Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
10 7 310 RU 3 04. Установка выпускного коллектора при сборке двигателя ЗМЗ 40 .10 7 310 RU 4 05. Назначение и установка термостата, датчиков температу...полностью>>
'Закон'
Настоящий Закон устанавливает основы правового регулирования отношений, возникающих в связи с деятельностью по профилактике безнадзорности и правонар...полностью>>
'Документ'
Місто Ромни економічний і культурний центр Сумської області, розташоване в 100 км від обласного центру. Територія міста – 0,2868 тис. кв. км. Чисельні...полностью>>
'Книга'
Книга представляет собой практическое справочное руководство по применению различных классов современных лекарственных средств, используемых в психиа...полностью>>

Pine Bar

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Pine Bar

Диана Балыко

Монопьеса

(фантазия на свободную тему)

Действующие лица:

Мария – около 40 лет

Место действия – дорогой бар для элитарной публики.

Интерьер стильный, изысканный, ненавязчивый.

На черном кабинетном рояле стоит статуэтка черного кота.

Приглушенная музыка.

За окнами ночь.

Одиноко за столиком в странной позе сидит, как манекен, захмелевший посетитель.

На маленьком диванчике покуривает трубку седой джентльмен – Эдвард Стоун – в его костюме что-то неуловимо напоминает полицейскую форму. Но вот что?

За барной стойкой застыл старший бармен Норберто Андраде – пожилой мужчина.

В дверях классический английский швейцар, погруженный в свои мысли или в… сон…

В платье «в пол» из легкой струящийся ткани по бару проплывает то ли женщина, то ли привидение… Это Мария.

Радио

Неожиданно включается радио. Бодрый голос диктора вещает: Вновь открылся Pine Bar в отеле Millennium в Мэйфейре. В этот понедельник заведение без малейшей шумихи открыло двери для публики. Трудно понять, насколько сознательно владельцы избрали для интерьера мрачноватый стиль. (Мария обходит зал по периметру, прикасаясь руками к деревянным стенам) Сосновые панели, которыми были облицованы стены небольшого зала, заменены ореховыми, насыщенных тонов, (Мария пересекает зал по диагонали, маневрируя между столиками, идет по ковру) а кричаще пестрый ковер уступил место более изысканному, в темную полоску. (Мария останавливается у рояля, откидывает крышку, легко касается пальцами черно-белых клавиш. Звука нет. Привидение в материальном мире людей бессильно совершать простые физические действия. Потому что привидение – всего лишь полет нашей безудержной фантазии. Потому что привидений нет… Даже если они есть) Единственное яркое пятно – розовые цветы в вазе на черном кабинетном рояле. (Мария подходит к Норберто, приглашает его на танец, но бармен безучастен, как манекен. Кажется, он не верит в приведения) Многоопытный старший бармен, Норберто Андраде, снова в строю: «Посетителей много, – сказал он нашему корреспонденту, – но их и раньше всегда было много». Прогнозам, что бар извлечет выгоду из своей скандальной славы, стараются не придавать особого значения.

(Мария начинает танцевать одна, вначале медленно и неуверенно, постепенно все больше входя во вкус, смакуя и отдаваясь каждому движению. Она приглашает на танец каждого… Но лишь Эдвард Стоун решается составить ей компанию) И все-таки по Лондону уже поползли слухи, что в Pine Bar-e появилось приведение женщины… Ночью она… простите… оно играет на рояле, танцует, поет, смешивает себе коктейли, беседует с охраной, смущает черного кота… Приведение женщины разговаривает с захмелевшими посетителями. В баре уже появился один постоянный клиент… привидения… -- Эдвард Стоун. Он ежедневно приходит за полчаса до закрытия, пропускает несколько фирменных коктейлей и начинает вести беседы с якобы «русской танцовщицей Марией Харитоновой». В свое время г-н Стоун являлся детективом Скотленд Ярда, но был уволен из Лондонской полиции за чрезмерное употребление алкоголя, что категорически не соответствует образу стража британского правопорядка.

* * *

Мария перестает танцевать, как тряпичную куклу, усаживает бывшего детектива на диван, с которого его и подняла, садится рядом: Ну, конечно, кто поверит сошедшему с ума детективу и странному приведению, пусть даже в образе очень красивой женщины… (кокетничает) Скажите, сэр, я ведь еще могу? …могу заставить трепыхаться птичку в клетке? …и не смотрите на меня так придирчиво! Я вовсе не сорокалетняя дура! Я – восемнадцатилетняя девушка… с двадцатилетним стажем… с двадцатидвухлетним… Впрочем, все это мелочи. Оцените, док, как я танцую… Как же я танцую на столе… (Мария, как бабочка, взлетает на соседний столик, изображает стриптиз, комикует, смеется) Да… Ничто не может сдержать напора красоты…

Butterfly

Детектив не реагирует, Мария успокаивается, садиться на стол, болтает ногами: Вам скучно со мной? Нет! Это не правда. Я знаю, что вы любите… Я вообще знаю, что любят мужчины… Они любят сказки… и никогда в этом не признаются… Тише-тише, Эдвард, не надо спорить. Ведь нас никто не слышит. Я расскажу вам историю, над которой вы безуспешно ломаете голову. И в ней будет не одна сказка… А тысяча и одна… Я не Шахерезада. И даже не Мата Хари, хотя Саша меня так называл. В шутку. Ну, какую еще можно придумать кличку для информатора Марии Харитоновой? А еще он говорил: спокойно, Маша, я Дубровский… …и резко опрокидывал меня на кровать… Ради этих слов, ради чужих кроватей в гостиничных номерах я мчалась в Лондон, стремилась к нему всем своим существом, придумывала командировки, важные дела и свое танцевальное шоу «Butterfly». Почему «Butterfly»? Вам, правда, интересно, детектив? Вам важны такие мелочи? Поверьте, это не имеет отношения к делу… Ну, хорошо, я скажу.

Я мечтала о своем шоу много лет. Еще в Союзе. Еще в те совдеповские времена, когда процветал социализм. Отнять у богатых и недодать бедным… Простая арифметика. Частное шоу в Питере было невозможно, а от предложений танцевать в ансамбле песни и пляски Советской армии или учить детишек в танцевальном кружке меня просто рвало. Рвало на Родину. Как Штирлица.

Когда мы познакомились с Захаром, он пошутил:

-- Твоя мечта исполнится, Золушка! …и ты будешь танцевать на королевском балу… как настоящая принцесса. Но запомни, если ты вовремя не покинешь бал, ровно в полночь превратишься в обыкновенную ночную бабочку.

Я запомнила его слова. Night moth… Butterfly… Ведь это он, Круговой, а не Саша, спонсировал все мои прихоти, иллюзии и романы.

Любая реальность, как правило, строится из обломков иллюзий... Вам еще не надоело, детектив? Остановите меня, если станет скучно…

Бабушка

Мария встает, направляется за барную стойку, смешивает два коктейля – себе и Андраде: Знаете, почему русские так много пьют? Мы греемся: у нас суровый климат. Любая погода в месте пребывания русских считается суровым климатом. Так и сегодня - погода прекрасная, а климат суровый… (чокается, выпивает) За удачу! А все остальное – к чертовой бабушке!

Моя бабушка была человеком набожным. Она молилась утром и вечером. Благословляла каждый день, благодарила бога за каждый кусок пищи… Я воспитывалась у бабушки в Вологде с пяти лет и была нервным ребенком.

— Ба, можно я поиграю в песке?

— Нет, ты испачкаешь одежду.

— Ба, можно я побегаю под дождем?

— Нет, ты вымокнешь и заболеешь.

— Ба, можно мне поиграть с другими детьми?

— Нет. Тебя могут обидеть.

— Ба, купи мне мороженое.

— Нет. Ты простудишь горло.

— Ба, можно мы возьмем домой эту кошку?

— Нет. Наверняка, у нее лишай. Вымой руки!

И тут я начинала реветь. А бабушка била меня ладонью чуть пониже спины и вздыхала:

— Боже мой! Ну, где еще найти такого нервного ребенка? Господи, за что мне все это?

Родители

Мария выпивает второй коктейль: Все это – в виде меня – она получила лишь потому, что моих родителей посадили в тюрьму за сделки с недвижимостью. В Питере. Тогдашнем Ленинграде. Сегодня их бы назвали риэлторами. Сегодня так и называют мою 60-летнюю мать. Да-да, она еще по старой памяти приторговывает квадратными метрами… Горбатого могила исправит. Тогда, в матерой Совдепии, мои родители оказались барыгами и спекулянтами. А сделок-то было – смешно сказать – несколько обменов да пару фиктивных браков, чтобы вырвать свою собственную квартиру в северной столице. Матери впаяли шесть. Отцу - семь. Так время откатилось назад. И я оказалась в Вологде, откуда бежали мои родичи.

А как все красиво начиналось… Мама готовила меня к светлому будущему… совсем не советскому – английский с трех лет, танцы – с четырех. (Мария легко подхватывает Норберто и начинает вальсировать с ним по залу) Планировали купить рояль, как в интеллигентной семье, и устроить меня в музыкальную школу… Все пошло прахом.

Последнее радужное воспоминание из детства. Мне было пять… Как раз перед…

Я вас еще не достала, Норберто? Я все время боюсь быть навязчивой. Не хочу надоесть.

Так вот мы с родителями пошли в театр. В Ленком. На какую-то взрослую постановку. Они всюду брали меня с собой.

-- Нельзя потакать всем капризам. Держи девку в строгости. Она тебе на шею сядет, -- ругалась бабушка.

– Я знаю, зачем балую дочь, -- защищалась мама в ответ.

О чем это я? Ах, да… Мы пошли в Ленком. Я была в красном бархатном платье. Два хвоста, красные банты… Я бежала по фойе впереди родителей, смеялась и кричала:

-- Догони!

Мама звала меня:

-- Маша!

Я оборачивалась и заливалась смехом. Тогда я в шутку убегала от нее. А потом всю жизнь всерьез бежала к ней…

После суда меня забрала бабушка. И мы уехали в Вологду, в частный сектор, по ухабистым российским дорогам, вернее, по бездорожью. Норберто, вы даже не можете представить себе, что такое исконно-русская земля! Вам не понять, как ужасны провинциальные совдеповские города… Я завидую вам, Норберто!

Больше никто не спрашивал, как мне спалось и что я хочу на завтрак, никто не читал мне сказок и не расчесывал волосы перед сном. Меня коротко подстригли. Английский был заброшен вместе с танцами. Каждый день я ходила по двору и кричала в небо:

-- Мама, забери меня отсюда!

Праздник

Мария возвращает Норберто за барную стойку: А потом был праздник. Уж и не помню какой. Пришли гости. Накрыли на стол, усадили всех, а про меня просто забыли, не специально, конечно, случайно. Не досчитались одного стула, одной тарелки. Моей. Я забилась в угол и не подошла, чтобы попроситься за стол.

Ароматно пахло, звенели бокалы, захмелевшие гости уже пошли танцевать, все мои тихие слезки выплакались, я поднялась и незаметно вышла из дома. Я решила идти к маме и папе, людям, которым я нужна. На улице темнело, и было довольно прохладно. Из-за забора поглядывали соседи, как сгорбленные, судорожно подрагивающие детские плечики подались в сторону асфальтовой дороги, которая вела в «большой город». Никто не остановил меня. Они наблюдали за развитием маленькой драмы, будто смотрели кино. Я шла к маме и папе, я не села на автобус, ехавший в город, ведь кроме моего сердечка никто не знал дорогу к родителям, а я была уверена, что знаю, что обязательно дойду. Тогда я впервые поклялась себе, что хорошо буду учиться в школе, что вырасту такой, чтобы все могли мною гордиться, и бабушка тоже. В то лето это еще было важно для меня. Меня хватились часа через полтора – два. Наверное, гости созрели, чтобы познакомиться с недостающей внучкой: пьяные тетки любят тискать детей. Тут-то и оказалось, что меня нет. Бросились искать. Соседка сказала, что видела меня уходящей в сторону города. Заматерились по-деревенски. Отправили мужиков за мной вдогонку на велосипедах. Меня нашли за пару остановок, плачущую и озябшую. Было уже довольно темно. Так я окончательно «опозорила бабушку перед порядочными людьми». Так было решено отдать меня на житье к маминой сестре, моей родной тетке.

Лариса жила тут же. В Вологде. На соседней улице. С мужем милиционером и дочерью Иркой на год старше меня. Она ненавидела мою мать за то, что та «ускакала в Питер», за квартиру на Невском, за суд и, в конце концов, за меня с зареванной мордой и красной жопой.

-- Мама, ты что не понимаешь: Володю уволят из органов! – кричала она.

Бабушка сопела.

-- Этот ребенок не может здесь жить!

-- Ну, так отдай его в детский дом, - сказала бабушка и хлопнула дверью.

Меня отдали… в детский… сад… А вы уже испугались, Норберто? Глупости! Это только цветочки. Молчите, Норберто! Только не надо меня жалеть. Я этого не выношу! Слышите: я этого не вы-но-шу!

Новый год

Мария достает из бара вазу с фруктами и конфетами, садиться посреди зала и высыпает все на ковер: Помню новогодний утренник в детском саду. Я маленькая в костюме снежинки. Проще ничего не придумать: немного марли и белая майка. Дети читают стишки, водят хороводы вокруг елки, а потом, значит, Дед Мороз подарки всем раздает.

Знаете ли вы, что такое подарки в советском детском саду? Это кулек с конфетами, вафлями и одним мандарином. Противные карамельки, несколько шоколадных и запах мандарина до следующего года. Облупленный мандарин елся по долькам. Каждая долька высасывалась минут пять… А потом оставалось послевкусие и засушенные корки до следующего декабря…

Так вот подарки, значит, раздают всем. Дед Мороз до меня доходит, фамилию спрашивает, Снегурка пялится в список и что-то шепчет Деду на ухо. Он смущается, кряхтит, отходит и дальше раздает подарки… Дети разворачивают свои кульки и жуют, радостные… А я стою, дура дурой и не понимаю, чего же я без подарка?! А внутри моего горла огромный оранжевый мандарин застрял, хочется тошнить и реветь… навзрыд… Но не здесь! Здесь реветь нельзя!

Потом уже тетка мне чего-то объясняла дома, а я сидела на полу под елкой, ревела и ела конфеты из Иркиного подарка… Ленин говорил: делиться надо!

-- А Сталин говорил: свое иметь! – Ирка всегда меня ненавидела.

Мария начинает давить фрукты в руках, сок течет ей на платье, она размазывает его по лицу, вместе с макияжем, вместе со слезами: До сих пор, когда бывает жалко себя, реву, а в горле стоит огромный оранжевый мандарин, который вытошнить невозможно… Все ведь оттуда… из детства, блин…

Танго

Мария встает, танцуя, подходит к зеркалу, поправляет макияж и прическу, идет к швейцару: Скажите, сэр, я могу вас свести с ума? Ну, хотя бы чуть-чуть… самую малость… хотя бы на полчаса?

Я всегда старалась выглядеть красивой, а не умной, потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых… Я не ширпотреб, я индпошив. Женщина для изысканных удовольствий.

Я могу пригласить вас на танец? Белый… На танго… Не бойтесь, танцевать – не целовать… Ах, вы никогда не танцевали танго? Да, это ретро. Но сейчас танго возвращается опять, как воспоминание о незабываемом прошлом… Танго — это жаркий сплав безудержных эмоций… Это неоромантизм… Это… Вам нравится танго?

У меня в Лондоне были свои танцевальные курсы. Да, я популярный инструктор. Играющий тренер. Танцевальное шоу и любительские курсы. (Мария выпускает швейцара из своих объятий, приносит ему газету) Вот свежая газета. Реклама выходит до сих пор. Проплачено до конца месяца. Педантичные англичане публикуют. А что? Я ведь хороший учитель танцев.

Давайте продолжим. (Мария властно обнимает швейцара) Вам нравится танго? Следуйте за мной. Расслабьтесь. Отдайтесь мне. Танец – это вертикальное воплощение горизонтальных желаний. Сейчас вы напоминаете мне Захара. Он был моим танго. Мы познакомились на танцах. Так в Союзе называли дискотеки. Он прекрасно танцевал. Его невозможно было не заметить в толпе. Мужчина-вихрь. Мужчина-торнадо. Мужчина-танго. Красивый танец. Вам нравится?

Он, Круговой, когда занялся бизнесом и разбогател, даже открыл мое шоу в Питере… А я стремилась в Лондон… К Саше… В жизни всегда так: хочешь одного, а получаешь совсем другого… Хотя нет… Я не получила никого… У обоих была своя жизнь – жены, дети, работа, политика… и где-то на обочине… в уголке… их жизни я – маленькая ночная бабочка… Я вела двойную жизнь, чтобы хоть одна удалась. Слуга двух господ. Смешное заблуждение…

Конечно, я хотела замуж за Захара… как любая женщина хочет замуж… просто, чтобы повысить свой статус, быть при муже… и создать иллюзию защищенности… Я хотела замуж. А Захар говорил:

-- Милая, в хорошем деле неплохо быть и на паях…

Я закусывала губы, пока не привыкла быть на паях…

…Я всегда говорила: самые умные политики - женщины, потому что они в политику не лезут. И вот вляпалась… Чем глубже сидишь в дерьме – тем выше держишь голову. Вам нравится танго?

Юг

Мария садится за рояль: На следующий год дядя Володя повез семью на юг. Так тогда говорили. А еще: каждый советский человек хоть раз в жизни должен побывать в Сочи. Дядя Володя ездил в Сочи почти каждый год. Дикарем. Они с женой снимали сарайчик в частном секторе, все время в одной семье. В этот раз взяли и меня.

Ирка знала все окрестности. Это она привела меня в лесопарк и привязала к дереву:

-- Сдохни!

Она сделала все рационально, с холодным носом. Она ненавидела меня так же, как Лариса мою мать. За игрушки, которыми приходилось делиться, за располовиненный новогодний подарок…

Ирка уходила медленно и красиво, по-женски виляя попой, а я вопила:

-- Ирочка, родная, не уходи, я больше никогда так не буду!

Что не буду? В чем я виновата? В том, что живу. И чтобы я больше ни-ни… она и привязала меня к этому дереву… как в легенде… про немощных стариков… про бесполезных…

Я вам еще не надоела? Вы останавливайте меня. Только скажите: все, хватит… и я уйду…

Я бы и сама сказала:

-- Уйди, без тебя тошно…

Я бы сказала… наверное…

Я практически потеряла сознание от рыданий. Лесопарк для шестилетней девочки – это непроходимая чаща. Меня нашли. Пьяная компания отдыхающих. Они пели что-то с комсомольским задором, отвязали меня от дерева и отпустили практически без расспросов.

Но я сама повторяла:

-- Мальчишки… Плохие мальчишки… Они плохие…

Откуда-то снова взялись силы, и я, зареванная и грязная, побежала, не разбирая дороги, не зная, куда идти, где тот злосчастный сарайчик… Но ноги сами вывели меня к нему. И это было чудо. И была ночь. Южная ночь с огромными звездами над головой.

Ирка спала. Володя храпел. Тетка глотала валерьянку.

-- Где была? – спросила одними глазами.

-- Гуляла, - ответила я.

Она молча била меня. Я даже не ревела, я думала о том, как боюсь Ирку. Вдруг она проснется и придумает что-нибудь ужасное про меня… Вдруг…

Завтра была война

Мария садится за столик к захмелевшему посетителю: Вернувшись в Вологду, меня снова отдали бабушке. Взад.

-- Мама, возьмите ребенка взад.

Скажите, что вы делаете с ненужными подарками? Вам такие не дарят? Правда? Ну, представьте, что вам подарили нелепую вазу. Куда ее деть, чтобы не мозолила глаза? В нашей семье было принято переподаривать лишние вещи. Взад.

-- Возьмите ребенка взад.

Я пошла в первый класс в Вологде. В Вологодскую среднюю школу № 3. Как-то зимой бабушка меня разбудила в школу, впихнула собойку с бутербродом в портфель и выпихнула на улицу. Было темно, хоть глаз выколи. И никаких прохожих. Обычно, когда я шла в школу, на улице люди спешили на работу, куда-то ехали машины… А тут никого.

-- Война, - подумала я. – Началась война. А я ничего не знаю. Мы с бабушкой уже пару дней телевизор не смотрели.

В груди похолодело. Я твердо решила идти в школу и узнать, когда началась война. Прижимаясь к стенам домов, я кралась в школу. Пришла. Школа была закрыта. Никого. Вокруг ни души. Я стучала в дверь школы – никто не открыл. Внутри меня вдруг открылись шлюзы для спуска эмоций, и я зарыдала на крыльце. Заливаясь слезами, я побежала домой:

-- Война, бабушка, началась война.

Первым делом бабушка включила телевизор:

-- Нам все сейчас скажут.

В телевизоре была рябь, он шумел и ничего не показывал. Бабушка осела в кресле:

-- Война.

Мы замолчали. Я неожиданно глянула на стену. Настенные часы в зале показывали четыре часа. На кухне тоже. На будильнике было четыре часа утра.

-- Бабушка, еще рано, еще ночь! – радостно закричала я.

Бабушка стала молиться. А я легла спать…

Народные танцы

Мария встает и начинает танцевать что-то народное, русское: Это бабушка отдала меня на народные танцы. Помнила, что мама мечтала воспитать из меня Айседору Дункан, но как-то по-своему преломила эту идею. Шесть лет народных танцев…

А я каждый день мечтала о другом… о бальных… о латине… как Золушка… как Кармен… Это как с мужчиной. Принца можно прождать всю жизнь, а мужик нужен каждый день. Так что лучше народные танцы, чем вообще никаких.

Движение, жест, протест… В танце я могла выплеснуть свою тоску, рассказать о своем одиночестве, выплакать свою боль руками, истоптать ногами свои обиды. В танце я могла все. Слова застревали в горле, слезы сгорали внутри меня, так и не добравшись до глаз, а тело… тело… изгибалось, извивалось, вытанцовывая все мои фантомные боли… где-то на уровне кинестетики я все еще помнила прикосновения маминых губ к моему горячему лбу, когда я болела, папину шею, на которой я сидела во время первомайского парада, чтобы мне все хорошо было видно… иногда ночью я прикасалась ладонями к внутренней поверхности бедер, с силой сжимала их, желая ощутить эти крепкие трапециевидные мышцы отца… я хватала себя за щиколотки, вспоминая, как он придерживал меня руками, сидящую на его шее… но память тела имеет свойство стираться… как пыль… под дуновением ветра времени… как пыль…

Галстук

Мария присаживается на диванчик к Эдварду Стоуну: Сэр, не найдется прикурить? Не угостите даму сигареткой? Так банально и пошло советские путаны знакомились с клиентами. Так банально и пошло знакомилась я. О, нет! Никто бы не посмел назвать меня проституткой. Я была информатором КГБ… потом ФСБ… Меня завербовал Захар. Не удивляйтесь, детектив! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я привыкла платить по счетам. А платить в Союзе нужно было за все – за дорогие импортные чулки, за фирменные пуанты, за банку черной икры к Новому году, за путевку на Черное море, за французский парфюм и австрийские сапоги. Знаете, почему наши чиновники так заботятся о нефтяных компаниях? Им нужно очень много вазелина…

Захар обставлял мой быт, я собирала для него информацию… передавала депеши… при случае писала доносы… деньги не пахнут… Вы знаете об этом?

Скажите, детектив, вы счастливы в браке? Ну… или были счастливы… Сколько раз? Молчите… Я знаю, что вам тоже нечего сказать… Потому что хорошее дело браком не назовут. Брак – это изощренная пытка, странное извращение – одиночество вдвоем. Не спорьте, детектив! Это так. Иначе почему они шли, чтобы забыться в моих объятьях? Почему стонали с моим именем на устах, даже в постелях своих жен?

-- Каждая женщина хочет замуж, но не каждая способна быть женой, - говорил мне Саша. И каждую ночь… возвращался… возвращался… возвращался к ней… Она была дочерью генерала. Она была его карьерной лестницей… Она, в конце концов, была матерью его двоих детей. А я была потаскухой, танцовщицей и дочкой зэков. Если бы хотя бы политзаключенных… тогда в Лондоне со мной было бы удобно просить политическое убежище… А так…

Я с детства привыкла к тому, что меня отвергали. И эта щенячья преданность – моя любовь – раскрывалась красным цветком лишь там, где ее поливали обиды и невзаимность… и животный страх потерять… страшный до удушья… Вы когда-нибудь боялись так, детектив?

Я очень боялась, что меня не примут в пионеры… Ну, родители в тюрьме… Все такое… Директриса долго советовалась в районо, горкоме, обкоме… Потом все-таки решили, что «сын за отца не отвечает», ну, и все такое в этом роде. Короче, меня принимали в пионеры вместе со всеми. Мы стояли на сцене актового зала нашей школы. Музработник играла на фоно. В зале сидели родители… Я была самой последней в этой шеренге. Самой последней из достойных стать пионером. Недостойных не оказалось. Передо мной Югов, потом Яблочкина, а потом уже Харитонова… В нарушение всех правил алфавита… но по законам партии… Как завещал великий Ленин.

-- Как завещал великий Ленин, - хором повторяли мы. Бойкая пионервожатая повязывала галстуки. Мой она затянула так, что я стала задыхаться… и в глазах потемнело. Я спрыгнула со сцены, подбежала к портфелю, достала из него ножницы и быстро разрезала галстук под воротником рубашки… Дышать стало легко. Но от истошных криков пионервожатой я вдруг на мгновение оглохла. И пришла в себя только, когда меня стали бить по рукам и лицу:

-- Ты, гнида, зачем Ленина от партии отрезала?

Так я впервые узнала, что углы галстука символизируют Ленина, партию и комсомол.

В этой школе я галстук больше не носила.

Когда мама вышла из тюрьмы, мы еще три года кантовались в Вологде. Мать и бабушка грызлись каждый день. Потом мы вернулись в Питер, и я пошла в другую школу. А когда нас приняли в комсомол, я собрала весь класс в мужском туалете и торжественно утопила все галстуки. На меня, конечно, донесли. Так меня исключили из комсомола.

Но когда в моей жизни появился Захар, все стало неважным – мои терки с советской властью, мой бунтарский характер, моя боль, мое желание кому-то что-то доказать… Захар властно направил все в нужное русло. Нужное ему… удобное для меня… Вам еще не надоело?

Спросите меня, Эдвард, как мои дела. Ну, спросите же! How are you, darling? Вы знаете, милый, что такое говно? Так вот оно по сравнению с моей жизнью - повидло. Нет-нет, я не жалуюсь. Что вы! Говно не может быть невкусным! Миллионы мух не могут ошибаться!

Сальса

Мария подходит к захмелевшему посетителю, сидящему за столом и приглашает его на танец: Любите ли вы сальсу, как люблю ее я? Эчале сальсита, darling! Эчале сальсита! Поверьте мне, следуйте за мной, откройте свои эмоции. Шаг. Шаг. Шаг. Эчале сальсита! Характер сальсы проявляется в ее основном шаге. Неподвижная верхняя часть тела… и… переносим акцент на ноги и на талию. Движения ног крайне важны… именно они задают такое характерное для сальсы движение бедер. Как в сексе… и даже лучше…

Расслабьтесь. Сальса не отличается сложной техникой. Главное требование — не быть равнодушным. Позвольте себе выражать эмоции и чувства открыто. Долой интимофобию!

-- Добавим огоньку! -- кричал кубинец Игнасио Пинейро и сделал эти слова названием своей новой песни. Эчале сальсита! Так появилась сальса. Вы еще не устали? Шаг. Шаг. Шаг. Эчале сальсита, darling! Сальсу можно танцевать бесконечно…

«Сальса» по-испански — еще и «соус». Да, это танцевальный соус из гуарачу, ча-ча-ча, пачангу, румбу и мамбу... Сальса правит везде… в Венесуэле, Колумбии, Панаме, Пуэрто-Рико и на Кубе...

Вы спрашиваете, почему я так люблю сальсу? Сальса — это всегда интрига, это роман, это близость… Слишком близки партнеры… тут уже не до холодного рассудка… тут возникают связи… эмоции и чувства… танец становится игрой: здесь все элементы ухаживания и отказа, обольщения и страсти… танец как творчество пары… как самая большая интимность… и что самое важное – каждый танец неповторим. Можно знать немного движений, но каждый раз, с новым партнером, под новую мелодию будет рождаться что-то уникальное, яркое, со своими эмоциями и страстями. Шаг. Шаг. Шаг. Эчале сальсита, мой друг!

Я бросила балетное училище на четвертом курсе. С моей биографией Большой театр мне не светил, а на меньшее я была не согласна. Были 80-е. Предперестроечная оттепель. Ламбада. Девушки замазывали синяки под глазами и намазывали их над глазами… розово-голубая гамма… фиолетовая… Я ушла из училища. Мама оплакивала мой английский. Она мечтала для меня о гастролях Большого театра, я – прима, пресс-конференции, кронпринц целует мне руку и предлагает стать его женой… в крайнем случае, любовницей… Мама-мама…

Я ушла из училища и занялась эстрадным танцем. Не танцевать я не могла. Мои сбитые пальцы хотели еще боли, чтобы отдать боль… еще физического страдания, чтобы выплеснуть душевное… потеть на сцене, изливая пőтом невысказанность души…

Вытанцевать свою боль, потому что не высказать… и танцевать непременно одной, потому что невыносимо больно. Я любила сольные программы. «Медуза Горгона» - первое мое шоу конца 80-х в, казалось бы, свободной демократической России. Полтора часа сумасшедшего драйва… и я на сцене одна… потому что не люблю… когда постоянно трогают… другие… грязными руками… Я без кожи… с меня сняли кожу, когда привязали к дереву. Моя кожа осталась там… в Сочи… кожа шестилетней девочки… а другая не наросла… Эчале сальсита, darling! Эчале сальсита!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Universitatea de stat din moldova (3)

    Документ
    La cercetarea problemelor actuale ale Informaticii şi Economiei, în perioada 2006-2010, au participat colaboratori de la următoarele unităţi administrative ale USM:
  2. Пособие предназначено для самостоятельной и аудиторной работы ( в качестве дополнительного материала ) студентов факультета экономики 1- 3 курсов

    Документ
    Данное пособие представляет собой сборник 20 основных текстов с упражнениями . Тексты заимствованы из двух источников : журнала The Economist и газеты The Financial Times.
  3. Чего же такого есть на Бали, что заставляет людей возвращаться туда снова и снова

    Документ
    Балийские отели регулярно попадают в азиатские и мировые рейтинги («топ-тены») как отели самые красивые, самые оригинальные и с самым высоким уровнем сервиса.
  4. «Ура! Каникулы!»

    Расписание
    Новогодний морской круиз «4 Столицы Балтики 2010» с 30 декабря 2009 по 03 января 2010 / с 03 января 2009 по 07 января 2010 на комфортабельном пароме «Victoria I»
  5. План нашего мастер-класса: Общая информация о стране. Основные курорты Португалии. Лиссабонская Ривьера

    Документ
    У Португалии богатое историческое наследие, великолепные вина и кухня, отличные отели с первоклассным сервисом, тёплый умеренный климат и разнообразие видов предлагаемого отдыха.

Другие похожие документы..