Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Процесс информатизации системы образования не сводится только к процессу ее оснащения компьютерами. Без соответствующих программно-методических средс...полностью>>
'Документ'
Впервые с образованием масляных зерен предположительно столкнулись кочевники. Во время ходьбы животных молоко в кожаных мешках постоянно подвергалось...полностью>>
'Сочинение'
Сочинение «Профессии наших родителей» Апрель 4. Экскурсия в пожарную часть, милицию, больницу Май класс 1. Экскурсия на телеграф (почту) Ноябрь ....полностью>>
'Пояснительная записка'
В соответствии с подпунктом 11 пункта 5 Положения о Министерстве образования Российской Федерации, утвержденного Постановлением Правительства Российс...полностью>>

Двадцать лет назад, 14 декабря 1989 года, умер лауреат Нобелевской премии мира 1975 г

Главная > Информационный бюллетень
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Последний год жизни Сахарова

Возвращаясь к своему докладу и в развитие темы непростых событий последнего года и последних дней жизни А.Д. Сахарова, скажу, что Первый съезд народных депутатов (25 мая – 9 июня 1989 г.), после которого была создана Межрегиональная группа депутатов (МГД), известен в первую очередь драматическими выступлениями Сахарова, транслировавшимися по телевидению на всю страну.

Призыв Андрея Дмитриевича провести 11 декабря 1989 г. всеобщую политическую забастовку, хотя и не был поддержан МГД, но, благодаря западному радио, стал широко известен по всему СССР, и очень многие трудовые коллективы на него откликнулись. В том числе тысячи телеграмм и писем поддержки, сообщающих о проведении забастовки, поступили на имя Сахарова и в ФИАН.

Коробки с десятками тысяч писем поддержки этого требования Сахаров представил Горбачеву 12 декабря 1989 г. на открытии Второго Съезда народных депутатов. Горбачев очень резко ему ответил. Это видела по телевизору вся страна, и многие потом обвиняли Горбачева в том, что Сахаров, якобы, сильно переживал из-за этого его выговора и потому через два дня умер.

Однако такая интерпретация событий по-детски наивна; Андрей Дмитриевич делал то, что считал нужным делать для конструирования, построения в нашей стране демократической системы правления, и такой пустяк как раздраженная реакция М.С. Горбачева в принципе не мог вывести его из равновесия. Когда он умер, это случилось примерно в 20.30 14 декабря 1989 года, он был один в квартире с незапертой дверью. В официальном медицинском заключении сказано, что смерть наступила от остановки сердца, что, по видимому, чистая правда. Однако это заключение не отвечает на вопрос «Почему остановилось сердце?». Я не раз говорил это раньше и повторю сейчас: по моему мнению, неожиданная смерть Сахарова в возрасте 68 лет – это историческая загадка, которая вряд ли когда-либо будет разгадана.

Тысячи людей пришли проститься с А.Д. Сахаровым, в церемонии прощания приняли участие и лидеры государства, включая М.С. Горбачева.

Сахаров, Теллер, Рейган, Миттеран

Я должен сказать, что приведенное Е.Г. Боннэр в статье «Межрегионалы и Сахаров» сопоставление событий конца 1989 года в Чехословакии и у нас действительно наводит на грустные мысли: Россия – это кладбище несбывшихся социальных надежд и нереализованных замечательных реформ. Так было на протяжении всей многовековой истории нашей страны, и до сих пор не случилось ничего, что могло бы опровергнуть это печальное правило. Однако сие не означает, что такое не может случиться в будущем. Как не раз повторял Сахаров: «К счастью, будущее непредсказуемо, а также (в силу квантовых эффектов) – и не определено… Оно творится всеми нами – шаг за шагом в нашем бесконечно сложном взаимодействии...».

В связи с этим уместно вспомнить слова Эдварда Теллера: «Мое краткое общение с Сахаровым утвердило меня в мысли о том, что он был оптимистом. Себя я тоже считаю оптимистом. По-моему, оптимизм – это необходимая добродетель. Пессимист – это человек, который всегда прав, но не находит в этом никакой радости. Оптимист же верит, что будущее не предопределено и старается всячески его улучшить…».

Сахаров и Теллер встретились только однажды – на 80-летнем юбилее Теллера в ноябре 1988 года. Андрей Дмитриевич прибыл в Вашингтон челночным авиарейсом из Нью-Йорка и очень скоро, в тот же день, должен был лететь обратно. Так что у них было только 40 минут для беседы, которые они посвятили, в основном, обсуждению их разногласий по СОИ (стратегическая оборонная инициатива).

Это была первая в жизни Сахарова поездка за рубеж. Вернувшись в конце декабря в Москву, он вскоре пришел, как обычно, на вторничный семинар Теоротдела. И коллеги попросили его в начале семинара рассказать о поездке. Надо сказать, что Сахаров был прекрасный рассказчик, то, что он говорил, было настолько интересно, что пришлось извиниться перед приглашенным на семинар докладчиком, перенести его научный доклад на следующий раз, и два часа Андрей Дмитриевич рассказывал о своем удивительном путешествии, о встречах с высшими руководителями США, Франции, других стран.

В частности, он подробно остановился на встрече с Президентом США Рональдом Рейганом, они обсуждали проблемы разоружения, Сахаров мотивированно критиковал инициированную Рейганом программу СОИ и т.п. Тогда профессор Б.М. Болотовский спросил: «Андрей Дмитриевич, а Вы уверены, что Рейган понимал то, что Вы говорите?». На что Сахаров ответил: «Это не имеет значения. Я старался говорить медленно, следил, чтобы мои слова успевали записывать референты. Потому что потом анализируется только то, что записано». Вот очевидная демонстрация справедливости главного тезиса данного доклада: в своей общественной деятельности Сахаров всегда оставался человеком точных наук, физиком, конструктором-разработчиком.

И невозможно забыть красочный рассказ Андрея Дмитриевич о приеме, оказанном ему и Елене Георгиевне президентом Франции Франсуа Миттераном (Е.Г. Боннэр не была с Сахаровым в США, но прилетела во Францию, когда он туда прибыл после США).

Сахаров рассказал, что передвигались они по Парижу с президентским эскортом мотоциклистов. А когда подъехали к Елисейскому дворцу, то Миттеран с супругой встречали их снизу у входа. И вот перед ними длинная лестница, ведущая вверх ко дворцу, покрытая красным ковром. А по сторонам лестницы – две шеренги гвардейцев с огромными палашами у ног. Но только Миттеран и Сахаров с женами ступили на эту лестницу, гвардейцы взметнули свои палаши. Андрей Дмитриевич сказал, что это было очень красиво и очень торжественно, и он тогда спросил Миттерана к чему такие церемонии. На что Президент Франции, повернувшись к нему, ответил: «Вы Гость Республики!». Напомню, что было это в декабре 1988 г.

Ссылка. Универсальный инструмент «имплозии» и феномен кристалла «Батавские слезки».

Интуиция и инстинкт самосохранения. Три «динамические характеристики» методологии и способа

мышления Сахарова

А примерно за 9 лет до того, 22 января 1980 года Сахаров был задержан на улице, по дороге на семинар в ФИАНе, и на самолете вывезен в г. Горький, 600 км. на восток от Москвы и в 100 км. на север от ядерного центра «Арзамас-16», в котором он работал в 1950-1968 гг. Эта ссылка длилась почти 7 лет. Драматические события этого периода описаны в «Воспоминаниях» А.Д. Сахарова, в книге Е.Г. Боннэр «Постскриптум», а также в воспоминаниях коллег.

Сразу после высылки Сахарова власти потребовали, чтобы он был уволен из ФИАНа. Но в этом вопросе они потерпели поражение. Коллеги устроили нечто вроде «итальянской забастовки», настаивая, что согласно существующим правилам академик не обязан присутствовать на рабочем месте, и не может быть уволен «за прогулы». В то же время В.Л. Гинзбург, бывший тогда начальником Теоротдела, предпринимал нетривиальные усилия в попытке убедить партийные верхи в том, что Сахарову надо создать условия для занятий научной деятельностью и что необходимо разрешить теоретикам Теоротдела посещать его в Горьком.

В конце концов, в начале марта 1980 года на высшем политическом уровне СССР все эти предложения были приняты. Разумеется, это произошло по причине колоссального давления, оказанного на советские власти извне, в первую очередь давления со стороны международного научного сообщества. Однако и «внутренние» усилия коллег, очевидно, также сыграли ключевую роль. Таким образом, искомый результат был достигнут с применением метода имплозии (взрыв, направленный внутрь), когда создается давление, направленное в одну и ту же точку с разных сторон – так же как в конструкции атомной или водородной бомб.

Такого типа «общественная имплозия» не раз применялась в то время для спасения людей. Я покажу на примере, как это работало. Эту наглядную картинку я продемонстрировал в своем докладе на Первой сахаровской конференции по физике в мае 1991 г.

Речь идет о событиях декабря 1981 года во время ссылки Сахарова в Горький, когда он и его жена Елена Боннэр объявили «смертную» голодовку с единственным требованием – разрешить молодой девушке Лизе Алексеевой, невесте сына Е.Г. Боннэр, выехать за рубеж к своему жениху.

Лиза не была их родственницей, она не была диссидентом и не имела никакого отношения к государственным секретам. Однако безжалостные власти сделали ее заложником общественной деятельности Сахарова, и сложилась совершенно безвыходная, по-человечески невыносимая ситуация.

После 17 дней голодовки А.Д. Сахаров и Е.Г. Боннэр победили, т.е. они не умерли, а, напротив, власти уступили – дали разрешение Лизе Алексеевой на выезд за рубеж. Чудо это явилось результатом «коллективного эффекта», множественных и разнообразных усилий, направленных на достижение одной цели. В то же время достигнутый, казалось бы, малозначащий результат явился важнейшим шагом к построению нового более безопасного мира. Дело в том, что требование выезда этой девушки за рубеж вступало в противоречие со всеми законами и правилами советской системы. А когда гигантская система вынуждена вести себя нестандартно, т.е. в прямом противоречии со своим «фундаментальными» внутренними законами, то возникает эффект кристалла «Батавские слезки», когда разрушение маленького кончика меняет всю структуру большого кристалла.

Таков был общий подход Сахарова, ясно сформулированный в его Нобелевской лекции: соблюдение индивидуальных прав человека, бескомпромиссность в вопросах элементарной гуманности – лучший способ обеспечить международную безопасность; лидеры и правительства, нарушающие права граждан своих стран, опасны для всего мира; невмешательство во внутренние дела в вопросах соблюдения прав человека неприемлемо.

Все это сегодня кажется очевидным, но в жизни парадоксальным образом самые простые вещи оказываются самыми трудными для понимания. Сахаров с невероятной настойчивостью и последовательностью добивался усвоения этих истин, будучи одновременно и учителем, и исследователем, а иногда и объектом поставленных им самим, как представлялось, смертельно опасных «пробных экспериментов». В истории науки известны случаи, когда, например, создатель новой вакцины первую ее инъекцию делает самому себе. В таком случае возможны два варианта: если его идеи были ошибочны, он умирает, если же он был прав, то результатом становится спасение жизней миллионов людей. Сахаров не раз совершал действия, казавшиеся самоубийственными. И оставался невредим. И таким образом делал еще один шаг к изменению мира к более безопасному его состоянию.

Чрезвычайно наглядную иллюстрацию этого «метода» Сахарова дал многолетний сотрудник ОТФ профессор Д.А. Киржниц (1926-1998 гг.), сравнив его действия с подвигом русского летчика Константина Арцеулова во время Первой мировой войны.

В 1916 году, проверяя правильность своих представлений о механизме выхода из смертельного штопора, Арцеулов первым в истории авиации преднамеренно «свалил» свой самолет в штопор (совершив, как были уверены сотни свидетелей этого эксперимента, демонстративное самоубийство) и благополучно вышел из него, создав методику, спасшую жизнь множеству летчиков. Давид Абрамович говорил мне, что был лично знаком с Арцеуловым и что знаменитый летчик-испытатель не миновал сталинских лагерей. По методу Арцеулова надо было делать нечто противоестественное, прямо противоположное тому, к чему взывали инстинкт самосохранения и тогдашний опыт пилотирования, – нужно не противодействовать тем уклонениям от курса, которые ведут к сваливанию в штопор, а, напротив, усиливать их! Не стараться выйти из штопора, а, напротив, сделать падение самолета еще более крутым и тем самым набрать скорость, при которой возможен последующий выход из пике.

Многие действия Сахарова тоже казались современникам совершенно противоестественными, вступающими в противоречие с инстинктом самосохранения. Назову, к примеру, его первую пресс-конференцию для иностранных журналистов 21 августа 1973 года, когда сверхсекретный ученый, в недавнем прошлом разработчик ядерных зарядов, заявил об опасной сверхмилитаризации Советского Союза, о его агрессивности, об угрозе «заражения мира тем злом, которое гложет Советский Союз», разъяснив публично свою главную идею: в отсутствии демократических реформ и соблюдения прав человека в СССР экономическая «разрядка» чрезвычайно опасна; «Они (т.е. Запад – Б.А.) должны понимать, что имеют дело с крайне коварным партнером, располагающим преимуществами тоталитарного режима». И произнеся эти слова в Москве, в столице критикуемого им первого в мире государства «реального социализма» Сахаров, тем не менее, остался жив, хотя никто не мог понять «Почему?!». И даже сегодня это остается вопросом для историков.

Выступая в ФИАНе в 2002 году при открытии Третьей сахаровской конференции по физике, я, разумеется достаточно условно, определил три «динамические характеристики» мышления и способа действий Сахарова:

  1. во-первых это, так сказать, «способность считать до двух», т.е. видеть одновременно две стороны медали, что представляет трудность для многих и многих. Специфический холизм мышления Сахарова отмечали многие его коллеги. Он действительно видел рассматриваемую проблему «в целом», во всей ее сложности, с учетом всевозможных деталей и, что наиболее существенно, в динамике. Картина возникала сразу и с ожидаемым ответом в конце. И все это, включая действия уже совершенные или только планируемые, обдумывалось и переосмысливалось снова и снова;

  2. вторая характеристика ментальности Сахарова, очевидно перекликающаяся с первой, может быть названа «постоянное ощущение возможности собственной ошибки». Многие из тех, кто общался с Сахаровым, отмечали с немалым удивлением его достаточно необычный способ дискуссии.

Андрей Дмитриевич практически никогда не спорил, не возражал. Разговор для него был поводом, способом достичь лучшего понимания проблемы. Он очень внимательно слушал, но зачастую ответом на горячую тираду собеседника было молчание. Или же ответ следовал после довольно длительного обдумывания. Очевидно, что слушая собеседника, он думает, возможно переосмысливает проблему «с чистого листа».

Вот как об этом говорит сам Андрей Дмитриевич в своих «Воспоминаниях»: «Свои выступления по общим вопросам я считаю дискуссионными, склонен подвергать многие мысли и мнения сомнению и уточнению. Мне близка позиция Колаковского, который в своей книге «Похвала непоследовательности» пишет: «Непоследовательность – это просто тайное сознание противоречивости мира… Это постоянное ощущение возможности собственной ошибки, а если не своей ошибки, то возможной правоты противника». Но мне все же хотелось бы, – продолжает Сахаров, –заменить слово «непоследовательность» каким-то другим, отражающим также и то, что развитие личности и социального сознания должно соединять в себе самокритическую динамичность с наличием неких ценностных «инвариантов»… Я не профессиональный политик и, быть может, поэтому меня всегда мучают вопросы целесообразности и конечного результата моих действий. Я склонен думать, что лишь моральные критерии в сочетании с непредвзятостью мысли могут явиться каким-то компасом в этих сложных и противоречивых проблемах».

Необычайная по силе убедительность текстов Сахарова, начиная с его «Размышлений…» 1968 года, ставших откровением для самых разных, в том числе остро идейно конфликтующих кругов Запада, по-видимому, обусловлена именно тем, что он не произносил пророчества, не поучал, не спорил, но вовлекал читателя в совместный процесс поиска истины, допуская «возможную правоту противника»;

  1. и, как уже не раз говорилось, Сахаров был профессиональным конструктором во всем. После того, как он приходил к определенному выводу, он сразу же думал о путях достижения желаемого результата, что, конечно же, требовало нового развития понимания, новых идей и соответствующих действий (см. не раз повторенный им тезис, вынесенный в качестве эпиграфа к докладу). А определив «направление удара», он действовал исключительно целеустремленно, с использованием, при необходимости, «метода Арцеулова», описанного метафорически Д.А. Киржницем.

«Зверюга в юбке» и возвращение в Москву

Историческим событием в период нахождения Сахарова в ссылке в Горьком стало его Открытое письмо «Опасность термоядерной войны. Ответ профессору Сиднею Дреллу». Этим письмом Сахаров поддержал направленную против советской «империи зла» программу модернизации ядерных вооружений США, объявленную Президентом Рональдом Рейганом. Логика Сахарова была проста и очевидна: если Запад хочет добиться реального ядерного разоружения, то он должен быть сильным. Эта логика учитывала также более общую диалектику: трудности способствуют реформам. Так и случилось. Сверхвлиятельные советские военные и, главное, военно-промышленные круги – то, что называется «военно-промышленный комплекс» – действительно поверили (как потом выяснилось – ошибочно) в то, что программа Рейгана способна в короткий срок превратить советскую ядерную мощь в никому не нужный металлолом. И поэтому они поддержали реформатора Михаила Горбачева в его трудной борьбе за власть с консервативными партийными кругами на историческом Пленуме ЦК КПСС в апреле 1985 года. Избрание на этом Пленуме М.С. Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС стало началом «Перестройки», и очень быстро сверхдержавы стали договариваться о ядерном разоружении, а Рональд Рейган оказался в Москве на Красной Площади.

Это письмо Сахарова Сиднею Дреллу не было понято частью научного сообщества США – той, которая оппонировала политике Рейгана: «Речь президента Рейгана о «звездных войнах» в марте 1983 г. настолько противоречила (в английском оригинале: «was such an anathema») целям и задачам федерации…» (Федерация американских ученых – автор), – профессор Джереми Стоун). Тем не менее эти американские коллеги старались помочь Сахарову, поддержать его в той отчаянной борьбе, которую он вел в ссылке. Одновременно гигантского масштаба усилия в поддержку Сахарова предпринимали тогда «Комитет SOS» (ученые в защиту Сахарова, Орлова, Щаранского), «Комитет озабоченных ученых», тысячи коллег в США, Франции, по всему миру, никак не вовлеченных в спорную «миротворческую» политику, но движимые исключительно соображениями элементарной гуманности и солидарности. Что, согласно главной идее Сахарова, суммированной в его Нобелевской лекции, и есть самый прямой путь к миру и к международной безопасности.

А помощь Сахарову была тогда очень нужна. Его письмо «Опасность термоядерной войны» – в поддержку программы Рейгана неизбежно вызвало гнев советских консервативных кругов. После того, как в начале июля 1983 г. письмо было опубликовано на Западе, в СССР началась мощная кампания травли Сахарова и Боннэр. Ведь именно Елена Георгиевна сумела вывезти Письмо Сиднею Дреллу из Горького и передать его за рубеж. И именно она стала главной мишенью клеветнической кампании, основной тезис которой был прост: Сахаров – безвольный человек со «сдвинутой» психикой, которым верховодит эта чудовищная женщина – агент империализма и сионизма.

Очень интересно читать стенограмму заседания Политбюро ЦК КПСС 29 августа 1985 года, на котором Горбачев предложил уступить требованию полугодовой голодовки Сахарова, т.е. разрешить его жене поездку в США для лечения.

Здесь я должен пояснить: в мае 1984 года Елена Георгиевна была также «заперта» в Горьком, тем самым «мышеловка» захлопнулась, изоляция Сахарова от внешнего мира стала полной, покорно принять эту новую ситуацию было бы для Андрея Дмитриевича самоубийством.

Примерно в то же время у Е.Г. Боннэр случился обширный инфаркт, надеяться на эффективное лечение в условиях травли и полной зависимости врачей от КГБ было невозможно. Власти не оставили Сахарову выбора. Ради спасения своей жены он провел две многомесячные голодовки, сопровождавшиеся мучительным принудительным кормлением: первую, неудачную, – в мае-августе 1984 года и вторую, еще более длительную и завершившуюся победой, – в апреле-сентябре 1985 года. Единственным требованием этих голодовок было разрешить Е.Г. Боннэр поездку в США для проведения жизненно необходимой операции на сердце.

Итак, когда они – высшие советские лидеры, между прочим, те самые – с пальцем на ядерной кнопке, обсуждали в августе 1985 г. предложение Горбачева разрешить Е.Г. Боннэр поездку за рубеж, они характеризовали ее такими словами: «Сейчас Боннер (так в стенограмме: Боннер вместо Боннэр) находится под контролем. Злобы у нее за последние годы прибавилось»; «Это – зверюга в юбке, ставленница империализма» (простейший способ найти в интернете эту стенограмму – набрать в поисковой системе «зверюга в юбке»).

На слова председателя КГБ Чебрикова: «Поведение Сахарова складывается под влиянием Боннер», Горбачев реагирует: «Вот что такое сионизм».

Допускаю, что в попытке добиться положительного решения по своему предложению Михаил Сергеевич старался говорить на понятном и приятном этой публике языке. Мнения членов Политбюро разделились, решение было принято половинчатое, но Горбачев все же сумел добиться нужного результата, хотя очевидно, что это стало возможным только благодаря гигантской кампании в поддержку Сахарова по всему миру. Важнейший вклад в эту кампанию внес сын Е.Г. Боннэр Алексей Семенов, объявивший 25 августа 1985 года на площади перед советским посольством в Вашингтоне бессрочную голодовку; прекратил он ее в середине сентября, когда Конгресс США принял жесткую резолюция в поддержку Сахарова и Боннэр. В этой ситуации не уступить Сахарову означало, по сути, сорвать уже назначенные встречи Горбачева с Миттераном и Рейганом.

В сентябре 1985 г. Елена Георгиевна получила разрешение на поездку за рубеж, и Андрей Дмитриевич прекратил свою полугодовую голодовку. Эта победа тоже была подобна «отламыванию кончика» кристалла Батавские слезки, необратимо влияющему на структуру всей большой системы.

В июне 1986 г. Е.Г. Боннэр вернулась из США после успешной операции на сердце, и снова они оба с Андреем Дмитриевичем были полностью изолированы в Горьком – до знаменитого телефонного звонка Горбачева 16 декабря 1986 г. 23 декабря Сахаров вернулся в Москву после почти 7 лет ссылки, и в тот же день он пришел на еженедельный вторничный семинар Теоротдела.

Заключение. Не надо заниматься политическими играми, когда творится варварство. «Это чудо науки»

Интересно, что объектом внимания Сахарова были, как правило, вещи грандиозные по своим масштабам: конструкция водородной бомбы, этапы эволюции Вселенной, будущее человечества. Но при этом он удивительным образом чувствовал «болевые точки» проблемы, то «малое», что ключевым образом влияет на «большое», и сосредотачивался на этой «малой» проблеме. И всей своей деятельностью доказал, что «ключ» к решению тяжелейших проблем человечества – это соблюдение индивидуальных прав человека, возвращение к нравственным первоосновам, к тому, чтобы любые идеологии и политические шаги в обязательном порядке сверялись с простейшими критериями гуманности, сочувствия, справедливости. Иными словами: не надо заниматься политическими играми, когда творится варварство.

В завершение повторю основную мысль доклада: способ мышления А.Д. Сахарова и в науке, и при решении общественных проблем был примерно один и тот же, во всех сферах свой деятельности он был физиком, ученым, а также инженером-конструктором. Не будет преувеличением сказать, что науку он обожествлял, преклонялся перед ней, что явствует также и из приводимых ниже двух его высказываний.

Свою лекцию «Наука и свобода» (так называемая «Лионская лекция»), прочитанную на ежегодном конгрессе Французского физического общества в Лионе, 27 сентября 1989 г., А.Д. Сахаров начинает такими словами: «Через десять с небольшим лет закончится двадцатый век… Это был век двух мировых войн и множества так называемых «малых войн», унесших множество жизней. Это был век многих вспышек невиданного в истории геноцида. Несколько недель тому назад я вместе с пятью тысячами своих соотечественников стоял у раскрытой могилы, в которой производилось перезахоронение жертв сталинского террора… И все-таки, когда мы думаем о двадцатом веке, есть одна характеристика, которая для меня кажется невероятно, необычайно важной: XX век – это век науки, ее величайшего рывка вперед…».

Месяцем раньше, в августе 1989 г., завершая свою вторую (и последнюю) книгу воспоминаний, на ее последней странице Андрей Дмитриевич написал: «Конечно, окончание работы над книгой создает ощущение рубежа, итога». «Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?» (А.С. Пушкин). И в то же время – ощущение мощного потока жизни, который начался до нас и будет продолжаться после нас. Это чудо науки. Хотя я и не верю в возможность скорого создания (или создания вообще?) всеобъемлющей теории, но я вижу гигантские, фантастические достижения на протяжении даже только моей жизни и жду, что этот поток не иссякнет, а наоборот, будет шириться и ветвиться…».

Борис Альтшулер, РОО «Право ребенка», Москва

Справка. Борис Альтшулер в течение десятилетий был участником семинара Теоротдела в ФИАНе. В январе 1969 г. в ФИАНе защитил кандидатскую диссертацию, хотя в то время в ФИАНе не работал. А.Д. Сахаров был одним из его оппонентов при этой защите, и с тех пор они в течение 20 лет тесно сотрудничали в различных областях.

В 1982-1987 гг. Б.Л. Альтшулер был вынужден работать дворником; это случилось по причине давления властей, недовольных той помощью, которую он оказывал Сахарову и другим репрессированным диссидентам. А.Д. Сахаров после возвращения из ссылки поставил перед руководством Академии наук вопрос о приеме Б.Л. Альтшулера на работу в ФИАН, и с 1987 года он работает в Отделении теоретической физики.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Год назад, 7 октября 2006 года, в Москве убили Анну Политковскую. По этому поводу было уже сказано немало гневных и горьких слов

    Информационный бюллетень
    Год назад, 7 октября 2006 года, в Москве убили Анну Политковскую. По этому поводу было уже сказано немало гневных и горьких слов. Но, пожалуй, не сказали только главного: что же все-таки делать, чтобы исполнители и заказчики преступления
  2. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских
  3. Книга эта писалась почти четверть века назад. За эти годы многое произошло: пала, казавшаяся нерушимою, коммунистическая система; распался Советский Союз.

    Книга
    Борис Вайль – участник подпольного движения 50-х, возникшем под влиянием ХХ съезда КПСС и событий в Венгрии. В 1954 г. Б. Вайль – 18-лет­ний студент Ленинградского библиотечного института был осужден на 6 лет лишения свободы.
  4. Олега Платонова Государственная измена вд 16 Jul 08 11 Как мир научился ненавидеть Израиль. ЕфГ 5 Aug 08 11 10 афоризмов гч 11 Aug 08 11 статья

    Статья
    Опечатки. 0т Арнольда Амромина From: 14 Jan 2008 FW: Opechatka Разослано: 14 Jan 2008 Первопечатник Иоганн Гутенберг стал, естественно, и первоопечатником (каламбур Ильфа и Петрова).
  5. В. И. Глазко В. Ф. Чешко «опасное знание» в «обществе риска» (век генетики и биотехнологии) Харьков ид «инжэк» 2007 удк 316. 24 Ббк 28. 04 Г 52 Рекомендовано к изданию решение

    Решение
    Настоящая монография посвящена философским и естественнонаучным аспектам превращения современной фундаментальной науки и высоких технологий в фактор социального риска.

Другие похожие документы..