Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
1) В одной комедии Аристофана Афинское государство изображалось в виде дома, народ - в виде капризного старика - хозяина, а городские власти - в виде ...полностью>>
'Документ'
1.1. Настоящее Положение устанавливает порядок расследования и учета несчастных случаев, происшедших во время учебно-воспитательного процесса независ...полностью>>
'Учебное пособие'
Автор: "Фомин В.Н." Издательство: "Ось-89" ISBN: 978-5-98534-165-2 Формат: 60х88/16 Страниц: 383 Внешний вид: обложка Тираж: 1 Год...полностью>>
'Документ'
Випуск бібліографічного покажчика “Геральдика і символіка Сумщини” продиктований вимогами часу і призначений надати оперативну допомогу споживачу інф...полностью>>

В. Звягинцев "Разведка боем"

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В. Звягинцев

"Разведка боем"

(продолжение "Одиссей покидает Итаку")

Все проходит как тень, но время Остается, как прежде, мстящим,
И былое, темное бремя
Продолжает жить в настоящем...
Н. Гумилев

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПУТЬ КОНКВИСТАДОРОВ

Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезарном бое,
О рокочущей трубе побед?
Н. Гумилев

Глава 1

В большой темноватой комнате, похожей своими высокими потолками, старинной мебелью, стенными панелями резного дуба и стрельчатыми окнами на холл аристократического дома или даже замка викторианской эпохи, находились два человека — мужчина и жен­щина. Она, одетая в сильно декольтированное атлас­ное платье, сидела в кресле, подперев подбородок изящно изогнутой кистью руки и явно позируя, он — в рубашке с закатанными рукавами и белесых джинсах, короткими точными движениями кисти подправлял какие-то заметные только ему изъяны на почти гото­вом портрете.

Портрет получился интересный — вроде бы типич­но салонный, но с легким оттенком импрессионизма. Светлолицая и белокурая дама в бледно-лимонном платье на фоне темных драпировок выглядела особен­но хрупкой и воздушной, ее изображение, словно голограмма, как бы выступало над плоскостью холста. Видно было, что художнику нравится то, что у него получилось, и он, отложив кисть, собрался было потя­нуться, разминая затекшие мышцы, но вовремя опом­нился — как можно при даме...

Эта сцена была бы вполне естественной и даже ба­нальной, если бы действительно происходила в мастер­ской художника или в доме его заказчицы, где-нибудь среди холмов и вересковых пустошей старой доброй Англии. Но на самом деле мрачный прохладный холл был всего лишь должным образом стилизованной каю­той на одной из верхних палуб океанского лайнера, за окном, если отдернуть шторы, не туманный осенний день, а солнечный летний вечер, и для того, чтобы ес­тественно воспринимался камин с горящими в нем по­леньями, кондиционер снижал тридцатиградусную жару до более подходящих к антуражу восемнадцати по Цель­сию.

Ну, у богатых, как говорится, свои причуды. Куда как интереснее было бы узнать случайному очевидцу этой сцены, что молодая, похожая на графиню, а то и на герцогиню, чем черт не шутит, дама на самом деле — инопланетная пришелица, в недавнем прошлом — глу­боко законспирированный резидент галактической суперцивилизации на Земле.

Впрочем, сейчас Сильвия была пусть и не простой, но обыкновенной женщиной, умнее, конечно, и кра­сивее очень многих, но уже утратившей былое могуще­ство.

— Долго еще, Алексей? — спросила она по-русски, но с едва уловимым акцентом, потому что по легенде действительно много лет изображала английскую арис­тократку. — Я уже устала...

— Минут пятнадцать еще, не больше, — ответил ху­дожник, — потерпи, пожалуйста, а то потом мне этот оттенок не поймать, уж больно интересно свет лежит...

— Хорошо, пятнадцать потерплю, раз сама напро­силась. Никогда не думала, что позировать так утоми­тельно. Но хоть разговаривать ты мне разрешаешь? — Ради Бога, только постарайся не менять позу. Женщина вздохнула, легким движением губ и бро­вей изобразив полную покорность судьбе.

— Знаешь, Алексей, я давно уже собиралась с тобой поговорить откровенно. Раз у нас такие... доверитель­ные отношения установились. С другими мне труднее, сам должен понимать. Как бы там ни было, я для них все-таки враг... — Она заметила протестующее движе­ние Алексея и тут же поправилась: — Хорошо, не в пол­ном смысле враг, мы вроде бы мирный договор заклю­чили, однако и друзья твои, и их подруги ко мне как-то настороженно относятся. Один ты меня воспринима­ешь естественно...

Художник с сомнением хмыкнул, но ничего не воз­разил, увлеченный работой.

— Нет-нет, не спорь, все так и есть. Я в людях хоро­шо разбираюсь, по долгу... своей бывшей службы. Ты из вашей компании самый толерантный. Наверное, профессия сказывается.

— Это какая же профессия? — снова усмехнулся Алексей.

— Твоя. Художник — человек творческий, должен уметь проникать в суть людей...

— Так я не только, а вернее, не столько художник. У меня живопись, можно сказать, хобби. На самом деле я по образованию офицер-десантник, а волею судьбы сподобился повоевать чуть ли не в маршальских чинах. Причем — довольно успешно. Военный же человек, наоборот, к сантиментам не склонен и предпочитает воспринимать мир и людей в черно-белом изображе­нии. Так и ему проще, и для дела полезнее...

Говорил все это Алексей шутливым тоном, но чув­ствовалось, что не очень он и шутит.

— Не наговаривай на себя, — возразила Сильвия, — я лучше знаю. Иначе не стала бы делать то, что сдела­ла...

Алексей отвел глаза. Очевидно, последние слова женщины его смутили. Это тоже было странно — му­жественное, временами даже суровое лицо художника не давало оснований заподозрить в нем способность по-юношески смущаться от вроде бы невинных слов.

— А чем же тебе Сашка Шульгин плох? — спросил Алексей, старательно смешивая краски на палитре. — У вас с ним, кажется, тоже полное взаимопонимание...

— Никто из вас не плох, просто у каждого свой ха­рактер и в силу этого разное отношение ко мне. Да, вышло так, что судьба наиболее тесно свела меня именно с Шульгиным... — Сильвия улыбнулась не­сколько натянуто. — Только... Ты своего друга лучше меня должен знать. Он ведь, даже если сам это до конца не понимает, никак не может мне простить того, что случилось в Лондоне. И что бы он сейчас ни говорил и что бы почти искренне ни думал, он старается играть по отношению ко мне роль этакого римского триумфа­тора, заполучившего в наложницы побежденную прин­цессу.

Алексей с удивлением отметил точность и четкость ее анализа. Он и сам ощущал нечто подобное в поведе­нии Сашки, когда тот бывал рядом с Сильвией. А впро­чем, чему тут удивляться? Дама она более чем умная, а оказавшись в положении «варварской принцессы», попавшей в лапы недавнего врага, должна особенно остро воспринимать все оттенки слов и поступков ок­ружающих.

— Вообще-то для меня все это не так уж и важно, — пожав плечами, продолжала женщина. — После того, как я лишилась всего, не только «положения в общест­ве», — последние слова она произнесла с оттенком иро­нии, хотя Алексей знал, что положение ее и вправду было более чем значительное, — но и родины, да что там родины, вообще всей реальности, в которой суще­ствовала, много ли значит отношение ко мне какого-то человека? Не бьют, кормят вовремя — уже слава Богу...

— Ну, ты совсем в минор ударилась, — сказал Алек­сей, откладывая палитру и кисть. — Случилось то, что случилось, а на нас тебе вообще грех жаловаться... — Так я же и не жалуюсь, — мило улыбнулась Силь­вия. — Я просто объясняю, каково реальное положе­ние дел.

Она встала с кресла, обеими руками убрала с лица длинные пряди распущенных по замыслу художника зо­лотистых волос.

Алексей смотрел на ее высокую и тонкую фигуру, кажущуюся еще выше и стройнее из-за длинного, до самого пола платья, на загорелую грудь, открытую глу­боким вырезом декольте не меньше, чем в самых сме­лых современных купальниках, и вновь почувствовал, кроме понятного влечения к этой необыкновенной жен­щине, еще и особого рода любопытство.

Тем более что Сильвия вновь затеяла с ним свою эротическую игру, ту самую, с которой началось их близкое знакомство. Двигаясь по каюте, она вдруг на неуловимое мгновение замирала, фиксируя ту или иную позу — словно манекенщица на подиуме или фотомодель при щелчке затвора. И тут же вновь начинала двигаться текуче и плавно, до следующего стоп-кадра, распространяя вокруг ауру завуалированной и в то же время вызывающей сексуальности.

И снова Берестин попался на крючок, хотя и знал уже этот прием, и был не мальчишкой, а тридцатисемилетним, много пережившим и повидавшим мужчи­ной, и с обнаженной натурой работать ему было не в новинку.

Сильвия подошла к окну и отдернула плотную шел­ковую штору. По стеклам, обгоняя друг друга, бежали струйки дождя, а близкий берег скрыла туманная дымка.

— Наконец-то, — произнесла женщина с облегче­нием. — Знал бы ты, как надоедает это солнце и вечно голубое небо.

Здесь Алексей ее хорошо понимал. Он и сам терпеть не мог погоду солнечную и безветренную, предпочитая всяческие природные катаклизмы, будь то снежная пурга или летний дождь с грозой.

— Если ты не торопишься, — сказала Сильвия, по­ворачиваясь к художнику, — мы могли бы выпить чаю. Как раз время файф-о-клока. Тем более я хочу тебя кое о чем расспросить.

— Великолепно! — обрадовался Алексей. — У меня аналогичное желание. Столько в тебе непонятного для меня, а поговорить откровенно никак не получается.

— Договорились. Только сначала буду спрашивать я. Позволено даме это маленькое преимущество? — Безусловно.

Предоставив ей заняться приготовлениями, Берес-тин скрылся в ванной. Оттирая специальной пастой испачканные масляной краской руки, он воображал, что и как у него сейчас произойдет с Сильвией. Он не был чересчур сексуально озабочен, просто за послед­ние полгода, кроме одного, и то не слишком достовер­ного случая, с женщинами дела ему иметь не приходи­лось. Если, конечно, не считать сорок первого года. Там, хоть и был он в чужом теле, но с девушкой Леной любовь случилась самая настоящая. Но все-таки — для комкора Маркова. А для него — словно воспоминание о ярком сне...

Алексей представил, что сейчас он появится в холле, а там его будет ждать Сильвия — в каком-нибудь зеленовато-золотистом, отливающем, как надкрылья май­ского жука, халате, то ниспадающем свободными склад­ками, то вдруг прилипающем к телу, как мокрый шелк. Воображение у него было богатое, и возбудился он до­статочно, поэтому картина виделась ему чрезвычайно реально. Она опустит руки, халат распахнется, а под ним — наряд стриптизерки. Длинные чулки, кружев­ной пояс с резинками, черно-красное, тоже кружевное белье, туфли на высоченных шпильках...

«Вот ерунда, — подумал Алексей, пока еще сохра­няя способность теоретизировать. — Ведь явная пош­лость же, а все равно волнует. Что-то здесь есть выхо­дящее за пределы здравого смысла. Мало я тех же натурщиц видел во всех позах...»

Он вытер руки махровым полотенцем, еще раз вни­мательно осмотрел свое отражение в зеркале, зачем-то подмигнул и, пожав плечами, вышел в каминный зал. И понял, что ошибся. Сильвия сделала нечто совер­шенно противоположное. Она ждала его, опираясь спиной о дверной косяк, в строгом костюме из василь­кового, под цвет глаз, велюра. Сильно приталенный жакет, узкая юбка по колено с разрезами по бокам. И туфли были такие же васильковые, с золотыми блест­ками, узкие ремешки оплетали голени почти до колен. Светло-бежевые кружевные чулки из какого-то искря­щегося материала. Она даже прическу поменяла, то есть сняла парик, чуть взбила короткие, едва закрывающие уши, волосы и выглядела теперь моложе и естествен­нее.

Эффект получился куда больший, чем в ожидаемом Алексеем варианте.

Сильвия это поняла, но ответила на его восхищен­ный взгляд только медленным взмахом длинных рес­ниц.

— Чай я приготовила в другой комнате. Пойдем... Она повела Берестина сначала полутемным кори­дором, потом по узкой деревянной лестнице. Походка у нее было специально отработана для таких случаев, легкая, летящая, с плавным покачиванием бедрами, а по трапу она шла так, что Алексей вообще не мог отвес­ти глаз.

В небольшой уютной комнате Сильвия накрыла инкрустированный перламутром столик в чисто бри­танском стиле. Серебряный чайник с кипятком и еще один, поменьше, с заваркой. Два кувшинчика — с мо­локом и сливками. Нарезанный лимон, тарелка с сы­рами, сахарница, трехсотграммовая бутылка бренди, пепельница. И букет нежнейших хризантем непереда­ваемого бледно-фиолетового оттенка в хрустальной вазе.

Сильвия села в кресло напротив Алексея, непри­нужденно забросила ногу на ногу таким выверенным движением, что край юбки пришелся ровно на санти­метр выше края чулка. «Интересно бы получилось, если б Сашка сейчас вошел», — подумал Берестин и спросил Сильвию, не опасается ли она такого варианта.

— Ну, во-первых, мы пока с тобой не в постели, а во-вторых, это все-таки ваши с ним проблемы, не мои. — Но, увидев его протестующий жест, успокоила: — На вашем пароходе такое количество помещений, что найти в них человека против его воли практически не­возможно. И Шульгин здесь еще ни разу не был. Мы с ним встречались в других местах... Однако давай оста­вим эту скучную тему. Я хотела поговорить совсем о другом. Мы знакомы уже скоро месяц, с того печально­го дня, когда Шульгин доставил меня из Лондона в ка­честве «военнопленной». — Она иронически, но и с не­скрываемой грустью покачала головой. — С тех пор я все время анализирую, как все это вообще могло про­изойти. А информации мне не хватает. И картинка, как любит выражаться ваш предводитель Новиков, в одно целое не складывается.

— Андрей нам не предводитель. Он, скорее, первый среди равных, — счел нужным возразить Алексей. — Или, если угодно, по распределению ролей — генера­тор идей, и не больше...

Сильвия ничего не ответила, только вновь качнула головой и уронила на глаза косую пышную прядь.

— Так вот, чтобы нам впредь больше не возвра­щаться к нашим баранам и беседовать «без гнева и при­страстия», не разъяснил бы ты мне конспективно, но доходчиво, как вся эта история вообще началась, какую роль кто исполнял, откуда появился тот, кого вы называете Антоном... Вот хотя бы это для начала.

— Запросы у тебя... — потер ладонью подбородок Алексей. — Мы и сами очень многого до сих пор не знаем и не понимаем... Впрочем, попробовать можно. При условии, что ты меня в свою очередь просветишь. Бог даст, кое-как и разберемся, что почем...

Он устроился в кресле поудобнее, достал из нагруд­ного кармана длинную и тонкую сигару зеленовато-соломенного цвета, взглядом спросил у хозяйки разреше­ния, тщательно ее раскурил и только потом произнес задумчиво-доверительным тоном: — Итак, я родился в Кордове... — Заметив недоуменную гримаску на лице своей визави, пояснил, окутываясь голубыми, остро пахнущими клубами дыма: — Был во времена нашей молодости такой фильм, «Рукопись, найденная в Сарагосе», с Цибульским в главной роли. Там герой на­чинает рассказывать историю о человеке, который рассказывает свою историю, персонаж которой тоже рассказывает новую историю, и так далее... Сюжет в стиле русской матрешки. По-моему, уровней двадцать там было, и в конце концов ни один зритель уже ничего не понимал. Чудный фильм, я его раз шесть смотрел. Предыдущая фраза — оттуда. С нее начинается одно из самых интересных приключений...

Глава 2

Алексей Берестин действительно был в молодости офицером воздушно-десантных войск, хотя и дослу­жился только до командира роты. Но служил хорошо, за участие в боевых действиях против сепаратистов ( а может быть, и истинных патриотов) в одной дале­кой, но «дружественной» стране был даже награжден медалью «За отвагу» и каким-то латунным местным ор­деном. А потом стал профессиональным художником, и тоже неплохим. В кругах московской богемы слыл конформистом, потому что писал преимущественно романтические городские пейзажи «с настроением», к андерграунду относился без интереса, ни в каких «бульдозерных выставках» не участвовал, зарабатывал доста­точно на безбедную жизнь холостяка без особых запро­сов и был уверен, что ничего чрезвычайного до самой смерти с ним уже произойти не может. И лишь иногда его одолевали сомнения — не совершил ли он ошибки, уволившись из армии? Особенно, когда встречал вдруг старого сослуживца с полковничьими погонами на пле­чах. Но сомнения быстро проходили, стоило лишь пред­ставить, какую цену пришлось бы за подобные погоны платить. Выходило, что на свободе все же лучше — аб­солютная независимость и возможность делать только то, что хочешь, приличная мастерская в центре Мос­квы и всегда десятка-другая в кармане, позволяющая не слишком заботиться о дне грядущем... Чего еще же­лать в этой быстротекущей жизни?

И уж никаким образом ему не могло прийти в голо­ву, что ждут его в самом ближайшем будущем приклю­чения более чем невероятные, затрагивающие судьбы не только человечества, а целой Галактики, по мень­шей мере. Причем ему в этой странной истории отво­дится роль... Нельзя сказать, чтобы главная, но особен­ная. Как у запала, от которого детонирует огромной мощности фугас.

Началось все до удивления просто — гуляя как-то по московским улицам, он встретил молодую женщи­ну, поразившую его своей необыкновенной внешнос­тью. Познакомился при довольно странных обстоя­тельствах, а потом, пожалуй, и влюбился. Да нет, то чувство, что у него возникло к Ирине, следовало бы на­звать как-то иначе... Одним словом, он потерял голову, причем настолько, что не особенно удивился, когда она призналась, что представляет на Земле высокора­звитую инопланетную цивилизацию, и попросила вы­полнить ее маленькую просьбу. Всего-то и дел, что схо­дить на несколько часов в прошлое, в тысяча девятьсот шестьдесят шестой год, и сделать там кое-что, по сути дела, мелочь, но мелочь, от которой зависит чуть ли не существование всей Галактики. Самое смешное, что он действительно побывал в прошлом и все, что от него требовалось, исполнил. И вот тогда...

— Скажи, — спросил он Сильвию после этого крат­кого вступления, — что там у вас случилось, почему вы вдруг набросились на бедную Ирину, как те самые ежовские энкавздешники? Неужели нельзя было разо­браться спокойно?

Сильвия вздохнула, чуть заметно дернула плечом. — Как интересно сравнивать, насколько по-разно­му выглядят одни и те же события с разных точек зре­ния. Поставь теперь себя на мое место. Я — резидент, отвечающий за целую планету, у меня масса действи­тельно серьезных дел, о которых твоя Ирина, всего лишь рядовой агент-координатор, понятия не имела и не имеет. И вот я получаю сообщение, одно наряду с сотнями гораздо более важных, что в Москве, курируе­мой совсем юной агентессой, по сути — практикант­кой, происходят некоторые странности. Не слишком существенные, но все равно непорядок. Я посылаю туда двоих контролеров — выяснить, в чем дело, оказать по­мощь, если нужно, или принять иные меры по их ус­мотрению. И вдруг происходит невероятное — мои со­трудники сталкиваются с противодействием, причем на уровне, превосходящем человеческие возможности. Их выбрасывают с Земли, и не куда-нибудь, а на нашу же базу, расположенную в полусотне парсеков отсюда. Что я должна была подумать? Вдобавок один агент по­гибает, а уцелевший сообщает, что «Ирина» вступила в сговор с неизвестной «третьей силой». Потому третьей, что со второй, так называемыми «форзейлями», наши­ми традиционными противниками, мы давно поддер­живали неофициальные, но подчиняющиеся опреде­ленным правилам контакты. Как разведчики воюющих стран на нейтральной территории, вроде Швейцарии, например...

Сильвия наклонилась вперед, чтобы долить себе в чашку свежего чая, и юбка сдвинулась еще на пару сан­тиметров. Алексей отвел глаза, хотя и не увидел ничего особенного. Черная пластиковая застежка, самый кон­чик кружевной резинки и узкая полоска белой кожи выше края чулка.

Еще один вопрос, который занимал его чуть не всю сознательную жизнь. В чем хитрость? Буквально вчера он видел эту же Сильвию в компании остальных деву­шек, загорающую в шезлонге. Все они были в купаль­никах «топлесс». И не вызывали никаких эмоций, кроме чисто эстетических. А сейчас... Очевидно, здесь сраба­тывает какая-то инстинктивно-генетическая програм­ма. Ситуативно женщина на пляже не должна восприниматься вне означенной роли. И не воспринимается. А наедине, в соответствующей обстановке, малейшее отклонение от принятой в данный момент нормы закрытости тела срабатывает как пусковой сигнал. Когда он был школьником и порыв ветра поднимал девушке юбку выше колен — это же было событие! А через два года настала пора мини, и подсознанию потребовались уже иные стимулы...

— Понятно, — заставил он себя отвлечься от посто­ронних мыслей. — Антон нам тоже кое-что подобное излагал. Но ты, получается, и так все знаешь, к чему же расспросы ?

— Знаю я далеко не все. И в другом преломлении, — ответила экс-резидент, будто и не замечая непорядка в своем туалете. Она его даже еще чуть усугубила.

Берестину поневоле нужно было делать выбор, по-прежнему интересоваться проблемами мирового зна­чения или переключиться на сиюминутные. И вообще интересно — в чем смысл ее тактики? Она сама-то как — действительно хочет восстановить смысл и пос­ледовательность событий, лично для него уже потеряв­ших актуальность, либо просто пытается его соблаз­нить? А если да, то зачем? Чтобы получить нормальное удовольствие или добиться каких-то тайных целей ?

Первое и второе не требует столь тонкой игры. На первое он уже согласился, да и от второго вряд ли стал бы категорически отказываться. А о третьем варианте стоит задуматься, тем более что для этого все равно придется уступить ее деликатным намекам.

— А чего там особенно знать? После возвращения из шестьдесят шестого, сопряженного, правда, с неко­торыми осложнениями, мы какое-то время прожили спокойно... — Он не стал акцентировать внимание на том, что вернуться в свою реальность ему удалось лишь через четыре месяца, да и то при помощи старого друга — любовника Ирины, Андрея Новикова, с кото­рым она рассталась года за три до описываемых собы­тий, а потом вдруг встретилась вновь, похоронив на­дежды Берестина на почти уже состоявшуюся взаим­ность.

— Спокойно прожили, — с непонятной интонацией повторил он, — пока твои орелики не объявились. Вот тогда все и завертелось... Практически все события уло­жились в неделю. Налет ваших агентов, появление Во­ронцова, уход на Валгаллу...

— Подожди, — вновь остановила его Сильвия. — Об этом я почти ничего не знаю, разве что по отрывоч­ным разговорам в Замке. Как и почему все произошло?

— Да тоже как-то так... Зажали ведь вы нас крепко. Сначала те двое, потом нападение на квартиру Левашова, на Воронцова в метро. Антон, с которым Воронцов был давно знаком по журналистским делам и который вдруг тоже оказался пришельцем, ненавязчиво подвел нас к идее передислокации на Валгаллу, оказал необхо­димое содействие. Нам особенно выбирать не прихо­дилось, а тут такое заманчивое путешествие. Там и в самом деле неплохо было, — в голосе Берестина про­звучала мечтательная грусть. — С аборигенами позна­комились, подружились, можно сказать. Опять с ваши­ми воевать пришлось. После танкового сражения в плен мы с Андреем попали. Очередная дама тамошняя, тоже, наверное, резидент вроде тебя, нам предложила выбор — или мы начинаем работать на нее, или... — Алексей махнул рукой. Вспоминать о том разговоре ему было неприятно. Что ни говори, они тогда капиту­лировали. Хоть и не слишком испугавшись, но не по­желав обещанной им, весьма неприятной в случае не­согласия участи.

— А вот об этом поподробнее, пожалуйста! — Силь­вия неожиданно взволновалась, резко поднялась с кресла, оперлась руками о его высокую спинку. Берес-тин и не ожидал от нее такой несдержанности. Дела давно минувших дней, казалось бы.

— Ну, дама была весьма эффектная. Постарше тебя, пожалуй, попышнее несколько, но весьма пикантная. Похожа скорее на итальянку. Этакая сорокалетняя Лоллобриджида... Звали ее Дайяна. В переводе на рус­ский — Диана, наверное.

— Дама меня как раз меньше всего интересует, — прервала его воспоминания Сильвия. — Что она вам предложила и что было дальше?

Берестин рассказал, как их переправили в виде субатомных матриц обратно на Землю, теперь уже в сорок первый год, и поместили в чужие тела, его — в коман­дарма Маркова, а Новикова — в самого Сталина. С за­дачей переиграть вторую мировую войну и тем самым кардинально изменить ход истории. И они эту задачу почти что выполнили, только вот Антон раньше време­ни их оттуда извлек и перенес в Замок... После чего была взорвана какая-то информационно-энтропийная бомба, и все кончилось. Для цивилизации аггров...

Когда он произнес слово, которым Антон называл соотечественников Сильвии, она поморщилась, будто светская дама) услышавшая флотский загиб. Может, действительно это просто придуманная форзейлями непристойная или крайне оскорбительная кличка для своих противников? Но сказать ничего не сказала. По­молчала несколько секунд, осмысливая услышанное. Чтобы пауза не выглядела слишком нарочитой, взяла с тумбочки причудливый, в стиле «модерн», бронзовый подсвечник, поставила на стол, зажгла толстые витые свечи.

— Я об этой истории ничего не знала, — сказала она, вновь опускаясь в кресло. — Да и когда б успела? По земному времени все заняло меньше недели. Но выглядит куда как странно. Мало того, что столь ради­кальное вмешательство в земную историю никак не могло осуществиться без самого детального обсужде­ния со мной, оно в описанной тобой форме просто не имеет смысла. Ни практического, ни физического. Не­понятна роль вашего «друга» Антона. Уж его-то я знаю много лет. Каким образом он смог бы организовать изъятие ваших матриц, находясь на Земле, если они уп­равлялись с Таорэры? — Он объяснял... — Ты тоже можешь объяснять папуасу, будто теле­визор работает потому, что в нем поселились духи, — презрительно фыркнула Сильвия, не обратив внима­ния на оскорбительность своих слов для Алексея. — Нет, тут в самом деле есть о чем подумать...

«А не хватит ли дурака валять?» — мелькнуло в го­лове Берестина. Мало того, что дамочка то и дело свер­кает своими прелестями, так еще и хамить начала. Это еще разобраться надо, кто тут папуас.

— Тебе не кажется, что раз уж у нас ситуация Шахразады, хоть и с обратным знаком, так и продолжение должно быть в том же ключе?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. 100 великих отечественных кинофильмов

    Реферат
    Киноведы мира неоднократно называли среди лучших кинокартин советские фильмы — «Чапаев» братьев Васильевых, «Александр Невский» и «Иван Грозный» С. Эйзенштейна, «Андрей Рублев» А.
  2. Вячеслав Звягинцев

    Книга
    Эта книга, написанная в жанре документального исторического расследования, рассказывает о неизвестных страницах из жизни Героев Советского Союза, которые в разные годы и по разным причинам оказались по другую сторону судебного барьера
  3. Несколько наивных вопросов к Президенту РФ д. А. Медведеву

    Документ
    Уважаемый Дмитрий Андреевич! С большим удовольствием смотрел по ТВ большую пресс-конференцию посвященную итогам деятельности уже бывшего президента РФ В.
  4. Начало формы Конец формы Б. В. Соколов. Правда о Великой Отечественной войне (сборник статей)

    Сборник статей
    Известный московский исследователь, доктор филологических наук Борис Вадимович Соколов на основе архивных документов, на языке цифр повествует почти всегда горькую, но всегда правду.
  5. Логинов Анатолий Анатольевич. Механическая пьеса для неоконченного пианино. Часть первая. Необязательное предисловие. Из отчет

    Публичный отчет
    ' В результате выхода из строя по вышеуказанным причинам сингулярного фазового сихронизатора триангляционная диссипация по в-параметру привела к созданию локального пробоя пв континуума с взаимным переносом около 6 млн стоунгов материи

Другие похожие документы..