Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Відповідь: За нульовою ставкою (ст.174.2.1 ПКУ) оподатковуватимуть об’єкти спадщини (подарунки) отримані спадкоємцями, що є членами сім’ї спадкодавця...полностью>>
'Программа'
Продам программу + все исходники(C/C ) + полное описание, включающее в себя как описание работы программы и инструкцию, так и полный математический ап...полностью>>
'Документ'
Президент Дмитрий Медведев назвал теракт в московском аэропорту Домодедово жестоким вызовом российскому обществу. Правительству, МВД и ФСБ велено сдел...полностью>>
'Документ'
Этапы становления и развития российской государственности. Влияние факторов (географических, геополитических и формационных) на исторические процессы ...полностью>>

В. С. Войтинский 1917-й. Год побед и поражений под редакцией доктора исторических наук Ю. Г. Фельштинского москва терра-книжный клуб 1999 удк 947 ббк 63. 3(2) В65 Вступительная статья

Главная > Статья
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В. С. Войтинский

1917-й.

ГОД ПОБЕД

И ПОРАЖЕНИЙ

Под редакцией

доктора исторических наук

Ю. Г. Фельштинского

МОСКВА

ТЕРРА-КНИЖНЫЙ КЛУБ 1999

УДК 947 ББК 63.3(2) В65

Вступительная статья

доктора исторических наук

Г. ЧЕРНЯВСКОГО

Послесловие

доктора исторических наук Г. ИОФФЕ

Войтинский В. С.

В65 1917-й. Год побед и поражений / Под. ред. Ю. Фельштинского. — М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 1999. — 320 с. — (Тайны истории в романах, повестях и документах).

ISBN 5-300-02711-1

В этой книге публикуются воспоминания В. С. Войтинского (1885-1960), непосредственного участника революционных событий в России начала XX в. В 1917 г. он являлся членом Исполкома Петроградского совета и комиссаром Временного правительства на Северном фронте. После революции жил в эмиграции.

УДК 947 ББК 63.3(2)

ISBN 5-300-02711-1 © Ю. Фельштинский, составление, 1999

© Г. Чернявский, вступительная статья, 1999 © Г. Иоффе, послесловие, 1999 © ТЕРРА-Книжный клуб, 1999

Г. И. Чернявский ВОЙТИНСКИЙ И ЕГО ВРЕМЯ

Не только специалистам, но и читателям, интересующим­ся сравнительно недавним прошлым России, предлагаются воспоминания социал-демократа Владимира Савельевича Вой­тинского, посвященные событиям того года, который стал переломным в истории многострадальной страны. В 1923— 1924 гг. в Берлине в русском издательстве З.И. Гржебина выш­ли два тома мемуаров Войтинского под названием "Годы побед и поражений". Первый том имел подзаголовок "1905 год", второй — "На ущербе революции" (он подробно описывал события 1906— 1907 гг. и кратко — послереволюционные перипетии автора вплоть до 1916 г.). Войтинский работал и над третьим томом своих записок, посвященным 1917 г., но, поглощенный другими де­лами, так и не завершил полностью подготовку его к печати1. В конце 20-х годов, после многочисленных вставок, сокращений, переработок, автор по неведомым нам причинам навсегда отка­зался от их издания в данном виде, хотя рукопись была им почти завершена. Хранилась рукопись в плохих условиях, текст после­дней главы (о большевистском перевороте) и краткое заключе­ние были частично утрачены.

В таком виде работа была передана бывшему деятелю мень­шевистской партии, известному историку, автору многочислен­ных книг и статей о развитии социал-демократического движе­ния России Б.И. Николаевскому, который ее бережно сохра­нил. Ныне она находится в коллекции Б.И. Николаевского в Архиве Гуверовского института войны, революции и мира при Стенфордском университете в США (ящик 286, папки 1—10).

В 1990 г. воспоминания B.C. Войтинского были опублико­ваны Ю.Г. Фельштинским в США2. Однако тираж издания был небольшим, до советского и постсоветского читателя книга почти не дошла. Исследователи, в частности работавшие в рам­ках Межуниверситетского проекта по истории меньшевизма,

продолжали в основном использовать рукопись, хранящуюся в Гуверовском институте.

Но еще в начале 1960 г., за несколько месяцев до смерти, B.C. Войтинский завершил работу над своим полным жизнеопи­санием, которое вышло в свет уже после его кончины3. 1917 го­ду в этом томе посвящен раздел, приблизительно вдвое мень­ший по объему, чем рукопись из коллекции Б.И. Николаев­ского.

Настоящее новое издание третьего тома воспоминаний ста­вит своей целью довести их до широкого читателя. Помимо вступительной статьи в издание включены послесловие (статья Г.З Иоффе "Керенщина и черемисовщина"), примечания, ука­затели имен и географических названий.

Рукопись публикуется с любезного разрешения администра­ции Гуверовского института войны, революции и мира, кото­рой выражается сердечная признательность, под редакцией док­тора исторических наук Ю.Г. Фельштинского. Авторы приме­чаний — доктора исторических наук Ю.Г. Фельштинский и Г.И. Чернявский. Ими же составлены указатели. В подготов­ке некоторых примечаний принимал участие профессор С.А. Пиналов.

* * *

Владимир Савельевич Войтинский родился 12 ноября 1885 г. в Петербурге в семье преподавателя математики реального учи­лища, ставшего затем профессором Лесного института. Домаш­няя атмосфера, разносторонние интересы родителей — приняв­ших христианство евреев, либерально мыслящих разночинных интеллигентов второй половины прошлого века — обусловили острое внимание юного Владимира, его братьев Иосифа и Ни­колая, сестры Надежды к русской и мировой литературе, исто­рии и особенно к проблемам экономического и социально-поли­тического развития. Старший брат Иосиф (родился в 1884 г.) стал известным юристом. Он был автором многочисленных ра­бот по трудовому праву, публиковавшихся как в дореволюцион­ной России, так и в советское время4. По-видимому, И.С. Войтинский, имя которого перестало появляться в печати с се­редины 30-х годов, был расстрелян во время "большого террора" или замучен в заключении. Девятнадцати лет Владимир Вой­тинский поступил на юридический факультет Петербургского университета. Он добросовестно штудировал экономические

(экономика изучалась именно на этом факультете) и правовые курсы, но наибольший интерес вызывали у него проблемы тео­ретической экономии, к изучению которых юноша пытался при­менить математические методы — благо способности к матема­тике были им унаследованы от отца. Знакомство с историком и экономистом М.И. Туган-Барановским — видным либералом и сторонником так называемого легального марксизма (привер­женцы этого течения использовали Марксову аргументацию для обоснования капиталистического развития России и введения демократических свобод) привлекло внимание Владимира к спо­рам в среде русских последователей Маркса и взглядам других западных экономистов. Поначалу теория стоимости Маркса вос­принималась им сугубо критически, и за выступления на студен­ческих семинарах с ее нелицеприятным анализом Владимир даже получил прозвище "марксоеда". Более последовательной и ло­гичной студент считал теорию предельной полезности австрийца Э. Бем-Баверка, которая разрабатывалась и другими общество­ведами на Западе. Эта теория подкупала большей жизненнос­тью, чем абстрактные построения "отца научного социализма". Ей Войтинский посвятил свою первую книгу "Рынок и цены. Теория потребления и рыночных цен", написанную в основном еще тогда, когда автор оканчивал гимназию, и опубликованную в 1906 г. с предисловием Туган-Барановского (почти через 60 лет эта работа была переиздана в США5).

Но еще до этого бурные события 1905 г. повернули жизнь Войтинского в совершенно ином направлении: 20-летний сту­дент был охвачен стихией революции, и его смелости, боевито­сти, энергии более импонировала большевистская тактика ре­шительного напора на царизм с перспективой "перерастания" революции в социалистическую, чем более осторожная линия меньшевиков и тем более мирно-конституционные планы либе­ралов. Вскоре Войтинский, вчерашний "марксоед", так и не ставший последовательным марксистом (этого от него никто и не требовал), начал сотрудничать в большевистской печати. Этого юношу небольшого роста с огненно-рыжими всклокоченными волосами (который был близорук, но не страдал от этого, ибо привык произносить свои речи без записок) охотно слушали на студенческих собраниях и рабочих митингах. Войтинский, изве­стный в то время в социал-демократических кругах как Сергей Петров, проявил инициативу в создании профсоюза приказчи­ков, а затем стал руководителем Совета безработных Петербур­га. Он был инициатором кампании, в результате которой сто-

личная Городская дума выделила Совету безработных помощь, использованную для организации общественных работ и выдачи бесплатных обедов. К 1906 г. относятся и первые контакты молодого социал-демократа с воинскими частями — результатом стал написанный им наказ подразделений гарнизона социал-де­мократической фракции II Государственной думы. В ноябре 1905 и январе 1906 г. Войтинский подвергался арестам, но в условиях продолжавшегося еще бурного общественного подъема освобождался. Он отказался принять предложение В.И. Ленина бежать за границу, чтобы стать там руководителем большевистс­кого журнала, и в третий раз был арестован уже после столы­пинского государственного переворота — 15 октября 1907 г., но смог бежать из заключения в арестном доме на Васильевском острове, перешел на нелегальное положение и по заданию боль­шевистского центра уехал в Екатеринослав, где примерно месяц возглавлял партийную организацию большевиков.

Здесь в январе 1908 г. его застал четвертый и последний арест. Два года — до суда в мае 1909 г., вынесшего приговор (4 года и 8 месяцев каторжных работ), и после — Войтинский провел в Екатеринославской тюрьме. По сравнению с другими тюрьма­ми тогдашней империи Екатеринославский централ отличался особо тяжкими условиями. Переполненные камеры, грязь, эпи­демии, избиения и даже убийства заключенных — таковы были ее реалии. Для Войтинского они стали источником нового опы­та, который был положен в основу меморандума, нелегально переданного в социал-демократическую фракцию III Государ­ственной думы и использованного ею в парламентских выступ­лениях. Вскоре Войтинский написал серию ярких очерков о тюремных порядках, печатавшихся в журнале "Русское богат­ство" и других перворазрядных изданиях. Попытка бежать из тюрьмы, точнее, из сыпнотифозного барака, куда он был пере­веден, симулировав болезнь, оказалась неудачной. Из Екатери­нославской тюрьмы в 1910 г. Войтинского перевели по этапу в Александровский каторжный централ, находившийся рядом с Иркутском, где он провел оставшуюся часть заключения.

С конца 1912 г. Войтинский находился в ссылке вначале в селе Илкино, а затем в Иркутске, являвшемся центром обще­ственно-политической жизни Восточной Сибири. Здесь он уча­ствовал в попытках создания местной социал-демократической печати (в 1914—1915 гг. удалось выпустить два номера журнала, носившие разные названия, — "Сибирский журнал" и "Сибир­ское обозрение"), активно занимался журналистикой (одна за другой в 1913—1916 гг. вышли его книги "Призраки", "Безрабо-

тица и локауты", "Вне жизни: Очерки тюрьмы и каторги", "Ев­реи в Иркутске", "В тайге". Статьи Войтинского появлялись не только в местных изданиях "Сибирское слово" и "Новая Сибирь", но и в столичных журналах и западной социалистической печа­ти), был членом нелегального социал-демократического круж­ка. Написанная в ссылке работа "Рабочий рынок в Сибири во время войны"6 знаменовала собой подход к той исследователь­ской области — экономических и социальных проблем трудовых отношений, — которой Войтинскому суждено будет плодотвор­но заниматься в будущем в течение более чем трех десятилетий.

Именно в рамках социал-демократического кружка произо­шел постепенный отход Войтинского от большевизма и его столь же постепенное сближение с меньшевиками. Собственно, и раньше он не был "образцовым" большевиком — ему претила фракционная дисциплина, внутреннюю борьбу в партии он счи­тал явлением временным, в ссылке он стал причислять себя к нефракционным социал-демократам. Хотя он не пошел еще на открытый разрыв с Лениным, но политические симпатии начали склоняться в пользу меньшевистского крыла. Контак­ты с большевистскими лидерами, и прежде всего с самим В.И. Лениным, также способствовали политическому и личностно­му отчуждению от социал-демократических экстремистов. В письме от 20 декабря 1913 г. из Кракова, полученном Войтин-ским в Иркутске, большевистский лидер, например, крайне негативно оценил его статью, присланную для публикации, за то, что автор, мол, "стоит на сентиментально-исторической точке зрения"7.

Особенно повлиял на Войтинского в этот период один из лидеров меньшевиков И.Г. Церетели, находившийся в 1913 г. в ссылке в селе Усолье под Иркутском. Встречи с этим обаятель­ным, красноречивым и лишенным сектантской замкнутости гру­зином, знакомство с другими меньшевиками — С.Л. Вайн-штейном (Звездиным), Ф.И. Даном, а также с большевиком-историком Н.А. Рожковым, который постепенно освобождался от "ленинских чар", предопределили политический отход от боль­шевизма, завершившийся в годы первой мировой войны. Разу­меется, Войтинский понятия не имел о том, что большевиков финансируют германские тайные службы. Но ленинский курс на "поражение своего правительства в империалистической вой­не", "на перерастание империалистической войны в граждан­скую" был для него неприемлем. Он начинает открыто крити­ковать ленинцев за "пораженчество" и политику раскола социал-демократического движения.

В Иркутске Войтинский встретился с Эммой Шавдан, юной учительницей, дочерью местного предпринимателя средней руки. Возникшая любовь во многом поддерживалась общими интереса­ми в области гуманитарных наук, журналистики, общественной деятельности. Брак Эммы и Владимира был официально зареги­стрирован позже, в 1917 г., в Петрограде. Четыре с половиной десятилетия, до смерти B.C. Войтинского, они были неразлуч­ны. Эмма была незаменимым помощником в подготовке книг и статей супруга, соавтором некоторых из них. Память Войтинско­го она отметила выпуском тома своих воспоминаний8 и сборника статей коллег и друзей9.

Лишь через несколько дней после того, как в Петрограде на­чалась революция и была свергнута монархия, известия о собы­тиях в столице дошли до Иркутска. Собственно, с этого момен­та и начинаются воспоминания B.C. Войтинского о 1917 годе. Мы не будем пересказывать содержание тома. Отметим лишь важнейшие вехи деятельности автора в марте—октябре 1917 г.

Прибыв 20 марта (2 апреля) в столицу, Войтинский в начале апреля окончательно перешел к той части меньшевиков, кото­рая стояла на позиции революционного оборончества.

Вначале Войтинский, как и многие другие социал-демокра­ты, высказывался за восстановление единой партии. Однако после того, как возвратившийся в Россию Ленин обеспечил в большевистской партии поддержку своему непримиримому в от­ношении меньшевиков курсу и линию на непосредственную под­готовку "социалистической революции" (Войтинский, кстати, был секретарем на том знаменитом совместном совещании мень­шевистских и большевистских деятелей 5 апреля, на котором Ленин выступил со своими "Апрельскими тезисами"), не только отход Войтинского от большевиков, но и признание принадлеж­ности к меньшевикам завершилось. Выступая 5 апреля, Влади­мир Савельевич особенно резко осудил "Апрельские тезисы": "Ле­нин очень талантливо вбил в былой раскол осиновый клин. Мы все соединимся без него и против его программы, придуманной в вагоне"10. Вскоре в центральном меньшевистском печатном органе "Рабочая газета" появилось заявление Войтинского о раз­рыве с большевиками, которые потеряли "всякую связь с идея­ми революционного марксизма"11.

Новоявленный меньшевик стал членом Петроградского со­вета рабочих и солдатских депутатов, его Исполнительного ко­митета и бюро Исполкома, был делегатом I Всероссийского съезда Советов в июне, где предложил резолюцию в поддержку

наступления на фронте, активно участвовал в восстановлении порядка в первых числах июля, во время вооруженных выступле­ний распропагандированных большевиками солдат и матросов. В следующие месяцы он был комиссаром Временного прави­тельства на Северном фронте. Здесь он прилагал усилия для укрепления армии, изоляции большевиков, участвовал в лик­видации последствий антиправительственного выступления Вер­ховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова. Участвуя во Всероссийском демократическом совещании в сентябре 1917 г., он внес предложения о мерах по укреплению боеспособности армии, которые в основном сводились к необходимости обеспе­чения твердой революционной власти. От имени соответствую­щей комиссии Войтинский предложил проект резолюции об об­разовании Временного совета Российской республики (предпар­ламента), а затем вошел в его состав.

Бурная общественно-политическая деятельность сочеталась с публицистической. Одна за другой вышли три брошюры Вой­тинского, посвященные жгучим проблемам революции и сопо­ставлению исполнительной власти в царской России и после фев­раля 1917 г.12. Кроме того, он выпустил небольшие воспомина­ния о первой революции13.

Когда Войтинский узнал о созыве П Всероссийского съезда Советов, он вначале подал заявление об уходе с поста комиссара фронта, чтобы непосредственно включиться в политическую борьбу в Петрограде, но узнав, что большинство членов ВЦИК покинуло съезд, остался и занялся подготовкой подразделений генерала П.Н. Краснова при участии главы Временного прави­тельства А.Ф. Керенского к походу на Петроград. Особенно энергично комиссар Северного фронта настаивал на посылке в Петроград для восстановления порядка казачьих войск. Имея в виду не только эти его действия, но и всю работу на Северном фронте, Краснов позже напишет, что Войтинский — "идейный человек, ставший на защиту армии от разрушения"14.

Попытки Керенского, Краснова, Войтинского и других про­тивников большевистской диктатуры оказать сопротивление Ок­тябрьскому перевороту были неудачными. 1 (14) ноября руко­водители антибольшевистского выступления, за исключением скрывшегося Керенского, были арестованы в Гатчинском двор­це. Войтинский был привезен в Смольный, а затем препровож­ден в Петропавловскую крепость.

Условия заключения в знаменитой столичной тюрьме были ничем не лучше, чем в Екатеринославском централе. Впрочем,

своей карательной политике большевики только учились, и жизнь бывшего их товарища по партии, ставшего теперь "ренегатом" и непримиримым врагом, была сохранена, хотя его арест оказался более долгим, чем даже генерала Краснова, который был осво­божден под честное слово, что не будет бороться против новой власти. Правда, и Войтинский был выпущен после того, как в ночь на 6 (19) января 1918 г. было разогнано Учредительное собрание, заседавшее только один день. Видимо, кто-то из партий­ных лидеров счел, что теперь "товарищ Петров" минувших дней опасности не представляет. Кроме того, за него заступился М. Горький, с мнением которого новые власти подчас счита­лись. Власть имущие почти тотчас же спохватились, и был издан приказ о его новом аресте, однако в Петрограде Войтинского уже не оказалось. Вместе с И.Г. Церетели он немедленно выехал в Грузию и примерно через три недели оказался в Тифлисе.

Чем объяснялся этот отъезд? Видимо, не только стремлением спастись от новых репрессий, которые были неизбежны. Боль­шую роль сыграли связь с Церетели и его предложение о сотруд­ничестве у него на родине. Б.И. Николаевский с полным осно­ванием пишет, что Войтинский, "войдя в меньшевистскую орга­низацию... не нашел себе в ней настоящего места. Меньше­визм вообще никогда не отличался большой способностью асси­милировать людей, пришедших к нему из других фракций и ла­герей". Меньшевизм не смог стать "собирателем всех элементов социал-демократического и вообще социалистического лагеря, отброшенных прочь от ленинского максимализма"15. Действи­тельно, в 1917 г. Войтинский, став меньшевиком, выступал не столько как представитель этой партии, сколько как социал-демократ в широком смысле слова или даже как демократ вооб­ще, как советский деятель, представитель Временного прави­тельства, и его воспоминания ярко отражают эту особенность его деятельности.

В Тифлисе B.C. Войтинский тотчас же включился в работу социал-демократической партии Грузии (ее часто именуют партией грузинских меньшевиков, но это не вполне точно — меньшеви­ки были общероссийской партией, грузинские социал-демокра­ты стояли во главе борьбы за национальное самоопределение). Войтинскому было доверено редактирование газеты "Борьба" — органа социал-демократической партии на русском языке. Он приступил к работе в министерстве иностранных дел Грузинс­кой демократической республики, комплектовал и редактиро­вал объемистый сборник документов о ее международном поло­жении и внешней политике, предназначенный для Парижской

мирной конференции. Вдобавок к этой интенсивной деятель­ности он за неполных три года написал и издал две книги о современной Грузии.

В 1919 г. Войтинский выехал за рубеж в качестве советника политико-экономической миссии Грузинской демократической рес­публики, которая вначале была аккредитована в Италии. Почти тотчас же в Париже с предисловием известного бельгийского со­циалиста Э. Вандервельде на русском и французском языках вышла его работа, посвященная независимой Грузии16. Однако через год с небольшим поступили известия о вероломном нарушении боль­шевистским правительством только что заключенного договора с Грузией, вторжении Красной армии на ее территорию и провозг­лашении Грузинской советской республики. С 1921 г. пребыва­ние за границей превратилось в эмиграцию.

Войтинский выехал во Францию, но с лета 1922 г. обосно­вался в Германии, посвятив себя исследованиям в области эко­номики. Он оставался весьма плодовитым автором и за десяти­летие опубликовал ряд книг. Наиболее значительным из его из­даний этих лет был семитомный справочник по проблемам ми­ровой экономики, изданный на немецком языке с многочис­ленными картами, таблицами, диаграммами. Первые два тома были опубликованы также на русском языке, но издание было прервано, так как попытки договориться с советскими книго­торговыми организациями о допуске справочника в СССР про­валились17. Большевистская цензура все пристальнее следила за тем, чтобы работы "врагов советской власти" в страну не прони­кали. Все же "Большая Советская Энциклопедия", опублико­вавшая в первом издании весьма недружелюбную статью о Вой-тинском, признала ценность этого издания, содержащего "ос­новные данные по основным отраслям хозяйственной жизни"18. Попытался Войтинский подвести главные итоги хозяйственного развития Германии за десять лет после революции 1918 г. в томе, являвшемся дополнительным к его семитомнику". От его вни­мания не ускользнула и широко дискутировавшаяся проблема европейской интеграции в форме "Соединенных Штатов Евро­па", которой он также посвятил специальную брошюру20.

Появление всех этих работ сделало Войтинского заметной фи­гурой в области европейской экономической мысли. Он был признан первоклассным специалистом в области статистики. Уче­ный стал желанным автором для специальных журналов. Он охотно откликался и на просьбы выступить по жгучим современ­ным проблемам, поступавшим от редакций газет и профсоюз­ной периодики.

Но проблемы германской и европейской экономики были от­нюдь не единственным направлением его работы. Парадоксаль­но, но именно в первые годы эмиграции он стал, правда, нена­долго, настоящим меньшевиком. Установив связь с П.Б. Ак­сельродом, Войтинский помогал ему представлять интересы РСДПР за границей и работать над воспоминаниями "Пережитое и передуманное". Совместно с П.А. Берлиным и Б.И. Никола-ев-ским была подготовлена к печати и издана переписка Г. В. Плеханова с П.Б. Аксельродом21. Видимо, заинтересованное участие в аксельродовских воспоминаниях и побудило Войтинс­кого к созданию собственного мемуарного трехтомника. Когда в Берлине начал выходить меньшевистский журнал "Социалис­тический вестник", Войтинский включился в его работу, хотя публиковал статьи по тематике, не имевшей отношения к Рос­сии. Впрочем, еще в 1922 г. он выпустил с предисловием К. Каутского брошюру о "коммунистической кровавой юстиции", посвященную судебному процессу над руководителями партии эсеров, проходившему в Москве22. Эта работа была издана на пяти языках. Неоднократно статьи Войтинского публиковались в германских социал-демократических журналах "Die Geselschaft" ("Общество") и Der Kampf ("Борьба").

В 1929 г. Войтинский принял предложение руководства Фе­дерации профсоюзов Германии, работавшей в тесной связи с социал-демократической партией, возглавить исследовательскую службу этого мощного и влиятельного объединения. Под его руководством была реорганизована статистическая деятельность профсоюзов. Войтинский выступил с рядом статей об опаснос­ти проводившейся в Германии в условиях начавшегося в 1929 г. экономического кризиса дефляции (изъятие из обращения избы­точной денежной массы путем сокращения бюджетных расхо­дов, стимулирования сокращения кредитов, повышения нало­гов и т.д.). Ученый полагал, что проблемы преодоления кризиса могут быть решены при сохранении и даже использовании инф­ляции. Его книга на эту тему "Международное повышение цен как разрешение кризиса"23 вызвала поначалу гневные отповеди германских и зарубежных экономистов. Лишь через несколько лет, когда он уже находился в США, точка зрения Войтинского стала завоевывать все больше приверженцев в академических и правительственных кругах. Пока же Войтинский совместно с руководителем германского профсоюза плотников Фрицем Тар-новым и видным экономистом Фрицем Бааде выдвинул про­грамму преодоления кризиса, в частности путем широкого вве­дения общественных работ за государственный счет для безра-



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Василий Галин Запретная политэкономия красное и белое

    Документ
    Серия «Запретная политэкономия» не обладает выдающимися художественными особенностями . Историк читая ее останется не удовлетворен недостаточной, на первый взгляд, фактологической базой.

Другие похожие документы..