхронном аспекте.

Поскольку русский и польский языки связаны между собой генетически и близостью функционального взаимодействия, сопоставительный анализ глагольной лексики в системах этих языков чрезвычайно необходим и в практических целях. Вследствие таких лексемно-семемных соотношений создается причудливое переплетение переводных эквивалентов при сопоставлении родственных языков. Тождество и сходство лексем порождает иллюзорные аналогии о сходстве семем, что дает большое число интерференций, заключающихся во взаимных менах слов одной семантической группы. Коварство подобных ошибок интерференции в том, что они не исключают понимания и осуществления коммуникации говорящих, однако резко нарушают нормы изучаемого языка.

Выявление корпуса тождественных лексем и выяснения их семемных отношений крайне необходимо для каждой пары славянских языков, в том числе русского и польского языков. Сопоставительно-типологическое исследование подсистем русского и польского языков способны стать фрагментом общего типологического описания славянских языков.

Материал исследования может быть использован при составлении сравнительного словаря славянских языков, при составлении толкового русского и польского и двуязычных русско-польских и польско-русских словарей, при изучении курса контрастивной лексикологии, а также в теории и практике переводоведения. Раскрывая функционирование слова в речи, данное исследование является материалом и для составления словарей фразеологической сочетаемости в русском и польском языках.

© Виноградова М.Б., 2007

Работа учителя с лексическим материалом

при подготовке к уроку польского языка

М.Б.Виноградова

(НПВШ им. А.П. Пенькевича, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Одной из основных задач, которые ставит учитель перед собой, обучая любому иностранному языку, в том числе и польскому, является умение владеть лексикой. Часто задают вопрос: что нужно, чтобы говорить на польском языке? - “Прежде всего, знать слова”. Если учащийся может вспомнить эквивалент родного слова, если может прочесть и написать каждое это слово, если он понимает и слышит их, тогда можно сказать, что учащийся знает польскую лексику. Однако это еще не значит, что учащийся может уже говорить на польском языке.

Для автоматического владения лексикой нужна большая, целенаправленная работа. Целью работы должно быть не столько знание слов, сколько умение владеть ими в той или иной ситуации.

Работая над лексическим материалом к уроку, учитель ставит перед собой цель: ученик должен овладеть определенным количеством польских слов. Существует три этапа овладения: Дотекстовой. Текстовой. Послетекстовой.

На первом, дотекстовом, этапе учащиеся не знают, какой они текст будут читать. Учителя отбирают слова и планируют работу с ними. Цель урока – обогащение речи учащихся новым лексическим материалом. Если к концу урока учащиеся усвоят значение всех новых польских слов, будут понимать вопросы, в которых использовали их и употребляли в своих ответах, – значит, задача этого этапа выполнена: речь учащихся обогатилась новыми словами.

Теперь нужно закрепить лексические навыки. Это уже текстовой этап. Усвоенные лексические единицы воспринимаются зрительно в новых контекстах, в новых сочетаниях. Чем чаще встречаются новые польские слова, тем лучше.

Наконец наступает время самостоятельности слов, они не должны употребляться только в привычных ситуациях, например, при пересказе усвоенного текста. Лучше, если они используются в продуктивной речи: при составлении своего высказывания, при составлении диалогической речи, при составлении вопросов.

Как же добиться того, чтобы урок обогащения речи новым лексическим материалом прошел плодотворно? Прежде всего, учитель должен знать материал, из которого надо выбрать слова, он имеет право взять те слова, которые входят в словарь живого общения, характерный для литературной разговорной речи. Порой учителю приходится руководствоваться интуицией. Отобрав весь материал для устной речи, учитель должен дать учащимся значение всех лексических единиц. Для этого существует много способов.

Готовясь к уроку, учитель составляет небольшой рассказ, содержащий новые слова (грамматический материал должен быть известен). Содержание рассказа отличается от содержания будущего текста. Иногда это перефразировка его, иногда замена некоторых деталей или темы. Например, если в тексте говорится о Варшаве, то используя его лексическую основу, можно составить рассказ о нашем городе. Дойдя до фразы с новыми словами, можно замедлить темп рассказа и выделить новое слово интонацией. Можно даже фразу повторить и затем объяснить значения слова. Закрепляются слова рядом вопросов с данной лексической единицы.

Czy Warszawa jest stolicą Rzeczypospolitej Polskiej?

Tak, Warszawa jest stolicą Polski.

Czy Moskwa jest stolicą Rosji? Tak, Moskwa jest stolicą Rosji.

Czy Ufa jest stolicą Republiki Baszkortostan? Tak, jest.

Если нам нужно закрепить и объяснить значение лишь 3-4 слов и если развита память учащихся, можно сделать так: ученики слушают рассказ, а закрепление проводится после окончания рассказа. Этот способ более удобен в старших группах учащихся. Рассмотрим пример.

Dla większości osób podróżujących szybkość jest najbardziej poważną cechą w ciągu podróży. Każdy chce dotrzeć gdzieś jak najszybczej. Na dzień dzisiejszy najbardziej szybkim środkiem transportowym są samoloty. Inni ludzie szybkości wolą wygodę i komfort. Tacy ludzie lubią wypocząć w ciągu podróży.

В данном рассказе новыми словами являются:

podróż – путешествие

najbardziej – наиболее, в большей степени

szybkość – скорость

wypocząć – расслабиться, отдохнуть.

Когда есть уверенность, что учащиеся хорошо понимают речь, можно проводить беседу о каком-либо фильме, прочитанной книге, о событиях в стране. И в эту беседу вводят новые слова.

Если слово невозможно ввести в беседу, тогда наиболее удобным может быть описание ситуации. В каждое такое описание нужно ввести одно - два слова, значение которых раскрывается в ситуации по догадке. За счет смены ситуации работа над словами не будет такой однообразной.

На начальном этапе обучения, когда словарный запас учащихся еще беден, лучше использовать фразу и ряд однотипных предложений, содержащих новые слова.

Например: А) Czy ty lubisz podróżować?

Lubię podróżować pociągiem.

Lubię podróżować statkiem.

Lubię podróżować samolotem.

Б) Czy jesteś zajęty?

Tak, jestem zajęty.

Czy jesteś chory (zmęczony, wolny).

Nie, nie jestem chory (zmęczony, wolny).

Учитывая, что словарный запас учащихся еще невелик, учитель использует наглядность, которая оказывает неоценимую помощь в изучении слов на начальном этапе.

Например, при изучении темы “Дом и квартира” используем в качестве наглядности классную комнату с существующими в ней предметами и называем их: pokój, okno, drzwi, sufit, tablica, podłoga, półka, szafa, obraz, stół, krzesło, ławka, lampa.

Называя данные предметы, учащиеся легко запоминают эти слова и затем используют их уже при описании своей комнаты, квартиры, дома. Не следует забывать и о родстве русского и польского языков. Другими словами, – это общеславянские слова, значение которых учащиеся легко понимают без перевода: умение их видеть и понимать очень облегчает чтение и перевод.

Многие польские слова в исходной форме могут иметь другой род, чем их русский эквивалент. Например

Kanapa – жен. – диван – муж.

Margaryna – жен. – маргарин – муж.

Koszyk – муж. – корзина – жен.

Большинство трудностей при переводе с польского языка на русский вызывают слова, имеющие различные значения в русском и польском языке, но звучащие одинаково или близко. Например: слово “kawior” в польском языке имеет значение «икра», а вовсе не «ковер», слово «sklep» означает «магазин», а не «место захоронений», как в русском языке, польское слово «stół» - в русском языке обозначает «стол», а русское слово «стул» звучит в польском языке как «krzesło», ну а русское «кресло» у поляков и вовсе „fotel”.

В польском языке определенные трудности встречаются с фонетическим звучанием слов. Фонетический строй польского языка несколько отличается от фонетики русского языка. Основные различия определяются наличием специфических носовых гласных, шипящих и свистящих согласных звуков, отличающихся от существующих в русском языке характерными артикуляционными и произносительными признаками, интонационным своеобразием.

Многих учителей волнует вопрос: надо ли записывать слова и когда их записывать. Опыт показывает, что слова нужно писать обязательно. Дело в том, что у многих учащихся зрительная память развита гораздо лучше, чем слуховая. Лучше записывать слова заранее на доску без перевода их на русский язык. Еще лучше, если слово связано с микротекстом или фразами, тоже записанными на доске.

Потребность записывать услышанное появляется с возрастом. У учащихся старших групп память хуже, чем у учащихся младших групп.

Не только слышать и произносить, а в нужный момент еще и видеть слово – вот ключ к успеху.

Пусть устное опережение длится не дольше, чем процесс семантизации. Значение слова раскрыто, записываем его на доску и автоматизируем его восприятие и понимание. Излагаем рассказ, выделяем из него новые слова, записываем их на доске и приступаем к упражнениям, к автоматизации. Автоматизация слова – это его усвоение, от нее зависит, будет ли ученик владеть словом. Упражнений по автоматизации слов очень много, рассмотрим некоторые из них.

Вопросно-ответные:

Продолжить начатые фразы. Например: Lubię podróżować (czym)... ученик продолжает: statkiem, pociągiem, samochodem, samolotem, na piechotę и т.д.

Можно высказать мысль и побудить учащихся к ответу:

Co do mnie, dostaję się do pracy autobusem, a ty?

Ja zwykle chodzę na piechotę.

Задай вопрос другу. Jak lubisz podróżować? Jaki jest dla ciebie najbardziej szybki sposób podróżowania?

Составление ситуаций со словами, например: bilet, kupować bilet, wagon, walizka, nieść, pieniędzy и т. д.

Составление диалогов в парах.

Вставить пропущенные слова (как правило, новые).

Составить предложения из слов, данных в беспорядке, но с правильными грамматическими конструкциями.

Составить кроссворды или выделить новые слова из предложенных букв.

Отличным подспорьем при обучении языку являются и наглядные пособия, особенно сюжетные картины. Например, тема “Путешествие” - это картины видов транспорта, а также рисунки: билеты, деньги, сумки, чемоданы, города.

Одной из важных сторон методики обучения является повторение. Выделяется два вида повторения: текущее и итоговое.

Вопрос о повторении слов, связанных с определенными темами, требует организованности повторения. Целью повторения является сохранение слов в памяти, в готовности к употреблению их в устной речи и для понимания их в процессе чтения. Наиболее важным является текущее повторение старого материала в процессе изучения новой лексики.

Обобщающее повторение применяется для того, чтобы собрать материал по изученной теме. Например, дается задание перечислить все, что можно купить в универмаге, или то, что можно взять с собой в дорогу.

Заключительное повторение в конце года можно проводить в том случае, если лексический материал включается в речевую деятельность.

Для этой формы повторения используются: самостоятельное составление диалогов, рассказов, прослушивание текстов в аудиозаписи с передачей его содержания.

Главное требование к упражнениям по повторению лексики – новизна, активизация с их помощью мыслительной деятельности учащихся.

© Виноградова М.Б., 2007

Семантическое варьирование слов в русском и польском языке

Е.В. Воробьева

(магистрант БашГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Многие слова, имеющие общее происхождение, по-разному развивают свои значения в родственных языках.

В данной статье мы проанализируем 10 пар слов с целью проследить, каким способом может осуществляться семантическое варьирование и насколько далеко могут расходиться значения генетически родственных слов на материале структурно и этимологически соответственных слов в русском и польском языках. Это пары duma - дума, zasłona - заслон, majak - маяк, młodzieniec - младенец, rok - рок, skóra – шкура, strzelba - стрельба, uroda – урод, wieko – веко, woń – вонь.

Пол. duma «1.Гордость; 2. Высокомерие, самомнение» - рус. дума «1. То, что заполняет сознание, мысль, размышление, раздумье; 2. Жанр исторического народного украинского эпоса, произведение этого жанра; 3. Название различных органов центрального и местного управления в России».

Происхождение слов спорно: заимствования из германских языков: ср. гот.doms «репутация», «слава», др.-в.нем.tuom «мощь, власть, господство, состояние»; тот же корень, что и в о.-с.*myslь «размышление, рассуждение», ср.в греч. «речь, совет, замысел, слух». И.-е.*mēudh-mūdn ; на о.-с. почве вместо *myd ( перестановка m и d) и влияние о.-с.*umrъ > *dum. Известно в других славянских языках: укр. дума «размышление, мысль», блр. дума, болг. дума «слово», с.-хорв. думати, чеш. dumati, словац. duma [Черных 2004: 273].

Таким образом, в русском языке сохранилось исконное значение «мысль, размышление», в польском языке слово duma в таком значении тоже употреблялось, но это значение устарело.

Пол.zasłona «1. Штора, занавеска, занавес; 2. Заслон» - рус. заслон «1. Прикрытие, преграда; 2. Отряд войск, выставленный для прикрытия какой-либо операции; 3. То же, что заслонка (приспособление, закрывающее отверстие в печи)».

Происходит от о.-с.*zasloniti «закрыть, защищать». Родственно лтш. slenêt «бить, колотить», slanît «набрасывать, накладывать», др.-инд. grayatē «прислоняется», лит. šlieti «прислонять», лат. clīnō «наклонять, гнуть». Известно в других славянских языках: укр. слонити «сшивать 2 половины штанов», блр. слонiць, болг. заслоня, с.-хорв. заслоняти, словен. zasłonić , слвц. sloniť «осенять».

В обоих языках сохраняется сема «прикрытие, заслон». Значение польского слова уже, конкретнее русского. Значение пол. zasłona образовано по схеме действие – орудие действия.

Пол. majak «призрак, привидение» - рус. маяк «высокое сооружение башенного типа с сигнальными огнями, а также с другими средствами сигнализации (звуковыми, радиотехническими и т.д.), служащее навигационным ориентиром для судов».

Образовано от рус. маять «утомлять, изнурять, приводить в изнеможение, мучить». В словарях русского языка отмечено с 1771 г., но было известно и раньше. Старшее значение могло быть «костёр или шест, обвитый соломой, зажигающийся в степи на сторожевых линиях при набегах кочевников» В 18 в. в русском языке это слово употреблялось только со старым значением. Известно в славянских языках: укр. маяк, блр. маяк, болг. из рус. маяк, чеш. majak.

В основу значений в сравниваемых языках положен компонент «мелькать, маячить». Значение рус. маяк построено по модели действие – средство действия, значение пол. majak – по модели действие – носитель действия.

Пол. młodzieniec «молодой человек, юноша» - рус. младенец «маленький ребёнок». Восходит к о.-с.*moldъ. И.-е. база *meld «кроткий, нежный». Известно также в др. прус. maldai «дитя», др.-нем. malc «нежный, слабый, мягкий», лат. mollis «мягкий, нежный», др.-инд. mŗdu «мягкий, слабый». В славянских языках имеются болг. младенец, с.-хорв. млäдêнци, словен. mladenec «юноша», чеш. mladenec. Рус. младенец заимствовано из цслав.

Исходное значение не сохранилось в современных сравниваемых языках. В основу значений положен различный возрастной критерий: «молодой» - в польском; «маленький» - в русском.

Пол. rok «год» - рус. рок «судьба (обычно злая, грозящая бедами, несчастьями)». Восходит к о.-с. *rokъ «срок», связано с реку, речь «говорить». Значение «судьба» следует сравнивать с лат. fātum «судьба», связанное с fābula «молва, толки», fāri «говорить». Лит. rãkas «срок, предел», лтш. raks «цель, предел». Слав. rokъ связано с др.-инд. rakanam «распорядок»,rakayati «располагает», гот.ragin «рассчитывать». Известно в славянских языках: укр. рiк «год», блр. рок, ст.сл. РОКЪ, с.-хорв. рôк «срок, время», словен.rok «срок, рок, предзнаменование», чеш.rok, слвц. rok «год». Значение пол. rok сохранило компонент «временной отрезок», но стало более конкретным: год=12 месяцев. Др.-рус. РОКЪ тоже имело значение «срок, год», но утратило его.

Пол. skóra «1. Кожа; 2. Шкура; 3. Кожура, кожица» - рус. шкура «1. Наружный покров тела животного, кожа с шерстью; 2. Прост. Кожный покров у человека, кожа; 3. Перен. Жизнь, существование; 4. Груб. Прост. О человеке продажном, корыстном, преследующем только личную выгоду». Восходит к о.-с.*skora, и.-е.корню *(s)ker «резать, разрезать, отделять». Родственно лит. skirti «отделять, разделять, разъединять», skarà «тряпка, лоскут», латыш. šķirt «разделять», др.-в.-нем. scёran «обрезать», лат. scortum «шкура, кожа». Известно в других славянских языках: укр. шкура «кусок кожи», словен. «кора», слвц. диал. и чеш. skura «невыделанная кожа».

Значения слов имеют идентифицирующую сему «наружный покров», но сема «носитель покрова» является для них дифференцирующей.

Пол. strzelba «ружьё» - рус. стрельба «1. Действие по глаголу стрелять (производить выстрелы), а также звуки этого действия; 2. Стрельбы – учебно-тренировачные занятия, во время которых стреляют в цель». Восходит к о.-с.*strěljati, произв. от *strěla. Известно в других славянских языках: укр. стрiльба, блр. стральба, болг. стрелба, с.-хорв. стрељати, словен. střelba, словац. streľba. Стрельба – сначала о метании стрел. Новое значение появилось после 14-15вв, связи с появлением огнестрельного оружия.

Значение «ружьё» в польском языке образовано по модели действие – орудие действия, а в русском языке основное значение образовано по модели действие – результат действия.

Пол. uroda «красота» - рус. урод «1. Человек с физическим недостатком; 2. Человек с некрасивой, безобразной внешностью;3. Употребляется как бранное слово». Восходит к о.-с. *rod. Др.-рус. УРОДЪ «слабоумный, юродивый».

Значения данной пары разошлись до антонимичных, что связано, по-видимому, с о значением префиксов у- и u-.

Пол. wieko «крышка» - рус. веко «подвижные складки кожи, прикрывающие глаза». Восходит к о.-с.*věko «крышка, покрышка». Родств. лит. vokas «веко», voka «крышка», лтш. vâks «крышка», возм. алб. vetullë «бровь». Известно в других славянских языках: укр. вiко, блр. веко, словен. veka «крышка, веко», чеш. viko «крышка», слвц. veko.

В польском языке исходное значение сохраняется, в русском оно метафоризируется.

Пол. woń «запах, аромат, благоухание» - рус. вонь «дурной запах». Восходят к о.-с. *vonja с корнем *on «пахнуть, запах». Известно также в гот. uz-anan «выдыхать», andar «душа», лат. animus «дыхание, дуновение, ветер», восходящие к и.-е. корню *ǎn «дышать, дохнуть, дыхание». В славянских языках имеются укр. вонь, болг. воня «вонь», с.-хорв. вöњ «запах вообще», чеш. vůně «благоухание, аромат».

В польском языке сохранилось исходное значение «запах вообще», а в русском исходное значение сузилось до значения «дурной запах».

Таким образом, слова, имеющие одинаковое происхождение, по-разному развивают свои значения в родственных языках. Среди проанализированных лексических единиц можно выделить следующие группы:

1. Слова, значения которых сохранили общий компонент с исходным, но разошлись по другому компоненту значения: młodzieniec - младенец, rok - рок, skóra - шкура.

2. Генетически родственные слова, где значение одной из лексем сохранилось исконное, а значение второй либо сузилось, либо расширилось по сравнению с исконным: woń - вонь, wieko - веко, duma – дума.

3. Слова, в которых значение одной из лексем или значение обоих образовано по моделям регулярной многозначности: majak - маяк, strzelba - стрельба, zasłona - заслон.

4. Слова, значения которых разошлись до антонимичных: uroda - урод, woń – вонь.

Лексикографические источники

1. Стыпула Р., Ковалёва Г.В. Польско-русский словарь – М.: Варшава, 1980. 2. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка – М., 2004.

3. Шанский Н. М. Этимологический словарь русского языка – М., 1963.

4. Словарь русского языка в 4-х томах – М., 1984.

5. Этимологический словарь русского языка под ред. М. Фасмера – М., 1986.

© Воробьева Е.В., 2007

Залог и средства его выражения

в немецком, русском и польском языках

(опыт сравнительно-сопоставительного анализа)

С.С. Габдуллин

(к. филол.н., ст. преп. БашГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

В настоящей работе представлены результаты изучения категории залога и её грамматической структурации на материале трёх вышеназванных языков; рассматривается также, насколько соответствующие конструкции могут покрывать и перекрывать друг друга по экспонируемым им признакам субъектно-объектных отношений.

Как известно, современный немецкий язык в сопоставлении с другими языками, например, со славянскими (русский язык) или тюркскими (башкирский язык) характеризуется наличием в своей морфологической системе категории залога, структурно репрезентированной в форме трихотомической оппозиции «актив::пассив::статив», где форма пассивного залога, выраженная с помощью вспомогательного глагола wеrden и причастия второго смыслового глагола, в отличие от формы активного залога, выступает в качестве сильного маркированного члена залоговой оппозиции (Шендельс 1970; Шубик 1989; Мурясов 2000; Мурясов 2002 и др.).

Основным средством выражения субъектно-объектных отношений в языке являются, как известно, глаголы, разделяемые по их структурно-семантическому отношению к объекту действия на две группы: переходные и непереходные. Полной залоговой парадигмой обладает класс глаголов с субграмматическим признаком «переходность». Субъектно-объектные отношения в языке всегда устанавливаются через предикат. В немецком языке в количественном отношении различаются одно-, двух- и трёхчленные страдательные обороты, а по значению - пассив действия (Vorgangspassiv) и пассив состояния (статив – Zustandspassiv), напр.: Ich lese ein Buch :: Das Buch wird (von mir) gelesen; Er trank Saft vs. Saft war (von ihm) getrunken и др. Как видно из примеров, принципиальное различие между активной и пассивной конструкциями сводится к перераспределению рангов участников ситуации и сопровождается сдвигом фокуса внимания. В немецком языке категория залога представляет собой, по мнению В.Н.Ярцевой, «жесткую грамматическую модель», т.е. в высшей степени формализованную грамматическую модель.

Средства выражения залога в русском языке в сопоставлении с аналогичными фактами немецкого языка характеризуются тем, что их формы выражения четко не обозначены. В Русской Грамматике залог представляется «категорией с м е ш а н н о г о т и п а у глаголов сов. вида и у некоторых глаголов несовершенного вида … при соотношении спрягаемых форм действительного залога и кратких страдат. причастий залоговое противопоставление выражено разными формами одного глагола» [РГ 1982: 616], напр. Учащиеся убирали мусор со школьного двора (КП) :: Мусор убрался учащимися со школьного двора :: Мусор был убран со школьного двора; Его все почитали (НТВ) :: Он всеми почитался :: Он был всеми почитаем и др. Исходя из примеров можем сказать, что страдательный залог в русском языке выражается двояко, т.е. посредством постфикса -ся и вспомогательного глагола быть и кратких страдательных причастий. Отсюда следует, что категория залога в современном русском языке является менее грамматикализованной, поскольку формы её выражения в сопоставлении с немецким языком носят асимметричный и в морфологическом отношении непоследовательный и фрагментарный характер [Мурясов 2002: 14].

Следует особо остановиться на том, что проблематика грамматической оформленности залоговых значений в современном русском языке носит до сих пор дискуссионный характер. В современной научной литературе можно встретить совершенно разные и порой исключающие друг друга точки зрения о грамматическом статусе категории залога в современном русском языке. Так, в одной и той же Академической грамматике под редакцией Ю.Н.Шведовой 1970, 1980 и в переиздании 1982 гг. можно встретить самые разные трактовки категории залога в современном русском языке. Так, в издании Академической грамматики 1970 года залог дается как «лексико-грамматическая или классификационная категория», а в издании 1982 года признается уже категорией грамматической, выражающейся двояко: синтетически и аналитически, т.е. посредством постфикса -ся и с помощью вспомогательного глагола быть в сочетании с краткими страдательными причастиями настоящего или прошедшего времени.

Двойственность форм выражения категории залога объясняется тем, как утверждают многие исследователи, что категория залога в русском языке тесным образом взаимосвязана с грамматической категорией вида.

Кроме того, полисемантизм постфикса -ся создаёт в русском языке определенные трудности при дифференцировании его на залог, поскольку данный постфикс, будучи многозначным, служит для выражения целого комплекса частных залоговых значений, таких как возвратность, собственно-возвратность, взаимно-возвратность и др. Необходимо также отметить, что в некоторых рефлексивных конструкциях с постфиксом -ся прослеживается явление залоговой энантиосемии, когда в одной глагольной форме в зависимости от той или иной речевой ситуации происходит одновременное выражение грамматических сем актива и пассива, ср. Груз поднимается и Больной поднимается или Дачники строятся летом и Летом строятся мосты и дороги и др.

Акад. В.В.Виноградов, внесший заметный вклад в разработку залоговой проблематики в современном русском языке, не раз подчеркивал, что залоговое значение переходного глагола определяется «в контексте предложения» [Виноградов 1947: 630], т.е. данное значение будет досмысливаться и умопостигаться в зависимости от нужд вербально-коммуникативного акта.

Если говорить о формообразовании страдательного залога в польском языке, то он имеет явно выраженный, грамматически ориентированный характер и образуется в структурно-строевом отношении:

1) с помощью вспомогательного глагола być + причастных форм польских глаголов на -n, -t, -on, напр.: Książka jest pisana (przez Piotra); Książka jest pisana (примеры Т.Чарнецкого);

2) с помощью вспомогательного глагола zostać + причастных форм польских глаголов на -n, -t, -on, напр.: Książka zostanie napisana (przez Piotra); Książka zostanie napisana (примеры Т.Чарнецкого) и др.

Как показал анализ средств выражения залоговых отношений, они в современном польском языке могут быть организованы как по вертикали, так и по горизонтали в функционально-семантическое поле залоговости. Его основными компонентами будут следующие образования:

а) так называемый статальный рефлексив (Zustandsreflexiv) [Czarnecki 1980: 78], напр.: польск. Dziewczyna jest zakochana ≈ Dziewczyna się zakochała [примеры Т.Чарнецкого] (русск. Девушка влюбленаДевушка влюбилась; немецк. Das Mädel ist verliebt ≈ Das Mädel hat sich verliebt) и др.;

б) конструкции с обобщённым стативным значением. Ср.: польск. Miasto jest otoczone górami [примеры Т.Чарнецкого] (русск. Город окружён горами; немецк. Die Stadt ist von Bergen umgeben) и т.д.;

в) глагольно-именные обороты, ср.: польск. Książka znajduje zastowanie [T.Cz.]; русск. Книга находит признание; немецк. Das Buch findet Anerkennung и др.;

г) как показывает изученный материал, богатой номенклатурой средств выражения семантического признака залоговых значений обладает большое количество словообразовательных, в частности, суффиксальных моделей, ср. немецк. Lehrer :: Lehrling (jemand, der lehrt :: jemand. der gelehrt wird); русск. учитель :: ученик (тот, кто учит :: того, кого учат) и пр.

В ходе проведённого конфронтативного анализа трёх пассивных структур удалось выяснить, что немецкие и польские залоговые обороты при их сопоставлении с русскими располагают грамматически маркированной формой и изучаемая категория в описываемых языках может быть представлена в формально-строевом плане тренарной залоговой оппозицией «актив:: пассив ::статив», ср. немецк.: Peter schreibt das Buch :: das Buch wird (von Peter) geschrieben :: Das Buch ist (von Peter) geschrieben; польск. Piotr pisze książke :: Książka jest pisana (przez Piotra) :: Książka zostanie napisana (przez Piotra); русск. Пётр пишет книгу :: Книга пишется Петром :: Книга написана Петром и т.д.

Общим для немецких и польских страдательных конструкций является выражение агентивного дополнения с помощью предложных конструкций von (польск. od – русск. от) и durch (польск. przez – русск. через, благодаря, посредством), которые в двух языках полностью покрывают друг друга как в формальном, так и в содержательном отношениях, ср., немецк. Die Erde wird von der Sonne erwärmt; Das wird von ihm gemacht; польск. Ziemia jest spieczona od slońca; To jest robione przez niego и т.п.

Производитель действия в современном русском языке в отличие от вышеупомянутых языков носит грамматически оформленный характер, и он реализуется в языке с помощью творительного падежа (немецк. Instrumentalis), напр.: русск. Земля обогревается солнцем; Груз поднимается краном; Это было сделано ею очень быстро – польск. To zostało zrobione przez nią bardzo szybko; немецк. Das wurde von ihr sehr schnell gemacht и др.

При рассмотрении трёх иноязычных структур были установлены некоторые различия и на их топологическом, т.е. на словопорядковом уровне. Если в современном немецком языке пассивные обороты образуют строго регламентированную синтаксическую рамку, то в польском и русском языках порядок слов в грамматическом плане носит относительно свободный, подвижный характер и причастные формы знаменательных глаголов могут вступать с вспомогательными глаголами как в контактные, так и в дистантные отношения, ср.: русск. Она им любима или Она любима им; польск. Ona jest przez niego kochana albo Ona jest kochana przez niego, немецк. Sie wird von ihm geliebt oder Von ihm wird sie geliebt т.д.

Подводя некоторые итоги нашим наблюдениям, можем сказать, что грамматической в строгом смысле этого слова категория залога может быть признана в немецком и польском языках, а в русском языке она может претендовать только на статус лексико-грамматической категории, причина чего кроется в том, что выражение переходными глаголами грамматической залоговой триады «актив::пассив::статив» происходит в нерегулярной, т.е. частичной и ограниченной форме.

Краткий контрастивный анализ трёх залоговых структур позволяет нам сделать вывод о том, что немецкий и польский языки характеризуются большим количеством общих признаковых черт в плане оформления грамматического пассива при непосредственном их сопоставлении с русским залогом.

Литература

  1. Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. – М.-Л.: Изд-во Учпедгиз, 1947. – 784 с.

  2. Габдуллин С.С. Функционально-семантическое поле залоговости в немецком и русском языках: АКД … – Уфа: БашГУ, 2002. – 20 с.

  3. ГСРЛЯ – Грамматика современного русского литературного языка / Отв. ред. Н.Ю. Шведова. – М.: Изд-во Наука, 1970. – 768 с.

  4. Мурясов Р.З. Неличные формы глагола в контрастивно-типологическом видении // Вопросы языкознания. – М., 2000. – № 4. – С.43-55.

  5. Мурясов Р.З. Сопоставительная морфология немецкого и башкирского языков. Глагол. – Уфа: Изд-во БашГУ, 2002. – 172 с.

  6. РГ – Русская грамматика / Гл. ред. Ю.Н. Шведова / Том I. – М.: Изд-во Наука, 1982. – 784 с.

  7. Шендельс Е.И. Многозначность и синонимия в грамматике. – М.: Высшая школа, 1970. – 208 с.

  8. Шубик С.А. Категория залога и поле залоговости в немецком языке / Отв. ред. В.М. Павлов. – Л.: Изд-во Наука, 1989. – 128 с.

  9. Admoni W.G. Der deutsche Sprachbau. – M.: Prosvescenije, 1986. – 336 S.

  10. Czarnecki T. Das deutsche und das polnische Passiv in konstrastiver Sicht // in: DaF. – Leipzig: Herder-Institut, 1980. – Heft 2. – S. 78-85.

  11. DUDEN: Grammatik der deutschen Gegenwartssprache / Unter dem Autorenkoll. – Mannheim: Dudenverlag, 1998. – 912 S.

  12. Engel U. Deutsche Grammatik. – Heidelberg: Julius Groos Verlag, 1996. – 888 S.

  13. Glinz H. Grammatiken im Vergleich. – Tübingen: Max Niemeyer Verlag, 1994.

  14. Helbig G., Buscha J. Deutsche Grammatik. – Leipzig u.a.: Langenscheidt-Verlag Enzyklopädie, 1996. – 736 S.

  15. Zifonun G. u.a. Grammatik der deutschen Sprache / In drei Bnd. – Berlin:New-York: Walter de Gruyter, 1997.

© Габдуллин С.С., 2007

Межъязычная омонимия как актуальная системная категория

Ю.А.Ермолаева

(к.филол. н., доц. УГАТУ, г.Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Одним из ведущих направлений современной лингвистики остается сопоставительное изучение языков. Сопоставление иностранных языков с родным с огромной пользой применяется как методический прием в практике преподавания. В то же время следует признать, что не ослабевает интерес ученых к семантике, к разработке ее основных проблем на материале целого ряда языков. В связи с этим синхронно-сопоставительный метод остается актуальным как выражение тенденций к поискам связей и взаимосоответствий между фактами разных языков. Это плодотворно и в познавательном отношении, так как расширяет и обогащает науку сведениями о том, что является общим для двух или нескольких языков, а что специфическим для каждого из них в отдельности. Но вопрос о типах соответствий значений слов двух или более языков требует более тщательного изучения. По справедливому замечанию Л.В. Щербы, «всякое слово так многозначно, так диалектично и так способно в контексте выражать все новые и новые смысловые оттенки, что надо большое искусство, чтобы правильно и точно выражать свою мысль, не вызывая при этом никаких кривотолков. Эта многогранность слова особенно ярко выступает при сравнении разных языков друг с другом, так как благодаря различиям исторических условий она никогда в них не совпадает. Слова одного языка не просто соответствуют словам другого языка, а находятся с ними в весьма сложных и многообразных отношениях» [Щерба 1936: 4-5].

При сопоставлении лексического состава двух или нескольких языков можно обнаружить немало слов, сходных по форме (звуковому или буквенному составу), но разных по значению, - межъязычных омонимов. Данное языковое явление выражает особую лексическую микросистему, представляющую значительные трудности при изучении языков, поскольку подобные регулярные соответствия по форме слов в обоих языках ведут к их ложному отождествлению в процессах соприкосновения и сопоставления языков.

Прежде всего изучение межъязычной омонимии важно в практическом плане, так как «для переводчика, который, механически понимая свою задачу, переводит вместо языковых комплексов лишь разрозненные их части и верит в незыблемую статичность языка, ничто так не опасно, как слова, одновременно живущие в нескольких языках» [Готлиб 1972: 87] – так называемые «ложные друзья» переводчика. Мы полагаем, что в связи с расширением международных контактов появляется потребность быстрого освоения ряда языков. Что же касается языков родственных, в частности, русского и польского, то вполне естественным и наиболее приемлемым здесь является метод сопоставительного изучения, сравнение национального и интернационального в лексике двух языков. Особое место в системе языка занимают межъязычные омонимы, которые легко могут вводить в заблуждение как лиц, только что начинающих изучать второй язык, так и лиц, хорошо им владеющих. Поэтому актуальным остается вопрос выявления из всего лексического пласта слов, имеющих одинаковое звучание, но разные значения в двух сопоставляемых языках, составление словарей «ложных друзей» переводчика, или межъязычных омонимов. Среди имеющихся уже словарей можно назвать следующие: «Англо-русский и русско-английский словарь «ложных друзей» переводчика» под редакцией В.В. Акуленко (1989), К. Готлиб «Немецко-русский и русско-немецкий словарь «ложных друзей» переводчика» (1972), J.G. Anderson «Dictionary of English and French homonyms» (1961), F. Boillot «Le vrai ami du traducteur anglais–fracais et fracais-anglais» (1930), J. Derocguigny «Autres mots anglais petfides» (1931), L. Dupont «Les vrais amis espadnols» (1961), W. Pollak «Fallstricke des franzoschen und deutschen Wortschatzes» (1952) и др.

Однако явление межъязычной омонимии не ограничивается рамками одного языкового уровня. Межъязычные омонимы выступают в роле постоянных «семантических искусителей» [Липатов 1991: 65] и в сфере лексики, и в морфологии, и синтаксиса, и даже в аббревиации. На это указывает А.Т. Липатов, рассматривая межъязычную омонимию на всех вышеперечисленных уровнях языка.

В большей степени изучены лексические межъязычные омонимы. Их принято группировать с учетом соотношения формы и смысла, выделяя их по происхождению, наличию или отсутствию этимона, по степени семантических расхождений единых звуковых комплексов, по определенным формальным показателям. В соответствии с этим общий пласт межъязычных омонимов распадается на две группы:

1) гетерогенные омонимы – омопары, имеющие совершенно разное логико-предметное содержание, характеризующееся отсутствием этимона и этимологической связи. Например, польск. grać 'игрок' и рус. грач 'птица'

2) гомогенные омонимы – это омопары, определяющим признаком которых является наличие этимологической связи и общего этимона. Для гомогенных омонимов характерна семантическая трансформация – смысловые схождения и расхождения, возникающие в процессе исторического развития. Например, укр. порох 'пыль' и рус. порох 'взрывчатое вещество'.

Реже встречаются морфологические межъязычные омонимы. Они всегда гетерогенны и предельно разнятся своим логико-предметным содержанием. Значения этих омопараллелей настолько отдалены друг от друга, что затруднения в идентификации значений возможно только у лиц, почти не знающих один из языков. Например, рус. подлец 'негодяй' и польск. podleć 'подчиниться, поддаться'.

Единичны случаи межъязычной синтаксической омонимии, которая возникает вследствие полного фонетического совпадения двух разноязычных текстов при полном различии в смысловом отношении. Например, фраза Vitelli dei romana sono belli, прочитанная по-латински, означает: 'Гряди, Вителлий, вперед при звуках рога римского бога', а по-итальянски имеет совсем другой смысл: 'Телята римлян красивы' [Липатов 1991: 339].

Межъязычная омонимия охватывает и область аббревиатур. Это явление носит название межъязычной омоакронимии и возникает за счет создания сокращенных единиц, совпадающих по своей фонетической структуре с узуальными словами. Например, рус. 'шкраб школьный работник, окказионализм 20-х годов' и польск. szkrab 'малыш' [Липатов 1984: 32].

Итак, омонимия как межъязыковое явление вовсе не однородна и носит весьма разнообразный характер. Проявляясь на разных языковых уровнях, омонимия, став межъязыковой, в качестве системной категории сохраняет эту тенденцию. Сопоставление межъязычных омонимов имеет важное значение для выявления фонетических, морфологических синтаксических и иных характеристик близкородственных языков.

Литература

1. Готлиб К. Немецко-русский и русско-немецкий словарь «ложных друзей» переводчика. – М., 1972.

2. Липатов А.Т. Омонимия и аббревиация //ФН. – 1984. - №3.

3. Липатов А.Т. Межъязыковая омонимия в зеркале ее семантики и функционирования //Исследования по семантике. – Уфа, 1991.

4. Щерба Л.В. Предисловие к русско-французскому словарю. – М., 1936.

© Ермолаева Ю.А.,2007

Русско-польские приставки пространственного значения

Т.П. Засухина

(к. филол. н., доц. БашГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Вопросы сопоставительного изучения языков в последнее время привлекают все большее внимание лингвистов. Это объясняется и широким интересом к типологии вообще, и потребностями создания адекватной теории перевода в условиях постоянного развивающихся языковых контактов.

Полевой подход, основу которого составляет исследование однотипных в содержательном и функциональном аспектах упорядоченных единиц, позволяет проводить сопоставление в более широкой перспективе и анализировать как внутреннюю структуру функционально-семантических объединений. Так и способы их оформления.

Сопоставление средств выражения пространственной ориентации в таких близкородственных языках, как русский и польский, позволяет обнаружить и черты сходства, и существенные различия в способах формальной реализации основных типов пространственных отношений.

Одним из лексико-грамматических средств функционально-семантического поля пространства являются приставки. Выражение пространственных отношений – одна из важнейших функций глагольных префиксов. Выбор той или иной приставки зависит от семантики и грамматических свойств бесприставочного глагола. Глаголы, в сочетании с которыми приставки выражают конкретную направленность действия-движения в пространстве, в русском и польском языках весьма разнообразны по семантике. Локализованность действия-движения, понимаемая как размещение и направленность его в пространстве, выражается сочетанием приставок не только с однонаправленными и разнонаправленными глаголами движения, но и с другими глаголами, обозначающими всякого рода перемещения в пространстве.

В значения глаголов движения-перемещения приставки вносят дополнительную пространственную сему направления: идти: зайтиподойтиотойтиобойти, польск. biec: dobiecpodbiecprzybieczabiecodbiec и т.д., а в глаголы действия, приобщения или отчуждения объекта, положения в пространстве они привносят общее значение ориентации в пространстве и конкретное представление о характере действия: клеить: приклеить – наклеить – склеить – заклеить – вклеить, польск. szyć: uszyć – zeszyć – przyszyć - wszyć и т.д.

Значение достижения близости является основным и наиболее распространенными в приставочных глаголах русского и польского языков, а семантическая оппозиция «приближение – удаление» - наиболее общей и объемной. В приставках, образующих эту оппозицию, семы «приближение» и «удаление» являются ядерными. Они сохраняются и в приставках, составляющих другие семантические оппозиции: «движение вверх – движение вниз», «движение внутрь – движение наружу».

Все приставки с пространственным значением русского и польского языков можно разделить на две основные группы: 1) приставки, обозначающие действие-движение с учетом исходного и конечного пунктов (приближение – удаление), и 2) приставки, обозначающие действие-движение без учета исходного и конечного пунктов.

В состав первой группы входят приставки однонаправленного действия-движения со значением приближения (доехать, подъехать – dobiec, podbiec); со значением удаления (отъехать, уехатьodbiec, uciec); со значением действия-движения вверх (надстроить, взлететь, подпрыгнуть – wzlecieć, podrzucić, nadbudować); со значением действия-движения вниз (спрыгнуть, подставить, низринутьzbiec, zesłać); со значением действия-движения внутрь (войти, упечататьwstawić, ułożyć, zmieścić, pomieścić); со значением действия-движения наружу (выйти wybiec). В состав первой группы входят также приставки разнонаправленного действия-движения со значением приближения-удаления: (сбегаться, разбегаться - zbiegać się, rozjechać się).

Вторую группу составляют приставки со значением преодоления определенного пространства (объездить, выездить, изъездить, перебраться – с места на место obiegać, zjeździć, przerzucić z miejsca na miejsce); а также приставки со значением преодоления препятствия (объехать яму, переступить через порог – obejść kałuże, przerzucić przez płot).

Все вышеизложенное говорит о том, что приставки русского и польского языков способны выражать или участвовать в выражении почти всех выявленных нами типов пространственных значений. Обладая собственной семантикой, приставки претендуют на определенную самостоятельность. Все приставки многозначны в системах сравниваемых языков и по-разному активны при соединении с разными основами; приставочные значения семантические соотнесены друг с другом и составляют систему внутри функционально-семантического поля. Помимо соединения с глагольными основами, пространственные приставки могут также входить в состав имен существительных и имен прилагательных. Именные приставки, в отличие от глагольных, непременно предполагают в своем значении сему локальности (местонахождения). Восемь русских и семь польских приставок вносят в имена четыре типа пространственных значение: 1) значение нахождения предмета около, вблизи кого-, чего-либо (прибрежный - przybrzeżny); 2) значение местонахождения предмета по ту сторону, позади чего-либо (заречный - zarzeczny); 3) значение нахождения предмета выше кого-, чего-либо (надбровный - nadbrwiowy); 4) значение нахождения предмета ниже кого-, чего-либо (подземный - podziemny).

Самый же большой круг сочетаемости с различными по семантике глагольными основами в русском языке имеют приставки в-, вы-, а в польском w-, wy-, prze-.

© Засухина Т.П., 2007

От образа мира – к образу языка

(При поддержке РГНФ – проект № 07 – 04 00246 а)

В.Л.Ибрагимова

(д. филол. н., проф. БашГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

1. Представляя корреляции Действительность – Сознание – Язык в самом общем виде, можно полагать, что ментально-психический опыт человека, живущего в реальном мире, формирует некий постоянно развивающийся отражённый образ мира. Поскольку мир действительности бесконечен и динамичен, бесконечно разнообразен и опыт его освоения индивидуальным и этническим сознанием, который интериоризирует этот опыт в индивидуальных и этнокультурных образах мира, а затем и в образах языка.

2. Освоение языка невозможно без одновременного освоения этнокультурно окрашенного образа мира, в котором живёт народ – носитель языка; без этого нет освоения и родного языка. Всё это является следствием отражательной и коммуникативной функций языка как явления действительности, а также других его постоянно развивающихся функций. Даже при чисто филологическом знакомстве с языком (например, в целях углубления научно-лингвистической компетенции) человек не может выйти из круга этнической культуры – хотя бы потому, что сам язык представляет собой важнейший компонент культуры, его носитель, хранитель и транслятор.

Обучая детей и взрослых в Польском культурно-просветительском центре Республики Башкортостан, мы исходим именно из подобных представлений. Во многом придерживаемся этого и при обучении студентов (польский язык наряду с некоторыми другими инославянскими языками почти полвека изучается на филологическом факультете Башкирского государственного университета; недавно он введён в учебные планы его Нефтекамского филиала, Уфимского филиала Московского открытого гуманитарного университета имени М.Шолохова, Бирской социально-педагогической академии; на кафедре журналистики Восточного института экономики, гуманитарных наук, управления и права он преподаётся наряду с польским страноведением и польской печатью).

3. В качестве одной из важнейших задач обучения языку на его начальном этапе нам видится конструирование некоего целостного образа языка, на основе которого на продвинутых этапах обучения – как по канве – «пишется» всё расширяющаяся и уточняющаяся языковая картина мира. Можно полагать, что любой аспект языка так или иначе, в большей или меньшей степени опирается на конкретно-чувственную основу. Уже на самом первом занятии целесообразно дать сведения о степени этнического и языкового родства польского и русского народов как членов древнейшего славянского братства, познакомить учащихся с самыми убедительными примерами родства и близости языков этих народов, почитать высокохудожественные и доступные пониманию без перевода тексты (например стихотворения польских поэтов). Это помогает создать у аудитории позитивный эмоциональный настрой на практическое изучение языка.

Большое впечатление производит чтение Легенды о Белом Орле, текст которой, сам по себе достаточно лёгкий для понимания, содержит возможности наблюдения звуковых корреляций. Уже на этом этапе обучающиеся сами оказываются в состоянии в опоре на конкретные примеры фонетической соотносительности единиц идентифицировать, а также конструировать лексические формы изучаемого языка, вновь испытывая при этом чувство эмоционального удовлетворения. Так с самого начала в их компетенции начинает формироваться представление о звуковом образе польского языка, уверенность в возможности понимания его на базе осознания его близкого родства с русским.

Формированию звукового образа языка на этом этапе способствует выполнение специально подобранных упражнений по сравнительному анализу лексики основного словарного фонда обоих языков (например наименования родства и свойства, частей человеческого тела, животного и растительного мира, дней недели, месяцев и т.п.) с последующим подкрепляющим чтением соответствующих текстов. На этом этапе идёт параллельное освоение польской орфоэпии, представляющее определённые трудности в связи с фиксированным характером польского ударения, отсутствием в нём редукции гласных звуков, наличием специфических звуков (аффрикат, мягких шипящих, носовых) и т.д. Решается задача преодоления фонетической интерференции русского языка, что несколько осложняется из-за близкого родства родного и изучаемого языков.

4. Формирование графического образа польского языка сопряжено с некоторыми трудностями, вытекающими из использования им в качестве графической основы латинского алфавита. Дополнительные трудности создаёт здесь рассогласованность между знакомым славянским (близким к русскому) звучанием слова и его графической манифестацией. На этом этапе считаем полезными тренировочные упражнения на чтение отдельных слов - по возможности без диграфов и диакритики. Знакомство с особенностями польской графики (использование диграфов, диакритики, способы обозначения мягкости согласных в различных графических условиях) целесообразно начинать несколько позже – во вторую очередь, после того, как обучающиеся освоят навыки чтения на латинице.

Важным моментом формирования навыков понимания на первых этапах обучения является последовательное освоение регулярных фонетических и графических корреляций польского и русского языков, что достигается разнообразными упражнениями и целенаправленным поиском соответствующих единиц в текстах для тренировочного чтения.

5. Формирование лексического компонента образа польского языка во многом опирается на знания в области фонетики и графики. На основе упражнений по сравнению звукового и графического образов польской и русской лексики у обучающихся формируется убеждённость в высокой степени идентичности и соотносительности польской и русской лексики. В первую очередь мы обращаем внимание на слова, фонетически и графически идентичные в обоих языках (например dom, okno, nowy, czytać – дом, окно, новый, читать). Важно обратить внимание на так называемых «ложных друзей переводчика» - межъязычные омонимы и паронимы (например czas «время» - час, twarz «лицо»- тварь и др.). Выделяем слова с этимологически общим корнем, среди них изоструктурные: odebrać –отобрать, niedostatek - недостаток и однокорневые, но не совпадающие по другим компонентам морфемной структуры: pomorze – приморье, wychudły – исхудавший и под. При этом и здесь обращается внимание на семантические различия (например narodowy – национальный, wygoda – удобство – ср.: народный, выгодный). Здесь же необходимо рассмотрение и степени общности моделей словообразования в обоих языках. При наличии в них большого количества изоструктурных семантически эквивалентных слов имеет место, с одной стороны, отсутствие структурной симметрии однокорневых семантических эквивалентов, с другой же – отсутствие семантической эквивалентности при наличии изострутурности и этимологического родства корней (ср.: pogłowie – поголовье; odkup – выкуп; podźwignąć «поднять, воздвигнуть» при наличии подвигнуть в другом значении). Нередко идентичные слова развивают в том или ином языке несоотносительные значения. Например польскому podziemny в русском соответствуют подземный и подпольный, нелегальный.

6. Работа над формированием грамматического образа польского языка не вызывает особых затруднений, поскольку здесь много общего в грамматико-категориальных значениях, в способах и средствах их манифестации, а также на обоих уровнях синтаксической организации текста предложения – поверхностном и глубинном. Думается, что рассмотрение природы частей речи целесообразно начинать с глагола, так как именно глагол представляет собой семантическую и структурную вершину предложения.

На основе категориально-лексических и абстрактно-синтаксических компонентов своего значения глагол программирует не только актантную структуру предложения, но и общую его семантику. В опоре на актантную семантику глагольного окружения, а также при учёте фонетических и структурно-морфологических соответствий в большинстве случаев возможен высокий уровень понимания содержания изучаемого текста. В то же время польский глагол отличается от русского целым рядом грамматических особенностей, что требует специального рассмотрения. Сходства и различия в морфологии актантных партнёров глагола мы наблюдаем через их синтаксическую семантику, обращая внимание на высокую степень тождества позиционно соотносительных флексий обоих языков и тренируя навыки правильного употребления специфических польских флексий.

7. Целостный (не полный!) образ языка в единстве его фонетико-графических, морфологических, семантических и других особенностей представлен в тексте. Чтение и понимание текста осуществляется на основе учёта всех рассмотренных выше факторов (стереометрический вербоцентрический подход к структуре и семантике предложения; учёт регулярных фонетических и графических корреляций в пределах слова; учёт уровня лексических соответствий, а также содержания целостного текста, контекста отражённой в тексте ситуации, этнокультурного контекста).

8. Формирование у учащихся образа языка на всех его этапах сопровождается развитием и формированием их культурно-языковой компетенции. Этому способствует специальный подбор текстов, содержащих этно-культурно-страноведческий компонент; использование различных справочников культурно-исторического характера, энциклопедий, фильмов, периодики и т.п.

В Польском центре в Уфе имеется достаточно богатая библиотека, насчитывающая более трёх тысяч единиц. На всех этапах обучения здесь стараются добиваться ситуации диалога «субъект – объект обучения», создавать чувство эмоционального удовлетворения от самого процесса освоения языка и через него – культуры народа. Этнокультурный компонент вводится через изучение высокохудожественных произведений поэтического творчества, участие в диалоге культур путём проведения различных праздников и вечеров (нередко тематических), музыкальных гостиных и т.п.

Особое место в диалоге двух культур – польской и российской – имеет начавшийся много лет назад, ещё в стенах Башкирского государственного университета, опыт любительских переводов на русский язык стихотворений польских поэтов, осуществляемый студентами, аспирантами, преподавателями уфимских вузов, а также членами Польского центра Их оригиналы и переводы изданы в течение десяти лет существования Центра четырьмя сборниками. Презентации этих книг вызывают большой интерес и превращаются в настоящие поэтические вечера. Отметим также как важный аспект работы Центра встречи с приезжающими в республику поляками, поездки детей и молодёжи в польские лагеря отдыха, участие педагогов школы в различных курсах повышения квалификации как в Польше, так и на территории России.

Особую ценность для Полонии Башкортостана представляет состоявшийся недавно в Уфе курс методики обучения польскому языку и танцу, проведённый педагогами Полонистического учительского центра г. Люблина. В течение нескольких дней с нами вдохновенно работали педагоги Малгожата Врублевска и Лешек Генца.

9. На основе развития образа языка формируется и коммуникативная компетенция учащихся, однако это уже другая тема.

© Ибрагимова В.Л., 2007

Los в польских пословицах

А.А. Камалова

(д. филол. н., проф., Варминско-Мазурский

Университет, г. Ольштын, Польша)

Рабочими понятиями данного исследования являются «пословица» и «ментальное пространство». Ментальность – это особенности психического склада мировоззрения людей, входящих в ту или иную этническую целостность. Ментальность предстаёт перед нами в виде иерархии идей, воззрений, представлений о мире, оценок, вкусов, культурных канонов, способов выражения мысли. Л. Леви-Брюль считал, что характерной чертой ментальности является «необъяснимость с помощью обычной логики и здравого смысла, сопричастность всех ко всеобщим верованиям или заблуждениям и мистичность» [1]. Свойство «необъяснимость» усложняет изучение ментальности; трудности коренятся не только в глубине её «залегания» в человеке, но также еще и в том, что «исследователь находится в плену собственного менталитета, который незаметным образом преломляет его взгляд на материал источника, из которого «вычитывается» чужая ментальность,… Объективные трудности изучения ментальности провоцируют мнение о ментальности как некой абстракции, фантоме, понятии придуманном, а не открытом» [2].

Полагаем, что одним из путей изучения ментальности может быть обращение к пословицам, так как «ни в одной из форм языкового творчества народа с такой силой и так же многогранно не проявляются его ум, так кристаллически не отражается его национальная история, быт, мировоззрение, как в пословицах», которые отражают «взгляд народа на мир, общественные порядки, бытовые установления» и «многообразие человеческих отношений» [3], они «в лаконичной образной форме аккумулируют народную мудрость, многолетние наблюдения над окружающим миром, служат целям воспитания, сохранения многовекового народного опыта» [4].

Поскольку ментальность проявляется во всех сферах жизни и деятельности человека, постольку ее нельзя сформулировать, «ментальность» скорее можно описать, чем определить. В связи с этим описание ментального пространства ‘Los’ (судьба) представляется актуальным для задач изучения ментальности, но также для изучения паремиологических единиц в лингвистическом аспекте. Базой изучения ментального пространства стали пословицы, включающие слово los и тематически соотносимых с ‘Los’ (всего 58 пословиц). Источниками выборки польских пословиц являются «Księga przysłów» (B. Herman, J. Syjud), «Księga przysłów polskich» (D. i W. Masłowscy), четырехтомный словарь «Nowa księga przysłów polskich i wyrażeń przysłowiowych» и «Słownik przysłów rosyjsko-polskich i polsko-rosyjskich» (R. Stypuła). (Выборка пословиц сделана студенткой К. Клим.)

Пословица – это текст, в котором реализуется значение los и формируются смыслы данного слова; следует также учитывать смысл пословицы в целом, памятуя о том, что пословица обладает смысловой гибкостью, что детерминируется коммуникативными условиями. Это значит, что возможно неоднозначное толкование пословичного смысла. В нашем исследовании пословицы понимаются как единый, непрерывный текст, который изучается с помощью нескольких исследовательских шагов, а именно: выявляются (1) смыслы ‘Los’, которыми он наделяется в пословицах, (2) синонимы слова los, (3) свойства ‘Los’; (4) его ассоциативные связи; (5) прагматическая составляющая польских пословиц о судьбе.

‘Los’ – как ментальная единица не может быть определена, она может быть описана или соотнесена с другими ментальными единицами. По данным лингвистических и философских словарей смысловое ядро los толкуется как ‘стечение обстоятельств, не зависящий от воли человека ход событий’ и ‘предназначение, доля, фатум’ [5].

По нашим наблюдениям, смыслы «доля, предназначение, фатум» наиболее характерны для пословиц: Każdy ma swój los w ręku, Los nie spada z nieba w koszyczku, Co dał los, to i bierze, Nie wiemy jaki kołek los dla nas struże, Każdy jest kowalem swego losu и т.д. На это указывает тот факт, что частотны пословицы, в которых функционирует слово dola: Cudza dola pod bok kole; Dobra dola prędzej się odmieni, aniżeli zła; Dola – ptak, mówią, przyleci, odleci i darmo gwałtem zapraszać ją w gości; Dola za bożą zmienną wolą; Doli swej koniem nie objedziesz; Doli swojej nie zmienisz; Lasem wicher tłucze, a człowiekiem dola; Od cudzej złej doli serduszko nie boli; Od złej doli głowa boli; Swoja dola każdego szczęścić moż.

Как описывается ‘Los’ в пословицах, какими характеристиками наделяется? На вопрос «Какой ‘Los’?» находим следующие ответы: пословицы указывают на принадлежность – ‘человеческий’, ‘свой’, ‘твой’, ‘чужой’ (Niejedne są to ludzi losy, Każdy jest kowalem swego losu; Tam, gdzie los twój, tam wiodą cię nogi и под.); оценивают – ‘хороший’, ‘плохой’, ‘гадкий’, ‘счастливый’, ‘несчастливый’ (Marny los kataryniarza w poście; W szczęśliwym losie nie brykaj, a w nieszczęśliwym nie sykaj; Niech się ten za dobrym ubiega losem, kto ma szczęście przed nosem и др.). В пословицах ‘Los’ наделяется антропоморфными признаками: ‘берет’, ‘дает’, ‘управляет’, ‘сталкивает’, ‘помогает’ (Co dał los, to i bierze; Życiem częściej kieruje los niż rozum; Nie wiemy jaki kołek los dla nas struże; Śmiałym los dopomaga и под.).

В польских пословицах ‘Los’ ситуативно и тематически связан с człowiek (Nie człowiek rządzi losem, ale los człowiekiem; Głupim szczęście sprzyja; Sierotę życie nie głaszcze po główce), Bóg (Bóg bierze, Bóg daje Dola za bożą zmienną), słońce (Przyjdzie słońce i na nasze końce), niebo (Taka wola nieba, z nią się zgodzić trzeba), а также Przyszłość pokaże; Raz kozie śmierć; Szczęście z nieszczęściem chodzą w parze; Na biedną głowę wszystkie nieszczęścia spadają.

Анализ пословиц о судьбе выявил смыслы, устанавливающие следующие ассоциативные связи: ‘судьба – каждому своё’(Bogatemu darzą się cielęta, a biednemu dzieci; Jednym rydz, drugim nic), ‘судьба – всё зависит от Бога’ (Bóg dał, Bóg wziął), ‘судьба – смирение’ (Co będzie to będzie), ‘судьба – надежда’ (I przed naszym okienkiem słońce zaświeci).

Прагматическая составляющая пословиц выявлялась нами на основе ситуаций, которые квалифицируются как благоприятные или неблагоприятные для человека, учитывалось также наличие лексических единиц с коннотативным значением. Отметим, что из 58 пословиц только 8 могут быть соотнесены с благоприятными ситуациями, например: Każdy jest kowalem swego losu; Każdy ma swój los w ręku; Kogo Pan Bóg stworzy, tego głodem nie umorzy и др.; 49 – с неблагоприятными ситуациями, например: Na biedną głowę wszystkie nieszczęścia spadają Los jednemu da aż zanadto, a drugiemu wydrze oczy; Na biednego (zawsze) psy szczekają Marny los na mnie wloz i nie myśli żeby zloz; Biednemu (zawsze) wiatr w oczy; Jednemu samo się leje, a drugiemu kapać nie chce; Od złej doli głowa boli и др. Представляется, что прагматическая характеристика пословицы Głupim szczęście sprzyja варьируется в зависимости от коммуникативной задачи.

Одна из характерных особенностей пословиц – наличие назидательного смысла. Назидательный смысл многих польских пословиц – ‘человеку следует подчиниться Божьей воле’, присутствуют также другие смыслы: Każdy jest kowalem swego losu; Dolaptak, mówią, przyleci, odleci i darmo gwałtem zapraszać ją w gości; Śmiałym los dopomaga.

В католической концепции человеческая жизнь подчиняется Божьей воле, но в ней есть место для свободы, случая. Служение Богу не исключает земных успехов, материального благополучия и преумножения богатств. А. Вежбицка, ссылаясь на В.М. Соловьёва, пишет, что «Россия-„Восток” представляет тенденцию к смирению, где человеку необходимо покоряться перед судьбой, а Польша - „Запад” – прославляет свободу и неисчерпаемые возможности человека» [6]. Гипотетически можно согласиться с данным высказыванием. Полагаем, однако, что для доказательства сказанного необходимо сравнительное описание соответствующих русских и польских концептов.

Литература

1. Пушкарев и Пушкарева /articles

2. Хроленко А.Т. Основы лингвокультурологии. Москва: 2004. С. 49 – 50.

3. Поронина, /db/msg/39931

4. Гусарова, /museum/nn/aetnolog/folk/?d=1420

5. Domowy popularny słownik języka polskiego/ Pod redakcją naukową prof. B. Dunaj, Warszawa: 1999; Słownik 100 tysięcy potrzebnych słów/ Pod redakcją prof. J. Bralczyka. Warszawa: 2005; Słownik filozofii/ Pod redakcją J. Hartmana. Kraków: 2004; Uniwersalny słownik języka polskiego/ Pod redakcją prof. S. Dubisza. Warszawa: 2005.

6. Wierzbicka A. Język. Umysł. Kultura. Warszawa: 1999. С.16.

© Камалова А.А., 2007

Фразеологические единицы со значением страха

в польском и английском языках

И.В. Кильматова

(магистрант БашГУ, г.Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Яркие и выразительные эмоциональные состояния всегда привлекали внимание ученых, художников и обывателей. Эмоции организуют и мотивируют поведение человека, его личностное развитие и его отношения с окружающим миром, управляют мыслительной и физической деятельностью индивида.

Среди основных (базовых) эмоций, выделяемых в психологии (радость, удивление, приятие, неприятие, печаль, гнев и др.), значительное место занимает эмоция страха, которую человек может переживать в различных ситуациях, грозящих его спокойствию и безопасности.

Несмотря на свою универсальность (эмоции всеми переживаются одинаково), любая эмоция обнаруживает культурную специфику, что отражается и в языке, и в речи. Увидеть это можно при сравнении фразеологических единиц польского и английского языков. Фразеология – зеркало многовекового опыта народа, его культуры, образа жизни, а также отражение психической стороны человеческой жизни. Вся обыденная понятийная система буквально пронизана метафоричностью [Лакофф, Джонсон 2004: 27], столь важной при создании фразеологизмов.

Выделяют следующие модели метафоризации: «страх – живое существо», «страх - опасность», «страх - безумие», «страх - предмет» и т.д. [Будянская, Мягкова 2002]. Рассмотрим реализацию этих моделей в польском и английском языках.

ВЛИЯНИЕ СТРАХА НА ДУШУ/ СЕРДЦЕ: Ma duszę na ramieniu. Serce przestało się bić (obumarło). Serce mi pęknęło. Dusza mu w pięty uciekła – Не was frightened out his wits. His heart went down to his heels. One’s heart is in one’s foot.

ОСОБЕННОСТИ ХАРАКТЕРА ЧЕЛОВЕКА: Człowiek nie tchórzem podszyty – Not easily frightened.

ВНЕШНЕЕ ИЗМЕНЕНИЕ: Włosy stanęły mi dębą, włosy mi się zjeżyły – That makes one´s hair stand on end.

Nogi się pod nim uginają – He’s so frightened that his knees fail under him.

ВОЗДЕЙСТВИЕ СТРАХА НА ДЫХАНИЕ: Nie śmieć pary z ust puścić. Dech mi zaparło – He dare not open his mouth. To fear to breath. With bated breath.

ДРОЖЬ: Drżeć na całym ciele - To tremble in every bone/ all over.

Dreszcz przejmuje (przechodzi, przemyka) - I´m taken with a cold shiver. I shudder at it.

МУРАШКИ: Ciarki mnie przechozą – I feel a tingling in my limbs. Fear makes his flesh creeps. Cold shiver ran down his spine.

ВНУТРЕННИЙ ХОЛОД: Krew ścina się w żyłach – Fear makes his blood freeze.

ВЛИЯНИЕ РЕЛИГИИ: Bać się jak diabel święconej wody – He avoids him as the devil avoids holy water

Из вышесказанного можно сделать вывод о том, что польский и английский языки имеют немало точек соприкосновения в плане фразеологического представления чувства страха. Естественно предположить, что это является результатом генетического родства, принадлежности к одной языковой семье, общности пракультуры. Но помимо сходств есть и различия. А.Д. Шмелев в работе «Русский язык и внеязыковая действительность» отмечает, что анализ лексики языка позволяет выявить целый ряд мотивов, устойчиво повторяющихся в значении многих лексических единиц и фразеологизмов, которые представляются специфичными для данного национального видения мира и культуры [Шмелев 2002: 496]. Это подтверждает приведенный выше материал. Так, например, в польском языке доминирующим оказывается концепт души (ma dusza na rameniu, zajęcza dusza), а в английском – сердца (take heart; his heart went down to his heels). Для многих душа – это религиозно-мифологическое понятие, возникающее на основе олицетворения жизненных процессов человеческого организма. Понятие души как бессмертной части человеческого существа сформировалось у европейских народов под влиянием христианского вероучения. Для неевропейских народов, у которых нет соответствующих представлений, характерно олицетворение отдельных сторон биологической жизнедеятельности человека: дыхания, крови, частей и органов тела. Таким образом, различные культуры мира базируются на одних и тех же ценностях, но самобытное их развитие определяет уникальность каждой культуры и ее отражение в языке.

Литература

  1. Будянская О.О., Мягкова Е.Ю. Сопоставление средств описания эмоций в английском и русском языках (на примере страха) // Язык, коммуникация и социальная среда. – Курск, Вып. 2., 2002.

  2. Дж. Лакофф, М. Джонсон. Метафоры, которыми мы живем. – М., 2004.

  3. Шмелев А.Д. Русский язык и внеязыковая действительность.- М., 2002.

Словари

  1. Англо-русский словарь / Под ред. В.К. Мюллера. – М., 1992.

  2. Русско-английский словарь / Под ред. И.И. Пановой. – М.; Минск, 2001.

  3. Русско-английский словарь пословиц и поговорок / Под ред. С.С. Кузьмина, Н.Л. Шадрина. – М., 1989.

  4. Mały Słownik języka polskiego / Pod redakcją Stanisława Skorupki, Haliny Auderskiej, Zofii Łempiskiej. – Warszava: Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1974.

  5. Słownik Polsko-Rosyjski / Под ред. Стыпулы Р., Ковалевой Г.В. Варшава: Ведза Повшехна, 1980.

  6. Dubrovin M. A book of English and Russian Proverbs and sayings. – М., 1993.

  7. English Idioms / Под ред. И.Б. Платоновой, О.П. Разумовой, Е.И. Василевской. – М., 2004.

© Кильматова И.В., 2007

Słowa-klucze jako obiekty kultury w dyskursie reklamowym

(na przykładach języka polskiego i rosyjskiego)

Dr. Halina Kudlińska

(Uniwersytet Łódzki, Łódź, Polska)

Reklama stanowi we współczesnej przestrzeni komunikacyjnej „prawdopodobnie najważniejsze medium naszej epoki” [Baudrillard 1990:91], które w znacznym stopniu przyczyniło się do wykreowania wszechobecnej w kulturze „ekstazy komunikacji” pojmowanej jako wzmożone oddziaływanie wzajemne. Przedmiotem naszej analizy jest reklama rozumiana jako fenomen wieloaspektowy reprezentujący szczególny semiotyczny model strukturalizacji rzeczywistości wraz z kreowanymi w przestrzeni społecznej systemami znaków, zdolnymi oddziaływać na człowieka. Reklamę uważa się za podstawowy we współczesnej komunikacji masowej typ dyskursu ideologicznego, który zyskał miano „idealnej formy agresji psychicznej”. Dyskurs ten generuje nieskończoną wielość wypowiedzi w oparciu o stały retoryczny schemat. Należy odnotować, że ideologiczno-retoryczny schemat reklamy stanowi jedna z wielu reprezentacji semiotycznego metamodelu sformułowanego przez U. Eco: „Kody to systemy oczekiwań w świecie znaków. Ideologie to systemy oczekiwań w świecie wiedzy”[Eco 1996:111].

Podstawę materiałową językowo-kulturowych i semiotycznych rozważań stanowią najnowsze teksty reklamy drukowanej w języku rosyjskim i polskim, które zostały zbadane z wykorzystaniem podstawowej metody badawczej tekstów komunikacji masowej zwanej analizą treści (content analysis), służącej do obiektywnego, systematycznego i ilościowego opisu jawnej oraz ukrytej zawartości przekazu.

Na szczególne podkreślenie zasługuje fakt, iż reklama stanowi obecnie dominującą transsemiotyczną formę perswazji masowej, która musi odwoływać się do jednoznacznej wizji świata oraz jego obiektów wartościowanych w sposób wyrazisty i bezdyskusyjny. Funkcji perswazyjnej są podporządkowane wszystkie zastosowane w dyskursie środki języka.

Jak wykazała przeprowadzona przez nas analiza, zaprezentowana w cyklu szkiców, reklama stanowi konwencję w wysokim stopniu uformowaną: standardowy przekaz reklamowy pozostaje w stanie chwiejnej równowagi miedzy elementami stałymi i zmiennymi. Jedną z cech konstytutywnych uniwersalnego kodu retorycznego reklamy jest istnienie kanonu słów-kluczy, określanych w różnych modelach badawczych jako symbole kolektywne, słowa sztandarowe i megasłowa. Słowa kluczowe dla dyskursu reklamowego są elementami systemów semantycznoleksykalnych, które stają się w świetle przyjętego filtru aksjologicznego wyrazistymi znakami wartości, tzw. obiektami kultury [Fleischer 2002], rezonatorami/szyframi kultury [Почепцов 2001:245-246], służącymi do wymuszania akceptacji treści tekstu.

Przeprowadzona analiza porównawcza polskich i rosyjskich słów-kluczy pokazuje, że współczesny dyskurs reklamowy ma charakter uniwersalny (globalny) i konstruuje swój paradygmat aksjologiczny oraz rozległą siatkę pól pojęciowo-wyrazowych, odwołując się do fundamentalnych wartości wyznawanych przez człowieka (transcendentalnych, poznawczych, estetycznych, etycznych, obyczajowych, witalnych i hedonistycznych), które są manifestowane w takich konceptach kultury (konceptosferach), jak np.:

‘siła’/’сила’ [Кудлиньска2004b],

‘światło’/’свет’ [Кудлиньска2006],

‘przestrzeń’/’пространство’ i ‘wolność’/’свобода’[Кудлиньска2005а],

‘dar’/’дар’ [Kudlińska 2005b],

‘harmonia’/’гармония’ [Kudlińska2004a],

‘przyjemność’/’удовольствие’ [Кудлиньска 2004c] i in.

Jak wynika z naszych badań, każde pole znaczeniowo-wyrazowe obejmuje ustabilizowany zbiór jednostek leksykalnych o konotacjach wartościujących z wyraźnie ukształtowanym centrum pojęciowym. Na przykład pole pojęciowo-wyrazowe kategorii ‘siła’ otrzymuje w analizowanych tekstach następujące eksplikacje rzeczownikowe: w języku polskim – leksemy siła, energia, moc, potęga, witalność, wigor, w języku rosyjskim – сила, энергия, мощь. Wyjątkowy status w analizowanych tekstach otrzymały słowa-klucze moc, siła/сила, które występują jako podstawowe eksplikacje kategorii magiczności. Por. stały repertuar kolokacji: niezwykła, nadzwyczajna, lecznicza, magiczna siła/moc; podobna sytuacja rysuje się w przypadku odpowiednika rosyjskiego: целительная, чудодейственная, волшебная, уникальная сила.

Ponadto w wyniku perswazyjnego nacechowania w tekstach występują często zrytualizowane formuły przypominające zaklęcia magiczne, sygnalizujące istnienie w obiekcie pewnej tajemnicy, ukrytego pierwiastka nadprzyrodzonego, por. np.: (pol.) Ta herbata to coś więcej, niż gorący napój; OFX 58 - dużo więcej niż fax; Perfumy Shiseido: więcej niż zapach;

(ros.) ЕССО - это больше, чем обувь. Это философия; Всё это превращает Люкс в нечто большее, чем обычное туалетное мыло; Seeberger: больше, чем мечта.

Pola pojęciowo-wyrazowe stanowią podstawowe instrumentarium retorycznej inwencji, „miejsca wspólne” o maksymalnym stopniu rytualizacji (realizujące zalożenie, że w pewnych sytuacjach można mówić tylko w ściśle określony sposób).

Przeprowadzona analiza pokazuje, że słowa-klucze, będące swoistymi leksykalnymi impulsami wysyłanymi do odbiorcy, rozwijają zawsze szereg różnorodnych naddanych znaczeń symbolicznych, stając się obiektami kultury. Na przykład pojęcie ‘światło’/’свет’ stworzyło określoną ramę strukturalną, obejmującą swą waloryzacją uniwersum egzystencji człowieka: jest m. in. utożsamiane z pierwiastkiem duchowym (boskim), konceptualizowane jako uporządkowanie chaosu, siła stwórcza, metaforyczny odpowiednik prawdy i dobra, pojmowane jako najdoskonalsza harmonia i zasada wszelkiego piękna. Właśnie ten koncept bazowy – analogicznie do wszystkich pozostałych - stanowi specyficzny filtr aksjologiczny, który w sposób jawny lub ukryty steruje konstruowaniem obrazu „drugiej rzeczywistości” w dyskursie reklamowym. Z uwagi na naddane znaczenia symboliczne słowa-klucze należą do instrumentarium komunikacji mitologicznej, z której reklama nader chętnie korzysta w celu wzmocnienia swego pragmatycznego (perswazyjnego) oddziaływania oraz ekonomizacji komunikacji.

Reasumując, należy stwierdzić, iż wyrazy-klucze są świadectwem wysokiego stopnia schematyzacji i rytualizacji analizowanych komunikatów, albowiem funkcjonują nie tylko jako tekstowe składniki przekazów reklamowych, lecz przede wszystkim jako skonwencjonalizowane elementy konstytutywne (chwyty) retorycznego kodu reklamy.

Bibliografia

1. Baudrillard J. Revenge of the Crystal. London 1990.

2. Eco U. Nieobecna struktura. Warszawa 1996.

3. Fleischer M. Teoria kultury i komunikacji. Wrocław 2002.

4. Kudlińska H. О рекламном дискурсе: универсальные мегаслова и miranda// Aktualne problemy semantyki i stylistyki tekstu. Studia opisowe i komparatywne. Pod red. J. Wierzbińskiego. Łódź: Wydawnictwo UŁ, 2004 a, s. 87 – 93.

5. Кудлиньска X., О культурных шифрах в рекламном дискурсе (на материале русских и польских рекламных текстов) //Восток – Россия – Запад: проблемы межкультурной коммуникации. Международный сб. научных трудов. Под ред. Е. Е. Стефанского. - Самара: Изд-во СаГа, 2004 b.- C. 43 – 50.

6. Кудлиньска X. «Приятное» как основная категория рекламного дискурса (на материале русского, польского и немецкого языков)//Лингвистические исследования: cб. научных работ памяти проф. Герберта Йелитте. Казань: Изд-во Казанского государственного университета, 2004 c.- C. 100 – 113.

7. Кудлиньска X. «И безграничное ощущение свободы«... Oб одном культурном резонаторе в рекламном дискурсе// Язык – культура – сознание: международный сб. научных трудов по лингвокультурологии. Oтв. ред. E. E. Cтефанский. Cамара: CаГа, 2005a.- C. 63-68.

8. Кудлиньска Х. Dar we współczesnych polskich i rosyjskich przekazach reklamowych// Studia Polono-Ruthenica: сборник научных работ памяти проф. A. Бартошевича. Под ред. Г. A. Николаева. Казань: Изд-во Казанского гос. yниверситета, 2005 b.- C. 96-100.

9. Кудлиньска Х. Mоделирующий концепт СВЕТ в современном русском и польском рекламном дискурсе// Ученые записки Казанского государственного университета. Т. 148. Книга 3. Казань, 2006.- C. 100-109.

10. Почепцов Г. Г. Теория коммуникации.- М., 2001.

© Halina Kudlińska, 2007

К вопросу о содержательной стороне стереотипов,

их системных отношениях и историко-культурной мотивации

С.В.Русанова

(к. филол. н., доц., БГУ, г.Улан-Удэ,

Республика Бурятия, Россия)

Язык является феноменом культуры, поэтому изучение языка предполагает изучение культурного богатства, накопленного народом и заложенного в языке. Овладеть языком в полной мере можно только при одном условии: при владении ассоциативно-образным основанием языка, культурно-национальными стереотипами. Огромный интерес представляет в этом плане «Словарь народных стереотипов и символов», две части первого тома которого вышли в 1996 и 1999 годах в издательстве Люблинского университета и явились результатом многолетнего труда коллектива ученых, возглавляемого профессором Ежи Бартминьским.

Объектом исследования в Словаре являются стереотипы, которые понимаются как суждения-предложения, отражающие определенные и устойчивые в народной традиции характеристики описываемого объекта, как «общественное мнение» об объекте, ассоциирующееся с его номинацией (словом или выражением)» 1.

Описываемые объекты объединены в Словаре в семантические поля, отражающие системные отношения в языке и культуре. Так, раздел «Ziemia, ukształtowanie ziemi» включает в себя словарные статьи «Ziemia», «Ląd», «Wyspa», «Dolina», «Góra», «Skała», «Grota», «Pieczara», «Jaskinia», «Jar», «Wąwóz». В раздел «Woda, wody» входят «Dunaj», «Źródło», «Krynica», «Stok», «Zdrój», «Ruczaj», «Struga», «Strumień», «Potok», «Rzeka», «Jezioro», «Morze», «Potop», «Powódz». «Mokradła» включают «Bagno», «Trzęsawisko», «Moczary», «Błoto», «Kałuża»2.

В каждой статье эксплицируются парадигматические и синтагматические отношения описываемого предмета. Так, в словарной статье, посвященной горе, сообщается, что земная возвышенность, в зависимости от высоты, называется góra, wzgórze, górze, pagór, уменьшительно pagórek, górka, góreczka; в песнях также góreńka, górejka. Близкими по значению являются слова skała, kopiec, wyniosłość. Горы соседствуют с долинами, лесами, реками. В фольклорных текстах góra очень часто встречается в паре с синонимичными названиями леса: góry i lasy, góry i bory, góry i gaje. Частями горы являются: szczyt, wierzchołek, wierzch, turnia, grań (регион.), grapa, stok, zbocze или ubocz, podnóże или stopy (обычно в устойчивом выражении u stóp góry), wnętrze или głąb. Кроме того, горы бывают разного цвета: zielona góra, biała góra, czarna góra, złota góra, sinia góra. Сказочная złota góra символизирует волшебный мир, czarna góra обозначает мир тьмы, jasna góra – священная.

Особый интерес представляют статьи, посвященные синонимичным словам-названиям, таким как pieczara и jaskinia, struga и strumień, źródło и krynica. Информация, представленная в двух частях каждой статьи – экспликации и документации – позволяет выявить интегральные и дифференциальные признаки данных стереотипов.

Так, чертами, общими для стереотипов pieczara и jaskinia (которым в русском языке соответствует одно слово пещера), являются темнота, закрытость (открыть их можно только при определенных условиях, при наличии специальных средств), большие размеры. И pieczara, и jaskinia являются местом обитания демонических персонажей, гномов и карликов. Здесь пребывает и скрывает результаты своих темных дел дьявол. Здесь же оказываются люди, похищенные силами тьмы. И pieczara, и jaskinia являются местом хранения сокровищ. Однако семантические структуры стереотипов jaskinia и pieczara различаются. Об этом свидетельствуют уже краткие определения, открывающие каждую статью и предваряющие приводимые далее в разделе экспликации характеристики.

Jaskinia – это выбитая в скалистой горе темная и большая дыра, представляющая собой переход между белым светом людей и таинственным миром подземелья, заполненного сокровищами; заселенная демоническими персонажами и зверями – драконом, змеями, летучими мышами, а также убийцами. Является она также и местом святых; местом смерти, где спит заколдованное войско3. «Długosz ... mówi, że w jaskini góry Wawielu obrał sobie legowisko potwór mający postać smoka, albo węża zadławcy i porywał bydlęta i ludzi» 4

Рieczara – это углубление в скале с выходом наружу, расположенная в горах, скалах, в лесах или под землей, являющаяся местом пребывания и территорией деятельности демонических сил, а также местом укрытия людей. Рieczara достаточно редко встречается в говорах.

Главным образом данное слово выступает в народной прозе, и прежде всего в рассказах и преданиях, связанных с верованиями, в этнографических описаниях: «Podanie mówi, że w lesie Tenczyńskim pod górą zamkową, w miejscu gdzie wisi obraz Matki Boskiej, pod sosną, mają być ukryte skarby i broń. ... Wieśniak znając miejsce tych skarbów, sprowadził na ich odszukanie górników; ci po odkopaniu w lochach gruzów, spuścili się do sklepionej pieczary, gdzie zamiast skarbów ujrzeli na środku stół marmurowy, a na nim leżący krzyż czarny żelazny...»; «W Sandomierzu obiegają dotąd jeszcze powiastki o upiorze Słupeckim, który dawniejszemi czasy miał nocą wychodzić z grobów kościoła św. Jakuba, by straszyć ludzi w mieście i po okolicy, a obecnie chodzi on po pieczarach, lochach i podziemnemi drogami dalekie nawet odbywa pielgrzymki» 5.

Данные слова отличаются и набором синонимичных слов. Pieczara обладает следующим рядом контекстуальных синонимов: jaskinia, grota, loch, krupt, krypta, smocza jama, katakumba. Jaskinia может варьироваться с такими словами, как pieczara, grota, jama, loch, dziura, а в некоторых случаях даже с komora, sala, otchłań.

Причины, обусловливающие различную концептуальную и прагматическую значимость исследуемых стереотипов, следует искать прежде всего в историческом прошлом слов и связанных с ними устойчивых представлениях. Слово pieczara представляет собой заимствование русской печеры ‘известные киевские подземелья’, оно появилось в польском языке в XVI веке.

О предназначенности укрывать людей как существенной черте pieczary свидетельствует и возможная связь слова с праславянским корнем piek-, откуда – piecza ‘старание, забота, опека’. Именно pieczara выступает в евангельских апокрифах как место рождения Иисуса Христа, а также место, куда Лазарь положил его тело и где он воскрес. Jaskinia известна в старопольском языке со значением ‘углубление в земле или в скале, яма, грот’.

Языковые стереотипы pieczara и jaskinia, как показывает исследование, связаны корнями с разными культурно-историческими моделями: книжной и народной, христианской и языческой. Затемненное для современного сознания первоначальное значение, исторические связи слова оказываются определяющими в формировании языковых и культурных стереотипов.

Примечания

1 Толстая С.М. Этнолингвистика в Люблине. // Славяноведение. - № 3. – 1993. - C.49.

2 Słownik stereotypów i symboli ludowych.Tom I. Kosmos. / Koncepcja całości i redakcja: Jerzy Bartmińskogo. Lublin 1999.

3 Там же, с.136, 140.

4 Там же, с. 144.

5 Там же, с.138, 139.

© Русанова С.В., 2007

Использование аудиовизуальных средств на уроках польского языка

Е.А. Слободян

(к. филол. н., ст. преп. ВЭГУ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Использование аудиовизуальных материалов в процессе обучения иностранному языку становится все более распространенным и в школьной, и в вузовской практике. О необходимости применять эти средства говорят многие ученые (О.Н. Никейцева, З.В. Цыганова, Е.П. Протасеня, Ю.С. Штеменко и др.). В основном в научной литературе речь идет об использовании компьютерных программ в обучении, о дистанционных методиках обучения, однако не стоит недооценивать и другие аудиовизуальные средства.

В нашей статье мы хотели бы поделиться опытом использования на уроках польского языка таких ТСО, как видео- и аудиоматериалы. На данный момент у польского центра в г. Уфе имеются следующие видео- и аудиоматериалы: фильмотека (классика польского кинематографа в формате VHS и в формате DVD с польской и русской или только с польской дорожкой), учебники с приложением в виде CD с записью польской речи и музыки (Ewa Lipińska Z polskim na ty. – Kraków, 2003, Ewa i Leszek Gęcowie Tańce, śpiewy i zabawy. – Lublin, 2005), аудиокниги (классика польской литературы), личные видеозаписи преподавателей, сделанные на курсах повышения квалификации в Польше (курс польских традиций с элементами танца). Все эти средства эффективно используются на уроках и лекциях по польскому языку.

Автор этой статьи преподает польский язык в Национальной польской воскресной школе (младшая группа) и на отделении журналистики ВЭГУ. В младшей группе мы используем методики, предложенные методистами Польского Учительского Центра в Люблине: основой обучения иностранному языку детей младшего возраста должна быть игра. В игре ребенок учится взаимодействовать с другими детьми в группе, создает позитивный настрой на уроке, игра помогает лучше усвоить учебный материал, повысить мотивацию [Metodyka nauczania...]. Использование игровых методик более эффективно, если игра сопровождается музыкой. Дети выполняют под музыку игровые действия, заучивают рифмованные строчки, которые можно петь под музыку.

В высшей школе студенты осмысленно изучают польский язык, игровые методики в высшей школе можно использовать на младших курсах в качестве вспомогательных. Специфика изучения польского языка в вузах Башкортостана заключается в том, что, несмотря на энтузиазм педагогов и желание студентов изучать польский язык, на него отводится в учебной программе очень мало часов (2 часа в неделю в БашГУ, в ВЭГУ), поэтому преподаватель может только познакомить студентов с польским языком, заинтересовать их и ориентировать в дальнейшей самостоятельной работе. Посредством просмотра фильмов, прослушивания аудиозаписей польской речи студенты учатся навыкам понимания языка, расширяют свой словарный запас, к тому же в обучение вводится элемент «соизучения национальной культуры народа» [Никейцева]. Хорошим способом научиться понимать иностранный язык и пополнить свой словарный запас является многократный просмотр фильма (желательно сначала на русском, а потом несколько раз на польском языке) или многократное прослушивание: не страшно, если студент сначала не поймет слова, на 3-4 раз текст станет понятнее. Этот способ изучения иностранного языка мы испробовали на себе. Для детей в фильмотеке польского центра есть мультфильмы (для самых маленьких «Świerszczyk», «Szczeniak», для детей постарше «Trzej muszketerowie»)

Показывая студентам видеозаписи, привезенные с курсов повышения квалификации (курс польских традиций с элементами танца), можно заинтересовать их языком и страной, подобные фильмы наглядно доказывают, что польский язык и Польша – это не абстрактные понятия из скучного учебника, это живой язык и страна с интересной и самобытной культурой. Мы убедились, что после показа видеоматериалов студенты гораздо охотнее брались за изучение польского.

Таким образом, применение аудиовизуальных средств делает процесс обучения иностранному языку более эффективным и интересным.

Литература

1. Протасеня Е.П., Штеменко Ю.С. Компьютерное обучение: за и против //Иностранные языки в школе, № 3., 1997 – 10-13

2. Цыганова З.В. Использование мультимедийных средств при развитии речевых интерактивных умений студентов языкового факультета// /GetDocsFile?id=7209&table=papers_file&type=1&conn=confDB.

3. Никейцева О.Н. Современные методы преподавания иностранных языков как единство обучения языку и культуре// http://www.nbuv.gov.ua/Articles/KultNar/knp37/knp37_366-370.pdf

4. Metodyka nauczania jezyka polskiego. – Ufa 27.09-01.10.2007 (рукопись).

© Слободян Е.А.., 2007

О некоторых особенностях перевода на русский язык стихотворения Марьи Конопницкой «A jak poszedł król na wojnę…»

Л. Тужилова

(ст-ка БашГУ, г.Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Переводческая практика и, в частности, переводы художественных произведений открывают перед людьми широкий доступ к культурным достижениям других народов, делают возможным взаимодействие и взаимообогащение литератур и культур, Знание иностранных языков позволяет читать в подлиннике книги на этих языках, но изучить даже один иностранный язык удается далеко не каждому, и ни один человек не может читать книги на всех или хотя бы на большинстве литературных языков. Только переводы делают доступными для всего человечества гениальные творения Гомера и Шекспира, Данте и Гёте, Толстого и Достоевского. Переводы сыграли важную роль в становлении и развитии многих национальных языков и литератур. Нередко переводные произведения предшествовали появлению оригинальных, способствовали разработке новых языковых и литературных форм. Так, к примеру, языки и литературы западноевропейских стран многим обязаны переводам с классических языков; то же можно отметить в отношении славянских языков: первый письменный язык славянской культуры – старославянский – обязан своим рождением переводческой и просветительской деятельности солунских братьев Кирилла и Мефодия. Большое внимание переводу уделяли многие выдающиеся русские писатели и общественные деятели. Общественную значимость переводческой деятельности подчеркивал Александр Сергеевич Пушкин, называвший переводчиков «почтовыми лошадьми просвещения», важное место уделяли переводу в своих работах В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский, Н.А. Добролюбов.

Как правило, задача переводчика сводится к корректному выбору словарного соответствия переводимого. Но нередко необходимый коррелят, который удовлетворял бы условиям конкретного переводимого текста, отсутствует. В этом случае переводчик отыскивает нужную ему единицу языка, сопоставляя словарные варианты, определяя общий смысл переводимого слова и применяя его к условиям контекста. Бесспорно, что перевод художественного текста является достаточно сложным занятием: при работе нужно учитывать специфику творческого метода, особенности повествовательной манеры автора, помнить об исторической отнесённости переводимого текста и т.д. При переводе же стихотворного текста задача переводчика усложняется: он должен не только максимально точно передать основные аспекты содержания произведения, но и постараться «разгадать» метафоры, выдержать свой перевод в стилистике автора.

Нам бы хотелось рассмотреть некоторые особенности двух вариантов перевода стихотворения польской поэтессы и писательницы Марьи Конопницкой «A jak poszedł król na wojnę…» Прежде чем сравнить особенности переводов этого стихотворения, дадим краткую справку об основных мотивах поэтического творчества М.Конопницкой. Вершиной её лирики являются циклы «На свирели», «С лугов и полей», «По росе», «Из хаты». К одному из них относится интересующее нас стихотворение.

В этих стихотворениях, тесно связанных с национальным фольклором, звучит голос самого народа, раскрывается характер мышления крестьянина, его мораль, мировоззрение. Поэт использует самые разнообразные формы народной песни – колыбельные, обрядовые, танцевальные, их ритмическое богатство и мелодичность, запечатлевает картины природы, с которой так тесно связана жизнь крестьянства. Яркой иллюстрацией всего этого является рассматриваемое нами стихотворение.

Но вначале приведём его текст на польском языке.

A jak poszedł król na wojnę,

Grały jemu surmy zbrojne,

Grały jemu surmy złote

Na zwycięstwo, na ochotę…

A jak poszedł Stach na boje,

Zaszumiały jasne zdroje,

Zaszumiało kłosów pole

Na tęsknotę, na niedolę…

A na wojnie świszczą kule,

Lud się wali jako snopy,

A najdzielniej biją króle,

A najgęściej giną chłopy.

Szumią orły chorągwiane,

Skrzypi kędyś krzyż wioskowy…

Stach śmiertelną dostał ranę,

Król na zamek wracał zdrowy…

A jak wjeżdżał w jasne wrota,

Wyszłaprzeciw zorza złota,

I zagrały wszystkie dzwony

Na słoneczne świata strony.

A jak chłopu dół kopali,

Zaszumiały drzewa w dali,

Dzwoniły mu przez dąbrowę

Te dzwoneczki, te lilowe…

Сравниваемые нами переводы этого стихотворения принадлежат перу профессионального переводчика поэзии Конопницкой А. Коваленскому и профессора Башкирского государственного университета Ю.Чумаковой.

Перевод Ю.Чумаковой

Как король шёл воевать

Как король шёл воевать,

Стали трубы тут играть,

Пели трубы золотые

Про победы боевые…

А как Стах пошёл на бой,

Ручеёк забил струёй,

Зашумело жито в поле

Про печаль, про злую долю…

Пули на войне свистят,

Валят люд за рядом ряд,

Короли там побеждают,

Мужики всё погибают…

Шум орлов с знамён победный,

Скрип креста с могилы новой…

Стах смертельно ранен, бедный,

А король совсем здоровый…

Во дворец свой как въезжал он,

День зажёгся зорькой алой,

Колокольный славил звон

Короля со всех сторон.

Мужику яму копали-

Потемнели лес и дали,

А звонил лишь из дубравы

Колокольчик, тот лиловый…

Перевод А. Коваленского

Король и Стах

Как король пошёл войною,

Заиграли трубы к бою,

Заиграли, загудели

На удачу в ратном деле…

А как Стах пошёл на битву,

Зашептал ручей молитву,

Зашумело жито в поле

На беду, на злую долю…

Пули свищут, рати брея,

Точно косы- луг цветущий:

Короли-то всех храбрее,

Хлопы валятся всех гуще…

Плещут стяги славой бранной,

Где-то крест скрипит дубовый…

Ранен Стах смертельной раной,

А король пришёл здоровый!

И как в замок он вернулся,

Золотой рассвет проснулся,

Зазвонили все звонницы

От границы до границы…

А как Стаха в яму клали,

Тополя ему кивали,

Да звонили в росных травах

Колокольчики в дубравах.

Перевод Ю.П.Чумаковой ценен как с художественной, так и с лингвистической точки зрения: ей удалась перевести стихотворение близко к тексту, что немаловажно, и при этом точно передать эмоциональную ауру произведения, его фольклорную стилизацию. Для иллюстрации сказанного обратимся к некоторым фрагментам текста. Так, например, в переводе Ю.Чумаковой «Пули на войне свистят, Валят люд за рядом ряд» мы видим битву глазами простого человека; она дана такой, какая есть: без пышных метафор и ярких сравнений.

И совсем иным предстаёт этот же самый фрагмент в интерпретации А.Коваленского: «Пули свищут, рати брея, Точно косы – луг цветущий». В данном переводе битва ассоциируется с сенокосом. Перевод Ю.Чумаковой, на наш взгляд, ближе к тексту оригинала как по лексическому составу, образности, так и по стилю. В нём имеется 5 слов, идентичных оригиналу, у Коваленского же – только 2. Однако у Коваленского имеется сравнение, хотя и совершенно иное, чем в оригинальном польском тексте: у него действие пуль сравнивается с действием косы, косящей (у Коваленского здесь использовано неудачное брея – о ратях, которые ложатся под пулями) цветущий луг. Перевод Коваленского вообще изобилует метафорами, сравнениями и олицетворениями: «Зашептал ручей молитву»; «Золотой рассвет проснулся»; «Тополя ему кивали»; «Пули свищут, рати брея, Точно косы – луг цветущий»; «Плещут стяги славой бранной» и т.д. Перевод же Ю.Чумаковой более сдержан по тону, ближе к оригиналу. Интересно обратить внимание на количественный параметр лексического состава оригинального и переводных текстов стихотворения. Если говорить о тексте в целом, то у М.Конопницкой это 103 словоупотребления, у её переводчиков же – по 97.

Бросается в глаза то, что в оригинале 7 раз встречается начальный союз а. Можно заметить, что этот союз используется здесь в 2 функциях: в качестве противительного – для противопоставления реалий и для усиления выразительности. Такое повторение союза в препозиции, на наш взгляд, придаёт стихотворению характер плача, что вызывает у читателя чувство печали из-за несправедливости: почести достаются не тому, кто добывал победу, а королям, что бьются najdzielniej («наиболее храбро»). В контексте противопоставления ратных дел короля и мужика это звучит как ирония. В переводах же этот союз встречается по 3 раза – в основном в функции противопоставления: король пошёл на бой – Стах пошёл на бой, король здоров – Стах смертельно ранен, короля встречали с почестями – Стаха хоронили. Обратим также внимание на степень совпадения единиц лексического состава (при этом мы сознательно отвлекаемся от различий в грамматико-семантической природе соотносимых единиц оригинала и перевода, например воевать и wojna) и учитываем количество не словоупотреблений, а слов, считая повторяющиеся слова за одну единицу. Словарь оригинала рассматриваемого текста состоит из 69 слов. Подсчитав количество лексически идентичных единиц попарно в оригинале стихотворения и в его переводах, мы выявили, что в переводе Ю.Чумаковой содержится 38 единиц, идентичных словам оригинала, в переводе же А.Коваленского их 33.

Сравнив эти данные, нетрудно убедиться в том, что словарь переводов практически наполовину идентичен словарю оригинала (около 55% и 48% соответственно). Отметим ещё одну особенность переводов: на наш взгляд, название «Король и Стах» в переводе Коваленского несколько искажает общий смысл стихотворения Конопницкой, смягчая его общее антивоенное звучание, оно низводит общесоциальное на уровень конкретно-индивидуального. Итак, опыт анализа особенностей переводов стихотворения М.Конопницкой друг с другом и с оригинальным текстом убеждает в необходимости бережного отношения к тексту оригинала, поиска средств, максимально идентичных друг другу, как по содержанию, так и по силе выразительности, с тем, чтобы полнее донести до читателя замысел автора и его реализацию, а также живые краски и аромат языка оригинала.

© Тужилова Л.,2007

II. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

Polacy w życiu kulturalnym Sankt-Petersburga

Tradycje i współczesność

Maria I. Arefjewa

(mgr., członek zarządu ZwP

do spraw informacji,

m. Sankt-Petrsburg, Rosja)

Polska diaspora Petersburga była jednocześnie zewnętrzna (przesiedlenie do Rosji przed rozbiorami) i wewnętrzna (porozbiorowa). Późniejsze wydarzenia (powstania, zmiany w polityce narodowościowej i prawie) sprzyjały temu, że t.z. pamięć kolektywna diaspory, t.z. przedstawienia albo mit o ojczyźnie pierwotnej - nostalgiczna wiara w ideał ojczyzny, służenie utrzymaniu i odrodzeniu tej ojczyzny historycznej – ciągle odnawiały się w związku z przypływem nowych członków społeczności. W rezultacie polska diaspora Petersburga nie doznawała procesu “starzenia”, który był charakterystyczny dla wszystkich innych nierosyjskich społeczności. Żeby nie stracić cech tradycji od drugiej połowy XVIII wieku zaczęły powstawać najpierw t.z. koła polskie, później już w wieku XIX – oficjalne stowarzyszenia diasporalne i inne organizacje.

W 1920-1930 latach nadal działały średnie polskie szkoły (1 gimnazjum, 2 szkoły z siedmioletnim nauczaniem), byіo też kółko miłośników przy kościele Św. Katarzyny1. Potem przez pół wieku nie było nawet mowy o jakimkolwiek jednoczeniu na tle narodowościowym do momentu zmian w prawie radzieckim, kiedy pozwolono organizowywać takiego rodzaju stowarzyszenia.

Fale emigracyjne miały różny charakter socjalny, ale w rezultacie Polacy Petersburga w większości należeli do arystokracji (biurokracja i wojskowi – 85%), duchowni – 5%, reszta – chłopi (większość z nich mieszkała na przedmieściach)2. W 1910 r. w Petersburgu było 61000 Polaków (według przepisu ludności miasta). Co dotyczy liczby Polaków w czasach radzieckich, to jej określenie wymaga wyliczenia rekonstrukcyjnego. Według ostatniego przepisu ludności ZSRR (1989 r.) w Leningradzie mieszkało 11212 Polaków, przepis ludności Rosji (2003 r.) - 8432 osób. Zmniejszenie tej liczby jest związane z ogólnym zmniejszeniem liczby mieszkańców miasta.

Polska diaspora Petersburga zawsze odgrywała ważną rolę w kulturalnym życiu miasta. W tym referacie autor przedstawił główne kierunki tej działalności, co było dawniej, co pojawiło się nowego w nasze czasy.

Najważniejszym elementem tożsamości narodowej jest język, jego zachowanie było głównym celem dawniej i dziś.

Przed rewolucją w mieście były państwowe i prywatne średnie szkoły z nauczaniem w języku polskim, t.j. świadectwo o ich ukończeniu dawało prawo dostania się na wyższe studia albo kursy (dla kobiet)3. Według danych statystycznych Polacy Petersburga w wieku od 7 do 70 lat w 78% biernie posługiwali się językiem4 (mowa, pismo, czytanie), wiec nie było potrzeby w t.z. początkowym nauczaniu języka od podstaw. Najbardziej znaną z nich jest Katolickie gimnazium dla dziewcząt. Ono było państwowe, program był tradycyjny dla tego typu szkół, z tą różnicą, że jeszcze były lekcje z literatury polskiej i bogosłowie katolickie. Na zajęciach z gospodarstwa domowego dziewczęta poznawały kulturę i tradycje polskie5. Podręczniki i inne materiały do nauki były drukowane w Petersburgu, tak samo jak i literatura piękna.

Prasa wychodząca na terenie Królestwa Polskiego była dostarczana do Petersburga z opóźnieniem o 1-2 dni, później przekazywana telegrafem. Jednak w 1870-1890 latach najbardziej popularną i szanowaną była gazeta “Kraj”, która wychodziła w stolicy imperium w języku polskim, materiały dotyczyły życia stolicy, diaspory, były publikacje polityczne, ekonomiczne, wiadomości kulturalne. W skład redakcji wchodzili Polacy, finansowanie szło od różnych stowarzyszeń, osób prywatnych. Można ją nazwać gazetą polskiej diaspory dla rosjan, bo tak odbierano jej publikacje6.

Bardzo dużo Polaków studiowało na uczelniach petersburskich, mieli swoje kółka towarzyskie, też wydawali gazetki i czasopisma. Były prowadzone prywatne zajęcia z języka rosyjskiego dla nowo przybyłych studentów. Takim sposobem powstawały słowniki specjalistyczne7.

W tradycji XIX wieku było urządzenie domowych salonów muzycznych. W Petersburskim towarzystwie filharmonijnym odbywały się koncerty muzyki polskiej, gdzie grano utwory nie tylko F. Chopina, a i młodych kompozytorów polskiego pochodzenia absolwentów stołecznego konserwatorium.

Polska diaspora w Petersburgu zajmowała jedno z pierwszych miejsc na łamach gazet petersburskich, co świadczy o jej poważnym udziale w rozwoju i tworzeniu t.z. kultury petersburskiej8.

Jeżeli w wieku XIX zachowanie kultury i tradycji polskiej nie wymagało od Polaka, mieszkającego w stolicy wielonarodowoścoiwego imperium, specjalnych czynów, on nie musiał ukrywać swojego pochodzenia, jego dzieci mogły posługiwać się językiem ojczystym, to w XX wieku za czasów ZSRR istniała sytuacja prowadzenia podwójnego życia – po cichu w rodzinie mówiło się o polskich korzeniach, szeptem starsze pokolenie rozmawiało po polsku. Następne pokolenia albo nie znały języka, albo w ogóle zapominały o swoim pochodzeniu. Pod koniec 1980 lat zaczęła się “odwilż” w kierunku innego pojmowania, co to znaczy być człowiekiem nierosjaninem w wielokulturowym państwie, zaczął się nowy etap w życiu Polaków w Rosji.

Dzisiaj w Petersburgu są cztery organizacje skupiające ludzi polskiego pochodzenia, – Stowarzyszenie Kulturalno-Oświatowe “Polonia”, Związek Polaków Sankt-Petersburga, Fundacja im. O.Kolberga – zespół folklorystyczny “Gaik”, Towarzystwo muzyczno-oświatowe im. F.Chopina. Każda z nich ma swoje cele i działalność.

Dzień dzisiejszy wnosi swoje korektywy do rozpowszechniania kultury polskiej. Zobaczymy, co nowego pojawiło się i jak są zachowane tradycje na przykładzie działalności ZPStP.

Od momentu swojego powstania Związek prowadził nauczanie języka polskiego w grupach różnowiekowych, przede wszystkim dla dzieci i młodzieży. Od 2 lat na bazie średniej szkoły № 294 powstał Centrum nauczania języka i kultury Polski (Центр изучения языка и культуры Польши). Przede wszystkim Centrum ma celem skupić nauczycieli języka polskiego dla opracowania ogólnego programu nauczania języka w szkole i w grupach językowych przy towarzystwach polonijnych. Teraz jest poracowywana baza danych o materiałach metodycznych, dydaktycznych dotyczących języka polskiego. Odbyły się 3 konferencje naukowe (przy pomocy wydziału filozofji Uniwersytetu Petersburskiego) w problematyce miejsca i znaczenia kultury polskiej we Wschodniej Europie9.

Ponieważ nauczanie języka polskiego odbywa się w grupach rosyjskojęzycznych (tylko niewielki procent dzieci zna polski z domu) powstaje problem psychologiczny – nauczanie zupełnie innego jezyka, niż te, z którymi dzieci stykają się w życiu szkolnym (angielski, niemiecki etc). W przyszłym roku Centrum ma zamiar przeprowadzić seminaria na ten temat.

Wiadomości otrzymane przez uczestników zajęć polskim są przydatne i uzupełniane w programach i imprezach.

Cykle: Moja droga do Boga (kierownik L.Szyszko) – opowiadania ludzi o tym jak oni przyszli do kościoła po latach ateistycznego trybu życia;

Skąd nasz ród – historia rodzin polskich na tle historycznym;

Polacy w Petersburgu (kierownik L.Piskorski);

Kółko historyczne (kierownik M.Krasnowa);

Muzyczna szkółka (kierownik W.Strągowska);

Chór “Kwiaty Polskie”.

Te koła skupiają przede wszystkim starsze i średnie pokolenia, poprzez te spotkania odbywa się jednocześnie z historią i człowiekiem, młodsze pokolenie poznaje swoje korzenie.

ZPStP prowadzi pomoc charytatywną dla blokadników i starszych osób.

ZPStP aktywnie działa na skalę miasta. Jest członkiem Ligi nacji Petersburga przy Komitecie do spraw mniejszości narodowych StP. Bierze udział we wszystkich imprezach – festiwal “Weźmiemy się za ręce”, Święto miasta, Dni polskiej kultury w StP. Razem z przedstawicielmi innych narodowości członkowie ZPStP mogą zademonstrować swoje dorobki kulturalno-twórcze.

Najbardziej dynamicznie rozwijającym się jest Koło Młodzieżowe. Na podstawie metodyk integracyjnych – czyli poszukiwania wspólnego i swoistego w życiu i kulturze różnych narodów odnaleźć miejsce dla siebie w nowym jednoczącym się świecie.

© Arefjewa M., 2007

Польская община Петербурга в XIX в.

М.И.Арефьева

(к.и.н., член правления РОО «Санкт-Петерургский

Союз Поляков им. Епископа Антония Малецкого»,

г.Санкт-Петербург, Россия)

Россия и Польша – два славянских государства, имеющих многовековые культурные, экономические и политические связи, общих внешних врагов.

Россия и Польша – две разные религии, два разных алфавита, вовлеченность Польши в общеевропейскую цивилизацию, тяготение России к Востоку, кажущаяся мононациональность Польши и изначальная многонациональность России.

За этим, далеко не полным списком общего и разного, кроется одна из основных проблем прошлого и настоящего – каким образом поляки и русские относятся друг к другу, как исторические события отразились на восприятии одной нации другой, каким способом можно изжить негатив в отношениях между народами? Одной из возможных попыток найти ответ и объяснение подобной ситуации может быть изучение стереотипов восприятия одной нации другой.

Многогранность процесса стереотипизации обязывает к выделению и рассмотрению последнего либо по составляющим (социальный аспект, общественное самосознание, национальное самосознание, менталитет и.т.п.), что приводит к слишком большой детализации в условиях большого временного отрезка и, соответственно, к распадению изучаемого процесса на множество мелких, слабо связанных между собой групп. Для получения более полной картины стереотипизация может быть изучена в контексте связи влияния событий на развитие общества. Автору данного исследования последний способ кажется более подходящим в приложении к изучаемому материалу – большой временной период (вторая половина XIX века), исторические процессы того времени оказывали одновременное воздействие на поляков и русских, бывших гражданами одного государства.

В качестве модели стереотипа восприятия автор рассмотрел отношение к польским предпринимателям в Санкт-Петербурге.

Со многими городами за пределами Польши связаны судьбы поляков. Вспоминается польский Париж, известен польский Чикаго. Существует и польский Петербург. И это не случайно. Северо-восточный путь оказался одним из наиболее часто используемых путей в польских странствованиях по свету в погоне за удачей и карьерой, в поисках знаний, а чаще - хлеба насущного.

В истории польского Петербурга принято выделять четыре периода. Первый охватывает польско-петербургские контакты от начала XVIII века до образования в 1815 году Царства Польского, связанного династической унией с Россией. Второй период (XIX век) находится в промежутке между 1815 и 1918 годами. Третий период – советское время. Постсоветские годы образуют четвертый период.

Первым двум эпохам, к сожалению, в историографии как польской, так и отечественной уделено мало внимания. Несмотря на достаточно большой объем труда Л.Базылева “Polacy w Petersburgu” (Поляки в Петербурге)10, книга представляет собой общий обзор жизни польской общины в столице империи, с краткими биографиями наиболее известных поляков (А. Мицкевич, Г. Венявский, М. Шимановска и.др.). В последнее десятилетие интерес к истории взаимоотношений Польши и России, поляков и русских в период разделов возрос, что привело к появлению ряда работ на эту тему11. В этих работах рассматриваются вопросы имперской политики в отношении поляков, взаимоотношения православия и католичества12. Участию поляков в жизни российского общества посвящены были некоторые конференции, проходившие в Москве, тезисы докладов которых были опубликованы позднее13. Для этих последних работ, как и для ряда научных статей по проблеме национальных диаспор характерен историко-социологический и психологический подход, ранее почти не используемый. В проблеме появления и развития стереотипов взаимного восприятия наций намечены основные пути изучения отношений поляков и русских. Следует отметить, что во всех работах объектом исследования были польское и русское общества в целом, рассмотрению взаимовосприятия двух наций по социальным группам не посвящена ни одна из работ (исключение составляют лингвистические исследования в области лексикологии и диалектологии).

Обратимся к истории польских предпринимателей в России во второй половине XIX века, к отношению к ним в российском (петербургском) обществе.

Краткая характеристика польского предпринимательства в России во второй половине XIX века.

К началу XVIII века Россия была многонациональным государством. Многонациональность характерна для крупных городов, центров промышленности и культуры, для портов и столиц. Петербург соединял в себе все эти функции, будучи к тому же столицей многонациональной империи.

Среди многих национальностей, живших в Петербурге, одно из первых мест по численности занимали поляки. Причинами появления поляков в столице России были участие империи в разделах Польши и решения Венского конгресса, восстание 1831 года привело к резкому увеличению польской общины, когда из-за административно-правовых ограничений возможности сделать карьеру за пределами Царства Польского были более реальны.

Этапы появления поляков в Петербурге отличаются друг от друга в социальном плане.

В конце XVIII века город привлекал к себе в основном культурную элиту и аристократию14. С течением времени шел постепенный рост доли военных и чиновников, а затем мещан и крестьян (последних очень мало). В социальном плане поляки отличались от других национальностей, проживавших в Петербурге, повышенной долей дворянства, которое по своей природе было иным, чем русское15. По способу приобретения “благородства” дворянство делилось на потомственное и личное, первое, в свою очередь, имело шесть разрядов, польские дворяне попадали в основном в первый разряд: дворянство жалованное или действительное. Территориальное размещение поляков в городе тоже отличалось от мест проживания иных национальностей – поляки компактно жили в центральных частях города (Адмиралтейская, Казанская, Литейная, Васильевская и Петербургская), на окраинах практически отсутствовали, т.е. со снижением качества проживания снижается процент поляков16. Многочисленные данные свидетельствуют, что в среде петербургских поляков процент грамотности был очень высоким (до 85%, без учета детей до 7 лет), около 60% владели не только устным, но и письменным польским языком17. Отдельную группу в польской общине составляли польские предприниматели.

В связи с развитием экономики России и постепенной интеграции Царства Польского появились люди, которые были заинтересованы в дальнейшем росте промышленности и сельского хозяйства. На волне новаторства и технического

развития эти люди видели выгоды прежде всего для себя, но их деятельность на пути обогащения оказывала сильное влияние на жизнь государства.

О польском предпринимательстве можно говорить как об отдельном явлении, т.к. существует несколько особенностей, которые дают нам право так утверждать. Сама история польского предпринимательства включает в себя следующие этапы развития: 70-ые годы XVIII века – начало формирования класса предпринимателей при участии иностранцев; начало XIX века – появление дворян-предпринимателей, которые инвестировали свои капиталы в мануфактуры и сельское хозяйство; после 1815 года шляхта постепенно утрачивает свои позиции (особенно после восстания 1831 года) и на первый план выдвигается новое поколение предпринимателей, которые сумели развить и сохранить свою деятельность вплоть до начала Второй мировой войны.

Следующей особенностью польских предпринимателей было их национальное происхождение.

Развитие экономики Царства Польского привело к формированию нового класса предпринимателей – польских, с еврейским происхождением, изгоям для еврейских общин (в связи с переходом в одно из христианских вероисповеданий), но имеющих крепкие связи в еврейском банкирском мире Европы. Именно этих людей принято считать польскими предпринимателями в России. Чаще всего они проживали в Петербурге, принимали участие в жизни польской общины. Зачастую отношение в российском обществе к этой группе лиц экстраполировалось на отношение к полякам в целом, поскольку именно во владении этой группы лиц были железные дороги и банки – два основных направления экономики России второй половины XIX века.

Как говорилось ранее подавляющее большинство польских предпринимателей в России имели еврейское происхождение18. В зависимости от того, в какой части Польши они родились, в возрасте 14-16 лет все меняли вероисповедание. Большинство будущих дельцов принимало католичество, были новообращенные протестанты; что касается православия, то его принимали уже позднее, если условия требовали постоянного проживания на территории России.

Деятельность польских предпринимателей внесла свои коррективы в отношение русских к полякам, но для понимания стереотипа восприятия обратимся к истории возникновения комплекса неприязни между двумя нациями.

Именно негатив характерен для русских в отношении поляков, что проявлялось как на бытовом, так и на официальном уровне. Этот стереотип сохраняется и сегодня.

Русские о поляках в первой половине XIX века.

Военные победы, силовые режимы и бесцеремонные вмешательства во внутреннюю жизнь Речи Посполитой еще со времен Петра I привели к возникновению убеждения, что именно такой подход приносит результаты, пролонгированные во времени. Политическая и психологическая нетерпимость к национальной самобытности вырастала из этнической близости поляков и русских, но разных путей их развития: общие славянские корни, экономические, культурные и матримониальные связи со времен Древней Руси и Польши Пястов. Они характеризуются следующим: православная соборность и католический персонализм, абсолютизм и республиканство; в России - деперсонализация, подчинение государству, абсолютный, освященный церковью авторитет монарха - и совсем иная ситуация в Польше: государство для личности (в рамках правящего сословия), выборный монарх, зависящий от правящей элиты, он присягает этому сословию соблюдать его права, события начала XVII века. Все это породило стойкое негативное восприятие поляков. Сложившийся в XVIII веке комплекс отношений с учетом предыдущего стереотипа в дальнейшем укрепился в политике Российского государства в отношении поляков (указы 1837 и 1852 гг. об ограничении гражданских прав) после разделов Польши.

Существенную роль в поддержании этого негативного отношения сыграли и российские историки, внесшие свою лепту в создание мифов и образов истории, которые уже существовали и были ими закреплены.

Среди всех работ по истории самое большое влияние на русское национальное самосознание оказали работы Карамзина Н.М., Соловьева С.М. и Ключевского В.О. Эти три синтетические версии российской истории до сих пор являются классическими. Данные работы оказали свое воздействие на восприятие русскими других наций, а особенно на отношение к ближайшим соседям – полякам.

“История государства Российского” Карамзина Н.М.19 представляет историю России от Киевской Руси до периода Смуты. Именно в связи с этим последним описываемым периодом мотив поляков возникает наиболее часто. Периодически повторяется эпитет “коварные ляхи”, подчеркивающий фальшивость в поступках и предательское поведение поляков. В качестве главных национальных черт представлены легкомысленность, любовь к развлечениям, коварство. Эти характеристики перекликаются с мнением Екатерины II, высказанным в одном из писем: “продажные, легкомысленные, вздорные, деспоты, прожектеры – вот Вам живой портрет поляка”20. Можно сказать, что это отношение сохранялось в политических кругах России еще долго. Карамзин также считает, что уже в 1069 году русские имели право к проявлению ненависти к полякам, которая нашла свое прямое подтверждение в событиях Смутного времени. Роль этого исторического труда для формирования образа поляков является определяющей, поскольку цель данного исследования была прежде всего дидактической - воспитание патриотического духа, демонстрация нравственного развития народа, следовательно неизбежным было и противопоставление “мы - они”. Художественное начало в “Истории…” в описании исторических событий сыграло не последнюю роль в ее популярности и распространению – по ней учились дети, резко возрос интерес к истории Отечества, ею были вдохновлены создатели исторических литературных произведений. Последний том, посвященный событиям 1612 года, вышел в 1829 году, незадолго до восстания 1831 года, и хотя никакой националистической концепции труд в себе не содержал, он послужил основой развития романтического национализма.

1830-ые годы были ознаменованы созданием теории ”официальной народности”. Эта идеология, националистическая по своей сути (не последнюю роль в развитии русского национализма сыграла победа русской армии над польскими повстанцами), основывалась на нерасторжимом единстве “православия, самодержавия и народности” – трех начал ”русского духа”. Она утверждала изначальную, метафизическую противоположность России и Запада, их прошлого, настоящего и будущего. История, по мысли авторов теории, должна была подтверждать превосходство особого русского пути развития. Историографы той эпохи стремились не только доказать нежизнеспособность польского государства, но и, проповедуя идеи предопределенности, обосновать благотворность российского владычества в Польше. Погодин М.П.21, называя Польшу “злым гением” России, видел корень зла в том, что Польша на протяжении веков находилась в русле западноевропейской истории. Это “самое эксцентрическое” славянское племя все время было в услужении “врагов славянства” – мадьяр, турок, немцев. Единственное спасение для польской национальности, для польского имени заключается только в соединении с Россией, в противном случае поляков неизбежно поглотит “немецкая стихия”.

В русской историософии середины XIX века проблема исторических взаимоотношений России и Польши рассматривалась преимущественно в контексте противопоставления России и Запада. Преобладали концепции славянского толка, согласно которым причины русско-польского противостояния лежали не столько в сфере политики, сколько в сфере культуры. Особенно эти идеи развивались после восстания 1863 года – тогда противопоставление “латинской” и русской культур достигло своего апогея.

Аксаков И.С., Самарин Ю.Ф. приводили историософские аргументы, свидетельствовавшие о противоположности двух культур, двух “стихий”22.

В то время, когда выдвигались подобные идеи, труду Карамзина как официальной версии русской истории пришла на смену другая – “История России с древнейших времен” Соловьева С.М., выходившая с 1851 по 1879 год. Признанный “западник”, человек либеральных убеждений, Соловьев был далек от национализма славянофильского толка. События 1863 года не изменили, а только подтвердили ранее сложившуюся концепцию. Основатель т.н. “государственной школы”, он полагал, что все политические формы вызваны к жизни разумным и неизбежным ходом истории. Поэтому и разделы Польши он трактовал как естественный результат истории, кульминацию борьбы исторических сил. Воззрения Соловьева на польскую историю нашли отражение в его работе “История падения Польши”23, вышедшей в разгар восстания. Основная идея заключалась в том, что слабые государства не в состоянии сохранить независимость. Поэтому, Россия, исходя из своих политических интересов, неминуемо должна была установить свое господство над Польшей, иначе это сделали бы другие европейские государства. Кроме политической угрозы для России, таящейся в слабой независимой Польше, большую опасность таил в себе культивируемый в ней католический “фанатизм”. В то же время Соловьев, в отличие от славянофилов, не питал иллюзий относительно возвращения Польши в “славянское лоно”. Именно индивидуализм польской власти привел к анархии, которая и погубила страну. К тому же ненависть к православию мешала полякам принимать верные политические решения, в результате чего польское государство стало предметом бесполезной борьбы между Александром I и Наполеоном. Таким образом, историческое противоборство двух народов, по мнению Соловьева, объяснялось многовековым конфессиональным антагонизмом.

Ключевский Н.О. в своем труде “Курс русской истории”24 менее всех предыдущих историков обратил внимание на историю Польши. “Местную” историю Ключевский понимал как составную часть истории человечества. Особым предметом его интереса были западные влияния в русской истории, с которыми он связывал развитие политической структуры, образования, изменения в быту и культуре. И здесь он важную роль отводил Польше как посреднику между Европой и Россией в культурно-бытовом плане. Он считал серьезной ошибкой разделы Польши, полагая, что следовало сохранить государственность собственно польских территорий, дабы избежать польско-русские войны XIX века.

Поддерживаемый таким образом негативный взгляд русских на поляков находил свое отражение на страницах газет и журналов, а главное, поддерживался политикой властей. Даже в русскоязычных изданиях Царства Польского (неправительственных) подобные точки зрения были предметом обсуждения и находили своих приверженцев.

Польская диаспора в Петербурге: полилингвизм и синдром “скрытности”, поляки по крови и поляки по территориальной принадлежности.

Распространение официального негативного отношения к полякам только усиливало стереотип “плохого поляка” на обывательском уровне. Немаловажную роль в укреплении такого подхода сыграли сами поляки.

Польская диаспора была по характеру одновременно внешней (переезд в Россию еще до разделов Польши) и внутренней (после разделов). Последующие события (восстания и ужесточение законодательства) способствовали тому, что т.н. коллективная память диаспоры, т.е. представления или миф о первичной родине – ностальгическая вера в идеал родины, коллективное служение сохранению, восстановлению этой исторической родины – постоянно обновлялись из-за притока новых членов сообщества. Таким образом, польская диаспора Петербурга не претерпевала характерный для всех диаспор процесс “устаревания”, поскольку на смену исторически более давней миграции приходили новые волны. В силу жизненных обстоятельств поляки не могли самоизолироваться, иначе это привело бы к утрате необходимого общественного положения. Отсюда возникает диффузность общины, выражавшаяся в активной адаптации в российское общество и не менее активное поддержание “польскости” дома и в общении с другими членами диаспоры. Община-анклав существует до тех пор, пока не нарушены численность и сплоченность общины. Ранее отмечалась высокая грамотность поляков, этому способствовало и наличие польских и польско-католических учебных заведений всех ступеней (кроме высшей), и польскоязычные издания, выходившие в Петербурге, возможность знакомства с польскими изданиями с территории Царства Польского. В связи с этим возникает проблема внешнего восприятия и отношения к билингвизму со стороны русских. Билингвизм - явление сколь давнее, столь и естественное в отношении пограничных территорий. В случаях, когда оно появляется в устойчивых лингвистических группах вне приграничных зон и существует в течение долгого времени, это является свидетельством либо крупных ассимиляционных процессов, либо стремления группы людей к внешней адаптации без полного включения в другую культуру. Во втором случае отношение к билингвизму в обществе всегда было неоднозначным.

В определенных исторических условиях у членов общества, использующих только один родной язык, появляется синдром “cкрытности”, т.е. обычному человеку кажется, что билингвы, разговаривая между собой на своем втором родном языке, стремятся что-то скрыть от других25. Именно такой синдром был характерен для русских, которые часто сталкивались с поляками, проживавшими за пределами Царства Польского. Польские восстания привели к тому, что билингвизм уже напрямую воспринимался как предвестник очередного заговора. Это подтверждают дискуссии по этой проблеме, которые периодически возникали на страницах польскоязычных газет, выходивших в Петербурге26. Тем не менее изучение польского языка в школах, использование его дома, среди родственников, постоянный контакт с родными, проживавшими на территории Царства Польского, привели к усилению сплоченности поляков в диаспоре27. Позднее именно в польских диаспорах не только России, но Австрии и Пруссии, после поражения восстания 1863 года возникло новое общественное течение “praca organiczna” – “органический труд”, призывавшее поляков не тратить время и силы на подготовку восстаний, которые приводят к гибели людей, но не достигают своей цели, а сконцентрироваться на усилении и распространении “польскости” – языка, традиций, веры. Это должно было впоследствии привести к созданию ситуации, когда поляки оказались бы лучше образованны, чем другие члены общества, иметь соответствующее положение в обществе, чтобы иметь возможность оказывать влияние, образование должно было способствовать развитию экономики всех частей разделенной Польши, вследствие чего должен повыситься уровень жизни поляков, низшие слои общества обрели бы возможность образовываться – тогда польское сообщество смогло бы изнутри взорвать русское (немецкое, австрийское) общество и возродить независимую Польшу28. После январского восстания количество молодых людей (поляков), получающих высшее образование, в том числе и за рубежом, увеличилось29.

В отношении польских предпринимателей следует применять понятие полилингвизма, поскольку родными для них были часто два языка – иврит и польский, нередко три – иврит, идиш и польский (не считалось чем-то особенным знание еще и немецкого). Обучение в заграничных университетах обязывало знать еще один язык, ведение дел во всех частях разделенной Польши вынуждало к изучению еще одного, часто двух языков. Изначальный полилингвизм настораживал русскоговорящих еще больше – в польском языке можно уловить общие корни с русским, но нет абсолютно ничего общего между русским и ивритом (в идиш присутствует много заимствований, в том числе и из русского). Таким образом, полилингвистичные польские предприниматели вызывали еще большую настороженность со стороны русского общества.

Диаспоральная община имеет свою структуру, которая складывается со временем, это дает ей возможность осуществления адаптивного функционирования и регулирования процессов и силы ассимиляции. Наличие более или менее четкой структуры позволяет регулировать информацию о самой себе, т.е. либо укреплять свой менталитет, либо ослаблять его, чтобы не попасть в полную изоляцию. Польская диаспора Петербурга имела еще одну особенность, которая отличала ее от других национальных общин: кроме традиционно сложившейся структуры польская община состояла как бы из двух частей – большой общины, включавшей в себя т.н. “поляков по крови” (выходцев с территории Польши или потомков предыдущих волн мигрантов) и малой общины, состоявшей из евреев-выкрестов, т.е. польских предпринимателей, поляков, но по признаку территориальности.

По свидетельствам современников, евреи-выкресты участвовали в жизни диаспоры, предлагая свою помощь, а скорее это к ним обращались за помощью в двух случаях – материальной необходимости и за ходатайством о протекции у властей для нового начинания. Сложилась парадоксальная ситуация – поляки сторонились “новых поляков”, однако почти все газеты, выходившие в Петербурге на польском языке содержались польскими дельцами. С другой стороны, еврейская община не контактировала с изгоями, но есть свидетельства, что евреи-выкресты через третьи руки помогали и ей30.

Школы и приходы польской диаспоры в Петербурге второй половины XIX века действительно были очень хорошо обеспечены: добротные здания в центре города, наличие большого числа казеннокоштных учеников (за них платила община), несколько печатных изданий и периодическое появление художественной литературы на польском языке; всегда пышно отмечались праздничные даты. Подобные условия были еще у немецкой диаспоры. Остальные национальные общины существовали достаточно скромно. Частные дома, здания банков и железнодорожных обществ, принадлежавшие польским предпринимателям, поражали своими размерами и убранством, сравниться с ними могли только дома некоторых представителей польской “большой” шляхты.

Весь этот внешний комплекс якобы благополучия и сплоченности польской диаспоры в глазах сторонних русских наблюдателей был еще одним подтверждением, что поляки – плохие, потому как слишком хорошо живут31. Но за этим кажущимся благополучием не были видны ни конфликты, раздиравшие общину, связанные с разностью мировоззрений представителей давних и новых волн миграции, ни изолированность польских предпринимателей, которые не стали “своими” ни для поляков, ни для русских.

© Arefjewa M., 2007

Поляки в религиозной, культурной и экономической жизни

Северного Кавказа в первой половине XIX века

А.А.Боголюбов

(к.и.н., НКОО «Союз поляков

на Кавказских Минеральных Водах»,

г. Пятигорск, Россия)

Северный Кавказ – обширная территория, составляющая ныне основную часть Южного Федерального Округа Российской Федерации. На юге его проходит государственная граница России с Грузией и Азербайджаном, на севере его территорию ограничивают южные рубежи Ростовской и Астраханской областей.

На территории Северного Кавказа находятся следующие субъекты РФ: Краснодарский и Ставропольский края, Адыгейская, Карачаево-Черкесская, Ингушская и Чеченская автономные республики, а также автономные республики: Северная Осетия-Алания, Калмыкия и Дагестан. Издревле на этой территории взаимодействовали между собой различные этносы и культуры.

Первые следы поляков в этом регионе можно с уверенностью отнести к XVII веку. Польша в то время, будучи европейской державой, вынуждена была вести у своих южных границ нелёгкую вооружённую борьбу с экспансией Османской империи. В этой борьбе Польша искала союзников не только в лице Персии, но и среди народов Северного Кавказа.

Что касается первых персидско-польских дипломатических контактов, то они, несмотря на успех польского посольства в Персии в 1620 году, закончились трагически: на обратном пути посольство было вырезано в горах Дагестана.

Более успешной оказалась польская миссия в Калмыкии – там эмиссарам Речи Посполитой удалось заручиться поддержкой на случай начала очередной войны против Турции. Правда, за такую поддержку новоявленным союзникам поляки должны были выплатить 5000 талеров.

В конце XVII и в XVIII веке следы поляков на Северном Кавказе прослеживаются крайне слабо: это в основном люди, находившиеся здесь с разведывательной миссией. Причём объектом такой деятельности по-прежнему оставалась Османская Империя.

В конце XVIII века, в связи с активным проникновением на земли Северного Кавказа России, с одной стороны, а также упадком Речи Посполитой, с другой, ситуация с присутствием поляков на Северном Кавказе начинает меняться радикально. С одной стороны, по мере освоения Россией этой территории все больше поляков стало приезжать на Северный Кавказ в качестве царских чиновников либо членов их семей, с другой, в условиях, когда путешествия по Кавказу стали более безопасны, этот край начал привлекать всё большее количество путешественников и исследователей.

Ярчайшим представителем Польши среди этой категории людей, прибывающих на Северный Кавказ, следует, безусловно, считать замечательного польского литератора и исследователя, автора романа «Рукопись, найденная в Сарагосе», графа Яна Потоцкого. Он составил подробное и весьма колоритное описание своего путешествия по Северному Кавказу, предпринятого в 1797-1799 годах. Причём описание это было составлено на французском языке, что сразу сделало книгу Потоцкого легко доступной практически всем образованным европейским читателям того времени.

В этой книге можно встретить и весьма интересное, хотя и сделанное с чужих слов, описание аула Кубачи в Дагестане. Потоцкий называет этот аул «Женевой Кавказа», утверждая, что культура этого аула имела христианские корни. Будучи талантливым рисовальщиком, Потоцкий единственным из исследователей составил подробные зарисовки старинных построек в окрестностях села Бурдун-Маджары (ныне окрестности Будённовска). Зарисовки эти представляют тем больший интерес, что вышеупомянутые постройки не сохранились до наших дней – по всей вероятности, местные жители растащили их на кирпичи уже к началу XIX века. Восхищение путешественника вызвал великолепный климат Кавказских Минеральных Вод.

Впрочем, такого географического понятия тогда не существовало: Потоцкий упоминает лишь город Константиногорск (ныне Пятигорск), в котором провёл весну 1798 года. Большое место в своей книге автор уделяет описанию жизни и обычаев народов, населяющих Северный Кавказ, – калмыков, чеченцев, туркмен.

Возникновение постоянных польских диаспор на Северном Кавказе следует отнести ко времени поражения наполеоновской армии в России в ходе войны 1812 года. Значительную часть солдат «великой армии» составляли поляки.

Около 12 тысяч из них, будучи взятыми в плен русскими войсками, были сосланы на Кавказ. Причём, когда в 1814 году всем им было даровано не только право, но и средства для возвращения на родину, около 2 тысяч из них не воспользовались этим правом по разным причинам, из которых наиважнейшей следует, по видимому, считать возможность сделать на Кавказе блестящую карьеру в достаточно короткий срок.

В 20-е годы XIX века чиновники польской национальности стали прибывать на Северный Кавказ. Стремясь сохранить не только свою культуру и свой язык, но и религию, члены этих диаспор создавали на территории Северного Кавказа католические приходы, храмы. Однако вплоть до начала 20-х годов XIX века в этом регионе существовал лишь один католический храм в Моздоке, да и в Закавказье в действующих католических храмах служили отнюдь не лица польской национальности.

Положение начало меняться в 30-е годы, когда, во-первых, между Санкт-Петербургом и Святым Престолом установились более доверительные отношения, а во-вторых, Кавказ посетил с визитом Император Николай I, во время визита которого, по неподтверждённым пока данным, был окончательно решён вопрос о строительстве, в частности, пятигорского храма. Этот храм, ныне чаще называемый пятигорчанами польским словом «костёл», был освящён 6 августа 1844 года и доныне является замечательным памятником архитектуры Пятигорска.

Ускорению строительства и освящения католических храмов способствовало также то, что в 1843-1846 годах Гражданским губернатором Кавказской области, столицей которой с 1822 года был Ставрополь, являлся Марцелин Матвеевич Ольшевский, поляк по национальности и католик по вероисповеданию. Следов более успешной карьеры, сделанной на Северном Кавказе представителем польского народа, автору предлагаемой статьи найти не удалось.

После ухода Марцелина Ольшевского в отставку в 1846 году вопрос об освящении, например, уже построенного храма в Ставрополе был решён лишь десять лет спустя, в середине 50-х годов из-за разного рода бюрократических проволочек, чинимых царскими чиновниками. К слову сказать, в тот же период храм в Моздоке, несмотря на все старания его настоятеля, также поляка по национальности, пришёл в полный упадок и уже не возродился никогда, тем более, что приход стал жертвой нечистых на руку финансовых воротил, имевших надёжных покровителей в высших эшелонах власти.

Ещё более обострились отношения власти и католиков на Северном Кавказе после того, как в 1863 году действия российских властей против польских повстанцев были решительно осуждены Святым Престолом. Разрыв подписанного в 1847 конкордата, т.е. документа о взаимном признании правовых актов, привёл, в частности, к тому, что здание католического храма в Грозном, постройка которого была как раз завершена в 1863 году и в строительстве которого самое непосредственное и активное участие принимала польская диаспора, планировалось передать православной церкви.

Говоря о светской деятельности поляков на Северном Кавказе в первой половине XIX века, следует отметить, что среди тех, кто оказывался в этом регионе, были как сосланные на Кавказ во время восстания 1830-1831 годов в Польше, а также за участие в конспиративной деятельности после подавления этого восстания (таких было приблизительно 3-3,5 тысячи человек), так и приезжавшие в этот регион в надежде сделать карьеру и хорошо заработать, находясь на царской службе. Причём именно польские ссыльные того периода оставили после себя наиболее полные описания своего пребывания на Кавказе, жизни и обычаев как кавказских горцев, так и русских людей, в том числе казаков, населявших тогда эти земли. Далеко не всегда это были только мемуары.

Так, например, высланный на Кавказ за отказ воевать против соотечественников офицер царской армии и выдающийся польский литератор Войцех Потоцкий оставил после себя целый ряд произведений как в стихах, так и в прозе, в которых делится с читателями своими впечатлениями о пребывании на Северном Кавказе и своего участия в Кавказской войне.

Следует отметить весьма широкий разброс мнений ссыльных поляков об этой войне. Были среди польских мемуаристов те, кто осуждал Россию за ведение этой войны, выражал сочувствие сторонникам Шамиля. Среди таковых можно назвать Станислава Пилята, Матеуша Гралевского или Викентия Гедеона Гедройца. Первый из вышеназванных мемуаристов составил описание своего пребывания в Пятигорске и знакомства со ссыльным, которого Пилят называет Измаилом Черкасским. Этот человек принадлежал к числу тех татар, которые издревле жили на территории Речи Посполитой, утратив свой язык, но сохранив в качестве отличительной черты приверженность исламу. Черкасский, по словам Пилята, при первой же возможности бежал к горцам. Описывая его дальнейшую судьбу, Пилят ссылается на легенды весьма сомнительной достоверности.

Викентий Гедеон Гедройц написал свои мемуары в стихах (случай, можно сказать, уникальный). Его возмущает жестокость наказаний в царской армии, а в борьбе горцев Шамиля он видит стремление к свободе и справедливости.

Матеуш Гралевский также описывает не только жестокости в царской армии, но и зверское обращение с некоторыми горскими пленными, а также малоэффективность и неповоротливость царской бюрократической машины.

Об этих же пороках российской административной системы пишет и Ипполит Яворский, дослужившийся в рядах царской армии до офицера, что не помешало ему быть участником двух польских восстаний против российского владычества - в 1830-1831 и в 1863-1864 годах. При этом Яворский замечает, что присоединение Северного Кавказа к России носит прогрессивный характер, так как система, отстаиваемая горцами Шамиля, привела бы к отставанию Кавказа в социально-экономическом развитии.

К такому же выводу пришёл и пребывавший в течение ряда лет в плену Кароль Калиновский. Он первым из ссыльных составил описание каждого из городов Кавказских Минеральных Вод, через которые проезжал, в том числе пятигорского католического храма.

Позднее Калиновский был похищен и, пытаясь ассимилироваться в окружавшее его общество, принял ислам. Однако этот шаг, а также желание Калиновского жениться на чеченской девушке не сделали его своим среди горцев Шамиля. Воспользовавшись первой благоприятной возможностью, Калиновский бежал к русским и закончил службу на Кавказе офицером царской армии.

Безусловно, заслуживает внимания его описание осады аула Салты в Дагестане в 1849 году, когда Калиновский находился в числе войск Шамиля. Тем более что с другой стороны, в рядах российских войск, в осаде участвовал Матеуш Гралевский. У последнего преобладает фанфарный тон повествования, а Калиновский видит реальные страдания осаждённых.

Из находившихся на царской службе поляков заслуживает внимания Генрик Дзержек, офицер царской армии, который, по сути, повторил путешествие Яна Потоцкого, только с запада на восток, и изложил свои впечатления в записках.

Таков краткий обзор деятельности поляков в различных отраслях жизни на Северном Кавказе в первой половине XIX века.

Литература

1. A.Z. Niewola u Szamila, “Athenaeum” t. VI, 1850, s. 121-163.

2. Gralewski M., Kaukaz. Wspomnienie z dwunastoletniej niewoli. Opisanie kraju – Ludność – Zwyczaje i Obyczaje, - Lwów, 1877.

3. Jałowicki A. Moje wspomnienia. – Warszawa, 1970.

4. Potocki J. Podróże. oprac. L. Kukulski. – Warszawa, 1959.

5. Rejchman J. Podróżnicy polscy na Bliskim Wschodzie w XIX w. - Warszawa, 1972.

© Боголюбов А.А., 2007

«Он был настоящим украшением кружка изгнанников»

(о польском поэте Эдварде-Витольде Желиговском)

И.М. Гвоздикова

(к.и.н., г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

С нашим краем связаны судьбы репрессированных царизмом деятелей культуры – выдающегося украинского поэта Тараса Шевченко, замечательного русского поэта Алексея Плещеева, известного польского поэта Эдварда Желиговского.

Шевченко служил солдатом с 1847 по 1857 год, Плещеев - с 1850 по 1856 год. Желиговский в 1853-1857 годах находился под надзором властей с запрещением отлучек из губернии. Годы, проведенные в Оренбургской ссылке, способствовали установлению дружеских отношений и творческих взаимосвязей этих поэтов.

Э. Желиговский отбывал ссылку в Уфе в течение трех лет. Эдвард-Витольд, а по уфимским документам - Эдвард Юлианович, родился в 1816 г. в Виленской губернии (в формулярном списке о службе Желиговского в Уфе на январь 1857 г. указано, что ему 36 лет). Он был выходцем из семьи мелкопоместного дворянина (как он сам писал: с матерью и братьями владел 60 десятинами земли).

Эдвард получил хорошее образование, окончив дипломатическое отделение Дерптского университета. Затем он служил в канцелярии виленского генерал-губернатора. В 1846 г. в Вильно вышло первое крупное произведение Желиговского (под литературным псевдонимом Антоний Сова) – драматическая фантазия «Иордан». На следующий год он подготовил к изданию вторую часть «Иордана» под названием «Зорский», но власти задержали ее выход в свет. Обе работы стали широко известны. Вот две оценки этого произведения. Из донесения виленского генерал-губернатора в Петербург в декабре 1850 г.: «Сочинение это, написанное звучными и хорошими стихами, исполнено разных темных намеков и рассуждений, доказывающих неблагонадежный образ мыслей автора, давно уже возбудившего на себя подозрение и состоявшего под надзором полиции.

По дошедшим до меня сведениям, означенное сочинение произвело сильное впечатление на молодежь и выражения его часто приводятся в других сочинениях, коим «Йордан» служит, по-видимому, образцом». Это резюме начальника губернии удачно дополняет восторженный отклик патриотически настроенной интеллигенции: «Со времени появления последних сочинений Мицкевича вплоть до 1847 г. ни один из поэтов не потряс так сильно умы современников».

Косвенные данные говорят о том, что Желиговский участвовал в работе польских конспиративных кружков, в том числе Союза литовской молодежи, ставящих целью национальную независимость и буржуазные демократические преобразования. В произведениях Эдварда и близких ему по духу виленских литераторов, по доносам цензоров, «в духе религиозной таинственности проявляются намеки на возрождение Польши... и во многих местах излагаются мысли и понятия настоящего коммунизма).

Хотя следствию не удалось доказать связь Желиговского с Союзом литовской молодежи, губернатор и III отделение и 1851 г. приняли решение об изоляции его как врага самодержавия и крепостничества. Два года пробыл Желиговский под надзором полиции в Петрозаводске. Ссылаясь на плохое здоровье, он несколько раз просил о переводе в Оренбург. Эдвард знал, что в Оренбурге было много ссыльных поляков и среди них его друг по Дерптскому университету Бронислав Залесский, известный польский общественный деятель. С 1843 г. Залесский нес солдатскую службу в Оренбургском корпусе и через пять лет за отличие в военных действиях в Бухаре был произведен в прапорщики.

В Оренбурге Бронислав сблизился с В.Е. Григорьевым, чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе В. Л. Перовском, известным ориенталистом из Петербургского университета. По просьбе Григорьева генерал-губернатор согласился на переезд Желиговского в губернию, но местом ссылки определил не Оренбург, а Уфу.

До отъезда в Уфу из-за тяжелой болезни осень и часть зимы 1853 г., по разрешению Перовского, Эдвард оставался в Оренбурге. Он познакомился и подружился со многими ссыльными поляками, с которыми его сближали общность взглядов на будущее Польши и социальное переустройство общества в стране. Здесь Желиговский был представлен поэту и переводчику А.Н. Плещееву, определенному в солдаты за участие в кружке Петрашевского. Плещеев перевел стихотворение Эдварда «Два слова» и подарил автограф автору. О прибытии Желиговского в губернию стало известно и Т.Г. Шевченко. В январе 1854 г. он писал Б. Залесскому из Новопетровского укрепления: «Йордана» и Сову я знаю как твое сердце...».

24 января 1854 г. Желиговского выслали в Уфу под надзор полиции «без сроку». Небольшой губернский город с населением около 15 тысяч человек был переполнен различными учреждениями губернского, уездного и городского уровня. Чиновничество насчитывало 1195 человек. Город остро нуждался в образованных людях. Поэтому, поколебавшись некоторое время, гражданский губернатор С.В. Ханыков отдал распоряжение принять Желиговского с 22 марта в губернскую канцелярию канцелярским чиновником с чином коллежского секретаря (по X классу). Высочайшим приказом от 6 мая решение было подтверждено. Позволение работать было значительным послаблением в режиме ссылки: в Петрозаводске Желиговского не принимали на службу, и он вынужден был существовать на небольшие деньги, высылаемые матерью.

Несмотря на постоянную слежку, мелочную опеку полиции ,Желиговский воспрял духом. Этому во многом способствовала поддержка и дружеское общение с вице-губернатором Егором Ивановичем Барановским. Выпускник Петербургского училища правоведения, Барановский до назначения в Уфу летом 1853 г. служил в 3-м департаменте Сената. По оценке современников, он принадлежал к кругу либеральной молодежи, в руки которой постепенно переходило управление в столицах и губернских городах. По рекомендации Барановского новый гражданский губернатор И.М. Потулов перевел Эдварда на должность младшего чиновника особых поручений при губернаторе. Министр внутренних дел согласился с этим повышением.

Для Желиговского новая должность означала возможность выезда из Уфы, приличное жалованье в 215 рублей (такая же сумма на наем жилья). Желиговский становится помощником вице-губернатора, развернувшего борьбу с чиновниками, уличенными во взяточничестве и т.п. Только «за лихоимства» Барановский снял 55 чиновников. Следует отметить, что Барановский поддерживал и других политических ссыльных. Т. Шевченко передал ему в подарок автопортрет. А. Плещеев в признательность за поддержку подарил по возвращении в Петербург из ссылки двухтомник своих произведений. (Их переписка длилась с 1859 по 1872 г.) Судя по документам, в одной из своих служебных поездок Желиговский был вместе с крупнейшим в стране переводчиком и постом, уроженцем Уфы М.Л. Михайловым, впоследствии активным деятелем освободительного движения в стране.

Желиговский был очень рад появлению в Уфе Михайлова. В юности Михайлов перевел стихотворение Адама Мицкевича «Сон» (опубликовано в «Литературной газете» в 1848 году), он и позднее возвращался к творчеству выдающегося польского поэта. Сохранился перевод стихотворения Мицкевича «К польке-матери».

В Уфе Желиговский пользовался библиотекой, привезенной Михайловым, а также читал книги, которые тот получал от своих уфимских знакомых (и даже от самой губернаторши). Они проводили вместе свободные вечера. Записка Михаилу Ларионовичу на французском языке тому подтверждение: «Г-н Барановский и я намереваемся провести этот вечер у Вас. Будьте любезны известить нас, не противится ли этому Ваша муза и Ваши занятия. «Гость не вовремя хуже татарина». Весь Ваш Э.В. Желиговский».

Оплачиваемая служба давала поэту возможность заниматься литературным творчеством. В Уфе Желиговский пишет новые стихи, готовит сборник «Стихотворения Антония Совы», работает над романом «Сегодня и вчера». Много времени он уделяет переводам. Он перевел на польский язык стихи И.А. Некрасова, поэму «Катерина» и ряд стихотворений из «Кобзаря» Т.Г. Шевченко. Творчество Эдварда Желиговского было не только потребнос­тью души, но и протестом против ссыльного режима и репрессий над деятелями освободительного движения.

Определенная часть либерального чиновничества и оппозиционно настроенных офицеров проявляла сочувствие к ссыльным, помогала им переписываться с родственниками и друзьями, отвозя корреспонденцию и позволяя присылать письма и книги на свои адреса. Известно, что Желиговский посылал Шевченко переводы его произведений. А от Тараса Григорьевича получил два «незаконно» написанных экземпляра «Варнака»: один из них с дарственной надписью Желиговскому, второй - для вручения Михайлову, с на­деждой на издание в Петербурге. Т. Шевченко, по словам Б. Залесского, высоко ценил Желиговского, «переводил некоторые его песни и воспылал к нему искренней дружбой, которую сохранил до конца жизни». Получив от Залесского портрет Желиговского, Шевченко горячо поблагодарил его и заметил: «Что-то близкое, родное я вижу в этом добром, задумчивом лице; мне так любо, так отрадно смотреть на это изображение, что я нахожу в нем самого искреннего, самого задушевного собеседника». По возвращении из ссылки Желиговский вписал в дневник Тараса Шевченко посвященные ему стихи.

В Уфе Желиговский тайно общался с другими ссыльными поляками. Под надзором полиции здесь жил волынский дворянин В. Махчинский, осужденный в 1849 г. военным судом «за хранение оружия, стихов и разных бумаг возмутительного содержания». В губернской строительной и дорожной комиссии служил В. Кубацкий, сосланный «за прикосновенность к злоумышленному обществу, открытому в Вильно» в 1849 г., - Союзу литовской молодежи. В 1853 г. по состоянию здоровья он был уволен с военной службы и из Орска переведен в Уфу под полицейский надзор.

В 10-м линейном батальоне Оренбургского корпуса, дислоцировавшемся в Уфе, в 40-50-х гг. служило 34 ссыльных поляка. Среди них «за прикосновенность» к Союзу литовской молодежи - А.Дашкевич, Г. Конец, Л. Тарновский, В. и М. Эйсымонты. Солдатами в Уфе служили также К. Хращевский, конфирмованный «за прикосновенность к открытому в 1848 г. в Царстве Польском тайному обществу, имевшему целью восстановить независимость Польши», И. Плащевский - за то, что «хранил стихи, написанные в духе неприязненном правительству... и питал неблагонамеренный образ мыслей», И. Сокольский, Я. Струмевский, А. Шафранский и другие, основной «виной» которых была «неблагонадежность в политическом отношении».

Полицейские документы не сообщают об уфимском конспиративном кружке ссыльных поляков, сплотившихся вокруг Желиговского. Но позднее, уже в эмиграции, бывшие ссыльные смогли сказать правду о Желиговском: «Во время своего пребывания в приуральском крае он был настоящим украшением кружка изгнанников и не один почерпнул от негоо моральную силу и существенную поддержку».

Высокая культура Желиговского, его литературные интересы, общительный характер притягивали передовую интеллигенцию города. Среди них, несомненно, были люди, сочувствующие освободительной борьбе поляков, верившие в независимость Польши и дружественные отношения между Россией и Польшей. Желиговский вел пропаганду польской литературы. Интерес к ней у уфимцев выразился, в частности, в создании кружка по изучению польского языка. «В обществе русских он тоже умел снискать к себе общее уважение», - писал о Желиговском Б. Залесский. Много стихов Желиговский посвятил уфимским друзьям: жене вице-губернатора Екатерине и ее сестре Ольге, Софье Буткевич, Петру Самарину и другим.

Дружба и творческие контакты, которые установились у Желиговского во время ссылки с русскими, украинскими и, конечно же, польскими деятелями освободительною движении, а также представителями либерально настроенной местной интеллигенции, сказались на его взглядах.

Но еще раз вернемся в Уфу. Именно здесь Эдвард Желиговский встретил свою любимую. Это была Софья Буткевич из старинного уфимского дворянского рода Аничковых. Их сблизило литературное творчество и общность политических взглядов. Софья мечтала стать писательницей и посылала свои публицистические статьи в герценовский «Колокол». В Петербург они уехали вместе, но за границу Эдвард отправился один.

В Париже польская эмиграция, видимо, больше с политическими целями, решила устроить брак видного представителя польской литературы и общественного движения с дочерью великого Адама Мицкевича Еленой. Но венчание, назначенное на 21 марта 1861 г., не состоялось. А вскоре в Париж приехала из Петербурга Софья Буткевич, и они уже не расставались до самой смерти Эдварда в декабре 1864 г.

© Гвоздикова И.М., 2007

Шопен в творческой деятельности Балакирева

Е.К.Карпова,

(к. искусств., доц. УГАИ

им. З. Исмагилова, г. Уфа, РБ, Россия)

Е.С.Климова

(студентка УГАИ им. З. Исмагилова, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

Отношение русских музыкантов к Шопену «есть история глубокой и с ходом десятилетий крепнущей идейно-творческой солидарности», – писал в своей книге о Шопене Ю. А. Кремлев [3, с. 652]. Этот процесс был многосторонним, и его итогом явилась прочная, нерушимая привязанность русских музыкантов к Шопену как гениальному композитору, отразившему национальные традиции польского народа, патриоту, брату-славянину. Впервые в России музыка Шопена прозвучала в концертах (1828-1831) известной польской пианистки и композитора М. Шимановской, именно она открыла Шопена русской публике. К 1836 году относятся первые сведения об издании сочинений польского музыканта. Распространению их способствовали русские ученицы самого Шопена – М. Калергис-Муханова, Э. Греч, В. Кологривова, Е. Чернышева, Е. Шереметева, Е. Обрескова.

Шопен занимает особое место во взаимосвязях двух культур – русской и польской. Композиторы нескольких поколений стремились познать его. Высочайшую оценку музыке Шопена дали выдающийся музыкальный критик и композитор А. Серов, идейный вождь кучкизма В. Стасов. «…Со времени смерти Бетховена и до Шопена никто не находил, как он, дорогу к самым таинственным сторонам нашей души и никто не умел столько же, как он, уловлять и выражать те тайные движения нашего духа, которые, по-видимому, суть исключительное достояние сынов нашего века», – писал Стасов [7, с. 658]. Любовь к творчеству Шопена отличает и крупнейшего музыкального критика, выдвинутого Могучей кучкой, Ц. Кюи, и композитора, посвятившего Шопену свою оперу («Пан воевода») – Н. Римского-Корсакова.

Особый вопрос – Шопен в творческой деятельности главы Новой русской школы Милия Алексеевича Балакирева (1936-1910). С именем польского мастера связаны различные ее сферы. К сожалению, рассредоточены во многих публикациях факты, – а их немало, – показывающие Балакирева как исполнителя Шопена, композитора, на чье творчество оказал немалое влияние «польский Моцарт», а также общественного деятеля, стремящегося увековечить имя своего кумира.

Балакирев стал одним из лучших исполнителей сочинений польского гения фортепиано, играя их на протяжении всей своей жизни. Сам Балакирев говорил так: «Не знаю, почему я отдаю предпочтение творчеству Шопена, но он меня всегда глубоко трогает. Его музыка родственна моей душе» [4, с. 4]. Уникальным материалом остается статья Б. В. Асафьева «Шопен в воспроизведении русских композиторов», где автор немало внимания уделяет Балакиреву, игру которого ему довелось услышать.

Балакирев, как считает Асафьев, по-своему понимал Шопена: «В пианизме Балакирева слышалось что-то старомодное <...> но, конечно, насыщенное властной мыслью. Нервности – ни-ни! <...> Педали мало – и шопеновский бисер мелькал как рассыпавшаяся по поверхности ртуть. <...> Перед игрой он ”швырнул” хозяйке дома, по-видимому, бывшей его ученице: ”Шопен вам не дамский угодник”, а спорившему с ним о классической русской поэзии студенту (Балакирев восхищался поэзией Хомякова, философической содержательностью его стихов и даже их чеканностью за счет нещадно унижаемого им Лермонтова): ”музыка не офицерская прихоть – вот в Шопене еще дышит настоящий Байрон ”Манфреда” и ”Каина”»! [1, с. 2].

По словам Асафьева, Балакирев «снимает» с Шопена все, что содержало хотя бы намек на любовную романтику: «Балакирев владел своей продуманной философией музыки Шопена, и в строгости и суровости, в аскетичности фразировки чуялось стремление услышать в этой музыке мир величавых идей и дум, и образы тех людей, что умели отстаивать свою правду».

Влияние Шопена отразилось и на творчестве русского композитора. В 1856 году Балакирев успешно дебютирует как композитор в Петербурге с первой частью Концерта для фортепиано фа-диез минор. Балакирев выступил высокоталантливым продолжателем Шопена, причем его замечательная способность усваивать и претворять проявилась блистательно. Пользуясь творческим опытом Шопена, Балакирев с его помощью обобщал средствами концертного жанра те интонации русской мечтательно-романтической музыки и, прежде всего, русского романса, которые, вместе с интонациями раннего Шопена, находились в общем русле славянских романтических течений.

В творчестве Балакирева видно явное намерение продолжить культуру жанров, установленных Шопеном, – фортепианных скерцо, мазурок. Как и Шопен, он пишет также ноктюрны, вальсы, сонаты. Сам он, к примеру, свои мазурки называет «мастерские стилизации впечатлений» от музыки Шопена, а также «свободно–самостоятельные фантазии по поводу этих впечатлений» [5, с. 241].

Глубокая любовь Балакирева к Шопену нашла свое выражение в ряде сделанных им переложений произведений великого композитора. Оригинально переложение знаменитого Этюда до-диез минор для струнного квартета. Мазурку ор.7 №7 он инструментовал уже для струнного оркестра. Балакирев делает попытку создать новое произведение на основе двух шопеновских контрастирующих Прелюдий (№ 14 и № 11), переработав и объединив их в одну пьесу под названием «Экспромт на темы двух прелюдий Ф. Шопена». Работая в Певческой капелле, он сделал переложение музыки Шопена для хора, объединив две мазурки из разных опусов со словами А. Хомякова «Бывало, в поздний…».

К 100-летию со дня рождения Шопена Балакирев стал готовиться задолго и решил отметить его концертом в созданной им Бесплатной музыкальной школе. Он составил оркестровую сюиту из инструментовок некоторых фортепианных сочинений Шопена, а своему любимому ученику С. Ляпунову предложил написать симфоническую поэму «Желязова Воля». Для нее он представил свои материалы (речь шла об осуществлении в чужом творчестве замысла, выполнение которого было уже не под силу композитору, которому перевалило за семьдесят). Чтобы воспроизвести народный элемент, Балакирев воспользовался двумя польскими народными песнями, заимствованными из сборника Оскара Кольберга, а также некоторыми способами гармонизации самого Шопена. Как эпизод в композицию включался основной мотив «Колыбельной» Шопена.

С именем Шопена связаны и некоторые стороны общественной деятельности Балакирева. Ныне почти забыт тот факт, что инициатором первого памятника на его родине, в Желязовой Воле, стал именно русский композитор. В течение многих лет Балакирев мечтал совершить поездку в Польшу и, конечно, посетить место рождения Шопена. Это произошло только 28 сентября 1891 года. После приезда в Варшаву он сразу же посетил костел Св. Креста, где покоится сердце Шопена. В прессе высказывал мысль о том, что полуразрушенную усадьбу на родине Шопена давно пора превратить в мемориальный музей. Позже варшавские музыканты, уже приглашая Балакирева на открытие памятника, писали: «Поездка (пилигримство) ясновельможного пана в 1891 году в Желязову Волю, колыбель великого нашего maestro Фридерика Шопена, вызвавшая в свое время обширные комментарии в печати, напомнила комитету варшавского Музыкального общества давно лежащую на нем обязанность заняться вопросом о памятнике Шопену в его родном гнезде» [5, с. 429].

Большое недоумение вызвало у Балакирева положение варшавского Музыкального института (консерватории), во главе которого стоял Наблюдательный совет, состоявший из чиновников и возглавляемый мало смыслящим в музыке родственником одного министра. Прибыв в Петербург, Балакирев начал хлопотать в официальных кругах при посредстве Т.Филиппова и С.Танеева о предоставлении места директора Варшавской консерватории специалисту-музыканту. Одновременно он ходатайствовал о правительственном разрешении организовать сбор средств в фонд сооружения памятника Шопену, необходимые деньги, предполагая собрать при помощи открытых концертов и сбора пожертвований в Варшаве, Петербурге, Москве и некоторых городах Западной Европы.

Открытие памятника состоялось 2/14 октября, концерт в пользу стипендии им. Ф. Шопена, утверждаемой Варшавской консерваторией, – 5/17 октября 1894 года. Сольный концерт Балакирева, исполнившего 5 октября произведения Шопена, потряс всех. Ряд блестящих отзывов появился и в русских, и в польских газетах. Балакиреву был подарен великолепный серебряный венок в пышной лавровой лире с надписью на польском языке: « М. А. Балакиреву в память открытия памятника Шопену в Желязовой Воле. От Варшавского музыкального общества». Это оказался последний в жизни Балакирева публичный концерт, и он полностью состоял из произведений польского композитора.

История показывает, что сила воздействия творческой фигуры польского мастера на русскую культуру была исключительной. Многие эстетические принципы, свойственные Шопену, были близки и русским композиторам. В первую очередь их сближало обращение к народным истокам, русские музыканты особенно высоко ценили эту сторону шопеновской музыки и, конечно, многому учились у него. Они посвящали Шопену свои произведения, развивали жанры, в которых он работал, впитывали стилистические черты. Заслуга Балакирева состоит в том, что он в какой-то степени заново открывал Шопена слушателям, показывая мощь композитора-новатора. И в своей исполнительской, и в общественной деятельности Балакирев стремился увековечить память о выдающемся сыне польского народа.

Литература

1. Асафьев Б. Шопен в воспроизведении русских композиторов // Асафьев Б. Избранные труды. – М., 1955. – Т. 4.

2. Балакирев М. А. Личность. Традиции. Современники / ред.-сост. Т. Зайцева. – СПб., 2004. – Вып. 2.

3. Кремлев Ю. Фридерик Шопен: очерк жизни и творчества. – М., 1960.

4. Ляпунова А. С. Письма М. А. Балакирева о Шопене // Советская музыка. – 1949 . – №5 .

5. М. А. Балакирев. Исследования и статьи / ред-кол. Ю. Кремлев, А. Ляпунова. – Л., 1961.

6. М. А. Балакирев: Летопись жизни и творчества / сост. А.С. Ляпунова и Э. Э. Язовицкая. – 2-е изд. – СПБ., 2004. – Вып. 2.

7. Стасов В. В. Статьи о музыке: в 5 вып. – М., 1974. – Вып. 2.

© Карпова Е.К., Е.С. Климова, 2007

История сибирского раскулачивания польского сыровара

П.А.Краевский

(магистр эконом. н.,

ПКПО “RODZINA”, г. Омск, Россия)

В январе 2008 года исполняется 80 лет со дня посещения Сибири главой советского государства И.В.Сталиным. Этот «высокий сибирский визит» активизировал работу местных партийных и советских органов по раскулачиванию крепких крестьянских хозяйств. Не обошло это печальное событие и нашу семью - в январе 2007 г. исполнилось 80 печальных лет со дня признания КУЛАКОМ моих родных дедушки и бабушки.

Мой дед Краевский Петр-Павел Иван, потомок старинного польского дворянского рода, в печальном «августе 1914-го» на территории Восточной Пруссии (под чьим протекторатом в то время находились северные территории Польши) был взят в плен русскими войсками в качестве, как обоснованно предполагаю, залогового гражданского лица, и очутился в Сибири. Через три года вынужденного плена он женился на омичке из семьи ссыльных, сосланных в Сибирь за участие в польском восстании 19 века.

Вскоре в семье появилась первая дочь. Сначала семья жила в Омске в собственном 2-х этажном доме (из 18 комнат) и имела свой маслосырзавод в Тарском уезде. Но после конфискации в 1920 г. этого дома советской властью мои родные переехали в д. Щипачи Драгунской волости Тюкалинского округа (в 20 км. от Тюкалинска).

По профессии дед был технологом маслосыроделия. Дело в том, что традиционно на его родине, в польской Восточной Пруссии, было развито маслосыроделие. Учителями были голландские переселенцы-мастера из Тильзита. Видимо, дед этому искусству научился у них. Вот и в Щипачах дед организовал собственный сырзавод (уже второй по счету). Вырабатывали Голландский и Тильзитский сыры очень высокого качества.

Но как в деревне прожить без своей скотины, без посевов и покосов? Тем более что в семье появились еще ребятишки (всего было три дочери и сын - мой отец). Всех нужно было кормить-поить, одевать-обувать. Да и жизненной энергии и деловой хватки у моего деда, как понимаю, было очень много. Ну, а поскольку он не пил, не курил, был верным семьянином - то и хозяйство его потихоньку приумножалось. Так у моих родичей появились и лошадки с коровками, и овечки с хрюшками. Земли стали обрабатывать по несколько десятков гектаров. Да и оба сырных завода, хоть и использовали сезонное сырье, тем не менее, давали семье стабильный доход.

Однако в 1926 году свой второй сырной завод семья вынуждена была продать - видимо, почуял дед запах надвигающихся репрессий. Как вспоминает старшая дочь деда - Альвина Петровна, «когда моя мама возвращалась с деньгами из банка, полученными за проданный сырозавод, на нее напали грабители. Спас ее только любимый конь в «яблоках». Он, настеганный, ее и вынес».

Первый же сырзавод - в Тарском уезде, где дед был на поселении в 1916-1917 г.г. и где жили родственники Марии Родионовны, оставался у семьи в собственности до 1930 года.

Краевские Петр Иванович и Мария Родионовна (ориент. 1925 г.)

Как известно из истории, в России кулачество стало складываться как класс после крестьянской реформы 1861 года. В своей массе кулаки, как правило, мало отличались по уровню культуры и быта от крестьян, также участвовали в земледельческом труде. К началу 20-х годов XX столетия в стране кулацкими были до 20% крестьянских дворов. Они производили до половины всего товарного хлеба. Однако с приходом советской власти кулак стал «мешать» этой новой власти. Поэтому кулака на начальном этапе решили уничтожить «внутри деревни», используя комитеты бедноты и продотряды (состоявшие из этой же бедноты и откомандированных из городов рабочих).

В декабре 1927 г. состоялся XV съезд ВКП(б), который в истории известен как провозгласивший курс на коллективизацию страны. Советская власть с этого года усилила ограничения для кулаков, увеличила для них налоговое обложение. Естественно, что и политика в деревне после этого «исторического» съезда пошла другим путем. Согласно постановлениям и инструкциям ЦК ВКП(б), ЦИК и СНК СССР, с 1930 года в районах сплошной коллективизации был отменен закон об аренде земли и применении наемного труда, разрешалась (и весьма приветствовалась!) конфискация имущества кулаков и их выселение. Конфискованное имущество обычно передавалось в неделимые фонды колхозов. «Раскулачивание» осуществлялось как общественно значимая и широко разрекламированная компания с участием представителей государственной власти, сельсоветов, местной голытьбы-бедноты (которая обоснованно надеялась под «шумок» разжиться имуществом своих же раскулачиваемых соседей).

Омская губерния в 1920 г. состояла из уездов: Акмолинский, Атбасарский, Калачинский, Кокчетавский, Омский, Петропавловский, Татарский, Тюкалинский, Тарский (т.е. включала в себя нынешнюю Омскую область, а также частично Новосибирскую область и Северный Казахстан). К слову сказать, в 1920 г. в Омской губернии было 463 волостных исполкома и 3244 сельсовета – огромное «поле борьбы» с кулачеством! А после визита в январе 1928 года главы государства И.В.Сталина в Сибирь обстановка вокруг кулачества еще больше накалилась. На состоявшемся 26 января 1928 г. совещании в Омском окружкоме партии И.Сталин сказал, что «хлеб государству необходим». Поэтому следует вести решительную борьбу против кулаков, привлекать их к уголовной ответственности. С благословения этого «вождя всех народов» началась атака на «кулака», а точнее – на крепкого хозяина-крестьянина. То есть на таких, каким и был МОЙ ДЕД! Теперь уже и часть середняков, для плана, начали записывать в кулаки.

Начались обыски, конфискации имущества, угрозы, аресты, показательные процессы, расстрелы, тюрьмы и ссылки. На 1 апреля 1930 г. в Омском округе насчитывалось 11234 крестьянских двора, «подведенные под кулацкие». Из них «раскулачить» успели 8430 (2676 семейств сослали в васюганские болота) – т.е. порядка 75%. Так в Омской области появилось печальное место – Кулай. Там, на территории сегодняшнего Тарского района (где в настоящее время ведется разработка Крапивинского нефтегазового месторождения), в труднодоступных болотистых безлюдных местах были поселки для высланного спецконтингента – семей кулаков и лишенцев. Из сосланных выжило всего несколько процентов – остальные умерли, не выдержав нечеловеческих испытаний голодом, холодом и непосильным трудом. Достаточно сказать, что только за 1930-32 г.г. в отдаленные (как скромно указывается в исторических документах тех времен) районы страны было выслано свыше 240000 семей – т.е. ¼ численности т.н. кулацких хозяйств. Принимая во внимание традиционный многочисленный состав семьи, было выслано примерно не менее 2 млн. человек. Местами ссылок были, к примеру, печально знаменитые Соловки, безводные степи Казахстана, болота Сибири. Но часть кулаков смогла «самораскулачиться» - своевременно ликвидировала свое хозяйство и переселилась в города и другие районы страны, избежав ссылки и гибели.

Вот и попали мой дед и его жена в эти страшные «сталинские кулацкие жернова».

При работе по исследованию этого печального для нашей семьи события в Государственном архиве Омской области удалось изучить дело¹ о раскулачивании родных. Дело начато 03.01.1929 года, окончено 30.03.1931 года. Содержит 24 документа по вопросу признания Краевского Петра Ивановича кулаком, с лишением его и его жены избирательного права.

В поиске материалов неоценимую помощь оказали мне работники этого архива - начальник отдела Л.И. Огородникова и главный специалист Е.Н. Гусева. Трудно представить, с каким трепетом и волнением в читальном зале архива я держал в своих руках подлинные документы далекой эпохи, смотрел на строчки, написанные моим дедом и его недругами!

Из материалов архивного дела видно, что в январе 1927 г. Долгановский сельсовет лишил Петра Ивановича и его жену Марию Родионовну избирательных прав. Мотивировка этого решения: «как эксплуататора и частного предпринимателя, бывшего держателя сыроваренного завода, использовавшего наемный труд». Также известно, что Краевские в 1928 г. имели 27 десятин и загонов (или 39,4 гектаров) посевов (пшеницы, ржи, овса, ячменя, и др.), а также более 50 голов скота. Примерно такое же количество посевов и скота у них было каждый год. Таким образом, семьей в те далекие годы засевалось не менее 30-38 гектаров зерном и картофелем, в наличии было ежегодно не менее 40-50 единиц скота. И все это делала одна семья с привлечением со стороны всего лишь 2-3 наемных рабочих! На таких крепких хозяевах, как мой дед, и держалась сибирская деревня!

Следующие архивные справки показывают, что в октябре 1928 года местными (тюкалинскими) райфинорганами было определено, что семья деда должна была иметь за 1928 год по максимуму 1380 рублей общего дохода от посевов и скотоводства. Соответственно, семья должна была уплатить налог в сумме 245 рублей. Но дело в том, что этого максимума как раз и не случилось! Следует отметить, что в 1928 и 1929 годах хозяйство деда было обложено максимальным сельхозналогом. При этом, к примеру, за 1928 г. расчетно был исчислен урожай хлеба в 60 и более пудов с десятины посева, хотя реально в эти годы собиралось не более 25-40 пудов. Последующие корректировки налога не делались. Случившиеся неурожаи, заморозки, засухи и другие погодные и иные условия во внимание абсолютно не принимались!

В том же месяце мой дед вновь обращается в Долгановский сельсовет с повторным заявлением о восстановлении его и жены в избирательных правах. Свое заявление дед аргументирует ссылками на Постановления Центральной Избирательной Комиссии, а также тем, что имеющийся ранее патент частного предпринимателя он сдал обратно и кроме доходов от собственного сельского хозяйства других побочных доходов не имеет. Дед пишет, что в семье «трудоспособен только он один». Естественно, что в данной ситуации он просто был вынужден нанимать рабочих себе в помощь. Согласитесь, что с таким большим хозяйством даже сегодня не каждая современная семья справится! Решение сельсовета было прежнее – «отказать» с мотивировкой: «как держатель сыроваренного завода, держатель 12-15 человек до 1926 года, с 1926 г. по 1928 г. вел крестьянское хозяйство и держал 2-3 батраков».

30 декабря 1928 г., видимо, в качестве Новогоднего подарка, на деда и его семью была составлена «Карточка лишенного избирательных прав». Из текста карточки видно, что кроме деда избирательных прав была лишена и его жена. Семья по Карточке состояла из 7 человек. Это были глава семьи, его жена Мария Родионовна, дети (10 лет, 5 лет, 4 лет и вскоре умершая грудная малышка Люба), а также племянница жены. Особо в Карточке указано, что хозяин - «бывший держатель сыроваренного завода, в найме постоянно имеет 2 рабочих, лишен избирательных прав в январе 1927 г.».

Дед с таким решением местных низовых властей не согласился и обратился в Долгановский исполком, который 9 января 1929 г. ходатайство деда о восстановлении в избирательных правах отклонил. Через два дня дед обращается с заявлением в Долгановскую сельскую избирательную комиссию и вновь получает отказ. Дед идет в следующую инстанцию – Тюкалинский райисполком, который в этот же день также отказывает деду в восстановлении в избирательных правах.

Начисленный налог за 1928 г. в сумме 245 рублей семья оплатить не смогла – был неурожай, много посевов пропало, хлебов собрали немного. Но разве это чиновников трогает? Есть план по сбору налогов, и его, этот план, нужно обеспечить! А как обеспечить - это уже на совести фининспектора и исполнительной власти. Поэтому в апреле 1929 года была составлена «Опись имущества недоимщика» из 25 пунктов. По Описи у семьи числилось: изба, конюшня, два амбара, баня, парник, надворные постройки, сельхозинвентарь (сенокосилка, молотилка, жнейка, два плуга и др.). Также были: «лошадиное хозяйство» (телега, ходок, хомут и др.), домашний скот (2 лошади, 2 коровы, двое телят, 13 баранов), два самовара, 35 пудов пшеничной муки, 13 пудов овса, 8 пудов ячменя). Цена избы и одной лошади составляли по 30 руб., каждого самовара – также по 30 руб., жнейки - 35 руб., барана – от 1 до 3 руб. Один пуд (16 кг.) муки стоил 1 руб., а овса – 60 копеек. Общая сумма описанного имущества составила 428 руб. 40 коп. Предполагалось описанное имущество продать с торгов (не допуская при этом к торгам хозяина имущества) с целью из вырученных денег погасить недоимку.

Мой наивный дед свято, как понимаю, верил в высшую справедливость. Поэтому в июне 1929 г. он пишет заявление в далекую Москву – в Центральную Избирательную Комиссию. В своем 4-х страничном обращении он сообщает о произволе местных властей, формальном чиновничьем подходе к крестьянству, несправедливом обложении налогами его хозяйства. В частности, он пишет (орфографию письма сохраняю): «…С 1920-го года занимаюсь сельским хозяйством…, необоснованно считаюсь кулаком… у меня погибло посевов порядочно, но на это не обращалось внимания, говоря - если с десятины соберешь 8 пудов, то она не считается погибшей… У нас здесь при хорошем урожае можно получить только 60 пудов и в среднем от 40 до 20 пудов, а больше родится 25 пудов и 30 пудов. Мною осенью 1928-го года были сданы все излишки хлеба, лишь было оставлено на семена. Когда стали учитывать излишки хлеба, то с меня опять присчитали 245 р., т.к. хлеба излишков не имею, то перевели все на деньги, описали имущество… Несмотря на то, что у меня получился недород, я все ж сдал хлеб государству и на рынок не возил продавать, но учетная комиссия подошла к этому по-чиновьичьи: раз было 19 десятин посева, то, как хочешь и давай хлеб. Я отдал все что имел, были семена, и те отдал. Сам остался без семян. Во внимание не было принято гибель хлеба, а это очень много значит. От этого разорено хозяйство, хлеба нет, а его давай. …Такое положение недопустимо, т.к. оно противоречит постановлениям и директивам центральных властей. На местах власти стараются пересолить…, и этим подрывается не только единичные хозяйства, но и хозяйство всей страны. И из-за неумелого подхода к крестьянству местных властей… все отражается на хозяйстве, отрывает от повседневной работы…». Отправляя письмо, дед искренне верил, что высшая власть Страны Советов тщательно и по совести разберется с его делом, даст указание местным властям о восстановлении его с женой в избирательных правах, а также уменьшит налоговое бремя на сумму недорода. Как, однако, мой дед был наивен: с его заявлением московские чиновники даже и разбираться не стали – возвратили обратно на рассмотрение местным омским властям. (Как, однако, это нам и сегодня знакомо, верно? И сегодня порой у нас существует все тот же чиновничий стиль работы с письмами и жалобами.)

8 июля 1929 г. Сибкрайисполком направляет заявление деда для рассмотрения в Омский облисполком. Начинается следующий (как оказалось – бесполезный для деда) круг рассмотрения документов. В этот же день (весьма оперативно!) состоялось заседание Президиума Омского Окружного исполнительного комитета, которое отказало «Краевскому Петру Ивановичу в восстановлении его в избирательных правах». Состоявшееся 25 сентября 1929 года заседание Президиума Сибкрайисполкома также отказало деду в избирательных правах. Как говорится – «Финита ля комедиа»! В деле деда по поводу лишения его и жены избирательных прав была поставлена жирная итоговая точка. Больше обращаться деду по данному вопросу было некуда.

Следующим этапом борьбы местной советской власти с дедом было объявление его кулаком. Добивать, так добивать до конца! 25 мая 1930 г. Тюкалинская районная по с/х комиссия постановляет считать Краевского Петра Ивановича кулаком с мотивировкой: «до 1928 года одновременно держал сыродельные заводы в Долгановке и бывшем Тарском округе, держал по 10-15 человек рабочих ежегодно».

В начале сентября 1930 г. заседание Тройки Тюкалинского райисполкома постановило: «так как Краевский при наличии в семье трудоспособных членов семьи эксплуатировал на принадлежавшем ему сыроварном заводе наемный труд рабочих - оставить в числе явно-кулацких хозяйств».

Финал этой сибирской жизни моего деда и его семьи был печален. Не добившись ничего и нигде, не найдя правды даже в Москве, семья деда была раскулачена. Его и его жену лишили избирательных прав. Имущество конфисковали и продали за неправомерно начисленные долги. А ведь он всего добился сам, своим трудом. Был очень крепким хозяином, сумел подняться над другими. Вот за это «другие» (как их называли в народе – «голоштанные»), безграмотная местная сельсоветовская голытьба, и отобрали у деда все его хозяйство, лишили всех средств к существованию.

Во избежание ареста мой дед – польский дворянин, германский подданный, русский пленный, советский «кулак и лишенец», примерно в 1931 году вынужден был (один, без семьи) срочно тайно уехать из деревни в Северный Казахстан. Иначе была реальная опасность ему со всей семьей пропасть в печально знаменитых васюганских болотах или на Кулайских «болотных просторах» в Тарском округе – не так далеко от собственного первого сыроваренного завода!

Больше в Омской области мой дед никогда уже не появлялся.

Мария Родионовна строго-настрого наказала своим детям, чтобы они говорили всем, что «отец их бросил, поэтому они все распродадут и уедут жить в деревню к маминому брату в Тарский уезд». На самом же деле они уехали в Казахстан к Петру Павловичу (так теперь называли моего деда). Здесь Мария Родионовна занималась домашним хозяйством и шитьем, а Петр Павлович работал начальником (!) всего Казмаслопрома, т.е. был ответственным за всю маслосыропромышленность Казахстана.

В феврале 1938 г. деда, как иностранного подданного, необоснованно арестовали и осудили «тройкой» по пяти пунктам ст. 58 УК РСФСР. Он был признан одним из руководителей шпионско-диверсионной сети области. Но даже под пытками и издевательствами дед ничего не признал и не подписал - ибо был абсолютно чист перед Законом. Ему повезло - не расстреляли, а только, как «врага советского народа» и иностранного подданного, под чекистским конвоем выслали из СССР в Польшу. В 1939 году дед, как он сам писал семье, жил в Польше и северо-восточной поморской Германии (где долго лечился в клинике в г. Ростоке от последствий тюремных истязаний, перенесенных в тюрьме инфаркта, инсульта и др.). но не мог жить без своей семьи - в начале 1939 г. даже обратился в Правительство СССР с просьбой разрешить вновь вернуться к оставшейся в Сибири семье. Москва пообещала рассмотреть его просьбу. Но в этом же году в Омске умерла Мария Родионовна, дети остались полными сиротами и без средств к существованию. А ведь все беды семьи и ее распад начались именно с раскулачивания!

В 1989 г. мой дед был официально реабилитирован Прокуратурой СССР как незаконно осужденный по политическим мотивам.

С началом Второй мировой войны наша семья о судьбе деда ничего не знает, хотя мы до настоящего времени не прекращаем поиски следов его и его родных. Уже удалось установить, что брат деда, Бернард, в 1933-1944 годах жил недалеко от г. Лодзь и являлся владельцем престижного фотосалона. А в 1949 г. он эмигрировал в США, где в Нью-Йорке также открыл свой фотосалон.

Примечание

¹ ГУ ГАОО. Ф. 1539, оп. 2, д.381.

© Краевский П.А.,2007

Из истории польской общины на Юге Сибири

С.В.Леончик

(к.и.н., председатель правления

КНОО «Полония», г. Абакан,

Республика Хакасия, Россия)

Появление первых поляков на юге Сибири относится еще к XVII в., когда среди казаков, первых колонизаторов Сибири, были и представители "служивой Литвы", а основателем острога Красный Яр, будущего Красноярска, был поляк Андрей Дубенский. Служивые поляки женились на русских и местных девушках, и в настоящее время можно встретить типично русские семьи с типично польскими фамилиями – Соколовские, Метельские, Лисовские.

Говорить о складывании полонийной общности на юге Сибири можно начиная с момента появления здесь ссыльных участников Ноябрьского восстания 1830 года. Они уже не были поляками-колонизаторами, а являлись ссыльными, находившимися под постоянным полицейским надзором. Однако, несмотря на это, правительство предоставляло польским ссыльным определенную помощь в виде казенных пособий и теплой одежды. Помощь оказывалась и создающимся семьям польских ссыльных. Дети ссыльных в возрасте до 17 лет освобождались от податей, а также они не отбывали рекрутской повинности.

Именно с этого времени поляки стали вносить свой существенный вклад в культурно-просветительскую жизнь сибирских городов, поддерживая дружеские отношения с российскими политическими ссыльнымим и особенно с ссыльными декабристами. Одним из интереснейших представителей этого поколения ссыльных является Гипполит Корсак, лишенный дворянства и высланный в 1834 г. в Абаканскую волость, а затем в 1836 г. в с. Шушенское в возрасте 53 лет. Обвинение, по которому он был выслан в Сибирь, заключалось в том, что он переписывался тайным шрифтом со своим сыном Адамом, участником восстания, бежавшим за границу. В Шушенском Корсак стал заниматься изучением и сбором целебных трав, составлял гербарии и посылал семена целебных трав в Минскую губернию. В связи с тем, что сыну он писал "ботаническим шифром" (например: лилии обозначали Францию, тюльпаны - австрийское правительство), то посланный им сестре каталог ста видов растений вместе с инструкцией был признан новой попыткой налаживания контактов с участниками восстания. Было возбуждено длительное следствие, однако подозрения иркутских властей не подтвердились. Старому и больному, ему было разрешено поселиться в городе Минусинске, где он пробыл до конца ссылки в 1840 г. Старожилы утверждают, что в Шушенском он оставил семью, и его потомки до сих пор проживают на юге Сибири (1).

Несмотря на уважение к полякам в среде сибирской интеллигенции, их культурно-просветительскую деятельность, их отношения с местным, особенно сельским населением складывались непросто. Были случаи убийств польских ссыльных, нелегко было вести собственное хозяйство, купить дом. Несмотря на это, после манифеста – амнистии 1856 г., дающего польским ссыльным возможность вернуться на родину, часть поляков осталась здесь, на юге Сибири. Этому в немалой степени способствовал и благоприятный климат минусинской котловины. "Раем Сибири" называли Минусинск и его окрестности, так как было там довольно тепло, жители собирали хорошие урожаи, сплавные реки приносили большой доход (2).

Наиболее многочисленной группой ссыльных поляков были участники Январского восстания 1863 г. Более 22000 поляков было осуждено и выслано в Сибирь. В Енисейскую губернию выслали 3719 человек, в Минусинском округе было 1026 повстанцев (3). Среди ссыльных высок был процент дворян, выпускников и студентов университетов, немало было врачей и учителей.

Динамично развивающийся на юге Енисейской губернии город Минусинск стал местом, где многие поляки применили свои знания и опыт. Они работали гувернерами, конторщиками, секретарями, экономами, фельдшерами, давали уроки музыки, были поверенными в делах минусинских предпринимателей. Поляки принимали активное участие в общественной жизни: участвовали в работе знаменитого на всю Сибирь музея Н.М. Мартьянова, в деятельности театрально-музыкального кружка, в попечительских советах школ, приютов.

Особый вклад в развитие Минусинска внесли семьи Войцеховских-Корженевских. Нарциз Войцеховский в своих воспоминаниях дает нам яркую картину жизни поляков в ссылке, их мытарств в первые годы и успехов в последующие. В Минусинске большой славой пользовался польский магазин Яна Прендовского, сам Нарциз Войцеховский был владельцем золотых приисков, соляных копей. Горожане неоднократно выбирали его на почетные должности члена городской думы, председателя общества народного образования.

После царской амнистии многие поляки, в том числе и Нарциз Войцеховский, остались в Сибири. В своих воспоминаниях он пишет: "Всегда, как во время наибольшего успеха в делах, так и после испытанных неудач не покидала меня мысль о возвращении на родину, в любимую Польшу. Постоянной целью моей жизни было стремление дать детям высшее образование... Я мечтал, чтобы они доказали обеим сторонам, обоим народам, что для их братских отношений существует один враг - правительство, сеющее и поддерживающее постоянно ненависть между ними исходя из своих интересов" (4).

Октябрьская революция 1917 г. привела к власти новое правительство. В первые годы советской власти отмечался заметный всплеск полонийного движения на юге Сибири. В Минусинске был создан комитет по изучению польского языка в школах, даже во время гражданской войны как в Красной, так и в Белой армиях были созданы польские дивизии.

Однако советско-польская война 1920 г. и последующая репатриация поляков на родину приостановили эти тенденции развития. Репатриация, закончившаяся в октябре 1923 г., не смогла охватить всех желающих. А ведь это были не только польские политические ссыльные, но и переселенцы с Волыни и других регионов бывшей Российской империи. На юге Енисейской губернии за период с 1896 г. по 1905 г. было основано более 5 компактных польских селений. Это Александровка, Креславка, Витебка, Ново-Варшавская, Виленская и др. До настоящего времени сохранилось 2 польских поселения – Александровка и Знаменка, образовавшаяся немного позже вышеперечисленных сел.

В годы сталинских репрессий поляки, как и многие другие народы, пострадали. В послевоенные годы говорить о полонии в Сибири, да и вообще в России, было не принято. Повсеместно нарушались права польского меньшинства. Не принимали на работу, учебу, заставляли отказываться от национальности и веры. Насмешкой звучали слова чиновников, выдающих уже в 80-х гг. паспорта молодым детям поляков: "Вы говорите по-польски? – Нет? – Тогда вы не поляки". И это после более чем 50 лет угнетения национального самосознания и запрета на язык во время сталинского режима.

В 1988 г. официально было зарегистрировано первое полонийное общество в Сибири. Им стало общество Ogniwo. А в 1993 г. на юге Сибири появилось общество Полония, объединившее все так называемые "райские", по словам ссыльных поляков, места – Хакасию, Минусинск и Шушенское. Во всех обществах ведется преподавание языка, открываются польские школы с неполным гуманитарным циклом обучения.

С 1997 года в Абакане выходит двуязычная газета Rodacy (Соотечественники), в Минусинске еженедельно выходят в эфир радиопередачи на польском языке. Благодаря поддержке Сената РП осуществляются поездки детей и учителей в Польшу. В связи с тем, что среди сибирской интеллигенции высок процент поляков, проводятся различные проекты по изучению истории и роли польской диаспоры в Сибири. В самой же Польше необходимо знать и помнить, что польская диаспора в Сибири - это не только проблемы истории, но и проблемы актуального ее, диаспоры, существования и развития.

Литература

1.ГАИО.Ф.24.О.3.Д.3.Л.25-29,1-6. Шушенский музей-заповедник. Ф.2.О.1.Д.1689.Л.1

2.Elżbieta Kaczyńska. Syberia największe więzienie świata (1815-1914) W.,1991, с.192

3.Митина Н.Г. Во глубине сибирских руд. М., 1966, с.11-13

4. Минусинский Региональный Краеведческий Музей им. Н.М. Мартьянова. Фонды О.4 Д.227 Н.Войцеховский Мои воспоминания (на пол. яз.). 1916 г. л.6

© Леончик С.В., 2007

Topos domu w literaturze

Dr. Iwona Anna Ndiaye,

(adiunkt Instytutu Neofilologii,

Uniwersytet Warmińsko-Mazurski,

m. Olsztyn, Polska)

Topos domu należy niewątpliwie do podstawowych, archetypicznych, utrwalonych w języku kodów kultury. Dom jako kategoria antropologiczna zakorzenił się głęboko w zbiorowej podświadomości, rozpoczynając swoją historię wśród ludzi pierwotnych w czasach prehistorycznych. Od czasów najdawniejszych aż do chwili obecnej powraca jako motyw w przeróżnych wariantach egzystencjalnych i literackich. Idea domu pozostaje znaczącą w systemie koordynat osiadłego człowieczeństwa.

Topos domu to jeden z najważniejszych toposów kulturowych32. W najszerszej tradycji kulturowej dom wyraża rejon uporządkowany i zorganizowany, usankcjonowany przez czas oraz przestrzeń, ład i porządek. Symbolizuje bezpieczeństwo, trwałość, twierdzę, mieszkanie, gospodarstwo domowe, domowników, gniazdo rodzinne, ród, ojczyznę. To najważniejsze miejsce pobytu na ziemi ludzi z każdej kultury. Zdecydowana większość kultur traktuje dom jako odwieczny symbol bezpieczeństwa, schronienia, rodziny, wokół którego skupia się życie ludzkie, a w najszerszym ujęciu – symbol człowieczeństwa. Tu wszystko ma swoje miejsce, jest celowe i sensowne. Dom kształtuje człowieka, jego wartości, uczy patrzenia na świat i innych ludzi. W refleksyjnym eseju Powrót do domu Krzysztof Kieślowski konkluduje: „Dla nas Europejczyków powrót do domu rodzinnego to wartość istniejąca w tradycji, historii i kulturze. Już Odyseja o tym opowiada, potem zaś bardzo często literatura i teatr zajmowały się domem jako miejscem będącym zbiorem pewnych wartości”33.

Słowa Kieślowskiego korespondują z wypowiedzią Rainera Marii Rilke: „Jeszcze za naszych dziadów dom, studnia, znajoma dzwonnica […] były czymś nieskończenie więcej, nieskończenie lepiej znajomym; […] naczyniem, w którym znajdowali coś ludzkiego i coś ludzkiego składali”34. Zupełnie inny wymiar stanowi dla Amerykanów, dla których „wątek domu rodzinnego jako miejsca, przez które przechodzą kolejne generacje ludzi […] jest nie do pomyślenia, ponieważ oni bez przerwy się przeprowadzają”35. Dom w rozumieniu amerykańskim „nie ma nic wspólnego z domem, owocem, gronem winnym, które przyjmowało w siebie nadzieję i zadumę naszych przodków”36 – dodaje Rainer Maria Rilke.

Natomiast rozpatrując uniwersalne, niezbywalne funkcje domu, które cechują to pojęcie, zatem niezależnie od epok historycznych, kwestii religijnych i narodowościowych oraz przemian socjalnych, można wyróżnić jego najważniejsze funkcje: zapewnienie odpowiednich warunków życia, tj. funkcję ochronną, normatywno-etyczną, socjalno-konsolidującą oraz identyfikującą.37

Zatem z jednej strony dom oznacza przestrzeń najbliższą człowiekowi, z drugiej – jak pisał ks. Józef Tischner – „Wszystkie drogi człowieka przez świat mierzą się odległością od domu. Widok z okien domu jest pierwszym widokiem człowieka na świat. […] Dom jest gniazdem człowieka”38. Tym samym dom dla człowieka to wyjściowy punkt ontologiczny wektora wszystkich punktów i linii przestrzenno-czasowych, składających się na trajektorię drogi życiowej, konstruujących ludzką osobowość, ukierunkowujących zachowanie ludzi danego okresu historycznego, ale także łączących różne pokolenia, różne epoki, tworząc ważną część zbiorowej pamięci ludzkości.

Topos domu ma wieloletnią historię, a  w światowej tradycji literackiej stanowi jeden z ważniejszych komponentów przestrzennej organizacji świata artystycznego utworu literackiego39. Czasoprzestrzeń domu cechuje fundamentalne znaczenie w literaturze pięknej, dlatego też jest jednym z najczęstszych chwytów kompozycyjnych. Dom może się pojawiać w płaszczyźnie opisu, scenerii i sensów naddanych; jawi się jako figura, przyjmuje nacechowanie aksjologiczne40. To w istocie topos uniwersalny, aktualizujący określoną koncepcję aksjologiczną i antropologiczną41.

Szczególny status toposu domu tłumaczy fakt, że jest on formą we wszystkich kulturach piśmiennych. Bohaterowie literaccy różnych epok – zauważa Teresa Zaniewska42 – wyruszali przeważnie z własnego domu. Opuszczali miejsce będące symbolem poczucia bezpieczeństwa, stabilności, równowagi. Wyruszali na wojnę, po karierę, pieniądze, sławę. Jedni przemierzali drogę ze zwykłej ludzkiej ciekawości świata, inni pragnęli zbawić ludzkość, ojczyznę czy samych siebie. Wyruszając w podróż, zostawiali dom, do którego mogli wracać jako zwycięzcy, pokonani lub synowie marnotrawni. Wyruszali silni duchem, wiedzieli, kim są i skąd pochodzą, trwał bowiem dom rodzinny – miejsce przekazania narodowej tożsamości43.

W perspektywie wiedzy o literaturze dom staje się elementem przestrzeni artystycznej, wyłaniającym się z różnorodnych jednostek morfologicznych dzieła44. Janusz Sławiński45 rozróżnia trzy płaszczyzny w dziele literackim, gdzie równocześnie mogą przebiegać procesy takiego „montowania domu”. Należą do nich: opis, sceneria i sensy naddane46. Analizy domu jako przedmiotu opisu lub elementu scenerii dokonujemy w perspektywie wewnątrzliterackiej. Z kolei płaszczyzna sensów naddanych sytuuje dom poetycki w perspektywie zewnątrzliterackiej, zmuszając interpretatora do wyjścia poza świat dzieła. Możemy tutaj wykorzystywać interpretacje pomocnicze: antropologiczne, filozoficzne i socjologiczne.

Nie zawsze jednak będą one analogiczne z tego powodu, że przestrzeń literacka modelowana jest przez dwa główne czynniki: wiedzę o świecie właściwą danej epoce oraz przez konwencje artystyczne47. Analiza domu w poszczególnych epokach literackich na poziomie opisu owej przestrzeni mitycznej pozwala ujrzeć dom stanowiący jej centrum - matkę, rodziców, „małą ojczyznę”, przestrzeń najbliższą.

Na poziomie scenerii wędrujemy razem z bohaterami po obszarze domowości, towarzyszymy im w ich odejściach z domu i powrotach do domu, doznajemy bezdomności, aż wreszcie budujemy dom. Jest to płaszczyzna wszelkiego dziania się, obszar działania różnorodnych postaci, uczestniczących w wydarzeniach świata przedstawionego. Na tym poziomie przestrzeń mityczna jest figurą interpretacyjną losu głównych bohaterów, ale także, przy jej głębszym odniesieniu, figurą interpretacyjną ludzkiej egzystencji, mieszczącej się w metaforyce Domu. W perspektywie sensów naddanych Dom na przestrzeni dziejów literatury powszechnej to metafora bez granic48.

© Iwona Anna Ndiaye, 2007

Rosyjscy staroobrzędowcy w Polsce. Stan i możliwości badawcze

Dr. Joanna Orzechowska

(Instytut Neofilologii

Uniwersytet Warmińsko-Mazurski

w Olsztynie, Polska)

Staroobrzędowcy zjawili się na Suwalszczyźnie w latach osiemdziesiątych XVIII wieku [Grek Pabisowa 1999: 35]. Obecnie należą do odłamu bezpopowców, co oznacza, że nie posiadają hierarchii duchowej, a funkcje kierujących wspólnotę wypełniają wybrani przez wiernych nastawnicy. Wyznanie zostało oficjalnie uznane przez Państwo Polskie przed wojną jako Wschodni Kościół Staroobrzędowy nie posiadający hierarchii duchownej (1928 r.). Liczbę staroobrzędowców zamieszkujących ziemie polskie przed II wojną światową badacze szacują na około 50 tysięcy [Grek-Pabisowa 1999:20]. Według spisu ludności z 1921 roku tylko na Suwalszczyźnie w tym czasie żyło 3637 starowierców. Porównując te liczby z najnowszymi danymi, zauważamy znaczne skurczenie się kręgu wyznawców starego obrzędu. Bardzo szczegółowo prowadzone badania z roku 1994 [Jaroszewicz-Pieresławcew 1995:56] mówią o niecałym tysiącu wyznawców Kościoła staroobrzędowego, zamieszkujących przede wszystkim Mazury. Na tym terenie funkcjonują do dnia dzisiejszego molenny (cerkwie): w Suwałkach, Gabowych Grądach oraz w Wodziłkach49.

Od soboru w roku 1993 oficjalna nazwa tej grupy wyznaniowej brzmi: Staroprawosławna Pomorska Cerkiew w Rzeczypospolitej Polskiej. Na jej czele stoi Rada Naczelna z siedzibą w Suwałkach. Ma ona za zadanie skonsolidować współwyznawców z terenu Polski, ożywić ich życie religijne i podtrzymać ich odrębność etniczno-kulturową.

Trzy główne nurty badań języka i kultury staroobrzędowców w Polsce wyznaczają trzy wielkie nazwiska polskich uczonych: Irydy Grek-Pabisowej, Eugeniusza Iwańca oraz Zoi Jaroszewicz-Pieresławcew. Zwieńczeniem długoletnich badań Irydy Grek-Pabisowej jest monografia „Staroobrzędowcy. Szkice z historii, języka, obyczajów” (1999). Książka jest zbiorem publikacji autorki na temat etnicznej grupy Rosjan-staroobrzędowców w Polsce, powstałych w latach 1958-1997, a także owocem czterdziestoletnich badań nad ich gwarą. Wspólnym dziełem Irydy Grek-Pabisowej i Ireny Maryniakowej jest „Słownik gwary starowierców mieszkających w Polsce”(1980). W latach 90-tych ukazały się prace innej badaczki śledzącej zjawiska zachodzące w potocznej polszczyźnie starowierów – Anny Zielińskiej.

Eugeniusz Iwaniec krąg swoich zainteresowań nie ogranicza do jednej dyscypliny naukowej. Sam nazywa siebie „filologiem, historykiem, historykiem idei, a nawet bibliologiem” [Wysocka 2002]. W 1977 roku ukazała się jego praca „Z dziejów staroobrzędowców na ziemiach polskich”, która wciąż pozostaje jedną z podstawowych lektur osób zainteresowanych tematem i do dziś jest ceniona w środowisku naukowym w kraju i za granicą. Zwieńczeniem drogi naukowej Eugeniusza Iwańca jest rozprawa „Droga Konstantyna Gołubowa od starowierstwa do prawosławia. Karty z dziejów duchowości rosyjskiej drugiej połowy XIX wieku.” W rozprawie autor na tle szerokiego obrazu dziejów staroobrzędowców na Mazurach i w Rosji opowiada o niezwykłej postaci, założycielu drukarni i twórcy pisma, obrońcy starego obrządku, który zdecydował się wrócić do prawosławia [Iwaniec 2001].

Księgami starowierców od lat zajmuje się Zoja Jaroszewicz-Pieriesławcew. Dzięki naukowemu podejściu bibliologa oraz prywatnym przyjaźniom w środowiskach staroobrzędowców na Mazurach powstała monografia podsumowująca wiedzę o stanie księgozbiorów starowierów w Polsce – „Starowiercy w Polsce i ich księgi”[Jaroszewicz-Pieriesławcew 1995]. Wszystkie nurty badań zostały zaprezentowane w czwatym Zeszycie Muzeum Warmii i Mazur, zatytułowanym „Staroobrzędowcy w Polsce”. Obok publikacji wymienionych wyżej badaczy, pojawiają się artykuły, dotyczące kultury artystycznej, . ikon oraz muzyki ([Grażyna Kobrzeniecka-Sikorska 2000], [Barbara Dąb-Kalinowska 2000], [Urszula Nalaskowska 2000]).

Kultura, język, literatura staroobrzędowców mieszkających w Polsce warta jest wielostronnego opracowania. Nie tylko ze względu na fenomen kulturowy jakim jest w katolicko-ewangelicko-prawosławnym środowisku, ale przede wszystkim dlatego, że jest zjawiskiem zanikającym, ginącym na naszych oczach. Przykładem może być rozproszenie i asymilacja środowiska staroobrzędowców w Wojnowie. W 2006 roku zmarła ostatnia siostra zakonna przebywająca w klasztorze. Cerkiew klasztorna jest nieczynna a sam klasztor od wielu lat znajduje się w prywatnych rękach i pełni funkcję obiektu muzealnego. Wiele rodzin z Wojnowa wyjechało do Niemiec, a nabożeństwa odbywają się przede wszystkim w czasie miesięcy letnich, gdy starowiercy przyjeżdżają w rodzinne strony na wakacje. Nastąpiło złagodzenie reguły. Jednak „upadek obyczajów”, paradoksalnie, stał się szansą na zachowanie obrazu życia i kultury starowierców dla potomności. Możliwy stał się dostęp do ksiąg, ich fotografowanie, rozmowy z członkami społeczności staroobrzędowców na tematy wiary i obrządku i odwiedziny w ich domach, uczestniczenie w nabożeństwach, a także ich rejestrację.

Z tej niecodziennej okazji starają się skorzystać pracownicy i studenci Uniwersytetu Warmińsko-Mazurskiego. W 2007 roku przystapiono do projektu realizowanego wspólnie z Uniwersytetem w Tomsku - «Конфессиональные миграции как явление фронтира. Проблема адаптационных ресурсов в различных цивилизованных ситуациях». Projekt umożliwia włączenie się do badań naukowców różnych dyscyplin: kulturologów, literaturoznawców, językoznawców oraz bibliologów, co w przyszłości pozwoli, opierając się na dotychczasowe dokonania, opisać fenomen kulturowy rosyjskich staroobrzędowców w Polsce i zachować jej unikatowy obraz w nauce.

Bibliografia

1.Dąb-Kalinowska B. Stan badań nad malarstwem ikonowym. Od teologii ikony do „długiego trwania”// Zeszyty Muzeum Warmii i Mazur, Nr 4. Staroobrzędowcy w Polsce. Olsztyn, 2000, s. 53 – 62.

2.Grek-Pabisowa I. Staroobrzędowcy. Szkice z historii, języka, obyczajów. Warszawa, 1999.

3.Grek-Pabisowa I., Maryniakowa I. Słownik gwary starowierców mieszkających w Polsce. Wrocław – Warszawa – Kraków, 1980.

4.Iwaniec E. Z dziejów staroobrzędowców na ziemiach polskich XVII – XX w. Warszawa, 1977.

5.Jaroszewicz-Pieriesławcew Z. Starowiercy w Polsce i ich księgi. Olsztyn, 1995.

6.Iwaniec E. Droga Konstantyna Gołubowa od starowierstwa do prawosławia. Karty z dziejów duchowości rosyjskiej drugiej połowy XIX wieku. Białystok, 2001.

7.Kobrzeniecka-Sikorska G. Elementy kultury artystycznej staroobrzędowców z uwzględnieniem zbiorów polskich – ikony, miedziane odlewy, barwne rysunki// Zeszyty Muzeum Warmii i Mazur, Nr 4. Staroobrzędowcy w Polsce. Olsztyn, 2000, s. 63 – 76.

8. Nalaskowska U. Wesele u staroobrzędowców w Suwalskiem – dramaturgia i muzyka obrzędu// Zeszyty Muzeum Warmii i Mazur, Nr 4. Staroobrzędowcy w Polsce. Olsztyn, 2000, s. 77 – 100.

9.Wysocka D. Życie ze starym obrzędem. Przegląd prawosławny, Nr 11, 2002

10..pl/artykul.php?id=236

© Joanna Orzechowska , 2007

К вопросу о польских детских домах на территории Красноярского края

в годы Великой Отечественной войны

П.А. Столяров

(КНОО «Полония», г. Абакан,

Республика Хакасия, Россия,

аспирант Ягеллонского университета,

г. Краков, Польша)

О том, что поляки, сосланные в Минусинский округ, принимали активное участие в местной культурной жизни, написано много. Глубоко изучена тема первых польских ссыльных вплоть до начала ХХ века. А вот тема военной ссылки почти не попадала в поле зрения исследователей.

Вторая мировая война, развязанная немецким фашизмом, началась I сентября 1939 г. с вторжения на территорию Польши, а 17 сентября восточные границы Польши без объявления войны переходят и советские войска. На бывших польских землях с 10 февраля 1940 г., на рассвете началась первая массовая депортация поляков в Сибирь, официально названая «переселение». В течение месяца было депортировано около 400 тыс. человек – государственные служащие, члены политических организаций, лесники. Депортированные попали в окрестности Архангельска и Коми, а также в Иркутск, Красноярский край и на север Казахстана. Общая численность депортированных с 10 февраля 1940 г. по июнь 1941 г. польских граждан составила, по данным польских исследователей, от 1,5 до 2 миллионов человек.

В Красноярский край и Хакасскую автономную область было выслано около 25 000 чел. Ссыльные были направлены на тяжелые работы в шахты, в колхозы и леспромхозы.

По договору с польским правительством от 30 августа 1941 г. полякам, депортированным в 1939-1941 гг., была объявлена амнистия. Этим договором предусматривалось также создание на территории СССР представительств Посольства польского Правительства, так называемых делегатур, а также сети доверенных лиц Посольства. Они должны были представлять интересы польского населения перед местными властями, организовывать и распре­делять финансовую и материальную помощь, предоставляемую польским Посольством, получать и распределять благотворительные грузы от правительств других стран по линии Красного Креста, направлять добровольцев в Польскую армию.

В Сибири было образовано 5 делегатур, одна из них – в Красноярске. В первой половине 1942 г. при участии польского Посольства в крае открылись учреждения опеки и соцзащиты или, как они назывались в документах того времени, польские благотворительные учреждения.

Из девяти открытых в Сибири польских детских домов в Красноярском крае были организованы три детских дома, куда направлялись дети-сироты, дети, родители которых были на фронте или не могли по болезни содержать их, – Порожский детский дом в Казачинском районе, Маломинусинский детский дом в Минусинском районе и Большеербинский детский дом в Боградском районе Хакасской автономной области.

Сведения по детским домам на 1943 г.:

Боградский район, Больше-Ербинский детский дом – воспитанников 150 чел.; Минусинский район, Мало-Минусинский детский дом - 171 чел.; Казачинский район, Порожский детский дом - 250 чел.

Больше-Ербинский польский детский дом смешанного типа. Открыт был в августе 1942 г., в разные годы в нем пребывало от 60 до 112 детей и 16 человек персонала. Занимал он два приспособленных здания. «Дошкольная группа 12 детей. Больше всего разучивают песни и стихи на польском языке. Знают на русском языке несколько стихотворений и песен. Дети приучены к первым правилам вежливости и гигиены. В 1 классе 32 ученика. Занятия проводятся только на польском языке. Книг нет. Пользуются школьной страницей из польской газеты, которая приходит из Куйбышева два раза в месяц. Во втором классе 13 человек. Обучение ведется только на польском языке. В 3 и 4 классах преподавание предметов на польском языке... Русский язык изучается в 3-ем классе за 1-ый класс, в 4-ом - за 2-ой класс по книге Афанасьева. Религиозное воспитание внедряется при помощи текстов получаемых газет. Детям прививаются трудовые навыки (вязание, вышивка и т.д.). Дети дежурят в кухне и столовой. Мальчики готовят дрова и воду для помещений детдома».

Из другого документа можем узнать, на каких материалах воспитываются польские дети в духе польских патриотов: «Дети воспитываются на польских героях, как то: Костюшко, Эмилии Плятэр, Домбровского и из организаторов Комитета польских патриотов Ванды Василевской и генерала Первой польской армии Берлинга. Материалы берутся из польских газет «Вольна Польска» и книг на польском языке из библиотеки СПП из Москвы. Таких книг получено на детский дом 110 шт.».

В 1945 году детдом засевал зерновыми 12 гектаров, а живого инвентаря имел 25 штук (лошадь, крупный рогатый скот, овцы, свиньи).

Мало-Минусинский польский детский дом. Открыт в апреле 1942 г., в разные годы в нем пребывало около 150-300 детей и 27 человек персонала (по другим документам, 110 детей и 43 человека персонала). Размещался в 3-х комнатах первого этажа местной сельской школы. Самая большая комната служила столовой, она же являлась классной комнатой, где еще располагалась и портняжная мастерская.

Из воспоминаний бывших воспитанников польского детского дома в Малой Минусе Болеслава Влодарчика и Владислава Катроня, проживающих в настоящее время в г. Вроцлаве и в г. Шецине Республики Польша, можно узнать, какими были условия жизни и обучения в детдоме.

«Все дети питались три раза в день, а группа малышей (моя) получала дополнительно второй завтрак. Обед был всегда сварен, а на другие приемы пищи выдавали в основном бутерброды с консервированной рыбой. Основные продукты, такие, как рыбные консервы и мясные, мука, сахар, каши и т.п., получали в рамках американской помощи UNRA, а хлеб, молоко и корнеплоды нам давал местный колхоз за трудодни, отработанные старшими воспитанниками. Один раз в неделю нам организовывали баню».

«Занятия проходили по несколько часов в день. Обучение проходило по основным предметам, в том числе письмо и чтение, история, математика, география, русский язык, немецкий и патриотическое воспитание, пение, игра на инструментах, рисование, физкультура и военная подготовка. Большое внимание уделялось воспитанию национального самосознания. Был создан патриотический уголок, в котором представлены были польские национальные символы, а также фольклор отдельных регионов Польши».

«Воспитатели старались нам указать на наши религиозные корни, учили нас религиозным песням и основным молитвам из римско-католического обряда. Перед каждым приемом пищи мы читали благодарственную молитву за полученные дары, позволяющие нам прожить».

«В детдоме действовал ансамбль. Воспитанники детдома были поделены на группы харцеров и зухов».

«Здесь нас учили патриотизму, традициям народным и семейным, культурному воспитанию, уважению старших. Мы очень много пели патриотических и религиозных песен. Пели все – учителя, ученики, администрация. (Kiedy ranne wstają50 zorze..., Rota, Przybyli ułani, Mazur Kajdaniarski, Harcerz i Harcerka, Legiony to..., My Pierwsza Brygada, Płonie ognisko i szumią knieje, Wojenko, wojenko, O mój Rozmarynie, Rozkwitały Pąki Białych Róż, Hej, hej Ułani, Na Podolu biały kamień)».

Из воспоминаний жительницы села Н.П. Галгановой: «Поляки были очень набожны и каждое утро выстраивались на молитву со своим священником, называемым ксендзом, молились перед едой. Также они отмечали все свои праздники, особенно Рождество. К Рождеству им присылали съедобные иконки „opłatki”, сделанные из вафель, и другие вкусности… Это было для нас поразительно: верующих в России тогда преследовали, и мы не знали, как относиться к тому, что полякам в открытую позволялось исповедовать свою религию…».

Порожский польский детский дом. Открыт в июне 1942 г., в разные годы пребывало около 120-200 детей и 23 сотрудника. Занимал он типовое здание школы. Из документов узнаем о повседневной жизни в детдоме: «…воспитатели помогают воспитанникам в приготовлении к урокам, организуют практические занятия (вожение воды, уборка двора и т.д.), организуют развлечения, игры, чтение польских книг, газет, проводят беседы». В детдоме работали 4 кружка: пения, драматический, музыкальный, рукоделия. Выпускалась стенгазета.

Этот детдом отличался от других тем, что при нем находилось еще инвалидное отделение, где содержались 13 беспомощных больных поляков в возрасте от 21 года до 87 лет.

Детские дома эвакуировались в 1946 году: Мало-Минусинский и Больше-Ербинский польские детдома выехали на родину 27 марта со ст. Абакан эшелоном № 69, Порожский –10 апреля 1946 года со ст. Ачинск, эшелоном № 71.

Литература

  1. Biała księga. Fakty i dokumenty z okresu dwóch wojen światowych (red. Sukienicki Wiktor), Wyd. Editions, Paryż 1964.

  2. Polak B., O sowieckich represjach wobec Polaków. Biuletyn Instytutu Pamięci Narodowej nr 11 (34), 2003, s. 11.

  3. Stolarow P., Syberia w oczach osób zesłanych z Kresów Wschodnich w latach 1940 – 1946. Kraków, 2005.

  4. ГАРФ, Ф. 9479, Оп. 1, Д. 87, Лл. 53-56, 178-179, 180-181, 186, 187-188, 21-23, 28.

  5. ГАРХ, Ф. 2, Оп. 1, Д. 1104, Лл. 76, 89-91, 115-118.

  6. Леончик С.В. Польский детский дом в Хакасии во время Великой Отечественной войны // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. - Aбакан, 2005.

  7. Улейская Т. Новые исследования о поляках в Красноярском крае (по материалам ГАКК). // Поляки в Приенисейском крае. - Абакан, 2005.

  8. ГАКК, Ф.р. 1330, Оп. 1, Д. 3, 6, 9.

  9. ГАКК, Ф.р. 1383, Оп. 1, Д. 646.

  10. Груздева Д., Чепурова Л. След на земле Сибирской. // Надежда № 192, 2001.

  11. Зыкова Т. Вынужденные гости Сибири. // Надежда 20.01.1999.

  12. AAN, ZPP, syg. 130, s. 30, 52, 82; syg. 131, s. 23, 146, 145; syg. 731, s. 237; syg. 732, s. 221; syg. 758, k. 5.

  13. Nowe Widnokręgi 1943, nr 16, s. 16.

  14. Минусинский Городской Государственный Архив, Ф. 33, Оп. 1, Д. 153, Л. 24.

  15. Влодарчик Б. Мои воспоминания о Малой Минусе. Rodacy № 4 (16) 2001.

  16. Włodarczyk B., Sybir, Mała Minusa – z daleka i z bliska. Rodacy № 4 (16) 2001.

  17. Katroń W., Losy Kresowiaka. Z Kresów Wschodnich na Syberię i powrót w polskim mundurze do ojczyzny. Szczecin, 1998.

  18. Bugaj T., Dzieci polskie w ZSRR i ich repatriacja 1939-1952. Jelenia Góra, 1982.

© Столяров П.А.,, 2007

Две судьбы: отец и сын Пенькевичи

В.В. Филатов

(д. геолого-минерал. н., проф.УГГУ,

г. Екатеринбург, Россия)

Н.В. Блинкова

(к. геолого – минерал. н., доц. УГГУ,

г. Екатеринбург, Россия)

В 1998 году, в преддверии 100-летия со дня рождения писателя В.В. Набокова, в Петербурге вышел в свет выпуск «Набоковского вестника». Среди его авторов была невестка Альберта Петровича Пенькевича Н.Н. Пенькевич. Свой очерк о свекре она закончила риторическим вопросом: «…каким образом А.П. Пенькевичу, сыну ссыльного поляка, самому находившемуся под надзором полиции, удалось выбраться из маленького городка под Саратовом и поступить на работу в качестве преподавателя в Тенишевское училище? Училище, известное всей России своими преподавателями и блистательными учениками», одним из которых был юбиляр.

Вопрос «каким образом» - многозначен. Каким образом – это означает, благодаря каким личным качествам А.П. Пенькевич, учитель Вольского кадетского корпуса и учительской семинарии, через пять лет работы в провинции был замечен, оценен и приглашен в 1914 году на должность преподавателя в престижное столичное учебное заведение. Каким образом – это означает также, какой была Россия до трагических событий 1917 года, какой в ней была власть и каким был менталитет ее народа, если польский повстанец, дерзнувший открыто и с оружием в руках выступить против самодержавия, был не уничтожен, а только отправлен в ссылку, не лишен гражданских прав, дворянского звания, права служить в казенных учреждениях, иметь недвижимость, семью, воспитать детей по собственному разумению, не боясь, что им придется отвечать за противоправные поступки отца, даже в тех случаях, когда, став взрослыми, они сами начнут покушаться на устои самодержавной власти.

Вопрос «каким образом» таит в себе и еще одно значение: что произошло в России после 1917 года и почему А.П. Пенькевич – активный борец с самодержавием во втором поколении, сознательный и ревностный строитель Советской России и Советского Союза, один из создателей советской высшей школы, теоретик основ советской педагогики, был репрессирован и расстрелян по ложному обвинению в деятельности не существовавшей троцкистско-зиновьевской террористической организации.

Из трех значений вопроса «каким образом» однозначным является ответ только на первое - о личных качествах А.П. Пенькевича. В 1935 году в связи с 25-летием научно-педагогической деятельности Альберт Петрович был награжден Почетной грамотой ЦИК СССР, персональным автомобилем и удостоился восторженных отзывов коллег. Один из них, Г.С. Прозоров опубликовал в журнале «Педагогическое образование» статью под названием «А.П. Пенькевич – педагог, теоретик – коммунист», в которой написал, что Альберт Петрович «… исключительно богато одаренная натура», что его отличает «исключительная теплота в обращении с людьми, исключительная внимательность, доброта, постоянная готовность идти навстречу людям, помочь им, поделиться своими знаниями – все эти дружно сочетаемые черты всегда так привлекают к себе всех знающих его».

Ответы на два других значения вопроса «каким образом» можно дать лишь в самом общем виде: при оценке человека в дореволюционной России в большей мере опирались на гетевскую формулу: «Человек – это целый мир», мир бесценный, единственный и неповторимый; в Советской стране категорическим императивом в отношении к человеку была фраза «Незаменимых людей нет».

А.П. Пенькевич был арестован 14 октября 1937 года. Следствие было коротким, но жестоким: если первые страницы показаний написаны им четким почерком, то заключительные читаются с трудом. Судебное заседание под председательством В.В. Ульриха состоялось 25 декабря. Расстрельный приговор был приведен в исполнение в тот же день в Москве; место захоронения до сих пор неизвестно.

Арест, суд и расстрел А.П. Пенькевича не отразились на членах его семьи. Их защитила любовь Альберта Петровича и выдающейся балерины Ольги Александровны Спесивцевой, ради которой он ушел из семьи. Роман был бурным, но коротким. В 1921 году она уехала за границу. 1937 год стал трагичным не только для него, но и для нее. Драма А.П. Пенькевича продолжалась 73 дня, драма О.А. Спесивцевой растянулась на десятилетия.

Она оставила сцену из-за душевной болезни; 20 лет, с 1943 по 1963 г. находилась в клинике для душевнобольных; с 1967 года жила в русской колонии под Нью-Йорком; умерла в 1991 году в возрасте 96 лет.

Несмотря на полную реабилитацию, родные А.П. Пенькевича долго не могли познакомиться с материалами следственного дела. На очередную просьбу сына Альберта Петровича из Военной Коллегии Верховного Суда СССР 6 января 1989 года ему ответили отказом: «Что касается Вашей просьбы об ознакомлении с материалами архивного уголовного дела, то она удовлетворена быть не может, поскольку действующим законодательством такой возможности для родственников осужденных, в том числе и необоснованно репрессированных, не предусматривает».

Сыну все же удалось добиться разрешения на ознакомление с делом отца в мае того же года. В течение одного часа и десяти минут он читал, не делая выписок, двухсотстраничный том: Альберт Петрович был, якобы, завербован в террористическую группу, члены которой намеревались убить Сталина, Молотова и Кагановича; у заговорщиков было два пистолета - парабеллум и кольт с 500-ми патронами и два иностранных флажка, крепящиеся на капоте автомобиля; оставалось только раздобыть два автомобиля иностранных марок, въехать на них в Кремль под видом дипломатов и учинить расправу. Другие обвинения относились к профессиональной деятельности А.П. Пенькевича: разработка вредительских педагогических теорий, публикация в США книги со сведениями, порочащими советскую высшую школу, цитаты из работ Гитлера и Муссолини в «Хрестоматии по истории педагогики» и т.д.

Тень репрессии, брошенная на А.П. Пенькеивча, была неглубокой. Она исчезла почти сразу после реабилитации. Его научно-педагогические идеи и работы стали изучаться с конца 50-х годов, сначала в историко-педагогическом аспекте. В 1958 году Ф.Ф. Королевым была опубликована монография «Очерки по истории советской школы и педагогики. 1917-1920», в которой анализировались методические идеи А.П. Пенькевича в области естествознания. Спустя три года вышла еще одна книга с аналогичным названием, посвященная истории школы в 1921-1931 г.г. В ней была показана роль А.П. Пенькевича в разработке теоретических основ советской педагогики.

В 50-70 годы интерес к личности и творчеству А.П. Пенькевича был огромным. Книги и статьи о нем издавались не только в Москве, но и в других городах: Киеве, Тбилиси, Воронеже, Йошкар-Оле. Различные стороны теоретико-методической и организационной деятельности стали в эти годы предметом исследований в диссертационных работах. Первая из них, докторская, была защищена в 1965 году1. И в этом нет ничего удивительного. История российской педагогики не представима без А.П. Пенькевича.

Его научное наследие велико. Им было опубликовано более 300 работ. Среди них такие фундаментальные, как «Основные проблемы современной школы», «Педагогика» (в 2-х томах), «Естествознание, педагогика и марксизм», «Марксистская педагогическая хрестоматия» (в 2-х томах), «Хрестоматия по истории педагогики», «Советская педагогика за десять лет. 1917-1927», «Непрерывная производственная практика в Америке» и др. А.П. Пенькевич был хорошо известен за рубежом не только по многочисленным переводам своих книг и статей, но и по выступлениям на различных международных конференциях (Веймар, Вена, Берлин, Лейпциг), на которых он призывал педагогов «создать единый фронт в деле изучения проблем воспитания и образования пролетариата» для того, чтобы «совместными усилиями пролетарских педагогов всех стран» создать «стройное и величавое здание марксистской пролетарской педагогики».

Теория в педагогике, как и в любой другой науке, заключена между методологией, каковой для А.П. Пенькевича были основы марксизма-ленинизма, и практикой в виде деятельности различных учебных заведений: институтов, техникумов, школ, детских садов. А.П. Пенькевич был не только теоретиком и методистом. Свои идеи он не бросал на произвол судьбы, а как истинный педагог-воспитатель доводил до практического воплощения, ставил их на ноги, как людей в руководимых им учебных заведениях. Он был создателем и первым ректором Петроградского педагогического института, первым ректором Уральского университета, ректором II Московского государственного университета.

В январе 1921 года, накануне торжественного открытия в г. Екатеринбурге Уральского государственного университета, Альберт Петрович написал письмо А.М. Горькому с просьбой откликнуться телеграммой или письмом на это событие. В письме есть такие строки: «…запас моего оптимизма еще велик и мало израсходован. Строю. Здание большое, дело трудное, но победителем я выйду. Это я хорошо знаю».

Слова пророческие. Несмотря ни на что А.П. Пенькевич вышел победителем. Его имя не кануло в Лету. Свидетельством тому служит конференция, посвященная 120-летию со дня его рождения, которая была проведена Польским культурно-просветительским центром Республики Башкортостан в 2004 году в Уфе.

Примечание

1По сведениям авторов, последняя по времени диссертация, посвященная деятельности А.П. Пенькевича, была защищена в Москве в 1992 году.

© Филатов В.В., Блинкова Н.В., 2007

Zesłanie na Syberię – okresem rozkwitu talentu poetyckiego

Gustawa Zielińskiego

Dr.Mariusz Chrostek

(Uniwersytet Rzeszowa,

m. Rzeszów, Polska)

Gustaw Zieliński (1809-1881) należał do grona zesłańców-poetów, dla których pobyt na Syberii nieoczekiwanie okazał się najlepszym okresem jego literackiej twórczości. Niewielu polskim pisarzom – tak jak Zielińskiemu - sławę przyniosły dopiero utwory napisane na zesłaniu - szczególnie pozostające pod urokiem egzotycznych krajobrazów Kazachstanu i jego mieszkańców poematy Samobójca, Kirgiz i Stepy.

Ich autor wywodził się z bogatej rodziny szlacheckiej o tradycjach senatorskich. Urodził się we wsi Markowice w departamencie bydgoskim ówczesnego Księstwa Warszawskiego. Kształcił się w Toruniu, Warszawie i Płocku, następnie studiował na wydziale prawa i administracji Uniwersytetu Warszawskiego. Po wybuchu powstania listopadowego (1830) wziął w nim czynny udział – walczył pod Paprotnią i Królikarnią, w bitwie pod Warszawą (6-7.09.1831) otrzymał stopień oficera. W obawie przed represjami rosyjskimi wyjechał za granicę, ale już w 1832 roku w wyniku amnestii wrócił w rodzinne strony, gdzie objął w dzierżawę od stryja folwark Kierz w Płockiem. Dużo wówczas czytał, próbował też sił jako poeta. Jednak spokój nie trwał długo. W maju 1833 roku na prośbę partyzantów kierowanych przez emisariuszy Kaliksta Borzewskiego i Artura Zawiszę pomógł im przewieźć rannego towarzysza poza granicę pruską. W rezultacie tych działań w listopadzie tego roku znalazł się w Cytadeli warszawskiej, zaś decyzją wyroku z 29 lipca 1834 roku został skazany na osiedlenie na Syberii z pozbawieniem praw stanu. Jesienią przybył do Tobolska, gdzie dzięki protekcji innego polskiego zesłańca Konstantego Wolickiego pozostał prawie rok.

Pobyt w Tobolsku był dla Zielińskiego okresem, w którym przeżywał trudności materialne. Otrzymywał wprawdzie zasiłki od rodziny, ale przychodziły one rzadko, nie wystarczały na zaspokojenie niezbędnych potrzeb, wobec czego zesłaniec zaciągał coraz to nowe długi. Jednocześnie był to czas dojrzewania talentu poetyckiego młodego literata. W Tobolsku postał pierwszy znaczący w jego dorobku poemat pt. Samobójca.

Utwór odzwierciedla pesymistyczny nastrój autora-zesłańca, wynikający z poczucia bezczynności, z tęsknoty za ojczyzną i za najbliższymi, z rozczarowania do młodzieńczych ideałów i do popieranej kiedyś walki zbrojnej. Tytułowy bohater, nieznany z imienia samobójca, jest trochę podobny do Gustawa z II i IV części Dziadów Adama Mickiewicza – tak samo zrezygnowany, odwrócony od świata, jednak u Zielińskiego dodatkowym powodem załamania samobójcy stało się przeżyte więzienie i pobyt na wygnaniu. Dlatego pod niejednym względem ów nieszczęśnik przypomina poetę, chociaż pomysłu do napisania poematu dostarczyło autentyczne samobójstwo jednego z młodych zesłańców. Pesymizm pogłębia przyrównanie Polski do ranionego rycerza, który ma za mało sił do walki, a każda jej próba naraża go na utratę życia.

Od lipca 1835 roku Zieliński musiał się przenieść do Iszymia, gdzie spędził resztę zesłania (do 1842 roku) i gdzie również spotkał Polaków. Plonem pobytu w Tobolsku i później w Iszymiu były także wiersze. Wyrażały przeżycia właściwe większości wygnańców i dobrze znane dzięki innym świadectwom literackim. Odnajdujemy w nich zatem wspomnienia rodzinnego domu:

Tam się ciągle przypomina,

Śród kwiecistych marzeń wianka,

Ojciec stary - dom - rodzina,

Przyjaciele i kochanka.

(G. Zieliński, Do mojej myśli [w:] „Kirgiz” i inne poezje. Opracował i wstępem poprzedził J. Odrowąż-Pieniążek, Warszawa 1956, s. 55).

Nie brakuje sugestywnych opisów wygnańczej ziemi -

Skąd miłość, wiosna, kwiaty i każda myśl człeka

Jak z miejsc dżumą dotkniętych w lepszy świat ucieka.

(G. Zieliński, W imionniku St[anisława] D[utkiewicza] [w:] ibidem, s. 190).

Smutna refleksja, że przecież nie na zesłańców byli wychowywani:

Nie tę nam pieśń w kolebce piastunka nuciła,

Nie ten obraz nam młoda fantazja tworzyła,

Ażebyśmy, wygnańcy, bez siedzib, schronienia,

Liczyli czas na wieki, chwile na cierpienia

(Ibidem, s. 190).

– zdaje się korespondować z gorzkimi słowami Mickiewicza, który matce Polce nie bez powodu radził, jak ma zaprawiać dziecię na przyszłego obrońcę zniewolonej ojczyzny, by później jako bezimienny bohater uniknęło rozczarowań, będących udziałem Zielińskiego:

Każże mu wcześnie w jaskinią samotną

Iść na dumanie... zalegać rohoże,

Oddychać parą zgniłą i wilgotną

I z jadowitym gadem dzielić łoże.

Tam się nauczy pod ziemię kryć z gniewem.

(A. Mickiewicz, Do Matki Polki [w:] Dzieła, tom I: Wiersze, Wyd. Rocznicowe 1798-1998, Warszawa 1993, s. 321).

Jednak poematy napisane w Iszymiu mają już nieco inną wymowę. Gustaw Zieliński tworzy wówczas swoje największe dzieło – Kirgiza – oraz pierwszą część Stepów (trzy kolejne ukończy po powrocie z wygnania). Znika z nich tak charakterystyczny dla wcześniejszego okresu ton rozczarowania, pesymizmu – dominuje natomiast wielkie pragnienie wolności. Oba poematy oparte są na najlepszych tradycjach tego gatunku – zarówno w literaturze zachodnioeuropejskiej (wpływy Georga Byrona – Narzeczona z Abydos), rosyjskiej (Aleksandra Puszkina – Jeniec Kaukazu i Cyganie – oraz Michała Lermontowa), jak i rodzimej (Adama Mickiewicza, Antoniego Malczewskiego) – fabułę budują z elementów lokalnej egzotyki.

Kirgiz, wydany po raz pierwszy w 1842 roku, wkrótce doczekał się tłumaczenia na język rosyjski (dwukrotnie), następnie na niemiecki (aż czterokrotnie), na francuski, angielski, włoski, czeski. Autor z pasją odkrywa dla polskiego czytelnika życie i tradycje Kazachów – narodu, który reprezentuje uniwersalne i właściwe wszystkim zniewolonym ludom umiłowanie wolności. Młody bohater wyrywa się z więzów niewoli i bezgranicznie szczęśliwy pomyka w bezkres stepu. Uczucia i myśli oswobodzonego dżygita odzwierciedlają nie tylko najgłębsze pragnienia jego uciskanego narodu, ilustrują także stan ducha znany naszym zesłańcom. O wielkiej popularności utworu przesądziła również wartka akcja oraz wątek romansowy ubarwiony ucieczką, zemstą i wreszcie straszną śmiercią kochanków w płomieniach. Dla czytelników europejskich atrakcyjne były sugestywne opisy przesiąknięte orientalizmem bardziej autentycznym niż u Byrona.

Stepy nie zawierają akcji. Skomponowane z czterech oddzielnych obrazów: Step, Góry, Bajga i Śpiew - stanowią wielką pochwałę wolności. Wprawdzie opisy przyrody nie są we wszystkim zgodne z rzeczywistością – u Zielińskiego upiększone stepy pełne są kwiatów, żywej roślinności, gdy faktycznie dominuje tam obszar suchy, spalony słońcem, na pozór pozbawiony życia (na co zwracał uwagę w listach Adolf Januszkiewicz – zob. G. Zieliński, „Kirgiz” i inne poezje…, s. 209, przypis). Ważniejsze jednak było historyczne przesłanie. Szczególnie wymowne stają się słowa pieśniarza, wyraźnie nawiązujące do rosyjskiego despotyzmu. Zadaniem barda jest podsycanie w uciskanym narodzie ducha niepodległościowego.

Ciebie do istot bezrozumnych tłumu

Strącili... a ty czołgasz się przed nimi!...

Raz podnieś czoło długim jarzmem zgięte.

Raz się upomnij o prawa twe święte.

(G. Zieliński, Stepy [w:] op. cit., s. 157).

Jakkolwiek aluzje przemycane pod orientalnym kostiumem były łatwe do rozszyfrowania przez Polaków, zestawienie twórczości Zielińskiego z dokonaniami innych poetów-zesłańców pozwala mówić o pewnym artystycznym kompromisie autora. Zwróciła na ten problem uwagę Zofia Trojanowiczowa, która dostrzegła u twórcy Kirgiza skłonność do transpozycji zesłańczych przeżyć, pozbawianie wyrażanych w wierszach myśli konkretu, syberyjskich realiów - na rzecz uogólnień. (Z. Trojanowiczowa, Świadectwo poezji zesłańczej, „Przegląd Wschodni 1991, tom I, zeszyt 2, s. 305, 306). Ostrożność, uciekanie w konwencję literacką albo zręczne posługiwanie się maską egzotyki – zatem stosowanie swoistej autocenzury, zanim teks ujrzał prawdziwe nożyce cenzorskie – pozwalały Gustawowi Zielińskiemu pozostawać ciągle żywym wśród czytelników. Pisał tak, by go drukowano. Należał bodaj do najpopularniejszych syberyjskich poetów romantycznych – za cenę wszakże pewnych ograniczeń. Po powrocie do kraju (1842), kiedy zajął się gospodarowaniem majątku ziemskiego Skępe, już nigdy nie zasłynął kolejnymi utworami poetyckimi. Sławę przyniosły mu jedynie dokonania literackie na Syberii.

Bibliografia

1. G. Zieliński. „Kirgiz” i inne poezje. Opracował i wstępem poprzedził J. Odrowąż-Pieniążek. Warszawa, 1956.

2. Z. Trojanowiczowa. Świadectwo poezji zesłańczej / „Przegląd Wschodni 1991, tom I, zeszyt 2, s. 301-314.

3. A. Mickiewicz. Do Matki Polki /A. Mickiewicz. Dzieła, tom I: Wiersze, Wyd. Rocznicowe 1798-1998, Warszawa. 1993, s. 321.

© Mariusz Chrostek , 2007

III. РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПОЛОНИКИ

Польская кухня в деятельности Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан

Л.Р. Белиевская

(НПВШ им. А.П. Пенькевича,

ПКПЦ РБ, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

В Польском культурно-просветительском центре Республики Башкортостан и Национальной польской воскресной школе им. А.П. Пенькевича всегда рады новым людям и старым друзьям. Здесь созданы условия не только для изучения польского языка, но и для знакомства с традициями и особенностями польской культуры, которое не обходится без проведения ярких и красочных праздников, таких как Рождество Христово, праздник урожая Дожинки, Пасха, Запусты (проводы зимы) и т.д. Кульминацией всех наших праздников и встреч бывают добрые беседы за столом, украшением которого всегда являются польские блюда, также на столе обязательно присутствуют блюда русской, башкирской и татарской кухонь. Мы исходим из того, что национальная кухня и застолье являются двумя важными составляющими культуры народа. Конечно, за десятилетия существования потомков поляков в иноязычном и инокультурном окружении этот аспект национальной культуры несколько утрачен, и тем важнее восстановить его, насколько это возможно.

Для того чтобы наши учащиеся и члены польской диаспоры получали как можно более полное представление об особенностях польской кухни, уже 4-ый год в учебный план и расписание занятий НПВШ им. А.П. Пенькевича включены уроки польской кухни.

Польская кухня имеет много общего с кухней русского народа. Но в то же время здесь есть и только ей присущие особенности. Можно приготовить, например, блинчики, но уложить их по-русски горкой и подать к ним масло или сметану. А если их начинить чем-нибудь, то это уже будет выглядеть и по-русски и по-польски. Также и некоторые супы готовятся и выглядят совершенно по-другому. Конечно же, есть блюда, которые характерны исключительно для польской кухни. Одно из таких блюд – бигос, основным компонентом которого является капуста. Этому блюду посвящено немало прекрасных стихотворений. Особенно интересно написал о нем в своём стихотворении Людвиг Ежи Керн. И приготовить бигос можно в различных вариантах. Только в активе ПКПЦ РБ имеется восемь рецептов приготовления бигоса. В этом году в центре планируется провести конкурс на лучше приготовление бигоса. Надеемся, что участники проявят свою фантазию и, может быть, даже создадут свой оригинальный рецепт бигоса. Заметим попутно, что польская национальная кухня использует капусту очень широко.

Мы постоянно пополняем свои знания о польской кулинарии. В прошлом году начали создавать свою коллекцию польских рецептов. А сейчас, когда поездки в Польшу и встречи с различными делегациями из Польши стали чаще, возможности пополнения коллекции рецептов возросли. Много интересной информации о польской кухни содержится в журналах, книгах и специальной литературе, которая поступает из Посольства Польши в РФ.

Ярким примером активного использования возможностей польской кухни стало Рождество прошлого года, которое члены ПКПЦ традиционно отмечали по польским традициям. Из Посольства по нашей просьбе нам прислали оплатки, и мы, передавая, их друг другу за столом, просили прощения и желали друг другу добра, мира и покоя. Наш рождественский стол по традиции был украшен двенадцатью польскими блюдами. Польские мрожонки – замороженные овощи и фрукты, которые можно приобрести в магазинах постоянно выручают нас зимой. Нам особенно приятно, что мы имеем возможность, находясь далеко от Польши, приготовить блюда из польских продуктов.

Безусловно, каждый народный праздник имеет свои особенности, в том числе и приготовление традиционных блюд. Особенно богат стол в Пасху, когда в изобилии готовятся различные мясные блюда, пироги, а также блюда из творога. Главным украшением пасхального стола, одним из символов Пасхи являются крашеные яйца. В Польше насчитывается три вида крашеных яиц - есть писанки (разукрашенные и расписанные узорами), крашанки (просто цветные яйца), оклеянки (с наклеенными вычинанками - вырезками, ниточками, разноцветными кусочками ткани).

При встречах с поляками мы обязательно узнаём для себя что-то новое. Вот и в последнюю встречу, когда на юбилейные мероприятия по случаю 10-летия со дня основания Польского культурно-просветительского центра РБ из Посольства Республики Польши в РФ приезжала Госпожа Консул Лонгина Путка, она поделилась с нами своим секретом, того, что нужно, чтобы печенье, которое я впервые приготовила строго по польскому рецепту, было мягче.

Своей работой по изучению и приготовлению блюд польской кухни мы стараемся заинтересовать молодёжь. Я мечтаю привезти из Польши, книгу по кулинарии, в которой будут собраны традиционные польские блюда старопольской и современной кухни.

© Белиевская Л.Р., 2007

Uczymy język kraju naszych przodków,

ponieważ jest najpiękniejszy na świecie

Monika Bogucka

(studentka Uniwersytetu

Warmińsko-Mazurskiego,

m. Olsztyn, Polska)

W Omsku jestem po raz drugi. Po raz pierwszy odwiedziłam Omsk w 2006 roku będąc w delegacji wykładowców i polskich studentów uczelni wyższych, która brała udział w VI Międzynarodowej Naukowej Konferencji „Syberyjska wieś: historia, współczesny wygląd i perspektywy rozwoju”. Kiedy w 2007 roku była możliwość przyjazdu po raz drugi na Syberię na kilkumiesięczny staż w Państwowym Uniwersytecie w Omsku im. F.M. Dostojewskiego, zgodziłam się z radością. Pomogła mi w tym Międzynarodowa Organizacja Studencka „AIESEC”.

Niedługo po rozpoczęciu zajęć na Wydziale Filologicznym OmGU zostałam zaproszona do wysłuchania kompozycji muzykalno-literackiej, poświęconej twórczości Fryderyka Chopina i Stanisława Moniuszko, a także by zapoznać się z działalnością Omskiej obwodowej organizacji społecznej “Polskie centrum kulturalno – oswiatowe “Polonez”. W toku moich spotkań z miejscową polonią dowiedziałam się, iż:

Оrganizacja Społeczna w Omsku „POLONEZ” funkcjonuje od 2004 roku. Od tego czasu języka polskiego uczyła nauczycielka z Polski Pani Agnieszka Grzelak. Przez 2,5 roku zajęcia odbywały się w szkole Nr 150 w specjalnie wyposażonej i odremontowanej klasie. Zajęcia dla dzieci odbywały się 3 razy w tygodniu, a dla dorosłych – raz w tygodniu, wieczorem. Do dzisiaj dzięki Fundacji „Semper Polonia” i „Pomoc Polakom na wschodzie”, które kilka razy przysyłały paczki z książkami, w bibliotece polskiego centrum znajdują się w kilku egzemplarzach podręczniki języka polskiego dla dzieci: Barbara Bartnicka „Uczymy się polskiego”, Helena Matera „Strzeż polskiej mowy”, Władysław Miodunka „Cześć, jak sie masz?”, Janusz Kucharczyk „Zaczynam mówić po polsku” i inne, np. podręcznik dla dorosłych: Danka Konopka, „Pierwsza wizyta”, a także atlasy historyczne i geograficzne, kilka słowników, polska literatura naukowa itp. Polskie centrum jest dumne z pierwszego absolwenta Konstantego Dalmata, który w 2005 roku zdał egzaminy wstępne i obecnie studiuje w Warszawie na SGGW, na Wydziale Rolnictwa. Niestety, w 2006/2007 roku, nauczyciel języka polskiego nie przyjechał i gdy dowiedziałam się o tych trudnościach, zgodziłam się by prowadzić zajęcia języka polskiego w czas wolny od zajęć akademickich.

W każdą sobotę prowadziłam lekcje języka polskiego dla dzieci (o godz.15:00) i dorosłych (ogodz.16:00) w Szkole Podstawowej nr.150. Sala jest bardzo dobrze wyposażona (telewizor, odtwarzacz CD, odtwarzacz wideo, kasety wideo, książki). Wszystko to ułatwia przyswajanie materiału. Oprócz tego, w sali znajdują się symbole narodowe Polski, zdjęcia wybitnych Polaków, mapa Polski, co stwarza atmosferę przebywania w Polsce. Grupy są dosyć liczne. Mamy blok tematyczny, który razem przechodzimy. Dzieci i dorośli są szczególnie zainteresowani ćwiczeniami na słuch, a także zajęciami przy wykorzystaniu wideokaset „Polskiej Fundacji Upowszechniania Nauki – Uczymy się polskiego”. Zajęcia w soboty są organizowane w taki sposób, by po lekcji języka polskiego (Sala Nr 306) każda grupa przeszła do sali muzycznej ( Nr 105) i uczyła się polskich pieśni. Zajęcia muzyczne, które od 3 lat prowadzi Przewodnicząca Centrum Nesterowa Lubow Leonidowna, ułatwia uczącym się zapoznanie się nie tylko z muzyką Polski, ale także pomaga w powtórzeniu materiału, który był do tej pory i rozszerza zapas słownictwa.

25 kwietnia 2007 r. w Państwowym Uniwersytecie w Omsku im. F.M. Dostojewskiego po raz pierwszy był organizowany i przeprowadzony „Festiwal Języków Obcych i Kultur”. Odbyły się prezentacje języków: angielskiego, niemieckiego, hiszpańskiego, chińskiego, dzięki wykładowcom i studentom Uniwersytetu. Język kazachski przedstawił zespół muzyczny, uczestnicy którego zaśpiewali pieśń w języku kazachskim, akompaniamentem była gra na „dombrach”.

Omska obwodowa organizacja spoleczna “Polski centrum kulturalno – oswiatowe “Polonez” przygotowała prezentację języka polskiego w rodzaju scenki, w której ja byłam dziennikarką Telewizji Polskiej i przeprowadzałam wywiad z osobami, które przybyły na Festiwal. Pod koniec wystąpienia wykonano pieśń w języku polskim. Bardzo wzruszajaco brzmiala «Goralu, czy ci nie zal?» (m. M. Swierzynski, s. M. Balucki), ktorą wykonał Wiktor Iwanowicz Poddubnyj - śpiewak, posiadający bardzo piekny, profesjonalnie postawiony głos. Akomponowała na fortepianie Lubow Nesterowa. Przygotowaliśmy również pytania dotyczące znajomości polskiej historii, geografii i kultury, które wykorzystane były w językowej „Viktorinie”, która również była przeprowadzana w ramach Festiwalu.

Takiego rodzaju Festiwal Języków Obcych w Omsku odbył się po raz pierwszy, lecz dzieci i dorośli „Poloneza” poszerzają wiedzę, zdobytą na lekcjach języka polskiego w wakacje, kiedy wyjeżdżają na kursy języka polskiego do Lublina, Warszawy, Krakowa (PCN, UMCS), Abakana, Sankt-Petersburga (Letnia Szkola Języka i Kultury Polskiej). Każdego roku biorą udział w Festiwalu poezji Marii Konopnickiej w Mokrych Górach wykonując pieśni lub uczestnicząc w Festiwalu Poezji.

Bardzo się cieszę, że mogłam spróbować swoich sił w roli nauczyciela. W nauczaniu pomagali mi moi „uczniowie”, którzy wyrażali chęć lepszego poznania języka polskiego, mojego kraju, kultury i historii.

Życzę członkom Omskiej obwodowej organizacji społecznej “Polski centrum kulturalno- oswiatowe “Polonez” szczęścia, zdrowia, sukcesów w nauce języka polskiego we wszystkich formach i dalszego rozwoju organizacji!

© Monika Bogucka, 2007

Польский культурно-просветительский центр Республики Башкортостан в поликультурном пространстве Башкортостана

М.Б. Виноградова,

(ПКПЦ РБ, НПВШ им. А.П. Пенькевича)

М.О. Лисовская-Садыкова,

(ПКПЦ РБ, НПВШ им. А.П. Пенькевича,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

Руководством Башкортостана созданы все условия для развития и сохранения языков и культур всех народов, проживающих в нашей многонациональной республике. Яркой приметой нашего времени является процесс возрождения и развития языков и культур всех народов. В нашей республике эти процессы вылились в организационные формы национальных и национально-культурных обществ, одним из которых является созданный в 1997 году Польский культурно-просветительский центр Республики Башкортостан, отметивший 21-22 апреля 2007 года 10-летие со дня основания. За годы существования Польский центр стал заметным явлением в культурно-национальном движении нашей республики.

На территории Башкортостана первые шаги полонистики – изучения польского языка, культуры, истории – приходятся на конец 50-х годов. Центром развития полонистики и – шире – славистики в нашей республике стал филологический факультет Башкирского государственного университета. На первых порах это были кружковые и факультативные занятия для студентов-филологов, организованные знатоком славянских языков профессором (тогда доцентом) Л.М. Васильевым.

Ныне в кругу задач Центра значится удовлетворение культурных потребностей проживающих здесь поляков и людей, имеющих польские корни; расширение и углубление знания польского языка; сохранение и возрождение польского фольклора, народно-прикладного искусства и промыслов; создание польских творческих коллективов; организация просветительской и издательской деятельности, краеведческого движения; развитие связей между Башкортостаном и Польшей в области культуры, образования, науки, туризма. Огромную всестороннюю поддержку все это время ПКПЦ РБ оказывает руководство Республики Башкортостан, Министерство культуры и национальной политики РБ, Посольство Республики Польша в РФ, а также многие другие министерства и ведомства. Отрадно, что через два года после начала работы Центра, в 1999 году, открылась Национальная польская воскресная школа, удостоившаяся чести носить имя нашего земляка, поляка по происхождению, Альберта Пенькевича – известного организатора образования в России.

Для реализации перечисленных целей и задач работа ПКПЦ РБ строится по следующим направлениям:

1) научно-исследовательская работа;

2) издательская и просветительская деятельность;

3) культурно-массовая работа.

В рамках реализации первого направления ведется широкое изучение Полонии в Башкортостане; выявление в республике памятных мест, связанных с пребыванием и деятельностью именитых поляков; исследование культурного наследия и традиций поляков в Башкортостане; организация научных конференций, круглых столов по проблемам развития полоники в РБ; формирование библиотеки польской литературы.

В контексте второго направления разрабатывается и издается методическая и учебная литература, учебные пособия по польскому языку, литературе, вопросам истории, географии и культуры; организуется пропаганда деятельности ПКПЦ РБ в средствах массовой информации, ведется подготовка радио- и телепередач; проводятся встречи с польскими делегациями; осуществляется сотрудничество с аналогичными организациями в различных регионах России.

По третьему направлению проводятся польские фольклорные праздники, литературно-музыкальные гостиные и концерты, посвященные знаменательным датам польского историко-культурного календаря; создаются польские народные костюмы и изделия декоративно-прикладного искусства. Традиционно весело, ярко и красочно проводятся праздники: День Св. Миколая, Рождество Христово, Запусты (проводы зимы), Дожинки (праздник урожая), Пасха и т.д. На этих праздниках всегда желанными гостями бывают детские фольклорные ансамбли «Звездочки» и «Дожинки».

В Центре стало традицией проведение один раз в два года Дней культуры Польши в Республике Башкортостан, которые каждый раз носят тематический характер и посвящаются годовщинам тех или иных событий из истории и культуры Польши, либо юбилеям выдающихся сынов Польши. Ярко прошли Дни культуры, посвященные 200-летию польского национального гимна, история которого связана с национально-освободительным движением Польши; 200-летию со дня рождения великого польского поэта-патриота Адама Мицкевича; памяти великого польского композитора Фридерика Шопена; 120-летию видного деятеля просвещения, нашего земляка Альберта Пенькевича, имя которого носит польская воскресная школа. Все наши крупные мероприятия проходят на лучших площадках города: в БГХМ им. М.В. Нестерова, в Мемориальном Доме-музее С.Т.Аксакова, в Русском академическом театре драмы, в Башкирском государственном театре оперы и балета, в Доме актеров, в Шаляпинском зале Уфимской государственной академии искусств, в Республиканской библиотеке им. А.-З.Валиди и других, а также в лицее № 21 Кировского района г. Уфы, в котором располагается Польская воскресная школа.

За эти годы Польский центр совместно с Башкирским государственным университетом подготовил и издал четыре поэтических сборника стихотворений видных польских поэтов и их переводов на русский язык - «Прелюдия – с польского на русский», «Польские звезды», «Польское слово», «Диалог славянских поэтов», а также поэтический сборник «Мудрые поэзии страницы» - переводы на русский язык стихотворений польских поэтов, выполненных одним из основателей Польского центра и воскресной школы, доктором филологических наук, профессором БашГУ Ю.П. Чумаковой. Подготовлен и издан сборник «Двенадцать обработок польских народных песен и танцев» (М.И. Бакиева), «Краткий польский историко-культурный календарь» (Ю.А.Ермолаева, В.Л.Ибрагимова), очень востребованные в практической работе. Нужно отметить, что сборник «Диалог славянских поэтов», который содержит переводы стихотворных произведений на восьми славянских языках (апрель 2007 года) не только посвящен 10-летию ПКПЦ РБ, но и приурочен к Дням славянской письменности и культуры.

За время существования Центра проведены две художественные выставки картин членов Польского центра, целый ряд научно-практических конференций, например, «Историко-культурные связи России и Польши», «Памяти Шопена – Польская культура: история и современность», «Польско-российско-башкирские культурные связи: прошлое и современность», «Полоника в Башкортостане: опыт, проблемы, перспективы». Члены Польского центра принимают участие и в других конференциях и семинарах, в том числе за пределами нашей республики.

Отметим юбилейные празднества, посвященные 10-летию со дня основания Польского центра, в рамках которых мы принимали у себя Госпожу Консул Московского консульского округа Посольства Республики Польша в РФ Лонгину Путка и председателя правления Культурно-национальной общественной организации «Полония» Республики Хакасия, члена Совета Конгресса поляков России С.В. Леончика, издающего в Абакане красочный журнал «Rodacy» - «Соотечественники». Это печатное издание является объединяющим звеном для всех полонийных организаций России. В рамках юбилейных мероприятий был презентован очередной поэтический сборник «Диалог славянских поэтов», состоялся отчетный концерт учащихся Польской воскресной школы и классов с изучением польского языка лицея № 21. Особую окраску торжественным мероприятиям придало открытие в детской библиотеке № 17 г. Уфы передвижной выставки «Для ободрения сердец», посвященной жизни и творчеству Нобелевского лауреата, выдающегося польского писателя Генриха Сенкевича.

Значительным событием в жизни Полонии Республики Башкортостан, своеобразным результатом 10-летней деятельности ПКПЦ РБ стало торжественное открытие на базе лицея № 21 постоянно действующей музейной экспозиции «Частичка Польши в Башкортостане». На экспозиции представлены портреты известных деятелей польской культуры, искусства, науки, литературы и значимых лиц в истории польского государства, многие из которых удостоились почетного звания Лауреата Нобелевской премии. Особое внимание уделено государственной символике Польши: здесь можно увидеть польский флаг и государственный герб, а также ознакомиться с историческим развитием его облика. Фольклорный стенд познакомит с атрибутами польских народных обычаев и обрядов, связанных с фольклорными праздниками поляков. Гордостью экспозиции является стенд раритетных изданий польской художественной литературы, погружающей нас в обстановку исторической Польши 19 века. Нельзя не заметить, что большинство музейных экспонатов – ценный дар членов польского культурно-просветительского центра РБ. Поэтому здесь можно увидеть материалы, посвященные башкирской Полонии со времен 19 века до наших дней: это семейные фотоальбомы, дневниковые записи, документальные свидетельства и элементы быта поляков, в том числе материалы о жизни и деятельности замечательного польского педагога-просветителя Альберта Пенькевича.

В сентябре 2007 года с большим успехом впервые в Уфе прошли курсы методики преподавания польского языка и культуры, а также польского танца, организованные при активном содействии Консульского отдела Посольства Польши в РФ и лично Пани Консул Лонгины Путка, а также Полонийного Учительского центра - PCN (г.Люблин). Курсы на высоком творческом и профессиональном уровне повели блистательные педагоди-методисты PCN Пани Малгожата Врублевска и Пан Лешек Генца. Программа курсов была наполнена живым дружеским общением, практическим изучением польских народных традиций и польского языка. Надеемся, что наше сотрудничество с PCN продолжится, и в дальнейшем подобные курсы для всего уральского региона России будут проводиться именно в Уфе.

Безусловно, каждое из названных мероприятий и вся деятельность ПКПЦ РБ служит мостиком к сближению народов и культур, интеграции в единую общечеловеческую культуру, одновременно возрождая и сохраняя уникальные и бесценные традиции славянской культуры.

© Виноградова М.Б., Лисовская (Садыкова) М.О., 2007

Wspieranie oświatowych środowisk polonijnych

za pomocą komputerów

Dr. Joanna Wójtowicz

(Dyrektor Polonijnego

Centrum Nauczycielskiego,

m. Lublin, Polska)

Według danych szacunkowych poza terytorium Polski mieszka do 21 milionów Polaków i osób pochodzenia polskiego. Dla porównania w Polsce mieszka ok. 39 mln Polaków. Od 1991 r. Ministerstwo Edukacji Narodowej w Polsce podejmuje różnorodne działania mające na celu merytoryczne i metodyczne wspomaganie nauczycieli spoza granic Rzeczypospolitej Polskiej, uczących języka polskiego oraz  innych przedmiotów w języku polskim.

1. Identyfikacja odbiorców

Odbiorcami pomocy metodycznej oferowanej przez Rząd Polski są

1. 1. Mówiący po polsku:

  • Emigranci z Polski; w tym młoda i stara emigracja, uczniowie i nauczyciele szkół przy ambasadach Rzeczypospolitej Polskiej, uczniowie i nauczyciele szkół międzynarodowych,

  • Cudzoziemcy, doskonalących język polski z zamiłowania/potrzeb zawodowych

1.2. Niemówiący lub słabo mówiący po polsku oraz cudzoziemcy:

  • Emigranci z Polski; W tym stara emigracja, dzieci, młodzież, dorośli, uczący się języka polskiego poza granicami Polski w szkołach z polskim językiem wykładowym, klasach z językiem polskim jako przedmiotem obowiązkowym, klasach z językiem polskim jako przedmiotem fakultatywnym, w domach twórczości dziecięcej, w szkołach sobotnio-niedzielnych, w szkołach przyparafialnych

  • Cudzoziemcy planujący osiedlić się w Polsce na stałe lub czasowo oraz nauczyciele uczący ww. grupy

2. Zgłaszane potrzeby edukacyjne

Należy mieć świadomość, że wyżej wymienione grupy mają różne potrzeby metodyczne. Rozeznanie takie robione jest systematycznie przez stronę polską po to, by lepiej odpowiadać na potrzeby oświatowych środowisk, w których naucza się języka polskiego i innych przedmiotów w języku polskim. Podobnie jak w grupie poprzedniej, możemy wymienić kilka typów odbiorców, mających swoje, specyficzne potrzeby.

3. Kierunki działań podejmowanych przez MEN

na rzecz oświatowych środowisk poza polską

Podstawy prawne, przyjęte przez Rząd Polski pozwalają podejmować różnorodną działalność na rzecz osób uczących/uczących się języka i kultury polskiej poza Polską. Tu wymienione zostaną tylko takie działania, które wspomagają oświatę poprzez Internet.

WITRYNA MINISTERSTWA EDUKACJI NARODOWEJ

Internetowa witryna MEN poza dokumentami prawnymi, mieści na swojej stronie informacje na temat zakresu, form pomocy oraz podmiotów realizujących wspomaganie oświaty polonijnej oraz ośrodków nauczania języka polskiego za granicą. Znajdują się tu przykładowe linki, materiały edukacyjne, w tym wspomagające proces nauczania języka polskiego jako obcego poprzez komputer. Podstawowe pomoce, omawiane na stronie MEN, dostępne przez Internet, to:

1) SŁOWNIK PODSTAWOWY JĘZYKA POLSKIEGO DLA CUDZOZIEMCÓW, zawierający około 5000 haseł, przeznaczony jest przede wszystkim dla osób uczących się języka polskiego na lektoratach i kursach w kraju i za granicą. Internetowa wersja programu znajduje się pod adresem: http://www.men.gov.pl/polonia/pomoc_dydakt/slownik.php

2.) GRAMPOL - Komputerowy program wspomagający naukę języka polskiego na różnych poziomach. Otrzymał nagrodę EUROPEJSKI ZNAK JAKOŚCI 2002. Iinternetowa wersja programu znajduje się pod adresem: .edu.pl/index.php?Tr=En&Ze=1&Ak=1

3) FONPOL to zestaw czcionek znaków fonetycznych, które służą do fonetycznego zapisu tekstów polskich. Pakiet zawiera dyskietkę z zestawem czcionek znaków fonetycznych słowiańskich i znaków wg API oraz podręcznik użytkownika. Informacja: .edu.pl/index.php?Tr=En

4) FRAZPOL to komputerowy program wspomagający naukę języka polskiego na różnych poziomach. Jest to program, który uczy (opcja Lekcja) i sprawdza (opcja Test) wiadomości z zakresu frazeologii polskiej (wyrażenia, zwroty, frazy, idiomy, związki stałe i łączliwe). Informacja: .edu.pl/index.php?Tr=En

5) Program edukacyjny GŁOSKI POLSKIE składa się z kasety magnetowidowej i przewodnika. Materiał nagrany na kasecie ma służyć do nauki rozpoznawania dźwięków polskich ze słuchu. Cel drugi to nauka poprawnej wymowy. Informacja: .edu.pl/index.php?Tr=En

PORTAL SCHOLARIS

Na portalu znajduje się baza materiałów edukacyjnych, głównie do wykorzystania przez nauczycieli i dzieci emigracji czasowej oraz uczniów szkół funkcjonujących przy polskich placówkach dyplomatycznych. Adres: http://scholaris.pl/cms

POLONIJNE CENTRUM NAUCZYCIELSKIE

Polonijne Centrum Nauczycielskie jest placówką Ministerstwa Edukacji Narodowej, której zadaniem jest wspomaganie nauczycieli poza Polską, uczących języka polskiego i kultury polskiej. PCN realizuje swoje zadania poprzez organizowanie i prowadzenie szkoleń stacjonarnych - w ciągu całego roku - w Polsce i za granicą.

Odbiorcy szkoleń to nauczyciele z 44 krajów, uczący języka polskiego i kultury polskiej poza Polską w przedszkolach, młodszych oraz starszych klasach szkoły podstawowej, młodszych a także starszych klasach szkoły średniej. Uczestnikami szkoleń jest także kierownicza kadra oświatowa odpowiedzialna za nauczanie w tych szkołach języka i kultury polskiej.

Innym zakresem działań PCN są szkolenia na odległość z wykorzystaniem technik e-learningu, organizowane i prowadzone w ciągu całego roku. Obejmują one 1) Metodykę nauczania języka polskiego jako języka obcego/drugiego na etapie przedszkolnym i wczesnoszkolnym; 2) Metodykę nauczania języka polskiego na etapie starszych klas szkoły podstawowej oraz młodszych i starszych klas szkoły średniej; 3) Nauczanie historii Polski z elementami geografii 4) Muzykę polska. Adres: www.pcn.lublin.pl

4. Przyszłość. Przewidywane potrzeby odbiorców

Dotychczasowe formy wspomagania oświaty poza Polską będą realizowane także w przyszłości. Przed oświatowymi instytucjami polskimi stoją jednak nowe zadania: 1) zorganizowanie internetowego kursu języka polskiego dla dzieci, młodzieży, dorosłych, obejmującego różne poziomy znajomości języka polskiego: od najbardziej podstawowego po poziom biegłości; 2) zorganizowanie portalu edukacyjnego, wspomagającego nauczanie języka polskiego i kultury polskiej poza Polską, dla nauczycieli, uczniów, rodziców.

© Joanna Wójtowicz, 2007

Роль Национальной польской воскресной школы имени А.П. Пенькевича в сохранении национальных традиций и культуры поляков

Республики Башкортостан

О.Ф. Дядиченко

(директор НПВШ им. А.П. Пенькевича,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

Культура объединяет и нации и целые народы

И.И. Валеев

Выступая на межрегиональной научно-практической конференции «Народы Урала – Поволжья: история, культура, этничность», Премьер-министр Правительства Республики Башкортостан Р.И. Байдавлетов сказал: «Мы считаем, что опора на культурное богатство и интеллектуальный потенциал народов Башкортостана является необходимым условием дальнейшего развития республики. Поэтому государственная политика республики, особенно в последние пять лет, направлена на государственную поддержку культуры, развитие родных языков и национальных культур народов Башкортостана…»

Благодаря этой поддержке в Уфе в течение 7 лет успешно работает и развивается Национальная польская воскресная школа имени А.П. Пенькевича. Изучая польский язык, литературу, историю, географию, музыку, фольклор, танцы, учащиеся и учителя возрождают и сохраняют польскую культуру, соединяя ее с культурой других народов Башкортостана. В результате у учащихся формируется образное представление о взаимодействии и взаимообогащении различных культур, воспитывается умение воспринимать разнообразие взглядов и исторических явлений как богатство.

В НПВШ им. А.П. Пенькевича межкультурное воспитание и сохранение традиций культуры польского народа воплощаются в жизнь через целевые программы: «Возвращение к истокам», «Семья», «Досуг», «Здоровье», «Общение».

По программе «Возвращение к истокам» проводятся интернет-обзоры по современным событиям польской культуры, Дни польской культуры в РБ, уроки памяти, выставки польского декоративно-прикладного искусства, литературно-музыкальные вечера, посвященные знаменательным датам польского историко-культурного календаря, учителя и учащиеся принимают участие в фестивалях национальных культур и фольклорных праздниках. Так например 16 сентября 2007 в школе прошел польский фольклорный праздник «Дожинки», в котором участвовали дети, родители, учителя, члены польской диаспоры. В рамках празднования 10-летия со дня основания Польского культурно-просветительского центра на базе лицея № 21 открылась музейная экспозиция «Частичка Польши в Башкортостане», которая знакомит посетителей с символикой Республики Польша, знаменитыми поляками, историей поляков Башкортостана, старинными польскими книгами, фольклорной экспозицией, изданиями школы и польского центра.

По справедливому замечанию академика РАО Б.С. Гершунского, «духовная энергия, заложенная в менталитете и положенная на волю объединенных в едином стремлении людей, огромна. Она может подвигнуть человека и общество на великие свершения, на активную созидательную работу…».

Нравственные ценности всегда входили в высший слой культур разных народов. Среди них особенно следует отметить такие ценности, как совесть, порядочность, честь, правда, сочувствие к чужой беде, осознание своей вины. Воспитанию этих ценностей в НПВШ уделяется большое внимание.

Одним из важнейших условий при изучении польского языка является формирование в сознании учащихся позитивного настроя на успех, понимания того, что в языке отражается все богатство, все грани исторического опыта человечества. Местное население с польскими корнями, сумевшее сохранить культурно-историческую память о чертах польской культуры, принесенной когда-то в Башкирию, способствует расширению кругозора детей, воспитывает в них уважение к своим предкам. Целевая программа «Семья» помогает объединить усилия родителей, школы и детей путем проведения совместных польских фольклорных праздников – Дожинки, Рождество Христово, Пасха.

По программе «Здоровье» детьми изучаются польские игры, которые важны, прежде всего, их воспитательным значением. В них присутствуют требования к четкому соблюдению правил, преодолению трудностей и препятствий; они приучают быстро мыслить, управлять своими эмоциями, развивают логику, точность, аккуратность, солидарность, вежливость, снижают тревожность и агрессивность. Были проведены тесты по изучению влияния на учащихся польских игр, учителем НПВШ Н.В. Красильниковой разработана и защищена авторская программа «Польские игры».

Проведение творческих гостиных, Огниско, посещение музеев, театров, экскурсий, организация переписки с поляками – все эти формы работы реализуются по программе: «Общение». Поездки учащихся в летние лагеря Польши, в летнюю школу польского языка и культуры в г. Санкт-Петербурге, в уфимский лагерь «Дружный» помогают пополнить знания польского языка, истории и культуры.

Каждый из нас является носителем множества культур, языков, мировоззренческих установок. Задача наша - сохранять язык наших предков, но не ограничиваться только им. Современный человек должен быть многоязычным, многоэтничным, многокультурным.

Литература:

1. Байдавлетов Р.И. Приветственное слово / Народы Урала – Поволжья: история, культура, этничность. Материалы межрегиональной научно-практической конференции под ред. Х.Х. Ишмуратова. Уфа: ГУП «Уфимский полиграфкомбинат», 2003. С.4.

2. Валеев И.И. Педагогика Мустая Карима. Уфа: Китап. 2003. С.224.

3. Герушинский Б.С. Менталитет и образование. Учебное пособие для студентов. М. Институт практической психологии. 1996.

4. Нигматуллин Р.И. От многокультурности общества к многокультурности личности Материалы межрегиональной научно-практической конференции под ред. Х.Х. Ишмуратова. Уфа: ГУП «Уфимский полиграфкомбинат», 2003, с.22.

© Дядиченко О.Ф.,2007

Rola polonii w zachowaniu narodowej tradycji i kultury

Jan Zembrzuski

(Kurski Miejski Związek

Polskiej Kultury Wspólnota Polska,

Kursk, Rosja)

Nasza organizacja Kurski Miejski Związek Polskiej Kultury Wspólnota Polska czyni 11 lat. Pierwszym prezesem był tu Pan Zygmunt Piekarski.

Celem naszej organizacji było skupienie ludzi polskiego pochodzenia i ich zarejestrowanie. Poza tym staraliśmy się o odzyskanie kościoła katolickiego, który został zbudowany przez polaków, za pieniądze, zebrane przez parafian i ofiarowane przez Panią Marię Rudziewską z Województwa Orłowskego.

W 1892 roku zaczęto budowę kościoła z księdzem Grzegorzem Matuzo. Kościół został przekazany parafii 15 sierpnia 1896r. Podczas remontu ogrodzenia kościoła został znaleziony grobowiec księdza Grzegorza Matuzy. Kiedy proboszczem parafii był ksiądz Andrzej Grzybowski, wyremontowaliśmy skromie grobowiec pierwszego proboszcza tutejszej parafii.

Obecnie naszym prezesem została wybrana Pani Sabina Orłowa, a wice-prezesem Jan Zembrzuski. Nasza organizacja zajmuje się odrodzeniem polskiej kultury na terenie Kurska, organizując wieczory czytania polskich książek, jest u nas spora biblioteka polskiej książki. Na początku do biblioteki przynosiliśmy książki, które każdy z nas miał. Pierwszy dar otrzymaliśmy od Miejskiej Naucznej Biblioteki im. Asejewa z Kurska, potem od Pani konsuł Małgorzaty Szniak z Ambasady w Moskwie. Ofiarował nam swoje książki poeta polskego pochodzenia, mieszkający w Krasnodarze Pan Jan Bernard. Ksiądz Andrzej Grzybowski i Jan Bober oraz siostry zakonne Nikodema i Laura przywieźli książki z Polski. Ostatni dar otrzymaliśmy od Pana Heronima Grali - dyrektora Centrum Polskiej Kultury w Moskwie.

Od chwili przyjazdu sióstr zakonnych w naszej parafii zaczęliśmy prowadzić niedzielne lekcje języka polskiego. Pierwszą nauczycielką była tu siostra Laura. Potem wysłaliśmy na kursy języka polskiego do Polski swoich troje uczniów. Oni uczestniczyli w kursach językowych w Toruniu i Pułtusku, a w zeszłym roku uczennica kursu w Pułtusku Jelena Bondarenko-Piekarska prowadziła lekcje języka polskiego.

Prowadzamy również odczyty z historii obrzędów ludowych. Obchodzimy wszystkie święta narodowe i kościelne, współpracujemy ze związkem represjonowanych w Kursku. Po stłumieniu powstania styczniowego w Polsce zesłano do Rosji 45 tysięcy polaków, część z nich została zesłana do Kurska. Jest postawiony pomnik represjonowanym. Tu zostali pochowani nie tylko Polacy, ale i Rosjanie, Żydzi, Niemcy i ludzie wielu innych narodowości. W uroczystości Wszystkich Świętych odwiedzamy groby polaków i grób represjonowanych na Solance w Kursku. O represjonowanych w Kursku są wydane cztery książki z nazwiskami i wskazaniem narodowości. Książki znajdują się w naszej bibliotece.

Współpracujemy teraz z polskimi miastami Dębno Pomorske i Tczew. Po raz drugi przyjechali do nas w tym roku na święto „Dzień miasta” i w goście. W tym roku po raz pierwszy przy pomocy Pana Heronima Grali - Dyrektora Polskego Centrum Kultury w Moskwie, Filmoteki Narodowej w Warszawie, Ambasady Polskej w Moskwie i Administracji miasta Kurska, Wydziału Kultury, Miejskej Bibloteki i klubu „Globus” zorganizowaliśmy Dni Polskej Kultury i Dni Filmu Polskego. Filmy wyświetlano w trzech kinach. Były zorganizowane dwie wystawy poświęcone 1000 - leciu stosunków kulturalnych Polsko-Rosyjskich i wystawa książek polskich autorów w językach polskim i rosyjskim.

W części artystycznej wystąpiła laureatka międzynarodowych konkursów Chopinowskich Profesor Polina Fiedotowa z Moskwy, wystąpił chór „Polskie Słowiki” z Kurska i odbył się koncert muzyki organowej w wykonaniu Jgora Krajewianowa. Na zakończenie Dni Polskej Kultury wystąpił ludowy zespół pieśni i tańca „Polanie” z Sankt-Petersburga pod kierownictwem Jreny Bestużewej.

We współpracy z Centrum Polskej Kultury w Moskwie, władz miasta i przy pomocy Parafii Rzymskokatolickiej w Kursku w osobach księdza Jana Bobra, obecnego proboszcza i księdza Rafała Krawczuka, tymczasowego wikariusza oraz sióstr zakonnych Nikodemy i Dobrosławy mogliśmy zorganizować Święto Polonii w Kursku.

© Jan Zembrzuski , 2007

Польская культура в Республике Бурятия

(на примере деятельности национально-культурной

автономии поляков «Наджея»)

М.И. Иванова

(председатель НКАП «Наджея»,

г. Улан-Удэ, Республика Бурятия, Россия)

У каждого народа, населяющего Бурятию, есть своя биография. Интересную, насыщенную героическими и трагическими страницами историю имеет и польская диаспора. Она образовалась в XIX веке и состояла в основном из сосланных на поселение участников польского восстания 1830-31, 1863 годов, а впоследствии – членов революционных кружков и приезжавших на работу польских специалистов. Многие из них внесли свой вклад в развитие просвещения, изучение географии, геологии, этнографии, истории, природы нашего края. Широко известны имена врача, краеведа, писателя Юлиана Талько-Гринцевича, Бенедикта Дыбовского, посвятившего свою жизнь исследованию Байкала, геологов-исследователей Александра Чекановского и Яна Черского и многих других.

Польские рабочие и мастеровые передавали трудящимся Забайкалья свои производственные навыки и опыт. Признано, что в Сибири колбасная, кондитерская и некоторые другие отрасли производства обязаны своим основанием и развитием исключительно полякам.

Сегодня в республике проживают потомки поляков уже в четвертом поколении. Теперь они – частица красочной мозаики, которую представляет собой многонациональный народ Бурятии.

Созданное в 1993 году Общество польской культуры «Наджея», призвано было возродить добрые традиции польского народа, принести в семьи национальные обряды и обычаи, предоставить возможность всем желающим изучать польский язык, познакомить с историей и культурой Польши, наладить связи с исторической Родиной, вернуться к своим истокам.

Начиналось все с небольшой группы людей польского происхождения во главе с Вацлавом Владимировичем Соколовским – ныне почетным председателем Национально-культурной Автономии поляков «Наджея». На сегодняшний день в составе «Наджеи» насчитывается свыше 150 человек.

В 1994 году при ОПК «Наджея» была открыта воскресная школа польского языка, где первым преподавателем была член Автономии Александрова Инна Сергеевна. Сегодня директором школы является доцент БГУ, кандидат филологических наук Светлана Русанова.

Летом 1995 года ребята из общества впервые выехали в Летний польский лагерь. Сегодня они имеют возможность каждый год выезжать на свою историческую родину.

В 1997 году в Бурятию приехал учитель из Польши Мачей Красуцкий, и общество заметно расширило свои ряды за счет студентов из БГУ, которые уже следующим летом ездили учиться на летние курсы в Варшавский университет.

Важным событием для нас стало приобретение в 1999 году с помощью Сообщества «Вспульнота Польска» помещения для польской воскресной школы. С этого момента заметно увеличилось количество членов общества, появилось больше возможностей для изучения языка, культуры и традиций польского народа. Этому способствовал и приезд учительницы из Польши Кристины Иоанны Шелиговской (пани Аси). Под ее руководством было создано 5 групп. Преподавать польский язык также стали сами выпускники школы, которые прошли педагогическую подготовку на курсах в польских университетах.

Сегодня Школа «Наджеи» живет полнокровной, интересной и насыщенной событиями жизнью. Значимую роль в ее развитии сыграла преподаватель из Варшавы Барбара Качмарчик, ответственный, грамотный специалист, замечательный педагог, организатор. Кроме изучения языка, пани Бася организовывала и проводила вместе с учениками национальные и народные польские праздники: День независимости, Анджейки, Следик и др.

С этого учебного года трудовую биографию в воскресной Школе начала Магда Калиновска из Ольштына. В 10 группах родной язык сегодня изучают дети, молодежь и старшее поколение. Возрастной диапазон слушателей - от 10 до 75 лет.

При Автономии имеется библиотека, где представлена литература на польском и русском языках.

На базе воскресной школы четыре года реализуется образовательно-культурно-туристический проект «Летняя школа Польского языка и культуры у Байкала «Bliżej Ojczyzny», который объединил полонийную молодежь Улан-Удэ, Томска, Абакана, Читы, Алтайского края и Хакасии, Санкт-Петербурга и Иркутска. Этот проект привлекателен тем, что в качестве преподавателей летней школы сюда приезжают молодые учителя-волонтеры из Польши.

Семь человек из Автономии закончили высшие учебные заведения Польши либо учатся там сейчас.

С первых дней существования центра мы ставили целью духовное возрождение поляков через знакомство с традициями, обычаями, которые пришли с верой предков. Религия в Польше – это часть национальной культуры, традиций.

Приезд в 2000 году в Улан-Удэ польского священника отца Адама Романюка и монахинь Татьяны и Бернадеты из Польши позволил возродить эти традиции. В 2004 г. в городе построен новый костёл (старый еще в 30-е годы был закрыт, а здание снесено). Ежегодно мы отмечаем в костёле самые главные праздники польского народа, которые занимают особую нишу в его духовной жизни: Boże Narodzenie (Рождество Христово 25 декабря) и Wielkanoc (Пасха).

На праздник Рождества сестры-монахини, члены общества и прихожане готовят и показывают в костёле представление о рождении Христа – яселку, поют колядки. На Рождественские встречи приходят многие члены польской диаспоры. Мы делимся облаткой, прощаем обиды, желаем друг другу счастья. И это очень объединяет людей.

Эти праздники мы расцениваем как возрожденный шедевр нематериального наследия.

Отмечая традиционные польские праздники, Автономия активно участвует в городских и республиканских культурных программах, таких как фестиваль «Венок Дружбы», «Праздник Сагаалган», День Города и многие другие.

В последние годы реализуются новые культурные проекты для широкой общественности города. Вот некоторых из них.

Проведены «Дни польской культуры в Улан-Удэ». Программа Дней включала выставку «Польский след в истории Бурятии» в Музее истории Бурятии им. Хангалова; был проведён концерт «Вечер Дружбы» при участии коллективов национальных культурных центров и известного польского ансамбля народного танца и песни университета им. Марии Кюри-Склодовской в г. Люблине.

По инициативе членов Автономии в 2001 году недалеко от села Мишиха Кабанского района открыт памятник участникам польского восстания 1863 года на Кругобайкальском тракте. Члены Автономии каждый год 12 июля приезжают к памятнику, чтобы отдать дань памяти польским повстанцам.

В рамках празднования 10-летия «Наджеи» совместно с БГУ прошла Международная научная конференция «Полония в Сибири: проблемы и перспективы развития» с участием представителей 8 полонийных организаций России и ученых Польши.

2 Мая – День Полонии – День польской диаспоры за рубежом. Он совпадает с празднованием Дня Конституции Республики Польша. По этому случаю в Центре чтения города Улан-Удэ в этом году проведен День открытых дверей Польской Автономии «Наджея». Организован концерт с участием танцевальной и вокальной групп Автономии, открыта выставка «Мир наших увлечений», представлена польская кухня и устроена дегустация польских блюд.

В 2006 году впервые в Бурятии в рамках международного книжного салона была организована Неделя современного польского кино. Улан-Удэнскому зрителю были представлены 7 современных фильмов польских режиссеров, получивших немало разных наград на престижных фестивалях. Киновечера вместили целую энциклопедию современной польской жизни. Среди фильмов - «Мой Никифор», «Шрамы», «Журек», «Порнография», «Тело», «Симметрия», «Варшава». Альтернативное интеллектуальное кино посмотрело более тысячи зрителей.

В 2007 году в рамках Дней славянской письменности и культуры в Молодежном художественном театре был инсценирован обряд «Вэсэле – польская свадьба». Этноспектакль, подготовленный учениками всех возрастных групп Польской воскресной школы, наполненный народными обрядами, песнями и танцами, имел огромный успех у зрителей.

Несколько лет назад в «Наджее» созданы вокальная и хореографическая группы, в которых молодёжь с большим интересом разучивает польские народные танцы и песни.

Частью историко-краеведческой работы автономии поляков стала Международная научная конференция «Полонийные чтения - 2006», посвященная 140-летию восстания на Кругобайкальском тракте.

Все события, происходящие в польской Автономии, освещаются в собственной газете «Pierwsze kroki», которая выходит с 2000 года на обоих языках – польском и русском.

PR-компанию о деятельности автономии мы строим совместно с телекомпаниями города и журналистами СМИ. Только в этом сезоне создано 5 видеорепортажей о мероприятиях Автономии и десятки журналистских заметок в республиканских газетах и журналах.

За годы существования Автономии издано пять томов научно-популярного альманаха «Поляки в Бурятии» (к 15-летнему юбилею готовится 6-ой), в которых рассказывается о поляках, их жизни и деятельности в Сибири, исторических событиях. Эти книги написаны в соавторстве членов «Наджеи» и рассчитаны на широкий круг читателей.

Автономия постоянно поддерживает связь с исторической родиной. Бурятию посетил председатель Сообщества «Вспульнота Польска» Анджей Стельмаховский. В 2001 году в Улан-Удэ приезжала большая делегация сенаторов, политиков, бизнесменов во главе с Маршалом Сейма Польши Алицией Гжеcьковяк.

С открытием Генерального консульства Республики Польша в Иркутске частым гостем наших мероприятий бывает Генеральный Консул - сначала Станислав Сокул, затем Анджей Яницкий-Роля.

Установлены тесные контакты с общественной организацией «Кресы» (г. Краков), члены которой вот уже в течение 6 лет ежегодно приезжают в Бурятию. Частые гости нашей Автономии - студенческая молодежь Польши.

Представители старшего поколения «Наджеи» участвуют в проекте “Pielgrzymka Wielkаnocna” (Пасха в Польше). За 6 лет в проекте приняло участие 34 члена Автономии. Молодежь ежегодно выезжает на языковые и хореографические курсы в польские университеты.

Нашу деятельность поддерживают Комитет межнациональных отношений по связям с общественными и религиозными объединениями и информации Аппарата Президента и Правительства РБ, Администрация города Улан-Удэ, Министерство образования и науки РБ, Министерство культуры и массовых коммуникаций РБ, РЦНТ. Свою работу мы строим в тесном взаимодействии со ВСГАКИ и БГУ, организациями и учреждениями, национальными культурными центрами Республики. Также «Наджея» успешно работает в Ассамблее народов Бурятии, способствуя укреплению дружбы между народами.

© Иванова М.И., 2007

Деятельность Омского польского

культурно-просветительного общества «RODZINA»

по сохранению национальных традиций и культуры

П.А. Краевский

(магистр эконом. н.,

ПКПО “RODZINA”, г. Омск, Россия)

В городе Омске вот уже десятый год работает Омское польское культурно-просветительное общество «RODZINA». В него входит более 200 жителей областного центра и области. Членами общества в основном являются потомки ссыльных польских повстанцев 19 века, а также члены семей бывших репрессированных в начальный и предвоенный период советской власти поляков. Самому молодому члену общества 9 лет, а самому почтенному, Голдобину Е.К., идет 91-й год. (В ноябре 2006 года Заслуженному учителю России Голдобину Е.К. за многолетнюю плодотворную работу и в связи с 90-летием со дня рождения было присвоено почетное звание академика Международной ассоциации «Искусство народов мира» с вручением ордена I степени). Наш социальный статус также различный: школьники, студенты, преподаватели, строители, моряки, музыканты, крестьяне. Несмотря на разницу в возрасте, различные профессии, всех нас объединяет одно - любовь к нашей далекой Польше, к польской культуре, к духовному объединению польского и российского государств. Не заглядывая в прошлые годы, хочется рассказать о работе общества за последние 2-3 года, которые, на наш взгляд, являются самыми активными и плодотворными.

Деятельность общества в основном направлена на участие в подготовке и самостоятельное проведение праздничных национальных культурно-массовых мероприятий, полонийных встреч, выставок самодеятельных художников, представлению поляков-омичей на культурных мероприятиях в России и за рубежом.

Мы состоим коллективным членом Международной ассоциации «Искусство народов мира» (президент академик Н.И.Корнилов). Кроме этого, при помощи и поддержке полонийных центров Республики Польша в обществе «RODZINA» вот уже несколько лет работает молодежная школа по изучению польского языка, многие юноши и девушки принимают участие в международных выставках и музыкальных фестивалях в Республике Польша. Наша талантливая молодежь только в 2005-2007 годах привезла из прекрасной Польши более трех десятков дипломов и грамот - так высоко были отмечены их успехи в музыкальных выступлениях и художественных выставках в городах Сандомеже, Пшедбуше-Гурах Мокрых и др. Мы постоянно принимаем участие в фестивалях, посвященных светлой памяти польской поэтессы Марии Конопницкой. На летних каникулах наши дети и молодежь приняли участие в работе Школы Польского Языка и Культуры в Санкт-Петербурге (Полонийный приход св. Станислава).

В течение нескольких лет в Омске с большим успехом проходят Дни польской культуры, проводимые нашим обществом. Эти события широко освещались местными средствами массовой информации. Организаторами Дней, кроме нас, были Администрация г. Омска при участии и поддержке Международной ассоциации «Искусство народов мира», Омской организации Союза художников России и Омского Союза композиторов России. Мы также являемся непременными участниками праздничных мероприятий, посвященных Дню города. Помимо членов общества, представителей культурных городских и общественных организаций, в праздничных мероприятиях принимают участие и представители Республики Польша. Так, к в последние годы к нам приезжали члены Совета Общества «Вспульнота Польска» (Варшава) Т. Маркевич и К. Юрчак, профессор Института международных исследований (г. Лодзь) Анджей де Лазари, представители Посольства Республики Польша пани Малгожата Шняк и пани Лонгина Путка, польские концертные коллективы. В рамках программы этих Дней силами членов нашего общества совместно с учащимися ДШИ №4 (ассоциированной школы ЮНЕСКО, работающей по проекту ЮНЕСКО «Сохранение культурного и народного наследия (польская культура)», Омского музыкального училища имШебалина, ансамбля «Калейдоскоп» и др. постоянно даются концерты польской музыки. Несомненным украшением этих многодневных праздников стали выставки «родзинцев» - ветеранов флота, самодеятельных художников - Евгения Завгороднего, Виктора Семененко, Петра Тышкевича. Восторг омичей всегда вызывали выставки рисунков, поделок и вышивок наших самых юных членов - воспитанников детской художественной школы «Модерн», Детского эколого-биологического центра, представителей сельской глубинки. Последний такой праздник нам запомнился выступлениями на городских концертных площадках прекрасного народного ансамбля польской песни и танца «Сибирский краковяк» из Хакасии.

Члены нашего общества ведут многоплановую исследовательскую работу, связанную как с историей своих польских корней, так и по истории Польши. Член правления С. Мулина защитила кандидатскую диссертацию по истории сосланных в Западную Сибирь поляков - участников Восстания 1863-64 годов, а А. Магерамов смог документально воссоздать свое родословное древо на протяжении 14 поколений. Работа студента Яна Краевского по истории своей фамилии и родословной в декабре 2006 г. заняла третье место на польском конкурсе „W poszukiwaniu własnych korzeni”.

Не имея собственного печатного издания, в этом направлении мы наладили тесные полонийные связи с редакцией журнала «Rodacy» (г. Абакан, главный редактор Полежаева Л.А.) и Председателем правления Польской культурно-национальной организацией "Полония" к.и.н. С. Леончиком. Благодаря их вниманию и поддержке мы имеем постоянную возможность на страницах журнала и в отдельных сборниках освещать работу нашего общества, а также получать все номера этого журнала.

Радостно отметить, что многие наши омские поляки являются прихожанами местных католических приходов, принимают самое активное участие в церковной жизни. В августе с.г. по приглашению Преображенской епархии Римско-католической церкви, делегация католиков Омской области и членов омского польского культурно-просветительного общества «RODZINA» приняли участие в Праздновании 10-летия Освящения Кафедрального собора Преображения Господня в г.Новосибирске. Мы имели возможность свободного общения не только с рядовыми священниками, братьями и сестрами, но и с высокими представителями Римско-католической церкви. Многие прихожане и гости праздника получили от них ответы на свои житейские и духовные вопросы, добрые советы и напутствия на будущее. Также мы имели возможность увидеть старых друзей из других приходов и национальных диаспор.

К сожалению, есть и трудности в работе. Так, на протяжении последнего учебного года мы не имели профессионального учителя польского языка, и вынуждены были преподавать язык детям и молодежи самостоятельно, в ослабленном варианте. Далее - вот уже более полугода, как в московских «чиновничьих коридорах» застрял вопрос регистрации нашего омского журнала. Но самое главное - на протяжении всех лет работы мы не имеем своего помещения, и вынуждены, в буквальном смысле - «скитаться» по разным местам. Последние весенние устные предвыборные обещания представителей горадминистрации и лично одного из руководителей города о якобы уже решенном вопросе по выделению нам на бесплатной основе отдельного помещения для работы библиотеки общества и учебного детского класса, так и остались, к сожалению, невыполненными. Мы - общественная организация. Естественно, что своих денег для оплаты снимаемых помещений у нас нет, стороннего финансирования - тоже. Видимо, так и будем вечно - от выборов до выборов, от обещаний до обещаний, «скитаться по углам». А ведь знание польского языка для многих из нас - не прихоть, а необходимость, реальная связь с нашей второй Родиной. К примеру, имея в своей библиотеке более 2500 книг и журналов на польском языке, только небольшая часть родзинцев (в, основном - старшее поколение) может самостоятельно прочитать их на языке оригинала. Даже духовные упражнения - и те мы заучиваем на слух, по памяти. Языковый барьер очень мешает нам при общении с посольством, при личных и коллективных выездах в Республику Польша. По общему мнению, многие члены нашего общества смогли бы выучить польский язык (хотя бы на начальном разговорном и письменном уровне), если бы наши госчиновники решили вопрос безвозмездной передачи для нас двух-трех комнат. Увы, но реально в нашем 1,2 миллионном старинном сибирском городе только польская диаспора не имеет постоянного места расположения.

Тем не менее, несмотря на эти трудности, уже сегодня можно сказать, что наша организация «Польское культурно-просветительное общество “RODZINA”» областной и городской администрациями официально признана одной из самых активных и необходимых региону общественных национальных организаций, ведущих свою работу по национально-культурному объединению представителей разных национальностей в г. Омске.

© Краевский П.А., 2007

Обучение школьников подвижным польским играм как одна из особенностей культурно-просветительской деятельности Национальной польской воскресной школы им. А.П. Пенькевича

Н.В. Красильникова

(УГАИ им. З.Г. Исмагилова,

НПВШ им. А.П. Пенькевича, г. Уфа,

Республика Башкортостан, Россия)

В поликультурном коммуникативном пространстве многонациональной России культурно-просветительская деятельность национальных культурных центров способствует гуманистическому образованию и взаимному проникновению культур, которое осуществляется через ознакомление населения с фольклором, языком, обычаями народа.

Одной из особенностей культурно-просветительской деятельности национальной польской воскресной школы им. А.П. Пенькевича города Уфы Республики Башкортостан является организация обучения школьников подвижным польским играм, которые изучаются как отдельный предмет.

Обучение проходит по авторской программе, учащиеся польской школы распределены по возрастным группам: группа новичков (начинающие младшего возраста, 5-7 лет); группа средних (учащиеся 8-11 лет, занимающиеся в школе 1 год); группа средних (учащиеся 12-15 лет, занимающиеся в школе более 2 лет и освоившие навыки польского разговорного языка). Каждая группа изучает в течение учебного года по 7 игр, итого за 3 года обучения школьники знакомятся с 17 польскими подвижными играми. Дополнительно к программе польская воскресная школа им.А.П. Пенькевича выпустила брошюру на русском языке с описанием польских подвижных игр и методикой их проведения.

Подвижные народные игры и состязания издавна занимали важное место в жизни каждого народа. Они являлись одним из эффективных способов нравственного воспитания и общения между представителями разных культур (Лэндрет 1994: 302) (4). Игра объединяет все виды активности человека: деятельность, поведение и общение, которое является одним из важных условий существования индивида, группы людей, больших социальных общностей (наций, народов и государств).

Основоположник физического воспитания в России П.Ф. Лесгафт определял подвижную игру как основу будущих привычек и обычаев человека (Лесгафт 1952: 243) (3).

Анализ различных литературных источников позволил расширить представления о традиционных польских народных подвижных играх. Основной особенностью их является использование предметов, преимущественно мячей, а также командный способ игр. Известно, что взаимодействие в коллективе по достижению общей значимой и положительной цели лучше всего воспитывает положительные нравственные качества (Аникеева 1987: 84) (1), которые проявляются в умении преодолевать различия, стремиться к сотрудничеству, искать согласие путем разумного диалога, без хитрости, насилия и ущерба другим в случае противоречий (Корчак 1992: 106) (2). Командный способ польских народных подвижных игр имеет мотивационное, интеллектуальное, физкультурное и, важнее всего, коммуникативное и воспитательное значение, так как при этом присутствуют требования к жесткому соблюдению правил перемещения в игре: нельзя толкать, допускать нечеткость движений, обман при подсчетах и т.д. (например, игры – «Мяч о стену», «Мяч – в коридоре», «В два огня», «Стрелец»). А в играх «Подай дальше», «Подбивак», «Передай дальше», «Квадрат» каждый член команды действует исходя из интересов своей команды.

Перечисленные игры и некоторые другие, неизвестные в России, были описаны впервые в 1964 г. М.Кравчуком (Marian Krawczyk 1964: 164) (5). Но принесены они были в Башкирию ещё в 1863-1864 гг., когда, как известно из истории, в Уфимской губернии поселилось много семей поляков, которые принесли не только предметы быта и новые орудия для производственной деятельности, но и польский фольклор, европейские, польские культурные традиции и образование, а дети поляков - подвижные польские игры, заметно отличавшиеся от традиционных забав местного населения. Не зная польского языка, русские и башкирские дети общались с переселенцами посредством подвижных польских народных игр, которые быстро переняли, так как их основной особенностью было использование предметов, преимущественно мячей, а также положительный эмоционально-воспитательный характер игр. Наиболее ярко в подвижных польских играх прослеживались нравственные установки народа: у детей воспитывалась склонность к точности, порядку, дисциплине и организованности, самообладание, дисциплина, честность, ответственность за свои действия. Этому способствовали игровые правила, благодаря которым играющие ставились в условия обязательного их выполнения без элементов принуждения или наказания, т.е. реализовался основополагающий принцип дидактики – сознательность.

Польские игры способны к видоизменению в соответствии с новыми условиями, местом игры, коллективом играющих, другими психолого-педагогическими условиями. В подвижных польских играх присутствуют особые формы взаимоотношений между играющими, построенные на положительном отношении к окружающему миру, к людям, к самому себе, имеющие целью позитивное самовыражение, формирование у играющего типов нравственного социального поведения и прогнозирования ситуаций общения.

В современном Башкортостане некоторые подвижные польские игры модифицировались и предстают в новом качестве. Широко известны и распространены игры, производные от польских, - «Ручной мяч» («Piłka bramkowa»), «Волейбол» и «Пионербол» («Wendrujace piłki»), «Лапта» («Podbijak»), «Перестрелка» («Strzelec»), «Выбивалы» («W dwa ogni», «Wybijany») и другие (5). Они способствуют физическому, общекультурному, социально-нравственному развитию личности учащихся, формированию этнокультурной коммуникации и успешно применяются на уроках физической культуры также в некоторых общеобразовательных школах г. Уфы.

Литература

1. Аникеева Н.П. Воспитание игрой. Кн. Для учителя. – М.: Просвещение, 1987. – 144с.

2. Корчак Я. Воспитание личности.- М.: Просвещение, 1992. – 287с.

3. Лесгафт П.Ф. Избранные педагогические сочинения: В 2-х т. – М., 1952. – Т.2. – С.111-317

4. Лэндрет Г.Л. Игровая терапия: искусство отношений / Пер. с англ. – М.: Междун. Пед. академия, 1994. – 368с.

5. Krawczyk М. Gry drużynowe w szkole podstawowej. Warszawa, 1964. -164c.

© Красильникова Н.В., 2007

Деятельность Польского культурно-просветительского центра РБ в духовно-нравственном развитии и становлении молодежи

М.О.Лисовская (Садыкова)

(ПКПЦ РБ, НПВШ им. А.П. Пенькевича,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

Л.Р. Белиевская

(ПКПЦ РБ, НПВШ им. А.П. Пенькевича,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

Яркой приметой нашего времени является процесс возрождения и развития языков и культур различных народов. В нашей республике эти процессы вылились в организацию национально-культурных центров, одним из которых является созданный в 1997 году Польский культурно-просветительский центр Республики Башкортостан.

Известно, что поляки появились в нашем регионе давно. Их привели сюда обстоятельства, связанные с участием в национально-освободительном движении, а также причины экономического и личного характера. Так или иначе, они принесли сюда дух европейской культуры и оставили здесь потомков, которые считают наш край своей родиной. В настоящее время именно родовая память приводит людей с польскими корнями в наш культурно-просветительский центр, двери которого открыты для людей любой национальности. За годы своего существования Польский центр стал заметным явлением в культурно-национальном движении нашей республики.

В кругу задач Центра значится удовлетворение культурных потребностей проживающих здесь поляков и людей, имеющих польские корни; возрождение и развитие польской культуры в Башкортостане; расширение и углубление знания польского языка, истории и культуры; проведение просветительской и редакционно-издательской деятельности; развитие и укрепление деловых контактов между Башкортостаном и Польшей.

В контексте реализации перечисленных задач одним из важных направлений деятельности центра с момента его основания является работа с молодежью. Советом центра разработан специальный комплекс мероприятий, рассчитанный на привлечение как можно большего количества представителей молодого поколения к общественной деятельности. Согласно упомянутому комплексу мероприятий ПКПЦ РБ предоставляет молодежи следующие возможности:

1. Бесплатное изучение польского языка.

2. Развитие своих творческих способностей по различным направлениям (музыка, танцы, народно-прикладное искусство, культура, фольклор, история, география Польши, польская кухня, польские игры). Получение всесторонних знаний о Польше.

3. Приобщение к традициям и польской народной культуре (проведение польских фольклорных праздников).

4. Общение с молодёжью из Польши и полонийных центров России (поездки в лагеря Польши, летнюю школу польского языка и культуры Санкт-Петербурга, участие в конференциях, мероприятиях центров).

5. Возможность учёбы в вузах Польши и полное обеспечение литературой, учебниками, периодикой, аудио- и видеоматериалами.

Реализации данного комплекса способствует ряд благоприятно сложившихся условий. Попробуем отметить лишь некоторые из них.

1. Изучение польского языка в ряде высших учебных заведений республики. С 1974 г. польский язык является обязательным предметом в учебных планах филологического факультета Башкирского государственного университета. Многие годы преподавание польского языка осуществляется профессорами кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания Л.М.Васильевым, Ю.П.Чумаковой, В.Л.Ибрагимовой, которые совершенствовали свою языковую и культуроведческую подготовку в университетах Кракова и Варшавы. Знакомство студентов с польским языком находит непосредственное отражение в проблематике и материалах многих дипломных работ, а также в кандидатских и докторских диссертациях. Ежегодно сопоставительная русско-польская тематика представляется на различных научно-практических конференциях. Ныне польский язык успешно изучается также в Нефтекамском филиале БГУ, на отделении журналистики ВЭГУ, в МГГУ им. М.А. Шолохова, в Бирской государственной социально-педагогической академии (в форме факультатива).

2. Наличие в Уфе Национальной польской воскресной школы им. А.П. Пенькевича. К работе в качестве учителей в НПВШ им. А.П. Пенькевича нередко привлекаются молодые специалисты и студенты, которые, помимо преподавания польского языка, продолжают совершенствовать свои знания польского языка и культуры, при этом у них формируется умение работать с детьми и любовь к педагогической профессии. В НПВШ им. А.П. Пенькевича сформирована богатая библиотека польской литературы, которая за 2007 год благодаря Посольству Польши в РФ и фонду «Semper Polonia» пополнилась новой литературой и очень нужными наглядными пособиями.

3. Тесное деловое сотрудничество с Посольством Республики Польша в Российской Федерации, Конгрессом поляков России, а также полонийными центрами регионов России. Благодаря контактам с Посольством и Конгрессом ежегодно выделяются путевки для учащейся молодежи в летние языковые лагеря Польши и приглашения на курсы повышения квалификации для молодых специалистов. Важно отметить, что с 28 по 30 сентября 2007 года в Уфе впервые прошли курсы методики преподавания польского языка и польских танцев с участием Пани Малгожаты Врублевской и Пана Лешека Генцы, педагогов Учительского центра г. Люблина.

Также у Польского центра сложились тесные связи с полонийными центрами г. Санкт-Петербурга, Абакана, Оренбурга, Екатеринбурга, Самары, которые дают широкие возможности для общения, участия в мероприятиях друг друга. Особо нужно отметить контакт с журналом «Соотечественники», издаваемым в Абакане. Участвуя в различных мероприятиях ПКПЦ РБ и НПВШ им. А.П. Пенькевича, активная молодежь получает возможность публикации в этом прекрасном издании.

4. Реальная поддержка национально-культурных центров со стороны руководства Республики Башкортостан. Руководством Башкортостана созданы все условия для развития, пропаганды и сохранения языков и культур всех народов, проживающих в нашей многонациональной республике. Благодаря всесторонней поддержке органов власти различного уровня ПКПЦ РБ и НПВШ им. А.П. Пенькевича имеют комфортные условия для работы - возможность проводить различные культурно-массовые мероприятия (фольклорные праздники, литературно-музыкальные гостиные), научно-практические конференции и круглые столы, издавать сборники, брошюры, учебники, принимать делегации из Польши и других полонийных центров регионов России. Безусловно, во всех упомянутых формах работы активно задействована молодежь.

Соединяясь вместе, эти условия составляют благоприятный фактор для реализации молодежных проектов, которые принесли заметные плоды.

К важным аспектам культурной деятельности полонистов республики, в том числе молодых, следует отнести изучение творчества польских поэтов, результатом чего является большое количество переводов на русский язык стихотворений известных польских поэтов разных эпох и направлений. Эти любительские переводы (а среди их авторов – студенты, выпускники, аспиранты, преподаватели Башкирского государственного университета, а также члены Польского культурно-просветительского центра Республики Башкортостан) были изданы тремя сборниками – «Прелюдия», «Польские звезды», «Польское слово», которые не остались незамеченными в республике и в самой Польше. Изданные на обоих языках, сборники активно используются в качестве учебных пособий по чтению, материалов для заучивания, для подготовки тематических мероприятий. В апреле 2007 года в связи с празднованием десятилетия Польского центра вышел в свет очередной сборник - «Диалог славянских поэтов», включающий в себя переводы стихотворений славянских поэтов на восьми славянских языках.

Молодежь активно привлекается к подготовке и проведению Дней польской культуры в РБ, празднованию знаменательных дат и событий истории Польши; проводится много других тематических мероприятий, которые не только расширяют культурный и общегуманистический кругозор участников, но и стимулируют интерес к изучению языка.

Традиционными стали поездки молодежи в летние оздоровительно-языковые лагеря различных городов Польши, посещение молодыми учителями курсов повышения квалификации, участие в молодежных встречах, проводимых полонийными центрами различных регионов. Например, с 13 июля по 26 июля 2007 года 5 человек совершили поездку в летний языковой лагерь г. Кракова. Налажено тесное сотрудничество с Летней Школой Польского Языка и Культуры г. Санкт-Петербурга, которую в 2007 году посетило 5 учеников старшей группы НПВШ им. А.П. Пенькевича. В августе 2007 года Ю.И. Богоманова, Е.Ю. Гулевич, начинающие учителя польского языка НПВШ, приняли участие в очередной Международной встрече российской и польской молодежи, проводимой в Оренбурге Областным польским центром «Красные маки». Трое учителей НПВШ в июле-августе 2007 года посетили курсы повышения квалификации в Варшаве и Люблине, по итогам которых им выданы сертификаты о прохождении учебы. Важно отметить, что возможность погрузиться в польскую этнокультурную среду и продолжить изучение польского языка получает молодежь различных возрастных категорий и учителя, имеющие различную квалификацию и опыт педагогической работы.

Так, в 2006 году поступила на обучение в Польше Мария Белиевская, выпускница НПВШ им. А.П. Пенькевича. 2006 год она провела в Жешуве, обучаясь на нулевом курсе, в 2007 году была зачислена в Академию педагогики в Варшаве. Нужно отметить, что все экзамены в Академии М. Белиевская сдавала наравне с поляками. А поскольку это направление художественное, то она также сдавала экзамен по рисунку и проходила собеседование по истории искусства. По результатам экзаменов Мария стала одиннадцатой из 30 человек, которых приняли в университет.

Первые итоги работы с молодежью подводились в конце 2006 года в Белом зале Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы на Круглом столе «Роль Польского культурно-просветительского центра РБ в духовно-нравственном развитии и становлении молодежи», участниками которого были студенты различных вузов. Здесь обсуждались вопросы привлечения молодежи к общественной работе, формирования интереса к исследовательской работе, повышениея значимости и престижа педагогической деятельности, возможности для организации досуга. Студенты были активны, задавали вопросы, к оживленной беседе располагало и то, что среди выступающих были в основном молодые учителя НПВШ им. А.П. Пенькевича и члены Польского центра. Тематика круглого стола и все выступления были созвучны многим вопросам, обсуждаемым на Конгрессе поляков России, прошедшем в Москве с 3 по 5 ноября 2006 года с участием представителей молодежных движений польских центров России.

В результате всей этой деятельности у Польского центра систематически формируется молодежный контингент, интересующийся проблемами полоники и оказывающий реальную помощь в работе. В свою же очередь молодые люди получают много возможностей проявить и развивать свои способности, заявить о себе, о своем творческом и деловом потенциале, установить полезные контакты.

Безусловно, дети, подростки, молодежь очень отзывчивы к восприятию различных культур и изучению языков. Особенно важно наряду с приобщением учащихся к польскому языку и культуре научить их понимать и видеть не только истоки тех или иных народных традиций, но и то, что питает в течение долгих лет мирную жизнь людей разных национальностей, и как, сохраняя свою самобытность, сохранить согласие и дружбу между всеми народами.

© Лисовская (Садыкова) М.О., Белиевская Л.Р., 2007

Екатеринбург. Польское общество «Полярос»

Личные заметки

М.П. Лукас

(президент Польского общества «Полярос»,

г. Екатеринбург, Россия)

В марте 2007 года Екатеринбургская городская общественная организация Польское общество «Полярос» отметило свое 15-летие. И хотя основные торжественные мероприятия по этому поводу еще не состоялись и, к сожалению, встречая свой юбилей, мы имеем больше проблем, чем когда бы то ни было, хочется подвести некоторые итоги довольно разнообразной и насыщенной деятельности и отметить неоценимый вклад отдельно взятых членов общества. Не секрет, что общественная деятельность – довольно обременительный, каждодневный труд, и потому многие люди, приходящие в общество, на первых порах горячо бравшиеся за любые дела, довольно быстро устают от рутинной деятельности, перестают участвовать в мероприятиях, а то и вовсе уходят из общества. Но если человек по- настоящему увлечен, то в своей деятельности он будет шаг за шагом открывать все новое и новое, интересное, незнакомое и тем обогащать не только себя, но и других. В каждодневной текучке не всегда есть время и место словам благодарности и признательности тем людям, которые в течение целого ряда лет посвящали свое время, отдавали свои силы работе в обществе. Настоящие заметки являются попыткой отметить их многолетнюю деятельность.

Девятый сезон при обществе работает Польский музыкальный салон под руководством его создателя и постоянной ведущей Наталии Николаевны Иванчук. Знаю, что подобные музыкальные гостиные существуют почти при всех обществах. Но уверена, что с таким постоянством, в бесконечном поиске нового не работает никто. На протяжении девяти лет, с равномерностью раз в полтора-два месяца проходят концерты Салона, и каждый раз нужно собрать исполнителей, увлечь своими идеями, предложить новые сочинения и не просто сыграть их, а сделать некий маленький музыкальный спектакль. Наталия Николаевна - музыковед, преподает в областном Музыкальном училище им. П.И. Чайковского, сама сочиняет, является членом Российского Союза композиторов. Нередко звучат в концертах ее собственные аранжировки популярных польских песен – для вокального ансамбля, для двух скрипок, для народного оркестра; одна и та же мелодия, которую мы хорошо знаем, вдруг зазвучит свежо, ново в интересной обработке. Помимо того, что весь нотный материал нужно самой подготовить, переписать, распечатать, самое главное - нужно увлечь исполнителей (в основном молодых), а это всегда непросто, возникают вопросы: «Нам нравится музыка, но зачем петь по-польски? Тяжело учить текст, не можем запомнить трудные сочетания шипящих» и т.д. Потому надо еще научить их читать по-польски, чтобы не просто повторяли заученные слова, а понимали, что и о чем поют. Конечно, в Салоне звучит и польская классика. В Екатеринбурге, в котором есть консерватория, филармония, музыкальный лицей, никого этим не удивишь, поэтому нужно придумать такой сценарий, чтобы давно знакомые сочинения зазвучали в окружении стихов или прозы, создавая другое восприятие, настроение. Может, поэтому так любят концерты Польского салона не только члены польского общества, но и другие диаспоры, ждут с нетерпением, звонят, если перерыв затянулся. Замечу, все концерты проходят бесплатно. Не перечесть, сколько выступило на них музыкантов, начиная с профессоров консерватории, солистов филармонии и заканчивая студентами и учащимися музыкального училища. А труд Наталии Николаевны и есть то, что обычно скрывается за скупыми и такими распространенными словами, которые есть, наверное, в Уставе любого общества «…содействовать и способствовать распространению и популяризации польской культуры».

Немного отвлекаясь, хочу несколько слов сказать вообще о восприятии «польскости» и поляков жителями нашего города. Поляки внесли существенный вклад в его развитие. Наиболее известна здесь семья промышленников и меценатов Поклевских-Козелл, вложившая немало средств и сил в строительство городских зданий, промышленных предприятий не только в городе, но и в области. Но это история нашего города, а историю, к сожалению, сейчас мало кто изучает и помнит. Тем не менее, теплые чувства к полякам присутствуют несмотря ни на что… Весной 2007 года автора этих строк и Н.Н.Иванчук, о которой я писала выше, пригласили на Фестиваль польской песни, организованный Союзом учителей музыки общеобразовательных школ. Подчеркну, не Польское общество «Полярос» организовало этот Фестиваль, а сами учителя, работающие, как известно, в очень трудных условиях, имеющие всего один час в неделю в учебной программе, решили, что им и детям очень интересно организовать Фестиваль именно польской песни. Все абсолютно самостоятельно достали ноты, разучили песни (кое-кто по-польски), сшили костюмы, придумали сценографию, а нас пригласили как гостей. Было это как раз в то время, когда очень обострились российско-польские отношения, когда по радио и телевидению все время шел поток негативной информации, и было что-то абсурдное и вместе с тем удивительное в том, что на открытии одна из учителей говорила, как мы близки с Польшей, как мы любим польские песни и что Фестиваль - еще один знак уважения и привязанности к полякам. Я сидела и думала о странностях взаимоотношений: где-то, наверное, как всегда, существуют какие-то политические интересы, конфликты, недоступные простым людям, а в это время в далеком уральском городе, за тысячу километров от Польши, в зале областного педагогического училища, забитом до отказа детьми и взрослыми, никто и не думает о политике, а простая учительница делает то, что позволяет не прерываться связям между русскими и поляками.

Конечно, Польское общество старается оказывать содействие в контактах между Екатеринбургом и Польшей. Одна из несомненных удач в этом плане – преподавание польского языка на факультете Международной журналистики в Уральском государственном университете (декан Дмитрий Стровский). Начиналось все с факультатива, который вели учителя, приезжавшие работать в Польскую школу при обществе, сейчас это обязательный предмет в учебном плане. Общество помогло также завязать контакты с польскими вузами; между Уральским университетом и Ченстоховской педагогической академией заключен договор о сотрудничестве и обмене студентами и преподавателями. На 2007-2008 учебный год в Университет приехала преподавать пани Дорота Сухы, направленная польским министерством образования. Заинтересовались польским языком также и в Уральском техническом университете.

В октябре в Екатеринбурге прошел круглый стол. Его тема - «Россия и Польша: кто мы друг для друга. Взгляд из Екатеринбурга». На встрече присутствовали постоянный представитель Польской академии наук при Российской академии наук пан Мариуш Волос, политологи, журналисты, представители «Полярос». Памятуя о подобной дискуссии, проходившей летом в Самаре, на которой разгорелись жаркие споры и в которой примиряющей стороной выступила немецкая делегация, организаторы «круглого стола» пригласили генерального консула немецкого консульства в Екатеринбурге. Однако никаких баталий не случилось, и не потому, что пришедшие были не активны, наоборот, только предмета «драки» не увидели. Да, конечно, исторические претензии друг к другу можно предъявлять бесконечно, но все собравшиеся были единодушны – это путь тупиковый, а Екатеринбургская интеллигенция настроена на как можно более тесные взаимоотношения с Польшей во всех областях – в культуре, промышленности, науке.

В своей деятельности мы часто сталкиваемся с людьми, не имеющими польского происхождения, однако понимающими, что история поляков на Урале – это часть общей истории нашего края, а потому в течение многих лет заботливо проводящими работу по сохранению «очагов» этой истории.

С 1942 по 1944 гг. в поселке Монетный Режевского р-на Свердловской области (50 км от Екатеринбурга) размещался Польский детский дом, в котором находились дети сосланных на Урал поляков, чьи родители умерли либо были призваны в армию. Они находились под опекой польского педагога, ученика Януша Корчака Александра Левина. Впоследствии дети вместе со своим педагогом вернулись в Польшу, а Александр Левин написал книгу «Доm na Uralu». В 2006 году в Екатеринбурге вышел русский вариант книги под редакцией Чеславы Петрушко, первого президента «Полярос». Это не просто перевод, а комментарии, пояснения, свой, авторский взгляд на историю. Презентация книги прошла в апреле в поселке Монетный. Давно уже нет здания старого детского дома и школы, которая потом там размещалась, но память осталась. В современной средней школе есть музей, где в «польском уголке» заботливо собираются все материалы, связанные с польским детским домом, фотографии, вырезки из польских и русских газет, письма бывших воспитанников. Наша маленькая делегация приехала в школу, где зал был празднично украшен польским и российским флагами и гербами, в нем собрались учителя и ученики школы, родители, представители администрации поселка. Весь вечер звучали русские и польские песни, Чеслава Теофиловна рассказывала о своей работе над книгой, учителя школы - о своей работе по сбору материала, о своем интересе к истории польского детского дома. Отрадно, что было много молодежи, и им был интересен этот разговор, для них презентация книги тоже стала праздником.

Такие же тесные, душевные, многолетние отношения связывают Польское общество и учителей, учеников средней школы поселка Озерный, где в период с 1940 до 1944 года жили польские ссыльные семьи и где сейчас находятся два памятника (один в Озерном, другой в трех км в Костоусово) – предмет постоянной заботы и опеки Польского общества. Но поселки находятся в 60 км от Екатеринбурга, и мы не всегда имеем возможность поехать туда. На ком лежит каждодневная рутинная работа по уходу за памятниками? Конечно же, на жителях поселков: в Озерном живет учительница, сейчас пенсионерка Светлана Апонек, в Костоусово - Валерий Буторин. Светлана Владимировна со своими учениками провела огромную краеведческую работу, изучала историю своего края и историю «польского следа» на Урале. И Светлана Владимировна, и Валерий Иванович сделали все, чтобы на месте захоронения польских граждан появились памятники. В Озерном это случилось в 1998 году, в Костоусово - в 2007. Кроме того, они имеют постоянный контакт с людьми, которые, будучи детьми, вместе со своими родителями жили в поселках, а сейчас проживают в Польше. Среди них хочу отметить, прежде всего, нашего общего друга – пана Тадеуша Собашка, жителя Кракова. Он со своей стороны провел в Польше огромную работу – собирал деньги на памятники, готовил памятные таблицы на польском языке.

За годы деятельности через общество прошло столько прекрасных людей, с которыми связаны замечательные истории! Невозможно перечислить всех в рамках одной статьи. Их деятельность и дает возможность продолжать большое и нужное дело, которое называется полонийным движением.

Закончить хотелось бы словами из проповеди Иоанна Павла II полякам в эмиграции: «Помни о том, что до конца своих дней, куда бы ни забросила тебя судьба, – можешь быть уверен, что останешься сыном своего народа».

© Лукас М.П., 2007

Формирование духовности на основе изучения польского

народно-прикладного искусства

(на примере работы Национальной польской воскресной

школы им. А.П. Пенькевича)

Н.Ф. Некрасова

(НПВШ им. А.П. Пенькевича, ПКПЦ РБ,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

На мой взгляд, основная задача Национальной польской воскресной школы им. А.П.Пенькевича заключается в воспитании подрастающего поколения в духе патриотизма, уважения к языкам и культурам всех народов, любви к своим историческим корням. Эти перечисленные и многие другие не нзаванные мною аспекты способствуют формированию духовности у учеников.

Мой педагогический опыт показывает, что многообразная деятельность учащихся на уроках народно-прикладного искусства позволяет не только стимулировать их воображение и развивать творческие способности, но и знакомить детей с польским фольклором, культурным наследием, особенностями национальных обычаев и традиций. Причем происходит этот процесс легко и непринужденно.

С одной стороны, уроки народно-прикладного искусства призваны отражать многообразие человеческой деятельности, способствовать всестороннему развитию учащихся с учетом их интересов, склонностей, психофизических и возрастных особенностей. В основе этих уроков лежит общетрудовая культура, планирование предстоящей работы, организация рабочего места, достижение высокого качества труда при полной его безопасности. С другой стороны, на уроках народно-прикладного искусства учащиеся постигают опыт поколений – как духовный, так и трудовой, что позволяет достигать большой художественной выразительности простыми и лаконичными средствами.

На основе проведенных педагогических наблюдений и практической работы с учащимися Национальной польской воскресной школы им. А.П. Пенькевича создана авторская программа по предмету «Народно-прикладное искусство Польши», целью которой является сохранение и возрождение традиций польского народного искусства, воспитание у учащихся интереса и уважения к народным традициям и обычаям. На уроках дети с удовольствием создают изделия декоративно-прикладного искусства к различным польским праздникам – Рождество Христово, День св. Миколая, Пасха, Дожинки (праздник урожая), Запусты (проводы зимы) и т.д. При этом учащиеся не только обучаются изготавливать предметы нраодного искусства, но и постигают духовный опыт предков, происходит восхождение к историческим корням.

Программа по народно-прикладному искусству Польши составлена с учетом возрастных особенностей учащихся по принципу «от простого к сложному». На занятиях дети изготавливают много оригинальных поделок, знакомятся с различными технологическими приемами, которые служат развитию мелкой моторики, а значит, стимулируют речевую и умственную деятельность детей.

Помимо этого предлагаемый курс ставит более широкие задачи, направленные на общее развитие детей: формирование у них эстетического вкуса, активизацию воображения, способностей конструирования, моделирования, изобретательности. Вместе с тем одна из важнейших задач курса – научить ребенка творческому видению. Ведь именно это умение отличает человека-творца от человека-созерцателя.

Другая составляющая творческой деятельности – умение выразить свои чувства, эмоции, сформулировать мысли. Опираясь на собственные ощущения и предпочтения, дети сами могут выбирать сюжеты, формы и методы изготовления поделок. Ребенку предлагается видоизменить предложенный объект, добавляя новые детали.

Результатом этой работы являются многочисленные конкурсы декоративно-прикладного искусства различного уровня, в которых учащиеся НПВШ им. А.П. Пенькевича занимают призовые места, а также инициирование и проведение в рамках празднования знаменательных дат историко-культурного календаря Польши выставок «Фольклорные забавы».

© Некрасова Н.Ф., 2007

ОТ ГАЗЕТЫ – К ЖУРНАЛУ

10 лет изданию «Rodacy» (Соотечественники) – Сибирскому ежеквартальному изданию Конгресса поляков в России

Л.А.Полежаева

(главный редактор издания «Rodacy»,

г. Абакан, Республика Хакасия, Россия)

Ежеквартальный журнал «Rodacy» (Родáцы-Соотечественники) на двух языках – польском и русском - уникальное культурно-просветительское издание новейшего времени. Это единственное в подобном формате печатное периодическое издание, выходящее на всем зауральском пространстве современной России.

Первый номер издания «Rodacy» (Соотечественники) вышел в свет в ноябре 1997 г. Это была небольшая 4-х страничная газета формата А-4 на двух языках – польском и русском, с тиражом 100 экземпляров. Своим появлением она была обязана деятельности образованного в 1993 г. в Абакане польского культурно-национального общества «Полония» и Школы польского языка и культуры в Центре детского творчества столицы Республики Хакасия. Газета «Rodacy» освещала события в жизни «Полонии» и Школы, а для последней служила еще и помощником в изучении польского языка.

Следует отметить, что с первых же номеров мы, организаторы и авторы газеты, распространяли ее не только среди членов нашей организации «Полония», но и стремились познакомить с ней представителей других полонийных обществ, действующих в различных городах Сибири, Урала и Дальнего Востока. Газета «Rodacy» поступала в дружественные культурно-национальные организации как по почте, так и во время различных встреч, поездок, конференций, языковых курсов, в которых принимали участие представители хакасской «Полонии».

Так не только расширялся круг читателей и друзей газеты - у многих из них рождалось желание поделиться информацией о деятельности своих общественных организаций, о происходящих событиях и праздниках, рассказать о семьях и судьбах своих польских предков либо обратиться за помощью в поиске родственников. Подобные письма и фотографии, поступающие в адрес редакции, мы расценивали как знак признания нашей газеты и доверия к ней со стороны читателей и публиковали их на страницах нашего издания.

С расширением связей с полонийными обществами России и СНГ и поступлением от них корреспонденции постепенно увеличивался объем газеты «Rodacy» (до 16 страниц), до 1000 экземпляров вырос ее тираж. 24 декабря 1999 г. издание было официально зарегистрировано Региональным управлением регистрации и контроля за соблюдением законодательства о СМИ в Республике Хакасия.

Газета «Rodacy» была удостоена высокой оценки на совещании редакторов полонийных изданий, проходившем в Варшаве. Деятельность ее редакционного совета также одобрили и поддержали члены правления федеральной культурной автономии Конгресс поляков в России. В 2000 г. газета «Rodacy» (Соотечественники) получила статус Сибирского издания Конгресса поляков в России.

С этого времени начинается новый этап в развитии польско-русского издания. Оно приобретает более четкую структуру, расширяется тематика, увеличивается количество публикаций. С №16 (осень 2001 г.) ежеквартальник «Rodacy» начинает выходить в журнальном формате с полноцветной обложкой, а позднее и с вкладышами в полноцветном исполнении, на 30-ти страницах тиражом 2000 экземпляров.

С 2003 г. журнал «Rodacy» в польской и русской версиях можно читать в электронном виде в Интернете на странице . Здесь представлены все номера ежеквартальника, начиная с первого номера – с осени 1997 г. Интернет-страница «Rodacy» регулярно обновляется, главным образом в тех разделах, которые касаются новостной информации или содержат какие-либо актуальные сообщения, обращения, просьбы к соотечественникам. Это, например, касается таких разделов, как «Новости Полонии», «Актуальные события Полонии Сибири», «Форумы и конференции», «Поиск родственников» и других.

Примечательно, что на основе многих материалов, публикуемых на страницах журнала «Rodacy», формируется также еженедельная программа, которая с 2000 г. выходит на городском радио Минусинска – соседнего с Абаканом города на территории Красноярского края. Редактором и одной из ведущих этой программы является Ольга Темерова, член общества «Полония Минусинска», одна из организаторов и первый председатель правления этого общества. Таким образом, в регионе Южной Сибири получает выход в свет не только польское печатное слово на страницах издания «Rodacy», но и регулярно звучит устная польская речь.

Полиграфический процесс издания двуязычного польско-русского ежеквартальника «Rodacy» финансируется Сенатом Республики Польша через фонд «Помощь полякам на Востоке» (г. Варшава). За первое десятилетие его существования вышло в свет 40 номеров.

Над выпуском номеров издания «Rodacy» работает общественный редакционный совет в составе: Людмила Полежаева (главный редактор), Сергей Леончик (редактор), Владимир Борисов (технический редактор), Елена Иванова (графика), Сергей Рыхторов (компьютерная верстка).

Журнал «Rodacy» распространяется бесплатно. Сегодня он имеет обширную географию распространения: большинство регионов России, ряд стран Европы и ближнего зарубежья. Основные его читатели – представители польских диаспор, а также россияне, проявляющие интерес к Польше, ее прошлому и настоящему.

Главные авторы журнала – руководители и члены польских культурно-национальных организаций России, журналисты и ученые, представители организаций сибиряков Республики Польша. Из числа постоянных авторов, пишущих на польском языке, в первую очередь хотелось бы назвать Болеслава Влодарчика, Антония Кучиньского, Антония Гизу, Яна Грушиньского, чьи статьи существенно расширяют представления читателей в области истории польской диаспоры в Сибири и России. Как Сибирское издание Конгресса поляков в России журнал собрал вокруг себя немало общественных корреспондентов из регионов от Урала до Дальнего Востока.

Наиболее активное и многолетнее сотрудничество связывает редакцию журнала «Rodacy» с авторами из таких городов, как Тюмень (Сергей Филь), Оренбург (Ванда Селивановская), Томск (Александра Гузеева, Василий Ханевич), Уфа (Марина Садыкова, Венера Ибрагимова, Марина Виноградова, Юлия Богоманова), Екатеринбург (Марина Лукас), Красноярск (Нина Горбачева), Железногорск (Галина Гизинская), Минусинск (Ольга Темерова), Улан-Удэ (Анна Виноградова), Иркутск (Елена Шацких).

Помимо авторского актива, в журнале «Rodacy» регулярно выступают со своими публикациями как на польском, так и на русском языке и непосредственно сами члены общественного совета редакции. Так, учитель польского языка, художник Елена Иванова выполнила ряд замечательных рисунков для обложки журнала, постоянно обеспечивает издание фотоиллюстрацией Сергей Леончик. Кстати сказать, что ряд публикаций, принадлежащих членам редакционного совета, носит поистине эксклюзивный характер.

К числу таких публикаций, безусловно, принадлежат: интервью Владимира Борисова с всемирно известным польским писателем-фантастом Станиславом Леммом, интервью Людмилы Полежаевой с одним из лидеров польского движения «Солидарность» Анджеем Гвяздой, интервью Сергея Леончика с известной польской актрисой Беатой Тышкевич, а также с бывшим президентом Польши, генералом Войцехом Ярузельским. Стоит заметить, что два последних из этих интервью были перепечатаны из журнала «Rodacy» несколькими газетами и журналами, выходящими в Польше.

На протяжении десяти лет ежеквартальник «Rodacy» своим содержанием отвечает изначально заявленному статусу культурно-просветительского издания. Основная тематика его публикаций: история, культура, образование, обычаи, традиции, праздники польского народа; судьбы поляков и россиян в годы политических репрессий, героическая борьба поляков за свободу и независимость своего государства; сегодняшняя жизнь поляков и лиц польского происхождения в России и Польше.

Объективным подходом к освещению прошлого и настоящего народов двух славянских государств издание «Rodacy» вносит свой вклад в улучшение взаимопонимания и добрососедских отношений между Россией и Польшей.

© Полежаева Л.А., 2007

Польская периодика Советского Союза

В.В.Пугачев

(д. филол. н., проф. БашГУ,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

Польская печать для национальной диаспоры Советского Союза всегда имела большое значение. В первую очередь, для языка среди этнических поляков и для консолидации их вокруг национальных изданий. Поэтому не случайно, что выходили они в Литве, где официально по статистике тех лет в Вильнюсском крае жили поляки. Здесь выходила газета "Червоны штандарт" (Красное знамя) и журнал "Кобета радзецка" (Советская женщина). Мы можем сколько угодно сегодня иронизировать над пропагандистским назначением этих изданий, но их печатная природа помимо всех существующих и мифических функций изо дня в день выполняла свою вечную функцию печатного слова - они сохраняли среди простых людей живое польское слово и возможность приобщаться к родному языку постоянно, изо дня в день.

Мы сегодня понимаем, что издание этих печатных органов на бюджетные деньги было задумано, прежде всего, для обрабатывания простых людей польской национальности в духе советской идеологии. Воспримем это как нейтральную данность, самое главное, что иных возможностей для легального объединения не было. Объединение поляков вокруг этих изданий было не политическим, а языковым, земляческим. Все остальное было заорганизовано и находилось под жестким контролем государства. Мне можно возразить, что были книжные магазины "Дружба" с польскими отделами, где можно было купить книги по недорогой цене, польские газеты и журналы распространялись по подписке и свободно распространялись через почтовую розничную систему. Но это были официозные издания другой страны, и только журнал "Ванда" на русском языке мог считаться изданием для домашнего семейного чтения. Был еще журнал "Польша", но он был адресован русским читателям, так как решал сугубо пропагандистские задачи. Для большинства поляков Советского Союза родиной была не Польша и к тому же разговор о заграничной родине тогда был неактуален по известным причинам.

Наши издания объединяли своих читателей не только языком, но и общностью новостей и узнаваемостью героев и героинь журнала и газеты. Они жили среди читателей и поэтому были известны. Да, приемы рассказа о них были сделаны по советским пропагандистским технологиям, но ведь никакие ангажированные приемы не могут уменьшить значения жизни хорошего и большого человека, он просто живет среди нас вне всяких законов пропаганды.

Поэтому простые люди, умевшие читать по-польски, писали письма (письма в редакции этих изданий можно было писать и по-русски) в эти издания, получали оттуда ответы. И вот эти ответы из редакций были тем связующим звеном, которые помогали людям почувствовать себя не просто гражданами шестой части земли, но и поляками.

© Пугачев В.В., 2007

Сотрудничество двух народов

(практика в Республике Польша)

Б.И.Радишевский

(к. географ. н., доц., ООО «Полония Дона»,

г. Ростов-на-Дону, Россия)

Дружба моя с польскими коллегами началась благодаря Станиславу Винче. С ним мы знакомы очень давно, еще с тех времен, когда учились в Ленинском агрозооветтехникуме в Казахстане. Мы с ним не только учились в одной группе, мы даже жили в одной комнате.

Только через много лет я решил написать письмо другу юности и встретиться с ним, а заодно посетить Гданьский университет (кафедру экономической географии). Там я познакомился с заведующей кафедрой профессором Евой Андряновской, докторами наук Антонием Коровицким и Станиславом Ржемовским. Интересно было ознакомиться с их работой, поделиться своими знаниями. На прощание договорились поддерживать крепкие трудовые связи. После собеседования решили обменяться группами студентов, поделиться опытом проведения дальней комплексной практики. На уровне ректоратов и кафедр обоих вузов было достигнуто соглашение на проведение практики группой студентов 1У курса естественно-географического факультета нашего Мелитопольского педагогического института в Польше, а польских студентов - на Украине.

Первыми отправились на практику наши студенты. На протяжении четырех недель на территории Виленско-Прибалтийского региона мы изучали хозяйство края, знакомились с социально-экономическими условиями жизни, культурой и архитектурой, условиями вхождения польского народа в рыночные условия, старательно изучали развитие альтернативной атомной энергетики. Особое внимание было уделено ознакомлению с архитектурой таких городов, как Гданьск, Мальборк, Гдыня, Сопот и другие. Не успели мы приехать из Республики Польша, как польские студенты приехали к нам в Мелитополь. Намечен был план проведения практики нашими друзьями и коллегами: изучение Запорожского территориально-производственного комплекса и знакомство студентов с черной и цветной металлургией, развитием энергетики, сельского хозяйства области, с историей нашего края и социально-экономическими условиями жизни людей.

С большим интересом польские студенты изучали Крымский курортно-рекреационный район. Они посетили Симферополь, Ялту, Алупку, Алушту, Севастополь и Бахчисарай. Не последнее место в плане практики было отведено ознакомлению с проблемами перестройки нашей страны. С этой целью была устроена встреча с проректором пединститута, доктором географических наук, профессором Н. Ф. Голиковым. Гости познакомились с работой и проблемами студентов и преподавателей нашего вуза. Ученые Антони Коровицки и Станислав Ржемовски, польские студенты были в восторге от посещения «Каменной могилы» и Днепровской ГЭС, Бахчисарая, Севастополя, Ялты, Азовского рекреационного комплекса. Автор этих строк прочитал польским студентам лекции о демографической и экологической ситуации в городе Мелитополе.

В заключение гости из Польши познакомились с музеем пединститута.

Мой рассказ был бы неполным, если бы я еще раз не вспомнил своего друга юности Станислава Винчу, который закончил Высшее войсковое политическое училище. Мой друг работал на судне «Блыскавка», которое стоит сейчас в Гдыне, как у нас «Аврора» в Ленинграде. Во время нашего путешествия и во время нашей работы в Польше он любезно согласился быть нашим переводчиком.

© Радишевский Б.И., 2007

Практика на Украине

Антонио Коровицки

(д. географ. н., г. Гданьск, Польша)

Станислав Ржемовски

(д. географ. н., г. Гданьск, Польша)

Мы, преподаватели и студенты географического факультета Гданьского университета, проходили в 1991 году дальнюю практику по рекомендации ректора Мелитопольского пединститута И.Н. Тоцкого и заведующего кафедрой экономической географии СССР, профессора Н. Ф. Голикова. Научное руководство нашей практикой осуществлял доцент Б. И. Радишевский. Хотелось бы высказать свои чувства удовольствия и благодарность работникам Мелитопольского вуза за сердечный прием, глубокое практическое про- экскурсия в музее МГПИ ведение практики.

Профессор Н.Ф. Голиков ознакомил нас с Мелитопольским пединститутом, с научной и учебной работой вуза. Доцент Б.И. Радишевский прочитал польским студентам цикл лекций, которые носят конструктивный характер и имеют методическую ценность. Наши студенты старательно законспектировали их.

Следует заключить, что научная работа нашей кафедры во многих отношениях совпадает с работой кафедры экономической географии СССР Мелитопольского пединститута. Примером является заведующая кафедрой экономической географии Гданьского университета профессор Ева Андряновская, которая исследует экономико-географические проблемы Балтийского моря и его побережья, а ученые Мелитопольского пединститута исследуют проблемы Приазовья. Авторы этой проблемы занимаются рекреационной географией - зонами Гданьского региона и вопросами местного сельского хозяйства приморской агромелиорации.

О положении рекреации и туризма в вашей стране, о сельском хозяйстве Приазовья и Причерноморья мы знали из литературных источников. Благодарим вас, дорогие коллеги, мы глубже изучили и конкретнее познакомились с вашим краем. Надеемся, что мы и в будущем будем трудиться в этом направлении.

Мы очарованы красотой и величием ваших степей, могучестью Днепра, богатством природы Крыма. Удивили нас масштабы гидромелиоративных, энергетических и рекреационных работ. А мы ознакомились только с одним из уголков вашей страны. Теперь нам легче уяснить величину и масштабы ваших хозяйственных, социальных, национальных и культурных проблем.

С. Ржемовски, Б. Радишевский, А. Коровицки

© Антонио Коровицки, Станислав Ржемовски, 2007

Сотрудничество – залог успеха

(из опыта совместной работы детской библиотеки № 17 г. Уфы

и Польского культурно-просветительского центра РБ)

С.Н. Сабирова

(зав. дет. библотекой № 17,

г. Уфа, Республика Башкортсотан, Россия)

В целях активизации краеведческой работы и патриотического воспитания нашего подрастающего поколения, а также в целях пропаганды исторического и духовного наследия народов, проживающих в Башкортостане, в 1999 году в детской библиотеке № 17 была открыта музейная экспозиция под названием «Уфа и уфимцы». Идея организации и сбора материалов экспозиции принадлежит сотрудникам библиотеки А.В. Корвецкой и С.Н. Сабировой.

Так получилось, что первыми экспонатами выставки стали реликвии из домашних архивов людей польского происхождения, живущих в Уфе, – документы первых железнодорожников Уфы братьев Астаповичей, дореволюционное платье выпускницы уфимской Мариинской женской гимназии Людмилы Иосифовны Астапович, коллекция старинных польских самоваров из семьи Чарторижских, первые пикторальные фотографии из коллекции семьи Корвецких-Гибадуллиных, редкие номера журналов «Огонек» и «Нива», пригласительные билеты на театральные постановки частных домашних театров с участием поляков и многое другое.

Постепенно о нашей экспозиции стало широко известно среди общественности и творческой интеллигенции. На базе библиотеки стали проводиться экскурсии для групп и одиночных посетителей, для учащихся близлежащих школ проводились беседы с приглашением известных деятелей культуры, науки, искусства, часто проходили семинары работников учреждений образования и культуры, а также презентации интересных литературных новинок, которые авторы нередко дарили библиотеке, пополняя ее фонд и экспозицию выставки. Узнали о нашей деятельности в национально-культурных и культурно-просветительских центрах. Польский центр при проведении мероприятия в мемориальном музее С.Т. Аксакова использовал собранный нами в картотеку персоналий материал об уфимских поляках Х1Х-ХХ веков. Так зародилась наша дружба, которая укрепилась и переросла в интересное и полезное сотрудничество.

Теперь очень часто многие мероприятия мы проводим вместе. Среди наиболее ярких можно отметить празднование в 2001 году Дня независимости Польши, Рождества Христова по польским обычаям и традициям, открытие в 2006 году в рамках Дней польской культуры в РБ выставки рисунков Алины Акрамовой «Моя Польша» и экспозиции польского декоративно-прикладного искусства «Фольклорные забавы». Все праздники и творческие встречи сопровождались выставками литературы и экскурсиями по музейной экспозиции. Особое очарование и ощущение поистине домашнего уюта мероприятиям добавляли чаепития с блюдами польской кухни, приготовленными руками членов польской диаспоры.

Дальнейшая исследовательская деятельности привела нас к новым открытиям. Мы обнаружили страницы пребывания в Уфе семьи Янины Жеймо и узнали, что отец будущей актрисы кино Болеслав Жеймо нашел последнее пристанище на Ивановском кладбище г. Уфы. Также собрали информацию о недолгом пребывании в нашем городе известной каварелист-девицы Надежды Дуровой. Оказалось, что ее предки имели польские корни и и носили фамилию Уровские. В архивных материалах школы № 11 нашли информацию о том, что изначально это была частная школа, построенная на пожертвования Н. Верниковского и А. Ница. В нашей музейной экспозиции появился и редкий снимок католического костела, который украшал в дореволюционной Уфе начало улицы Пушкинской и был снесен в 30-е годы. Об этом нам рассказал один из уфисмких старожилов, историк Б.Л. Попов, также по его воспоминаниям мы составли карту улицы, начинавшейся с костела.

В рамках празднования знаменательной исторической даты – 450-летия добровольного вхождения Башкирии в состав России сотрудники библиотеки оформили яркую эскпозицию «Живут в крепкой дружбе народы», на которой был представлпен польский народный костюм и другие материалы о жизни уфимских поляков. На фоне этой выставки прошел фестиваль культур народов, проживающих в нашей многонациональной республике. Два класса школы № 27 делали презентацию Польши, ирассказывали об истории, кульутре, традициях и обычаях польского народа.

Такая плодотворная работа и частые встречи с представителями польской диаспоры обязывают библиотеку иметь в своем фонде польскую литературу. Многие книги нам подарила Госпожа Консул Лонгина Путка, председатель Хакасского центра «Полония» С.В. Леончик и Польский культурно-просветительский центр РБ в лице В. Ибрагимовой, М. Лисовской и М. Виноградовой. Некоторые издания по истории Польши из фондов библиотеки мы передали доктору филологических наук, профессору БашГУ, одному из основателей ПКПЦ РБ и НПВШ им. А.П. Пенькевича В. Ибрагимовой.

Думаем, что наша дружба с ПКПЦ РБ и уфимскими поляками, основанная на взаимопонимании, сотрудничестве, энтузиазме и творчестве, будет долгой, доброй и будет способствовать реалиции все новых и новых культурологических проектов.

© Сабирова С.Н., 2007

Кубанские поляки

А.И. Селицкий

(к.и.н., председатель ОО ПНКЦ «Единство»,

г. Краснодар, Россия)

Поляки постоянно присутствуют на Кубани со времён её освоения запорожскими казаками, переселявшимися из земель, входивших ещё совсем недавно в состав Польского Королевства. После третьего раздела Речи Посполитой и по итогам войн с Наполеоном подавляющая часть польских земель оказалась в составе Российской империи. Это вскоре привело к заметному притоку поляков на Кавказ – «тёплую Сибирь», где они, будучи сосланными за участие в освободительных восстаниях и призванными по рекрутской повинности, массово служили в рядах Отдельного Кавказского корпуса. Их количество только за двенадцать лет, начиная с восстания 1831 г., оценивается в 24 тысячи человек. Значительное число польских дворян и чиновников, составлявших до четверти польского населения Кубани, прибыло сюда добровольно или по службе. Поляки попадали на Кубань и в качестве свободных переселенцев, заселявших пустующие земли. Они занимались ремёслами, торговлей, служили инженерами, учителями, врачами, ветеринарами, юристами, архитекторами, были известными промышленниками, основывали курорты и нефтепромыслы, строили мосты и железные дороги. Особенно заметные притоки поляков на Кубань были вызваны обеими мировыми войнами.

Судьбы поляков, отнесённых в Советском Союзе к «текучим национальным группам», т.е. не имеющим определённой национальной территории и классовой структуры, были трагичны. В 1930-е годы польское население стало жертвой массовых репрессий, вдвое сокративших его численный состав на Кубани. Но польская этническая общность, пережив сложные этапы своей истории, сумела не поддаться полной ассимиляции. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г. в Краснодарском крае всё ещё проживало около трёх тысяч поляков. Число же лиц с польскими корнями может быть оценено в десятки раз выше.

Необходимо отметить, что задолго до официального появления польских организаций на Кубани уже существовали небольшие группы поляков, которые общались между собой, поддерживали дружеские связи, собирались вместе, чтобы поговорить по-польски, отметить польские и католические праздники по-семейному вместе; они жадно ловили любые новости с родины предков, выписывали польские газеты и журналы. Местом встречи поляков в 1960–1980-е годы стала Краевая научная библиотека им. Пушкина, где Ядвига Гжеляк регулярно проводила уроки польского языка и организовывала польские литературные и театральные вечера.

С развалом Советского Союза наступает период осознания национальных и религиозных ценностей и возвращения к ним. В декабре 1993 г. в Краснодаре был восстановлен римско-католический приход Розария Пресвятой Девы Марии и Святой Варвары, а 1 июля следующего года состоялось учредительное собрание нового общественного объединения Польский национально-культурный центр «Единство», который был зарегистрирован 8 сентября 1994 г. В 1993 г. был образован Анапский польский национальный центр «Наш дом», годом позже появилось объединение «Польский дом» в Сочи, а затем – Польский культурный центр «Сковронэк» в станице Ленинградской. 14 ноября 1999 года состоялось освящение стен вновь построенного католического храма св. Либория в Краснодаре. Первым его настоятелем и первым деканом Краснодарского края стал отец Анджей Моравский.

Польский национально-культурный центр «Единство», зарегистрированный 23 ноября 2006 года в качестве Краснодарской региональной общественной организации с образованием юридического лица, является членом Конгресса поляков России, Союза славян Кубани, Краснодарского центра национальных культур.

Первым руководителем ПНКЦ «Единство» стала Мария Барбара Гущина, с 1996 г. её сменил Александр Васильевич Осташевский, а с 2001 года и по настоящее время ПНКЦ возглавляет кандидат исторических наук Александр Игоревич Селицкий.

Основными целями и задачами Польского национально-культурного центра «Единство» являются: поддержка культурной деятельности поляков, лиц польского происхождения и лиц, интересующихся польской культурой и польским языком; сохранение, развитие и пропаганда польского языка, польских национальных традиций, культурного наследия, уклада жизни; сохранение и развитие связей с исторической родиной, содействие восстановлению родственных связей поляков и лиц польского происхождения, проживающих на территории Российской Федерации, с поляками за рубежом; проведение различных культурных мероприятий, способствующих общению лиц польского происхождения; выявление и документирование, сохранение и популяризация памятников польской истории и культуры, памятных мест, связанных с жизнью и деятельностью поляков; ознакомление зарубежной общественности с жизнью поляков в Краснодарском крае; развитие связей научной и творческой интеллигенции польского происхождения с польскими научными и творческими организациями; обеспечение защиты прав и законных интересов поляков, проживающих на территории Краснодарского края.

У всех желающих, независимо от национальной принадлежности, есть теперь возможность изучать польский язык, национальные, исторические и культурные традиции поляков. Этому способствуют курсы польского языка, активная и плодотворная деятельность фольклорно-этнографического ансамбля «Сковронэк», выступающего в ярких национальных костюмах, студенческого коллектива «Белый грифон» и многочисленные культурные мероприятия, регулярно проводимые ПНКЦ «Единство». Это и «Дни польской культуры на Кубани», и «Дни польского кино», и конкурсы детского изобразительного творчества «Россия – Польша», вечера и тематические выставки, посвящённые известным польским поэтам, писателям, музыкантам и другим деятелям культуры.

Члены ПНКЦ «Единство» поддерживают тесные связи с Польшей. Они ежегодно выезжают на родину предков для участия в различных мероприятиях, таких как всемирные «Полониады», международные фестивали поэзии и танцев и другие творческие конкурсы, для учёбы в хореографической студии, на курсы польской культуры и традиций, участия в пеших паломничествах на Ясную Гуру. Юные члены ПНКЦ проводят каникулы в польских молодёжных лагерях, учатся в Санкт-Петербургской летней школе польского языка и культуры. Наши представители учились и ныне успешно учатся в польских высших учебных заведениях.

В декабре 2001 года государственная телерадиокомпания «Кубань» подготовила в рамках работы «Межнационального канала» передачу о том, как поляки Краснодара отмечают Рождество. Эта программа сыграла большую роль в создании благожелательного отношения к польской общине жителей города и края. Кроме того, деятельности польского национально-культурного центра «Единство» были посвящены многочисленные телевизионные выпуски, рассказавшие как о польских торжествах, так и российских мероприятиях с активным участием поляков, и публикации в прессе. В 1996 г. в Краснодаре тиражом 250 экземпляров вышла газета «Наша Полония» (удалось издать только два номера), а с 2002 г. выходит ежеквартальное издание «Польские ведомости», повторившее название газеты, издававшейся в Екатеринодаре в 1918 г.

10–11 июля 2002 года и 6–7 июля 2005 года в Краснодаре состоялись Международные научные конференции «Поляки в России», организованные Польским национально-культурным центром «Единство» совместно с Кубанским госуниверситетом. В их работе приняли участие учёные из Беларуси, Польши, России, Украины и Эстонии. Материалам конференций посвящены книжные сборники под тем же названием.

Польский национально-культурный центр «Единство» является активным участником всех без исключения мероприятий Краснодарского центра национальных культур, краевых и городских фестивалей дружбы народов, дней славянского единства. Только в последние годы центром «Единство» были проведены такие запоминающиеся культурные мероприятия, как поэтические вечера Адама Мицкевича, «Памяти Марии Конопницкой», «Встреча с Галчинским», Дни польской литературы и польской книги, «Вечер полонеза», «День святой Ядвиги», «День короля Казимира Великого», вечера, посвящённые выдающимся полякам: Ежи Гедройцу, Витольду Гомбровичу, Стефану Жеромскому, Тадеушу Костюшко, Иоахиму Лелевелю, Миколаю Рею, творческая выставка «Осенний вернисаж» работ членов польского центра и многие другие. Не проходит и месяца, чтобы кубанские поляки не собрались вместе на дружеской встрече, тем самым ещё раз подтверждая верность названию своей организации.

© Селицкий А.И.,, 2007

Современное полонийное движение

и Союз Поляков в Санкт-Петербурге

Л.В.Шишко

(председатель РОО

«Санкт-Петербургский Союз Поляков

имени епископа Антония Малецкого»,

г. Санкт-Петербург, Россия)

Полония – люди польского происхождения, проживающие за пределами Польши. Трудно найти сейчас уголок земного шара, где нет поляков. Исторические события не раз приводили к эмиграции поляков. Иногда это было «путешествие» в поисках лучшей доли, иногда искали возможность получить хорошее образование, иногда это было во имя спасения жизни, так как дома просто не было работы. Иногда солидарность с теми или иными борцами и их идеалами в других странах звала под чужие знамена польских солдат, есть и «эмиграция сердец» - любовь не знает границ. История знает, к сожалению, и другие причины появления поляков далеко от границ отчизны. Репрессии, принудительные ссылки и переселение - вот, что испытали поляки, проживавшие на «кресах» Польши, в начале ХХ века.

Большое желание не раствориться в чужой стороне, передать своим детям культуру предков, ностальгия и настойчивая мечта вернуться на родину, католическая вера и еще что-то необъяснимое позволяло и позволяет полякам во всем мире сохранить менталитет и оставаться поляками и в Америке, и в Азии, и в Восточной Европе. Общая культура и вероисповедание, язык, обычаи, воспоминания о Родине удивительным образом помогали «найтись» землякам на чужбине. Появлялись различные общественные объединения, кружки и даже школы. В конце 19 - начале 20 века в Санкт-Петербурге были культурные и спортивные общества, польская школа, существенную роль в объединении играли католические приходы, была польскоязычная пресса.

Годы репрессий в СССР привели к закрытию костелов, общественных организаций, исчезновению каких бы то ни было объединений по национальному признаку. Некоторые поляки были вынуждены формально отказаться от своего происхождения. И только в единственном не закрытом католическом храме Матери Божьей из Лурд в Ковенском переулке собирались поляки на совместную молитву. Но удивительно, что даже в эти трудные годы в польских домах сохранился родной язык, традиции и вера.

В годы перестройки появилась возможность возрождения полонийного движения. Почти случайно, на митингах, люди, разговорившись, находили друг друга и искали возможности объединения. Пани Ядвига Шиманская рассказывала о такой своей встрече с журналистом Сергеем Бернадским – одним из основателей современного полонийного движения. Конечно, преимуществом Санкт-Петербурга было нахождение в городе Генерального Консульства Республики Польша и польских студентов. Молодые поляки женились, выходили замуж, и эмиграция «сердец» представляла собой более или менее объединенную группу, которая тоже искала возможность встречаться и общаться. Особая роль в объединении петербургских поляков, безусловно, принадлежит семье ДЗЕНЬ. В 1988 году, благодаря усилиям энтузиастов, было зарегистрировано Культурно-просветительское общество «Полония». Устав этой организации не ограничивал членство по национальному принципу. Деятельность организации развивалась в помещениях ГК РП в Санкт-Петербурге, и на «огонек» стали собираться не только поляки, но и люди, интересующиеся польской культурой. Это было трудное время, время карточек и безработицы. Но мы были счастливы той возможности, которую принесла перестройка. Не надо было скрывать своего происхождения, стало возможно открыто крестить детей и учить их родному языку. К сожалению, были и «псевдолюбители» польской культуры, люди практичные, цепкие и не всегда честные. Развитие и направления деятельности определял узкий круг людей. И тогда возникла идея создания общественной организации по типу землячества, т.е. для поляков и людей польского происхождения. По инициативе Леона Пискорского, Регины Шишко, Эрнеста Вальковича (первый председатель правления СП), Ядвиги Шиманской, Юзефы Никифоровой и других в 1992 году в Санкт-Петербурге появилась новая полонийная организация - Региональная общественная организация «Санкт-Петербургский Союз Поляков». Вместе с нами был удивительно стойкий, терпеливый и мечтательный человек католический священник отец Людвиг Вишневский. Вместе с ним мы молились в неотапливаемых помещениях возвращенного костела на Невском проспекте, вместе с ним отправились в первое паломничество из России в Ченстохову, а затем в первое паломничество из России в Рим! Он всегда подбадривал нас и говорил: «немножко терпения». И мы верили. Учились не бояться. Учились быть вместе. Возрождали то, что было так дорого каждому из нас.

Основатели новой организации определили основные цели деятельности Союза Поляков: сохранение и развитие польской культуры, религиозных традиций и этнической самобытности поляков и лиц польского происхождения, сохранение и изучение польского языка, развитие народного и профессионального творчества; организация культурного обмена и общения между членами Союза и поляками других областей России и других государств; удовлетворение культурных и духовных потребностей польской общины, участие в благотворительной деятельности.

Возникновение новой полонийной организации поддержал Генеральный консул республики Польша Здислав Новицкий, удивительный, щедрый, искренний и справедливый человек. Никогда не забудем его появлений среди нас, его гостеприимства, заинтересованности в наших делах и проблемах, а самое главное, умения их решать. Каждый из нас чувствовал родственную опеку со стороны НАШЕГО консула.

Одним из основателей Союза Поляков был Леон Пискорский, Инженер по образованию, по призванию историк, Гражданин с большой буквы, правдолюб и трудоголик. Его находки в архивах Санкт- Петербурга открывали для нас, простых жителей города на Неве, удивительные страницы истории города, связанные с поляками, их жизнью и судьбой. Мы узнали о жизни и деятельности епископа Антония Малецкого, о его роли в объединении поляков в начале 20 века и о его трагической судьбе. С 1998 года, по инициативе Леона Пискорского, Союз Поляков носит имя епископа Антония Малецкого

Антоний Малецкий родился в 1861 г. в Петербурге. В 1896 г. он открыл первый в Петербурге приют для детей, который быстро перерос в ремесленную школу. Из школ отца А. Малецкого в Петербурге ежегодно выходило новое поколение молодых людей, основательно подготовленных к жизни и глубоко утвержденных в добродетели. В 1926 г. он был тайно рукоположен в епископы и назначен Апостольским Администратором Ленинграда. В возрасте 70 лет приговорен к 10-летней ссылке. Похоронен в Варшаве.

В 2006 году, благодаря совместным усилиям Союза Поляков, Настоятеля католической церкви Святого Станислава К. Пожарского и ГК РП на здании приюта для детей (в настоящее время там располагается районная библиотека) была открыта мемориальная доска А. Малецкого.

Одна из задач Союза Поляков - сохранение и забота о местах национальной памяти, например о Левашовской пустоши - месте захоронения тысяч расстрелянных в 1939 – 1954 годах петербуржцев, среди которых было множество поляков. Их имена перечислены в мартирологе, составленном Леоном Пискорским совместно с общественной организацией «МЕМОРИАЛ». На Левашовской пустоши в 1993 году появились первые памятники погибшим. Автором проекта памятника полякам был Леон Пискорский. Это католический крест, опирающийся на Соловецкий камень, накренившийся, но не упавший, со словами «Прощаем и просим простить».

Надо признаться, что католические кладбища и захоронения в Санкт-Петербурге находятся в плохом состоянии. Одной из акций Союза Поляков было приведение в порядок места захоронения автора моста через Неву – С. Кербедзя. Летом 2007 года Петербург посетила его внучка.

Для реализации основных целей и задач, были организованы курсы польского языка. Да, к сожалению, по-польски говорило только старшее поколение, бабушки и дедушки, и почти совсем не знали языка более молодые. Учили и детей, и взрослых. Учились и сами учителя, ведь это были просто члены организации, которые чуть лучше других знали язык. Пани Тереса Малиновская (учитель физики, закончила Вильнюсский университет), Мария Краснова (закончила институт культуры в Санкт-Петербурге), Лилия Шишко (инженер и педагог), Мария Арефьева (тогда еще студентка Санкт-Петербургского государственного университета, а сейчас кандидат исторических наук), Людмила Малярчук, Ирина Веприкова, Денис Борщев (студенты факультета полонистики ГУ СПб, а сейчас профессиональные преподаватели) и др.

Но нам было чем гордиться. Через пару лет в Польшу отправились учиться наши первые «выпускники». Сейчас на курсы польского языка приходят не только члены организации, но и заинтересованные жители города. Благодаря поддержке и повышению квалификации наших учителей на курсах, организованных центром в Люблине (директор, профессор Иоанна Вуйтович), уровень преподавания повысился. В настоящее время организована подготовка слушателей курсов для сдачи сертификационного экзамена по польскому языку.

Но ничто не заменит непосредственного контакта с носителями языка, непосредственного погружения в польскую культуру. Я имею в виду поездки в Польшу. Благодаря программам Ассоциации «Вспульнота Польска», фонду «Помощь полякам на востоке» и другим фондам в летний период нам предоставляется возможность участвовать в различных образовательных курсах в Варшаве, Познани, Кракове, Люблине. Незабываемы поездки для детей, организованные совместно с отделением «Вспульнота Польска» в Познани. Дети жили в семьях вместе с польскими детьми, помогали по хозяйству, садились за общий стол, ходили в костел, вместе ездили на экскурсии. Однажды в июне удалось организовать посещение нашими ребятами настоящей польской школы. Летние лагеря на территории Польши не позволяют так тесно общаться с ровесниками из Польши, как поездки, о которых говорилось выше.

Особенно желанны и популярны воскресные встречи. Интересны были циклы встреч «Поляки в Петербурге», «Моя малая Родина», «Моя дорога к Богу», «По Петербургу по-польски» и, конечно, организация и проведение государственных и религиозных праздников – Дня Независимости, Дня Конституции 3 мая, Пасхи и Рождества. К 200-летию Адама Мицкевича были организованны мероприятия, в которых приняли участие не только члены организации, но и жители города. Наиболее яркими были конкурс чтецов, проходивший в Аничковом дворце, в тех же салонах, где когда-то читал свои стихи А. Пушкин, и открытый урок польского языка посвященный творчеству Адама Мицкевича. В том же году в Северной столице появился памятник Адаму Мицкевичу.

Изучение польского культурного наследия проходит в разных формах. Это и историко-краеведческие занятия, которые проводит Мария Краснова, экскурсии по городу, в музеи, лекции и встречи со специалистами и знатоками. Очень популярны конкурсы чтецов: «Кресы», организованные «Вспульнотой польской» в Белостоке, и «Это Польша». Работа над текстом, интерпретацией, дикцией и произношением, умноженная на эмоциональный накал конкурсной борьбы, дает превосходный результат. Мы гордимся лауреатами финального конкурса, который проходит в городе Белосток. Богатство фольклора и польской патриотической песни, костельных песен – основа репертуара хора «Польске квяты». В этом году (2007) создана молодежная группа хора. Кроме традиционного репертуара ребята поют и песни современных авторов. В настоящее время хором руководит Зоя Масленникова, староста хора – пани Зося Серебрякова. Хор выступает не только на наших праздниках. На различных фестивалях в городе и области они неоднократно становились дипломантами. Хор «Польске квяты» был участником фольклорных фестивалей в Польше.

В нашем обществе много пожилых людей, есть одинокие люди. И посильная помощь, которую мы друг другу оказываем, едва ли не самое главное достижение организации. Как в хорошей семье, каждый член Союза Поляков вправе рассчитывать на поддержку и помощь. Даже дети при подготовке к Рождественским праздникам или Пасхе готовят свои маленькие подарки, которые мы передаем в костелы или больницы.

Союзу Поляков уже 15 лет. А это значит, что дети, которые пришли в 90-е годы, подросли и стали вполне самостоятельны. В результате молодежь СП объединилась в молодежный клуб – «Невский парус». Для молодежи более интересны встречи, на которых они могут узнать о традициях и обрядах, а, самое главное, «себя показать и на других посмотреть». «Анджейки», «Валентинки», «Собутка», «Кулиг» - без них невозможно представить культурный календарь ни одного сезона. Более серьезным и уже традиционным мероприятием нашей молодежи является ежегодная международная полонийная конференция, которая проходит в конце сентября. Вот некоторые из них: 2007 год – «Язык взаимопонимания. Солидарность и миролюбие – непреходящие моральные ценности», 2006 год – Язык как основа национального самосознания. 2005 год – Молодежные организации и объединения в Польше, России и СНГ, 2004 год – Полонийные организации и молодежь», 2003 год – Полонийное движение.

На конференции приезжает молодежь из других городов и стран. Обязательной составляющей конференции являются круглые столы. Форма проведения этих дискуссионных встреч разнообразна и нетрадиционна. Использование современных приемов ведения дискуссии с элементами тренинга выгодно отличает наши конференции. И, конечно, культурная программа предусматривает знакомство с городом, прежде всего с историей поляков в нем.

Зимой мы организовываем для молодежи выезд в зимний лагерь, где в непосредственной обстановке молодежь обсуждает важные для себя вопросы.

Мегаполис, каким является Санкт-Петербург, ставит свои проблемы. Здесь живут люди многих национальностей. Умение находить общий язык, понимать культуру другого народа, уважать чужие традиции и обычаи – совсем не простая задача. Правительство Санкт-Петербурга разработало программу «Толерантность», в реализацию которой включилась и наша организация. Государственное Учреждение «Санкт-Петербургский Дом Национальностей», открытый в 2006 году, координирует деятельность многочисленных национальных общин. В Санкт-Петербурге существуют две общественные организации - «Дом национальных культур» и «Лига наций», которые объединяют и помогают решать проблемы небольших национальных объединений на уровне правительства города. В Доме Национальностей проводятся межнациональные конференции, встречи молодежи, тематические встречи, встречи ветеранов и т.п. В мае, ко дню рождения города, проходит красочный фестиваль «Возьмемся за руки, друзья!».

В период, когда полонийные организации не имели помещений для встреч, Генеральный консул ГК РП в Санкт- Петербурге пан Ярослав Дрозд приложил огромные усилия для реализации проекта приобретения помещений и организации Польского дома. В 2007 году, после почти трехлетних стараний, открылся «Польский дом». На торжественном открытии присутствовали жена Президента Республики Польша госпожа Мария Качиньская, жена Президента России Людмила Путина, Губернатор г. Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко и другие высокопоставленные гости. В Польском Доме в настоящее время продолжают свою деятельность РОО «Санкт-Петербургский Союз Поляков имени епископа Антония Малецкого» и КПО «Полония». В нашем городе успешно развивается и реализует интересные проекты Музыкальное общество имени Ф. Шопена (руководитель Ванда Анджеевская) Фонд имени Кольберга под руководством Наталии Шикер организовал ансамбль «Гаик», есть школа с углубленным изучением польского языка, фольклорный ансамбль «Поляне» под руководством Ирены Бестужевой.

Сколько поляков в Петербурге? Точного ответа на этот вопрос нет. Но при встречах в самых разных местах и обстоятельствах обязательно найдется несколько человек польского происхождения, несколько человек, так или иначе связанных по работе или дружескими отношениями с Польшей. И появление Польского дома на берегах Невы будет, конечно, способствовать расширению и развитию тех целей и задач, которые мы поставили перед собой 15 лет назад.

© Шишко Л.В., 2007

Возможности изучения культуры и традиций

Польши на курсах в Люблине

С.Н. Широких

(НПВШ им. А.П. Пенькевича,

г. Уфа, Республика Башкортостан, Россия)

С 15 по 28 июля 2007 года Люблинским полонийным учительским центром в юбилейный десятый раз были проведены курсы польской культуры и традиций. На них присутствовали преподаватели польских школ из России, Украины, Белоруссии, Прибалтики, Греции, Казахстана.

Меня, посещавшую подобные курсы в первый раз, впечатлило очень многое. Мне было интересно узнать много нового о Польше и её культуре, познакомиться с новыми интересными людьми. Данные курсы отличались большой интенсивностью. Ежедневно занятия начинались с раннего утра и заканчивались уже поздним вечером. При этом шесть учебных часов ежедневно отводилось занятиям по хореографии. По словам организаторов курсов, только после такой усиленной подготовки можно провести заключительный концерт-презентацию.

За две недели все участники курсов посетили занятия по девятнадцати учебным предметам. Особенно разносторонне можно было изучать народную культуру. Мы исполняли танцы различных регионов Польши, изучали народные обряды (Анджейки, Рождество), знакомились с национальными костюмами и элементами народно-прикладного искусства. Была возможность встретиться с носителями народных традиций. Мне запомнился фестиваль фольклорных ансамблей, приехавших из разных городов и деревень люблинского воеводства. Он проходил в деревне Сила. Мы увидели несколько постановок разных народных обрядов, после чего мне удалось непосредственно пообщаться с понравившимися исполнителями, задать интересующие вопросы.

Всем очень понравился концерт в люблинском парке. Это был международный фестиваль танцевальных коллективов. Там выступали ансамбли из разных стран: Польши, Турции, Эстонии, Испании, Болгарии и др. Каждый из них показывал народный танец своей страны. Польшу представлял детский ансамбль из Люблина, а Россию представлял взрослый ансамбль из Татарстана, который с блеском исполнил русский и татарский народные танцы.

Кроме хореографии на курсах изучалась история польской классической музыки. Я познакомилась с творчеством композиторов, которые были мне неизвестны. Особенно запомнилась своей поэтичной красотой увертюра композитора-романтика Карола Курпиньского.

Также мы посещали компьютерные занятия, на которых узнали, как пользоваться польским сайтом для учителей различных специальностей, как открыть свой Интернет-адрес и участвовать в форуме для педагогов. Конечно, для всех слушателей курсов проводились уроки польского языка и методики его преподавания. Все занятия проходили в новой увлекательной нетрадиционной форме.

Были и другие учебные предметы, необходимые преподавателям, работающим с учениками младшего возраста. Это «музыка и движение», интегрированные занятия, игры и забавы для детей.

Очень полезными были встречи с композиторами, сочиняющими детские песни. Они познакомили нас с новыми сборниками, которые пригодятся в практике. С большим вдохновением все участвовали в музыкальном спектакле «Пляц Меркурэго» комедийно-гротескового характера. Действие было построено так, что каждый участник играл небольшую роль, выступал с короткими фразами в стихотворной форме. И всё это чередовалось с хоровыми и сольными номерами, сопровождаемыми авангардной музыкой.

Изучая культуру Польши, я постоянно думала о культурах различных народов, выявляла особенности. Таким способом возникал диалог культур, происходило самопознание.

Обучение в Люблине на курсе культуры и традиций Польши принесло мне как педагогу большую пользу – новый стимул в творческой работе с детьми, позволило по-иному оценить некоторые аспекты моей деятельности, оказало практическую и методическую помощь в реализации предстоящих планов и идей.

© Широких С.Н., 2007

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

АН РБ – Академия наук Республики Башкортостан

БАССР – Башкирская Автономная Советская Социалистическая Республика (ныне РБ)

БирГСПА – Бирская государственная социально-педагогическая академия

БашГУ – Башкирский государственный университет

БГУ – Бурятский государственный университет

БГХМ им. М.В. Нестерова – Башкирский государственный художественный музей имени Михаила Васильевича Нестерова

ВЭГУ – Восточная академия экономики, гуманитарных наук, управления и права

МКНП РБ – Министерство культуры и национальной политики Республики Башкортостан

МО РБ – Министерство образования Республики Башкортостан

НПВШ им. А.П. Пенькевича – Национальная польская воскресная школа имени Альберта Петровича Пенькевича

ПКПЦ РБ – Польский культурно-просветительский центр Республики Башкортостан

РБ – Республика Башкортостан

РО ВТОО «СХР» РБ – Региональное отделение Всероссийской творческой общественной организации «Союз художников России» Республики Башкортостан

РФ – Российская Федерация

СМИ – средства массовой информации

УГАИ – Уфимская государственная академия искусств

УГАТУ – Уфимский государственный авиационный техничексий университет

УГГУ – Уральский государственный горный университет

Научное издание

РОССИЯ И ПОЛЬША:

ПОЛОНИКА В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Сборник материалов Международной

заочной научно-практической конференции

(Уфа, 2007 г.)

Подписано в печать 01.03.06 г. Формат 60х84 1/16

Бумага белая 80 г/м2

Отпечатано на ризографе. Усл. печ. л. 6

Тираж 100 экз. Заказ № 664

ПД № 7-0159 от 25.05.01 г.

Отпечатано в ООО «Виртуал» с готового оригинал-макета

450000, г. Уфа, ул. Ленина, 14/16

Тел. 73-31-49, тел./факс 73-14-40

1 М.И. Арефьева. Польская культурная автономия в Ленинграде 1918-1938// Петербург национальный, СПб, 2002. СС. 15-26.

2 М.И. Арефьева. Поляки в Петербурге. Историография// Материалы конференции молодых специалистов РНБ. СПб, 1994. СС. 43-82.

3 Полное собрание законов Российской империи II. т. XXVII. Статья 40267.

4 М.И.Арефьева. Польские предприниматели в России во второй половине XIX века. Социальный и экономический статус// Материалы международной конференции “Культура пограничья”. СПб, 2002, т.2. СС. 12 – 31.

5 Программа занятий в Католической женской польской гимназии, утвержденная Министром просвещения. СПб, 1864

6 Г.И.Успенский. О нашей прессе// Отечественные записки. 1881, № 34.

7 М.И. Арефьева. Материалы о поляках в Петербурге в фондах РНБ// Материалы конференции молодых специалистов РНБ. СПб., 1995. СС. 34-44.

8 Е.П. Карнович. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иностранцев с русскими. СПб., 1886. С.76.

Н.В.Юхнева. Петербург и губерния. Л., 1989. С.35.

9 Materiały były opublikowane.

10 Bazylow L.. Polacy w Petersburgu. Wroclaw, 1984.

11 Горизонтов Л. Парадоксы имперской политики. Поляки в России и русские в Польше. М., 199.

Dmowski R. Niemcy, Rosja i kwestia polska. Warszawa, 1991.

Europa orientalis:Polska i jej wschodni sąsiedzi od średniowiecza po współczesność. Toruń,1996, и другие работы.

12 Grek-Pabisowa I.. Staroobrzędowcy: Szkice z historii, języka, obyczajów. Warszawa, 1999.

Ziołek J.. Legalne i nielegalne kontakty biskupów polskich z Rzymem w czasach Księstwa Warszawskiego i Królewstwa Polskiego. Lublin, 1999/2000.

Poarski K.. Kościół katolicki w Petersburgu., SPb, 2001.

13 Поляки и русские: взаимопонимание и взаимонепонимание. М., 2000.

Национальные диаспоры в России и за рубежом в XIX – XX вв. М., 2001.

14 Юхнева. Н.В. Старый Петербург. Л.,1982. С.35.

15 Корелин А.П. Дворянство в России во второй половине XIX – XX века. М., 1978. Сс.16,39.

16 Санкт-Петербург. Исследования по истории, топографии и статистике столицы. Спб.,1868, т. 3.

Карнович Е.П. Санкт-Петерьург в статистическом отношении. Спб., 1860.

Рубакин Н.А. Российское дворянство в цифрах// Трудовой путь, 1907, №№ 11-12.

17 Łukawski Z.. Ludność polska w Rosji 1863-1914. Wrоclaw, 1978.

18 Jeske-Choinski T. Neofici polscy. Warszawa, 1904-1905.

Piotrowski L. Szkice genealogiczne. Warszawa, 1936.

Он же. Szlachta neoficka., Kraków, 1935.

Polski slownik biograficzny. Kraków 1935-…, tt.2,7,29.

19 Карамзин Н.М. История государства Российского. М.,1989.

20 Письма императрицы Екатерины Второй к М.Гримму (1714 - 1796). Спб., 1878. № 235.

21 Погодин М.П. Собрание статей, писем и речей по поводу славянского вопроса. М.,1878. С.95-96.

22 Аксаков И.С. Сочинения. Т 1-7. М.,1886-1887. т.1 Славянский вопрос 1860-1886.

Самарин Ю.Ф. Сочинения. М., 1877. Т.1. Современный объем польского вопроса.

23 Соловьев С.М., История падения Польши. М.,1863.

24 Ключевский Н.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. М.,1993.

25 Language and social contexts. Harmonsworth, 1990.

Communication strategies: Psycholinguistics and sociolinguistics perspectives. Harlow, 1997.

26 “Kraj” (обзор за 1865-1889 гг.), “Gazeta Petersburska” (обзор за 1856-1871, 1887-1896 гг.).

27 Buczko B.. Wyobraźenia społeczna. Szkice o nadziei w pamieci zbiorowej. Warszawa, 1994.

28 Państwo. Społeczeństwo. Kultura. Warszawa, 1968-1982. t. 6 “Polska XIX wieku”.

29 Polscy profesorowie i studenci na Uniwersytetach Rosji (XIX – poczatek XX ww.). Warszawa, 1995.

30 Kronenberg L. Leopold Kronenberg. Monografja zbiorowa. Warszawa, 1922. C.119.

Kołodziejczyk R. J.Bloch – król kolei żelaznych. Wrocław,1984. C. 201.

Ustawy stowarzyszeń żydowskich. Warszawa, 1867.

31 Giza A. Podstatowe cechy polskiego charakteru narodowego w wyobrażeniach Rosjan. Szczecin, 1999. с. 115-133.

32 Kulturowy repertuar znaczeń domu był wielokrotnie podejmowany przez badaczy, reprezentujących różne dziedziny nauki. Zob. m. in.: M. Eliade, Świat, miasto, dom, [w:] Okultyzm, czary, mody kulturalne. Eseje, tłum. I. Kania, Kraków 1992; M. Heidegger, Budować, mieszkać, myśleć, tłum. K. Michalski, „Teksty” 1974, nr 6, s. 137-152; Obraz domu w kulturach słowiańskich, pod red. T. Dąbek-Wirgowej, A. Z. Makowieckiego, Warszawa 1997. Szczególnie inspirujące są uwagi Anny Legeżyńskiej – zob. taż, Literacka figura domu w poezji współczesnej, [w:] Dom w kulturze i języku, pod red. G. Sawickiej, Szczecin 1997, s. 325-336.

33 Wypowiedź Krzysztofa Kieślowskiego, w której dzieli się z czytelnikami wrażeniami z recepcji filmu „Podwójne życie Weroniki” przez Amerykanów. Zob. tenże, Powrót do domu, „Kontrapunkt” 1996, nr 8, s. 1.

34 List z 1925 roku. Cyt. wg: M. Heidegger, Budować, mieszkać, myśleć, tłum. K. Michalski, Warszawa 1977, s. 191. Por.: D. Benedyktowicz, Struktura symboliczna domu, [w:] Dom we współczesnej Polsce, pod red. P. Łukaszewicza, A. Sicińskiego, Wrocław 1992; M. Ingot, Utracony dom w listach Juliusza Słowackiego do matki, [w:] Obraz domu w kulturach słowiańskich, pod red. T. Dąbek-Wirgowej, A. Z. Makowskiego, Warszawa 1997.

35 K. Kieślowski, Powrót do domu, „Kontrapunkt” 1996, nr 8, s. IV.

36 List z 1925 roku. Cyt. wg: M. Heidegger, Budować, mieszkać, myśleć, tłum. K. Michalski, Warszawa 1977, s. 191. Por. także: D. Benedyktowicz, Struktura symboliczna domu..., op. cit..

37 Zob. Е. Л. Разова, Дом. Экзистенциальное пространство человека, [w:] Vita Cigitans: Альманах молодых философов, вып. 1, Санкт-Петербург 2001.

38 J. Tischner, Filozofia dramatu. Wprowadzenie, pod red. J. Poniewieskiego, Warszawa 1998.

39 Jako jedni z pierwszych zagadnieniami przestrzeni w literaturze zajęli się w latach 60. uczeni francuscy (Georges Poulet, Gaston Bachelard, Jean Genet, G. Matoré i in.). Świadectwem zainteresowania organizacją przestrzenną dzieła literackiego na gruncie polskim są zarówno tłumaczenia publikacji obcojęzycznych, jak i własne prace teoretyczne i interpretacyjno-analityczne. Pierwszy zbiór takich prac opublikowany został pod wspólnym tytułem Przestrzeń w literaturze w znanej serii: Z dziejów form artystycznych w literaturze polskiej (Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk 1978). Podsumowując dotychczasowy stan badań T. Walczyk (zob. . Organizacja świata przedstawionego w dziele literackim, pod red. G. Porębiny, „Studia Rusycystyczne. Studia Literaturoznawcze” 1980, nr 349) zasadnie konstatuje, że w pracach poświęconych problematyce przestrzeni literackiej (zob. . wybór przekładów rozpraw uczonych francuskich i radzieckich, zawarty w dziale przekładowym „Pamiętnika Literackiego” 1976, z. 1, zatytułowany Przestrzeń w dziele literackim oraz w zbiorze Semiotyka kultury, wybór i oprac. E. Janus, M. R. Mayenowej, Warszawa 1975, a także kolejny tom Instytutu Badań Literackich PAN, będący wyrazem zainteresowania polskich badaczy problemem przestrzeni w dziele literackim, zatytułowany Przestrzeń i literatura, pod red. M. Głowińskiego i A. Okopień-Sławińskiej, Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk 1978) – zagadnienie przestrzeni domu jako powracającego w literaturze obrazu „archetypicznego uniwersalium przestrzennego” (Janusz Sławiński) rozpatrywane jest stosunkowo często. Należy tu przypomnieć rozważania Gastona Bachelarda zawarte w jego Poétique de l’espace, Paris 1957. Temat ten pojawia się także w analizach Jurija Łotmana (О поэтах и поэзии, Санкт-Петербург 1996; Problem przestrzeni artystycznej, tłum. J. Faryno, „Pamiętnik Literacki” 1976, z. 1, s. 213-226; Zagadnienia przestrzeni artystycznej w prozie Gogola, tłum. J. Faryno, [w:] Semiotyka kultury, pod red. S. Żółkiewskiego, Warszawa 1977, s. 295 i in.) oraz w pracy Z. Minc Struktura „przestrzeni artystycznej” w liryce A. Błoka, [w:] Semiotyka kultury..., op. cit., s . 95 i 296. Obrazy domu w przestrzennej strukturze utworów są też przedmiotem analizy szkiców: T. Michałowskiej: Wizja przestrzeni w liryce staropolskiej, [w:] Przestrzeń i literatura..., op. cit., s. 113-118; M. Czermińskiej, Dom w autobiografii i powieści o dzieciństwie, op. cit., s. 229-252.

40 Por. M. Bachtin, Forma czasu i przestrzeni w powieści, [w:] tenże, Problemy literatury i estetyki, tłum. W . Gajewskiego, Warszawa 1982, s. 294-295.

41 Por. J. Kamionka-Straszkowa, Z dziejów romantycznej topiki, Wrocław 1992, s. 5-10.

42 T. Zaniewska, Podróż daremna. Szkice o poezji białoruskojęzycznej w Polsce, Białystok 1992, s. 11-12.

43 Tezę o związku siły psychicznej z możliwością powrotu do miejsca urodzenia i domu rodzinnego lansuje Yi-Fu Tuan. Zob. tenże, Przestrzeń i miejsce, Warszawa 1987.

44 Zob. więcej: G. Genette, Przestrzeń i język, „Pamiętnik Literacki” 1976, nr 1.

45 J. Sławiński, Dzieło, język, tradycja, Warszawa 1974, s. 16-19. Zob. także, tenże, Koncepcja języka poetyckiego awangardy krakowskiej, [w:] Z dziejów form artystycznych w literaturze polskiej, t. 4, Warszawa 1965.

46 O konstrukcji metafory na poziomie językowym zob. .: R. Nycz, Tropy „ja”. Koncepcje podmiotowości w literaturze polskiej ostatniego stulecia, [w:] „Ja-autor – sytuacja podmiotu w polskiej literaturze współczesnej, pod red. D. Śnieżki, Szczecin 1993.

47 Zob. A. Legeżyńska, Dom i poetycka bezdomność w literaturze współczesnej, Warszawa 1996.

48 Zob. A. Okopień-Sławińska, Semantyka wypowiedzi poetyckiej (Preliminaria), Wrocław 1985, s. 116. Zob. także: taż, Metafora bez granic, „Teksty” 1980, nr 6.

49 <www.dziedzictwo.ekai.pl>

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ассоциация риэлторов Санкт-Петербурга и Ленинградской области получила официальное подтверждение о перерегистрации в связи со сменой названия общественного объединения. 21

    Документ
    Ассоциация риэлторов Санкт-Петербурга и Ленинградской области получила официальное подтверждение о перерегистрации в связи со сменой названия общественного объединения.

Другие похожие документы..