Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Диплом'
12. Изучение сказок (басен, рассказов) на уроках чтения в начальной школе. Обучение пересказу (подробному, сжатому, выборочному) на уроках чтения в … ...полностью>>
'Литература'
57 Биология § 33, 34 (доклады), 35 Физика Стр. 80, упр. 1 (1, , 3, 4), стр. 8 , задание , прочитать § 35, 3 Английский язык Группы Аркан Е.П. Домашне...полностью>>
'Документ'
целевая муниципальная программа «Развитие малого и среднего предпринимательства в Апанасенковском муниципальном районе Ставропольского края на 2009-20...полностью>>
'Документ'
1.1. Настоящее Примерное положение об оплате труда работников муниципальных бюджетных образовательных учреждений городского округа город Стерлитамак ...полностью>>

Двадцать лет назад, 14 декабря 1989 года, умер лауреат Нобелевской премии мира 1975 г

Главная > Информационный бюллетень
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Делаем бомбы. Кто «укрепляет» и кто «направляет»?

Первая советская водородная бомба «Слойка-Лидочка», испытанная 12 августа 1953 г., была по сути первой в мире водородной бомбой, т.к. устройство «Майк», испытанное США в 1952 г., было устройством размером с трехэтажный дом. Однако, это устройство было основано на принципиально новой идее Улама-Теллера, в СССР неизвестной. В 1951-1952 годах американские ученые уже отказались от доказавшей свою бесперспективность конструкции «Трубы», подробную информацию о которой советская разведка получила еще в 1948 году, и которую на основании этой информации разрабатывал, как уже говорилось, Я.Б. Зельдович (тоже постепенно, но только к 1954 году, убедившийся в тупиковости этого пути).

Советская разведка получила в конце 1940-х годов детальную информацию о конструкции американской атомной бомбы и о «Трубе», в основном, не от профессиональных резидентов, а от американских ученых-идеалистов, которые с огромным риском для жизни следовали своему нравственному долгу – как они его понимали – способствовать восстановлению ядерного равновесия между двумя недавними союзниками по Антигитлеровской коалиции; самый известный из них – Клаус Фукс.

С таким же точно чувством работали Сахаров, мой отец, другие пионеры советского атомного проекта, все свои усилия направляя на то, чтобы было восстановлено атомное равновесие сил с США, чтобы спасти Москву от участи Хиросимы и Нагасаки. Я не высказываю сейчас свои собственные суждения обо всем этом, а только стараюсь точно описать те совершенно искренние чувства, которые двигали в то время учеными – создателями советского ядерного оружия. Легко судить и оценивать через 60 лет после событий со всем запасом знаний о ходе истории в последующие десятилетия. Как любит повторять Виталий Лазаревич Гинзбург: «Если бы вчера я был таким же умным, как моя жена сегодня!». Но вот много лет спустя Яков Борисович Зельдович отмечал с грустью, что да, верно, они были счастливы, что сумели сделать это, но Сталин, получив в 1949 году атомную бомбу, развязал Корейскую войну, унесшую миллионы жизней.

Для Сахарова постепенное осознание, что в их творческой работе над страшным оружием есть вот эта – другая сторона медали, началось гораздо раньше, в ноябре 1955 года после успешного испытания советской водородной сверхбомбы, основанной на Третьей идее (в той же классификации Сахарова) – на идее двухступенчатой A-H конструкции с использованием радиационной имплозии. В сущности, это и есть принцип Улама-Теллера, независимо открытый Сахаровым и его коллегами. Совершенно нелепы периодически повторяемые утверждения, что эта советская водородная сверхбомба создана на основе разведданных о конструкции Улама-Теллера. Можно считать надежно установленным, что в то время – 1952-1954 гг. – советское руководство, включая, конечно, руководителей ядерного проекта, хотя и предполагало, что в США происходит нечто важное в части создания водородной бомбы, о чем свидетельствовали испытания «Mike» (1 ноября 1952 г.) и серии «Castle» (от «Bravo» – 1 марта 1954 г. до «Nektar» – 14 мая 1954 г.), однако ничего не знало о том, что в этих американских зарядах использован новый принцип, принципиально отличающийся от «Трубы» (из которой ничего не вышло ни в США, ни в СССР) и от нашей «Слойки», мощность которой Сахарову и его коллегам увеличить не удалось. Более того, есть документальные свидетельства, что руководство атомного проекта не знало даже того, что мощность указанных американских взрывов в десятки раз превосходит мощность «Слойки».

В своих «Воспоминаниях» Сахаров пишет, в каком гневе был тогдашний руководитель атомного проекта В.А. Малышев, когда весной 1954 г. узнал о «вопиющем самоуправстве» (как пишет Сахаров) ученых объекта, которые вместо того, чтоб сосредоточиться на плановой работе по совершенствованию «Слойки», основные свои усилия направили на разработку какой-то непонятной новой идеи. Очевидно, что ни Малышев, ни другие высшие руководители не имели должной развединформации об указанных выше американских зарядах.

В этом смысле ситуация с водородной бомбой была принципиально иной, чем с атомной: в 1948-1949 годах руководители проекта просто сказали ученым «делай так», настояв на создании менее эффективного «американского» атомного заряда, о конструкции которого у них была подробная информация. Такой подход был вполне оправдан, т.к. главное в тот момент было минимизировать риск неудачи первого испытания.

Кстати, сами ученые-атомщики (за исключением И.В. Курчатова, Ю.Б. Харитона, Я.Б. Зельдовича и, возможно, К.И. Щелкина) ничего не знали о том, что они воссоздают американскую конструкцию. Мой отец был чрезвычайно удивлен, когда Ю.Б. Харитон в интервью 1990 года сообщил, что первая советская атомная бомба была копией американской. Отец рассказывал также, что успех первого испытания был фактически предрешен, поскольку делящееся ядро бомбы было доведено до подкритического состояния – в такой степени, что, когда Начальник Первого главного управления при Совете Министров СССР Б.Л. Ванников (очень полный человек) подходил к сборке, счетчики Гейгера начинали захлебываться от потока нейтронов, отражавшихся от его живота.

И снова о водородной супербомбе. Это взрывное устройство, в отличие от атомной бомбы или от водородной бомбы в варианте «Слойки», может обладать неограниченной мощностью. После его успешного испытания 22 ноября 1955 г., вечером того же дня, военный руководитель испытания маршал М.И. Неделин устроил у себя банкет в узком кругу – для руководящих работников и ведущих ученых, конструкторов. И Сахарову, как главному герою дня, предложил произнести первый тост. Андрей Дмитриевич вспоминает: «Наконец, все уселись. Коньяк разлит по бокалам. «Секретари» Курчатова, Харитона и мои стояли вдоль одной из стен. Неделин кивнул в мою сторону, приглашая произнести первый тост. Я взял бокал, встал и сказал примерно следующее: «Я предлагаю выпить за то, чтобы наши изделия взрывались так же успешно, как сегодня, над полигонами, и никогда – над городами».

Этот пацифистский тост вызвал шок у окружающих. Сахаров продолжает: «За столом наступило молчание, как будто я произнес нечто неприличное. Все замерли. Неделин усмехнулся и, тоже поднявшись с бокалом в руке, сказал…». И в ответ на тост Сахарова маршал Неделин рассказал действительно непристойную притчу о старике и старухе и их дискуссии кто должен «укреплять» и кто «направлять». В том смысле, что вы – ученые должны «укреплять» (создавать оружие), а «направлять» (принимать решения о его использовании) будем мы. Сахаров: «Я весь сжался, как мне кажется – побледнел (обычно я краснею). Несколько секунд все в комнате молчали, затем заговорили неестественно громко. Я же молча выпил свой коньяк и до конца вечера не открыл рта. Прошло много лет, а до сих пор у меня ощущение, как от удара хлыстом. Это не было чувство обиды или оскорбления. Меня вообще нелегко обидеть, шуткой – тем более. Но маршальская притча не была шуткой. Неделин счел необходимым дать отпор моему неприемлемому пацифистскому уклону, поставить на место меня и всех других, кому может прийти в голову нечто подобное …».

Необходимо добавить, что М.И. Неделин, будучи уже Главкомом Ракетных войск стратегического назначения сгорел заживо 24 октября 1960 года, вместе примерно еще с сотней подчиненных ему высших офицеров и специалистов, во время испытаний новой межконтинентальной баллистической ракеты; трагедия произошла, потому что при возникновении проблем с запуском ракеты он приказал делать нечто, находящееся в вопиющем противоречии с элементарными требованиями безопасности. То же самое эти «направляющие» могли сделать и со всем человечеством.

Работа и юмор

Юмор – это всегда хорошо, однако то, что делали ученые, было очень серьезно. Профессор В.И. Ритус, ветеран Отделения теоретической физики ФИАНа и участник нашей конференции, недавно поделился со мной яркими воспоминанием начала 1950-х, когда он работал в группе Сахарова в «Арзамасе-16». Единственная копия «Слойки» РДС-6с, которую они тогда разрабатывали, была «подвешена» в сборочном цехе завода взрывчатых веществ № 2, на котором собирались и атомные бомбы. Владимир Иванович часто посещал этот завод и, как он рассказал, больше всего ему запомнился огромный ангар, в котором лежали никак не охраняемые гигантские, около метра в диаметре, блестящие полусферы – заготовки взрывчатки для обжатия центрального делящегося ядра атомных бомб, стояли и лежали корпуса бомб (либо без «начинки», либо уже готовые к употреблению бомбы), среди которых ходили представители армейской и морской военной приемки.

Директором завода № 2 был инженер-полковник А.Я. Мальский, одно время он был также заместителем начальника объекта. Анатолий Яковлевич был очень ярким человеком – гигантского роста, с огромными ручищами, блестящий рассказчик, говорил громко и также громко смеялся; я его хорошо запомнил, потому что отец любил с ним общаться, и Мальский часто бывал у нас дома.

Только такой веселый человек мог в день ареста Берии 26 июня 1953 г. сотворить ставшую легендарной шутку с Уполномоченным Л.П. Берии на объекте В.И. Детневым – тем самым, который, как явствует из сравнительно недавно рассекреченных документов, постоянно писал Берии «нехорошие» докладные на руководство объекта и на ученых.

Мальский с Детневым были друзьями. Поясню, что ужасный Л.П. Берия был в то время министром внутренних дел, куратором всего Атомного проекта СССР, вторым после Сталина (который умер за 110 дней до описываемого события) самым уважаемым человеком в божественной иерархии советских вождей. Сообщение об аресте «врага народа» Лаврентия Берии Мальский услышал рано утром по радио и, придя на работу, сразу направился в кабинет своего друга, у которого над столом, конечно же, висел большой портрет шефа. О новых шокирующих событиях Детнев ничего еще не знал. Войдя в кабинет, Мальский сказал: «Ты что же, Василий Иванович, под этой сволочью сидишь?». Жестокая шутка, эффект которой превзошел все ожидания! Потом Мальский не раз с великим удовольствием и во всех деталях рассказывал, как Детнев вскочил с кресла с перекосившимся лицом, что он закричал.

Все они были молоды и веселы. После успешного испытания «Слойки» 32-летний Сахаров, как известно, стал академиком, а также к нему, как особо важному для государства ученому, были приставлены телохранители («секретари») – как это было у Курчатова, Харитона, Зельдовича. И как-то весной во время ледохода на реке Сатиз молодой академик решил порезвиться: стал прыгать со льдины на льдину. Смертельный номер, при падении в воду шансов выжить никаких. И телохранитель Сахарова, головой отвечающий за его жизнь и безопасность, естественно страшно испугавшись, стал догонять его по льдинам, выхватив пистолет и крича привычное: «Стой, стрелять буду!».

Когда много позже Стивен Хоукинг впервые встретился с Яковом Борисовичем Зельдовичем на международной конференции, то очень удивился тому, что пред ним один человек, и пояснил (с помощью своего механического голоса), что считал фамилию Зельдовича общим псевдонимом большой группы советских физиков, наподобие знаменитого Бурбаки французских математиков. Давид Альбертович Франк-Каменецкий – тоже крупный ученый. И все они были очень хорошие люди, к тому же с хорошо развитым чувством юмора. Шутки, различные розыгрыши были повседневной рутиной жизни ученых ядерного центра. И главным выдумщиком в этих делах был Я.Б. Зельдович.

К этому же периоду относится яркий эпизод, наглядно показывающий особый способ мышления Сахарова, о котором незадолго до своей смерти в 1987 году Я.Б. Зельдович рассказал сотруднику Теоротдела профессору И.М. Дремину.

Разговор начался с замечания Якова Борисовича: «Я могу расклассифицировать всех физиков в Союзе, разложив их по полочкам. Но не могу найти такой полочки для Сахарова!». И в ответ на удивленный вопрос Дремина: «Почему?», он и рассказал следующий эпизод. Однажды в 50-е в процессе конструирования сверхбомбы возникла необходимость получить некую критически важную цифру. А поскольку правительственные сроки были жесткие, то Институту была поставлена задача сделать это в течение месяца. Задание было выдано двум теоретическим группам (Зельдовича и Сахарова) и двум экспериментальным группам. Каждая группа работала, не зная о том, что параллельно ту же работу выполняют три других коллектива. О существовании четырех групп знал только Я.Б. Зельдович, который, естественно, никому ничего не говорил. Зельдович рассказал Дремину, что его теоретическая группа в течение месяца провела многочисленные расчеты, но так и не смогла придти к какому-либо определенному результату. По прошествии месяца он пришел к Сахарову и спросил о его результате. Андрей Дмитриевич сказал, что он сам кое-что прикинул и оценил ожидаемую цифру. Тогда Зельдович попросил его написать этот результат на доске и закрыл его ладонью. После чего пригласил в комнату руководителя одной из экспериментальных групп и попросил написать рядом их результат. И тоже закрыл его другой рукой. Потом вторая экспериментальная группа написала рядом их результат, после чего Зельдович убрал с доски руки. Оказалось, что все три цифры совпали. Каким образом Сахаров угадал правильный результат остается загадкой. И это не единственный случай такого рода. Вероятно, именно поэтому Я.Б. Зельдович говорил: «Мой мозг – это компьютер, который работает в 10 раз лучше мозга обычного человека. Мозг Сахарова невозможно классифицировать, он иначе устроен». В связи с этим уместно напомнить цитированные выше слова И.Е. Тамма о чистом листе бумаги и способе мышления Сахарова.

Преступление тысячелетнего срока давности и

Московский договор о запрещении ядерных испытаний

В начале 1957 года И.В. Курчатов, научный руководитель Атомного проекта СССР, предложил Сахарову изучить вопрос о вредных биологических последствиях ядерных испытаний в атмосфере. Сахаров пишет в воспоминаниях, что это предложение было связано с появившимися в иностранной печати сообщениями о разработке в США «чистой» термоядерной бомбы – якобы более приемлемой в моральном и военно-политическом смысле. «Я должен был объяснить, что на самом деле это не так… Т.е. цель была откровенно политической, и поэтому присутствовал неблаговидный элемент некоторой односторонности. Но в ходе работы над статьей и после ознакомления с обширной гуманистической, политической и научной литературой, я существенно вышел за первоначально запланированные рамки».

Сахаров пришел к заключению, суммированному в статье «Радиоактивный углерод ядерных взрывов и непороговые биологические эффекты» (статья опубликована с личного одобрения Н.С. Хрущева), что многие тысячи из будущих поколений жителей Земли неизбежно умрут по причине генетических повреждений, являющихся следствием проводимых сегодня испытаний. Этот вывод послужил началом его драматической борьбы за сокращение и полное запрещение ядерных испытаний, вызывающих радиоактивное заражение окружающей среды. Его аргументация была действительно странной: он настаивал на том, что смерть от рака некоего человека, живущего через тысячу лет после нас, наступившая по причине наших действий сегодня, является преступлением, тем более тяжелым, что оно анонимно и полностью безнаказанно. «Сложившаяся у меня точка зрения на ядерные испытания в атмосфере, как на прямое преступление против человечества, ничем не отличающееся, скажем, от тайного выливания культуры болезнетворных микробов в городской водопровод, – не встречало никакой поддержки у окружавших меня людей». Эта с таким трудом понимаемая логика Сахарова отражала его общий подход, а по сути душевное качество, – внимание к индивидуальной человеческой трагедии, острое чувство ответственности за эту трагедию независимо от того где и когда случилась беда. Позже эта глубокая внутренняя позиция стала краеугольным камнем его правозащитной деятельности.

А тогда, в начале 1960-х, результатом этой «странной» позиции стал так называемый Московский международный договор 1963 года о запрещении ядерных испытаний в трех средах (атмосфера, вода, космос). В названной выше статье 1958 года о «непороговых биологических эффектах» Сахаров писал: «Прекращение испытаний непосредственно сохранит жизнь сотням тысяч людей и будет иметь еще большое косвенное значение, способствуя ослаблению международной напряженности, способствуя уменьшению опасности термоядерной войны – основной опасности нашей эпохи».

Однако путь «длиною пять лет» от этого «теоретического» тезиса (1958 г.) до вполне реального запрета испытаний в трех средах (1963 г.) был очень не простым. В конце концов вопрос решился положительно, потому что в большой политике, как и в теннисе, надо уметь «не упустить мяч», уловить тот момент, когда относительно слабое воздействие может привести к «макроскопическим» результатам.

Весь этот круг вопросов постоянно активно обсуждался в теоретическом отделе ядерного центра «Арзамас-16», и в какой-то момент коллега Сахарова по H-бомбе В.Б. Адамский (он регулярно читал «Bulletin of the Atomic Scientists», поступавший в ядерный центр, и был в курсе событий) написал проект письма руководству СССР с предложением исключить из переговорного процесса спорный вопрос о запрещении подземных ядерных испытаний.

Сахарову идея понравилась, он вышел с ней на Министра среднего машиностроения Е.П. Славского, который донес ее до Хрущева, а тот в свою очередь воспользовался этой идеей как политически выигрышной советской «миротворческой» инициативой. В результате вот уже в течение 46 лет ядерные сверхдержавы не проводят отравляющие окружающую среду ядерные испытания.

Но, как уже говорилось, путь к этому результату был труден. В 1961-1962 гг. Хрущев был чрезвычайно раздражен позицией Сахарова, настаивавшего на прекращении испытаний в атмосфере. Одним из самых трагических событий своей жизни, существенно повлиявшим на его взгляды и общие позиции, Сахаров считал неудачу в попытках убедить Хрущева в необходимости отмены одного из двух «дублирующих» испытаний 1962 года: «Это уже было окончательное поражение, ужасное преступление совершилось, и я не смог его предотвратить! Чувство бессилия, нестерпимой горечи, стыда и унижения охватило меня. Я упал лицом на стол и заплакал. Вероятно, это был самый страшный урок за всю мою жизнь: нельзя сидеть на двух стульях!..».

Сахаров говорил мне, что в один из этих драматических дней Хрущев вызвал его в Кремль для разговора. Когда Андрей Дмитриевич вошел в его кабинет, Хрущев поднялся, подошел к нему и, не здороваясь, не приглашая садиться, начал сердито выговаривать, постепенно все более возбуждаясь. В конце концов, он перешел на крик, покраснел, стал топать ногами. Сахаров, который почти на голову выше Хрущева, стоял и молча слушал. Откричавшись 2-3 минуты, Хрущев кратко сказал: «Иди!». А когда Сахаров вышел из его кабинета, он лицом к лицу столкнулся с Л.И. Брежневым, в то время одним из секретарей ЦК КПСС, который через два года в результате кремлевского переворота в октябре 1964 г. сменил Хрущева на посту высшего руководителя СССР. Брежнев очень хорошо знал Сахарова по «бомбовым» делам и, как рассказал Андрей Дмитриевич, все то время, пока он, покинув кабинет Хрущева, шел по очень, очень длинному кремлевскому коридору, Брежнев шел следом и говорил, как он уважает Сахарова – и как ученого, и его общественные позиции и т.п. (когда Хрущева отправили в отставку, то одним из обвинений в его адрес было то, что он не прислушивается к голосу ученых). Да, они там – «на верхнем этаже власти» – хорошо знали Сахарова, хотя сам он всегда оставался «по ту сторону окна».

Чистая наука

В середине 1960-х Сахаров, параллельно с работой над ядерным оружием, вернулся к занятиям теоретической физикой. В первой статье этого периода, опубликованной в 1965 году, он выдвинул идею о квантовых флюктуациях вакуума на начальном этапе существования Вселенной как причине возникновения неоднородностей распределения вещества на последующих стадиях космологической эволюции. Обнаружение 10 лет назад в эксперименте COBE неоднородностей реликтового излучения возродило интерес к этой работе – чтобы убедиться в этом достаточно набрать в Google слова «Sakharov oscillations», на которые огромное количество сносок в интернете. Я.Б. Зельдович и Р.А. Сюняев развили эту идею Сахарова. И, конечно, необходимо отдать должное Зельдовичу и Сюняеву, которые в своей первой работе 1970 года сослались на пионерскую статью Сахарова 1965 года. Тогда это было нетривиально, поскольку в 1970 году Сахаров уже стал «неприкасаемым», и власти настаивали на удалении его имени из любых публикаций.

Этот доклад не является обзором научных достижений Сахарова. Я лишь назову некоторые наиболее значимые результаты. Выше уже говорилось об идеях «магнитной бутылки» и «магнитной кумуляции», положивших начало целым направлениям исследований и экспериментальных разработок. В 1967 году Сахаров опубликовал две чисто теоретические работы, ставшие классическими: о возможности получить эйнштейновское действие Общей теории относительности из квантовых флуктуаций вакуума и объяснение возникновения барионной асимметрии Вселенной на основе «безумной» для того времени идеи нестабильности протона; через 12 лет эта идея естественно возникла в теоретической физике в рамках теории Великого объединения.

Также необходимо назвать работу «Космологические переходы с изменением сигнатуры метрики», написанную в 1984 году в очень трудных обстоятельствах горьковской ссылки. На эту работу часто ссылаются в научных публикациях, в том числе и на этой конференции.

И кто знает, возможно, другая работа Сахарова, написанная в 1986 году в ссылке и посвященная процессам испарения черных мини-дыр, скоро также окажется востребованной. Я имею в виду не раз в последнее время повторенное, тоже вполне «безумное», предположение о возможности обнаружения черных мини-дыр на Большом адроном коллайдере в ЦЕРНе. Также в комментариях к работе в книге И.Д. Новиков и В.П. Фролов отмечают, что эта работа Сахарова «указывает на совершенно новую, неожиданную возможность наблюдательных проявлений «теневого мира» через его воздействие на испарение черных мини-дыр». Там же В.А. Рубаков пишет: «Комментируемая статья направлена в далекое будущее. В ней указан, возможно, единственный способ непосредственного экспериментального исследования процессов при энергиях, заведомо недоступных для ускорителей (вплоть до планковских)». Рубаков также отмечает: «Одна из интересных проблем, поставленных в работе, – это задача вычисления скорости рождения протяженных объектов (монополей, струн) черной мини-дырой».

Петр Лебедев, ФИАН, Клавдия Вихирева и Елена Боннэр

Многое связывает А.Д. Сахарова с Физическим институтом им. П.Н. Лебедева. Начать с того, что его отец, Дмитрий Иванович Сахаров, был студентом Петра Николаевича Лебедева во время учебы на физическом факультете МГУ. Давление света, впервые экспериментально обнаруженное Лебедевым, 40 лет спустя было использовано Сахаровым для сжатия рабочего тела водородной бомбы и инициирования ее взрыва. Простейшая установка, использованная Лебедевым при получении этого классического результата, находится в кабинете директора ФИАНа. Существуют и этические параллели: П.Н. Лебедев, будучи чрезвычайно далек от любой политической или общественной деятельности, одновременно был человеком высоких нравственных устоев, и поэтому, повинуясь законам чести, подал в отставку вместе с большой группой своих коллег в знак протеста против репрессивных действий царского правительства в отношении студентов и ряда руководителей Московского университета. В результате его лаборатория в университете была разрушена, и, хотя частные спонсоры вскоре начали строить для него институт, его сердце не выдержало испытания; он умер в марте 1912 г. в возрасте 46 лет и, возможно, только поэтому не был удостоен Нобелевской премии, на которую был выдвинут за открытие давления света.

Сахаров поступил в аспирантуру ФИАНа в 1945 г., работал здесь до 1950 г., когда перешел на работу в Ядерный центр в Сарове, и снова вернулся сюда в 1969 г., после того, как он был отстранен от секретных работ за публикацию на Западе своих знаменитых «Размышлений…». В марте 1969 г. скончалась от рака его жена и мать его троих детей Клавдия Алексеевна Вихирева. Я был на ее похоронах. Это была настоящая трагедия.

После ее смерти Сахаров находился в состоянии глубокой депрессии. Тогда профессор Теоротдела Е.Л. Фейнберг, посетил его с предложением написать официальное заявление о приеме на работу в ФИАН. Андрей Дмитриевич написал нечто совершенно неформальное на листке бумаги, что и было представлено в отдел кадров, и таким образом он вернулся в ФИАН.

В этот же период он все в большей степени включается в правозащитную деятельность. На этих путях он встретил Елену Георгиевну Боннэр, они поженились в январе 1972 года.

Это была поистине счастливая встреча. И Сахаров не раз повторял, что именно под влиянием Елены Георгиевны он в своей общественной деятельности стал в большей мере ориентироваться на помощь конкретным людям, на первостепенность защиты индивидуальных прав человека.

Елена Георгиевна вспоминала, как однажды в середине 1970-х, когда они с Андреем Дмитриевиче прогуливались вечером, и темное небо все было в звездах, он ее спросил: «Ты знаешь, что у меня самое любимое?». И сам ответил: «Реликтовое излучение».

Недавно в интервью Е.Г. Боннэр попросили охарактеризовать Сахарова кратко, одним словом. И она ответила чистую правду: «Он был физик».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Год назад, 7 октября 2006 года, в Москве убили Анну Политковскую. По этому поводу было уже сказано немало гневных и горьких слов

    Информационный бюллетень
    Год назад, 7 октября 2006 года, в Москве убили Анну Политковскую. По этому поводу было уже сказано немало гневных и горьких слов. Но, пожалуй, не сказали только главного: что же все-таки делать, чтобы исполнители и заказчики преступления
  2. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских
  3. Книга эта писалась почти четверть века назад. За эти годы многое произошло: пала, казавшаяся нерушимою, коммунистическая система; распался Советский Союз.

    Книга
    Борис Вайль – участник подпольного движения 50-х, возникшем под влиянием ХХ съезда КПСС и событий в Венгрии. В 1954 г. Б. Вайль – 18-лет­ний студент Ленинградского библиотечного института был осужден на 6 лет лишения свободы.
  4. Олега Платонова Государственная измена вд 16 Jul 08 11 Как мир научился ненавидеть Израиль. ЕфГ 5 Aug 08 11 10 афоризмов гч 11 Aug 08 11 статья

    Статья
    Опечатки. 0т Арнольда Амромина From: 14 Jan 2008 FW: Opechatka Разослано: 14 Jan 2008 Первопечатник Иоганн Гутенберг стал, естественно, и первоопечатником (каламбур Ильфа и Петрова).
  5. В. И. Глазко В. Ф. Чешко «опасное знание» в «обществе риска» (век генетики и биотехнологии) Харьков ид «инжэк» 2007 удк 316. 24 Ббк 28. 04 Г 52 Рекомендовано к изданию решение

    Решение
    Настоящая монография посвящена философским и естественнонаучным аспектам превращения современной фундаментальной науки и высоких технологий в фактор социального риска.

Другие похожие документы..