Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебное пособие'
Учебное пособие включает материалы по курсу «Охрана окружающей среды», контрольные вопросы и задания. Приведены контрольные вопросы, вынесенные на за...полностью>>
'Документ'
В последние 20-30 лет возрос интерес к исследованию явлений и процессов, происходящих при взаимодействии атомных частиц с поверхностью твёрдого тела....полностью>>
'Инструкция'
"ИНСТРУКЦИЯ О ПОРЯДКЕ ПОСТУПЛЕНИЯ, ХРАНЕНИЯ, ОТПУСКА И УЧЕТА НЕФТИ И НЕФТЕПРОДУКТОВ НА НЕФТЕБАЗАХ, НАЛИВНЫХ ПУНКТАХ И АВТОЗАПРАВОЧНЫХ СТАНЦИЯХ С...полностью>>
'Документ'
Люди, страдающие от переедания, большую часть своей жизни прожили изолированно. Многие из нас предпочитали уединение, так как могли спокойно переедат...полностью>>

Москва Издательство «Права человека»

Главная > Библиографический указатель
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

ТРИ ГОДА «МИРА»

Бюллетени
Правозащитного центра
«Мемориал»

Лето 2006 года – лето 2009 года

Москва
Издательство «Права человека»
2010

ББК 66.5(2Рос)
Т 67

Авторы-составители

Г.Верный, О.Орлов, А.Черкасов

Издание осуществлено на средства

Глобального фонда предотвращения конфликтов (Великобритания)

Общую поддержку МОО Правозащитный центр «Мемориал»
осуществляют:

Европейская Комиссия

Институт Открытое Общество «Фонд содействия»

Национальный фонд поддержки демократии (США)

Норвежский Хельсинкский комитет

Посольство Королевства Нидерландов

Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев

Фонд Макартуров

Фонд Мотта

Фонд «Пакс Кристи» (Нидерланды)

Фонд Рибок

Фонд Форда

Шведское агентство международного сотрудничества




Мнение редакции может не совпадать
с официальной точкой зрения благотворителей

ISBN 978-5-7712-0426-0 © Правозащитный центр «Мемориал», 2010

Оглавление

Лето 2006 года 9

Осень 2006 года 21

Зима 2006–2007 годов 36

Весна 2007 года 52

Лето 2007 года 65

Осень 2007 года 82

Зима 2007–2008 годов 107

Весна 2008 года 127

Лето 2008 года 149

Осень 2008 года 168

Зима 2008–2009 годов 191

Весна 2009 года 222

Лето 2009 года 252

Указатель имен 303

Список сокращений 351

Введение

Эта книга посвящена событиям и процессам, происходившим в республиках Северного Кавказа в течение трех с небольшим лет – с июня 2006-го по август 2009 года.

Жанр не совсем привычный – это не тематический правозащитный доклад. В этой книге речь идет не только о ситуации с правами человека, но также о смежных общественных и политических проблемах и процессах. Собранные под этой обложкой выпуски ежеквартального бюллетеня ПЦ «Мемориал» «Ситуация в зоне конфликта на Северном Кавказе: оценка правозащитников» так и задумывались – как периодическое издание, охватывающее не только узко­правозащитную тематику, но и более широкий спектр проблем.

Выпуск таких бюллетеней мы начали с лета 2006 года, и, на первый взгляд, временной охват этой книги может показаться если не произвольным, то случайным.

На самом же деле этот выбор оказался вполне осмысленным. К 2006 году изменился характер самого конфликта и сторон, в нем участвующих, – в этом кратком вступлении мы постараемся изложить предысторию событий. Сами же эти три года «мира» оказались насыщены событиями и смыслами.

* * *

Правозащитный центр «Мемориал» приступил к работе в зоне вооруженного конфликта в самом его начале, осенью 1999 года, в период вторжения отрядов Шамиля Басаева в Дагестан и начала активных боевых действий в Чечне. Мы объединяли собранную в зоне конфликта информацию в тематические доклады1, а с июля 2000 года начали вести на сайте «Мемориала» ежедневную «Хронику насилия», которая также публикуется в томах под названием «Здесь живут люди»2. Однако сама возможность вернуться к переработке и уточнению «Хроник» для книжного издания, к переосмыслению ранее собранного материала была связана с тем, что вал насилия в Чечне начал спадать, хотя и очень медленно. Отчасти это снижение, к сожалению, возмещал начавшийся с 2002 года рост насилия в Ингушетии, до того мирной и безопасной. ПЦ «Мемориал» смог расширить свой горизонт и начать правовую помощь жертвам вооруженного противостояния в Дагестане, ранее находившемся «в тени большой войны». После трагических событий октября 2005 года в Нальчике в поле нашего зрения оказалась и Кабардино-Балкария. Только такое вынужденное географическое расширение нашей реальной работы – правовой помощи и мониторинга – сделало осмысленной подготовку бюллетеней, предлагаемых читателю. В этих изданиях, выпускаемых ежеквартально, по сезонам, результаты работы нашей и других правозащитных организаций рассматриваются в контексте материалов СМИ, а последние осмысливаются и анализируются в сопоставлении с данными проводимого нами на месте мониторинга. Материалы СМИ общедоступны, и это создает порою впечатление их достоверности и полноты, которое может сильно скорректировать присутствие и систематическая работа в регионе.

Кроме того, с 2006 года кардинально поменялись и расстановка сил, и сам характер событий на Северном Кавказе, что заставляло задуматься о правомерности употребления слова «война», ставшего уже привычным.

Длившаяся уже несколько лет «вторая чеченская», то есть «контртеррористическая операция», казалась бесконечной. Широкомасштабные боевые действия, последовавший в сентябре ввод войск в Чечню, массированные и неизбирательные бомбардировки и обстрелы, штурм и «зачистка» Грозного, преследование чеченских отрядов на равнине и в горах завершились в марте 2000 года боями в с.Комсомольское. Однако военная победа не привела к миру: война лишь сменила форму. Весной 2000 года начались похищения федеральными силовыми структурами людей, которые затем «исчезали». В июне 2000 года были совершены первые атаки смертников на грузовиках со взрывчаткой на российские блокпосты и комендатуры. Началось долгое противостояние федеральных силовых структур и вооруженного подполья. За каждой проведенной «федералами» жесткой «зачисткой», сопровождавшейся «фильтрацией», пытками, исчезновениями людей, следовали новые подрывы фугасов, обстрелы и нападения. Массовые «зачистки» закончились к 2004 году, но государственный террор, незаконное насилие – основной инструмент «борьбы с терроризмом» создали к тому моменту мощную мобилизационную базу для организаторов террора. Такая же тактика «силовиков» приводила к росту и радикализации подполья и в соседней Ингушетии, и в мирной Кабардино-Балкарии. Террористы действовали не только на Северном Кавказе, но и за его пределами: террористический акт в Москве в Театральном центре на Дубровке 23–26 октября 2002 года, взрывы в Моздоке, Москве и Ессентуках в 2003 году, захват школы в Беслане 1–3 сентября 2004 года. 13–14 октября 2005 года бои развернулись в Нальчике, столице Кабардино-Балкарии.

Далее заканчивается череда таких масштабных событий с участием целых отрядов либо терактов, приводивших к массовой гибели гражданских лиц, – всего того, что позволяло говорить о войне, об открытом вооруженном конфликте. Это уже определенно не война, и не чеченская, – сообщения о действиях «силовиков» и подполья приходят отнюдь не только из Чечни.

За этими внешними переменами скрывались внутренние изменения.

Изменилась сторона, противостоящая Российской Федерации в вооруженном конфликте.

В Чечне с начала 1990-х новая Россия столкнулась с единственным за всю ее историю последовательным сепаратистским движением. Тогда начались первые «три года мира» в отношениях Москвы и Грозного. И там, и там были слишком озабочены своими внутренними делами. Между российской и чеченской сторонами периодически шли переговоры, однако ни та, ни другая, похоже, не ставили себе целью правовое оформление отношений между центром и республикой. Отметим, что в это время было еще вполне возможно стабилизировать ситуацию путем переговоров: речь шла, фактически, не о полной государственной независимости, а о широкой автономии. Стороны же стремились договориться прежде всего не о государственном устройстве, а об условиях поставок и транзита нефти. Не было предметом переговоров и положение русскоязычного населения, которое post factum будет представлено как чуть ли не главная причина начала войны.

В этой правовой неопределенности, в существовании «чеченского офшора» были заинтересованы и российские структуры, – как кампании, использовавшие «черную дыру» для ухода от уплаты пошлин на нефть и для финансовых махинаций, так и «силовики», осуществлявшие через территорию республики транзит оружия и задействовавшие местные вооруженные формирования в тех конфликтах, где российская армия не участвовала. Так, в Абхазии в 1992–1993 годах воевали отряды Шамиля Басаева и Руслана Гелаева, здесь их вооружали и обучали инструкторы из российского армейского спецназа.

Стоит ли напоминать, как был использован этот опыт? Стоит ли говорить, что отношения, в основу которых не были положены принципы права и прав человека, не могли обеспечить мир и безопасность в регионе? Дважды – осенью 1991 года и осенью 1992 года – ситуация приближалась к грани войны. Причины того, что эта грань была перейдена в конце 1994 года, были прежде всего внутриполитическими: после провала на парламентских выборах в декабре 1994 года «партия власти» решилась на перехват лозунгов у «национал-патриотической» оппозиции. Возвращение мятежной провинции в лоно империи виделось наиболее эффектным действием, – с декабря 1993 года в отношении Чечни началось выполнение «плана Шахрая», предусматривавшего «переговоры на фоне силового давления». Отсутствие эффективного гражданского контроля за силовыми структурами естественным образом привело к тому, что переговоры зашли в тупик, не начавшись, а «силовое давление» в несколько этапов перешло в крупномасштабную военную операцию. Первые три года мира закончились. 11 декабря российские федеральные войска вошли в Чечню, началась первая чеченская война.

* * *

Хотя Российская Федерация называла войну то «разоружением незаконных бандформирований», как в 1994–1996 годах, то, начиная с 1999 года, «контртеррористической операцией», ее противником были сепаратисты – непризнанная Чеченская республика Ичкерия.

Российская армия в итоге потерпела военное поражение, с сепаратистами были заключены мирные соглашения – Хасавюртовское и Московское; в результате второй чеченской войне предшествовали еще три года мира.

Что было общего между теми тремя годами и временем, о котором идет речь в этой книге? Желание российских властей забыть о Кавказе, получать оттуда только хорошие новости и нежелание прилагать усилия к тому, чтобы в регионе торжествовало правосудие, соблюдалось право и права человека. Мир был, но не было «партии мира», то есть «партии права».

Это стало одной из причин развития ситуации в межвоенной Чечне «от плохого к худшему». Чечня, по сути, была анклавом, где религиозные экстремисты и похитители людей чувствовали себя в безопасности и откуда распространяли влияние на соседние регионы – таков оказался главный итог «разоружения незаконных бандформирований», то есть первой чеченской войны. А это с неизбежностью вело к новой войне.

Между войнами лидер сепаратистов президент ЧРИ Аслан Масхадов пытался вести с федеральным центром переговоры о возможном сотрудничестве в уничтожении террористов и похитителей людей. В августе 1999 года Масхадов осудил вторжение Басаева в Дагестан. Однако федеральный центр изначально отвергал и эти заявления Масхадова, и старые соглашения о мире, и предложения о новых мирных переговорах. Весь дальнейший ход событий показывает, что «контртеррористическая операция» на деле была направлена прежде всего против сепаратистов. Весной 2000 года возникла возможность закрепить военную победу путем переговоров и соглашения с умеренными сепаратистами с тем, чтобы в дальнейшем сосредоточить усилия на террористах. В качестве переговорщика с чеченской стороны мог выступить спикер парламента Руслан Алихаджиев, однако 17 мая он был похищен российскими военными и «исчез».

По крайней мере до зимы 2002 года силы чеченского сопротивления были весьма неоднородны. Отделить «сепаратистов» от «ваххабистов» мож­но было порой отнюдь не умозрительно – в некоторых селах существова­ли и сосуществовали два подполья, два отряда. Их противостояние было физически ощутимо и сдерживалось только присутствием в республике об­щего врага – «федералов». Однако ситуация постепенно менялась и в се­редине 2002 года изменилась коренным образом. «Контртеррористическая операция», потери от которой несли оба крыла чеченского сопротивления, одновременно создавала для него мобилизационную базу: молодые люди, которые либо сами прошли через «фильтрационные пункты», либо чьи родственники «исчезли», не нуждались в дополнительной агитации. Это пополнение было настроено радикально, – люди шли прежде всего в отряды «радикалов». Объединительный процесс, шедший стихийно и «снизу», был организационно закреплен летом 2002 года на совещании, где были объединены масхадовский Государственный комитет обороны (ГКО), высший орган управления Чеченской Республики Ичкерия в условиях войны, и басаевская Высшая военная Меджлис-уль-шура, руководящий орган радикального, экстремистского и террористического крыла сопротивления, объединивший подполье на всем Северном Кавказе.

После теракта в Театральном центре на Дубровке в Москве переговоры федеральной стороны с Масхадовым были уже, по сути, невозможны, тем не менее, последний пытался влиять на ситуацию. До настоящего времени не представлены доказательства причастности Масхадова к этому теракту, равно как и к захвату школы в Беслане в сентябре 2004 года. Более того, известно, что он пытался вмешаться в ситуацию в Беслане, но безуспешно. Остается фактом, что он не смог ни предотвратить эти и другие теракты, ни привлечь к ответственности или отстранить от командования их организаторов. Аслан Масхадов был убит 8 марта 2005 года.

С финалом истории независимой Ичкерии читатель может познакомиться в этой книге. Сменивший Масхадова Абдул-Халим Садулаев погиб 17 июня 2006 году, его преемником стал Докка Умаров. При этом лидер северокавказского подполья террорист Шамиль Басаев рассматривал и фундаменталистскую риторику, и террор как инструменты, а не как самоцель. Так, по мнению экспертов, прекращение террористических актов с захватом заложников после Беслана было связано с тем, что такой террор оказался неэффективен: принудить федеральную сторону к переговорам не удавалось, а вместе с заложниками гибли целые отряды террористов. Но 10 июля 2006 года Басаев подорвался при подготовке очередной операции в Ингушетии, а 7 октября 2007 года Докка Умаров формально закрыл «сепаратистский проект», объявив о создании «Кавказского Эмирата» – фундаменталистской структуры, не имеющей программы в политическом пространстве. В самом деле, трудно вести переговоры с образованием, цель и метод существования которого – борьба за построение исламского государства, не ограниченная ни во времени, ни в пространстве, ни в методах.

К лету 2006 года государственная иерархия сепаратистской Ичкерии еще существовала, но лишь формально, в виртуальном пространстве и в эмиграции. Общекавказскому вооруженному подполью был куда понятнее джихад и салафитская проповедь о джихаде. Федеральный центр в ходе «контртеррористической операции» победил чеченских сепаратистов и получил в качестве противника мощное, широкое, глубоко законспирированное террористическое подполье.

* * *

Изменились и лояльные федеральному центру властные структуры Чечен­ской Республики.

Отказываясь от переговоров с сепаратистами, федеральный центр предпочел назначить формальным руководителем Чечни человека, уже доказавшего свою лояльность. 11 июня 2000 года главой Чеченской Республики был назначен Ахмат Кадыров – муфтий Чеченской Республики, объявлявший в ходе «первой чеченской» джихад России. Однако в начале «второй чеченской», осенью 1999 года, Кадыров вместе с полевыми ко­мандирами братьями Ямадаевыми обеспечил беспрепятственное, без боев и кровопролития, продвижение федеральной группировки из Дагестана на Гудермес и в восточные районы Чечни.

Очевидный неуспех методов, используемых федеральными силами в 2001–2002 годах, – жестких «зачисток», массированного и неизбирательного насилия, которые вместо «борьбы с террором», наоборот, усиливали радикальное крыло сопротивления, вызвал к жизни политику «чеченизации» конфликта.

Полномочия местной власти были значительно расширены. 23 марта 2003 года был успешно проведен «референдум» по Конституции ЧР, а 5 октября – выборы. По результатам президентом предсказуемо стал Ахмат Кадыров3. Примерно за месяц до выборов количество похищений людей в Чечне резко снизилось (а месяц спустя вновь возросло), у людей, уставших от войны, возникла иллюзия безопасности и стабильности. Однако такое формальное урегулирование конфликта не означало его реального прекращения: действовавшие в подполье силы вооруженного сопротивления отнюдь не были побеждены. 9 мая 2004 года на стадионе «Динамо» в Грозном взрывом фугаса убит Ахмат Кадыров. Но политика «чеченизации» конфликта была продолжена. По итогам состоявшихся 29 августа 2004 года досрочных выборов президентом ЧР стал Алу Алханов. Все больший политический вес набирал сын убитого Ахмат-Хаджи Рамзан Кадыров: 10 мая, на следующий день после гибели отца, он назначен вице-премьером правительства Чечни; 15 октября – первым вице-премьером, курирующим силовые структуры; с ноября 2005 года он «исполняющий обязанности», с марта 2006-го – глава правительства Чечни.

Однако куда более важной составляющей «чеченизации» стало создание силовых структур, укомплектованных этническими чеченцами, которым в значительной степени и были переданы функции «контртеррора», ранее осуществлявшегося почти исключительно федеральными «силовиками». Эти структуры курировали различные ведомства: «группа “Горец”» Мовлади Байсарова подчинялась ФСБ, батальоны спецназа «Запад» Саид-Магомеда Кокиева и «Восток» братьев Ямадаевых – Главному разведывательному управлению Министерства обороны, Оперативно-розыскное бюро №2 – Главному управлению Министерства внутренних дел РФ по Южному федеральному округу. Едва ли не самой многочисленной стала «Служба безопасности Ахмата Кадырова», которую возглавил его сын Рамзан. «Служба безопасности» затем была частично включена в структуры республиканского МВД («Полк патрульно-постовой службы №2 им. А.Кадырова» и «Нефтяной полк»; министерство потом окажется полностью под контролем премьера Рамзана Кадырова, люди которого займут руководящие посты во всех ключевых его отделах), частично преобразуется в «Антитеррористические центры» (которые затем переформировываются в батальоны внутренних войск «Север» и «Юг»). Эти структуры действовали не менее жестоко, чем ранее – федеральные, но куда более избирательно. Вчерашние боевики, получившие «амнистию», «повязанные кровью», направлялись туда, где ранее жили или воевали4. Число похищений людей год от года понемногу снижалось, и все больше людей из числа похищенных не исчезали бесследно – похитители либо освобождали их после допросов и пыток, либо «легализовывали» в законных местах содержания.

Открывший эту книгу читатель сталкивается с ситуацией, которая все меньше укладывается в рамки «чеченской войны». Вооруженное подполье все более радикализуется, распространившись по всему Северному Кавказу. Растет уровень насилия в Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии. В самой Чечне укрепляются местная власть и силовые структуры, получившие реальные полномочия, начинается восстановление разрушенного региона, там медленно снижается уровень насилия, – в итоге Чечня все меньше выделяется на фоне соседних регионов. Наконец, работавшие в Чечне правозащитники распространяют свою деятельность на другие республики. Наблюдаемая ими ситуация на Северном Кавказе может быть осмыслена как нечто целое. Результаты этого наблюдения и осмысления мы и предлагаем читателю.

* * *

На первый взгляд, эта картина если не стабильна, то статична.

«Бесконечный тупик» бесконечно повторяющихся преступлений.

Объектами вооруженного насилия со стороны подполья становятся не только «силовики» и представители власти, но целые группы населения5. Жертвами «контртеррора» также оказываются мирные жители, практика похищений и исчезновений людей распространяется на соседние с Чечней регионы.

Для «силовиков» действует система организованной безнаказанности6. Напротив, в отношении предполагаемых участников подполья правоохранительные органы действуют более чем успешно: регулярно приходят сообщения об уничтоженных боевиках, реже – об осужденных. Однако, как показывает практика, на убитого противника можно списать реально не расследованные и не раскрытые преступления. Суды же действуют как часть «конвейера насилия», куда входят оперативники, следователи, назначенные адвокаты, которые «не замечают» пыток и советуют «признаваться во всем», и прокуроры, готовые подписать едва ли не любое обвинительное заключение.

Конфликт воспроизводит себя, поскольку люди утрачивают веру в правосудие и доверие к государству. Остальная Россия постепенно теряет к этому интерес, считая происходящее «внутренним делом Кавказа». А поскольку насилие уже не вырывается за его пределы7, складывается видимость мира и относительного благополучия.

Однако эта неподвижность – кажущаяся.

При внимательном взгляде выясняется, что в эти годы в Дагестане, Чечне, Ингушетии происходят сложные и разнонаправленные процессы. Хотя в каждом регионе Северного Кавказа свой ход и своя логика событий, свои особенности в действиях власти и подполья. В Чечне в 2007–2008 годах было заметно не только интенсивное восстановление разрушенного, – резко, на порядок снизился уровень насилия. В Ингушетии и Дагестане, напротив, ситуация развивалась от плохого к худшему. В сумме могло сложиться ощущение нормализации, пусть и медленной.

Но и это ощущение было обманчиво.

С 2008 года активность подполья только росла. И это было закономерно, поскольку настоящая стабильность может быть основана только на праве и правосудии, чего не было и в эти три года «мира». А основной инструмент российского «контртеррора», незаконное насилие, – пусть даже адресное и ограниченное, – в итоге мог породить только новое насилие.

* * *

Правосудия не было для участников вооруженного конфликта, противостоявших российским федеральным силам. Для них не было реальной амнистии, которая во внутренних вооруженных конфликтах заменяет договор о мире: ни одна из принятых за эти годы амнистий не включала в себя статью 317 Уголовного кодекса РФ (посягательство на жизнь военнослужащего или сотрудника правоохранительных органов). В итоге бывшие участники вооруженного противостояния не имеют пути для выхода из конфликта, – они могут лишь войти в местные силовые структуры под чьи-то «личные гарантии».

Правосудия по-прежнему нет и для участников вооруженного конфликта с российской стороны. В немногих случаях под суд попадают федеральные «силовики». Обвиняемые по громким делам «группы Ульмана» и Худякова–Аракчеева несколько раз были оправданы присяжными, а после обвинительного приговора многие из них избегли взятия под стражу, поскольку находились на свободе и скрылись от правосудия.

И эту по-прежнему действующую систему организованной безнаказанности не могут уравновесить решения Европейского суда по правам человека. В 2009 году общее число решений, вынесенных по жалобам жителей Северного Кавказа, перевалило за сотню, и из них значительная часть вынесена по жалобам, поданным при поддержке ПЦ «Мемориал» и Европейского центра по защите прав человека (EHRAC). Раздел «Решения ЕСПЧ» завершает каждый из представленных в сборнике выпусков бюллетеня. Только по делам об исчезновениях людей вынесены десятки решений, но это слабо влияет на ситуацию в зоне конфликта.

Во-первых, ждать справедливости приходится долго: хотя первые жалобы жителей Чеченской Республики были поданы в Страсбург еще весной 2000 года, решения по ним в Страсбурге были вынесены только в 2005 году. Выносимые в настоящее время решения касаются первых лет «второй чеченской», – порой справедливость опаздывает почти на десять лет. Как следствие, Страсбург еще не выносит решения по делам последних лет.

Во-вторых, Страсбург не должен подменять национальное правосудие, его задача состоит в том, чтобы, вынося решения по значимым делам, способствовать изменению национального законодательства и правоприменительной практики, доводя их до европейского стандарта. Пока же российское государство ограничивается выплатой выигравшим дела в Страсбурге заявителям денег – «налога на безнаказанность». Нет главного – имплементации решений суда. Более того, фигуранты страсбургских решений – генералы Владимир Шаманов, Яков Недобитко, Александр Баранов, Анатолий Хрулев – были назначены на высокие посты.

Общая статистика по поданным в Страсбург жалобам и вынесенным там решениям выявила серьезность ситуации. Дело не только в вале обращений из России: наша страна удерживает первенство по числу нарушений права на жизнь и запрета пыток.

Решения Европейского суда по правам человека по жалобам жителей Северного Кавказа – уникальный опыт отстаивания людьми своих прав в условиях вооруженного конфликта и «контртеррористической операции», который можно подчерпнуть в предложенных читателю бюллетенях.

* * *

Финал этой книги вовсе не оптимистичен: на конец описываемого периода, на лето 2009 года, приходится драматическое обострение ситуации на Кавказе.

В Чечне резко возросло число похищений людей «силовиками», продолжалась кампания по сожжению домов семей предполагаемых боевиков, возобновился поток жалоб на похищения людей, пытки и жестокое обращение.

Одновременно летом 2009 года в Чечне была совершена целая серия «шахидских» терактов.

В конце 2009 года на железной дороге «Москва–Санкт-Петербург» вновь был взорван поезд «Невский экспресс», в этом теракте обвиняют жителей Ингушетии.

А в марте 2010 года в Московском метро подорвали себя две смертницы, сорок человек погибли. Хотя обе террористки оказались жительницами Дагестана, ответственность за теракт взял на себя Докка Умаров.

Изменились и условия работы правозащитников. Летом 2009 года в Чечне практически каждое дело, связанное с нарушениями прав жителей республики местными «силовиками», таило в себе опасность для того, кто им занимался – оказывал правовую помощь, содействовал следственным органам или просто писал об этом деле. 15 июля 2009 года в Грозном была похищена, а затем убита Наталья Эстемирова. Несколько сотрудников «Мемориала» были вынуждены покинуть Чечню из-за угрозы их безопасности, Правозащитный центр «Мемориал» был вынужден приостановить работу в Чеченской Республике. В Дагестане кампания похищений и внесудебных казней в августе–сентябре 2009 года сопровождалась анонимными письмами с персональными и недвусмысленными угрозами правозащитникам, адвокатам, журналистам.

* * *

Итог оказался неутешительным, но закономерным: беззаконное насилие, пусть даже и ограниченное, не может привести к урегулированию, к победе над терроризмом. Мир, не основанный на принципах права, прав человека и правосудия, не может быть прочным.

Впрочем, читатель сам может сделать для себя выводы, ознакомившись с историей трех «мирных» лет, изложенной в этой книге.

* * *

Эта книга состоит из тринадцати глав – по числу сезонов года, прошедших с лета 2006 года по лето 2009 года.

Она полностью основана на открытых источниках: собственной информации Правозащитного центра «Мемориал», опубликованной на сайте; сведениях, полученных от официальных органов, органов власти федерального и местного уровней или обнародованных ими; сообщениях центральных и местных средств массовой информации.

Как уже сказано выше, каждый выпуск бюллетеня завершают резюме очередных решений Европейского суда по правам человека в Страсбурге, вынесенных по жалобам жителей Чечни и Ингушетии. Мы намеренно не стали группировать все эти решения в отдельный раздел, что, возможно, упростило бы использование материала в справочных целях. Однако хронологическая публикация решений позволяет четче увидеть динамику рассмотрения дел Европейским судом.

По устоявшейся в «Мемориале» традиции, во всех публикуемых текстах (а они часто сложны для восприятия из-за обилия мелких, но необходимых подробностей) дополнительно при первом упоминании в рамках одного сюжета (раздела) шрифтом выделяются имена собственные (полужирный прямой), топонимы (простой курсив), даты (полужирный курсив). Кроме того, простым курсивом в тексте даются цитаты и наименования СМИ.

Текст снабжен сносками на источники: на материалы «Мемориала» даются гиперссылки, а на материалы государственных органов и СМИ – только ссылки с указанием источника и даты публикации.

В конце книги приведен краткий именной указатель: для всех упомянутых в книге людей, по возможности, указаны профессия (должность), место жительства и дальнейшая судьба (в случае, если он был осужден, похищен или убит).

Лето 2006 года

1. Гибель лидера террористического подполья Шамиля Басаева
и четвертого президента непризнанной Чеченской республики Ичкерия Абдул-Халима Садулаева

2. Новые факты похищений и убийств людей в регионе представителями силовых структур

3. Обнаружение и обследование незаконных мест содержания и пыток людей в Грозном

4. Восстановление Чечни и гуманитарные проблемы региона

5. Дальнейшая «чеченизация» конфликта: завершение формирования батальонов «Север» и «Юг»

6. Новая «амнистия»: методы и результаты

7. «Расползание» конфликта – Ингушетия, Дагестан

8. Вооруженный конфликт на Северном Кавказе в политической жизни России: Заявления правозащитников

9. Чечня и Европейский суд по правам человека:
первое дело по факту похищения человека федеральными силами

10. Чечня в мировых СМИ

1. Гибель лидера террористического подполья Шамиля Басаева
и четвертого президента непризнанной Чеченской республики Ичкерия Абдул-Халима Садулаева

Одним из важнейших событий лета 2006 г., несомненно, является гибель многолетнего лидера чеченских боевиков, «террориста № 1», взявшего на себя большинство самых кровавых терактов последнего десятилетия в России, Шамиля Басаева.

В ночь на 10 июля 2006 г. на окраине с.Экажево Назрановского р-на Республики Ингушетия раздались взрывы. Утром этого дня информационные агентства со ссылкой на УФСБ по РИ сообщили, что при проведении спецоперации по ликвидации боевиков в селе Экажево Назрановского р-на Ингушетии самопроизвольно взорвался начиненный взрывчаткой «КамАЗ», в котором боевики перевозили оружие и боеприпасы. «Боевики направлялись в один из районов Ингушетии для совершения крупного теракта, а именно, для подрыва начиненного взрывчаткой автомобиля»8.

На месте взрыва были обнаружены три относительно целых трупа и многочисленные фрагменты человеческих тел. Сотрудники ФСБ сообщили некоторые подробности готовившегося теракта. Кроме тротила, в кузове находились «снаряды, которые заложили в кузов с тем, чтобы увеличить мощность взрыва». Была названа и намеченная боевиками цель – здание МВД Ингушетии в Назрани. Во второй половине дня, ближе к вечеру, появилось сообщение, что среди человеческих останков обнаружены и опознаны части тела, принадлежавшие Шамилю Басаеву9. Вскоре его гибель подтвердил сайт «Кавказ-центр»10. В первых официальных сообщениях говорилось, что взрыв произошел самопроизвольно, в результате неосторожного обращения с боеприпасами. Однако вечером того же дня директор ФСБ Николай Патрушев доложил президенту Владимиру Путину об успешно завершенной спецоперации его ведомства, долго готовившейся и ставшей возможной «благодаря тому, что были созданы оперативные позиции за рубежом»11. Версия Патрушева о том, что уничтожение Басаева – результат тщательно спланированной спецоперации, стала господствующей и породила в СМИ множество интерпретаций. Вместе с тем обстоятельства гибели Басаева позволили ПЦ «Мемориал» высказать сомнения в истинности этой версии.

Сведения, которыми располагает представительство ПЦ «Мемориал» в Назрани, а также то обстоятельство, что вокруг места взрыва были разбросаны сотни неразорвавшихся неуправляемых реактивных снарядов, подготовленных к пуску, позволяют предположить, что группа Басаева следовала в столицу Ингушетии город Магас для совершения не подрыва, а массированного обстрела правительственных зданий. Это предположение тем более обоснованно, что административные здания и силовые структуры Ингушетии давно уже надежно защищены в инженерном отношении от атак смертников на грузовиках с взрывчаткой. Но они уязвимы при обстреле с дальней дистанции. После такого обстрела, какое-то время спустя, к автомобилю обязательно подошли бы милиционеры, саперы. И тогда в действие был бы приведен второй заряд: такая схема уже не раз была опробована боевиками. Тот самый заряд, что уничтожил самого Басаева. Взрыв же, очевидно, произошел, как это говорилось в первых официальных сообщениях, в результате неосторожного обращения с взрывчаткой12.

Гибели Шамиля Басаева предшествовала смерть четвертого президента непризнанной ЧРИ Абдул-Халима Садулаева утром 17 июня. Официальная версия, исходившая от премьера Чечни Рамзана Кадырова, утверждает, что Садулаева фактически за дозу наркотиков предал наркоман из его ближайшего окружения. Подробности, которые удалось выяснить ПЦ «Мемориал», позволяют говорить о том, что смерть Садулаева не явилась следствием какой-то заранее спланированной операции или агентурной работы. Он погиб случайно в результате короткого боестолкновения при обычной проверке подозрительного домовладения13.

Гибель Басаева и Садулаева нанесла тяжелый удар по чеченскому подполью. Это дало повод руководству Чечни заявлять об окончательном разгроме вооруженного сопротивления. Такое мнение отчасти разделяют и правозащитники. Председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева после поездки в конце лета в Чечню в интервью «Интерфаксу» 19 сентября заметила: «У меня сложилось впечатление, что вооруженное сопротивление подавлено». Действительно, боевики в течение летнего периода редко вступали в открытые боестолкновения с федеральными и местными силовыми структурами (исключение составляет нападение на колонну федеральных сил у села Автуры, в результате которого погибли 6 человек, совершенное еще при жизни Басаева, 4 июля).

2. Новые факты похищений и убийств людей в регионе
представителями силовых структур

В июне–августе 2006 г. Правозащитный центр «Мемориал» зафиксировал в Чеченской Республике (ЧР) похищение 27 человек. Двое из похищенных позже были найдены убитыми, 10 человек исчезли, 14 человек были освобождены или выкуплены родственниками. Один похищенный позже был обнаружен в качестве арестованного по подозрению в совершении преступления. В этот же период зафиксирована также гибель на территории ЧР 43 человек, в том числе были совершены убийства 5 мирных жителей, погибли 13 представителей силовых структур РФ и 22 боевика14.

По сравнению с аналогичной статистикой прошлых лет наблюдается тенденция к снижению количества зафиксированных «Мемориалом» подобного рода тяжких преступлений.

Свидетельства очевидцев и родственников похищенных лиц, собранные правозащитниками, в абсолютном большинстве случаев указывают на причаст­ность представителей государственных силовых органов к совершению таких преступлений. В интервью РИА «Новости» 1 июня президент Чечни Алу Алханов признал этот факт, хотя настаивал на незначительном распространении подобных преступлений15.

ПЦ «Мемориал» полагает, что снижение количества фиксируемых правозащитниками похищений не в последнюю очередь связано с окончательной «чеченизацией» вооруженного конфликта и господством в ЧР «латентного насилия», не фиксируемого ни правозащитниками, ни тем более правоохранительными органами. Невозможно уверенно утверждать, насколько изменилось общее количество похищений, но изменились методы проведения так называемой «контртеррористической операции»: основная часть похищений осуществляется местными силовыми структурами, которым для достижения поставленных целей в целом не обязательны исчезновения и тотальные убийства жителей Чечни. Часто похищенный проводит некоторое время (от суток до нескольких дней) в незаконных местах содержания, где его пытают и избивают, получая необходимые сведения. С другой стороны, родственники похищенного пытаются своими средствами (нередко с помощью выкупа) добиться его освобождения. После освобождения похищенного обычно ни он сам, ни его родственники никуда не жалуются и не сообщают о факте похищения.

За последние годы снизился и процент людей из числа похищенных, которые исчезли или чьи трупы были обнаружены. В 2002 г., когда наблюдался пик количества массовых «зачисток», более 80% похищенных людей безвозвратно «терялись». Вполне очевидно, что ответственность за основную массу этих преступлений несут федеральные военнослужащие, милиционеры и сотрудники спецслужб. По мере нарастания процесса «чеченизации» наблюдается постепенное снижение процента исчезнувших или убитых людей из числа похищенных – более 40% в настоящее время.

Например, в течение 4 и 5 июня в с.Курчалой сотрудниками чеченских силовых структур были похищены пять местных жителей из числа родственников ранее убитых боевиков. Трое из них были возвращены в ночь на 6 июня сильно избитыми16.

8 июня 2006 г. на территории правительственного комплекса в городе Грозный исчез Хамзат Тушаев, вызванный в республиканскую прокуратуру для дачи показаний по подозрению в участии в вооруженных формированиях ЧРИ. Как потом было заявлено членом Совета ПЦ «Мемориал», председателем Комитета «Гражданское содействие» Светланой Ганнушкиной, Тушаев прошел через КПП-1 правительственного комплекса, но не появился на КПП-2. Судьба Тушаева на конец осени 2006 г. остается неизвестной17.

Задержания людей сотрудниками правоохранительных органов без предъявления им обвинений и соблюдения процессуальных норм, их избиения, исчезновения продолжались весь летний период не только в Чеченской Республике, но и в Республике Ингушетия.

Так, по информации представительства ПЦ «Мемориал», 16 июня около 16.30 в городе Назрань на территории места компактного проживания беженцев из Чечни ЗАО «Малхаз» (ул.Фабричная) сотрудниками неустановленной силовой структуры был задержан Хамзат Абдурахманович Темирсултанов, 1984 г.р., уроженец с.Цоцин-Юрт Курчалоевского р-на ЧР. Позднее, в 16.50, на территории МКП ООО «Сосновый бор» (ул.Интернациональная, 5) был задержан его брат, Ваха (Абубакар) Абдурахманович Темирсултанов, 1979 г.р.

11 июля в с.Сагопши Малгобекского р-на Ингушетии силовиками был похищен местный житель Абуязит Саутиев18.

Конец лета ознаменовался похищением, имевшим большой резонанс. 17 августа неизвестными лицами в масках в центре Грозного была схвачена и увезена в неизвестном направлении сотрудница общественной организации «Инфо-Мост» и внештатный корреспондент газеты «Чеченское общество» Элина Эрсеноева, 1979 г.р. Она исчезла, ее местонахождение неизвестно. Можно лишь предполагать, что причиной ее похищения стали сведения о ее супружеской связи с Шамилем Басаевым. Светлана Ганнушкина в связи с этим обратилась к генеральному прокурору Юрию Чайке с призывом ввести дело Эрсеноевой в правовое русло, вне зависимости от того, имеют ли под собой основания слухи о ее связи с Басаевым. «Место нахождения Элины Эрсеноевой должно быть определено и сообщено родственникам. Если она является подозреваемой или обвиняемой, то ей должна быть предоставлена возможность пригласить адвоката», – заявила Ганнушкина19.

В значительной мере под давлением правозащитников чеченские власти в конце весны и начале лета 2006 г. многократно выступали с заявлениями по поводу проблемы похищений и убийств людей силовиками, встречались с представителями комитета «Гражданское содействие» и ПЦ «Мемориал». В интервью РИА «Новости» 1 июня президент Чечни Алу Алханов заверил, что чеченские власти активизируют борьбу с похищениями, и обещал прекратить порочную практику, когда в случае возвращения похищенных людей домой уголовные дела в отношении похитителей не заводились20. В последние же дни лета, 30 августа, в Грозном состоялся митинг родственников похищенных федеральными и чеченскими силовиками людей, которые требовали от властей немедленного расследования обстоятельств похищений и принятия мер к поиску незаконно удерживаемых21. Проведение такого митинга свидетельствует о степени «успешности» курса чеченских властей на борьбу с похищениями.

О степени безнаказанности чеченских силовиков, об уровне произвола в регионе говорит и случай бессудной публичной казни, осуществленной ими на территории сопредельной с Чечней Республики Ингушетия.

31 мая в ст.Нестеровская Сунженского р-на Республики Ингушетия была проведена спецоперация, о которой сообщили многие средства массовой информации. Согласно официальным сообщениям, операцию провели сотрудники силовых структур Чеченской Республики, преследовавшие группу боевиков, ушедшую с территории Чечни в Ингушетию. В ходе спецоперации в Нестеровской были убиты три боевика и один захвачен живым; погиб один сотрудник милиции22. Однако ни официальные лица, ни СМИ не сообщили о том, что сотрудники силовых структур ЧР расстреляли захваченного ими человека – без суда и следствия, публично, на глазах многих жителей Нестеровской и сотрудников милиции РИ. Не сообщалось и о том, что ситуация в станице была на грани вооруженного столкновения между силовиками из Чечни и сотрудниками МВД Ингушетии.

Эти обстоятельства операции были установлены сотрудниками ПЦ «Мемориал» в результате опроса по горячим следам местных жителей. Всю операцию чеченские милиционеры провели самостоятельно. Ингушские силовые структуры о ней оповещены не были. Прибывших позже на бронетранспортерах представителей ингушского МВД и федеральных сил сквозь оцепление не пропустили, причем в отношении ингушей были допущены силовые методы, едва не приведшие к перестрелке между ними и чеченцами. В конце боя один из вновь прибывших чеченцев на глазах многих жителей Нестеровской застрелил из пистолета в затылок хозяина дома, в котором укрывались боевики, – Ризвана Хайхароева. Кроме того, чеченскими силовиками в неизвестном направлении был увезен другой Хайхароев – Ахъяд23.

Правозащитный центр «Мемориал» в связи с этим заявил 1 июня, что противозаконные методы проведения «контртеррористической операции» на территории Чечни, подчас напоминающие бандитские разборки, «экспортируются» на другие территории России и что такая практика дестабилизирует ситуацию на Северном Кавказе и представляет угрозу для всей Российской Федерации. «Но публичная бессудная казнь, совершенная в Ингушетии, – нечто новое “в борьбе с терроризмом”». Однако при сохранении тенденции последних лет мы можем ожидать, что в скором времени публичная бессудная казнь может стать рядовым событием во многих регионах Северного Кавказа»24.

В заявлении РИА «Новости» 7 июня глава чеченского правительства Рамзан Кадыров охарактеризовал проведенную в Нестеровской операцию как пример, подтверждающий необходимость вести подобные операции и в соседних республиках. Действия кадыровских формирований, теперь формально влившихся в состав правоохранительных органов, подчас воспроизводят образцы средневекового варварства.

27 июля в центре с.Курчалой Чеченской Республики была публично выставлена отрубленная голова убитого боевика. Местные жители обратились в ПЦ «Мемориал», сотрудники которого на следующий день на месте выяснили, что руководил этим средневековым действом помощник председателя правительства ЧР Идрис Гаибов. Жители ближайших домов слышали, как Гаибов звонил Рамзану Кадырову и доложил, что они убили «черта № 1» из Курчалоя («чертями» они называют ваххабитов, имелся в виду местный житель боевик Хож-Ахмед Душаев) и вывесили его голову. Силовики провели у публично выставленной отрезанной головы больше двух часов, снимая ее на мобильные телефоны и видеокамеры. Можно предполагать, что глумление Идриса Гаибова над телом Душаева было своеобразным актом мести. По некоторым данным, именно Душаев ранее, 9 июня 2006 г., убил и обезглавил племянника Идриса Гаибова Адама Гаибова, бойца батальона «Юг». Прибывшие 28 июля в Курчалой правозащитники застали нелепую и жуткую сцену пришивания головы Душаева к телу, над которым начались законные следственные действия25. Особо следует подчеркнуть, что казни совершаются лично высокопоставленными государственными чиновниками. Их вопиющие преступления остаются не только безнаказанными, но и не расследованными.

Правозащитный центр «Мемориал» ведет постоянный мониторинг ситуации с исчезновениями и бессудными казнями людей в Чечне, оказывает пострадавшим правовую поддержку. Следует отметить, что статистику похищений людей вести весьма сложно. Потерпевшие отказываются давать информацию о совершенных против них нарушениях в 30% случаев в сельской местности и почти в 80% случаев, если мониторинг осуществляется в городе Грозный. По оценкам сотрудников ПЦ «Мемориал», лишь 30% от согласившихся дать информацию о совершенных против них преступлениях в дальнейшем обращались в правоохранительные органы и в суд, остальные отказывались от обращения к правосудию, боясь репрессий со стороны представителей силовых структур.

3. Обнаружение и обследование
незаконных мест задержания и пыток людей в Грозном

Обследование пункта дислокации бригад внутренних войск
на территории «Соленой балки» Старопромысловского района Грозного

В мае 2006 г. территорию так называемой Соленой балки в Старопромысловском р-не Грозного покинули части 48-й отдельной бригады оперативного назначения (оброн) ВВ МВД РФ. Этот район был занят сменявшими друг друга частями внутренних войск уже несколько лет. По свидетельству местных жителей, сюда доставлялись незаконно задержанные граждане, некоторые из них затем бесследно исчезли, многие подвергались жестоким пыткам. Местные жители находили в окрестностях места дислокации частей ВВ МВД на территории «Соленой балки» захоронения убитых. Речь идет, в основном, о преступлениях периода до 2002 гг. Некоторых из задержанных и содержавшихся в «Соленой балке» спустя какое-то время находили мертвыми в разных районах Чечни. Однако уголовные дела, открытые по фактам этих убийств, до конца не были расследованы.

30 мая и 2 июня 2006 г. сотрудники ПЦ «Мемориал» посетили «Соленую балку». Была проведена фото- и видеосъемка оставленной военнослужащими территории. В распоряжении «Мемориала» также имеются несколько фотографий этой территории, сделанных ранее военнослужащим 48-й оброн, показания одного из узников «Соленой балки», данные на условиях анонимности26.

При осмотре пункта дислокации была обнаружена яма, в которой ранее содержались люди. Опрошены местные жители, в разное время оказывавшиеся в «Соленой балке» в качестве задержанных и подвергавшихся пыткам. Один из них на условиях анонимности согласился указать место захоронения троих людей, которых, по его словам, военными сам был принужден закапывать в 2002 г. ПЦ «Мемориал» составил запрос в прокуратуру Чечни о проведении поиска и экспертизы останков. Однако пробное неглубокое шурфование в указанном месте, совершенное в присутствии работников прокуратуры, результата не дало – покопав какое-то время, прекратили работу, высказав намерение еще раз вернуться и продолжить раскопки. Намерение это реализовано не было27.

Обследование помещений Оперативной группы МВД
(бывшего Октябрьского Временного отдела внутренних дел – ВОВД)
Октябрьского района Грозного, где содержалась незаконная тюрьма

Большой резонанс в отечественных и зарубежных СМИ имело обследование сотрудниками ПЦ «Мемориал» помещений незаконной тюрьмы МВД в Октябрьском р-не Грозного. По фактам исчезновения задержанных и пыток в Октябрьском ВОВД прокуратурой ЧР в разное время были возбуждены несколько уголовных дел, но только одно из них частично расследовано.

25 мая 2006 г. это здание после шестилетнего пребывания в нем органов МВД было оставлено милиционерами. В течение 29–31 мая 2006 г. сотрудники ПЦ «Мемориал» произвели фото- и видеосъемку помещений. Одновременно власти развернули работу по его демонтажу.

На стенах были обнаружены многочисленные надписи, показанные по республиканскому телевидению вечером 29 мая. Надписи, оставленные милиционерами (в основном из печально известного Ханты-Мансийского сводного отряда), как правило, нецензурные и подчеркнуто агрессивные («Нам по… ваше горе»; «Смерть духам»; «Поможем умереть ОМОН УВД ХМАО» и т.п.). Надписи в тесных камерах в подвале здания, где содержались задержанные, имеют не менее ожесточенный настрой; центральный мотив в них – месть («ОРБ-2, пусть проклято ты будешь вечно»; «РУБОП, ты за все заплатишь нам. Мы отомстим за все» и т.п.). Очень значительное место среди надписей в камерах занимают имена, адреса и даты задержания людей, оставленные ими в надежде, что они будут обнаружены.

После этого уже 31 мая надписи в подвале были кем-то преднамеренно уничтожены.

Главные выводы, сделанные в результате обследования здания: после прекращения функционирования здесь ВОВД в 2003 г. в подвале продолжало существовать незаконное место содержания насильственно удерживаемых людей. Некоторые люди находились здесь заведомо дольше, чем, согласно нормам УПК, разрешено содержать в законных изоляторах временного содержания. Надписи на стенах указывают, что некоторые задержанные находились в подвальных камерах 20 и даже более 30 дней. Камеры представляли собой тесные подвальные помещения без окон и вентиляции. Содержание в таких камерах людей в течение длительного времени само по себе является пыткой.

К отчету ПЦ «Мемориал» об обследовании бывшего здания ВОВД Октябрьского р-на Грозного приложены многочисленные материалы (в том числе и фотографии) о пытках и исчезновении здесь людей, накопленные правозащитниками28.

Реакция властей на изыскания правозащитников была предсказуемой: вслед за уничтожением надписей вскоре было снесено и само здание бывшего ВОВД. На опубликованный ПЦ «Мемориал» материал в СМИ откликнулся уполномоченный по правам человека в Чечне Нурди Нухажиев. В интервью «Интерфаксу» 7 июня он опроверг информацию «некоторых правозащитников» об обнаружении в центре Грозного секретной тюрьмы, в которой пытали и убивали людей. «Я обратился по этому поводу официально в прокуратуру Чеченской Республики, было проведено расследование. Никаких доказательств, на основании которых можно было бы сделать вывод о том, что пытали и убивали людей, не обнаружено», – заявил Нухажиев29.

4. Восстановление Чечни и гуманитарные проблемы региона

Средства массовой информации сообщают, что восстановительные работы в республике идут высокими темпами. 8 августа об их результатах председатель правительства ЧР Рамзан Кадыров докладывал президенту РФ Владимиру Путину: «За кратчайшие сроки строительными организациями за счет собственных и заемных средств было восстановлено 500 тыс. кв.м муниципального жилья, 103 км внутригородских дорог, 54 км водопроводных сетей, введено в строй 14 школ, 11 учреждений здравоохранения, 10 спортивных объектов, более 200 км газопровода, свыше 100 км линий электропередачи, 150 км внутрисельских дорог и т.д.»30.

Между тем хронический конфликт между администрацией республики и экономическим блоком правительства РФ получил дальнейшее развитие. По словам чеченских чиновников, к середине года бюджетные средства на восстановительную программу так и не поступили31. Чеченское правительство взяло кредиты у банков, рассчитывая вернуть их после перечисления федеральных средств32.

Вице-премьер правительства РФ и министр обороны Сергей Иванов в ходе поездки в Чечню 11 июля заявил, что Москва в середине июля начинает финансирование восстановления Чечни в полном объеме33. Однако 25 июля министры финансов и экономразвития РФ Алексей Кудрин и Герман Греф побывали в Грозном и обнаружили признаки нецелевого расходования средств в ходе восстановительных работ. Министры потребовали отчетную документацию на уже потраченное, отклонив просьбу Кадырова о выделении новых денег, не обеспеченных проектно-сметной документацией34.

Итоги этой поездки в Чечню, очевидно, стали причиной вызова Р.Кадырова в Москву 8 августа. Здесь он попытался воздействовать на требующих от него отчетности министров через Путина. Для этого он обратил внимание президента РФ на проблему «погашения задолженностей перед строительными организациями» и просил поручить министерствам финансов и экономразвития выделить в текущем году дополнительные средства на «внепрограммные мероприятия и погашение кредиторских задолженностей перед строительными организациями в республике за выполненные и начатые работы в городах Гудермес, Аргун и Грозный»35.

Процесс восстановления жилья нередко приобретает черты строительства «потемкинских деревень».

«Размах строительства потрясает; правда, очки втирают тоже… Накануне я еду по Аргуну. Центральная улица блестит красными воротами и новыми крышами.

Восстановлено все?

Все.

Мы останавливаемся. Хозяин дома Али зарабатывает починкой машин.

На чьи деньги восстановлен дом?

На деньги Рамзана, дай Аллах ему здоровья и счастья.

Давайте зайдем.

Восстановлены, однако, только ворота и крыша. 100 тыс. руб. – огромные деньги для хозяина. Внутри – старые стены. “Тут какой-то шахид подорвал главу администрации, а у меня потолок провис”, – жалуется Али. Сопровождающий разводит руками: мол, он это и имел в виду под словом “все”»36.

В адрес Рамзана Кадырова раздавалась критика не только за приписки и нецелевое расходование средств, но и за поголовные поборы среди чеченских госслужащих и предпринимателей в так называемый Фонд имени Ахмата Кадырова. По заявлению ряда чиновников чеченского правительства, именно за счет средств этого фонда и происходит восстановление домов, школ, мечетей37.

По сведениям правозащитников, организаторы фонда, обеспечивая поступление средств на счет, занимаются настоящим рэкетом. Рассказывает Светлана Ганнушкина: «Действует отработанная схема. Любой человек, который работает в Чечне, должен с каждой зарплаты отдавать часть денег в фонд Ахмата Кадырова, которым руководит его сын Рамзан. Причем на бумаге все это выглядит добровольно, а на деле получается принудительно. Человеку говорят, что если он не хочет платить, то его уволят. Как правило, работники лишаются всех премий и еще отдают процент с зарплаты, кстати, для каждой профессии он свой. Ни о какой благотворительности тут и речи быть не может»38.

По словам С.Ганнушкиной, аргумент – потерять постоянный заработок – очень весом для чеченцев. В республике 65% граждан не могут найти работу. «Как-то в наш комитет («Гражданское содействие») обратились чеченские пожарные, – рассказывает Светлана Ганнушкина. Они просили, чтобы мы поговорили с Рамзаном Кадыровым. Оказалось, что пожарные тоже каждый месяц платят Кадырову оброк, но последнее время эта цифра резко увеличилась. И пожарные просили, чтобы мы уговорили премьера республики не повышать расценки отчислений в фонд. Это полный беспредел»39 .

Р.Кадыров был вынужден отреагировать на подобные обвинения на совещании правительства Чечни 14 августа, заявив о недопустимости поборов с граждан, которые собираются под видом «привлечения средств на выполнение ремонтных работ на значимых объектах». Премьер обязал МВД ЧР «провести самое тщательное расследование»40 .

В летний период острой оставалась проблема вынужденных переселенцев и внутриперемещенных лиц (ВПЛ) в регионе. Вынужденные переселенцы, находящиеся в Ингушетии (с начала года до конца лета их число сократилось с 22 до 7,2 тыс. человек), подвергаются постоянному давлению со стороны миграционной службы МВД Ингушетии, стремящейся снять их с учета и свернуть места компактного поселения (МКП) беженцев. Внутриперемещенным лицам предлагается переехать в пункты временного размещения (ПВР) в Чечне или в родные дома. Однако, как правило, предлагаемые условия и размеры компенсаций не приемлемы для беженцев. 24 августа в городе Малгобек Республики Ингушетия проходил «круглый стол» с участием вынужденных переселенцев из Чеченской Республики, временно проживающих в Ингушетии, и представителей местного населения, на котором обсуждались указанные проблемы. Остающиеся в Ингушетии беженцы продолжают жить в крайне неустроенных бытовых условиях, в их среде очень высок процент безработных41 .

В самой Чеченской Республике с апреля 2006 г. развернута кампания по ликвидации ПВР, направленная на полное снятие с повестки дня проблемы ВПЛ (к концу июля на территории ЧР в 26 ПВР проживали 4642 семьи – 26 442 человека). ВПЛ, проживающие в пунктах ПВР – последняя категория мигрантов, еще находящаяся на содержании государства. Инициатором кампании по свертыванию ПВР стал Рамзан Кадыров, заявивший, что они являются пристанищем тунеядцев, наркоманов и преступников. Его распоряжением была создана специальная комиссия по контролю за соблюдением норм и правил проживания ВПЛ в ПВР. Кампания по ликвидации ПВР идет под предлогом освобождения зданий под объекты социального назначения – школы, детские сады и т.п.42 Мероприятия по ликвидации ПВР нередко проводятся в авральном режиме, с применением властями грубых административных методов, без твердых гарантий компенсации утерянного жилья или переселения в новое. Свидетелями и участниками острого конфликта между жителями ПВР в городе Грозный по адресу ул.Державина, 289 в конце мая – начале июня 2006 г. стали сотрудники регионального представительства ПЦ «Мемориал»43. В конце июня был закрыт ПВР, расположенный по адресу ул.Деповская, 74 в городе Гудермес. Выселение жителей происходило под давлением со стороны работников городской администрации. В частности, жителей ПВР оскорбляли, называя их позором нации, а также вынудили их подписать документы о своем добровольном переселении к местам прежнего проживания в Курчалоевском р-не44.

Между тем бытовое и продовольственное положение ВПЛ в течение лета ухудшалось. Всемирная продовольственная программа (ВПП) ООН испытывала финансовые трудности в Чечне и вынуждена была ограничиться обеспечением нуждающихся только пшеничной мукой, в то время как раньше в рамках программы распределялись и другие продукты, в том числе крупы, растительное масло, сахар и соль. 13 июля 2006 г. замдиректора ВПП ООН в России Корюн Алавердян заявил, что для обеспечения чеченских беженцев и перемещенных лиц продовольствия осталось всего на три месяца45.

Другая категория населения Чечни находится в еще более плачевном состоянии, на что в письме президенту Чечни от 30 августа 2006 г. обратила внимание С.Ганнушкина. Речь идет о жителях горных сел Верхние, Нижние и Средние Курчали, Ширды Мохк, Гансолчу Веденского р-на; Центерой и Гордали Ножай-Юртовского р-на и ряда других, которые вследствие произвола мест­ных и федеральных властей в последние годы вынуждены были спуститься на плоскость, бросив все свое имущество и традиционный скотоводческий промысел. Эти люди не имеют статуса вынужденно перемещенных лиц, не получают никакой государственной помощи и пребывают в бедственном положении; некоторые семьи ночуют под открытым небом.

Развитие гуманитарной ситуации в регионе за год с июля 2005 по июль 2006 г. изложено в развернутом докладе ПЦ «Мемориал» «О положении жителей Чечни в Российской Федерации», подготовленном под редакцией С.А.Ганнушкиной46.

5. Дальнейшая «чеченизация» конфликта:
завершение формирования батальонов «Север» и «Юг»

1 июня 2006 г. в городе Гудермес Чеченской Республики прошла торжественная церемония принятия присяги бойцами 248-го и 249-го отдельных специальных моторизованных батальонов 46-й отдельной бригады оперативного назначения Внутренних войск (ВВ) МВД РФ – батальонов «Север» и «Юг». Эти батальоны были созданы на базе так называемого антитеррористического центра (АТЦ), в который в 2005 г. были объединены подразделения кадыровцев, не легализованные в составе созданных в МВД ЧР ранее Полка патрульно-постовой службы № 2 им. А.Кадырова МВД РФ и так называемого нефтяного полка (полка милиции Управления вневедомственной охраны при МВД ЧР). АТЦ не имел законного статуса, не входил в состав какой-либо легальной силовой структуры и был фактически незаконным вооруженным формированием.

На церемонии принятия присяги присутствовали: командующий Объединенной группой войск генерал-полковник милиции А.Еделев, председатель правительства ЧР Р.Кадыров, министр внутренних дел ЧР Р.Алханов и другие чиновники. Министр внутренних дел ЧР призвал бойцов сформированных батальонов «свято блюсти славные традиции Службы Безопасности и Антитеррористического центра»47.

Формирование батальонов «Север» и «Юг» лежит в русле дальнейшей «чеченизации» конфликта в республике, в результате которого основная тяжесть борьбы с чеченскими ичкерийскими вооруженными формированиями постепенно ложится на плечи чеченских же формирований МВД, ВВ МВД, МО и других силовых структур. Министр обороны С.Иванов разъяснил, что власти Чечни «уже в состоянии самостоятельно обеспечивать правопорядок и соблюдение законов РФ в полном объеме без всяких исключений»48. Одновременно с этим федеральные власти делают заявления о необходимости вывода некоторых частей федеральной группировки с территории Чечни.

В летний период общая ее численность оставалась весьма внушительной. Группировка Внутренних войск МВД достигает 24 тыс. человек, численность 42-й мотострелковой дивизии МО – 15 тыс. человек (общая численность группировки МО РФ, по данным министра С.Иванова, – 23 тыс. человек), Аргунского погранотряда – до 3 тыс. человек. В то же время в структурах чеченского МВД служат 17 тыс. человек. Официальные лица не устают повторять, что основная масса сил МО и ВВ МВД на территории ЧР сейчас находится в местах дислокации и якобы практически не принимает активного участия в операциях против боевиков.

Основные действия против боевиков и подполья в летний период вели силовые структуры, состоящие из этнических чеченцев. Наибольшее количество случаев грубых нарушений прав человека и случаев насилия приходится тоже на чеченских силовиков. Переформирование нелегальных чеченских структур (службы безопасности, антитеррористического центра) в 2004–2006 гг. имело целью поставить их под контроль российских силовых ведомств и вывести из-под влияния Р.Кадырова. Последний, став в начале 2006 г. премьер-министром Чеченской Республики, формально сложил с себя руководство силовым блоком и позиционирует его прежде всего как регулярные федеральные структуры, однако фактически он лишь усилил свое влияние среди чеченских бойцов (силовым блоком правительства руководит доверенное лицо Кадырова Адам Делимханов – бывший командир «нефтяного полка»).

Личный состав чеченских формирований набран в основном из бывших боевиков, амнистированных в разное время под личные гарантии безопасности сначала Ахмата, а затем Рамзана Кадыровых. Возглавляют их также в основном бывшие полевые командиры вооруженных формирований ЧРИ. Сам Рамзан Кадыров прямо заявил: «Возьмите, к примеру, полк МВД Чечни имени Ахмата Кадырова (это 1150 человек), батальоны “Север” и “Юг”, “Восток” – там большинство сотрудников из амнистированных»49. Таким образом, решается вопрос о трудоустройстве людей, годами привыкших держать в руках оружие.

Неизбежным следствием такой огульной легализации боевиков становится все нарастающая борьба между командирами чеченских подразделений, группирующихся вокруг или против Рамзана Кадырова. Широкую огласку получил едва не закончившийся кровопролитием инцидент 8 мая в районе пос.Радужный между бойцами «нефтяного полка» (командир – А.Делимханов, двоюродный брат Кадырова) и полулегальным отрядом бывшего полевого командира Мовлади Байсарова, имевшим некий статус подразделения ФСБ. По данным, которыми располагает Центр содействия проведению исследований гражданского общества «Демос», на сторону Байсарова был готов стать командир батальона «Запад» Саид-Магомед Какиев (а возможно, и командир батальона «Восток», бывший полевой командир Сулим Ямадаев). Считается, что они тяготеют к президенту Чечни Алу Алханову, задвинутому премьером Кадыровым глубоко в тень и недовольному своим положением. Алханов нередко демонстративно игнорировал значимые для Кадырова публичные мероприятия50. Непрочное перемирие между «кадыровцами» и «байсаровцами» сохранялось все лето.

Таким образом, с подавлением организованного сопротивления вооруженных формирований ЧРИ все острее на повестку дня становится вопрос об управляемости новых чеченских формирований – и не только федеральными властями, но и самим Рамзаном Кадыровым. Видимо, это можно считать одним из главных следствий политики «чеченизации» конфликта и в перспективе серьезной проблемой внутреннего урегулирования в регионе.

6. Новая «амнистия»: методы и результаты

После гибели Шамиля Басаева директор ФСБ Николай Патрушев 15 июля обратился к боевикам с предложением сложить оружие; позже было заявлено об объявлении амнистии, хотя в законном порядке соответствующее постановление было принято Государственной думой только в сентябре. Президент Чечни с 1 августа объявил «месячник национального согласия и примирения». По официальным сообщениям, на 30 августа в Чечне сложили оружие 189 боевиков, по 15 человек сдались в Ингушетии и Дагестане. По сравнению с первыми амнистиями конца 90-хначала 2000-х гг., и особенно перманентной кадыровской «серой» амнистией, когда легализовались тысячи боевиков, эти результаты представляются весьма скромными.

В то же время в СМИ отмечался сильный пропагандистский налет при проведении этого мероприятия. По сведениям, которые приводила Анна Политковская в «Новой газете», в число амнистированных попадали совершенно случайные лица, фактически принуждаемые к явке с повинной или давно прекратившие вооруженное сопротивление. Характерно, что многие являлись без оружия51. По признанию самих федеральных властей, «на сегодняшний день среди обратившихся в правоохранительные органы участников НВФ не более двух-трех человек, которых можно отнести к лидерам различного звена, остальные в основном являются участниками НВФ периода первой чеченской кампании»52.

Правозащитники отметили, что объявленная в период думских каникул амнистия не была оформлена законодательно и поэтому не имела никаких правовых оснований53. Впрочем, реальный расклад сил в Чечне таков, что гарантию личной безопасности сложившим оружие боевикам может дать только Рамзан Кадыров. Ставший уже традиционным своеобразный ритуал перевербовки боевиков, сопровождавшийся клятвой на Коране, повторился и в этот раз. Перед сдавшимися в конце августа 49 боевиками в почти торжественной обстановке выступил Кадыров. Всем было обещано трудоустройство. Весьма характерную мысль высказал один из сложивших оружие полевых командиров: «Амнистия – это абстрактное явление, а мне нужна была гарантия конкретного человека, и такие гарантии мы получили от председателя правительства Чечни Рамзана Кадырова»54. Такая гарантия связывает сдавшихся боевиков лично с ним, какие бы должности ни занимал Кадыров в дальнейшем и в какой бы сфере ни устроились они. Парадоксально, но этой же причиной объясняется незначительное число сдавшихся: многие боевики – действующие и бывшие – опасаются легализоваться, поскольку слово одного человека не гарантирует соблюдения законности в отношении их.

Правозащитники располагают сведениями о том, что не все сдающиеся боевики действительно амнистируются. Так, в числе сдавшихся 49 боевиков был житель города Урус-Мартан Руслан Ахмедович Тааев, 1984 г.р. По словам Ахмеда, отца Руслана Тааева, его сына содержат в с.Джалка Гудермесского р-на и вопрос о его амнистии до сих пор не решен. Руслан Тааев был задержан 16 сентября 2003 г. сотрудниками российских силовых структур. Через несколько дней после задержания ему удалось убежать в горы к боевикам, где он и скрывался от властей до августа 2006 г. Со слов Ахмеда Тааева, его сын свое решение сдаться мотивировал тем, что на нем «нет крови»55.

7. «Расползание» конфликта – Ингушетия, Дагестан

Одним из следствий дальнейшего ослабления вооруженного сепаратистского движения в Чечне можно считать перенос его активности на территории соседних республик – Ингушетии и Дагестана. Чеченские власти выступают с еще более «сильными» утверждениями, настаивая на том, что случающиеся еще пока теракты и бандитские нападения совершают боевики из сопредельных Чечне Ингушетии и Дагестана: «Раньше боевики готовились в Чечне, сегодня они сюда приезжают, совершают теракты и уходят»56.

На территории Ингушетии расквартированы значительные силы – 126-й полк ВВ МВД и 503-й мотострелковый полк МО, что, однако, не способствует стабилизации обстановки. Сами боевики, воспользовавшись сайтом «Кавказ-центр», заявили 15 июня, что в Игнушетии «подразделения моджахедов чувствуют себя уверенно… Ингушское командование (моджахедов) полностью контролирует ситуацию, осуществляет эффективное управление и координацию мобильных групп». В летний период теракты и вооруженные нападения на сотрудников милиции совершались в республике еженедельно, а нередко и чаще. Боевиками совершены несколько громких убийств, в том числе расстрел 9 июня командира республиканского ОМОНа Мусы Нальгиева и заместителя главы Сунженского р-на республики Галины Губиной.

Здесь же произошли операции по задержанию или уничтожению крупных лидеров сепаратистов. 24 июня в ст.Слепцовская был задержан бригадный генерал армии Ичкерии Шарпуди Амаев. В ходе масштабной операции в Ингушетии 14–15 июня был убит известный лидер боевиков Адам Нальгиев (заместитель руководителя ингушского сектора «Кавказского фронта ВС ЧРИ» Ахмеда Евлоева), через несколько дней в ст.Нестеровская был уничтожен известный боевик Анзор Борчашвили.

Истекший период характеризовался активными действиями силовых ведомств Чечни по поиску и задержанию участников вооруженных формирований ЧРИ на сопредельных территориях. Рамзан Кадыров заявил в конце мая, что необходимо провести против боевиков «масштабную операцию – в Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии»57. Территория Ингушетии стала объектом наиболее частых операций силовиков из Чечни, о которых местные органы власти даже не ставятся в известность. Такие бесцеремонные вторжения являются сильным раздражителем в отношениях между силовыми структурами соседних республик.

Методы борьбы с терроризмом на территории Ингушетии ничем не отличается от аналогичных мероприятий в Чечне: ночные налеты силовиков, похищения людей без предъявления обвинений. Не случаен большой резонанс на сообщение, опубликованное 27 августа на сайте «Ингушетия.ru», в котором утверждалось, что причины эскалации напряженности в республике «вряд ли связаны с… чеченским сопротивлением. Скорее всего, массовые нарушения прав человека, убийства и похищения людей, пытки и другие незаконные методы ведения следствия в отношении жителей республики породили вооруженное подполье мстителей, ведущих свою войну. Один только следователь Генпрокуратуры Криворотов, вывезший во Владикавказ более трехсот ингушей, где они подвергались пыткам... создал своими действиями вооруженный отряд, мстящий милиции и всем, кто “стучал”»58. Николай Патрушев признал, что республика наводнена оружием, на руках у населения находятся тысячи и тысячи стволов. Характерно, что объявленная Патрушевым амнистия в Ингушетии оказалась практически безрезультатной (за лето сдалось 15 боевиков), даже несмотря на серьезные пропагандистские усилия властей59.

В Дагестане в летний период также произошло несколько крупных терактов. Боестолкновения федеральных сил и местной милиции с боевиками происходили регулярно. Последние настаивают на существовании единого «Дагестанского фронта» («командующий» – Раппани Халилов), имеющего цель «защитить мирное гражданское население от произвола… так называемых дагестанских властей и силовых структур…»60. Между тем первый заместитель начальника Главного управления МВД РФ по ЮФО С.Солодовников 27 июля заявил «Независимой газете», что в Дагестане нет единой системы управления подпольем. Что же касается Р.Халилова, который, по словам генерала, «курсирует по приграничным районам Дагестана», то «он не представляет реальной угрозы для республики».

Как и Ингушетия, Дагестан этим летом стал ареной громких покушений на высокопоставленных республиканских чиновников. В результате нападений неустановленных лиц погибли проректор Дагестанского педагогического университета В.Минбулатов, начальник УБОП Хасавюрта С.Забитов. 8 августа было совершено двойное покушение на прокурора города Буйнакск Б.Битарова и министра внутренних дел Дагестана А.Магомедтагирова. Б.Битаров и еще двое милиционеров погибли. Всего с начала 2006 г. в результате терактов в Дагестане погибли 22 милиционера и 59 получили ранения.

13 июля информационные агентства распространили сообщение об уничтожении чеченской милицией в Ножай-Юртовском р-не Чечни 15 боевиков, следовавших из Дагестана. Р.Кадыров назвал убитых членами банды преемника Шамиля Басаева Хайруллы (Имурзаева). Обращало на себя внимание то обстоятельство, что все уничтоженные были этническими чеченцами и очень молодыми людьми – от 14 до 20 лет, не были вооружены и, очевидно, попали в заранее организованную засаду. Вербовщиками они были покинуты непосредственно перед гибелью. Независимым расследованием и беседами с родителями погибших, проведенными членом Совета ПЦ «Мемориал» Светланой Ганнушкиной, выяснилось, что все юноши собирались в этот день выехать на море. Многие из них были нерелигиозными людьми, профессионально занимались спортом высоких достижений и не имели видимых мотивов уходить в боевики. Появившиеся на городском рынке Хасавюрта видеозаписи тел погибших имеют два варианта развития сюжета: на одной из них трупы юношей лежат в своей гражданской одежде, а на другой – в небрежно надетых камуфляжах. У многих из них имелись пулевые ранения в голову – довольно редкое явление в реальном бою, но очевидный признак расстрела61. Все эти обстоятельства напоминают провокацию, призванную показать, что терроризм идет в Чечню из Дагестана. Актуальность именно такого толкования для руководства Чечни очевидна и подтверждается неоднократными предложениями чеченцев оказать правоохранителям Дагестана «помощь» в борьбе с терроризмом. В то же время сайт «Кавказ-центр» уже 14 июля объявил погибших «шахидами». Так или иначе, требуется тщательное и объективное расследование, которое, к сожалению, Ножай-Юртовской прокуратурой ведется очень вяло.

8. Вооруженный конфликт на Северном Кавказе
в политической жизни России: Заявления правозащитников

Правозащитники продолжают выступать с инициативами и политическими заявлениями, направленными на урегулирование ситуации в регионе.

16 июня руководители ПЦ «Мемориал» (О.П.Орлов, С.А.Ганнушкина, А.В.Черкасов) совместно с другими правозащитными организациями в специальном обращении напомнили парламентской комиссии по Беслану о том, что комиссия так и не воспользовалась представленными правозащитниками материалами о ситуации с правами человека в Северокавказском регионе и их нарушениях в Ингушетии, а также другими материалами. Правозащитники высказали убеждение в том, что «невозможно понять причины совершившейся в Беслане трагедии, не изучив серьезно причины усиления и укоренения террористического подполья в ряде регионов Северного Кавказа, – говорится в обращении к парламентской комиссии. – Одна из главных причин этого – массовые нарушения прав человека… Правозащитные организации неоднократно заявляли, что политика российского руководства на Северном Кавказе способствовала усилению там позиций крайних экстремистов, готовых идти на любые террористические акты. Уход от обсуждения этих аспектов при выяснении причин, приведших к трагедии в Беслане, был бы большой ошибкой»62.

Политическую оценку действиям федеральных войск в Чечне дал Олег Орлов в статье «Правда капитана Ульмана?», в которой подчеркнул, что до сих пор судебные преследования федеральных военных и милиционеров за преступления в зоне военного конфликта на Северном Кавказе касались прежде всего лиц, которые самовольно, без приказа, обычно находясь в пьяном виде, убивали, грабили, насиловали. «Гораздо страшнее, – отмечает Орлов, – система “эскадронов смерти”, тайных незаконных тюрем, пыток. Люди в погонах, находясь в этой системе, действуют не самостоятельно, а выполняют и отдают преступные приказы. Как капитан Ульман. И до сих пор ни один военный не был наказан за преступления, совершенные в рамках работы такой системы. Был осужден лишь один милиционер – Сергей Лапин – в связи с избиением и последующим “бесследным исчезновением” задержанного»63.

11–12 июля в Москве под эгидой Всероссийского Гражданского Конгресса прошла конференция «Другая Россия», на которой был представлен широкий спектр общественно-политических сил – от правых до крайне левых (всего около 350 участников). Конференция задумывалась как мероприятие, позволяющее выяснить силы оппозиции нынешнему режиму, точки соприкосновения политиков различных идеологических убеждений. Итоги обсуждения показали, что «в России существует и действует гражданское общество, способное отстаивать свои права», способное консолидироваться и противостоять тоталитарному прессингу государства64.

Участие в конференции приняли представители ряда правозащитных организаций, в том числе сотрудники ПЦ «Мемориал» и региональных отделений «Мемориала» (Олег Орлов, Татьяна Касаткина, Светлана Ганнушкина, Александр Черкасов, Александр Осипов, Арсений Рогинский, Елена Жемкова, Александр Калих, Игорь Сажин, Валентина Шарипова и др.).

О.Орлов в своем выступлении осветил работу гражданских организаций в условиях контртеррористической операции на Северном Кавказе. Он подчеркнул, что настоящий террор на Северном Кавказе имеет двоякое происхождение – государственные органы сейчас в полной мере переняли жестокую тактику бое­виков, отбросив даже видимость соблюдения законности и процессуальных норм: «Мы были свидетелями “зачисток”, коллективных наказаний целых населенных пунктов, создания пыточных секретных тюрем, использования государством системы заложничества. Все это – разные формы государственного террора. Отмена варварской практики “зачисток” обернулась значительным ростом числа бесследно исчезнувших в результате адресных акций силовиков людей. Число их со времени начала второй чеченской кампании превысило 3 тыс. чел. и продолжает расти. Дела о похищениях, как правило, не расследуются или не доводятся до суда, что говорит о тяжелой болезни всего государственного аппарата в регионе», – подчеркнул Олег Орлов65.

9. Чечня и Европейский суд по правам человека:
первое дело по факту похищения человека федеральными силами

В Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) продолжается рассмотрение исков к Российской Федерации по фактам нарушения прав человека в Чечне.

27 июля 2006 г. ЕСПЧ вынес знаковое решение по делу «Базоркина против России» (Bazorkina v. Russia) – первому делу, касающемуся проблемы исчезновения людей в Чечне. Суд признал Россию ответственной за насильственное исчезновение и последующее убийство 25-летнего Хаджи-Мурата Яндиева в феврале 2000 г. Его мать, Фатима Базоркина, подала иск в ЕСПЧ, в котором обвинила российские власти в нарушении Европейской конвенции о правах человека, гарантирующей право на жизнь и запрещающей жестокое обращение с заключенными.

Интересы потерпевшей в суде представляла организация «Правовая инициатива по России». Это решение стало судебным прецедентом в череде дел о насильственных исчезновениях в Чечне. Суд признал, что федеральная сторона несет ответственность за незаконное задержание Х.-М. Яндиева, за его предполагаемое убийство, за причинение страданий его матери, которые могут быть квалифицированы как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, а также за непринятие достаточных мер к расследованию исчезновения. Суд единогласно, включая представителя от России, обязал российские власти выплатить матери Яндиева компенсацию за моральный ущерб в размере 35 тыс. евро. Особенность рассмотренного дела заключалась в том, что заявление пострадавшей было основано на материалах видеозаписи корреспондента CNN, запечатлевшего импровизированный допрос Яндиева, находившегося в числе задержанных после боя в с.Алхан-Кала боевиков. Корреспондент опознал в допрашивавшем офицере командующего ОГВ (с) генерал-полковника Александра Баранова. Его общение с Хаджи-Муратом Яндиевым происходило в резкой форме и закончилось словами Баранова о необходимости расправы над Яндиевым, после чего тот был уведен военнослужащими и с этого дня (2 февраля 2000 г.) исчез бесследно.

По заявлению матери пропавшего в 2001 г. было возбуждено уголовное дело. Генерал Баранов дважды допрашивался следственными органами в качестве свидетеля и утверждал, что использовал подобные термины лишь как речевой оборот, чтобы осадить Яндиева, грубо отвечавшего генералу. Агрессивное поведение Яндиева подтвердили и прочие свидетели.

В ходе судебных слушаний ЕСПЧ пришел к выводу, что российские власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения и предполагаемой смерти Хаджи-Мурата Яндиева. Факты, содержавшиеся в материалах следствия, и процессуальные нарушения (в течение пяти лет шесть раз следствие без достаточных на то оснований прекращалось) дали основание ЕСПЧ вынести решение в пользу заявительницы. Поведению генерала Баранова суд оценки не вынес66.

10 .Чечня в мировых СМИ

Западное общество традиционно пристально следит за ситуацией на Северном Кавказе. Считается, что методы контртеррористической операции являются индикатором состояния демократии и гражданских свобод в России и тенденций развития российского политического режима. Наибольший отклик западной прессы и политиков летом 2006 г. вызвало известие о гибели Шамиля Басаева. В данном случае можно говорить о редком единодушии в положительной оценке этого события. Джордж Буш сказал, что Басаев «этого заслуживал»67. Пресс-секретарь Верховного представителя по внешней политике и безопасности ЕС Хавьер Солана заявил: «Шамиль Басаев несет ответственность за страшные преступления, в частности за захват школы в Беслане. Теперь мы рассчитываем увидеть прогресс в мирном развитии Чечни». «Басаев был террористом наихудшего сорта… Его ликвидация стала справедливым и хорошим делом», – подчеркнул председательствующий в ОБСЕ министр иностранных дел Бельгии Карел де Гухт68. Характерны заголовки мировой прессы: «Убийца убит» (The Wall Street Journal), «Еще один удар Путина» (El Pais), «Сопротивление сломлено» (Die Welt), «Конец мифа» (Der Standard) и т.п.

В то же время многие издания подчеркивали, что смерть Шамиля Басаева при всем ее позитивном значении не решает комплекса всех тех проблем, с которыми приходится бороться России в Чечне: «Коррупция, отсутствие правовой безопасности, произвол государственной власти, преступность, нищета, разрушение инфраструктуры. Одного присутствия крупных сил безопасности недостаточно для того, чтобы взять все это под контроль»69.

Другая фигура, вызывающая на Западе неподдельный интерес, – это Рамзан Кадыров, «29-летний командир своей личной армии и любитель бокса»70, «напоминающий школьника-переростка, которому явно неуютно в пиджаке и галстуке»71. Отмечается крайняя взрывоопасность обстановки, вызванная соперничающими чеченскими лидерами, из которых Кадыров лишь первый среди равных, но очень амбициозный деятель. «Если Рамзан затеет драку, они все пойдут против него. Любая провокация – и все взорвется», – приводит The Guardian слова одного кадыровского офицера. Соперники чеченского премьера – не только президент Алу Алханов, но и располагающие реальной силой бывшие полевые командиры, ныне тоже служащие Москве, такие, как Мовлади Байсаров, Саид-Магомед Какиев и др. «Кадыров становится настолько влиятельной фигурой, что в один прекрасный день может сорваться с московского поводка… Его действия все больше напоминают тот самый исламский экстремизм, который он призван искоренить», – заключает The Times. Комментируя ситуацию в регионе, многие издания (The Times, The Financial Times, Великобритания, New York Times, США) ссылаются на информацию, предоставленную сотрудниками ПЦ «Мемориал», в частности о похищениях и пытках людей.

Осень 2006 года

1. Памяти Анны Политковской

2. Новая активизация боевиков в Чечне

3. Кадыровская Чечня и Дагестан: предел произвола и предел терпения

4. Кадыровская Чечня и Ингушетия: небольшая война
из-за «неэтичного поведения»

5. Правоохранительная система в Чеченской Республике: похищения, пытки, фальсификации

6. Проблема внутриперемещенных лиц на Северном Кавказе

7. Новая амнистия и ее предварительные результаты

8. Ликвидация Мовлади Байсарова и его вооруженного формирования

9. Чечня и мировое сообщество

10. Дела по Чечне в Европейском суде по правам человека

11. Чечня в мировых СМИ

1. Памяти Анны Политковской

7 октября у подъезда своего дома в Москве убита Анна Политковская. В это почти невозможно поверить. Она была куда большим правозащитником, чем многие из тех, кто так себя называет. И проблемы тех, кто работает в Чечне, она воспринимала близко и страстно, как свои. На Кавказе Анна Политковская постоянно взаимодействовала с мемориальцами, ездила вместе с ними по республике, ночевала в их домах. Делилась с нами добытой информацией и постоянно сама использовала мемориальские материалы – иногда со ссылкой, иногда и без, чтобы никого не «подставить». Остановить ее смогли только пули. Смогут ли эти пули остановить ее дело? Это теперь уже зависит от тех, кто жив.

Власть четко определила себя в отношении смерти Анны Политковской, причем на всех уровнях. Президент Владимир Путин не упустил возможности рассчитаться с погибшей, заявив что «степень ее влияния на политическую жизнь в стране была крайне незначительной»72. Далее он заметил, что убийство Политковской «наносит действующей власти гораздо больший урон и ущерб, чем ее публикации». (Это последнее замечание вызвало негодование многих правозащитников и журналистов, полагавших, что острые публикации Политковской, посвященные проблемам нарушения прав человека на Северном Кавказе, носили конструктивный характер.) Именно такого рода оценкой деятельности журналистки мотивировал 16 октября свой выход из состава Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека председатель ПЦ «Мемориал» Олег Орлов73.

Представители власти на местах «поняли» президентский посыл и тщательно следили за формами выражения скорби людьми. В центре Назрани мирный пикет памяти Анны Политковской превратился в настоящее побоище, организованное ингушской милицией. Пикет был назначен на 16 октября. Власти были заблаговременно оповещены о предстоящем мероприятии, хотя не выдали официального разрешения на проведение пикета, что позволило позже квалифицировать его как несанкционированный митинг. Не успев начаться, пикет был жестко разогнан, а некоторые его участники – представители ряда общественных организаций («Чеченский комитет национального спасения», «Машр», «Мемориал») – были вначале избиты, а затем доставлены в Назрановский горотдел милиции. Сотрудница Назрановского представительства ПЦ «Мемориал» Екатерина Сокирянская получила при этом черепно-мозговую травму и перелом носа. В разгоне пикета приняли участие крепкие молодые люди в штатском. По данным сайта «Ингушетия.ru», молодчиками руководил родственник мэра Назрани Магомеда Цечоева Ахмед Цечоев по кличке «Бармалей»74. Все молодые люди являлись жителями близлежащего жилого квартала и были целенаправленно мобилизованы органами власти для участия в силовой акции. После того как об инциденте сообщили информационные агент­ства, а в Назрановский горотдел МВД стали звонить мемориальцы из Москвы, сюда срочно была доставлена мировой судья, наложившая на задержанных административные штрафы в 500 руб. как на нарушителей установленного порядка пикетирования. Через несколько дней, впрочем, это решение было отменено той же судьей «в связи с отсутствием события правонарушения»75.

Представители МВД РИ, разъясняя случившееся, цинично заявили, что пикетирующие сами затеяли драку между собой, поэтому милиции пришлось вмешаться76. Правозащитники готовят встречные судебные иски против ингушских силовиков. По словам председателя ПЦ «Мемориал» Олега Орлова, они будут обжаловать «незаконные действия властей через суд и пытаться возбудить уголовное дело по фактам насилия. Будем сейчас методично, последовательно и занудно исчерпывать все правовые возможности на национальном уровне. Если не добьемся результата, будем подавать жалобы в Европейский суд по правам человека»77.

2. Новая активизация боевиков в Чечне

Активность боевиков осенью по сравнению с весенне-летним периодом возросла. Это являлось значимым процессом в зоне конфликта осенью 2006 г. Здесь следует вспомнить, как после уничтожения летом 2006 г. «террориста № 1» Шамиля Басаева и «президента Ичкерии» Абдул-Халима Садулаева со всех уровней власти понеслись победные реляции, в которых силы боевиков исчислялись несколькими десятками человек. Их интенсивность и безапелляционность дают основание полагать, что политики и силовики в Чечне и Москве действительно уверовали в окончательное уничтожение формирований боевиков и подполья. Немалую роль в этом сыграла объявленная после гибели Басаева очередная амнистия, сразу превратившаяся в шумную пропагандистскую акцию. Поэтому активизация боевиков осенью, буквально с первых дней сентября, привела федеральные и чеченские власти в заметное замешательство, которое не удалось скрыть. Действительно, в августе в Чеченской Республике было отмечено 13 терактов (5 подрывов, 2 боестолкновения, 6 обстрелов), в результате которых были убиты 4 и ранены 12 человек, а в сентябре зарегистрировано уже 23 теракта (6 подрывов, 4 боестолкновения, 13 обстрелов). Убиты 10 и ранены 12 человек78.

Осенью боевикам удалось провести целый ряд успешных терактов и нападений, в результате которых федеральные силы понесли значительные потери. 21 сентября в Старопромысловском р-не Грозного, попав в засаду, погибли 5 омоновцев. 29 сентября в Веденском р-не на окраине с.Жани-Ведено при взрыве мины погибли трое военнослужащих. 6 ноября в Курчалоевском р-не Чечни вблизи с.Ники-Хита на мине подорвались трое военнослужащих, из которых двое погибли и один тяжело ранен. 7 ноября на дороге из Шатоя в Шарой в засаду попал отряд мордовского ОМОНа. В результате боя погибли 7 милиционеров и двое ранены. 22 ноября разведотряд 42-й дивизии Минобороны России вел бой с группой боевиков численностью до 10 человек в Шатойском р-не Чечни у с.Асланбек-Шерипово. Ранены были трое военнослужащих (по неофициальным данным, было убито трое и ранено семь человек) из батальона «Запад» и т.д.

Общие потери федеральных сил от действий боевиков в Чечне, по обобщенным данным информационных агентств и СМИ, составили осенью 26 человек убитыми и 16 ранеными. За этот же период, чеченские милиционеры, а также чеченские бойцы батальонов МО «Восток» и «Запад» потеряли 3 человека убитыми и 12 ранеными. Следует подчеркнуть, что представители федеральных сил практически не участвуют в активных боестолкновениях, а становятся жертвами целенаправленных терактов – обстрелов и подрывов. Боевики преследуют в данном случае задачу нанести максимальный урон противнику. Основную часть оперативно-розыскной работы по выявлению и уничтожению бое­виков и подполья выполняют чеченские силовики. Они несут потери, как правило, в боестолкновениях. Объективный подсчет потерь среди них затруднен тем, что информация об этом блокируется чеченскими властями и выдается дозировано. Отмечены случаи значительных разночтений между официальной информацией и данными очевидцев, ставшими достоянием правозащитников и журналистов. В соседних регионах правоохранительные органы и военные осенью понесли значительно меньшие потери – 5 убитых и 4 раненых в Дагестане и 5 убитых и 14 раненых в Ингушетии.

Вообще осенью 2006 г. в Дагестане и Ингушетии наблюдалось относительное затишье в борьбе с сепаратистами, сосредоточившими свои основные усилия на территории Чечни. В Ингушетии с августа по ноябрь 2006 г. нейтрализовано 40 членов незаконных вооруженных формирований, 23 боевика задержаны, 9 уничтожены79. В Дагестане сотрудники МВД несли потери не в результате спланированных нападений боевиков, а главным образом в ходе проверок документов у подозрительных лиц. В целом, однако, активность боевиков была невелика. Любопытно, что в октябре официальный представитель Мин­обороны РФ счел возможным говорить о перенесении в Чечню тактики, которая прежде использовалась в Ингушетии – от «пассивного» сопротивления в виде минирования дорог к активным боевым действиям80. Таким образом, признается, что Ингушетия является самостоятельным очагом конфликта, интенсивность которого временами выше, чем в Чечне. Амнистия, распространенная на Ингушетию и Дагестан, дала скромные результаты. С середины июля по конец ноября добровольно сложили оружие в Дагестане 38 боевиков и в Ингушетии – 981.

Неожиданная для этого времени года активизация боевиков в Чечне всерьез обеспокоила федеральные власти. 12 октября командующий Объединенной группировкой войск генерал-полковник Евгений Баряев на совещании руководителей силовых структур Чечни призвал «не самоуспокаиваться». «Я считаю, что обстановка в республике в конце сентября – начале октября несколько осложнилась, и я прогнозирую, что октябрь и начало ноября будут не совсем стабильными», – заявил он82. Представители МО признают, что боевики сумели перегруппироваться, рекрутировать новые контингенты, в том числе из состава молодежи, и довести общую численность бойцов до 700 человек. И это с учетом того, что в ходе последней амнистии якобы легализовались 380 боевиков, а в конце августа кадыровским окружением численность «действующего бандподполья» определялась цифрой в 70–80 человек83. При этом чеченские власти подверглись критике со стороны представителей МО. Тот же генерал Баряев привел пример того, как в горное село Дышне-Ведено вошла группа боевиков и провела в нем несколько часов. Однако федеральные силы не были проинформированы об этом84. Позднее он же отмечал, что «отдельные главы администраций могут и заигрывать с НВФ или закрывать глаза на ставшие им известными факты»85. 13 октября другой источник в Министерстве обороны отметил, что «сотрудники правоохранительных органов Чечни, в которых служат и бывшие боевики, не раз провоцировали настоящие боестолкновения» и тем отнюдь не способствовали налаживанию мира в республике86.

Премьер-министр ЧР, не без оснований отнесший критику на свой счет, парировал ее со свойственной ему легкостью («Несколько бандитов высунулись, обстреляли машину, но это не означает повышения активности») и традиционно перевел проблему в социальную плоскость, поставив ситуацию в Чечне в прямую зависимость от финансовой помощи из центра87. Вообще Кадыров, отметивший 5 октября тридцатилетие и отныне законно претендующий на президентское кресло, держится вполне уверенно. Судя по весьма снисходительной реакции Кремля на вооруженную провокацию подконтрольных ему силовиков на границе с Ингушетией (об этом ниже), беспрецедентную расправу над М.Байсаровым в центре Москвы (об этом ниже) и воинственную реакцию самого Кадырова на чеченский погром в Кондопоге – позиции его крепки, а критика со стороны представителей МО в этом контексте воспринимается скорее как аномалия. Каждое из этих событий могло бы стоить другому федеральному чиновнику должности. Кадыров же только входит во вкус участия во внереспубликанских делах в свойственной только ему «военно-полевой» манере. В то же время после публичных заявлений военных чеченские власти вынуждены были скорректировать собственные данные о численности боевиков. В конце осени они оценивали силы противника в 500 человек, объединенных в 34 «мелкие бандгруппы»88.

Особенно тревожная обстановка сложилась в высокогорных Шатойском и Шаройском районах. Именно в Шатойском р-не погибли мордовские милиционеры. По информации правозащитников, в октябре в селах Шатойского р-на были убиты милиционер-участковый, сотрудник военкомата, а также мирный житель. Кроме того, 23 ноября в ходе боестолкновения был убит один боевик, уроженец с.Асланбек-Шерипово Шатойского р-на89. В соседнем Шаройском р-не периодически происходят обстрелы и подрывы. Ситуация в районе, очевидно, настолько серьезна, что понадобилось специальное распоряжение министра внутренних дел РФ Р.Нургалиева генералу Е.Баряеву о подготовке до 15 декабря комплекса мер для ее стабилизации90.

По словам сотрудника ПЦ «Мемориал» Александра Черкасова, заявления представителей Минобороны и МВД можно расценивать как откровение: чеченская проблема не решена, подполье широко разрослось и активно рекрутирует в свои ряды молодежь. 700 боевиков – это много само по себе и в 10 раз больше, чем было объявлено в конце лета91.

Между тем лидеры боевиков продолжают регулярно выступать с воинственными заявлениями, утверждая, что поддерживают четкую структуру управления повстанческим движением на всей территории Северного Кавказа. По данным сайта «Кавказ-центр», подтвержденным МО РФ, в сентябре президент ЧРИ Докка Умаров назначил Раппани Халилова «командующим Дагестан­ским фронтом», а Ахмеда Евлоева (прозвище Магас) – «Кавказским фронтом» (кроме Чечни и Дагестана). Созданы также «Поволжский» и «Уральский» фронты, которым ставится задача действовать на территории России. На руководящие должности выдвинуты ряд молодых полевых командиров92. По существу, подтверждена уже давно установившаяся структура руководства сепаратистского подполья, и заявление Умарова можно расценивать как пиар-акцию.

В течение осени по руководству боевиков было нанесено несколько серьезных ударов. В середине сентября ликвидированы С.Хадисов («командующий Восточным фронтом») и И.Мускиев («командующий Курчалоевским сектором Восточного фронта»). 26 ноября в Хасавюрте был ликвидирован иорданец Абу Хафс, при нем находился список приговоренных к смерти сотрудников УФСБ и МВД Дагестана. Российские официальные лица заявили, что убитый являлся представителем «Аль-Каиды» на Северном Кавказе и контролировал финансовые потоки, направляющиеся в Чечню боевикам. Судя по частично опубликованным записям убитого, денежные вливания в сепаратистское движение на Северном Кавказе из арабских и европейских стран несколько ослабевают, хотя и остаются устойчивыми. Абу Хафса на должности финансиста сменил араб Муханнад. Впрочем, понять, где здесь правда, а где пропагандистская дезинформация, невозможно93.

За исключением таких крупных операций, как уничтожение Абу Хафса, ставшей результатом скоординированных действий федеральных и местных спецслужб, работу по розыску и борьбе с боевиками в подавляющем большинстве случаев ведут чеченские силовые структуры. Некоторые подробности о тактике этой борьбы становятся известными правозащитникам. Вот несколько примеров. 8 сентября возле с.Эшилхатой Веденского р-на ЧР боевики попали в засаду, устроенную милиционерами батальона «Восток» (командир – С.Ямадаев). Погибли двое боевиков и один из ямадаевцев. Несколько сотрудников батальона «Восток» были ранены. После боя ямадаевцы схватили в селе местного жителя 27-летнего Ибрагима Сусаева и пытались избиениями и угрозами заставить его признаться в пособничестве боевикам и просить об амнистии. Сусаева оставили в покое, лишь когда он был в таком состоянии, что его пришлось срочно доставить в больницу94.

В противостоянии кадыровских силовиков с бойцами вооруженных формирований ЧРИ традиционно сильны мотивы кровной мести. 18 сентября в с.Цоцин-Юрт Курчалоевского р-на ЧР в результате проведения сотрудниками батальона «Юг» спецоперации убиты два боевика – братья Мускиевы: Иса (о котором говорилось выше) и Али. Известно, что у руководителя операции Хизира Зайпулаева была личная вражда с Мускиевыми и после их ликвидации он не скрывал своей радости. По его распоряжению в селе провели увеселительное мероприятие – праздник ловзар95.

Боевики также персонально мстят своим кровникам из числа представителей правоохранительных органов. Например, 18 ноября в с.Курчалой на ул.Гагарина неизвестными были убиты три человека. Согласно рассказам очевидцев представителям ПЦ «Мемориал», по сидевшим в припаркованной автомашине ВАЗ-2110 двум мужчинам и одной женщине был открыт огонь из проезжавшей мимо машины ВАЗ-2107. Один из убитых был действующим, другой – бывшим сотрудниками батальона «Юг». Машина ВАЗ-2110 принадлежит командиру 6 роты того же батальона по имени Сайд-Эмин. Погибшие молодые мужчины были его двоюродными братьями. Возможно, нападавшие намеревались убить самого Сайд-Эмина. Последний до осени 2002 г. воевал на стороне боевиков, а затем перешел на сторону Р.Кадырова. После этого были схвачены и убиты многие боевики, с которыми он воевал против федеральных войск. Вечером того же дня была обнаружена сгоревшая машина, на которой было совершено нападение96.

3. Кадыровская Чечня и Дагестан:
предел произвола и предел терпения

Важнейшие новости из Ингушетии и Дагестана приходили осенью 2006 г. не с фронтов борьбы с терроризмом. Этот период ознаменовался серьезнейшим осложнением отношений между Чечней и ее ближайшими соседями. Это вызвано как продолжившимися рейдами чеченских силовиков на сопредельные территории, сопровождавшимися похищениями людей, так и безответственными заявлениями чеченских чиновников, затрагивающими суверенитет и нацио­нальное достоинство жителей соседних республик.

Одним из главных факторов ухудшения чечено-дагестанских отношений осенью продолжала оставаться обстановка в приграничных с Чечней районах, которые продолжали быть объектом бесконтрольных рейдов кадыровских силовиков, нередко сопровождавшихся похищениями людей. Осенью терпению жителей сопредельных с Чечней районов Дагестана пришел конец: 9 октября на окраине города Хасавюрт около 500 человек перекрыли автодорогу Хасав­юрт–Махачкала. Участники акции выражали протест против участившихся в районе случаев похищения людей и требовали разъяснений у правоохранительных органов Дагестана. Участники акции настаивали на активизации поисков пропавших без вести и на необходимости гарантировать безопасность тем, кто проживает в приграничных с Чечней районах97.

Хасавюртовцы, составившие основу дагестанского ополчения в 1999 г. и отличающиеся традиционной политической активностью, смогли заставить власти республики обратить внимание на свою проблему и даже присоединиться к народным протестам. 18 октября президент республики Муху Алиев публично выразил озабоченность в связи с проблемой похищения людей и особенно тем, что это «вызывает возмущение у людей»98. 19 октября министр внутренних дел Республики Дагестан Адильгерей Магомедтагиров отдал распоряжение задерживать спецподразделения из ЧР, которые прибывают для совершения спецмероприятий без согласования с МВД Дагестана, «изымать у них оружие и действовать в соответствии с законом»99. Повторно вопрос о произволе чеченских силовиков в приграничных с Чечней районах Дагестана был «жестко поставлен» на Совете безопасности республики в конце октября, где в виде ответного хода было принято решение, что работа по поиску похищенных людей и привлечению к ответственности похитителей «будет проводиться независимо от того, в каких республиках и какие ведомства занимались этими “спецоперациями”»100. В то же время, чувствуется стремление республиканского руководства особо не афишировать этот взрывоопасный вопрос и по возможности нивелировать его содержание. Так, официальные данные о числе похищенных существенно отличаются от подсчетов жителей Хасавюрта. Если в первом случае утверждается, что с 2003 г. похищено 47 человек, из которых судьба 24 неизвестна101, то во втором утверждается, что только за последние два года и только жителей города похищено до 70 человек102.

С санкции республиканских властей администрацией Хасавюрта 28 октября был организован многолюдный (свыше тысячи человек) «народный форум», посвященный обсуждению проблем похищения людей в приграничных с Чечней районах. В форуме приняли участие руководители администрации Хасавюртовского и некоторых других районов РД. На митинге раздавалась острая критика в адрес командира батальона «Восток» Сулима Ямадаева и (в кулуарах) Рамзана Кадырова. Все выступавшие были единодушны: похищения людей (даже с учетом того, что большинство похищенных являются этническими чеченцами) надо пресекать самым решительным образом. По словам мэра Хасавюрта Сайгидпаши Умаханова, по городу «разъезжают машины без номеров и с затемненными окнами. Делают, что хотят, и никто им не противодействует. Пограничные посты их даже не проверяют. Пропадают люди из хасавюртовского ополчения, которые защищали Дагестан в 1999 г. А в числе похитителей – те же бывшие боевики. У нас одно требование: мы не хотим, чтобы чеченские спецслужбы проводили здесь спецоперации. Пусть проводят совместно с нашими правоохранительными органами или ставят их в известность. Если людей забирают, то пусть родственники, прокуратура, адвокаты знают, кто забрал человека и где он находится. Пусть их вину доказывают в суде, а не убивают просто так»103. По сути, властям Чечни был поставлен ультиматум: или они пресекают похищения людей на дагестанской территории, или местные жители начнут сопротивление с оружием в руках, воссоздав ополчение периода второй чеченской войны. В конце форума участники приняли обращение к В.Путину, А.Алханову (к нему, кстати, претензий не было) и президенту Дагестана М.Алиеву с просьбой положить конец похищениям людей.

Всплеск эмоций жителей Дагестана, уставших от произвола чеченских властей и бессилия собственных, ясно показывает, что терпение людей на пределе. На современное положение накладываются застарелые проблемы дагестано-чеченских отношений, такие, как положение жителей ст.Бороздиновской, подвергшейся в июне 2005 г. разгрому батальоном «Восток». Часть их до сих пор живет в фанерных домах на дагестанской территории, опасаясь возвращаться назад. Между тем, в середине сентября в Москве начались судебные слушанья по рассмотрению иска жителей Бороздиновской к Министерству обороны, требующих взыскать моральную компенсацию за причиненный жестокой «зачист­кой» ущерб104.

Масло в огонь подливают и безответственные заявления высших чеченских чиновников, в частности близкого к Кадырову спикера Народного Собрания ЧР Дуквахи Абдурахманова. Он уже неоднократно озвучивал экспансионист­ские замыслы чеченского руководства по поводу воссоединения Чечни и Ингушетии, а также присоединения к Чечне ряда дагестанских районов. В отношении последних, где заметную долю населения составляют этнические чеченцы, он заявил: «Мы никогда в жизни не забывали и не забудем, что ряд чеченских районов находится на территории Дагестана. Какое отношение, например, к Хасавюрту, Кизляру или Новолаку имеют аварцы или лезгины? Никакого»105. Высказывания Абдурахманова вызвали возмущение официальных властей Дагестана, а президент Муху Алиев расценил их как «недружественный шаг в отношении Дагестана». По некоторым данным, Д.Абдурахманов объявлен персоной нон-грата в республике.

4. Кадыровская Чечня и Ингушетия:
небольшая война из-за «неэтичного поведения»

Ситуация на чечено-ингушской границе осенью и вовсе грозила перерасти в вооруженный конфликт между представителями ингушских и чеченских силовых органов. Непосредственным поводом к конфликту стало «неэтичное поведение» последних – такой эвфемизм предложила впоследствии чеченская сторона. Действительная же его причина – та же, что и в Дагестане – беспрестанное бесцеремонное вторжение кадыровских силовиков в пределы республики, похищения людей и увоз их в Чечню и даже бессудные казни на территории Ингушетии.

Положение обострилось в сентябре. По информации, которая стала известна сотрудникам ПЦ «Мемориал», 7 сентября на окраине с.Алхасты Сунженского р-на РИ на посту КПП «Азов-52» сотрудники ППС остановили для проверки два автомобиля «Урал», УАЗ-452 (без номеров) и два БТРа с замазанными бортовыми номерами. Колонна двигалась в сторону с.Алхасты. В ней находились около 60 военных, предположительно – сотрудники батальона «Запад», которые разговаривали по-чеченски. Они в грубой форме отказались предъявлять документы для проверки. Между сотрудниками поста и военными возник спор, в ходе которого последние открыли стрельбу из автоматов и нецензурно выражались в адрес милиционеров. Два сотрудника поста, сержант Хасан Тимурзиев и прапорщик Аюб Евлоев, получили телесные повреждения. Тимурзиев был доставлен в больницу. Неизвестные военные развернули машины и уехали в Чечню. По данному факту прокуратурой Сунженского р-на Ингушетии была проведена проверка106.

13 сентября вблизи административной границы Ингушетии и Чечни недалеко от станицы Ассиновская на КПП «Волга-20» произошел бой между сотрудниками МВД двух этих республик. С обеих сторон, по уточненным данным, погибло 8 человек. В числе погибших – заместитель командира ОМОНа ЧР Бувади Дахиев. Более 20 милиционеров получили ранения. Причиной боестолкновения стал грубый отказ сотрудников чеченской милиции выполнить законное требование сотрудников МВД РИ позволить им досмотреть автотранспорт, на котором те уезжали назад в Чечню, увозя с собой задержанного на территории Ингушетии человека.

Согласно информации, собранной сотрудниками ПЦ «Мемориал», утром 13 сентября на территорию Ингушетии из Чечни въехала колонна автомашин. В них находилось около двадцати вооруженных людей. Колонна направилась в с.Яндаре. Здесь старший группы показал сотрудникам сельской администрации и местному участковому милиционеру документы, из которых следовало, что прибывшие являются сотрудниками МВД ЧР (бойцы ОМОНа и один сотрудник уголовного розыска), которые должны задержать подозреваемого в совершении преступления местного жителя Герихана Темурзиева. Осуществив задержание подозреваемого в его доме, сотрудники чеченской милиции уехали из села.

В этот момент и произошел первый инцидент с ингушской милицией. На посту ДПС МВД РИ, расположенном на выезде из с.Яндаре, чеченских милиционеров попросили предъявить документы, что те решительно отказались делать. Вместо этого они произвели несколько выстрелов в воздух и захватили с собой наиболее настойчивого ингушского милиционера, которого позже выбросили по дороге из машины. В связи с этим на пост «Волга-20», расположенный у административной границы с Чечней, поступил приказ досмотреть автомашины. Навстречу подъехавшим около 10.30 к посту трем машинам вышел прибывший туда офицер ППС МВД РИ Магомед Хадзиев. Он попросил вооруженных людей зарегистрировать автотранспорт на посту, предъявить документы и выйти из автомобилей для их досмотра. В ответ последовали грубые требования немедленно пропустить колонну без досмотра. Из машины вышел старший группы.

Между ним и Хадзиевым произошел диалог, переросший в ссору, а затем – в драку. По словам ингушских милиционеров, в Хадзиева был произведен выстрел, после чего тот, падая, поразил очередью из автомата своего противника. Затем противостоящие стороны заняли оборонительные позиции: чеченские милиционеры за своими машинами, ингушские – за бетонными укрытиями поста. Обе стороны вызвали подкрепление. Первыми на место прибыли сотрудники ППС РИ, представители прокуратуры Сунженского района РИ и Сунженского РОВД. Затем подъехали сотрудники чеченской милиции, которые начали кричать, чтобы их коллег немедленно пропустили в Чечню. Именно тогда при пока невыясненных обстоятельствах началась перестрелка, приведшая к ранению и гибели значительного количества милиционеров с обеих сторон. К полудню в Сунженскую районную больницу с места боя привезли 13 человек. Из них девять были сотрудниками ингушской милиции (включая и умершего от ран Магомеда Хадзиева). Трое были сотрудниками чеченской милиции, один из них, Саллаудин Лорсанов, позже скончался от ран. Остальные раненые и убитые сотрудники чеченской милиции были увезены с места боя либо в Чечню, либо в госпиталь во Владикавказе. Туда же был доставлен и смертельно раненный заместитель командира чеченского ОМОНа Бувади Дахиев107.

Если вести подсчет погибшим, то «победителями» в этом кровавом инциденте вышли ингушские милиционеры: они потеряли убитыми двух человек, в то время как чеченцы – шестерых. Была информация, что родственниками убитых сотрудников чеченского ОМОНа готовилась акция возмездия – убийство двух ингушей за каждого чеченца, сообщил представитель Минобороны, а уже 14 сентября из Грозного в сторону Ингушетии выехали примерно 50 автомобилей с чеченскими силовиками. С ингушской стороны также звучали воинственные призывы: «Надоело форменное издевательство над целой республикой, над ее народом. Пора положить этому конец!» (сенатор от Ингушетии Иса Костоев); «Увозить людей мы не дадим… Кадыровского синдрома здесь не будет!» (секретарь Совбеза Ингушетии Башир Аушев). Большинство посетителей форума сайта «Ингушетия.ru» поддержали эти призывы108. Лишь вмешательством руководства двух республик удалось избежать дальнейшей эскалации насилия.

Случившаяся трагедия – развязка ставшей в последние годы привычной практики бесцеремонных вторжений кадыровцев на территорию Ингушетии и похищения ими людей в нарушение всех процессуальных норм. ПЦ «Мемориал» неоднократно обращал внимание на сложившуюся вопиющую ситуацию. Ярким примером тому может служить бессудная казнь, совершенная публично в ст.Нестеровская Сунженского р-на 30 мая 2006 г.109 Не один раз имели место случаи противостояния сотрудников МВД РИ и чеченских силовиков, осуществлявших спецоперации на территории Ингушетии. Обычно законные требования сотрудников ингушской милиции игнорировались. Были случаи избиения кадыровцами местных силовиков. Подобная ситуация провоцировала вооруженные столкновения. Поэтому весьма безответственными выглядят заявления руководителей и парламентов ЧР и РИ, поспешивших замять инцидент, заявив о его случайном, эмоциональном характере. Как и положено, заведены уголовные дела и объявлено, что «виновные понесут наказание», что не дает, однако, оснований сомневаться в том, что власти приложат все усилия, чтобы об этом случае скорее забыли.

5. Правоохранительная система в Чеченской Республике: похищения, пытки, фальсификации

По данным, которые сумели собрать сотрудники ПЦ «Мемориал», в сентябре–ноябре 2006 г. в Чеченской Республике были похищены 25 человек. Из них 6 человек исчезли, 14 – были освобождены или выкуплены родственниками. Зафиксирована также гибель на территории ЧР 13 человек, в том числе были совершены убийства 6 мирных жителей, уничтожены 5 боевиков110. По сравнению с аналогичными показателями за осенний период 2005 г. (похищено 95 человек, из которых 45 – освобождены или выкуплены, 11 – обнаружены убитыми, 20 – исчезли бесследно и 9 – оказались под следствием; кроме того, было зафиксировано 64 убийства), наблюдается тенденция к существенному снижению числа этих преступлений. По сравнению же с летним периодом 2006 г., снижение находится в пределах статистической погрешности, связанной с объективной невозможностью мониторинга правозащитниками всей территории республики. Кроме того, по мере развития так называемой чеченизации конфликта проблема все глубже загоняется в тень, а мониторинг ее становится все сложнее из-за страха населения перед репрессиями со стороны правоохранительных органов Чечни.

Как отметил руководитель грозненского отделения «Мемориала» Шамиль Тангиев на совместной пресс-конференции ПЦ «Мемориал» и Норвежского совета по беженцам 10 октября, «население республики живет в постоянном ужасе ожидания насилия, который хуже самого насилия». Это подтверждается и статистическими данными, приведенными в докладе члена правления ПЦ «Мемориал» Светланы Ганнушкиной «О положении жителей Чечни в Российской Федерации. 2005 г. – июль 2006 г.». Согласно данным анкетирования сотрудников «Мемориала» в Чечне при их выезде на место происшествия, потерпевшие отказывались давать информацию о совершенных против них нарушениях закона в 30% случаев в сельской местности и почти в 80% случаев в Грозном111.

Следует отметить, что статистика похищений, которую ведет «Мемориал», существенно отличается от цифр, которыми располагает чеченская республиканская прокуратура. Здесь считают, что правозащитники относят к числу похищенных всех людей, по каким-то причинам отсутствующих дома112. Похищенные люди действительно отсутствуют дома, но покидают его не по своей воле, то есть насильственно – это и является для правозащитников главным критерием похищения, вне зависимости от того, сколько времени человек незаконно удерживался и какие меры воздействия к нему применялись. Ниже приведено несколько примеров такого отсутствия.

4 октября в с.Новые Атаги Шалинского р-на Чеченской Республики сотрудниками неустановленного силового ведомства были похищены три местных жителя: Адам Арсемерзаев, Алман Дидаев и Ибрагим Вазарханов. Во­оруженные люди увезли похищенных на нескольких автомашинах УАЗ. Через сутки Адам Арсемерзаев и Алман Дидаев избитыми вернулись домой из Оперативно-розыскного бюро № 2. А к отцу Ибрагима Вазарханова явился некто Гелани Персаев и заявил, что он является адвокатом его сына. За свои услуги адвокат потребовал 30 тыс. руб.113 По данным сайта «Чечен-пресс», Вазарханову предъявлено обвинение в участии в НВФ114.

3 ноября в с.Самашки Ачхой-Мартановского р-на ЧР был похищен Мурад Вахидович Магомадов, 1982 г.р. Ночью в дом Магомадовых ворвалась группа вооруженных людей. Они не представились и не объяснили мотивов своих действий. Нецензурно ругаясь и угрожая оружием, они вытащили из комнаты Мурада Магомадова и увели с собой. Милиционеры Самашкинского территориального отдела милиции узнали в одном из похитителей начальника криминальной милиции Ачхой-Мартановского р-на полковника Вячеслава Николаевича Куликова. Это позволило отцу Мурада добиться от полковника Куликова хотя бы подтверждения того, что сын действительно задержан сотрудниками Ачхой-Мартановского РОВД115.

Осенью получила развитие, к сожалению, печальное, история с похищением грозненской журналистки Элины Эрсеноевой. 2 октября в с.Старые Атаги Грозненского (сельского) р-на Чеченской Республики вышла из дома и не вернулась мать Элины Маргарита Эрсеноева. По словам матери Маргариты, Липы Барзукаевой, в этот день ее дочери кто-то позвонил. Маргарита сказала, что звонил следователь и сообщил ей, что для нее есть хорошие новости о дочери. Следователь предложил Маргарите прийти в сельсовет, по пути в который она и исчезла. По состоянию на середину ноября 2006 г., нет никакой информации о дальнейшей судьбе Маргариты Эрсеноевой. Также до сих пор не известно о судьбе ее дочери, Элины Эрсеноевой116.

Отчаявшихся родственников не останавливает страх перед чеченскими силовиками: в течение осени зафиксировано несколько фактов публичного выражения протеста против похищения людей. Так, в начале сентября в с.Ачхой-Мартан и в Гудермесе были проведены пикеты родственников пропавших. В Гудермесе 12 сентября родственники ожидали встречи с премьер-министром Чечни Р.Кадыровым, прибывшим в город. Однако он к людям так и не вышел117.

Если похищенные люди не исчезают бесследно, иными словами, не подвергаются бессудной казни, следующим этапом для них является этап следствия, который почти повсеместно сопряжен с использованием недозволенных пыточных методов. Пыточная система в Чечне давно поставлена на поток, но о существовании ее общественность узнает далеко не всегда – или когда правозащитникам удается вмешаться в следственный процесс, фиксируя факты бесчеловечного обращения с подследственным, или уже в ходе судебных слушаний, когда обвиняемый отказывается от данных прежде под воздействием насилия показаний. При этом суд также принимает во внимание лишь задокументированные факты насилия.

Приведем примеры обеих ситуаций. Так, в сентябре 2006 г. громкую известность получило дело Ризвана Эльбиева, в 1996 г. руководившего СИЗО Департамента государственной безопасности (ДГБ) Чеченской республики Ичкерия и, возможно, ответственного за гибель десятков военнопленных и заложников, в том числе журналистов и иностранных граждан (см. доклад «Пытки в Чечне: “стабилизация” кошмара»118). Эльбиев был задержан в конце марта 2006 г., а в сентябре, после его перевода в ОРБ-2 (Оперативно-розыскное бюро № 2 при ГУ МВД по ЮФО) в Грозном, он подвергся изощренным пыткам, о чем смог сообщить в своей жалобе на имя прокурора ЧР119. По требованию сотрудников ПЦ «Мемориал» и адвоката подследственного Ж.М.Абубакарова, было проведено медицинское освидетельствование Эльбиева, зафиксировавшее у него травмы и ушибы, повреждения нервной системы. Вместо нормального следственного процесса (например, очных ставок с бывшими узниками СИЗО, данные о которых ПЦ «Мемориал» может предоставить правоохранительным органам) следователи требовали у него показаний на Ахмеда Закаева, а также признаний по ряду других громких дел, очевидно, стремясь таким образом «закрыть» их. Следственные действия по эпизоду руководства Эльбиевым СИЗО ДГБ в 1996 г. велись вяло и явно неудовлетворительно. Были опрошены лишь несколько бывших узников СИЗО. Между тем от соблюдения прав подследственного Эльбиева зависит посмертная судьба более чем пяти десятков замученных людей, до сих пор покоящихся в неизвестных братских могилах, подчеркивает член правления «Мемориала» Александр Черкасов120. В настоящее время Эльбиев возвращен в СИЗО № 1 города Грозный, пытки в отношении него прекратились.

На этапе судебных слушаний подсудимым иногда удается добиться объективного к себе отношения. Всю осень в Верховном суде ЧР проходили слушанья по другому уголовному делу – Али Течиева, 1983 г.р., жителя с.Белгатой Шалинского р-на ЧР. В ходе судебных заседаний вскрылось огромное количество процессуальных нарушений, прямых фальсификаций материалов дела, лжесвидетельств. Течиев был похищен 29 ноября сотрудниками неизвестной силовой структуры и лишь 30 ноября, когда под пытками в ОРБ-2 дал признательные показания в участии в нападении боевиков на Грозный 21 августа 2004 г., был оформлен в качестве задержанного. Пытки Течиева подтверждаются судебно-медицинской экспертизой, проведенной в рамках судебного процесса, и тем, что ему присвоена инвалидность. Также судом приобщены к делу медицинские справки, из которых следует, что до задержания у А.Течиева не было телесных повреждений и он был здоров. Все основные свидетели обвинения также заявили в суде, что дали свои показания против А.Течиева под пытками. Один из них – Хамид Арсабиев, мучимый угрызениями совести, нашел в себе мужество честно заявить об этом сотрудникам ПЦ «Мемориал». Заявление Х.Арсабиева было оглашено в суде 19 сентября, свидетельницей выступила сотрудница «Мемориала». В ходе самого судебного процесса все его участники подвергались давлению и шантажу со стороны правоохранительных органов. Давлению подверглись и сотрудники «Мемориала», предавшие огласке заявление Х.Арсабиева. Один из свидетелей – Хасанбек Ахмадов, также отказавшийся на суде от своих показаний, умер от инфаркта, после того как был вызван в комендатуру «для беседы»121.

5 декабря 2006 г. суд счел Али Течиева непричастным к инкриминировавшимся ему преступлениям. «Доказательства, которые были предъявлены обвинением, начиная с протоколов допросов Али Течиева сотрудниками милиции, были признаны судом недопустимыми. В основу приговора легли доказательства защиты по фактам применения незаконных методов следствия в отношении Течиева: показания свидетелей, медицинские справки о том, что мой подзащитный на момент задержания был здоров, а после имел следы насилия и сейчас признан инвалидом», – поясняет его адвокат Залина Тахаджиева122.

Заявления о применении незаконных методов следствия, даже зафиксированные документально, не всегда принимаются судом во внимание. В представительство ПЦ «Мемориал» в Грозном поступило заявление от Аслана Юнусовича Алиева, 1981 г.р., осужденного Верховным судом ЧР по ст. 317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов), ст. 205 ч. 3 (терроризм), ст. 163 ч. 3 (вымогательство), ст. 209 (бандитизм) УК РФ к 16 годам лишения свободы. В своем обращении Алиев указывает на то, что уголовное дело в отношении него было сфабриковано, к нему применялись недозволенные методы дознания. В ходе следствия на него оказывалось физическое и психологическое воздействие путем пыток, избиений и угроз сексуального насилия. Алиев считает, что при объективном судебном разбирательстве суд должен был сравнить даты в протоколах допросов, произведенных в ИВС, и даты зафиксированных побоев и телесных повреждений после перевода в СИЗО 20/1 г. Грозный, тем самым, установив причинно-следственную связь, что «признательные показания» добывались недозволенными незаконными методами.123

В заявлениях многих подследственных и осужденных, утверждавших, что к ним применялись недозволенные методы следствия, часто упоминается Изолятор временного содержания (ИВС) Оперативно-розыскного бюро № 2, где процветают самые изощренные и унизительные пытки. Следует подчеркнуть, что Оперативно-розыскное бюро (как явствует из названия) призвано заниматься только оперативной и розыскной работой, а не проведением следственных действий. В соответствии с законодательством РФ, задержанные и арестованные граждане не могут содержаться в ОРБ. Само существование ИВС при ОРБ, оформленное приказом МВД в ноябре 2004 г., противоречит нормам законов «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», «О милиции», постановлениям правительства РФ. Тем не менее, ИВС при ОРБ-2 продолжает действовать по сей день.

6. Проблема внутриперемещенных лиц на Северном Кавказе

Осенью 2006 г. правительство ЧР рапортовало об очередных успехах в решении проблем внутриперемещенных лиц (ВПЛ). С начала года действует план мероприятий по возвращению граждан республики, покинувших ее в период войны. Создана правительственная комиссия по контролю над соблюдением норм и правил проживания в пунктах временного размещения (ПВР) на территории ЧР. В ее функции входит и разъяснительная работа с гражданами республики, вынужденно проживающими за пределами Чеченской Республики. В Ингушетии на начало осени оставалось около 7200 беженцев (оставшиеся – в основном ингуши, желающие в дальнейшем проживать на территории РИ). «Мы не должны останавливаться на достигнутом. Наша прямая обязанность как чиновников, стоящих у власти, вернуть своих граждан в республику, обеспечив им необходимые условия для проживания», – заявил Р.Кадыров на последнем совещании по ситуации в ПВР124. В самой Чечне в 26 пунктах временного размещения и 15 местах компактного проживания (МКП) в сентябре было зарегистрировано около 37 тыс. человек125. Кроме того, по информации комитета правительства ЧР по делам внутриперемещенных лиц, на середину октября в частном секторе республики на условиях найма жилья сейчас проживает 1277 семей беженцев (или 6732 человека)126.

Между тем положение беженцев по-прежнему остается непростым. Бытовая неустроенность, безденежье, отсутствие необходимой социальной поддержки являются привычными атрибутами существования ВПЛ. Только часть из вернувшихся в Чечню смогла найти пристанище в ПВР и МКП. Реальная вместимость пунктов размещения ВПЛ значительно меньше, поэтому около трети зарегистрированных состоит там лишь на довольствии, проживая фактически в частном секторе. ПВР в настоящее время интенсивно закрываются. Между тем компенсационные выплаты за утерянное жилье (350 тыс. руб.) с начала 2005 г. практически приостановлены. Люди, уже подписавшие заявления на компенсацию и исключенные из списков ВПЛ, остаются предоставленными сами себе, занимая деньги под будущую компенсацию. Компенсации в значительной мере тратятся на откаты, взятки чиновникам и текущие расходы.

Об этом 10 октября в Независимом пресс-центре говорила член совета ПЦ «Мемориал» Светлана Ганнушкина, автор доклада «Есть ли у них будущее? Проблемы возвращения и реинтеграции внутриперемещенных лиц на Северном Кавказе»127. В докладе оценивается, как правительство РФ реализует рекомендации представителя Генерального секретаря ООН Фрэнсиса Денга по вопросу о лицах, перемещенных внутри страны, опубликованные в начале 2004 г. По словам С.Ганнушкиной, с тех пор «положение ВПЛ на Северном Кавказе в некоторых аспектах несколько улучшилось, однако вся ситуация в целом остается там плачевной». «Я не могу сказать, что все рекомендации Ф.Денга выполнены. Конечно, частично они выполняются: в Чечне идет строительство, однако при этом Чечня не стала безопасной», – отметила правозащитница128.

В то же время в докладе отмечается, что 2006 г. ознаменовался активными мерами, принимаемыми властью для ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта.

В мае 2005 г. по инициативе Полномочного представителя президента РФ в Южном федеральном округе Дмитрия Козака был разработан план первоочередных совместных действий по урегулированию последствий осетино-ингушского конфликта. План предполагал прежде всего завершение процесса возвращения вынужденных переселенцев ингушской национальности к местам прежнего их проживания на территории Северной Осетии к 1 января 2007 г.

Был проведен переучет ВПЛ, проживающих на территории Ингушетии, и определена предварительная цифра – количество людей, имеющих права на возвращение в Северную Осетию, что составило более 11 тыс. человек. Хотя осетинская сторона и не согласилась с этими данными, возвращение ингушских беженцев в Пригородный р-н и пригород Владикавказа в 2006 г. существенно интенсифицировалось.

Нельзя не отметить, что компенсация, предлагаемая ВПЛ из Пригородного р-на, минимум вдвое выше, чем выплачиваемая чеченским ВПЛ. Кроме того, по решению руководства Южного федерального округа, она назначается не только жителям, постоянно проживавшим в Пригородном р-не, но и жителям общежитий и тем, кто вообще не имел регистрации, а только установил в суде факт своего постоянного проживания в Пригородном р-не до начала конфликта.

7. Новая амнистия и ее предварительные результаты

22 сентября Государственная дума одобрила президентский законопроект «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших преступления в период проведения контртеррористических операций на территории субъектов РФ, находящихся в пределах Южного федерального округа»129. Таким образом, легализовано сделанное директором ФСБ Н.Патрушевым еще 15 июля 2006 г. предложение боевикам о сложении оружия. На момент законодательного оформления постановления, т.е. с середины июля по середину сентября, по данным замдиректора ФСБ РФ, руководителя аппарата национального антитеррористического комитета Владимира Булавина, оружие сложили 288 боевиков130. На конец ноября эта цифра, по информации президента ЧР А.Алханова, достигла 380 человек (так, 23 ноября в Гудермесе одновременно сложили оружие 35 боевиков). Срок действия амнистии определен до 15 января 2007 г.131

Пресса неоднократно обращала внимание на пропагандистский аспект амнистии: в число сдавшихся боевиков включено немало лиц, давно уже не воевавших. Исполняющий обязанности начальника УФСБ по Чеченской Республике Сергей Богомолов даже вынужден был признать, что правоохранительные органы в Чечне и за ее пределами прибегают к методам принуждения для повышения количественных показателей сдачи боевиков: «На местах имеются отдельные перегибы, в том числе и по силовому привлечению к явке для повышения показателей в цифрах. Есть проблемы и с изъятием оружия. Не исключаются и факты подтасовок на местах»132. В этой связи не удивительно, что амнистия проходит как бы в безвоздушном пространстве и никак не коррелирует с реальной активностью боевиков в Чечне. Напротив, по мере увеличения числа сложивших оружие в течение осени росло и повстанческое сопротивление, достигшее своего апогея в ноябре. Точно так же оценка численности активных боевиков российскими и чеченскими силовиками (напомним, что в октябре официально была озвучена цифра 700 человек, после того как в конце августа считалось, что их численность составляет лишь несколько десятков) не ставится в прямую зависимость от результативности процесса амнистии.

Нельзя не отметить ущербность этой амнистии (впрочем, как и предыдущих): участие в боевых действиях против федеральных сил само по себе не было обозначено как деяние, подпадающее под амнистию. В акт об амнистии не включена статья о покушении на жизнь военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов. При таком положении, по словам члена правления ПЦ «Мемориал» Александра Черкасова, «амнистировать можно будет только отряд скаутов, которые в горно-лесистой части Чечни собирали гербарий». Практически любой участник вооруженного противостояния федеральным силам может быть выведен за пределы амнистии. И если он все же амнистируется, то исключительно благодаря тому, что власти по своему усмотрению решили не вменять ему те или иные статьи УК, не подпадающие под амнистию. И каждый из амнистированных в любой момент может быть привлечен к ответственности «по вновь открывшимся обстоятельствам», его судьба, таким образом, оказывается на долгие годы неопределенной133.

Естественно, недопустимо амнистировать закоренелых террористов, садистов, убийц мирных жителей, насильников, тех, кто наживался на беде, и т.п. Однако практика всех чеченских амнистий показала, что степень тяжести вины боевика перед российскими законами – далеко не главный критерий при определении права того или иного боевика на амнистию. Гораздо большее значение имеют личный контакт претендента с кадыровским кланом и готовность перейти на службу к новому хозяину. И нынешняя амнистия не перешагнула этот порочный круг.

8. Ликвидация Мовлади Байсарова
и его вооруженного формирования

Характерным примером продолжающейся борьбы за власть в Чеченской Республике стали окончательное расформирование незаконного вооруженного формирования «байсаровцев» и убийство его командира Мовлади Байсарова. Ликвидацию этого бандформирования можно было бы только приветствовать, если бы она сопровождалась арестами и последующим преданием суду лиц, виновных в совершении преступлений. Однако вместо этого главарь был бессудно расстрелян в Москве, а его подчиненные прощены и станут сотрудниками государственных силовых структур.

Отряд Байсарова дислоцировался в с.Побединское под Грозным. Многие из его бойцов в межвоенный период силовым путем «экспроприировали» нефтяные скважины, занимались незаконной добычей нефти, а также похищали людей. С началом второй чеченской войны Байсаров со своим отрядом перешел на сторону пророссийской администрации, что помогло ему и его подчиненным избежать уголовной ответственности. В течение нескольких лет отряд не был формально причислен к какой-либо конкретной российской силовой структуре. Байсаровцев использовали, посылая на спецоперации и тайные задержания людей, не предоставляя при этом никакого статуса. Спецслужбам было удобно использовать такое неформальное вооруженное формирование, поскольку в случае огласки каких-либо неблаговидных фактов всегда можно было утверждать, что «это действовали бандиты, не имеющие никакого отношения к государственным структурам». Затем (после 2004 г.) отряд получил некий полулегальный статус спецотряда «Горец» при оперативном управлении ФСБ РФ по координации и проведению контртеррористической операции. Впрочем, в адрес байсаровцев продолжали выдвигаться обвинения в похищениях гражданских лиц и даже государственных служащих.

На почве передела сфер влияния над нелегальной добычей и транспортировкой нефти Байсаров имел трения с кадыровцами. При этом особый статус отряда под эгидой ФСБ защищал его (подробнее см. доклад «Пытки в Чечне: “стабилизация” кошмара»134). В феврале 2006 г. с расформированием управления ФСБ по координации и проведению контртеррористической операции этот статус был утерян. Однако, по некоторым данным, Байсаров добился приказа министра внутренних дел РФ, согласно которому весь отряд переформировывался в отдельную роту Управления вневедомственной охраны МВД ЧР по охране Аргунской ТЭЦ. Правительство ЧР в течение многих месяцев игнорировало это решение, и отряд вынужден был фактически на осадном положении располагаться в здании ПТУ в пригороде Грозного (Кадыров утверждал прямо противоположное: это он добился переформирования отряда в подразделение МВД, но решение саботировалось Байсаровым135). По мере развития конфликта с Кадыровым (см. летний Бюллетень) Байсаров стал позиционировать себя сторонником президента Чечни.

Байсарову (именно ему одному, а не всему отряду) были предъявлены обвинения в убийствах мирных жителей, он был вынужден покинуть республику. 13–14 ноября байсаровцы сложили оружие. Кадыров приложил массу усилий, чтобы склонить бойцов отряда на свою сторону (Байсаров утверждал, что щедрые подарки и должности сочетались при этом с жестокими угрозами в адрес родственников его бойцов136). Он лично встречался с ними, предлагая не ждать у моря погоды, а перейти в другие силовые структуры. Для наглядности на встречу прибыли командиры батальонов «Юг» и «Север»137. В середине ноября боевики Байсарова «вернулись в правовое поле республики» и, судя по массе комплиментов «Рамзану Ахматовичу»138, можно ожидать, что многие из них вскоре окажутся в официальных чеченских формированиях МВД и МО («трудоустроятся»), как это обычно бывает со сложившими оружие боевиками, и за преступления отряда в 2000-х гг. уже никто не ответит.

Байсаров же, прибыв в Москву, заявлял в прессе, что его вопрос «решается в МВД и ФСБ». Он считал себя вправе рассчитывать на поддержку самых высоких кругов в силовых ведомствах, так как отряд «Горец», по его словам, в свое время обеспечивал 80% показателей ФСБ и даже спас Грозный во время нападения на него в августе 2004 г.139 Однако ожидаемой поддержки в Москве Байсаров не нашел. Завершением этой многомесячной эпопеи стал циничный расстрел 18 ноября М. Байсарова на Ленинском проспекте в центре Москвы сотрудниками чеченского МВД. Несмотря на то, что внутричеченские разборки развернулись в паре километров от Кремля, там отнеслись к этой акции спокойно, как бы подтвердив слова самого Байсарова, сказанные им незадолго до гибели: «Рамзану все дозволено… Никакого спроса с него нет»140. Кстати, президент Алханов также ясно дал понять свое отношение к этому инциденту, выразив свои соболезнования родственникам Байсарова141.

9. Чечня и мировое сообщество

Нарушения законности правоохранительными структурами Чеченской Республики давно уже стали нормой жизни республики и предметом пристального внимания отечественных и зарубежных правозащитников. Местные и федеральные власти прилагают все усилия для формирования за рубежом положительного имиджа нынешней Чечни как территории права. В некоторой степени это удается.

Так, в конце ноября в Чечне была принята делегация европарламентариев во главе с Андреасом Гроссом, которую сопровождали члены Государственной думы РФ. Делегация встречалась с Алу Алхановым и Рамзаном Кадыровым и осталась вполне удовлетворена их рапортами об успехах амнистии, социальных программ правительства и т.д. А.Гросс даже реанимировал давнюю инициативу ПАСЕ о проведении «круглого стола» по Чечне в Грозном. Хотя при этом он и поставил условие о необходимости призвать к его работе и тех, «кто критикует власти, находясь в Москве, Берлине или Грозном». Учитывая отсутствие какой-либо свободной политической жизни в Чечне, сложно представить, кто будет в присутствии Кадырова критиковать кадыровский режим и кто вообще станет оппонентом официальным властям на таком форуме, если только оппозицию не назначат. Последнее более вероятно, и в этом случае чеченские власти выйдут безоговорочными победителями: политический процесс в Чечне будет объявлен состоявшимся уже не только Россией, но и Европой142.

Однако есть и противоположные примеры обращения с международными наблюдателями.

На 9–20 октября 2006 г. планировался визит в Россию спецдокладчика ООН по пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим человеческое достоинство видам обращения и наказания Манфреда Новака. Представитель ООН по приглашению российского правительства собирался посетить Чечню, Ингушетию, Северную Осетию и Кабардино-Балкарию. Однако российские власти неожиданно сообщили, что часть его планов не может быть реализована, т.к. они противоречат действующему национальному законодательству. В частности, он не сможет проводить беседы с заключенными один на один. Эксперт ООН заявил, что о его планах правительству России было известно с самого начала, а о том, что он не сможет их реализовать, ему сообщили в последний момент143. Отказ российских властей указывает на их нежелание бороться с пытками и выполнять обязательства, предусмотренные Конвенцией ООН о запрете пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения и наказания.

8 ноября 2006 г. в Брюсселе представители Европейского союза и Россий­ской Федерации провели четвертый раунд консультаций ЕС–Россия по правам человека. Консультации проходят раз в полгода. Россию представляют сотрудники Министерства иностранных дел, а Европейский союз – представители так называемой тройки: страны, председательствующей в ЕС в данный момент, Еврокомиссии и Совета ЕС.

Российские неправительственные правозащитные организации (НПО) добивались большей прозрачности этих межправительственных консультаций и участия в них институтов гражданского общества. К сожалению, российская сторона решительно возражает против какого-либо участия в этих консультациях представителей НПО. Однако Европейский союз сделал шаг навстречу требованиям российских правозащитников и систематически приглашает их вместе с представителями зарубежных НПО непосредственно накануне межправительственного диалога. На таких встречах гражданские организации имеют возможность представить свою точку зрения на актуальные проблемы, стоящие в повестке обсуждения.

Во встрече 7 ноября в Брюсселе, продолжавшейся более трех часов, участвовали представители многих правозащитных организаций, в том числе и «Мемориала».

Обсуждались следующие вопросы:

1. Ситуация с правами человека в Чеченской Республике и на Северном Кавказе в целом.

2. Верховенство закона в деятельности правоохранительных органов, независимость правосудия, давление на адвокатов, продолжающаяся практика пыток задержанных и арестованных.

3. Положение неправительственных организаций в свете нового закона об НПО.

4. Расизм, ксенофобия и нетерпимость.

5. Положение мигрантов.

Официальная российская делегация была приглашена на эту встречу, но, к сожалению, как и раньше, отказалась в ней участвовать.

На проходившей в ноябре 2006 г. в Женеве 37-й сессии Комитета ООН против пыток был рассмотрен четвертый периодический доклад Российской Федерации об исполнении Конвенции ООН о запрете пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. (Страны представляют доклады в Комитет раз в четыре года.)

Российские НПО, как и на прошлой сессии Комитета, представили свой альтернативный доклад, в котором, в частности, было обращено внимание на: проблемы с законодательством (определение «пытки» не соответствует определению Конвенции); положение заключенных; ситуацию в армии; жестокое обращение в милиции; системное нерасследование прокуратурой жалоб на пытки. Как и в прошлый раз, этот доклад содержал специальный раздел, посвященный положению в Чеченской Республике и на Северном Кавказе в целом (раздел был подготовлен ПЦ «Мемориал» совместно с Центром «Демос»). Кроме того, к сессии были приурочены еще несколько специальных материалов НПО, в частности совместный доклад Международной федерации по правам человека и Правозащитного центра «Мемориал» «Пытки в Чечне: “стабилизация” кошмара»144. 10 ноября, перед началом рассмотрения положения с пытками в России, состоялось заседание, на котором правозащитники имели около часа времени для краткого освещения ситуации.

В тот же день, в пятницу 10 ноября, состоялось заседание Комитета, на котором российская делегация сначала отвечала на заранее заданные ей вопросы, повторяя при этом ответы, ранее данные в письменном виде, и исчерпав таким образом практически все выделенное для обсуждения время. Однако Комитет назначил дополнительное заседание, на котором были заданы новые вопросы, – ответы на них российская делегация давала уже в понедельник, 13 ноября.

Уровень делегации существенно снизился по сравнению с предшествовавшими аналогичными мероприятиями: заместители глав департаментов МВД и МИДа, начальник юридической службы Министерства обороны, замдиректора Федеральной службы исполнения наказаний, остальные – сотрудники постоянной миссии при отделении ООН в Женеве. От прокуратуры, к которой у Комитета была масса вопросов, не было никого.

В ходе заседаний эксперты Комитета выразили особую озабоченность ситуацией в Чечне, в частности: существованием незаконных мест содержания под стражей (так называемых секретных тюрем); проблемой с похищениями и исчезновениями людей, нерасследованием этих преступлений и безнаказанностью преступников; незаконным содержанием людей и пытками в ОРБ-2; не­определенностью правовых рамок операции в Чечне, созданным там «правовым вакуумом»; безопасностью заявителей в Европейский суд по правам человека и лиц, подавших жалобы в Комитет против пыток; отказом России разрешить публикацию докладов по результатам посещений Чечни Комитетом по предотвращению пыток Совета Европы и, наконец, отказом обеспечить условия для эффективной работы спецдокладчика ООН по пыткам и отменой в связи с этим его поездки в Россию и на Северный Кавказ.

В своих ответах представители российской делегации, как правило, отрицали само наличие перечисленных проблем. Говорили, что секретных и неофициальных тюрем в Чечне не существует, что при получении подобных сведений проводятся проверки, которые, однако, до сих пор ничего не выявили. Они утверждали, что всех задержанных регистрируют в течение трех часов, что мера пресечения определяется судом не более чем через 48 часов после задержания; что «сегодня похищения в большой степени объясняются переделом сфер влияния в криминальном бизнесе и выкупом», а «родственники членов незаконных вооруженных формирований зачастую объявляют их похищенными, чтобы таким образом оправдать их длительное отсутствие по месту жительства».

В декабре Комитет против пыток обнародовал рекомендации по итогам обсуждения доклада РФ (см. в следующем бюллетене).

23 ноября Светлана Ганнушкина выступила перед депутатами Европарламента в Брюсселе, а затем на нескольких встречах и пресс-конференции в Берлине. Она рассказала о положении дел в современной кадыровской Чечне, подчеркнув, что принятые там методы управления грозят распространиться на всю Россию: «Вслед за “рамзанизацией” Чечни наступает “рамзанизация” России»145.

10. Дела по Чечне в Европейском cуде по правам человека

Осенью 2006 г. Европейский суд по правам человека в Страсбурге (ЕСПЧ) вынес несколько решений по делам чеченских заявителей, подававших иски против Российского государства. По мере роста числа приговоров в пользу исцов поток жалоб в ЕСПЧ от жителей Чечни также непрерывно растет. К середине октября в суде находилось уже более 1200 жалоб, а общее число жалоб, поступивших из России, перевалило за 47 тыс. Пострадавших от произвола федеральных сил (а в ЕСПЧ в настоящее время рассматриваются дела прежде всего за период 1999–2002 гг.) привлекает не только объективность судебного процесса, но и невозможность для государства уклониться от назначенных судом компенсационных выплат146.

12 октября ЕСПЧ признал Россию виновной в расстреле пятерых членов семьи Эстамировых в Чечне 5 февраля 2000 г. (Estamirov & oth. v. Russia). В этот день Хасмагомед, Хож-Ахмед, Тоита и Хасан Эстамировы, а также Саид-Ахмед Масаров были расстреляны в пригороде Грозного. Убийство было совершено в ходе «зачистки», которая проводилась в течение нескольких дней после установления федеральными силами контроля над столицей Чечни. Тела убитых, в том числе беременной женщины и ее годовалого сына, обожженные, с многочисленными пулевыми ранениями, были обнаружены их родственником в тот же день на заднем дворе их собственного дома. Следователи собрали на месте преступления несколько использованных магазинов и зафиксировали на земле следы БТРов, которые были только у российских федеральных сил. Расследование установило, что «зачистка» проводилась отрядами ОМОНа из Санкт-Петербурга и Рязани. Тем не менее, до сих пор российские власти не привлекли никого к ответственности за совершенное преступление. Судьи единогласно признали, что РФ несет ответственность за смерть родственников заявителей. Также установлено, что российские власти не выполнили своих обязанностей по защите права на жизнь со стороны государства (ст. 2 Европейской конвенции прав человека), а также нарушили ст. 13 Конвенции, гарантирующую право на эффективные средства правовой защиты. Теперь Россия обязана выплатить семьям погибших около 200 тыс. евро147.

В настоящее время на рассмотрении ЕСПЧ находятся дела по меньшей мере об одиннадцати других случаях расстрела, произошедших в том же районе Чечни в тот же день. Суд объединил эти жалобы в одно производство по делу «Мусаев и др. против России» (Musayev and oth. v. Russia), которое было признано судом приемлемым в декабре 2005 г.148 Иск был подготовлен правозащитной организацией «Мемориал», собравшей факты о массовых убийствах в пос.Новые Алды 5 февраля 2000 г. в ходе «зачистки» этого селения в пригороде Грозного российскими войсками. Всего в этот день погибли 55 человек. Юристы «Мемориала» в рамках совместной с Европейским центром защиты прав человека программы «Защита прав человека с использованием международных механизмов» помогли потерпевшим составить жалобы в ЕСПЧ и теперь ведут их дело в суде. Заявители настаивают на том, что в отношении них были нарушены ст. 2, ст. 13 и (в отношении одного из заявителей) ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (нарушение права на жизнь и отсутствие эффективных правовых мер защиты, а также применение пыток)149.

9 ноября Европейский суд вынес сразу два решения, признав в обоих случаях Россию ответственной за исчезновения и убийства людей. Первое из них – по делу об исчезновении 17 декабря 2000 г. в Чечне на блокпосту между селами Старые и Новые Атаги Саид-Хусейна Имакаева (Imakayeva v. Russia). Несколько свидетелей видели, как его заставили сесть в военный автомобиль, который сразу после этого уехал. С тех пор Саид-Хусейна не видели. Поиски родителей ничего не дали. В начале 2002 г. они подали жалобу в Страсбург, после чего отец С.-Х. Имакаева Саид-Магомед был увезен российскими военнослужащими на БТРе в неизвестном направлении и также бесследно исчез.

Другое дело, рассмотренное Европейским судом, касается задержания группой военных на БТРе 3 июня 2000 г. Нуры Лулуевой и двух ее двоюродных сестер на рынке Грозного (Luluev & oth. v. Russia). В феврале 2001 г. в пос.Дачный, в километре от главной российской военной базы Ханкала, было обнаружено массовое захоронение – 51 труп. Большинство людей, тела которых были обнаружены в этом захоронении, последний раз видели живыми во время задержания их российскими федеральными силами. Среди погибших нашли Нуру Лулуеву и двух ее сестер.

Дела «Имакаева против России» и «Лулуев и другие против России» были представлены в Страсбурге правозащитной организацией «Правовая инициатива по России». Европейский суд единогласно признал, что Россия несет ответственность за задержание, исчезновение и вероятную смерть Саид-Хусейна Имакаева и его отца Саид-Магомеда, а также за задержание и смерть Нуры Лулуевой. Суд указал, что задержания этих людей были незаконными, а обстоятельства их исчезновения должным образом не расследовались. Не было даже попыток установить, какие БТРы и военные подразделения участвовали в задержаниях. В деле «Лулуев и другие против России» судом установлено нарушение Российским государством ст. 2 (нарушение права на жизнь), ст. 3 (бесчеловечное обращение), ст. 5 (незаконное задержание) и ст. 13 (неэффективная правовая защита со стороны государства) Европейской конвенции. В деле «Имакаева против России» ЕСПЧ, помимо нарушения ст. 2, ст. 3, ст. 5, впервые установлено нарушение ряда других статей Конвенции: ст. 8 (право на уважение частной и семейной жизни); ст. 38 (нарушение российской стороной сотрудничества с судом путем непредставления запрашиваемых документов). Суд постановил, что потерпевшие по делу «Имакаева против России» должны получить компенсацию морального и материального ущерба в размере 70 тыс. евро, а по делу «Лулуев и другие против России» – 90 тыс. евро. Кроме того, Россия обязана погасить судебные издержки150.

Следует особо подчеркнуть, что выплата российским правительством денежных компенсаций истцам является лишь индивидуальной мерой по конкретному правонарушению. Как правило, такие выплаты осуществляются немедленно. Более общие меры должны быть направлены на предотвращение аналогичных нарушений в будущем. И это – процесс длительный и требующий соответствующей политической воли руководства страны. По словам председателя совета ПЦ «Мемориал» Олега Орлова, выплата компенсаций пострадавшим для правозащитников не является самоцелью (как правило, это не главный мотив и жалобщиков): «Наше государство хотело бы свести решения Европейского суда к выплате компенсаций. Такие выплаты для госбюджета – это не столь тяжелый “налог” на беззаконное насилие, на исчезновения людей, на пытки в милиции. Наше дело – добиваться того, что, в общем-то, до сих пор удавалось добиваться во всех странах Совета Европы, – чтобы решение воплощалось в жизнь, чтобы пытки прекращались. Вот на этот процесс у нас уйдет не один и не два года, а много лет»151.

На фоне участившихся решений Страсбургского суда не в пользу Российской Федерации и растущих расходов страны на выплаты потерпевшим, а также неизменно большого резонанса на эти решения в западных СМИ симптоматичным выглядит отказ в перерегистрации голландской правозащитной организации «Правовая инициатива по России». Эта организация оказывает бесплатную юридическую помощь жителям Чечни, ставшим жертвами нарушений прав человека, а также их семьям. Юристы и исследователи организации изучают случаи незаконных задержаний, пыток, исчезновений людей и внесудебных казней и передают эти дела в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. С 19 октября в соответствии с новым российским законом о НПО «Правовой инициативе по России» пришлось приостановить свою деятельность. Следует подчеркнуть, что юристы организации оформляли документы на перерегистрацию в строгом соответствии с требованиями Федеральной регистрационной службы и согласовывали свои действия с ней в процессе подготовки документов152.

11. Чечня в мировых СМИ

Чеченская проблема в мировых СМИ осенью 2006 г. чаще всего упоминалась в связи с убийством журналистки Анны Политковской. Вышли десятки статей, посвященных ее памяти. В большинстве из них не подвергается сомнению конкретная связь между профессиональной деятельностью А. Политковской и ее гибелью. Понимая, насколько безответственным было бы бездоказательно прямо обвинять Владимира Путина или Рамзана Кадырова в смерти «одного из самых талантливых и храбрых журналистов России»153, западные журналисты, однако, совершенно единодушны в том, что эти «два друга» «символизируют все то, именем чего Анну Политковскую заставили замолчать, непосредственно или косвенно», а именно «коррумпированный и неудержимо-насильственный режим»154. Президент Путин обвиняется «в широком смысле слова» как создатель и глава закрытого авторитарного режима, опирающегося на насилие и коррупцию. Смерть Анны Политковской всколыхнула западное общество и СМИ. Многие журналисты выражали надежду, что эта жертва заставит западные правительства вспомнить о проблемах соблюдения прав человека на Северном Кавказе и оказать соответствующее давление на российские власти155. Однако вскоре стало ясно, что западные лидеры предпочли ограничиться ритуальными фразами и постарались не потревожить своего российского коллегу, от энергоресурсов которого они слишком в последнее время зависят.

По-прежнему большой интерес европейских СМИ вызывает личность премьер-министра ЧР Рамзана Кадырова. Все без исключения западные журналисты, имевшие опыт общения с ним и наблюдавшие процессы, происходящие в республике, считают именно его «всемогущим правителем Чечни», «местным набобом». Его формально вторая должность в республике никого на Западе не вводит в заблуждение. Deutsche Welle (Германия) рисует весьма красноречивый его портрет: «Он выглядит и ведет себя как гангстер, многие в Чечне считают, что им он и является: Рамзан Кадыров – всемогущий премьер разоренной войной республики. Он и его двадцатитысячная личная армия наводят порядок в Чечне, во всяком случае, они это так называют». Журналисты отмечают особенность восстановительных работ в Грозном: «Заканчивается центр города, и сказка тоже заканчивается: разрушенные мосты и фасады».

Английская The Guardian (16.11.2006) вновь подняла вопрос об исчезновении чеченской журналистки Элины Эрсеноевой и ее матери Маргариты. За несколько недель до исчезновения Маргариты Эрсеноевой корреспондент газеты беседовал с ней, выяснив некоторые подробности брака ее дочери с Шамилем Басаевым. Мать утверждала, что Элина, имевшая университетское образование и ведшая вполне светский образ жизни, не нужна была Басаеву в качестве шахидки. Тот объявил ее дочери, что ему нужны ее «мозги», и поручил ей собирать на флэш-карту информацию с сайта «Кавказ-центр». Почти сразу после гибели Басаева в доме Эрсеноевых появились сотрудники неизвестных спецслужб, которые первоначально согласились, что, вступая в брак с Басаевым, Элина действовала по принуждению (басаевцы грозили в случае отказа убить ее родных). Тем не менее, вскоре она была похищена прямо на улице, а затем пропала и ее мать.

Следует отметить, что западным журналистам нелегко попасть в Чечню. В значительной мере они пользуются информацией, предоставленной правозащитниками ПЦ «Мемориал»156, а также немногими независимыми российскими журналистами. Корреспондент итальянской La Stampa Франческа Сфорца описала свои впечатления от посещения в октябре 2006 г. совместно с председателем грозненского «Мемориала» Шахманом Акбулатовым здания бывшего интерната для глухонемых в Грозном. С декабря 1999 г. до весны 2003 г. в этом здании был размещен Временный отдел внутренних дел Октябрьского р-на. Здание было освобождено силовиками еще в конце весны 2006 г. и уже тогда было тщательно обследовано мемориальцами, выявившими здесь следы незаконного содержания людей и пыток157.

Зима 2006–2007 годов

1. Апофеоз «чеченизации»

2. Похищения и пытки в условиях «мирного строительства»

3. Результаты амнистии

4. Вооруженный конфликт продолжается

5. Мирная Чечня в окружении беспокойных соседей

6. «Стремительное восстановление» Чечни

7. Первый подозреваемый: Сулим Ямадаев в непривычной для него роли

8. Правозащитная конференция в Грозном 1 марта 2007 года

9. Чечня и мировое сообщество

10. Новое дело по Чечне в Европейском суде по правам человека

1. Апофеоз «чеченизации»

15 февраля свершилось то, чего уже давно ожидали, – сменилось руководство Чеченской Республики. Президент Алу Алханов подал в отставку, а на его должность до утверждения республиканским парламентом назначен премьер-министр республики Рамзан Кадыров.

Недели, предшествовавшие этому событию, ознаменовались молниеносным распадом команды экс-президента Чечни. В течение короткого времени прошения об отставке подали пресс-секретарь Алханова Саид-Магомед Исараев, секретарь Совета по экономической и общественной безопасности Чеченской Республики Герман Вок и ряд других близких Алханову чиновников. В ответ на упорные слухи о своей скорой отставке Алханов до последнего момента повторял: «Останусь ли я на посту президента или нет, всецело будет зависеть только от воли Всевышнего и президента нашей страны»158. Одновременно он заявил о появлении в Чечне «культа личности и идеализации одного человека», не указав, правда, кто эта личность. О накале борьбы в последние дни говорит и скандальная история с отставкой ближайшего помощника президента ЧР Германа Вока, многократно подтверждаемая и опровергаемая пресс-службами премьер-министра и президента и закончившаяся отключением телефонов в последней. Обреченность А.Алханова в этой ситуации мало у кого вызывала сомнения. В последние месяцы он пребывал в информационной изоляции, был лишен рычагов власти в республике. Характерно, что в связи с его 50-летием 20 января 2007 г. Алханова поздравила лишь районная урус-мартановская газета «Маршо»159. Номер республиканской газеты «Даймохк», где было размещено праздничное приветствие, был изъят из продажи и по чьему-то указанию уничтожен160.

Чисто аппаратная борьба между Алхановым и Кадыровым осложнилась ожесточенным религиозным скандалом, вызванным неосторожным высказыванием о судьбе шейха Кунта-Хаджи, который был выслан в Россию и, по словам Алханова, «в ссылке умер»161. Последователи этого суфийского шейха (к которым относятся Рамзан Кадыров и муфтий Чечни Султан Мирзаев) считают, что он не умер, а временно скрылся и должен еще явиться. Поскольку высказывание о смерти Кунта-Хаджи является страшным святотатством, его последователи обрушились с критикой на президента ЧР. Конфликт с трудом удалось замять с помощью старейшин.

Российские СМИ в этот период не исключали, что у руля республики мог появиться и совершенно новый человек. Так, «Московский комсомолец» еще 22 января как свершившийся факт (известный из надежного источника) объявлял новым чеченским президентом малоизвестного функционера еще советской школы, министра труда и социального развития ЧР Магомеда Вахаева – члена клана Кадыровых и послушного Рамзану чиновника. Он якобы призван был снизить конфликтность в чеченском руководстве и исключить неожиданности в предвыборный год.

Рамзан Кадыров, в противоположность Алу Алханову, в этот период был в центре внимания СМИ, раздавал многочисленные интервью и делал программные заявления. В декабре 2006 г. он уже встал на одну ступень с представителями российской политической элиты, будучи избранным в генеральный совет партии «Единая Россия» на VII партийном съезде в Екатеринбурге162.

Как бы предвидя большие перемены в руководстве Чечни, 10–11 февраля ВЦИОМ провел опрос российских граждан на тему «Восприятие россиянами личности Рамзана Кадырова»163. Результаты опроса оказались не триумфальными для Кадырова (например, половина опрошенных в лучшем случае лишь слышали эту фамилию, а доверяют ему и одобряют его деятельность не более четверти опрошенных; лишь немногим меньше оказалась доля опрошенных, сознательно не доверяющих ему), что, однако, никого не обескуражило – мнение граждан давно не имеет в России никакого значения.

Так или иначе, 15 февраля 2007 г. давно ожидаемое событие довольно не­ожиданно для всех (в том числе и для официальных телеканалов) состоялось. Публичный его антураж представила сценка между В.Путиным и А.Алхановым. Один президент принимал от другого прошение об отставке и расточал при этом уходящему похвалы за то, что его усилиями «в Чечне многое изменилось в лучшую сторону». Алханов же при этом проявлял скромность и напоминал начальнику, что лишь проводил курс, «начатый и обозначенный Вами». За достигнутые успехи Алханов был «смещен с повышением» – получил должность заместителя министра юстиции и был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.

Впрочем, как резонно отметил один из рядовых жителей республики, «Алу Алханов оказался умным и достойным руководителем, он пожелал уйти мирно. Будь иначе, возможно, что на чеченской земле вновь бы пролилась кровь»164. Впрочем, вопрос о возможности пролития новой большой крови на Северном Кавказе отставкой Алханова вовсе не снят, а, пожалуй, стал еще острее. Новый хозяин Чечни постоянно демонстрирует, что он готов подчиняться только одному лицу – тому, кого он юридически безграмотно, но фактически верно называет «президентом и главнокомандующим страной»165.

По мнению некоторых экспертов, какой-то противовес Рамзану Кадырову может составить по преимуществу этнически русская республиканская прокуратура, уже несколько раз показывавшая свою независимость от премьера. По крайней мере, она сможет вовремя сигнализировать в Москву о «неправильном» курсе Рамзана166. Но в любом случае не нужно быть провидцем, чтобы предсказать, что преемнику Путина придется сталкиваться с тяжелейшими обострениями ситуации в Чечне, неизбежность которых заложена нынешним «разрешением» кризиса власти в этой республике. Пока же эксклюзивный образ правления Героя России и академика в спортивном трико и с автоматом в руках конституировался.

Чем руководствуется Кремль, ликвидируя в Чечне последние препятствия на пути построения там режима азиатской деспотии? Очевидно, что Сурков и К°, всеми силами проталкивающая именно такой вариант «умиротворения» Чечни, оказались заложниками своей политики «чеченизации» конфликта. Начав этот процесс в 2003 г., кремлевские инициаторы вынуждены теперь доводить его до логического завершения. В противном случае им придется вносить серьезные коррективы и признавать свои ошибки, что чревато потерей очков, завоеванных в борьбе с кремлевской группировкой силовиков.

2. Похищения и пытки в условиях «мирного строительства»

Одной из самых неприглядных сторон нынешней ситуации в зоне конфликта на Северном Кавказе остаются похищения людей местными «правоохранителями» и часто следующие за ними пытки «задержанных» с целью получения признаний в терроризме, участия в НВФ и проч. Информация, собранная в регионе сотрудниками «Мемориала», дает полное основание утверждать, что интенсивность похищений людей хоть и снижается год от года, но происходит это слишком медленно. При этом свирепость обращения с «задержанными» не позволяет и в самом общем приближении говорить о становлении правового поля в Чеченской Республике. Более того, подобный образ действий распространился на сопредельные северокавказские регионы.

В Чечне за зимний период 2006–2007 гг. сотрудники «Мемориала» зафиксировали 26 случаев похищений людей. Из этих похищенных были отпущены или выкуплены родственниками 14 человек, найдены убитыми – 3, пропали без вести – 4, позже «обнаружились» под следствием – 5. Для сравнения, за зимний период 2005–2006 гг. «Мемориал» зафиксировал в Чечне похищения 47 человек. Из них были освобождены или выкуплены родственниками 17 человек, найдены убитыми – 5, пропали без вести – 16, «обнаружились» под следствием – 9. Сравнение современных данных с материалами годичной давности позволяет говорить о сокращении этого вида тяжких преступлений. Сократился и удельный вес убитых и пропавших без вести из числа ранее похищенных лиц. В то же время следует иметь в виду, что эти данные далеко не полные из-за объективной невозможности охватить мониторингом горные районы и запаздывания в поступлении информации.

За этот же период в Республике Ингушетия неизвестными были похищены 14 человек, из них отпущены на свободу – 9, задержаны органами следствия – 4 и исчез – 1. Кроме того, в ходе спецопераций были убиты 4 человека, которых официальные органы постфактум назвали боевиками. Зимой 2005–2006 гг., хотя «Мемориал» и бил тревогу по поводу участившихся в Ингушетии терактов и связанной с ними активизацией правоохранителей167, число похищенных жителей республики все же было на порядок ниже – 3 человека, из которых один был отпущен, один исчез и один «оказался» под следствием. Еще два человека были убиты в ходе спецмероприятий.

Приведем несколько примеров.

8 декабря 2006 г. в с.Курчалой сотрудниками РОВД Курчалоевского р-на были похищены четыре местных жителя: Адлан Буйвасарович Ибуев, 1983 г.р., Джамалайла Лечиевна Мудаева, 1984 г.р., Али Хожаевич Исаев, 1977 г.р., Ислам Шамиль-Хаджиевич Ахмадов, 24 года. По имеющейся информации, всех этих людей отвезли в с.Центорой на главную базу кадыровцев. 10–11 декабря все они вернулись домой сильно избитыми и со следами пыток электрическим током. Все похищенные в прошлом были пособниками боевиков и неоднократно задерживались кадыровцами и прежде168. Вместе с перечисленными лицами отпустили и Усмана Тимербулатова, 25 лет, который был захвачен 4 декабря 2006 г.169 Его сразу поместили в больницу. 14 декабря 2006 г. У.Тимербулатов скончался. По словам односельчан и соседей, Тимербулатова жестоко избили дубинкой – у него были серьезно повреждены мышцы на спине, животе, руках и ногах, а также ему раздавили гениталии. Избитого обливали холодной водой на улице. По словам врачей, шансов выжить у Усмана практически не было. По факту его смерти районная прокуратура возбудила уголовное дело. Сотрудники прокуратуры допросили его отца и двоюродного брата. Какие показания они дали, неизвестно. Перед допросом к отцу Усмана, Увайсу Тимербулатову, приходил начальник милиции общественной безопасности Курчалоевского РОВД, чтобы передать бумагу с готовыми показаниями, которые Увайс должен был дать сотрудникам прокуратуры170.

9 января 2007 г. сотрудниками неизвестных силовых структур похищен житель ст.Николаевская Наурского р-на Чеченской Республики Султан Абдурашидович Газимаев, 1978 г.р. К помещению игротеки, в которой находился Газимаев, подъехала машина с вооруженными людьми в камуфляжной форме. Они велели Султану сесть в машину и уехали в неизвестном направлении. Родственники Газимаева предприняли поиски. Они подали заявление в прокуратуру Наурского р-на о похищении. Заявление у них приняли, но установить местонахождение Султана Газимаева через официальные структуры не удалось. 11 января его родители узнали, что в Грозном похищен их родственник, которого обнаружили в ОРБ-2 (оперативно-розыскное бюро). Обратившись в ОРБ-2, они узнали, что их сын тоже там. Им сообщили, что он обвиняется в терроризме и бандитизме171.

Органы внутренних дел крайне неохотно принимают от родственников заявления о похищениях, стараются отговорить их от этого шага или просто немотивированно отказывают им. Например, у родных 50-летнего Зелимхана Курбанова, похищенного в Грозном 10 января 2007 г., сотрудники РОВД Старопромысловского р-на так и не приняли заявление о похищении, причем указание об этом дежурному офицеру прямо при них дал некий высокий милицейский чин. Несколько дней спустя З.Курбанов также был обнаружен родственниками в ОРБ-2. По их данным, его подвергали избиениям и пыткам172.

Применяются меры устрашения и запугивания лиц, добивающихся справедливости в отношении себя или своих пострадавших родственников. Так, 9 января в городе Аргун было совершено нападение на 76-летнюю Сумаю Якубовну Абзуеву. Когда она шла на рынок, рядом с ней остановилась легковая автомашина. Из нее вышли молодые люди, которые сбили Абзуеву с ног, ударили несколько раз по телу и по голове. Врачи констатировали у нее сильное нервное потрясение, нарушение сердечной деятельности, обширные гематомы на внутренней стороне бедер. Причиной нападения, очевидно, стало то, что С. Абзуева добивается расследования обстоятельств убийства своего сына 29 ноября 2005 г., в котором подозреваются бывшие сотрудники аргунского антитеррористического центра. Пожилой женщине не раз угрожали те, кто уводил ее сына из дома накануне его гибели173.

А что же власти? Единой цифры о числе похищенных (причем не только за 2006 г., но и за прошлые годы) они не имеют, официальные данные колеблются в довольно широком диапазоне. В начале февраля прокуратура Чечни объявила о том, что за весь 2006 г. зафиксировала 28 фактов похищений против 108 в 2005 г. и 153 в 2004 г.174 Но вскоре (9 февраля) прокурор Чечни Валерий Кузнецов дезавуирует информацию своих подчиненных, сообщая, что в 2005 г. было похищено 168 человек, а в 2006-м – 77 человек (уголовных дел заведено 61)175. Этот вариант позднее озвучивал Рамзан Кадыров. Алу Алханов, еще будучи президентом, называл цифру 213 похищенных за 2005 г. и 77 – за 2006 г.176 Отсутствие устоявшейся статистики по похищениям само по себе показательно и говорит скорее об отсутствии четкого видения проблемы, чем о точном учете этого вида преступлений. На вопрос иностранных журналистов, почему официальная статистика столь разительно отличается от данных ПЦ «Мемориал» (186 похищенных за 2006 г.), В.Кузнецов, посоветовал им спросить самих мемориальцев, которые, мол, пользуются непроверенными данными177.

В январе 2007 г. наметились некоторые позитивные сдвиги в борьбе с похищениями. Рамзан Кадыров несколько раз заявлял о необходимости активизации борьбы с «оборотнями в погонах» в рядах МВД ЧР и других силовых структур и обязал силовиков уже к 18 февраля представить полный отчет о ее результатах178. Правда, в СМИ попали лишь не слишком драматические перипетии борьбы со злоупотреблениями синими номерами и спецсигналами. Нарушителей в этой области едва ли можно включить в зловещую категорию «оборотней». (Следует отметить, что и за истекший 2006 г. информация очень скупа – известно лишь, что из органов уволено 52 сотрудника, на пятерых по подозрению в сотрудничестве с боевиками заведены уголовные дела179.) О том, что борьба с похищениями людей вышла на некий новый уровень, можно судить лишь по решительным заявлениям Рамзана Кадырова и заметному обострению отношений между ним и руководством, пожалуй, последней неподконтрольной ему силовой структуры – ОРБ-2 (оно подчинено главку МВД по ЮФО), возглавляемой Ахмедом Хасамбековым.

Тема ОРБ-2 как источника нарушения прав человека всплыла на правозащитной конференции, организованной под патронатом Р.Кадырова в Грозном 1 марта 2007 г. И.о. президента ЧР сам указал «хедлайнеру» конференции Комиссару Совета Европы по правам человека Т.Хаммарбергу на ОРБ-2, заметив, что и у него самого накопилась к его сотрудникам «масса вопросов». По словам Кадырова, в ранге премьер-министра у него недоставало полномочий, чтобы навести там порядок180. 28 февраля Кадыров пообещал: «Если я стану президентом, я заявляю, что не будет ни одного похищения. А человек, совершивший его, понесет заслуженное наказание»181. Золотые слова! Остается надеяться, что правозащитные потенции молодого президента Чечни получат должное развитие и это злополучное учреждение, как и другие незаконные тюрьмы, прекратит свою деятельность.

3. Результаты амнистии

15 января 2007 г. завершился установленный Государственной думой срок амнистии для участников незаконных вооруженных формирований. По данным председателя Национального антитеррористического комитета (НАК) Н.Патрушева, с 15 июля 2006 г. по 15 января 2007 г. условиями амнистии воспользовались на всей территории страны и прежде всего в Чечне, 546 боевиков182. Ранее представитель МВД генерал-полковник А.Еделев объявил цифру 632 сдавшихся боевика183. В чем загадка несогласованности в оценках амнистии двумя ведомствами, остается неясным. Как-то сама собой «канонической» стала цифра, исходившая из ФСБ и НАК, а данные Еделева быстро забылись.

Среди отказавшихся от участия в вооруженном сопротивлении 4 человека находились в федеральном розыске, около 200 причастны к совершению диверсионно-террористических акций. В числе сдавшихся 3 женщины, которых главари планировали использовать в качестве террористок-смертниц. За это же время боевиками было добровольно сдано 50 гранатометов, 55 автоматов, 11 пулеметов, 46 ручных противотанковых гранатометов и боеприпасы к ним. Львиная доля сдавшихся участников сопротивления относится к Чечне. По данным прокурора ЧР Валерия Кузнецова, с просьбой об амнистии к местным властям обратились более 467 человек. В отношении 305 из них уголовные дела не заводились, а 90 человек прошли официальную процедуру амнистии. Уголовные дела возбуждены в отношении четырех человек, подозреваемых в совершении тяжких преступлений184.

Как оценить эти цифры? Похоже, результаты амнистии более всех убедили чиновников федерального и регионального уровней, которые в начале 2007 г. на словах окончательно расправились с международным терроризмом на Северном Кавказе: после пятилетней войны «проблема окончательно решена» (министр обороны России С.Иванов185); «мирная жизнь пришла в этот субъект Федерации навсегда» (заместитель министра внутренних дел РФ А.Еделев186). Как всегда в категоричности всех превзошел Рамзан Кадыров. Он «со всей ответственностью» заявил о том, что в Чечне полностью ликвидированы незаконные вооруженные формирования: «Мир в Чеченской Республике наступил окончательно, бесповоротно и навсегда»187. В интервью «Российской газете» (22 февраля 2007 г.) он ничтоже сумняшеся объявил, что Чеченская Республика в настоящий момент – самый спокойный регион Российской Федерации.

Между тем, как уже неоднократно отмечали наблюдатели, амнистия в значительной степени была процессом показательным, не имеющим прямого отношения к действующему сепаратистскому подполью. Амнистированные в основной своей массе давно уже не воевали, а поэтому и являлись в органы внутренних дел, рассчитывая избежать преследований с их стороны в будущем. Отмечались и случаи прямого принуждения бывших боевиков к амнистии, подтверждаемые федеральными и чеченскими чиновниками. Сообщалось, что среди сдавшихся оказался 76-летний старик, – факт, который умнее было бы не афишировать.

По логике вещей, окончание амнистии означает и окончание мирного диалога с неразоружившимися: оставшихся в лесах необходимо уничтожить, т.е. начать активные боевые действия. В условиях давно провозглашенного мира такое невозможно. Это невозможно еще и потому, что власти, очевидно, не владеют информацией о силах и группировке боевиков и по-прежнему дают крайне противоречивые сведения на этот счет. Рамзан Кадыров исчисляет их несколькими десятками. Начальник уголовного розыска МВД Чечни Алаш Масаев называет цифру в 150 человек (на территории ЧР) плюс 350 «сочувствующих»188. МВД РФ заявляет, что боевиков только в ЧР – до 450, объединенных в 46 бандгрупп189. Как соотносятся эти цифры с результатами амнистии? А с осенними 700 боевиками (по генералу Баряеву)? А с летними 70–80 бандитами (по Кадырову)?

В таких условиях остается объявить разгром окончательным, мирный процесс необратимым, пассивно реагировать на вспышки активности сепаратистов, всякий раз представляя их «последними конвульсиями бандподполья». В эту логику укладывается и идея продления амнистии, озвученная чиновниками разного ранга почти сразу после 15 января. На высшем уровне этот вопрос рассматривался в середине февраля на заседании Национального антитеррористического комитета. И вообще, по словам замдиректора ФСБ Дмитрия Булавина, «любой член незаконного вооруженного формирования может вернуться к мирной жизни и сейчас, поскольку в России действует институт раскаяния»190. По существу, амнистия стала перманентной, что снимает вопросы о том, какую принять позу после ее завершения.

Другой ключевой вопрос, связанный с итогами амнистии, – вопрос о выборе дальнейшего жизненного пути бывшими боевиками. С невероятным упорством и настойчивостью, не обращая внимания на формальности, Рамзан Кадыров устраивает наиболее умелых бойцов и командиров в подконтрольные ему силовые структуры, принимая от них нечто вроде присяги на личную ему верность. В начале января 2007 г. на должность командира 1-го полка постовой службы МВД ЧР был назначен бывший боевик Ибрагим Дадаев. Пикантность ситуации состоит в том, что Дадаев имеет звание лишь старшего лейтенанта и, разумеется, не имеет необходимого для занятия должности командира полка десятилетнего стажа службы в МВД – еще три года назад он вел войну против федеральных сил, в том числе и против милиционеров. По некоторым данным, назначение Дадаева было продавлено вопреки мнению руководства МВД РФ191. Федеральные силовики с опаской смотрят на подобные явления: «Надо отчетливо понимать, что в условиях, когда 60% населения Чечни не имеют работы, создание особых условий для боевиков может привести к определенной социальной напряженности» (и.о. начальника УФСБ РФ по ЧР С.Богомолов192). Однако рамзановский натиск почти всегда находит поддержку на самом верху и поэтому перевешивает аргументы федеральных чиновников. В результате, последние тоже вынуждены поддерживать «генеральную линию». Так, руководитель Регионального оперативного штаба генерал Еделев на прямой вопрос журналиста: «Вас не пугает, что бывшие боевики получают доступ к рычагам управления?» – отвечает почти поэтическими эпитетами об «огромном потенциале неистраченной энергии и сил» людей, «истосковавшихся по свободе», то бишь боевиков193.

В общем и целом, последняя амнистия явилась слепком со всего нынешнего «мирного» процесса в Чечне, и трудно было бы ожидать от нее чего-то другого.

4. Вооруженный конфликт продолжается

Теперь обратимся к собственно вооруженному сепаратистскому движению, которое, судя по всему, не слишком было затронуто амнистией.

Сайты боевиков («Кавказ-центр», «Чечен-пресс» и др.) продолжают поддерживать видимость наличия объединенного руководства военными действиями, государственных органов независимой Чечни, ведущих планомерную работу, и т.д. В доказательство этого тезиса, например, опубликован развернутый доклад министра здравоохранения Чеченской республики Ичкерия Умара Хамбиева о состоянии здоровья населения ЧРИ194. Президент ЧРИ Докка Умаров заверил, что моральное состояние и дух моджахедов находятся на высоком уровне, что они действуют в составе хорошо организованных подразделений и групп на всех фронтах и секторах Чечни и Северного Кавказа и готовятся к проведению операций в предстоящий весенне-летний период195.

На сайте «Кавказ-центр» почти ежедневно размещаются данные об операциях отрядов чеченских сепаратистов, в результате которых российские «кафиры» и чеченские «мунафики» несут значительные потери. В частности, в январе сообщалось об уничтожении военного конвоя на дороге Аргун–Гудермес, в результате чего погибло 7 российских солдат, нападении на БТР в районе с.Дарго, в ходе которого были убиты 8 военнослужащих, и т.д. Всего, судя по сообщениям «Кавказ-центра» и сайтов, из которых он черпает информацию (в частности, арабский ), российские военные, а также местные силовики в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Карачаево-Черкесии в декабре 2006 г. потеряли по крайней мере 57 человек убитыми и 39 ранеными, в январе 2007 г. – 92 человека убитыми, 64 ранеными и 4 пленными, за первую половину февраля – 47 убитыми и 50 ранеными. Этот же сайт подтверждает гибель за зимние месяцы 22 боевиков из состава так называемых Вооруженных сил ЧРИ196.

Подсчет потерь, о которых в течение зимы сообщали российские информационные агентства со ссылкой на официальные данные, предоставленные в Минобороны и МВД РФ, а также на республиканские силовые органы в республиках Северного Кавказа дает следующую картину. В декабре 2006 г. погибли в результате боестолкновений и диверсий 6 военнослужащих и милиционеров, ранено 13 человек. В январе 2007 г. – 9 и 15, а в феврале11 и 26 соответственно. Боевиков за весь период убито 23 человека, задержано или захвачено в плен 14 человек.

Жонглирование цифрами убитых и раненых всегда составляло важную часть любой войны. В данном случае обе стороны пользуются принципом «не жалей врага – пиши больше». Объективную оценку происходящих событий эта пропагандистская война затрудняет чрезвычайно.

Попытка выявить некую усредненную взвешенную картину из официальных данных, сообщений информагентств, данных, собранных независимыми правозащитниками, и материалов, размещенных на сайтах боевиков, дает следующий результат.

Как и в предыдущие периоды, наиболее беспокойными остаются горные районы Чечни – Шаройский, Шатойский и особенно Веденский районы. Вести с «Юго-Восточного фронта» (Веденский р-н) превалируют в сообщениях на сайтах боевиков. В начале февраля там был убит заместитель главы районной администрации Майрбек Мурдагалиев. В то же время нередко сообщается об обстрелах и подрывах и на равнинной части Чечни: в Урус-Мартановском, Курчалоевском, Гудермесском районах, самом Грозном.

Военные предпочитают не рисковать, подвергая обстрелам и авианалетам объекты, которые вызывают подозрения. Жители горных аулов в начале зимы жаловались на резко увеличившуюся активность российской авиации и артиллерии. По словам одного из них, обстрелы в Шатойском, Веденском, Итум-Калинском, а также Шалинском районах ведутся почти непрерывно. Постоянные разрывы сказываются на здоровье пожилых людей и детей. 1 декабря авианалет в Шатойском р-не задел с.Шаро-Аргун, в результате чего были тяжело ранены двое местных жителей197.

Между тем «попасть» в боевиков действительно становится все сложнее. Они окончательно перешли к тактике партизанской войны, рассыпались на мелкие группы, как правило, не более 10 человек (по их терминологии – «специальные оперативные группы»). Часть из них продолжает укрываться в горах и лесных массивах, где положение боевиков весьма сложно. Во многом это связано с убывающей поддержкой местного населения, нередко сигнализирующего властям о замеченных подозрительных группах. Один из случаев, зафиксированных сотрудниками ПЦ «Мемориал», весьма ярко характеризует нынешнее положение сепаратистов. 22 января 2007 г. неподалеку от с.Курчалой была обнаружена и частично уничтожена группа боевиков. Обнаружение их стало возможным благодаря тому, что они остановили машину местного жителя и попросили его купить им продуктов, заплатив за услугу 100 долл.198 В значительном числе случаев убитые или захваченные в плен боевики оказываются местными жителями, при этом немалое их число не уходит в горы, а остается в населенных пунктах, что становится причиной участившихся штурмов городских квартир. Власти объясняют отток молодежи к боевикам чисто меркантильными причинами – мол, в условиях массовой безработицы это один из способов для молодежи заработать. По словам Алу Алханова, «пополняют ряды боевиков молодые люди, которым некуда деться»199.

В условиях «чеченизации» конфликта серьезным мотивом для продолжения сопротивления становится кровная месть чеченцам – сотрудникам правоохранительных органов. Чеченская вендетта иногда длится по нескольку лет и оборачивается большими жертвами с обеих сторон. Так, зимой 2007 г. получила продолжение давняя вражда между семьями Салмановых и Джабихаджиевых. 3 февраля информационные агентства сообщили об уничтожении милиционерами из местного РОВД и ряда других силовых структур в с.Курчалой четырех боевиков. Один из блокированных боевиков спросил, нет ли среди милиционеров Лемы из Майртупа. Ему ответили, что нет. После этого боевик подорвал себя гранатой. Он был опознан как местный житель Сайд-Усман Джабихаджиев. Сотрудникам ПЦ «Мемориал» известно, что между ним и сотрудником правоохранительных структур ЧР Лемой Салмановым уже много лет существует кровная вражда, в ходе которой противники уничтожают родственников друг друга. Семья Салмановых потеряла уже нескольких мужчин. Предпоследней жертвой этой вражды стал местный житель инвалид Иса Джабихаджиев, бесследно исчезнувший после появления в доме силовиков еще в октябре 2005 г. Его сын Сайд-Усман ушел к боевикам и погиб в бою на ул. Мира родного села 3 февраля 2007 г. Не исключено, что с его гибелью межклановая война продолжится200.

Столкновения федеральных сил и местных милиционеров с боевиками нередко принимают ожесточенный характер. Первые при этом всегда делают ставку на привлечение к операциям многократно превышающих силы боевиков войск и предельно массированный огонь, чтобы минимизировать собственные потери. Когда подобные операции проходят в густонаселенных городских кварталах (а они случаются едва ли не еженедельно), операции по уничтожению боевиков создают большую опасность для мирных жителей. Так, по свидетельству очевидцев, при уничтожении боевиков в Старопромысловском р-не Грозного 15 февраля участники спецоперации длительное время вели беспорядочную стрельбу практически из всех видов огнестрельного оружия, включая гранатометы. «Стрельба была ужасная, было очень много военных и милиционеров, летали вертолеты. Дом № 105 в нашем городке, где в одной из квартир, оказалось, прятались боевики, был полностью оцеплен. При этом людям фактически самим приходилось выбираться из эпицентра боя, так как нормальной эвакуацией граждан практически никто не занимался»201. Точно так же, по информации Назрановского представительства ПЦ «Мемориал» и правозащитной организации «Машр», эвакуация не проводилась в течение первого часа штурма квартиры в многоэтажном жилом доме в городе Малгобек 3 февраля. Тогда в результате массированного обстрела дома из автоматического оружия, гранатометов и БТРов в доме начался пожар. И только по чистой случайности не произошло масштабной трагедии202.

Перестраховка военных и использование непроверенных данных для ведения огня оборачивались и жертвами среди мирного населения. В ночь на 19 декабря в лесу возле с.Чожи-Чу Ачхой-Мартановского р-на Чечни с военного вертолета были обстреляны пять жителей с.Катыр-Юрт, в результате погибли Салман Махамбекович Минтаев, 1977 г.р., и Висхан Абумуслимович Арсанукаев, 1981 г.р., был ранен в ноги брат Висхана Лема.

По данным «Мемориала», накануне, 18 декабря, они на трех грузовых машинах поехали на сбор металлолома на заброшенную в глухом лесу нефтевышку. В «первую» и «вторую» войну здесь велись боевые действия. Одна из их машин сломалась, не дойдя до места меньше километра, однако от своей затеи они не отказались, заночевав на нарах в шалаше, где обычно останавливаются собиратели черемши. Костер не разводили. Салман Минтаев хотел по мобильному телефону попросить брата привезти запчасти, но не дозвонился и передал эту просьбу племяннице Азе (живет в Ингушетии). Вскоре мужчины услышали шум вертолета, но не придали этому значения. Внезапно раздался взрыв – предположительно, это была ракета с вертолета. Салман погиб сразу, Висхан прожил два часа. Магомед Арсанукаев и Мансур Минтаев отнесли раненого Лему в машину и вернулись в село. Утром сообщили в милицию, попросили помочь вывезти тела. Милиционеры поехали, но осколки с места происшествия они не взяли, судмедэкспертизу не проводили. Тела Минтаева и Арсанукаева вывезли и похоронили только 20 декабря.

В тот же день Мансура Минтаева, Магомеда и Лему Арсанукаевых вызвали в прокуратуру Ачхой-Мартановского р-на, откуда, несмотря на просьбу остаться на похороны, повезли на военную базу в Ханкалу. Там какие-то военные предъявили им распечатки телефонных разговоров Салмана Минтаева, спрашивали про Азу, затем отпустили203.

Боевикам по-прежнему противостоит крупная группировка федеральных сил. Согласно президентскому указу от 2 августа 2006 г., силовые структуры РФ должны были до 15 декабря 2006 г. «представить в установленном порядке предложения по реорганизации Объединенной группировки, предусмотрев возможность поэтапного вывода в 2007–2008 гг. подразделений Внутренних войск МВД и Вооруженных сил Российской Федерации, дислоцированных в Чеченской Республике на временной основе». Какой-либо подробной информации о выработанных предложениях в СМИ не поступило, за исключением заявления в начале января 2007 г. главнокомандующего Внутренними войсками МВД РФ генерал-полковника Николая Рогожкина о том, что все планы по реорганизации Внутренних войск МВД РФ в Чечне выполнены. По его словам, сейчас численность группировки Внутренних войск в Чечне составляет 22 тыс. военнослужащих (15 тыс. из них – личный состав 46-й бригады специального назначения). По сравнению с маем 2006 г. количество личного состава ВВ МВД РФ уменьшилось на 1 тыс. человек, все части переведены на контрактную основу204. Вместе с 15-тысячной 42-й мотострелковой дивизией, 3-тысячным отрядом пограничников, 12-тысячной чеченской милицией и многочисленными прикомандированными военнослужащими, а также сотрудниками ФСБ численность силовиков в Чечне, очевидно, превышает 50 тыс. человек. К этому следует добавить, что на территории Южного федерального округа дислоцируется основная масса частей постоянной готовности, в 2008 г. в Дагестане и Карачаево-Черкесии будут развернуты две новые горные бригады, для которых сейчас завершается обустройство военных городков и инфраструктуры.

5. Мирная Чечня в окружении беспокойных соседей

Зимой 2006–2007 гг. в официальной трактовке ситуации на Северном Кавказе произошел качественный поворот, признаки которого были заметны еще летом и осенью 2006 г. Отныне Чеченская Республика объявлена не только спокойным регионом, в котором одержана окончательная победа над сепаратизмом, но и регионом, «несущим стабилизирующую функцию» на всем Северном Кавказе, «визитной карточкой» России в исламском мире205. Несомненно, такой пропагандистский рывок вызван кадровыми изменениями в высшем руководстве республики. От российского официоза это потребовало полного перехода на рамзановские популистские рельсы.

На этом фоне остальные северокавказские республики выглядят отставшими на круг аутсайдерами. По сравнению с почти монархической Чечней они кажутся едва ли не рассадниками анархии с их неавторитетными властями, слабыми и разъедаемыми коррупцией правоохранительными органами, действующими очагами ваххабизма и проч.

Действительно, Карачаево-Черкесия, Дагестан, Ингушетия в течение зимы регулярно упоминались в новостных сводках в связи с операциями по уничтожению боевиков, терактами, убийствами чиновников и религиозных деятелей. По данным руководства федеральными силами на Северном Кавказе, в этих республиках «действуют две хорошо подготовленные и глубоко законспирированные террористические группы. Это банда Астемирова и Мукожева, а также группа Салпагарова»206. В Карачаево-Черкесии продолжает существовать так называемый «Карачаевский джамаат» во главе с основным подозреваемым во взрывах жилых домов в Москве и Волгодонске Ачимезом Гочияевым, а также убийстве сотрудников правоохранительных органов. 22 декабря здесь был убит заместитель начальника городского отдела милиции города Теберда Умар Шаманов.

В течение зимы в Ингушетии, Дагестане, Карачаево-Черкесии был проведен целый ряд операций по обезвреживанию вооруженных групп. Значительная их часть выливалась в длительные штурмы квартир и частных домовладений, в которых укрепились боевики. Так, 25 декабря сотрудники МВД и ФСБ республики взяли штурмом квартиру жилого пятиэтажного дома по ул.Ленина в Черкесске, в которой с раннего утра были блокированы несколько боевиков, как утверждали силовики, из группы Гочияева. В результате боя двое боевиков убиты, двое задержаны. Последний подобный штурм, в ходе которого было уничтожено четыре боевика, состоялся в пос.Первый Кизлярский в Дагестане 24 февраля.

В Дагестане продолжилась охота сепаратистов на высокопоставленных чиновников, представителей силовых ведомств и духовных лидеров. В декабре 2006 г. – феврале 2007 г. были убиты мировой судья Ахмед Ибрагимов, имам одной из мечетей Магомед Саидмагомедов, капитан управления вневедомственной охраны Магомед Гаджимагомедов и др.

В конце зимы в Дагестане до предела накалились отношения высшего руководства Министерства внутренних дел республики и рядовых милиционеров. 15 февраля в Махачкале состоялся несанкционированный митинг офицеров и милиционеров 2-го полка ППСМ, которые протестовали против системной коррупции в рядах милиции, практики даней и невыплат денег за переработки, которые, как считается, конвертируются в дворцы милицейского начальства. Митинг закончился потасовкой, однако властям удалось замять инцидент и информация о произошедшем весьма слабо освещалась в СМИ. Организатор протеста подполковник Абдурашид Бибулатов тем временем подвергается гонениям со стороны республиканского начальства: он отстранен от работы, за ним установлена слежка, и он не без оснований опасается за свою жизнь. А.Бибулатов известен в Дагестане тем, что в октябре 2006 г. во время прямого телемоста с президентом РФ пытался прорваться через оцепление к месту трансляции и задать несогласованный с организаторами телемоста вопрос: когда, наконец, Владимир Путин обратит внимание на ситуацию в правоохранительных органах Дагестана и снимет с должности местного «пиночета» – министра Адильгирея Магомедтагирова?207

Едва ли можно сомневаться, что развал правоохранительных органов Дагестана напрямую сказывается на безопасности жителей приграничных с Чечней районов республики. Осенью 2006 г. в Хасавюртовском р-не Дагестана прошел ряд акций протеста местных жителей против исчезновения людей и произвола чеченских правоохранителей на территории района. Митинги получили широкую огласку и заставили дагестанские власти сделать ряд громких заявлений в адрес чеченских силовиков. Однако похищения после этого не прекратились. В декабре 2006 г. с территории соседнего с Хасавюртовским Новолакского р-на Дагестана вооруженными людьми на грузовике «Урал» в сопровождении двух БТР, был похищен местный житель Тавбулат Саидов, 1966 г.р. Военные уехали в сторону «визитной карточки» России (т.е. Чечни). Через некоторое время Саидов был найден мертвым с огнестрельными ранениями на территории Ножай-Юртовского р-на вблизи административной границы с Дагестаном208. Как видно, образ действий чеченских силовиков в Дагестане ни­сколько не изменился, и местные правоохранительные органы пока не в силах им противостоять.

Конец января – начало февраля 2007 г. охарактеризовались обострением обстановки в Ингушетии. В значительной степени это связано не с активизацией боевиков, а с деятельностью силовиков, ведомственную принадлежность которых зачастую было сложно определить. С 27 января по 8 февраля в республике в результате их спецопераций были задержаны 10 человек, еще 5 были убиты. Кроме того, за этот период было совершено три нападения неизвестных лиц на религиозных деятелей республики и одно – на колонну военных.

Активизация спецслужб в феврале связывается как раз с покушениями на муфтия республики И.Хамхоева, имама центральной мечети Назрани Х.Цолоева и нападением на колонну Внутренних войск МВД в Пригородном р-не Республики Северная Осетия-Алания (РСО-А), по крайней мере так это мотивировалось в официальных сообщениях спецслужб. Хотя все эти происшествия обошлись без смертельных исходов, образ действий спецслужб, судя по материалам, которые удалось собрать работниками представительства «Мемориала» в Назрани, был предельно жестким, во многом схожим с тем, что применяются правоохранителями в Чечне: обыски и задержания проводились, как правило, без предъявления необходимых документов, сопровождались чрезмерным насилием, пропажей ценных вещей, денег и документов из домов задержанных.

Вечером 7 февраля в Назрани сотрудники силовых структур задержали по меньшей мере 5 человек. Задержания проводили многочисленные – до полутораста человек – группы силовиков на бронетехнике, в масках, говорившие на русском, ингушском и осетинском языках. Задержанные были доставлены в здание РУБОП Владикавказа, оттуда всех перевели в ГОВД Пригородного р-на в с.Октябрьское. Всех задержанных в первый день избивали, но в последующем силового давления не оказывали. Допросы проводились в РУБОПе. 10 февраля около 22.00 всех задержанных отпустили, взяв расписку в том, что их не избивали, и вручив «Постановление об освобождении подозреваемого», в котором упоминается уголовное дело, возбужденное в связи с обстрелом колоны 6 февраля. Паспорта, другие документы, личные вещи и деньги, изъятые при обыске, при освобождении возвращены не были209.

Спецоперация по задержанию подозреваемого в недавних нападениях Тимура Ханиева в городе Малгобек превратилась в многочасовой штурм квартиры в пятиэтажном доме, о котором ни жильцы, ни местная милиция предупреждены не были210.

Особенно резонансным стал расстрел днем 7 февраля в центре Назрани двух молодых людей – Адама (Ибрагима) Гарданова и Магомеда Чахкиева, садившихся в автомашину ВАЗ-21099. Свидетелем спецоперации силовиков стали десятки людей, в том числе депутаты, сотрудники правоохранительных органов и правозащитники. Никто из них не подтвердил, что убитые пытались оказать сопротивление. Тем не менее, в них были выпущены десятки пуль, а в конце произведены контрольные выстрелы. В распространенной 9 февраля сводке пресс-службы УФСБ по РИ утверждалось, что Гарданов и Чахкиев «обоснованно подозреваются в совершении ряда резонансных преступлений на территории Северного Кавказа», в том числе на муфтия РИ Хамхоева и военную колонну в Пригородном р-не. А при задержании они якобы «оказали вооруженное сопротивление с использованием стрелкового оружия и самодельных взрывных устройств (СВУ) и ответным огнем были уничтожены»211.

Внесудебная расправа над А.Гардановым и М.Чахкиевым, а также задержание и передача в Северную Осетию (Владикавказ) нескольких человек (формально это объясняется тем, что в РИ еще нет собственного следственного изолятора – он строится), подозреваемых в нападении на военную колонну, вызвали глухое возмущение в республике и может стать причиной дестабилизации обстановки. К тому же А.Гарданов был достаточно широко известен в республике как мусульманский целитель, с помощью молитв изгоняющий «джиннов» и потому имевший значительное влияние на людей. Как отмечает сайт «Ингушетия.ru» , «десятки молодых людей, которые понимают, что завтра могут оказаться в числе “заподозренных”, “убитых при оказании вооруженного сопротивления”, уже подумывают о вооруженной борьбе против ФСБ и правоохранительной системы РИ, ищут контакты с амиром Магасом, чтобы пополнить ряды ингушского сопротивления. Эти опасные тенденции в силе остановить только власти республики, которые должны защищать свое население от внесудебных казней и репрессий»212.

Следует отметить, что ингушское сопротивление выглядит активнее чеченского: оно оперативно и конкретно реагирует на события в республике, размещая на сайте «Кавказ-центр» материалы на злобу дня (освещение событий в Чечне, как правило, запаздывает), ведет активную пропагандистскую кампанию по вступлению ингушской молодежи в свои ряды.

Что касается легальных форм протеста, то 21 февраля в Назрани начался несанкционированный митинг против коррупции и бездействия властей и произвола спецслужб, который, впрочем, вскоре был разогнан ОМОНом213.

Многие очевидцы февральских спецопераций свидетельствовали сотрудникам ПЦ «Мемориал», что эти мероприятия проводили интернациональные команды: очевидцы слышали и ингушскую, и русскую, и осетинскую речь. Наличие среди силовиков значительного числа русских, вероятно, объясняется своеобразной ситуацией, сложившейся в МВД РИ после командирования в ноябре 2006 г. в Ингушетию большой (25–30 человек) группы оперативных работников из центральных регионов России под руководством генерала Иванова. По данным сайта «Кавказский узел», они приписаны к районным отделам милиции и фактически не подчиняются местным начальникам. Что же касается осетинских правоохранителей, то их участие в похищениях ингушских жителей лишь добавляет напряженности в и без того острые отношения двух народов214.

Вообще «обострение» борьбы с терроризмом в феврале 2007 г. в Ингушетии проходит на фоне очень неспокойной обстановки в Пригородном р-не РСО-А. «Ингуши, проживающие здесь (т.е. в Северной Осетии. – ПЦ «Мемориал»), постоянно ожидают от милиции, которая состоит исключительно из осетин, провокаций, арестов и похищений. Мы живем здесь как в резервации: без прав, без работы... без возможности свободно передвигаться и т.д. Любые жалобы ингушей на произвол властей и сотрудников милиции Осетии остаются без проверки». Написавший эти строки в заявлении в ПЦ «Мемориал» житель пос.Карца Пригородного р-на Султан Барахоев сам подвергся похищению и насильственным действиям со стороны сотрудников неустановленных силовых структур. Поздно вечером 10 января 2007 г. он был похищен на улице людьми в штатском. Похищению способствовал милиционер из местного поселкового отделения милиции. После этого Барахоев был доставлен в Промышленный РОВД Владикавказа, где подвергся сильнейшим побоям, а затем у него из кармана была «изъята» граната с запалом, что послужило основанием для заведения уголовного дела. Спустя несколько дней С.Барахоев был выпущен под подписку о невыезде и сразу обратился за помощью в ПЦ «Мемориал»215.

В январе 2007 г. остро конфликтная ситуация сложилась в пос.Майский Пригородного р-на, где на основании решения суда готовится выселение 19 семей ингушских беженцев в пос.Новый, где им отведены для этого земли. Факт переселения автоматически снимает с них статус вынужденного переселенца, и претендовать на возвращение в родные села они уже не смогут. В декабре ситуацию пообещал решить полпред президента РФ в ЮФО Д.Козак, однако положение ингушей только ухудшилось – судебное решение о переселении уже вступило в силу и поэтому не может быть обжаловано. В любой момент к беженцам могут быть применены меры принуждения216.

Однако у осетино-ингушских отношений, несомненно, есть позитивный потенциал. Это наглядно показал состоявшийся 8 февраля в Центральном доме журналиста в Москве «круглый стол» по теме «Проблема гармонизации межнациональных отношений в Пригородном р-не РСО-А». Соорганизаторами «круглого стола» выступили Правозащитный центр «Мемориал», уполномоченный по правам человека в РФ и Федеральная миграционная служба РФ. Открыли и вели «круглый стол» уполномоченный по правам человека в РФ В.П.Лукин, заместитель директора ФМС России В.А.Поставнин, член Правления Общества «Мемориал» С.А.Ганнушкина. В рамках дискуссий выступили представители аппарата полномочного представителя президента РФ в ЮФО; ФМС России; Минрегиона России; Миннаца РСО-Алания; Миннаца РИ; администрации Пригородного р-на; ПЦ «Мемориал»217. В частности, с докладом выступила сотрудник «Мемориала» Екатерина Сокирянская. Она подробно остановилась на реализации права ингушей возвратиться в свои дома, на выборе между дисперсным и анклавным расселением ингушей в Пригородном р-не, а также на работе «Мемориала» по налаживанию в этом районе нормальных межэтнических отношений. По мнению Е.Сокирянской, пока проблемы не будут четко обозначены, в Пригородном р-не гармонизации межэтнических отношений достичь не удастся.

В целом участники «круглого стола» были настроены позитивно, хотя временами в ответ на острые высказывания и раздавались возмущенные возгласы оппонентов. Представители осетинской и ингушской молодежи в фойе обменивались телефонами и электронными адресами, чтобы наладить друг с другом контакты и вместе решать возникающие проблемы в межнациональных отношениях, а также сфотографировались на память. Все в зале аплодировали после выступления члена Комитета «Гражданское содействие» Е.Кокориной и показа короткого фильма о детском лагере, где вместе отдыхали школьники из Чечни, Подмосковья, осетинские и ингушские школьники из двух сел Пригородного р-на, где дети учатся раздельно. На примере дружбы и взаимопонимания детей двух национальностей устроители лагеря показали, что альтернативы мирному сосуществованию осетин и ингушей нет218.

6. «Стремительное восстановление» Чечни

Имидж «восстановителя» Чечни давно и прочно прикипел к молодому премьеру республики Рамзану Кадырову. Он не поделился ни единой его частицей с Алу Алхановым и, возможно, поэтому и обошел конкурента. Назначение на новую должность уже через несколько дней вдохновило его на целую стратегическую программу, многозначительно обозначенную кандидатом экономических наук как «этап мобилизационной экономики». Следует заметить, что незадолго до своего назначения в одной из речей Кадыров заявил, что «этап мобилизационной экономики» республика уже «стремительными темпами прошла»219. Видимо, в новом ранге он посчитал нелишним пройти этот этап вторично, обогатив его новыми стратегическими задачами: «Мы переходим на уровень масштабных глобальных перемен, Чеченская Республика станет примером стремительного экономического роста для всей России», – заявил Кадыров во время «круглого стола» «Новая экономическая стратегия Чеченской Республики». Здесь же он пообещал до конца 2008 г. восстановить Грозный и всю республику220. Наконец, он объявил, что Чечня вполне может стать регионом-донором, зарабатывающим деньги от реализации «суперпроектов» – развития нефтедобычи и нефтехимии, строительства и эксплуатации гидротехнических сооружений, повсеместного внедрения высоких технологий. Еще раньше он высказывался за развитие международного туризма в Чечне221. В ближайших планах чеченского правительства строительство грандиозного бизнес-центра в районе аэропорта площадью 400 га, нефтегазоперерабатывающего комплекса, восстановление водопровода, теплотрасс, котельных и подземных коммуникаций Грозного. Восстановительные работы ведутся под лозунгами «Грозный – город мира» и «Нет следов войны». Всего на восстановительные работы в текущем году выделено 4,6 млрд руб., в том числе на восстановление жилья – 2,8 млрд руб.222

Работам придан по-большевистски авральный и жертвенный характер: «Сменить уютный кабинет на строительную площадку, а шариковую ручку на лопату не совсем обычно. Однако мы – одна команда и поэтому готовы внести свою лепту в восстановление Грозного и в реализацию намеченной председателем правительства программы “Нет следам войны”, – заверяют главы районных администраций223.

Первостепенное внимание правительство ЧР уделяет восстановлению тех объектов, которые дают большой резонанс как признаки восстановления Чечни, становятся своего рода символами. Так, в конце декабря состоялось торжественное открытие главного проспекта Грозного, носящего имя Ахмата Кадырова. На проспекте восстановлено более 50 многоэтажных зданий, две школы, один детсад, построены детские площадки, установлены уличные фонари, отреставрировано дорожное полотно, а в районе площади «Минутка» восстановлены подземные переходы224. На 2007 г. планируется ввод в строй еще 22 объектов по проспекту Ахмата Кадырова из 44 намеченных к сдаче в Грозном. А всего на 2007 г. по республике должно быть сдано 60 многоквартирных домов225. Параллельно восстанавливается инфраструктура города – асфальтируются улицы, расчищаются завалы, обустраиваются тротуары и т.д.

По планам Кадырова, Грозный должен быть восстановлен на 80% в 2007 г. и полностью – в 2008 г.

Зимой в Чечне произошло такое знаковое событие, как открытие транзитного железнодорожного сообщения между Ростовом и Махачкалой по территории ЧР, прерванное 13 лет назад226. Полностью восстановленными объявлены города Гудермес и Аргун227.

На московских и зарубежных гостей деятельность правительства производит большое впечатление. «Грозный больше не является городом-призраком, потрясающая работа проведена по изменению облика города», – заявил побывавший в Чечне Комиссар Совета Европы по правам человека Томас Хаммарберг228.

Действительно, в Чечне и особенно Грозном, стоявшем в руинах больше десяти лет, масштабы восстановительных работ поражают.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении итоги восстановительной деятельности выглядят заметно скромнее, чем об этом целенаправленно создается представление. По словам генерала А.Еделева, за весь 2006 г. в Чечне реально в эксплуатацию введены 36 многоквартирных жилых домов, 81 школа, 9 детских садов, 18 учреждений здравоохранения, 28 объектов культуры и спорта229.

Как видим, разные официальные лица называют разные цифры. Кроме того, трудно понять, как соотносятся масштабы строительных и восстановительных работ с выделяемыми на это из различных источников средствами.

Важным моментом «новой экономической политики» и.о. президента ЧР является отказ от договора о разграничении полномочий с федеральным центром, предполагающий значительные экономические преференции республике. Идея такого договора несколько лет была камнем преткновения в отношениях двух сторон. Теперь Кадыров желает идти в ногу со всей Россией. В россий­ских СМИ высказано обоснованное мнение, что договор о разграничении полномочий мог быть, в числе прочего, разменян на президентскую должность230.

На решение Р.Кадырова мог оказать влияние и подготовленный недавно явно декоративный договор РФ с Татарстаном, оставивший ей преференции в основном в сфере культуры, экологии и т.п., причем под пристальным контролем федеральных законодателей. Но и тот был отклонен Советом Федерации. Если федеральные власти и в отношении Чечни готовы были поступиться лишь второстепенными сферами, то, разумеется, игра не стоит свеч. Рамзан Кадыров, однако, вовсе не собирается оставлять поле боя, объявив в конце февраля, что продолжит борьбу за главный пункт несостоявшегося договора – чечен­скую нефть – в, так сказать, частном порядке. Отныне борьба будет вестись с компанией «Роснефть», владеющей 51% акций АО «Грознефтегаз», что позволяет ей не спрашивать республику «ни о чем». «Роснефть» ссылается на договор с правительством ЧР, по которому прибыль от добычи перечисляется на счет Минпромэнерго РФ, которое затем использует их для восстановления нефтяного комплекса ЧР. В прошлом году из этих средств республике было перечислено 480 руб., в то время как, по подсчетам чеченской стороны, доходы «Роснефти» от добычи нефти в Чечне составили 20–25 млрд руб., т.е. почти столько, сколько Чечня всего получила за год из федерального бюджета по всем программам (28 млрд руб.). Кадыров, правда, сетует, что до Чечни доходит «лишь запах» этих денег, поскольку, по его словам, 50% выделяемых средств остаются в Москве, 20% – в Ростове, 10% – в Моздоке231. Таким образом, чеченская нефть – очень серьезный предмет спора, и развязка его, очевидно, еще очень далека. Пока же местные власти извлекают единственное преимущество из этой ситуации – любую проблему в экономической сфере в Чечне объясняют жадностью федерального центра.

Кроме отказа от подписания договора с федеральными властями, чеченские власти значительно поумерили свой пыл и в другом, крайне болезненном для федерального центра вопросе. В начале зимы в Грозном было объявлено о формировании парламентской комиссии по подсчету ущерба, нанесенного экономике, демографии и экологии республики двумя военными кампаниями. Эта идея была озвучена председателем Народного собрания ЧР Дуквахой Абдурахмановым, который нередко выступает застрельщиком разного рода инициатив. Характерно, что чеченские власти постарались сразу же отвести подозрения в политической мотивации этого мероприятия и, больше того, уверяли, что вопрос о лицах, несущих ответственность за уничтожение инфраструктуры республики, их не интересует.

Ожидаемую резко отрицательную реакцию центра эмоционально и несколько сумбурно выразил Дмитрий Козак. Впрочем, скорее всего, чеченское руководство лишь запускало пробный шар, судя по тому, что Кадыров дистанцировался от этой идеи (Д.Абдурахманов даже заявил, что тот ничего не знает об этой инициативе – мол, парламент у нас независимый и поэтому он «действует автономно»)232. Сразу после выступления Козака Кадыров, следуя чиновному этикету, пожурил парламентариев за выдвижение «в корне неприемлемой» инициативы, и статус-кво был восстановлен233.

После назначения Кадырова и.о. президента ЧР вопрос о подсчете ущерба всплыл на правозащитной конференции в Грозном 1 марта уже в модифицированном виде: комиссию предлагается сформировать под эгидой правительства РФ, а представители правительства ЧР должны войти в нее как рядовые члены.

7. Первый подозреваемый:
Сулим Ямадаев в непривычной для него роли

В феврале получило продолжение дело о рейде в сентябре 2006 г. на мясомолочный завод «Самсон-К» в Санкт-Петербурге командира батальона «Восток» 42-й мотострелковой дивизии подполковника Сулима Ямадаева, офицеров и бойцов того же батальона. Затяжной имущественный спор между близким знакомым Ямадаева владельцем земли, на которой стоит завод «Самсон», Абдуллой Куркаевым и директором самого завода Хамзатом Арсамаковым был улажен прямо и решительно. Ямадаев и его люди, действуя руками, ногами и подручными средствами, принудили Арсамакова подписать необходимые документы. К тому же из кабинета директора были похищены ценные вещи и некоторая сумма денег.

Уголовное дело следствием московского РУВД по ст. 162 УК РФ (разбой) было возбуждено сразу, однако повестки участникам рейда С.Ямадаеву, М.Тайсумову, Р.Устарханову были вручены лишь 6 февраля 2007 г. В настоящее время их подозревают в преступлениях, предусмотренных ст. 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) и ст. 30 (самоуправство) УК РФ234.

На первый допрос, назначенный на 9 февраля, подозреваемые не явились, сославшись на болезнь. Главная военная прокуратура пока не проявляет значительной настойчивости. Между тем имущественный спор и связанное с ним уголовное дело, помимо своего неспешного формально-правового течения, судя по всему, имеет все шансы перерасти в ожесточенную межклановую войну. 8 февраля в Чечне исчезли два брата Арсамаковы Юсуп и Юнус. На следующий день их автомобиль «Нива» был найден сброшенным в ущелье в районе с.Зоны Шатойского р-на. Братья Арсамаковы – родственники Хамзата Арсамакова, а также директора «Московского индустриального банка» и владельца завода «Самсон» Абубакара Арсамакова. Юнус – видный чеченский чиновник, директор Комитета бытового обслуживания правительства ЧР, в прошлом являлся директором того же «Самсона», где в 2000 г. участвовал в нашумевшей тогда (и тоже насильственной) смене руководства завода235.

В настоящее время оформляются конфликтующие группы, в состав которых по семейно-клановым признакам втягиваются высокопоставленные чеченские чиновники и видные бизнесмены (например, депутат Госдумы Руслан Ямадаев, с одной стороны, член Совета Федерации Муса Умаров – с другой). Одновременно подключены механизмы традиционной чеченской дипломатии: Ямадаев прислал к родственникам Арсамаковых старейшин с заверениями в том, что похищение – не его рук дело. А.Арсамаков, в свою очередь, сказал, что верит ему, но на мировую пойдет только после освобождения братьев.

Рамзан Кадыров в данном случае осваивает приличествующую его должности роль справедливого правителя, взяв расследование «под личный контроль» и подключив к нему всех, кого возможно.

К сказанному следует добавить, что примерно в эти же дни прокуратура Южного федерального округа проявила интерес еще к одному высокопоставленному чиновнику Чечни и человеку, весьма близкому к нынешнему и.о. президента республики, – заместителю министра внутренних дел ЧР Ахмеду Ясаеву. Как стало известно изданию «Время новостей», прокуратура неожиданно активизировала расследование по делу о расстреле в Москве противника Кадырова и блокированного в Чечне кадыровцами командира отряда «Горец» Мовлади Байсарова в ноябре прошлого года. Первоначально следствие было спущено на тормозах, а уголовное дело в отношении стрелявшего в Байсарова милиционера вскоре было прекращено. Учитывая политическую подоплеку дела, это никого не удивило. Теперь же повестка о явке в прокуратуру направлена старшему по должности из присутствовавших на месте происшествия чечен­ских милиционеров Ясаеву. Возможно, причиной этого стали вновь открывшиеся обстоятельства дела, базирующиеся на данных экспертиз и опроса очевидцев (например, есть основания полагать, что Байсаров вообще не оказывал сопротивления, а был просто расстрелян, причем добит контрольными выстрелами из пистолета)236. Что именно стоит за настойчивостью российской прокуратуры на фоне последних изменений в Чечне, пока не ясно.

8. Правозащитная конференция в Грозном 1 марта 2007 года

В первой половине февраля ряд руководителей российских и международных правозащитных организаций получили приглашение на международную правозащитную конференцию «Соблюдение прав человека в Чеченской Республике: первые результаты работы Уполномоченного по правам человека в Чеченской Республике, перспективы на будущее», которая должна была состояться 1 марта в Грозном. В приглашениях, подписанных самим уполномоченным Н.Нухажиевым, сообщалось, что конференция организована «по инициативе председателя правительства ЧР Р.Кадырова и при поддержке комиссара по правам человека Совета Европы». В ее работе, судя по тексту приглашения, предполагалось участие: председателя правительства ЧР и его заместителя, председателя Народного собрания ЧР, прокурора ЧР, председателя Верховного суда ЧР, министра по национальной политике, печати и информации, представителей зарубежных и российских правозащитных организаций, уполномоченного по правам человека в РФ, председателя Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, председателя Московской Хельсинкской группы. При этом среди приглашенных не упоминался президент ЧР, что вполне понятно, если вспомнить положение, в котором оказался А.Алханов незадолго перед отставкой.

Представители российских и международных приглашенных правозащитных организаций, таких, как комитет «Гражданское содействие», Human Rights Watch, Amnesty International, Правозащитный центр «Мемориал» и др., а также уполномоченный по правам человека в РФ В.Лукин сообщили, что не смогут принять участие в конференции в связи с тем, что на эту дату у них уже были намечены другие важные мероприятия, отказаться от которых не представлялось возможным.

Целый ряд правозащитников мотивировали свой отказ от участия в конференции патронатом над ней Рамзана Кадырова, который, по их мнению, вместе со своими подчиненными сам является злостным нарушителем прав человека в Чечне. В частности, председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева заявила: «Я и мои коллеги боролись за спасение людей, которых пытали в Чечне. Если мне придется даже ради спасения чьей-то жизни пожимать руку этого человека – я могу умереть от разрыва сердца»237.

Конференция состоялась в назначенный день.

В официальном сообщении пресс-службы указано, что в ее работе приняли участие комиссар по правам человека Совета Европы Томас Хаммарберг, глава Представительства УВКБ ООН на Северном Кавказе Джо Хегенауэр, начальник отдела Генерального директората по политическим делам и демократии Совета Европы Даниил Хошабо, председатель Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и прав человека Элла Памфилова, уполномоченный по правам человека в Чеченской Республике Нурди Нухажиев, руководитель аппарата президента и правительства ЧР Абдулкахир Израйилов.

В сообщении указано также, что в конференции участвовали «представители различных неправительственных правозащитных организаций»: Санкт-Петербургский гуманитарно-политологический центр «Стратегия» (А.Ю.Сунгуров), Санкт-Петербургское отделение ассоциации НКО «Защита прав избирателей “Голос”» (А.Г.Аракелян) и региональное отделение «Мир и права человека» (Страсбург) и др.238

Кроме того, на официальном сайте президента и правительства ЧР указано также, что в работе конференции принял участие «руководитель юридического пункта ПЦ “Мемориал”»239. Последнее, мягко говоря, не соответствует действительности – никто из мемориальцев на конференции не присутствовал.

Ведущая роль на конференции в отсутствие Р.Кадырова, неожиданно вызванного в Москву, принадлежала Нурди Нухажиеву, затронувшему в своем выступлении широкий спектр проблем республики – от неукомплектованности судов профессиональными кадрами до проблемы продолжающихся похищений жителей Чечни. Нухажиев выступил с инициативой создания государственной межведомственной комиссии и обратился к участникам встречи с призывом поддержать его предложение. Комиссар Совета Европы по правам человека Томас Хаммарберг затронул весьма болезненную тему применения пыток к подследственным в печально известном ОРБ-2. «К сожалению… в республике до сих пор обвиняемых заставляют под пытками подписывать признательные показания в совершении того или иного преступления, и в этом я лично убедился, пообщавшись накануне с подследственными в изоляторе временного содержания. Более того, человек, подвергшийся пыткам, боится жаловаться, потому что пытки после жалоб только усиливаются. Я убежден, что это не единичные случаи, что это происходит систематически, и мы должны с этим бороться», – сказал Хаммарберг. «Это целая система, а не единичные случаи», – подчеркнул он240. Прокурор республики Валерий Кузнецов в связи с этим привел весьма внушительную цифру – за прошлый год в прокуратуру поступило 270 заявлений на недозволенные методы дознания, правда, прокомментировал он ее лишь в том смысле, что граждане начинают относиться с доверием к органам исполнительной и судебной властей. Томас Хаммарберг предложил учредить неожиданные проверки в места дознания, «чтобы каждый милиционер знал, что во время допроса могут прийти с проверкой». Но в итоговую резолюцию это предложение не вошло.

Пока же в резолюции участников конференции констатировалось существенное улучшение положения с соблюдением прав человека в Чечне, что тоже, очевидно, следует отнести к заслугам Р.Кадырова: «Гарантии государственной защиты прав и свобод граждан Российской Федерации, проживающих на территории ЧР, обеспечиваются. На должный уровень становится соблюдение и уважение прав граждан органами государственной власти, администрациями городов и районов Чеченской Республики и должностными лицами». Кроме того, отмечена успешная работа института уполномоченного по правам человека, развивающегося «на принципах гласности, политической нейтральности, диалога с государственными и общественными организациями». В резолюцию было включено предложение Н.Нухажиева о создании межведомственной комиссии по поиску похищенных и без вести пропавших лиц.

9. Чечня и мировое сообщество

6–24 ноября 2006 г. в рамках 37-й сессии Комитета ООН против пыток был заслушан четвертый периодический доклад РФ о выполнении Конвенции ООН о запрете пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. На сессии были также представлены альтернативный доклад, подготовленный коалицией российских неправительственных организаций, в которую входил и ПЦ «Мемориал»241, и доклад «Пытки в Чечне: “стабилизация” кошмара»242, посвященный положению с пытками на Северном Кавказе, подготовленный совместно ПЦ «Мемориал» и Международной федерацией лиг прав человека.

Большинство предложений правозащитников были включены в состав итоговых рекомендаций Комитета. Особую озабоченность Комитет выразил ситуацией в Чечне. Он потребовал ликвидации незаконных мест содержания под стражей, осуждения этой практики и приведения всех виновных к ответственности; решения проблемы похищений и исчезновений людей и наказании виновных. Кроме того, Комитет специально указал на необходимость независимого и тщательного расследования методов, применяемых к содержащимся в ОРБ-2 (оперативно-розыскном бюро) и его отделениях в районах Чечни, обеспечить незамедлительное расследование по всем жалобам на пытки и жестокое обращение, поступающим из этого и других мест содержания под стражей.

Комитет призвал прояснить правовые рамки операции в Чечне, поскольку чрезвычайное положение объявлено не было, никакие процедуры отступления от международных обязательств в области прав человека Россия не сделала, а в регионе «идет внутренний вооруженный конфликт», и «правовой вакуум» делает невозможным поиск справедливости жертвами нарушений прав человека. Не обеспечена и безопасность заявителей в Европейский суд по правам человека и лиц, подавших индивидуальные жалобы непосредственно в КПП.

Наконец, комитет выразил сожаление отменой поездки на Северный Кавказ спецдокладчика ООН по пыткам и призывал Россию разрешить ему провести этот визит при обязательном условии свободного доступа во все места лишения свободы без предварительного информирования властей о маршруте и конфиденциальные беседы с заключенными243.

Перспективы выполнения рекомендаций Комитета ООН 15 января 2007 г. обсуждались на «круглом столе» в помещении Федерации мира и согласия. На тот момент о практической реализации рекомендаций говорить было еще рано. Правозащитники поставили себе цель максимально распространить их в собственной среде и среди представителей государственных органов244.

Значимым международным мероприятием по проблемам соблюдения прав человека в России стали проходившие 29–30 января 2007 г. в Москве публичные слушания по оценке реакции Российской Федерации на угрозу терроризма и влиянию антитеррористического законодательства и практик на ситуацию с правами человека. Слушания были организованы Международной комиссией экспертов (Женева) и созданной ею экспертной комиссией выдающихся юристов по проблемам терроризма, контртерроризма и прав человека. Подобные слушания уже были проведены в девяти странах мира, включая США, Великобританию, страны Южной Америки и Азии. Результатом их должен стать глобальный доклад по проблеме.

В Москву приехали три члена этой комиссии – Мэри Робинсон, бывший Верховный комиссар по правам человека ООН, Хина Джилани, специальный представитель Генерального секретаря ООН по правозащитникам, и Стефан Трешел, судья Уголовного трибунала ООН по бывшей Югославии. Соорганизатором слушаний выступил ряд российских НПО – Правозащитный центр «Мемориал», центр «Демос», Независимый экспертно-правовой совет, Московская Хельсинкская группа, Центр развития демократии и прав человека.

На слушаниях выступили известные правоведы, правозащитники, люди, пострадавшие как от террористических актов, так и от «контртеррора». Кроме того, выдающиеся юристы провели ряд частных встреч с представителями российских министерств, депутатами Государственной думы и Совета Федерации. Однако на самих слушаниях выступил и подробно ответил на вопросы лишь один депутат Госдумы – Л.Гуров. Остальные представители российских органов власти и государственных ведомств демонстративно бойкотировали слушания. МВД, ФСБ, Минобороны, Генеральная прокуратура и МИД вообще не вступили в контакт с комиссией. Представители властей не позволяли себе такое ни в одной из стран, где проводились подобные слушания.

Правозащитники представили подготовленные к слушаниям доклады «Практика проведения “контртеррористической операции” Российской Федерацией на Северном Кавказе в 1999–2006 гг.»245, «Управление страной как антитеррористическая операция: законодательство России о терроризме»246, «Тенденции развития российского законодательства о борьбе с терроризмом»247.

В опубликованном по итогам слушаний пресс-релизе было отражено отношение комиссии к проблемам, обсуждавшимся на слушаниях. В частности, выдающиеся юристы выразили обеспокоенность развитием антитеррористического законодательства в России, постоянно расширяющего рамки вмешательства государства в частную жизнь граждан и ограничивающего их права и свободы, в частности свободу передвижения, слова и т.д. Этому в значительной мере способствуют туманные формулировки ключевых юридических терминов, таких, как «терроризм», «экстремизм», «зона контртеррористической операции», «чрезвычайное положение» и т.д. Российское законодательство, включая последний закон 2006 г. «О противодействии терроризму», стремится толковать их расширительно, что дает госорганам, ведущим борьбу с терроризмом, возможность для широкого маневра в законных рамках. Это же позволяет избирательно и непредсказуемо вести атаку на СМИ и неправительственные организации, так как в деятельности почти любого из них при желании можно усмотреть признаки «экстремизма» в том виде, как его сейчас понимает государство.

Члены экспертной комиссии отметили также, что, несмотря на существование конфликта в Чечне, в регионе не было объявлено чрезвычайное положение и Россия не делала официального заявления о частичном отступлении от своих международных обязательств по защите прав человека в связи с ситуацией в этом регионе. Хотя выступавшие на слушаниях сообщили, что в последнее время масштабы грубых нарушений прав человека сократились, а государство считает конфликт законченным, комиссия глубоко обеспокоена представленными фактами продолжающихся широко распространенных нарушений, в том числе фактами незаконных убийств, пыток, тайных мест содержания под стражей, исчезновений, которые имеют место под лозунгом борьбы с терроризмом. Эта практика нарушает международные нормы прав человека, а также нормы гуманитарного права для конфликтов немеждународного характера248.

Парламентская ассамблея Совета Европы, прежде задававшая тон в международной оценке ситуации в Чечне, в последний период все более вяло и формально интересуется проблемами этой территории. Идея проведения очередного «круглого стола» по проблемам консолидации всех политических сил Чечни потеряла всякий смысл, после того как его инициатор – председатель подкомиссии ПАСЕ Андреас Гроссосенью 2006 г. согласился на проведение этого мероприятия в Грозном. Либо господин Гросс абсолютно не представляет реалии нынешней Чеченской Республики, либо желает любой ценой получить возможность отчитаться в удачном завершении начатого им когда-то процесса «конструктивного диалога разных политических сил Чечни». Неясно, как и где в Чечне теперь отыскать реальных политических оппонентов нынешних властей, при этом готовых открыто излагать свою точку зрения. С сепаратистами диалог возможен лишь с применением автомата или генератора электрического тока. Оппоненты с другого полюса – ортодоксально профедерального – изгнаны в Москву, и вряд ли кто-либо из них рискнет участвовать в подобном мероприятии в Грозном. Очевидно, что чеченское руководство теперь должно будет само подыскивать себе в республике политических оппонентов для ведения политических дискуссий и последующей консолидации. Подобный процесс «политического урегулирования» с назначенной оппозицией обещает быть весьма «плодотворным».

Зимой 2007 г. история с организацией «круглого стола» в Грозном получила неспешное развитие: в середине февраля ПАСЕ заслушала доклад осенней делегации, состоялось также заседание подкомиссии по проведению второго раунда «круглого стола» ПАСЕ по Чечне.

Чеченские проблемы уходят из повестки дня работы ассамблеи. На сегодняшний день в ПАСЕ не рассматривается ни одного документа, связанного с ситуацией с правами человека в Чечне. На передний план для международных организаций сейчас выходят проблемы восстановления республики и гуманитарная ситуация, в решении которых они готовы активно сотрудничать с официальными властями Чеченской Республики, невзирая на их невысокую репутацию у правозащитников. Этой зимой было объявлено об открытии в Грозном офиса Управления верховного комиссара по Северному Кавказу. А Международный комитет Красного Креста объявил об изменении формата своей деятельности в Чечне: поток гуманитарной помощи уменьшится «ввиду общего улучшения социально-экономической ситуации в республике», а основные средства будут направлены на поддержку 20 тыс. наиболее нуждающихся граждан, а также на поддержку мини-бизнес-проектов249.

10. Новое дело по Чечне
в Европейском суде по правам человека

18 января 2007 г. Европейский суд по правам человека вынес очередное постановление по иску жителей Чечни и опять – не в пользу России. Постановление по делу «Читаевы против России» (Chitayevy v. Russia) стало первым в череде дел по пыткам в ЧР, поданных в Страсбургский суд.

Россия признана виновной в нарушении ст. 3 (пытки), ст. 5 (незаконный арест и содержание под стражей) и ст. 13 (отсутствие средств правовой защиты) Европейской конвенции по правам человека. Заявители в Европейский суд – бывшие жители Чечни братья Арби и Адам Читаевы – получат от проигравшей стороны компенсацию по 35 тыс. евро каждый. Также Россия должна выплатить 7,6 тыс. евро в качестве судебных издержек.

В 2000 г. семья Читаевых в Ачхой-Мартане подверглась грабежу россий­ских военнослужащих. После их попыток вернуть свое имущество против братьев было сфабриковано уголовное дело. Признательные показания выбивались под пытками в печально известном фильтрационном лагере Чернокозово. После их освобождения в 2001 г. ПЦ «Мемориал» помог Читаевым составить жалобу в ЕСПЧ. В дальнейшем интересы семьи Читаевых представляла организация «Правовая инициатива по России». Жалоба была принята к рассмотрению в 2005 г. Сразу после этого Адам (другой заявитель – Арби – уже жил в Германии) стал героем почти невероятной истории. В сентябре 2005 г. Адам Читаев был задержан в Сибири как матерый боевик (задержание освещали все центральные телеканалы), но местное управление ФСБ и прокуратура не нашли средств этапировать его в Чеченскую Республику, где на него было заведено уголовное дело. Под расписку и за свой счет Адам отправился из Усть-Илимска в Чечню, где требовал у прокурора доказательств его вины. Невероятно, но Адам был отпущен восвояси, получив на руки необычную справку о том, что розыскное дело на него закрыто. В счастливой судьбе Адама (по признанию самих братьев) важнейшую роль сыграла Анна Политковская, обнародовавшая обстоятельства его дела и несколько лет отслеживавшая его судьбу на страницах «Новой газеты»250.

Неизменно успешная работа правозащитных организаций по подаче жалоб в Европейский суд по правам человека порождает весьма своеобразную реакцию российских властей. НПО «Правовая инициатива по России» (которая довела до победного завершения в ЕСПЧ и дело Читаевых) Федеральная регистрационная служба несколько месяцев отказывала в регистрации (27 февраля 2007 г. с третьей попытки эта организация все же была зарегистрирована). 21 февраля Тверская межрайонная прокуратура потребовала у ПЦ «Мемориал» документы, связанные с изданием книги «Обращение в Европейский суд по правам человека» (М., 2006)251. Прокуратура оставила причину своего неожиданного интереса к книге, уже получившей широкую известность, без комментариев, поэтому правозащитникам остается лишь гадать по этому поводу. По словам исполнительного директора «Мемориала» Татьяны Касаткиной, «возможно, прокуратура обеспокоена тем, что за прошедший год при помощи нашего центра восемь новых судебных дел было доведено в Страсбурге до состояния принятия к рассмотрению»252.

В начале февраля минуло 7 лет со дня кровавой «зачистки» в пригороде Грозного пос.Новые Алды, в ходе которой, по данным ПЦ «Мемориал», погибли свыше 60 мирных жителей, в том числе женщин и детей. До сих пор уголовное расследование трагических событий в Новых Алдах не привело ни к каким результатам: виновные в гибели людей не привлечены к уголовной ответственности, хотя следствием было установлено, что «зачистку» в поселке проводили ОМОН ГУВД Санкт-Петербурга и Рязанской области.

Потерпевшие с помощью юристов-правозащитников ищут справедливость в ЕСПЧ. Как уже сообщалось, в октябре 2006 г. суд признал Россию виновной в расстреле семьи Эстамировых в Новых Алдах 5 февраля 2000 г. В настоящее время на рассмотрении ЕСПЧ находятся дела еще по одиннадцати случаям расстрела, произошедшим в этот день. Суд объединил их в одно производство «Мусаев и др. против России» (Musayev and oth. v. Russia). Иск подготовлен ПЦ «Мемориал», дело было признано приемлемым.

5 и 8 февраля 2007 г. в Петербурге и Москве состоялись пикеты в память о погибших и с требованиями к властям возобновить расследование алдинской трагедии. На Пушкинской площади в Москве распространялись на компакт-дисках имеющиеся в распоряжении ПЦ «Мемориал» страшные материалы документальных съемок, сделанных в пос.Новые Алды вскоре после тех кровавых событий253.

Весна 2007 года

1. Прекращение похищений и правозащитный бум в Чечне:
подоплека сенсации

2. Ингушетия – «островок мира» или центр противостояния
на Северном Кавказе?

3. Ингушетия–Северная Осетия

4. Горцы без гор: положение жителей Чеченской Республики,
вынужденно переселившихся из горных сел на равнину
после возобновления боевых действий в 1999 году

5. Война после мира

6. Восстановление Чечни

7. Дагестанская Сицилия

8. Дела по Чечне в Европейском суде по правам человека

1. Прекращение похищений и правозащитный бум в Чечне: подоплека сенсации

То, что еще зимой можно было пытаться объяснить неким «колебанием в пределах статистической погрешности», весной 2007 г. стало уверенной тенденцией. Речь идет о ключевой проблеме Чечни последних лет – проблеме похищений людей представителями силовых органов. В весенние месяцы похищения людей в Чечне практически сошли на нет, и это впервые подтверждают не только официальные власти, но и правозащитники. В начале мая руководитель ПЦ «Мемориал» Олег Орлов заявил: «Впервые наблюдается резкое снижение числа похищений людей. До сих пор все сообщения такого рода были очень сильно преувеличены властями, но на этот раз это так. Мы, по крайней мере, это отмечаем». По мнению О.Орлова, чтобы решить эту болезненную проблему, властям достаточно было дать указание силовикам прекратить практику похищений.

«Мемориал» зафиксировал на территории Чеченской Республики за три весенних месяца 2007 г. похищения четырех человек, из которых двое были затем освобождены похитителями, а двое исчезли. Очевидно, что мы можем отмечать лишь часть таких преступлений. Тем не менее, для сравнения – за аналогичный период прошлого года «Мемориалом» были зафиксированы похищения 85 человек254.

Правозащитные организации неоднократно подчеркивали, что в последние годы похищения людей совершали в основном сотрудники различных силовых структур, созданных в процессе «чеченизации» конфликта. По всей видимости, в январе 2007 г. руководством Чеченской Республики им был отдан соответствующий приказ, о чем и появились смутные упоминания в СМИ255. Ранее правозащитники не раз указывали, что похищения людей – контролируемый властями процесс. Яркий пример тому – март 2003 г., когда в период подготовки к референдуму по конституции «машина» насильственного исчезновения людей была выключена на целый месяц. Следует отметить, что в тот период ответственность за похищения прежде всего лежала на представителях федеральных силовых структур, командированных в Чечню.

С другой стороны, одной из причин этих изменений стали и многолетние усилия правозащитников, обращавших внимание российской и международной общественности на проблему похищений и неустанно оказывавших давление на федеральные и чеченские власти.

В настоящее время в Чеченской Республике силами официальных властей развернулась настоящая кампания против похищений и пыток. Один из депутатов чеченского парламента, Ибрагим Хултыгов, например, публично заявил: «Ситуация с применением пыток на территории Чеченской Республики такова, что может привести к социальному взрыву, последствия которого непредсказуемы». Со своей стороны, первый зампредседателя правительства Чечни Адам Делимханов заявил, что «только усилиями руководства республики удается избежать всплеска массового недовольства населения применением пыток и недозволенных методов ведения следствия»256. Подобные речи, совершенно немыслимые еще несколько месяцев назад, теперь не редкость.

Причиной тому – отнюдь не только забота представителей власти об имидже и стремление быть успешными руководителями успешного российского региона. Есть и иные причины – на это указывает принадлежность объектов критики республиканских должностных лиц: под ударом оказались прежде всего ОРБ-2 и прокуратура ЧР.

Конфликт Р.Кадырова с ОРБ-2 (Оперативно-розыскное бюро № 2 при ГУ МВД по ЮФО) – структурой, в которой служит до 150 сотрудников, в основном чеченцев – длится давно, с начала 2006 г., и связан с тем, что ОРБ-2 остается одной из немногих структур, не подчиненных МВД Чечни ни прямо, ни косвенно. Здесь практикуются (по крайней мере, до самого последнего времени практиковались) незаконные задержания, пытки задержанных. Обвинения в адрес ОРБ-2, от кого бы они ни исходили – от правозащитников257 или официальных властей ЧР, вполне справедливы и обоснованы. Теперь, когда официальные чеченские силовые структуры отказались от похищений, этот факт стал сильнейшим аргументом против продолжения деятельности ОРБ-2 на территории Чечни. Последнее стало теперь сосредоточием зла, против которого борется МВД ЧР. 4 мая руководители подразделений органов внутренних дел ЧР совместно обратились к Р.Кадырову с просьбой поставить вопрос перед министром внутренних дел РФ о выведении ОРБ-2 за пределы республики, объясняя это систематическим применением там пыток в отношении подследственных. Важно отметить, что такой маневр их самих как бы отмежевывает от подобного рода преступлений.

Невольными союзниками Рамзана Кадырова в этой борьбе оказались российские и международные правозащитные организации, которые неодно­кратно (и задолго до самого Кадырова) выражали обеспокоенность методами следствия в ОРБ-2258. Общую позицию по ОРБ-2 высказали в марте 2007 г. комиссар Совета Европы по правам человека Томас Хаммарберг и Рамзан Кадыров.

Действительно, сведения, которыми располагают правозащитники, в частности ПЦ «Мемориал», позволяют утверждать, что незаконные задержания и пытки людей практиковались в ОРБ-2 до последнего времени. Так, 9 марта в офис представительства ПЦ «Мемориал» в Грозном с письменным заявлением обратился подследственный Шамсуди Мовладиевич Хадисов, который был незаконно задержан (фактически, похищен) 14 февраля 2007 г. сотрудниками неустановленной силовой структуры. Силовики, производившие задержание, не представились, надели на него наручники, затолкнули в автомашину и увезли. Он был доставлен в неизвестное место; его завели в комнату, приковали наручниками к отопительной батарее и подвергли допросу с применением пыток током. От него требовали дать «признательные показания» в совершении преступлений, о которых он не имел никакого представления. Через сутки Ш.Хадисова перевезли в ОРБ-2, где также избили, в результате чего он «дал признательные показания в каком-то подрыве». После этого он был переведен в СИЗО-20/1 в Грозном, где отказался от данных в ОРБ-2 показаний. Через трое суток его снова забрали в ОРБ-2, где вновь избивали и угрожали изнасиловать дубинкой. Требовали придерживаться «нужных» следствию показаний. Сотрудники ОРБ-2 также пообещали похитить его родных, которых грозились подвергнуть пыткам и изнасиловать. Не в состоянии больше выносить истязания Хадисов пытался перерезать себе вены. Только после этого его снова перевели в следственный изолятор259.

Отметим, что позиции правозащитников и официальных чеченских властей существенно различаются. Первые считают проблему похищений и пыток системным явлением, присущим, по крайней мере до недавнего времени, деятельности всех силовых структур на территории Чечни, а чеченские власти стараются «перевести стрелки» на одно только ОРБ-2, преследуя при этом свои политические цели. Последнее подтверждается и тем, что правозащитники требуют прежде всего прекратить функционирование на территории ОРБ-2 изолятора временного содержания, существование которого противоречит нормам законодательства РФ. Должностные же лица ЧР требуют ликвидации всего ОРБ-2, руководство которого демонстрирует независимость от республиканских властей.

Чеченские власти резко критикуют и республиканскую прокуратуру. Можно предполагать, что в ее основе лежат те же мотивы, что и в выступлениях против ОРБ-2. Наблюдатели уже отмечали, что прокуратура ЧР, возглавляемая Валерием Кузнецовым и укомплектованная в немалой степени прикомандированными сотрудниками (критики прокуратуры называют их «временщиками», приезжающими «за званиями»), является достаточно независимым от республиканских властей органом. Претензии прокуратуре озвучил уполномоченный по правам человека по ЧР Нурди Нухажиев, который приобрел большой вес после того, как Рамзан Кадыров стал использовать правозащитную риторику. «Анализ ответов из органов прокуратуры на жалобы заключенных под стражу лиц о примененных в отношении к ним пытках свидетельствует, что все проверки прокуратурой носят формальный характер с заранее предрешенным результатом», – заявил Нухажиев на совещании чеченских силовиков 4 мая260. В споре с прокуратурой и ОРБ-2 он оказался очень удачной фигурой – в отличие от многих высоких должностных лиц МВД ЧР он может вполне искренне возмущаться похищениями и пытками, требовать их расследования и наказания виновных, не рискуя получить обоснованные обвинения в ответ.

Следует отметить, что Валерий Кузнецов весь май отсутствовал в Чечне, официально – в связи с тем, что находился «на лечении за пределами республики»261. Сведений о том, когда он выйдет на работу, его сотрудники дать не смогли, что не исключает симптомов «политической» болезни прокурора. Его замещал в должности республиканского прокурора Владимир Черняев, которому и пришлось отвечать на обвинения Нухажиева.

Нельзя не отметить, что претензии к работе прокуратуры вполне обоснованны и не раз высказывались правозащитниками. Медлительность и неэффективность ее работы уже стали причиной рассмотрения ряда дел в Европейском суде по правам человека. Можно утверждать, что прокуратура саботировала расследование многих преступлений против мирных жителей. Не расследованными остаются, как правило, дела о преступлениях, совершенных федеральными силовыми структурами.

С другой стороны, именно теперь, при прокуроре Кузнецове, прокуратура продвинулась в расследовании ряда преступлений, совершенных в последние годы представителями силовых структур ЧР.

Возможно, что именно в ответ на критику в свой адрес республиканская прокуратура обнародовала 24 мая подробности оконченного только что расследования в отношении бывшего лейтенанта милиции Руслана Асуева. В 2005 г. он занимал должность замкомандира роты полка управления вневедомственной охраны по охране нефтекомплекса при МВД Чечни (нефтяной полк, укомплектованный в значительной степени бывшими сотрудниками службы без­опасности президента ЧР). Вместе с группой коллег из МВД ЧР в первой половине 2005 г. Асуев совершил несколько похищений с целью выкупа и убийства. Убитым подбрасывали оружие и «пояса шахида», объявляя их «уничтоженными террористами»262. Тем самым бандиты обеспечивали себе успешное продвижение по службе. Расследование преступлений группы Асуева провели органы республиканской прокуратуры, ФСБ и ОРБ-2263.

В марте 2007 г. уже были осуждены к длительным срокам заключения два члена банды Асуева – Ислам Агаев и Аслан Джамулаев. В приговоре, в частности, говорится, что подсудимые «в составе устойчивой вооруженной группы под видом подразделения антитеррористического центра совершили бандитизм, состоявший в нападениях на людей, которые впоследствии были убиты». Суд отметил, что банда отличалась «стабильностью состава, тесной взаимосвязью между ее участниками, строгим распределением ролей» и согласованностью действий членов банды. Агаев был приговорен к 13 годам лишения свободы, Джамулаев – к 12,5.

Этот приговор не обсуждался в СМИ, как и вынесенный 26 декабря 2006 г. приговор восемнадцати бывшим сотрудникам антитеррористического центра, ППСМ-2 и других подконтрольных Р.Кадырову подразделений милиции (Чапанову, Абузидову, Бурханову, Эдишеву, Каштарову, Солтаханову и др.), в 2004–2006 гг. «сколотившим устойчивую банду» и, «находясь при исполнении служебных обязанностей», грабивших местных жителей.

В середине марта 2007 г. «Российская газета» писала о деле Асуева. Но содержавшая жуткие подробности статья резонанса не имела. А в конце мая об этом написали уже все газеты, хотя суд над Асуевым еще не начался.

Подробности дела Асуева на страницах «Коммерсанта» (25.5.2007) комментировал начальник ОРБ-2 полковник Асламбек Хасамбеков – человек отнюдь не публичный и редко дающий интервью. «Мемориал» неоднократно отмечал устойчивую тесную связь в работе республиканской прокуратуры и ОРБ-2. Впрочем, в середине марта прокуратура возбудила уголовное дело по факту избиения оперативниками из ОРБ-2 жителя с.Гойское Рамзана Хасиева264.

24 мая Генпрокуратура РФ сообщила о расследовании еще одного уголовного дела в отношении четырех сотрудников Управления уголовного розыска МВД Чечни, которые обвиняются в превышении должностных полномочий и похищении человека. По данным следствия, оперуполномоченные задержали жителя Ингушетии, доставили в здание МВД ЧР и в течение трех дней держали в служебном кабинете, пристегнув наручниками к отопительной батарее, вымогая у его знакомой взятку в 20 тыс. долл. В результате спецоперации милиционеры были задержаны, суд избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу.

Обнародование прокуратурой указанных фактов, заочная пикировка между Рамзаном Кадыровым и руководством ОРБ-2 свидетельствуют о том, что эти федеральные структуры готовы бороться за свое положение в ЧР. Исход противостояния альянса ОРБ-2 с прокуратурой ЧР и президентской команды не­очевиден. Однако нельзя не отметить, что прямым следствием этой борьбы становится реальное снижение числа тяжких преступлений, прежде всего похищений людей, которые были настоящим бичом республики в последние годы. С этих позиций такую борьбу можно только приветствовать.

Заметим, однако: даже признавая, что участники этих преступных групп были сотрудниками силовых структур, что они совершали преступления, «находясь при исполнении служебных обязанностей», органы следствия и суд не прослеживают цепочку ответственности выше и воздерживаются от закономерного вывода – ответственность за распространенную и систематическую практику пыток, похищений и исчезновений людей в Чечне несут государственные структуры.

В заключение следует упомянуть об одном любопытном эпизоде. Во время вполне рядового и протокольного визита в Чечню председателя Счетной палаты Сергея Степашина произошел совершенно неожиданный и очень неприятный для республиканских властей инцидент, довольно скупая информация о котором лишь едва просочилась в СМИ265. 24 мая Рамзан Кадыров и его гость решили нанести визит в новое здание УФСБ по ЧР, однако охранники и многочисленная свита не были пропущены внутрь комплекса. В ответ здание ФСБ было немедленно оцеплено вооруженными людьми Кадырова, а ворота заварены изнутри «оборонявшимися» чекистами. Осажденные стали занимать оборону, расставлять на крыше снайперов. Такая явная демонстрация силы и независимости местным Управлением ФСБ – структурой, пребывающей в совершенной тени и почти не упоминающейся в СМИ, – говорит о том, что после ОРБ-2 и республиканской прокуратуры Р.Кадырова, скорее всего, ждет новый Рубикон, может быть, на этот раз самый последний.

2. Ингушетия – «островок мира»
или центр противостояния на Северном Кавказе?

Обстановка в Ингушетии в течение 2006 г. и в начале 2007 г. оставалась нестабильной и часто взрывоопасной. Сообщения по Ингушетии были наиболее многочисленны в информационных сводках ПЦ «Мемориал» весной 2007 г. При этом данных о терактах и боестолкновениях с боевиками отсюда, сравнительно с Чечней, приходит немного. Основной проблемой республики вот уже более полугода остается противоправная деятельность не всегда идентифицируемых силовых структур, как местных, так и из соседних Чечни и Северной Осетии. Эта самая маленькая республика Северного Кавказа уверенно вышла на первое место по числу похищений людей по отношению к численности населения, оставив далеко позади Чечню. Согласно данным мониторинга ПЦ «Мемориал», в течение весны 2007 г. в Ингушетии были похищены 12 человек, часть из которых была позднее отпущена или обнаружена под следствием. В числе похищенных оказался и близкий родственник президента республики Мурата Зязикова Урусхан Зязиков266, хотя его исчезновение вряд ли стоит связывать с деятельностью официальных силовых ведомств.

Другим явлением, создающим нервозную обстановку в республике, являются уже несколько подзабытые в последние годы «зачистки»: проверки паспортного режима, проводившиеся в течение апреля–мая в селах Али-Юрт, Сурхахи, Гайрбек-Юрт, станице Вознесеновская, городе Малгобек. Они продолжались от нескольких часов до нескольких дней и велись совместными силами федеральных и местных силовых структур (когда их ведомственную принадлежность возможно было определить). Хотя в ходе последних спецопераций силовики в целом не допускали грубого насилия в отношении населения, не грабили и не похищали людей, все же процессуальные нарушения в виде отказа представляться по форме, предъявлять документы, грубость и площадная брань в адрес местных жителей сопровождали эти мероприятия от начала до конца267.

Обращает внимание и то, что подобные операции в Ингушетии ведутся подчас крупными силами в течение длительного времени. Военные успевают обосноваться на окраинах населенных пунктов: разбивают палаточные лагеря, роют блиндажи, создавая у местных жителей впечатление, что останутся здесь надолго. Результаты таких проверок, по наблюдениям правозащитников, незначительны – только однажды был выявлен находившийся в федеральном розыске боевик Даурбеков, увезенный, кстати, в неизвестном направлении268.

Все же весной почти прекратились жестокие спецоперации по «нейтрализации» лиц, подозреваемых в участии в НВФ, так возмущавшие местное население зимой 2006–2007 гг. Это были скорее расстрелы (часто на глазах у многочисленных свидетелей) безоружных людей с обязательным контрольным выстрелом в голову. Покойные затем объявлялись боевиками, непременно «активными», а спецслужбы рапортовали об очередных успехах. Весной 2007 г. «только» один подозреваемый был убит подобным способом – 15 марта во дворе своего дома был застрелен Хусен Муталиев, сразу объявленный «идеологическим лидером незаконных вооруженных формирований, приверженных ваххабизму»269. По данным правозащитников, Муталиев в розыске не состоял и к уголовной ответственности не привлекался, хотя и задерживался ранее правоохранительными органами.

В целом же складывается впечатление, что под воздействием общественного мнения и усилий правозащитников борьба с терроризмом перешла от расстрелов к более «мягким» формам: похищениям (как правило, с последующими пытками) и «зачисткам».

Сложившееся в Ингушетии в последние месяцы положение стало предметом рассмотрения в обширном докладе руководителя правозащитной организации «Машр» Магомеда Муцольгова «Потерянное право: насилие без границ» (полный текст опубликован на сайте организации270). Здесь анализируются проблемы похищений людей (их к началу 2007 г. числилось 144 человека) и дальнейшего их содержания в СИЗО Владикавказа, исследуется тактика ведения штурмовых спецопераций в жилых кварталах и т.д. Возможно, эта публикация стала причиной давления в последнее время на общественную организацию «Машр», а М.Муцольгову неоднократно предлагали заняться «чем-нибудь другим» и не раздражать власти. В электронных СМИ появилась информация о том, что против него сотрудниками МВД РИ готовится провокация с целью его дискредитации или даже физического устранения271. Организация «Машр» за пятнадцать месяцев своего существования подверглась более чем десяти проверкам органами прокуратуры, ФСБ и регистрационной палаты, которые, однако, не выявили никаких нарушений272.

Надо отдать должное властям РИ, которые умеют сохранять спокойствие, какие бы несчастья ни сотрясали республику. Например, 23 мая в Назрани люди, скрывшиеся на «Газели» с чеченскими номерами, похитили молодого человека. В это же самое время президент республики Мурат Зязиков, недавно отметивший пятилетний юбилей своего пребывания в должности, беседовал в Кремле с Владимиром Путиным, докладывая ему о хозяйственных успехах и борьбе с безработицей. Проблемы похищений людей и беженцев Пригородного р-на не обсуждались273. Вообще, с официальной точки зрения республику вполне можно признать «настоящим островком мира» на Северном Кавказе, а эпоху Зязикова – «эпохой национального возрождения», как отмечает в не свойственном ей тоне «Независимая газета» (26.04.2007). К кампании поддержки «положительного имиджа» президента Ингушетии присоединились и «Московские новости», корреспонденты которых во время обширного интервью с Зязиковым умудрились не задать ему ни одного острого вопроса274.

3. Ингушетия–Северная Осетия

Нестабильность в Ингушетии серьезно осложняется так до конца и не преодоленными последствиями конфликта 1992 г. в Пригородном р-не Северной Осетии. Проблема Пригородного р-на сейчас сконцентрирована вокруг пос.Майский. Власти Республики Северная Осетия-Алания (РСО-А) стремятся скорее переселить оставшиеся в нем ингушские семьи в специально созданный для ингушей пос.Новый, находящийся по соседству. Пока на месте будущего поселка в поле стоят вагончики и времянки. Но республиканским властям важно показать федеральному центру, что те ингушские вынужденные переселенцы, которым до сих пор не давали возможности вернуться к местам своего прежнего жительства, теперь готовы строить дома на новом месте.

В конце весны в Майском продолжали оставаться от 15 до 23 ингушских семей (около 100 человек), опасающихся с переездом потерять статус вынужденного переселенца, что не позволит им претендовать в дальнейшем на господдержку в приобретении нового жилья275. В случае с пос.Майский представители властей Северной Осетии ведут себя достаточно корректно. Однако проблема возвращения части ингушей в ряд населенных пунктов Пригородного р-на и Владикавказ не решается. Чтобы обратить внимание федеральных властей на свои проблемы, 30 мая голодовку у здания Совета Федерации Федерального Собрания РФ объявили ингушские беженцы, прибывшие в Москву еще 14 мая. Однако голодовка была приостановлена уже на следующий день, после того как беженцев приняли вице-спикер верхней палаты Александр Торшин и сенатор от Ингушетии Василий Лихачев. А.Торшин пообещал, что проблема Пригородного р-на будет рассмотрена в СФ не позднее 14 июня 2007 г.276

Не способствует нормализации межнациональных отношений и регулярное участие представителей правоохранительных органов РСО-А в спецоперациях на территории Ингушетии, имеющих целью задержание лиц, подозреваемых в терроризме и принадлежности к вооруженному сопротивлению. В отдельных случаях они представляются, как это было в случае с задержанием 4 апреля Магомеда Газгиреева в ст.Орджоникидзевская (/hr/hotpoints/caucas1/msg/2007/04/m88811.htm), но чаще действуют иначе: в масках вламываются в дома, бьют жителей и увозят «задержанных» в неизвестном направлении. В большинстве случаев похищенные позднее обнаруживаются в СИЗО Владикавказа. Такая практика вызывает напряженность, характерным проявлением которой стали события 29 марта 2007 г. на административной границе Ингушетии и Северной Осетии. Сотрудники ДПС МВД РИ остановили колонну из трех автомобилей, при досмотре которых обнаружились до двух десятков сотрудников РУБОП МВД РСО-А и похищенный ими житель Ингушетии. Совместными усилиями ингушских милиционеров и подоспевших родственников похищенного удалось освободить. Одна машина, в которой, предположительно, находился еще один похищенный, все же скрылась на территории Северной Осетии. На пост приехали дополнительные силы МВД Ингушетии, которые под конвоем доставили задержанных сотрудников РУБОП в МВД РИ. Всего, по словам очевидцев, были задержаны 15 сотрудников РУБОП277. Начальник УБОП Северной Осетии Марк Мецаев сразу же заявил, что никакого конфликта между милиционерами не было: «Мы проводили обычную операцию. Задержали в Осетии сбытчика контрабандного золота, а его подельник сбежал в Ингушетию. За ним наши сотрудники и поехали в соседнюю республику». По словам начальника УБОП, у его службы были полномочия действовать в Ингушетии, не ставя в известность местное МВД. Но сотрудники ингушского МВД проявили некоторое недопонимание. «Сейчас ситуация в целом улажена, задержанного вскоре этапируют во Владикавказ», – сказал начальник УБОП278.

Другое столкновение милиционеров двух республик окончилось взаимным взятием заложников. 27 апреля на въезде в Назрань на «экажевском перекрестке» федеральной трассы «Кавказ» сотрудники ДПС МВД РИ задержали двух сотрудников МВД РСО-А, в машине которых оказался военнослужащий Министерства обороны РФ. Как выяснилось, ранее они продали ему находившуюся в розыске автомашину, которую затем изъяли, а теперь обещали вернуть за выкуп. Милиционеры из Северной Осетии были задержаны. В тот же день сотрудники ДПС МВД РСО-А, дежурившие на пограничном посту КПП-105 («черменский круг»), стали безо всяких оснований задерживать проезжавших через пост сотрудников МВД РИ. Милиционеров доставляли в РОВД Пригородного р-на. Таким образом были задержаны более 20 человек. 28 апреля задержанные в Ингушетии милиционеры из Северной Осетии были переданы представителям МВД РСО-А279.

Очевидно, что такие инциденты не способствуют нормализации межэтнических отношений в зоне преодоления последствий конфликта.

4. Горцы без гор: положение жителей Чеченской Республики, вынужденно переселившихся из горных сел на равнину
после возобновления боевых действий в 1999 году

13 марта 2007 г. сотрудники Комитета «Гражданское содействие» Х.Н.Бахаев, Е.Ю.Буртина и Л.З.Гендель совместно с сотрудниками представительства Правозащитного центра «Мемориал» в Гудермесе Л.С.Юсуповой и А.С.Титиевым на совместной пресс-конференции представили доклад «Положение жителей Чеченской Республики, вынужденно переселившихся из горных сел на равнину после возобновления боевых действий в 1999 г.», подготовленный на основе полевого обследования, проведенного 11–13 декабря 2006 г. В рамках пресс-конференции в Независимом пресс-центре был показан документальный фильм «Плачущее солнце», в котором на примере с.Зумсой показан процесс разорения и запустения высокогорных селений.

Горцы, покинувшие свои села, надолго выпали из поля зрения как государственных органов, так и многих правозащитных организаций – в силу своей относительной малочисленности, рассеянности по территории республики, отсутствия у этих людей официального статуса беженцев. Между тем речь идет о тысячах людях, много лет оторванных от родных мест, неустроенных в социально-бытовом плане, забытых местными властями. Правозащитниками были опрошены члены 105 семей, покинувших свои дома в горных районах Чечни в основном в 2002 г., в период наиболее интенсивных военных действий в горах. Причиной исхода из горных селений они называли перманентное насилие над ними, чинимое как федералами, так и боевиками. У четверти из опрошенных в семьях кто-то погиб, был ранен или пропал без вести в результате «зачисток» и бомбежек. У многих разрушено жилье.

В настоящее время эти люди проживают на равнине, как правило, постоянной регистрации и заработка не имеют (из учтенных правозащитниками 339 человек работоспособного возраста постоянную работу имеют лишь 11), живут в нищете. Многие, правда, имеют свои небольшие дома, построенные из самана с помощью родственников, но из-за отсутствия регистрации и документов на землю они не могут считать себя их собственниками.

Оставленные горцами села (среди опрошенных – жители 20 горных населенных пунктов) находятся в полном запустении, там разрушилась инфраструктура, и немедленное возвращение невозможно. Гибель горных чеченских селений является и культурной катастрофой, поскольку теряется пласт своеобразной и древней горской чеченской культуры.

Следует отметить, что в последнее время в позиции руководства ЧР наметился существенный сдвиг в понимании проблем горных и высокогорных районов. Еще в прошлом году Рамзан Кадыров заявлял о скором преобразовании их в курортную зону. Тогда эти заявления воспринимались, скорее, как пропагандистские декларации. Но в последние месяцы власти немало сделали в этом направлении, и появилась надежда, что начинают решаться многочисленные социально-экономические проблемы горцев – почти поголовная безработица, бытовая неустроенность, разруха инфраструктуры, значительное число беженцев.

Весной 2007 г. Р.Кадыров регулярно выезжал в Веденский, Шатойский, Шаройский, Итум-Калинский, Ножай-Юртовский районы, проводил выездные совещания правительства, переставлял кадры. В настоящее время отдельные восстановительные мероприятия складываются в комплексную программу развития горных районов, которую готовит правительство ЧР. Районные администрации разрабатывают и предлагают правительству ЧР программы развития агропромышленного комплекса на их территориях. В частности, предлагается возродить табаководство, горное овцеводство, коневодство и другие традиционные для этих мест отрасли хозяйства280.

Размах мероприятий действительно велик, нередко они несут жителям гор то, чего они не имели в советское время: проводная и сотовая телефонная связь, газификация, строительство водопроводов. В Ножай-Юртовском р-не восстановлен асфальтобетонный завод, заканчивается строительство кирпичного завода. Асфальтированные дороги прокладываются даже там, где их не было в довоенное время, строятся капитальные мосты. В Веденский р-н проведена газовая сеть, до конца следующего года газ и вода должны быть в каждом доме. В течение семи лет райцентр Ведено приходил в упадок. Даже вековой парк уничтожался, поскольку его занимали военные (вместе с прилегающими улицами и зданием районного Дома культуры). Теперь на этих участках развернулись восстановительные работы: Дом культуры, липовый парк, здания учреждений и организаций, дороги и улицы, центральная площадь и тротуары – все подвергается реконструкции и буквально на глазах меняет облик. В Итум-Калинском р-не также ведутся масштабные строительные работы, здесь восстанавливают школы и больницы, возводят мосты и строят промышленные объекты.

В марте был поставлен вопрос и о создании условий для возвращения жителей горных районов в родные села. Было признано, что «за последние годы ряд горных сел были покинуты местными жителями, а населенные пункты начали исчезать один за другим с карты республики»281. Руководство республики ведет переговоры с руководством ФСБ (которой подчинена Федеральная пограничная служба) о возвращении жителей в приграничные села, проживание в которых ранее было признано нежелательным. Так, достигнуто соглашение о заселении с.Моцкари Итум-Калинского р-на.

5. Война после мира

Весной 2007 г. вооруженное противостояние в зоне конфликта на Северном Кавказе продолжалось. Как и ранее, война велась на двух фронтах – реальном и пропагандистском, причем этот «второй фронт» часто заслоняет собою первый, значительно искажая картину происходящего. Противоборствующие стороны оценивают эту картину полярно. Рамзан Кадыров после гибели Шамиля Басаева настаивает: «Сегодня боевики уже не представляют для нас никакой опасности. Сейчас в пределах республики остались лишь мелкие группировки – остатки незаконных вооруженных формирований. К тому же они не пользуются поддержкой местных жителей… А уровень преступности в республике значительно ниже, чем в соседних регионах»282.

В свою очередь, не устает напоминать о себе президент непризнанной Ичкерии Доку Умаров. Его интервью периодически появляются на сепаратистских сайтах «Кавказ-центр» и «Чечен-пресс»283. Его заявления стереотипны и весьма похожи по содержанию на те, что он делал еще летом 2006 г., вступив в должность: силы моджахедов реорганизуются, тысячи молодых людей просятся в их ряды, но силы сопротивления не могут вооружить всех желающих и т.п. Вся трактовка конфликта основана на идее джихада, противопоставлении «истинных мусульман», только и могущих существовать в состоянии джихада, и предателей, ухватившихся «за коровий хвост», выбравших материальное благополучие. В то же время обращает на себя внимание, что, пожалуй, впервые лидер сепаратистов поощряет и приветствует автономную борьбу самодеятельных боевых групп (военных джамаатов) и даже мстителей-одиночек. Необычен и призыв к «мусульманам, служащим в силовых структурах врага, но боящимся гнева Аллаха», покинуть службу – раньше отношение сепаратистов к тем, кого они называют национал-предателями, мунафиками, было непримиримым. Свидетельство ли это распада единого руководства сопротивлением, деградации самого сопротивления или только пропагандистская риторика – трудно сказать. Можно лишь отметить, что прежде тезисы о едином руководстве, регулярной войне и беспощадности к предателям рефреном проходили через все заявления боевиков. К сказанному следует добавить, что весной боевики потеряли еще одного лидера высшего звена. 4 апреля в Чечне был убит Сулейман Имурзаев, более известный как Хайрулла, – человек из ближайшего окружения Шамиля Басаева, занимавший у боевиков должность командующего (эмира) так называемого Восточного фронта.

Однако, несмотря на значительные успехи в деле подавления повстанческого подполья на Северном Кавказе, боестолкновения и теракты в Ингушетии, Чечне и Дагестане продолжаются непрерывно. По мере появления зеленого покрова в горно-лесистой местности эпицентр боестолкновений перемещается на юг, в то время как число штурмов квартир и частных домовладений, которые зимой 2006–2007 гг. происходили почти еженедельно, снизилось. Приведенные ниже цифры рассчитаны на основе данных сайта «ВойнеНет.ру», который аккумулирует информацию о человеческих жертвах в зоне конфликта, поступающую от основных российских информагентств. В марте военные, милиционеры и прочие силовые органы потеряли убитыми 8 и ранеными 14 человек. В апреле эти цифры составили 28 убитых (при этом 18 человек погибли при крушении 27 апреля в Шатойском р-не военного вертолета, возможно сбитого боевиками) и 22 раненых; в мае12 убитых и 30 раненых, а всего за три весенних месяца 48 убитых и 66 раненых. Число жертв среди представителей силовых ведомств сопоставимо с зимним периодом 2006–2007 гг., когда были зафиксированы гибель 31 и ранение 79 человек. Таким образом, появление «зеленки» не сказалось существенным образом на активности боевиков, в отличие от аналогичного периода прошлого года, когда действия сепаратистов были значительно более интенсивны. Это и было причиной высоких потерь российских военных и местных милиционеров. Например, в мае 2006 г. правоохранительные органы и военные в результате боестолкновений, обстрелов и подрывов потеряли 43 человека убитыми и 101 ранеными, а в апреле – 26 человек убитыми и 51 ранеными (подсчитано по материалам сайта «ВойнеНет.ру»). Боевики, тогда еще ведомые Басаевым и Садулаевым нередко вступали в открытые боестолкновения с военными и милиционерами, часто пользовались тяжелым вооружением, в частности гранатометами, активно вели минную войну. В настоящее время эта тактика, требующая значительных людских и материальных затрат, используется все реже.

В течение весны росло число убитых боевиков и лиц, задержанных по подозрению в участии в сопротивлении. По данным сайта «ВойнеНет.ру», в марте таковых было, соответственно, 10 и 7, в апреле – 6 и 28, в мае – 17 и 19 человек. Кроме того, за три весенних месяца были обнаружены 25 схронов оружия и боеприпасов, порой представлявших собой значительные арсеналы. Основная масса жертв, а также задержанных подозреваемых относится к Чеченской Республике.

Пытаться установить численность боевиков по сообщениям официальных представителей силовых структур – как всегда, дело неблагодарное и неизменно ведущее в тупик: каждое ведомство оперирует собственными цифрами, рассчитанными на основании неизвестно каких данных. Остается только перечислить их (все они относятся к Чечне): 300 боевиков и «активных и пассивных» сообщников (комендант республики генерал-майор Леонид Кривонос, 11.05.2007); 70–90 отрядов общей численностью до 800 человек (командующий внутренними войсками МВД генерал-полковник Николай Рогожкин, 24.03.2007); 37 отрядов общей численностью до 450 человек (руководитель оперативного штаба на Северном Кавказе генерал-полковник Аркадий Еделев, 19.03.2007)284. Все эти цифры озвучивались этими же людьми и в прошлом году; на них не влияют ни амнистии, ни успешные спецоперации. Единственное, что можно понять из заявлений генералов, – вооруженное сопротивление не подавлено и победные реляции преждевременны.

Чтобы не быть голословными, приведем несколько примеров.

7 апреля в районе расположенных по соседству сел Хашки-Мохк и Гордали Ножай-Юртовского р-на Чеченской Республики между сотрудниками республиканских силовых структур и группой боевиков произошло боестолкновение. Правоохранительные органы Чечни получили оперативную информацию о том, что со стороны Дагестана в Чечню продвигается группа вооруженных людей. На поимку боевиков были брошены сотрудники нефтеполка, Ножай-Юртовского РОВД и батальона «Север», которым были приданы вертолеты. Завязался бой, продолжавшийся около 30 минут. В результате боя были убиты два сотрудника нефтеполка (Валид Базаев из с.Кошкельды; фамилию второго установить не удалось) и один боец батальона «Север» (Иса Бисаев из пос.Новогрозненский). Еще четыре сотрудника силовых структур были ранены. Убитые силовики Бисаев и Базаев раньше были активными участниками боевых действий против федеральных войск. Данные о потерях среди боевиков отсутствуют. В течение последующих 10–12 дней милиционеры Ножай-Юртовского РОВД и сотрудники батальона «Север» безрезультатно прочесывали район боестолкновения с целью обнаружения ушедшей группы боевиков285. На сайте сепаратистов «Кавказ-центр» произошедшее описано как целое сражение, в ходе которого российские силовики потеряли десятки человек убитыми. Приводятся такие подробности, как переговоры старейшин с боевиками по поводу сбора трупов чеченских бойцов батальона «Север» и милиционеров с поля боя, которое осталось за сепаратистами, – всего 59 трупов286. Вполне возможно, что это сообщение является плодом информационной войны, в которой сепаратисты всегда преуспевали.

4 марта возле с.Шаро-Аргун Шаройского р-на Чеченской Республики между бойцами батальона «Север» и группой боевиков произошло боестолкновение. В ходе боя был убит житель Грозного Юсуп Сериев, 16 лет. Около семи месяцев назад Сериев пошел вместе с друзьями в паломничество к могиле матери Кунта-Хаджи и с тех пор домой не возвращался. Через несколько дней после его исчезновения в городе Грозный сотрудники силовых структур забрали из его дома старшего брата Юсупа Ильяса. Четверо суток Ильяса продержали в милиции Шатойского р-на (Сериевы уроженцы этого района), потом отпустили. Судьба Юсупа родственникам была неизвестна. Только 4 марта они узнали, что он был в горах вместе с боевиками287.

Обращает на себя внимание возраст убитых боевиков. Порой среди них оказываются 15–16-летние юноши. Следует напомнить, что Докка Умаров не без удовлетворения констатирует появление «проблемы» – «наплыва» молодежи, которую нет возможности всю вооружить. 25 мая это признала и другая сторона. Муфтий Чечни Султан-Хаджи Мирзаев выступил с развернутым обращением к родителям чеченской молодежи, призвав вести с ней разъяснительную работу «три раза в сутки», объясняя вред ваххабизма288. Муфтий исчисляет ушедших в горы подростков «двумя десятками» – цифрой, которая сразу же была оспорена сепаратистами289.

Как стало известно «Мемориалу», публичное выступление муфтия Чечни как бы подводило итог состоявшейся 19 мая в Грозном встрече министра внутренних дел ЧР Р.Алханова и вице-премьера ЧР А.Делимханова с родственниками людей, находящихся в розыске. Встреча прошла без излишней огласки; о ее содержании правозащитникам стало известно от родственников, участвовавших в ней. В зале было около ста гражданских лиц из разных районов Чечни и примерно столько же сотрудников силовых структур. По некоторым сведениям, в последние месяцы несколько десятков молодых людей «ушли в горы». Это произошло уже после того, как закончился срок амнистии. Им не на что надеяться, но они все-таки уходят, зная, что создают серьезные проблемы для своих семей. Причинами становятся гибель родственников в ходе военных действий, пытки и унижения, перенесенные ими самими, и постоянная опасность быть похищенными и обвиненными в причастности к подполью. Делового и плодотворного обсуждения не получилось. Говорил в основном А.Делимханов, сообщивший, что теперь никому пощады не будет и что попавшимся в руки силовиков боевикам «будут головы резать». Также он пообещал, а Р.Алханов подтвердил, что в семьи ушедших, которые снабжают их едой и одеждой, по ночам будут врываться силовики в масках. Понесут наказание и соседи, которые наверняка знали о намерениях ушедших. Когда слово было предоставлено родственникам, пожилой человек сказал, что, если его сына поймают, он разрешает сделать с ним все что угодно. Но женщина в другом конце зала стала просить за своих четверых сыновей. По ее мнению, трое, которые живут с нею, не должны отвечать за одного, который ушел. Но официальные лица повторили, что отвечать за одного будет вся семья. Кроме того, было сказано, что если в селе пострадает сотрудник правоохранительной или силовой структуры, то наказаны будут все родственники боевиков, проживающие в этом селе. Встреча продолжалась около часа. На 31 мая никаких сообщений о том, что кто-то из ушедших вернулся домой, не было290.

Говоря о тактике борьбы с терроризмом, следует подчеркнуть, что силовики по-прежнему стараются упреждать противника, массировать огонь с тем, чтобы сводить собственные потери к минимуму. В связи с этим участились случайные ранения мирных жителей – проходивших мимо или живущих по соседству от места штурма. Так, в апреле в ходе штурма жилого дома в Унцукульском р-не Дагестана была ранена женщина. 20 мая в Хасавюрте были ранены и скончались двое прохожих (в том числе ребенок), случайно попавших под огонь милиционеров. 22 мая милиционеры открыли огонь по подозреваемому прямо на многолюдной автостанции города Каспийска, в результате чего было ранено три человека.

Подробности одного из таких трагических происшествий, случившегося уже в Чечне, со слов самих пострадавших стали известны ПЦ «Мемориал». Утром 24 марта 2007 г. в окрестностях с.Урдюхой Шатойского р-на военнослужащие местной комендатуры обстреляли трех местных жительниц. Одна из них, Халдат Мутакова, 1969 г.р., была убита на месте. Две другие, Залпа Мутакова, 1967 г.р., и их сноха Заира Касумова, 1980 г.р., получили тяжелые огнестрельные ранения. Женщины, отправившиеся в лес за черемшой, очевидно, были приняты военными за боевиков. По словам выжившей Залпы Мутаковой, огонь был открыт без предупреждения. Одна из женщин успела позвонить родным по сотовому телефону, о чем и сообщила приблизившимся военным. Надо сказать, что после этого военные поняли свою ошибку и вняли уговорам женщин. Совместно с родственниками, подоспевшими из находящегося в полукилометре села, военные оказали им первую медицинскую помощь и приняли меры к доставке их в больницу. Руководитель разведгруппы, по ошибке расстрелявшей женщин, задержан291.

6. Восстановление Чечни

Восстановление Чечни становится реальностью даже для убежденных скептиков. «Если вы хотите увидеть развалины Грозного, то вам лучше поспешить», – призывает любителей экстремального туризма британская The Independent. Иностранный корреспондент с нескрываемым удивлением ходит по центру Грозного, рассматривая отремонтированные мостовые и фонтаны. «Изменения действительно впечатляющие», – подтверждает бельгийский журналист292 .

Масштабные строительные и восстановительные работы ведутся во всех четырех районах Грозного. Ранее в Ленинском р-не были восстановлены два микрорайона, а в Старопромысловском – открыт коттеджный поселок «Возрождение», куда были переселены десятки семей, ранее проживавших в пунктах временного размещения. Только в Октябрьском р-не столицы Чечни к началу лета 2007 г. планируется сдать в эксплуатацию более трех тысяч квартир. Около двухсот чеченских семей, проживавших в пунктах временного размещения, к 1 мая получили жилье в новом поселке «Рамзан». Поселок возводят в Старопромысловском р-не Грозного293. До конца мая в Октябрьском р-не должны были быть сданы в эксплуатацию 83 жилых многоэтажных дома на 3400 квартир. Всего в 2007 г. планируется ввести в эксплуатацию 720 восстановленных и 27 жилых домов общей площадью свыше 2,2 млн кв.м. Кроме того, в эксплуатацию вводятся инфраструктурные объекты – супермаркет, торгово-выставочный комплекс, универмаг, центральная мечеть, спорткомплекс им. А.А.Кадырова, студенческий городок, музейный комплекс, государственный концертный зал и т.д. Все это строится заново.

Делается попытка наладить учет и распределение жилья в Грозном. В марте была создана специальная комиссия по проверке законности проживания нынешних владельцев в квартирах. Необходимость такой проверки была вызвана многочисленными случаями самозахвата пустующих квартир в предыдущие годы. Объявлено, что место незаконных жильцов займут наиболее нуждающиеся беженцы из ПВР294.

Столь масштабное строительство требует огромных финансовых вливаний. Если по федеральной целевой программе «Восстановление экономики и социальной сферы Чеченской Республики» с 2002 по 2006 г. было выделено 30 млрд руб., то на период с 2008 по 2011 г. чеченские власти просят 104 млрд. На 2007 г. запланировано выделить 11 млрд руб. Попытки сократить объем финансирования вызывают упреки Грозного. Например, Герману Грефу, урезавшему федеральную программу восстановительных работ на 2008–2011 гг. почти на 40%, Кадыров предложил самому поработать в правительстве Чечни. Президент ЧР очень недоволен федеральными чиновниками: «Когда мы поднимаем вопрос о восстановлении, все с этим соглашаются и обещают сделать все необходимое, но средства при этом не выделяются»295. Действительно, финансирование восстановительных работ уже который год затягивается. По данным Счетной палаты РФ, по федеральной целевой программе «Восстановление экономики и социальной сферы Чеченской Республики» освоено лишь 81,2% средств (22,5 млрд руб.). Программа на 2006 г. в окончательном виде была откорректирована только 25 апреля 2007 г. Подобная ситуация повторяется и в этом году. Параметры Программы на 2007 г. в Москве до сих пор не уточнены, перечень строек и объектов к финансированию на 2007 г. не сформирован, не определена их ведомственная принадлежность. Средства в сумме 11,8 млрд руб., предусмотренные на 2007 г., определены за Минрегионом России и до сих пор не распределены296. Задержки в поступлении денег в значительной мере объясняются медленным поступлением из Чечни проектно-сметной документации; зачастую таких документов вообще не существует.

За счет чего в таком случае восстанавливается город? Интересен ответ самого Рамзана Кадырова на этот вопрос: «Темпы строительства в республике настолько большие, что мы сейчас в основном строим, опережая бумажную волокиту… Выкручиваемся в основном своими силами. Берем кредиты, занимаем, в общем, изыскиваем всяческие возможности…»297 Средства, полученные в результате «изыскания всяческих возможностей» (их источники не афишируются), аккумулируются в Фонде им. А.Кадырова, который и выступает заказчиком всех восстановительных работ в Чечне. Этот любопытный факт отражен на большом информационном щите на площади Дружбы народов в центре Грозного. Там же можно узнать, что из средств фонда уже восстановлено свыше 80 тыс. кв.м жилья в Аргуне и Гудермесе, аэропорт «Северный», главные улицы Грозного и многое другое.

При этом, по мнению руководителя правозащитного центра «Мемориал» Олега Орлова, при восстановлении Чечни применяются «абсолютно непрозрачные финансовые схемы, массированное нецелевое расходование бюджетных средств». «За главами всех районов Чечни также закреплено определенное количество домов в Грозном, которые те обязаны восстановить, – отмечает О.Орлов. – Причем средства на это восстановление они должны изыскать любым способом самостоятельно. Понятно, что такой подход к восстановлению стимулирует нецелевое расходование бюджетных средств, хищения и поборы с населения»298.

Федеральные чиновники находятся под сильным впечатлением от перемен, происходящих в республике. Председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин за последний год несколько раз ездил по Чечне и был «потрясен» увиденным («все это проехал, меня не обманешь»)299. 24 мая он побывал в Грозном с однодневным визитом, где рассыпал комплименты Рамзану Кадырову300 . Ранее с однодневным визитом в Чечне побывал первый вице-премьер Дмитрий Медведев. Он также был впечатлен увиденным301. Визиты обоих высоких чиновников носили протокольный характер. Сейчас, похоже, в Москве привыкают верить Кадырову на слово и неудобными вопросами ему не досаждать. Тот же С.Степашин, говоря о восстановительных процессах и финансировании Чечни, ранее заявлял: «Я просто убежден, если вы людям доверяете, надо доверять им до конца, а потом спрашивать за результат». С такой установкой говорить о «тривиальных вещах – сколько не туда потратили, сколько нецелевых, сколько неэффективных»302 становится как-то неуместно.

В заключение отметим, что чеченский парламент не устает изыскивать все новые способы получения средств из федерального бюджета. Несколько месяцев назад было объявлено о создании парламентской комиссии по подсчету ущерба, причиненного республике за две последние военные кампании. Ни методы, ни критерии подсчета не раскрывались; складывалось впечатление, что итоговые цифры приняты «на глазок». Федеральный центр тогда отреагировал вяло, не приняв этих требований всерьез. Однако чеченские депутаты вовсе не сложили руки и придумали Кремлю новые выплаты: компенсацию за геноцид 1944 г. и последующих лет, а также утерю имущества в эти годы. Компенсация должна составить 18 млрд руб. в этом году и по 10 млрд руб. ежегодно в последующих303. Следует отметить, что документальное обоснование этого иска еще более призрачное, чем у предыдущего, – архивные материалы по депортированным сохранились лишь фрагментарно, число их сейчас названо навскидку, с большим допущением. Реакция Москвы была столь же предсказуемо равнодушной.

7. Дагестанская Сицилия

Население Дагестана составляет множество разных этнических групп (в отличие от фактически моноэтнических Чечни и Ингушетии). Это обстоятельство определяет и множественность действующих в республике сил, предполагает согласование их интересов, разрешение возникающих конфликтов, препятствует централизации власти в республике с образованием авторитарного режима. Но это «согласование интересов» и «разрешение конфликтов» происходят зачастую неправовым путем, что в конечном счете и определяет ситуацию в республике.

Как и прежде, Дагестан содрогается от затяжной межклановой войны, доходящей уже до перестрелок между чиновниками, занимающими высокие посты. Так, 2 марта в Дахадаевском р-не в преддверии региональных выборов после спора завязалась перестрелка между главой администрации района и одним из его подчиненных. 28 марта аналогичным образом выясняли отношения главы администраций Сергаклинского р-на и селения Сергаклы. Поскольку каждую сторону представляют многочисленные родственники и сослуживцы, то бои, как правило, разворачиваются жаркие. Например, в результате перестрелки 2 марта два человека погибли и четыре были госпитализированы. Следует отметить, что многие подобные события произошли в канун региональных выборов 11 марта и у журналистов был большой соблазн найти в них политическую подоплеку. Особенно после того, как в Кизляре был похищен кандидат в депутаты, возглавлявший список СПС. Он до сих пор не найден. Однако конфликты чиновников обычно вызываются не политической борьбой, а межклановым противостоянием. Непосредственными же поводами для перестрелок могут стать мелкие бытовые ссоры, например нежелание «политических» оппонентов уступить друг другу узкую горную дорогу. А вот способ разрешения конфликтов совершенно необычен для других регионов России, даже для соседей Дагестана.

Сами многоуровневые региональные выборы 11 марта (с результатом 64% победила «Единая Россия») отличались таким количеством нарушений, что даже Госдума не позволила себе не заметить их. Официальные результаты были объявлены только через десять дней после выборов. Двум партиям, которые возмущались больше всех, – КПРФ и «Патриоты России» – голоса «досчитали» до необходимого числа для преодоления 7-процентного барьера. Что касается собственно политической борьбы, то всякие иллюзии на этот счет простодушно развеял мэр Махачкалы Саид Амиров, считавшийся покровителем оппозиционной СПС и противником президента Муху Алиева. «Люди хотят в парламент», – сказал Амиров, а мест в партийном списке «Единой России» всем желающим не хватает. Работники мэрии Махачкалы «не от хорошей жизни пошли» в СПС. «Люди идут в другие партии не потому, что они против “Единой России”, а потому, что хотят пройти в парламент и вынуждены так действовать»304. Людям хочется в парламент, политической борьбе здесь не место, зато криминальной – в самый раз…

Сложная полиэтничная картина Дагестана наложила отпечаток на выборы в местный парламент после отмены мажоритарных округов. Теперь этническая раскладка как бы переместилась в партийные списки. Например, в списках «Единой России» лидирующие роли занимают даргинцы и аварцы, в списке «Патриотов России» – лезгины.

После выборов в парламент Дагестана не смог сохранить должность его спикера Магомедсалам Магомедов, сын влиятельного экс-главы республики Магомедали Магомедова. Он заступил на нее в начале 2006 г., и считалось, что это отступная его отцу, согласившемуся отойти от власти после 20-летнего правления регионом. Теперь на эту должность избран малоизвестный мэр города Избербаш, поддержанный президентом Дагестана Муху Алиевым. Вообще, клан Магомедовых отстранен от влиятельных постов и в то же время показывает свою силу Муху Алиев, что прежде считалось для него несвойственным. Может быть, это и является концом того, что дагестанские политики осторожно называют «периодом безвременья»305.

В отсутствие помощи со стороны власти жители Дагестана сами вынуждены отстаивать свои интересы на многочисленных митингах, часть которых проходит в районах, часть – у правительственных зданий в Махачкале. Активное прямое участие населения в политической жизни республики – также явление специфически дагестанское. Именно с помощью «прямой демократии» недавно удалось сместить главу Казбековского р-на Амира Азаева. Еще несколько лет назад на глазах у многочисленных свидетелей он в упор застрелил человека. Несмотря на многочисленные выступления местных жителей, в том числе в Махачкале и Москве, дагестанские судебные инстанции неизменно оправдывали Азаева. Нового главу жители района смогли избрать только в апреле 2007 г., спустя четыре года после совершенного Азаевым преступления.

Между тем, республика всю весну находилась на грани энергетического кризиса из-за неплатежей и больших долгов потребителей электричества поставщикам. В марте на 70% ограничивалась подача электроэнергии в Махачкале306. Эта же мера была повторена в мае.

Кроме ожесточенной «политической» борьбы, в республике обостряются межнациональные и религиозные споры. Весьма изощренный способ сведения счетов избрали неизвестные в масках, камуфляже и с автоматами, ворвавшиеся 30 марта в мечеть «Южная» в Махачкале и избившие и ограбившие посетителей. Некоторых из молившихся погрузили в автобус, а потом по одному выбрасывались на обочину в пригороде. Кроме того, им были обриты затылки. О случившемся сообщил сайт «Кавказский узел», но ни МВД Дагестана, ни имам мечети как будто ничего не заметили, поэтому официально инцидент не расследовался. О причине этой акции, носящей некий символический смысл, остается только догадываться. Говорят о конфликте одного из прихожан с имамом, о натянутых отношениях с последним молодых прихожан. Кроме того, раздражение некоторых мусульман вызывает посещение мечети новообращенными в ислам русскими307. Впоследствии все пострадавшие отказались от дальнейшего разбирательства по факту нападения на них, поскольку не верят в эффективность работы правоохранительных органов, а также потому, что неизвестные силовики поступили с ними «неплохо»: надев на голову пластиковый мешок, расширили проем мешка, чтобы легче было дышать, а по пути в автобусе постоянно спрашивали: «Как дела?» («Кавказский узел», 30.05.2007).

В отдельных районах властям республики с трудом удается сдерживать межнациональные конфликты. Весной происходили массовые драки на национальной почве между чеченцами и лакцами в Хасавюрте, даргинцами и кумыками в Карабудахкентском р-не (после чего даргинцы требовали у властей выделения территории своего компактного расселения – Губдентской зоны – в отдельный район308.

Проблема похищений людей также актуальна для Дагестана. 28 мая на центральной площади столицы Дагестана прошел митинг жителей пос.Ленинкент Кировского р-на Махачкалы. Они требовали вернуть своих похищенных односельчан, исчезнувших в течение двух дней 26–27 апреля. Митингующие пожаловались на то, что их родных похищают и вывозят из Дагестана, а затем отправляют под суд как террористов и заставляют оговаривать себя. В дежурной части УБОП отказались от комментариев309. Сами потерпевшие также отказываются рассказывать о случившемся. Однако сотрудникам ПЦ «Мемориал», присутствовавшим на митинге, стали известны некоторые подробности. Так, из числа похищенных мужчин большинство уже вернулись домой. Однако место нахождения еще 6–7 человек неизвестно уже более месяца. С родственниками двоих из похищенных после митинга беседовал министр внутренних дел Дагестана А.Магомедтагиров, пообещавший принять меры к выяснению судьбы исчезнувших.

8. Дела по Чечне в Европейском суде по правам человека

Весной 2007 г. ЕСПЧ вынес два решения по искам жителей Чечни против Российской Федерации, девятое и десятое по счету, начиная с 2005 г. Оба слушания были посвящены делам, связанным с похищениями и последующими убийствами людей в ходе «зачисток» во время второй чеченской кампании. Как и раньше, Россия была признана виновной в многочисленных нарушениях прав человека и обязана выплатить потерпевшим существенные денежные компенсации, а также обеспечить доследование дел и наказание виновных.

По первому делу 5 апреля ЕСПЧ осудил Россию за исчезновение и смерть 61-летнего чеченца Шахида Байсаева. Интересы родственников жертвы представляла организация «Правовая инициатива по России».

В деле «Асмарт Байсаева против России» (Baysayeva v. Russia) Европей­ский суд по правам человека рассматривал задержание и последовавшее за ним исчезновение Шахида Байсаева, который был задержан во время «зачистки», проведенной россий­ским ОМОНом в с.Подгорное в Чечне в марте 2000 г. Подразделения ОМОНа непосредственно перед этим понесли существенные потери в результате перестрелки друг с другом и начали разыскивать боевиков с тем, чтобы предъявить ответственных за это происшествие. Байсаев был задержан, как и еще 50 людей, и с тех пор его не видели.

В своем решении суд указал на наличие в деле уникальной видеозаписи задержания, которая является важным доказательством. Российские военно­служащие сами сняли на пленку задержание и потом продали видеокассету Асмарт Байсаевой за 1000 долл.

После задержания мужа Асмарт немедленно начала обращаться с жалобами к властям. Несмотря на ее непрекращающиеся усилия и существование видеозаписи задержания, российские власти не провели эффективного расследования. Суд отмечает, что расследование сопровождалось «необъяснимыми задерж­ками в выполнении самых необходимых действий», и находит «удивительным», что лица, запечатленные на видеозаписи, до сих пор не были установлены следствием. Информация о предполагаемом месте захоронения Шахида Байсаева также не была полностью исследована.

Суд постановил, что задержание было произведено с нарушением внутреннего законодательства (ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод); что Байсаев должен считаться мертвым с учетом обстоятельств его задержания и того факта, что он отсутствует уже более шести лет (ст. 2); что расследование по факту его похищения было неэффективным (ст. 2); что страдания его жены в результате всего этого достигают границ бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (ст. 3) и что отказ российских властей представить материалы уголовного дела суду показывает их неспособность содействовать правосудию в разбирательстве дела (ст. 38).

Палата суда из семи судей, в составе которой был и российский судья, вынесла решение об уплате Россией 50 000 евро в качестве компенсации Асмарт Байсаевой за моральный вред. Государство также обязано предпринять шаги по должному расследованию исчезновения Шахида Байсаева310.

По второму делу 10 мая ЕСПЧ осудил Россию за исчезновение и убийство молодого человека из Чечни. Интересы родственников жертвы также представляла организация «Правовая инициатива по России».

В деле «Ахмадова и Садулаева против России» Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) ЕСПЧ рассматривал вопросы незаконного задержания, исчезновения и убийства Шамиля Ахмадова, отца пятерых малолетних детей, который был задержан 12 марта 2001 г. во время крупномасштабной спецоперации в городе Аргун. Более чем через год после задержания местные жители обнаружили в поле за пределами Аргуна сильно изуродованное тело Ахмадова.

Ахмадов был одним из более чем 150 человек, задержанных в тот же день. Несмотря на то, что большинство задержанных было отпущено через несколько дней, одиннадцать человек, и в том числе Ахмадов, «исчезли». Тела семерых исчезнувших были обнаружены в двух массовых захоронениях, одно из которых располагалось на границе главной российской военной базы на территории Чечни – Ханкалы. Суд установил, что эти события были связаны и власти Российской Федерации должны быть признаны ответственными за смерть Ахмадова.

В своем решении, принятом единогласно, суд подчеркнул, что задержание Ахмадова произошло с нарушением внутреннего российского законодательства (ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод); что Россия должна быть признана ответственной за смерть Ахмадова (ст. 2); что расследование по факту его исчезновения было неэффективным (ст. 2); что страдания жены Ахмадова и его матери в связи с этим достигают уровня бесчеловечного и унижающего обращения (ст. 3) и что отказ российских властей представить материалы уголовного дела показывают неспособность сотрудничать с судом в его расследовании по делу (ст. 38).

Суд уделил в своем решении особое внимание неэффективности расследования на национальном уровне. Так, следствие собрало документы по поводу проведения спецоперации только через три с половиной года после исчезновения, отсутствуют данные о том, допросили ли следователи кого-либо из военнослужащих, участвовавших в спецоперации. Следствие было приостановлено и возобновлено по крайней мере шесть раз и передавалось из одной прокуратуры в другую как минимум пять раз без видимых причин. В соответствии с мнением суда, поведение прокуратуры «порождает серьезное предположение по крайней мере о молчаливом согласии по отношению к ситуации»311.

Лето 2007 года

1. Ингушетия: дестабилизация

2. Контртеррористический террор

3. Положение в Пригородном районе

4. Кадровые «зачистки» в чеченских силовых структурах

5. Изнанка восстановления

6. Похищения в Чечне продолжаются

7. Судебные процессы против российских военнослужащих
за преступления, совершенные ими в период второй чеченской кампании

8. Чечня: вооруженное противостояние

9. Имиджевые события

10. Дагестан: «люди в камуфляжной форме» и бесследные исчезновения

11. Очередные решения ЕСПЧ по жалобам жителей Чечни

1. Ингушетия: дестабилизация

За лето 2007 г. ситуация в Республике Ингушетия катастрофически ухудшилась. Ответственность за это несут прежде всего силовые ведомства, проводящие на территории Ингушетии «контртеррористические операции» абсолютно неприемлемыми методами.

Ингушетия вот уже более полугода является главным источником драматических новостей с Северного Кавказа. Чуть ли не каждый день отсюда поступают сообщения о терактах, «зачистках» населенных пунктов, нападениях бандитов и представителей силовых структур на гражданских лиц, убийствах представителей органов власти и милиционеров.

Вот лишь несколько примеров активности боевиков в Ингушетии летом 2007 г.

В начале июля в городе Карабулак убит заместитель главы администрации Плиевского муниципального округа Хаваж Даурбеков. 21 июля в Карабулке в результате обстрела погиб известный в республике религиозный деятель, сотрудник Министерства по связям с общественностью и межнациональным отношениям Ваха Ведзижев. По некоторым данным, в тот же день боевики обстреляли и кортеж главы республики, однако официальные власти этот факт отрицают. 27 июля около получаса неизвестные вели массированный обстрел зданий УФСБ и администрации президента Ингушетии в самом центре Магаса. 31 июля в Малгобекском р-не был обстрелян автобус с бойцами МВД России и т.д., и т.п.

По официальным данным, за первую половину 2007 г. совершено 25 случаев посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов, в результате которых погибли 9 и ранены 20 человек312. Особенно кровавым был теракт в центре Назрани 30 августа, когда в результате взрыва заминированной машины погибли 4 милиционера.

Особо следует отметить новую волну показательных жестоких убийств русских семей в Ингушетии, впервые прокатившуюся по республике в прошлом году. 16 июля в ст.Орджоникидзевская неизвестные из пистолета с глушителем расстреляли семью русской учительницы Людмилы Терехиной. Через два дня во время похорон на кладбище бандиты привели в действие гранату. Ранены были 11 человек313. А 31 августа убиты родственники другой русской учительницы Веры Драганчук – ее муж и двое сыновей. Женщине удалось спастись314. Еще одна попытка убийства русской семьи, когда во двор была брошена граната, по счастливой случайности окончилась без жертв. Эти бесчеловечные преступления направлены на срыв единственной на Северном Кавказе программы возвращения русских семей – одного из любимых, правда, к сожалению, почти безуспешных проектов президента РИ М.Зязикова.

Следует отметить, что в размещенном на сайте сепаратистов «Кавказ-центр» заявлении «Информационно-аналитического отдела Ингушского отделения Кавказского фронта» отрицалась какая-либо причастность «моджахедов» к убийству русских, произошедшее названо провокацией, а вина возложена на федеральных «чекистов»315.

Парадоксальным образом резкая активизация боевиков на территории республики последовала именно вслед за усилением «контртеррористической деятельности» государственных силовых структур в Ингушетии. В нашем предыдущем, весеннем, бюллетене316 мы писали: «Сообщения по Ингушетии были наиболее многочисленны в информационных сводках ПЦ “Мемориал” весной 2007 г. При этом данных о терактах и боестолкновениях с боевиками отсюда, сравнительно с Чечней, приходит немного. Основной проблемой республики вот уже более полугода остается противоправная деятельность не всегда идентифицируемых силовых структур, как местных, так и из соседних Чечни и Северной Осетии».

Теперь, по прошествии еще трех месяцев, вряд ли кто-либо сможет оспаривать тот факт, что силовики с помощью своих спецопераций, как правило, сопровождающихся беззаконием и грубым нарушением прав человека, не смогли предотвратить активизацию боевиков. Более того, подобными методами они, скорее всего, лишь дестабилизируют обстановку и расширяют базу поддержки противников российского государства. Достаточно ознакомиться с ингушскими форумами в Интернете, где молодые люди откровенно высказывают свое отношение к методам оперативной работы федеральных и местных силовиков, иногда недвусмысленно намекая на желание отомстить.

Судя по тому, что открытых столкновений боевики старательно избегают, силы их невелики. В МВД РФ в июле 2007 г. их исчисляли в 50–60 человек317, в сентябре их исчисляли уже цифрой в 100 человек318. По оперативным данным, в Ингушетии действуют три скоординированные подпольные группы: «Баракат» («Благодать»), «Назрань» и «Талибан». Лидером «Бараката» является 43-летний Магомед-Башир Добриев, «Назрани» – 30-летний Ибрагим Манкиев, «Талибана» – 47-летний Умар Цечоев. Эти группы объединены под командованием «амира» («командующего фронтом») Ахмеда Евлоева (Магаса)319.

2. Контртеррористический террор

В связи с резким обострением ситуации с 25 июля в Республике Ингушетия проводится специальная комплексная профилактическая операция, которую выполняют дислоцированный здесь на постоянной основе 126-й полк ВВ МВД и дополнительно введенные в республику два полка ВВ МВД. Цель операции: «обезопасить мирное население от вооруженных бандитов, обеспечить созидательный и спокойный труд граждан республики». Жителей просят не беспокоиться и извинить за «некоторые неудобства». Как будто трубы во дворе меняют. Невольно вспоминаются эвфемизмы кануна первой контртеррористической операции: восстановление конституционного порядка, разоружение незаконных вооруженных формирований. Напомним, что в Ингушетии на постоянной основе, помимо полка ВВ, дислоцирован 503-й мотострелковый полк 19-й дивизии 58-й армии Минобороны (это приблизительно 1500 человек, 40 танков, более ста БМП и БТР). Таким образом, теперь, согласно оценкам экспертов, порядок в республике наводят 3,5 тыс. бойцов сухопутных и Внутренних войск плюс еще группы спецназа ФСБ, МВД и Минобороны. По словам очевидцев, блокпосты силовиков, в основном федералов, расставлены сейчас едва ли не на каждом перекрестке. Открыто расположенные скопления военных лишь провоцируют дальнейшие обстрелы со стороны боевиков.

Федеральные силовики все меньше считаются с республиканскими правоохранительными структурами и не стесняются в средствах. Сейчас в Ингушетии используется жестокая тактика антитеррора, напоминающая ту, которая в 2000–2003 гг. использовалась в Чечне. Она, естественно, никогда не вела к успеху, но силовики с упорством продолжают «наступать на грабли».

Яркий пример – «зачистки» в селениях и городах Ингушетии. Наиболее свирепая из них прошла в с.Али-Юрт Назрановского р-на 28 июля, после обстрела правительственных зданий в Магасе320. Представители силовых структур заявили, что огонь велся со стороны Али-Юрта, туда же скрылись и преступники. В связи с этим 28 июля представитель оперативного штаба контртеррористической операции сообщил журналистам, что село объявлено зоной контртеррористической операции. «Подразделения полка внутренних войск заблокировали данный населенный пункт… В проведении контртеррористической операции участвуют подразделения ВВ, республиканского МВД, а также объединенные группировки войск на Северном Кавказе», – отметил представитель штаба321. Однако позже МВД РИ отрицало какую-либо причастность мест­ной милиции к событиям в с.Али-Юрт.

По официальной информации, распространенной в этот день в СМИ, в Али-Юрте идет «усиленный паспортный контроль, досмотр автотранспорта и жилых строений, где могут укрываться боевики». Источник в правоохранительных органах подчеркивал: «Операция проводится строго в рамках российского законодательства». Отмечалось также, что в ходе спецоперации были задержаны несколько подозреваемых, которые проверяются на причастность к обстрелу Магаса322.

Между тем, как удалось выяснить сотрудникам ПЦ «Мемориал» путем опроса жителей Али-Юрта, рано утром сотрудники федеральных силовых структур блокировали село, затем стали врываться в дома и избивать людей. В основном пострадали мужчины, проживающие на ул.Зязикова и ул.Орджоникидзе. Во всех зафиксированных случаях насилия над мирными жителями силовики действовали стандартно: врывались в дома, не представлялись, открывали стрельбу в воздух, нецензурно ругались, беспричинно избивали людей.

Так, силовики избили местного жителя муллу Рамазана Нальгиева, 1927 г.р., который возвращался из мечети с утренней молитвы, – ему сломали ребра. Танзилу Ахмедовну Эсмурзиеву, находившуюся на седьмом месяце беременности, избили в ее собственном доме.

Силовики, ворвавшиеся во двор Яхъи Евлоева (ул.Зязикова, 15), бросили хозяина дома на землю, завели ему руки за спину и принялись бить ногами по почкам. Спрашивали, кто стрелял ночью в сторону Магаса и где в этот момент находился сам Яхъя. Ответы не слушали, паспорт Яхъи, не просматривая, отшвырнули в сторону. Затем, приказав Яхъе продолжать лежать на земле, военные перешли в соседний двор, принадлежащий Билану Евлоеву. Здесь они вывели всех домочадцев во двор и стали избивать мужчин. Очень сильно пострадал младший сын Билана Евлоева, подросток 16 лет. После побоев у него на голове образовалась обширная гематома.

Есть информация, что в ходе «зачистки» были избиты и дети в возрасте до 15 лет. В числе пострадавших оказался старейшина и мулла Махмуд Багаудинович Евлоев. Месяц назад президент РИ выделил ему автомобиль ВАЗ-2107. Машина была разбита прикладами323.

Акция устрашения, бессмысленная и беспощадная – с матом взахлеб, беспорядочной стрельбой, истерикой: «Ты наших убил, сука!», – почти во всем копирует «зачистки» чеченских сел в первой половине текущего десятилетия. Правда, сейчас, к счастью, обошлось без убийств. На то, что это была именно карательная акция, указывает и отсутствие какого-либо интереса у военных к документам местных жителей, и «допросы», в ходе которых допрашивающие даже не слушали ответов избиваемых ими людей. Один из военных кричал, что готов сжечь это село и понести самое суровое наказание, лишь бы из него больше не раздалось ни одного выстрела.

В итоге этой «операции» были задержаны и увезены в республиканское управление ФСБ 7 человек. Там их допрашивали с применением пыток, а затем освободили. Все они находились в тяжелом состоянии, троих родственники положили в больницу, где врачи зафиксировали серьезные телесные повреждения. Например, Руслан Ганижев в результате избиений получил сотрясение мозга и переломы ребер, произошло опущение почек.

Всего же из с.Али-Юрт были доставлены в центральную клиническую больницу Назрани около 30 человек.

Республиканская прокуратура была вынуждена возбудить уголовное дело по факту избиений. Сейчас оно передано в военную прокуратуру. Никто к уголовной ответственности не привлечен.

Чего можно добиться подобной тактикой в регионе, где основная масса населения вплоть до недавнего времени отнюдь не была готова поддерживать во­оруженных противников российского государства? Лишь посеять новую ненависть, лишь расширить базу поддержки боевиков.

По-прежнему ситуацию в республике дестабилизируют случаи похищения людей. Обстоятельства совершения большинства из этих преступлений с очевидностью указывают на причастность к ним силовиков, чаще всего приезжающих с территории Северной Осетии. Последнее воспринимается особенно болезненно населением Ингушетии и дополнительно способствует дестабилизации.

Сотрудники назрановского офиса ПЦ «Мемориал» задокументировали в летние месяцы шесть случаев похищений людей в Ингушетии, еще одно незаконное задержание (фактически похищение) было предотвращено местными жителями. Большинство похищенных подверглись избиениям и пыткам, некоторые вывозились на территорию Северной Осетии. Один из похищенных был убит.

Судьба Ибрагима Мухмедовича Газдиева, похищенного 8 августа в городе Карабулак, до сих пор не известна. Его затолкали в машину одетые в камуфляж люди славянской внешности. Родственники похищенного не стали обивать пороги местной милиции и прокуратуры, а сразу отправились к президенту РИ. Отцу Ибрагима, Мухмеду Газдиеву, безрукому инвалиду, Зязиков пообещал искать его сына как своего собственного. В его присутствии он вызвал к себе руководителей всех силовых структур республики и призвал их в кратчайшие сроки разобраться в данной ситуации324. Однако на сегодняшний день об Ибрагиме Газдиеве вестей нет.

Сталкиваясь с произволом, мирные жители Ингушетии в течение лета не­однократно были вынуждены вступать в противостояние с силовиками. Это опасный симптом полной потери доверия к государственным институтам у населения.

Так, например, жителям с.Сурхахи удалось своими силами предотвратить похищение односельчанина. Здесь утром 27 июня группа вооруженных людей в масках ворвалась в один из домов и схватила проживающего там Х.Аушева, родственника убитого незадолго до этого в ходе спецоперации Р.Аушева325. Его затолкали в автомашину и намеревались увезти. При этом вооруженные люди не предъявляли каких-либо документов и ничего не объясняли. Выехать им из села не удалось – местные жители, вооруженные вилами и топорами, перекрыли дорогу. Подъехавшие вскоре милиционеры потребовали у вооруженных людей предъявить документы. Выяснилось, что это сотрудники ФСБ, однако никакой санкции на арест Аушева у них нет. Они вынуждены были отпустить Х.Аушева и уехать. Днем родственники Х.Аушева сами привезли его в здание МВД РИ и передали сотрудникам милиции, взяв с милицейского начальства слово, что он не окажется в Северной Осетии326.

Через два дня родственники похищенных людей перекрыли трассу Ростов–Баку в районе так называемого Экажевского перекрестка, требуя от властей республики прекратить похищения и пытки жителей Ингушетии. К митингующим приехал новый министр внутренних дел подполковник М.Медов, пообещавший принять все меры к розыску пропавших327.

Что же республиканские власти? Они ничего «не заметили». Местное телевидение ни единым словом не упомянуло о случившемся. На состоявшемся 8 августа расширенном совещании с руководителями правоохранительных структур критике подверглись только участковые милиционеры за слабую связь с местными администрациями328. Уполномоченный по правам человека в РИ К.-С.Кокурхаев сказал, что «заявлений о каких-либо резких, грубых нарушениях прав человека ко мне, как уполномоченному по правам человека, за последнее время не поступало». Впрочем, он все же был вынужден признать, что «работа правоохранительных органов республики вызывает определенные нарекания по отдельным вопросам»329. Краткая информация о проверке по заявлениям пострадавших в Али-Юрте лишь единожды появилась на сайте прокуратуры Республики Ингушетия (06.08.2007).

Президент РИ Мурат Зязиков часто дает пространные интервью, позволяя достаточно полно представить свои взгляды на создавшуюся ситуацию: «В республике обычная жизнь. Идет созидательный процесс… Все спокойно, никаких проблем… люди довольны…»330 Непрерывные сообщения в СМИ о террактах в Ингушетии – результат «эшелонированной информационной войны», а взрывы – гиперболизированные коварными журналистами «петарды»331. Работой правоохранительных органов он вполне удовлетворен (тем не менее, в конце июня распоряжением президента Путина лишился своей должности министр внутренних дел). Спецоперация, начавшаяся 25 июля, по мнению Зязикова, ничем не отличается от любого другого перемещения войск в любом регионе России. Лишь однажды, в середине июля, когда была убита русская семья Терехиных и трагедия широко освещалась федеральными госканалами, М.Зязиков провел экстренное совещание, на котором «подверг резкой критике работу всех силовых структур и глав администраций сел, районов и городов»332.

Недавно назначенный прокурор Ингушетии Юрий Турыгин даже из активизации террористического подполья сумел извлечь позитивное зерно: «Концентрация подобных действий (имеются в виду теракты. – ПЦ «Мемориал») – лишь следствие активизации работы правоохранительных органов»333.

В связи с вышесказанным весьма показательна история с избранием М.Зязикова в политсовет ингушского отделения партии «Единая Россия» в середине июня. Само по себе вступление в партию власти накануне выборов для руководителя региона вполне логично. До недавнего времени председателем регионального политсовета этой партии был депутат ГД РФ Мухарбек Аушев, но при этом присутствие партии в Ингушетии было скорее формальным. Любопытно, что последнее упоминание о деятельности «Единой России» в Ингушетии на официальном сайте партии относится к 2004 г.

Впрочем, партийцы не спешили предоставлять президенту какие-либо особые полномочия. По итогам тайного голосования в новый состав политсовета ингушского отделения «Единой России» 16 июня за Зязикова проголосовали лишь 20 делегатов из 145, и он остался рядовым членом партии334. Делегатам, конечно, дали время «подумать», и через месяц Зязиков уже единогласно был избран секретарем политсовета335. Итог закономерный и единственно возможный, и, тем не менее, впечатляет столь массовая демонстрация, которую себе позволили представители партийной номенклатуры.

Также показательно, что на торжества по поводу 15-летия Республики Ингушетия – 10 июня – не приехал ни один президент соседних республик.

3. Положение в Пригородном районе

Не меньший негативный резонанс вызывают похищения этнических ингушей – жителей Пригородного р-на Республики Северная Осетия-Алания (РСО-А). ПЦ «Мемориал» 16 июля направил обращение Генеральному прокурору РФ. Ю.Я.Чайке и главе РСО-А Т.Д.Мамсурову, в котором отмечалось, что за послед­ние два года в Пригородном р-не были похищены или пропали без вести 19 ингушей, причем пятеро – за последние три месяца. Судьба всех, кроме одного, найденного убитым, неизвестна. Правозащитники отмечают, что похищения людей являются одним из наиболее дестабилизирующих факторов в зоне смешанного проживания осетин и ингушей и между двумя соседними республиками в целом336.

Так, в середине лета во Владикавказе были похищены двое пожилых ингушей из с.Чермен Пригородного р-на – Магомед Хаджибекарович Торшхоев и Мухажир Саюпович Гайсанов (оба – 1930 г.р.). Утром 7 июля Торшхоев и Гайсанов выехали из села на личной машине Торшхоева в гости к родственникам, проживающим в с.Джейрах Республики Ингушетия. Их путь пролегал через Владикавказ. Примерно в 11.00 их мобильные телефоны перестали работать. В 17.00 во Владикавказе на ул.Бутырина, неподалеку от здания прокуратуры, обнаружили машину Торшхоева, в которой находились документы ее владельца и Гайсанова. По словам родственников и соседей одного из похищенных, Магомеда Торшхоева, во время осетино-ингушского конфликта в 1992 г. он помогал своим односельчанам-осетинам выехать в безопасное место и никогда не причинил никому вреда337.

В надежде заставить власти всерьез обратить внимание на свои проблемы 7 июля люди вышли на бессрочный митинг в с.Чермен и перекрыли трассу на Владикавказ338. Они потребовали от властей РСО-А найти пропавших, расследовать регулярно повторяющиеся в последние годы случаи бесследного исчезновения этнических ингушей на территории РСО-А, обеспечить безопасность населения. В тот же день к митингующим приехали прокурор РСО-А, министры внутренних дел РСО-А и РИ. Они обещали предпринять всё возможное для розыска Торшхоева и Гайсанова и уговорили митингующих прекратить блокирование трассы. Дорогу разблокировали, но митинг в центре села продолжился до позднего вечера. 7 июля 2007 г. по факту безвестного исчезновения Торшхоева и Гайсанова прокуратурой РСО-А было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 126 УК РФ (похищение человека).

Митинг продолжался и в последующие дни. Несмотря на все заверения чиновников, судьба пожилых людей неизвестна до сих пор. Один из них нуждается в постоянном медикаментозном лечении, без которого его жизнь находится под угрозой.

В упомянутом выше письме ПЦ «Мемориал» на имя Т.Мамсурова выражалась надежда на то, что «лишь совместными усилиями властей, общественности, средств массовой информации и, в первую очередь, четкой, законной и слаженной работой правоохранительных органов может быть преодолен рост числа этнически окрашенных преступлений против личности в Пригородном р-не РСО-А и во Владикавказе».

Письмо Генеральному прокурору РФ содержало просьбу «в связи со сложностью названных дел и неэффективностью их расследования» создать следственную группу Генеральной прокуратуры РФ и передать ей расследование всех нераскрытых дел по фактам похищений (исчезновений) людей в Пригородном р-не РСО-А и Владикавказе.

20 июля глава РСО-А Т.Д.Мамсуров направил председателю ПЦ «Мемориал» О.П.Орлову ответ: «Вместе с Вами разделяю обеспокоенность и возмущение в связи с ситуацией, связанной с похищением и исчезновением людей. Так же, как и Вы, полагаю, что указанные случаи являются делом рук тех, кто стремится любой ценой дестабилизировать обстановку в регионе, воспрепятствовать усилиям руководства республики преодолеть последствия конфликта 1992 г.

Именно поэтому мы возлагаем большие надежды на то, что прибывшие в регион представители Генеральной прокуратуры РФ и МВД РФ сумеют выяснить все обстоятельства этих варварских деяний и доведут дело до наказания виновных».

12 сентября ПЦ «Мемориал» был направлен ответ из Следственного комитета при прокуратуре РФ. Следователь по особо важным делам М.Курбанов сообщил, что «постановлением от 08.08.2007 уголовное дело № 12/2134 о безвестном исчезновении лиц ингушской и чеченской национальности на территории РСО-А в 2005–2007 гг. изъято из прокуратуры РСО-А». Теперь это дело расследует Главное следственное управление Следственного комитета при прокуратуре РФ по ЮФО. В одно производство с данным уголовным делом объединены 19 уголовных дел по фактам бесследного исчезновения 23 лиц: шестнадцати ингушей, шести чеченцев и одной осетинки. «По делу создана следственная группа с включением следователей прокуратур Ростовской и Волгоградской областей, а также РСО-А. Для проведения оперативно-розыскной работы к группе привлечены сотрудники ФСБ РФ и Центра “Т” ОРБ № 1 по БОП ГУ МВД РФ по ЮФО».

Следует отметить, что подполковник ФСБ А.Калиматов, застреленный неизвестными 16 сентября в Ингушетии, был командирован на Северный Кавказ именно для работы в составе этой следственной группы.

13 июня 2007 г. произошло своего рода историческое событие – на основании решения Пригородного районного суда окончательно расформирован и ликвидирован поселок ингушских беженцев Майский, существовавший с 1994 г. и бывший своего рода символом неурегулированности последствий межнационального конфликта 1992 г. Для обустройства беженцев власти РСО-А выделили неподалеку от Майского участок под постройку поселка Новый. Ликвидация пос.Майский началась после совместного решения руководства Северной Осетии и Ингушетии 8 февраля 2006 г. Выселение ингушских беженцев в течение 2006–2007 гг. происходило весьма драматично, сопровождалось столкновениями с представителями властей, голодовками и митингами. Это связано с тем, что, согласившись на переселение в пос.Новый, беженцы навсегда лишаются надежды на возвращение в места проживания до 1992 г. Последний акт ликвидации Майского был скорее символическим: в поселке оставалось несколько семей – не более 20 человек. Однако не обошлось без насилия. Один из беженцев был силой извлечен из вагончика, избит и задержан. 12 жилых и пустых вагончиков были доставлены в пос.Новый339. Сейчас этот поселок – все те же вагончики и почти полное отсутствие инфраструктуры. До реального решения проблемы пока далеко.

Ранее было объявлено, что 1 июля 2007 г. Федеральная миграционная служба прекратит прием документов от лиц, претендующих на государственную поддержку. Однако летом распоряжением представителя президента в ЮФО Д.Козака крайний срок был перенесен на осень. Семей, претендующих на государственную поддержку, по официальной версии, еще много – 1775340.

4. Кадровые «зачистки» в чеченских силовых структурах

В силовых структурах Чеченской Республики летом шла достаточно интенсивная ротация руководящего состава, в значительной степени состоящего из бывших полевых командиров – людей и тогда, и сейчас авторитетных. Поскольку официальной информации на этот счет не поступает, жителям республики и журналистам приходится питаться слухами, которые циркулируют в Чечне.

К разряду громких отставок следует отнести «перевод на другую работу» в июне командира чеченского ОМОНа Артура Ахмадова. Причина отставки этого бывшего «бригадного генерала» и «героя Ичкерии», занимавшего при Ахмате Кадырове ключевую должность начальника штаба службы безопасности главы республики и бывшего в этот период ближайшим коллегой и другом Рамзана Кадырова, не ясна. Ахмадов в свое время оказал немало ценных услуг Кадыровым. Он склонил на их сторону ряд полевых командиров с их отрядами, а став командиром ОМОНа, в значительной мере подчинил его влиянию Рамзана Кадырова. С чем связана их размолвка, можно лишь догадываться. Объяснения, появившиеся в СМИ, весьма сомнительны. Например, сообщалось о том, что командир ОМОНа сильно увлекся рок-музыкой, выпускал свои альбомы и слишком часто появлялся на местном телевидении, что могло раздражать главу республики (хотя, по его собственным словам, президент его песни любил341). Во всяком случае, на вопрос корреспондента «Коммерсанта» о возможной связи между отставкой и его конфликтом с Рамзаном Кадыровым бывший командир ОМОНа ответил так: «Напиши, что никаких разногласий у нас нет. Он президент, а с президентами в наше время конфликтовать опасно»342. Ахмадов получил какую-то синекуру, но на рабочем месте не появляется. Где он сейчас находится, также неизвестно. Новый командир ОМОНа Алихан Цакаев – тоже бывший боевик, затем с 2005 г. возглавлявший подразделение по охране высших должностных лиц ЧР.

Лишился своей должности и еще один бывший «бригадный генерал» и близкий Кадыровым человек Муслим Ильясов, командовавший с апреля 2006 г. батальоном Внутренних войск «Юг». По версии издания «Коммерсантъ-Власть», он еще в 2006 г. рассорился с Кадыровым, прилюдно объявив ему, что не намерен терпеть от того оскорбления и издевательства, а будущий президент запретил Ильясову появляться на службе. Он и не появляется, хотя официально продолжает числиться командиром в/ч 4157 (батальон «Юг») и получать зар­плату. Уволить его со службы Рамзан Кадыров не может, поскольку у Ильясова с МВД заключен контракт343. В штабе батальона утверждают, что Ильясов не смог восстановить здоровье после ранения и сам просится в отставку344. Как и об Ахмадове, об Ильясове в Чечне сейчас ничего не слышно.

21 июля произошла развязка застарелого конфликта президента ЧР с начальником ОРБ-2 полковником Ахмедом Хасамбековым. Об этом конфликте ПЦ «Мемориал» подробно сообщал в предыдущем весеннем бюллетене345. ОРБ-2 давно имел недобрую славу пыточного учреждения. Весной 2007 г., когда конфликт между Р.Кадыровым и начальником ОРБ перешел в острую фазу, руководство республики использовало беспроигрышный козырь – вооружившись правозащитной риторикой, повело наступление на ОРБ как на подразделение, в котором в массовом порядке нарушаются права человека. Одновременно появилось известие об очередном человеке, Рамзане Хасиеве, которого незаконно задержали и пытали сотрудники ОРБ-2346. Президент ЧР сразу же заявил, что берет под свой личный контроль расследование уголовного дела, возбужденного по данному факту прокуратурой ЧР347.

Интересы потерпевшего Хасиева представляет руководитель Урус-Мартановского представительства ПЦ «Мемориал» Дока Ицлаев. В настоящее время расследование уголовного дела приостановлено в связи с тем, что лицо, которому должно быть предъявлено обвинение, находится вне территории РФ. Майор милиции Арсакаев, служивший в ОРБ-2, срочно выехал в Казахстан якобы на лечение. Это был первый случай, когда сотрудник в недавнем прошлом абсолютно неуязвимой силовой структуры был вынужден скрываться, опасаясь ответственности за творимый им и его коллегами произвол и беззаконие. Ближайшее будущее покажет, насколько прокуратура ЧР и руководство республики готовы реально добиваться наказания виновных.

По данным «Коммерсанта», уже с весны в аппарате МВД РФ искали подходящий вариант, чтобы с честью выйти из этой ситуации. После долгих размышлений только в июле Хасанбеков был снят с должности приказом министра внутренних дел РФ Р.Нургалиева и заменен полковником Исой Сургуевым. Его лично представил сотрудникам президент Кадыров, недвусмысленно предупредив их, что теперь все правоохранители в Чечне делают одно дело и что несогласным с этим тезисом здесь не место. Сургуев, в свою очередь, пообещал, что «отныне ОРБ будет работать открыто и тесно взаимодействовать со всеми правоохранительными органами республики»348. На фасаде ОРБ размещен портрет Рамзана Кадырова. Между тем, от Хасанбекова полностью избавиться не удалось: его новая должность – заместитель начальника ГУ МВД по ЮФО – предполагает постоянное местонахождение в Грозном и, между прочим, курирование того же самого ОРБ-2. Вместе с тем, по некоторым данным, в настоящее время многие сотрудники Хасанбекова спешат уволиться из ОРБ и покидают республику, опасаясь мести родственников тех, кто подвергался пыткам в этом учреждении.

Теперь президент ЧР уже не требует убрать ОРБ-2 из республики. Ни члены правительства, ни депутаты парламента ЧР теперь не говорят даже о незаконности содержания задержанных и арестованных на территории ОРБ-2. Пока в правозащитные организации не поступают новые сообщения о пытках в ОРБ-2.

Несмотря на успехи Р.Кадырова в борьбе за контроль над силовыми структурами, действующими в республике, здесь продолжается скрытое противостояние межу некоторыми вооруженными формированиями, созданными в процессе «чеченизации» конфликта.

20 июня произошло столкновение между бойцами батальона Министерства обороны РФ «Запад» и сотрудниками патрульно-постовой службы милиции МВД ЧР, которых поддержали бойцы чеченского ОМОНа. Бой закончился гибелью четырех военнослужащих «Запада», одного омоновца и ранением еще нескольких человек. По официальной версии, инициатором перестрелки явился нетрезвый военнослужащий батальона «Запад», управлявший автомобилем. В батальоне «Запад» случившееся называют провокацией лично против командира С.Какиева и его заместителя Б.Элимханова (в последнего даже якобы прицельно стреляли 20 июня). В составе батальона нет бывших боевиков, он состоит из жителей Чечни, еще в начале 90-х годов ставших на сторону федеральной власти, и здесь не скрывают недоверия к бывшим боевикам, которые служат во многих силовых структурах МВД ЧР и которым, как известно, покровительствует нынешний президент Чечни.

5. Изнанка восстановления

Восстановление населенных пунктов Чечни продолжается. 28 июня в торжественной обстановке был сдан под ключ очередной массив жилья в Грозном – на 800 квартир349. Открыт 72-метровый Белликовский мост через Сунжу. В рамках программы восстановления горных сел в течение трех месяцев в Веденском р-не в с.Куршали, разрушенном в ходе двух военных кампаний и брошенном жителями, были восстановлены 56 домов, возведено здание сельской администрации, построены школа на 130 мест, мечеть, амбулатория, сельский клуб, мост и отремонтирована дорога, ведущая в село350.

Между тем, по данным прокурора Чечни Валерия Кузнецова, в настоящее время «проблема хищений и коррупции в Чеченской Республике стоит очень остро»351. Летом 2007 г. прокуратура вела целый ряд дел о коррупции и казнокрадстве. Отличительной чертой таких преступлений до самого последнего времени была поразительная примитивность схем и фактическая открытость преступного промысла, что свидетельствует о том, что это явление было повсеместным и обыденным. Одно из громких дел последнего времени – это расследование подлога нескольких тысяч заявлений на компенсацию за разрушенное жилье. Сумма хищений составила только в этом случае 1,5 млрд руб.

Следует напомнить, что в начале 2007 г. Счетная палата ЧР уже выявила в республике «истраченных не по назначению» средств на сумму 1,9 млрд руб. Тогда из 192 проверенных объектов финансовые нарушения были выявлены в 172, т.е. почти везде!352

По словам В.Кузнецова, управление федерального казначейства по ЧР (руководитель С.Ш.Алимханов) «закрывало глаза на откровенно незаконные операции с государственными финансами». В ответ само управление немедленно (19 июля) вывесило на своем сайте акт проверки своей деятельности представителями Счетной палатой РФ за первое полугодие 2007 г., в этом акте нецелевого использования бюджетных средств не установлено353.

Президент Чечни в середине июня объявил (впрочем, не впервые) «жестокую борьбу» коррупции. Непосредственным поводом новой кампании послужило известие о том, что разворовыванию подверглись не только бюджетные средства, но и деньги из Фонда им. Ахмата Кадырова и даже его личные средства, направляемые на помощь наиболее обездоленным гражданам. Как известно, в условиях хронического запаздывания федеральных траншей фонд выступает заказчиком подавляющего числа восстанавливаемых объектов. Источники пополнения самого фонда неизвестны. Президент лично распоряжается его средствами и, естественно, очень болезненно отнесся к посягательствам на них.

В борьбе с преступлениями в бюджетной сфере прокуратура ЧР в последнее время избрала любопытную тактику, адаптированную к местным обычаям: уличенные в воровстве чиновники задерживаются и содержатся в СИЗО, «посидев» в котором, по словам Валерия Кузнецова, люди не только «искренне раскаиваются», но и добровольно возвращают все похищенное. Прокуратура, в свою очередь, изменяет меру пресечения подозреваемым на подписку о невыезде и не настаивает в суде на наказаниях, связанных с лишением свободы354. Нетрудно догадаться, где истоки подобной тактики. По данным «Московского комсомольца», сам Рамзан Кадыров апробировал ее многократно, в частности, на еще недавно могущественном строительном магнате Шамсади Дудаеве, до декабря 2006 г. бывшего начальником штаба по восстановлению Грозного. Тому пришлось и «немного подумать» в родовом гнезде Кадырова Центорое, и раскаяться, и вернуть все неправедно нажитое355. Теперь, похоже, прокуратура обкатывает эти методы на других казнокрадах. На почве борьбы с коррупцией Кузнецов и Кадыров нашли «полное взаимопонимание» и, похоже, смогли сгладить весенние антагонизмы.

В июне неожиданно прекратилась какая-либо критика прокуратуры ЧР со стороны президента ЧР и подконтрольных ему чиновников. Прокуратура больше не сообщала о каких-либо новых расследованиях преступлений сотрудников МВД ЧР.

В начале лета проявилась оборотная сторона стремительного восстановления Грозного – масштабные задержки зарплаты рабочим и вопиющие нарушения трудового законодательства. 5 июня в пос.Черноречье в черте Грозного на митинг вышли 100–150 рабочих, заявивших, что они уже третий месяц не получают зарплату, работают без заключения трудовых договоров, без медицинской страховки (работодатель не оплачивал не только бюллетени, но и страховые случаи при получении производственных травм). По-существу, люди оказались заложниками строек: в случае их ухода очень велика вероятность, что заработанные деньги они не получат. Поэтому они продолжали работать, занимая деньги на пропитание и проезд, даже с травмами. Акция протеста состоялась у стен Управления Спецстроя РФ. К рабочим выходил некий Руслан, назвавшийся представителем этой организации, который пообещал немедленно решить все вопросы356.

Однако, по заявлениям самих рабочих, зарплата им была выплачена только после вторичной акции протеста 10 июня, и оказалась она значительно меньше, чем ожидали, – от 5 до 11 тыс. руб. вместо 15 тыс. руб.

В грозненский офис ПЦ «Мемориал» неоднократно приходили строители с жалобами на многомесячные задержки зарплаты работодателями. 26 июня 24 рабочих обратились с письменным заявлением в ПЦ «Мемориал», в котором сообщили, что они вместе с бригадирами были уволены со стройки без объяснения причин. Подобные обращения поступали и в дальнейшем. Все это говорит о массовом характере задержек зарплат. Все обращающиеся или не оформлены на стройках в установленном законом порядке, или оформлены, но с грубыми нарушениями закона.

Обнародование этой информации на сайте ПЦ «Мемориал» вызвало резкую реакцию со стороны руководства ФГУП «Управление специального строительства № 42 при Спецстрое России», являющегося единственным генподрядчиком восстановительных работ в пос.Черноречье. 3 августа оно обратилось с исковым заявлением в Арбитражный суд Москвы, в котором опровергало сведения о задержке зарплаты рабочим и факты нарушения трудового законодательства и техники безопасности. Начальник управления № 42 полковник С.П.Сидорякин просит суд обязать ПЦ «Мемориал» опубликовать официальное опровержение «недостоверных и необоснованных сведений», «порочащих деловую репутацию» предприятия, а также «принести публичные извинения трудовому коллективу» предприятия. Надо отметить, что последняя процедура не предусмотрена Гражданским кодексом РФ.

Между тем еще 27 июля ПЦ «Мемориал» получил официальный ответ прокуратуры ЧР за подписью и.о. прокурора Н.В.Калугина о том, что в результате проверки по запросу ПЦ «Мемориал» в июле субподрядчика ФГУП УСС № 42, ООО ПСФ «Стекломонтаж», ведущего строительно-восстановительные работы в пос.Черноречье, было установлено, что «произошла задержка с выплатой рабочим заработной платы на срок до двух месяцев». В результате директор «Стекломонтажа» был оштрафован на 25 МРОТ, а другим руководителям фирмы были объявлены выговоры.

В письме из прокуратуры ЧР также сообщается, что к концу июля были полностью выплачены зарплаты за март и частично – за апрель и май 2007 г. Подчеркнуто также, что «вопросы соблюдения трудового законодательства в части выплаты заработной платы рабочим, занятым на восстанавливаемых объектах в пос.Черноречье г.Грозный, находятся на контроле прокуратуры республики. В случае непринятия мер к полному погашению задолженности в отношении виновных должностных лиц будут приняты более жесткие меры прокурорского реагирования».

Очевидно, задолженность в самом деле была в ближайшее время выплачена. В начале августа сайт «Кавказский узел» распространил информацию, источником которой послужил анонимный чиновник Министерства труда и социального развития республики, сообщивший о том, что управление № 42 Спецстроя России рассчиталось с рабочими и служащими, занятыми на стройках в столице Чечни Грозном. Упоминались инциденты в Черноречье в мае 2007 г. Всего двухмесячную зарплату получили около 6 тыс. рабочих в сумме до 100 млн руб., т.е. приблизительно по 16,7 тыс. руб.357 По официальным данным, на восстановительных работах в Грозном числится до 11 тыс. человек358. Во всяком случае, в начале сентября в офис ПЦ «Мемориал» пришла очередная делегация рабочих, заявивших, что они не получали зарплату уже пять последних месяцев.

6. Похищения в Чечне продолжаются

Проблема похищений людей в Чечне в последние месяцы стала не столь остра, но не исчезла окончательно, как этого можно было ожидать, после того как в апреле–мае 2007 г. число похищенных упало едва ли не до нуля. Однако в летние месяцы определенно наблюдался некоторый всплеск насильственных исчезновений граждан Чечни. По статистике ПЦ «Мемориал», было похищено 8 человек, шестеро из которых через некоторое время были освобождены похитителями, а двое пропали без вести359. При этом мы напоминаем, что ПЦ «Мемориал» по объективным причинам в состоянии охватить своим мониторингом лишь около трети территории республики. Многие жители Чечни, недавно подвергшиеся насилию со стороны разного рода республиканских правоохранительных структур, так же как и их родственники, как правило, крайне напуганы и практически не идут на контакт. Собрать информацию о подобных преступлениях последнего времени (в отличие от преступлений начала 2000-х гг., совершенных российскими федеральными структурами) правозащитникам крайне сложно. По примерным оценкам, общее количество преступлений против гражданских лиц в ЧР может быть в 3–4 раза выше сведений, имеющихся у «Мемориала».

Прокуратура ЧР за первое полугодие 2007 г. зарегистрировала без малого 80 заявлений о похищениях. При этом прокурор ЧР А.Кузнецов заявил, что реальное число похищенных людей меньше, поскольку некоторые заявления дублировали друг друга, в ряде случаев факт похищения не подтверждался360. Однако точную цифру он не называл. За этот период «Мемориал» зафиксировал похищение 21 человека. Из них 14 человек позже были освобождены похитителями или выкуплены у них, один найден убитым, четверо бесследно исчезли и еще двое «обнаружились» в следственном изоляторе. Как уже отмечалось, надо иметь в виду ограниченность возможностей мониторинга правозащитников и очевидно не исчерпывающий характер этих цифр. Таким образом, следует отметить, что впервые за последние годы оценки прокуратуры и «Мемориала» резко не расходились.

Уже не в первый раз прокурор ЧР озвучил формулу: «Число похищенных вплотную приблизилось к количеству захороненных неопознанных трупов. С большой долей вероятности можно предположить, что среди них немало и тех, кого сегодня ищут родственники и правоохранительные органы»361. Иными словами, вопрос о поиске похищенных пора закрывать, нужно лишь заняться опознанием тел. Возможно, у прокуратуры есть какие-то необнародованные сведения о количестве тел, обнаруженных в тайных захоронениях на территории ЧР, однако до сих пор она не предоставляла общественности республики информации о местах захоронений нескольких тысяч убитых людей (а именно столько жителей Чечни насильственно «исчезли» с начала второй чеченской войны).

В любом случае, родственники пропавших без вести похищенных людей продолжают надеяться найти их живыми. А органы прокуратуры и правоохранительные органы обязаны сделать все возможное, чтобы установить их судьбу.

Между тем, все последние годы в ЧР практически вообще не проводилась полноценная судебно-медицинская экспертиза найденных останков убитых людей. Лишь этим летом были выделены 47 млн руб. на закупку идентификационной лаборатории для опознания безымянных трупов, захороненных в ходе обоих кампаний. До этого длительное время судмедэксперты ютились в тесном помещении, не имея самого необходимого – даже скальпелей и резиновых перчаток. Отсутствовало место, где тела могли храниться хотя бы несколько дней. В результате, многие тела, найденные на территории ЧР, оставались неопознанными. В последующем большое здание для службы республиканской судебно-медицинской экспертизы все же было построено, но работа так и не началась – не было оборудования. Может быть, теперь – спустя 13 лет после начала первой чеченской войны – дело сдвинется с мертвой точки.

В августе 29 общественных организаций республики предъявили претензии военному прокурору Объединенной группировки войск Максиму Топорикову за халатное, по их мнению, расследование дел, когда на похитителей имеются установочные данные и даже номера бронетехники, однако расследование дел искусственно тормозится362.

Претензии к военной прокуратуре справедливы. Лишь единичные дела доводятся до суда, основная же масса преступлений, совершенных военнослужащими, так и остается не раскрытой. Тем не менее, в текущем году были доведены до суда ряд громких уголовных дел, таких, как дело группы капитана Ульмана, старшего лейтенанта Худякова и лейтенанта Аракчеева (подробнее об этом ниже). Все они неоднократно оправдывались судом присяжных, однако военная прокуратура настаивала на пересмотре судебного решения. Прокуратура Объединенной группировки войск расследует также преступления, совершенные военнослужащими чеченских формирований МО. В 2007 г. к длительному сроку приговорен один боец батальона «Восток» (за грабеж) и передано в суд дело в отношении бойца батальона «Юг» (убийство по неосторожности)363.

Следует отметить, что преступления федеральных военных в период второй чеченской кампании в настоящее время широко обсуждаются в республике. Однако случаев похищений ими людей в последнее время не отмечается. Напротив, похищения и пытки людей сотрудниками республиканских правоохранительных органов продолжаются до настоящего момента. Приведем несколько примеров, собранных сотрудниками ПЦ «Мемориал».

9 июля сотрудниками неустановленного силового ведомства был похищен Минкаил Акбулатов, профессиональный каменщик, проживает в с.Шатой, женат, имеет ребенка. Во второй половине дня 9 июля на стройку, где он работает, пришли незнакомые люди, представились сотрудниками правоохранительных органов, но документов не предъявили. Его посадили в машину, надели на голову мешок и повезли в неизвестном направлении. Уже в машине начались избиения. У Акбулатова требовали информацию о боевиках, которые якобы ночевали в его доме. Допрашивающие говорили исключительно на чеченском языке. Акбулатов ответил, что ему ничего не известно. Мужчину пытали током, щелкали затвором пистолета у виска, пытались завербовать. В этот же день его отвезли назад и выбросили из машины. Акбулатов сразу же обратился в районную больницу, где врачи зафиксировали следы пыток и выписали обезболивающие лекарства. На следующий день родственники отвезли его на обследование в больницу в Грозном. Несмотря на предложения врачей, он отказался от госпитализации. Сотрудники «Мемориала», включая сотрудников московского офиса ПЦ «Мемориал», видели М.Акбулатова после освобождения, его физическое состояние было очень тяжелое – он с трудом мог передвигаться. И Минкаил Акбулатов, и его родственники опасаются обращаться с жалобами к представителям власти на незаконные действия сотрудников правоохранительных органов364.

19 июля 2007 г. сотрудниками неустановленных силовых структур были похищены из своего дома в с.Фрунзенское Наурского р-на Чеченской Республики братья Умар Хабажиевич и Али Хабажиевич Бикиевы365. 30 июля мать братьев, Хадижат Бикиева, обратилась за помощью в представительство ПЦ «Мемориал». По ее информации, после незаконного задержания братья были доставлены в Курчалоевский ОВД, а затем переведены в неизвестное место. 22–23 июля родственники Бикиевых провели в городе Грозный стихийный митинг. В правоохранительные органы республики были поданы письменные заявления. 15 августа Али вернулся домой, а 20 августа был отпущен на свободу и Умар. После освобождения братья Бикиевы отказываются давать какую-либо информацию. В прокуратуре они заявили, что уезжали из республики и находились в гостях у родственников366.

6 июня в 3 часа ночи в пос. им.Калинина города Грозный сотрудники неизвестной силовой структуры ворвались в дом Арсена Магомедовича Ижаева, 1980 г.р., и увезли его в неизвестном направлении на автомобиле без номерных знаков. В ту же ночь в пос. им.Калинина был таким же образом похищен Эли Ахмедович Джаубатыров.

Вечером 7 июня Эли Джаубатыров был выброшен в Октябрьском р-не Грозного. Он сообщил, что похитители привезли его вместе с Арсеном Ижаевым в какое-то помещение, после чего развели их в разные места. Арсена он больше не видел. Где его содержали, Эли не знает. Его избивали и допрашивали с целью получить определенную информацию367. О судьбе Арсена Ижаева до сих пор ничего не известно.

7. Судебные процессы против российских военнослужащих
за преступления, совершенные ими
в период второй чеченской кампании

Летом 2007 г. продолжились судебные процессы по громким уголовным делам периода второй чеченской кампании. Все они разбираются уже не первый год и проходят не первый круг судебных слушаний. Имеются в виду дела бывших офицеров МО и МВД Сергея Лапина, Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, а также группы Эдуарда Ульмана. Эти процессы имеют огромный резонанс как в России, так и в Чечне. Чеченская сторона с подачи президента Р.Кадырова в последнее время очень настойчива в требованиях наказания военных преступников. Процессы против федералов широко обсуждаются в республике наряду с решениями ЕСПЧ.

Бывший офицер МВД Сергей Лапин (известный под радиопозывным «Кадет») еще в 2005 г. был приговорен Октябрьским районным судом Грозного к 11 годам лишения свободы за причинение тяжких телесных повреждений 30-летнему жителю Грозного Зелимхану Мурдалову, превышение должностных полномочий с отягчающими обстоятельствами и служебный подлог в связи с исчезновением потерпевшего в 2001 г. (задержанного Мурдалова Лапин вывел из камеры утром 2001 г. и после этого его больше никто не видел). Мурдалов сейчас считается пропавшим без вести. По постановлению Верховного суда РФ приговор был отменен и дело направлено на новое рассмотрение в Октябрьский суд Грозного. В конце мая 2007 г. состоялись предварительные слушания в Верховном суде ЧР, но (по постановлению ВС РФ) с новым составом судей368.

Новый суд под председательством судьи Мамаевой начался 30 июля. Второе заседание состоялось 6 августа. Третье должно было состояться 21 августа, но адвокат подсудимого Лапина Геннадий Дегтярев накануне вечером прислал телеграмму о том, что приехать в Грозный не может. Однако суд решил, что из-за неявки адвоката процесс не должен быть сорван и при назначенном адвокате продлил Лапину содержание под стражей. В дальнейшем процесс продолжился.

В федеральный розыск объявлены бывшие командиры Ханты-Мансийского ОМОНа подполковник Валерий Минин и майор Александр Прилепин, под началом которых служил Сергей Лапин и которые раньше проходили в качестве свидетелей по данному делу. Уголовное дело против них самих было возбуждено прокуратурой Чеченской Республики в конце 2005 г. Однако обнаружить скрывающихся милиционеров до сих пор не удалось.

Подались в бега и фигуранты другого, самого громкого судебного процесса последних лет – капитан Эдуард Ульман, лейтенант Александр Калаганский и прапорщик Владимир Воеводин. Их вместе с майором Алексеем Перелевским обвиняли в убийстве шестерых мирных жителей Чечни369.

В апреле 2007 г. после оглашения в суде требований обвинения трое из обвиняемых, за исключением А.Перелевского, бесследно исчезли, что породило множество версий – от преднамеренного сговора подсудимых с адвокатами или даже со спецслужбами и бегства их за границу370 до похищения их чеченцами с целью мести (утверждение депутата ГД Д.Рогозина).

14 июня приговор подсудимым был вынесен заочно (за исключением Перелевского) – редкий случай в российской судебной практике. Алексей Перелевский приговорен к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, Эдуард Ульман – к 14 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, на 11 лет осужден лейтенант Александр Калаганский и на 12 лет – прапорщик Владимир Воеводин. Осужденные объявлены в федеральный розыск.

Уполномоченный по правам человека в ЧР Н.С.Нухажиев заявил: «Убежден, что Ульману и его подельникам дали уйти от ответственности. Несколько лет играли с ними в кошки-мышки, дали спрятаться, а затем вынесли приговор. Кого осудили и где осужденные?» Совершенно не удовлетворен Н.Нухажиев и вынесенным приговором. При этом он подчеркивает, что «если судят жителя Чеченской Республики, то ему дают на полную, как говорится, “катушку” – 20–25 лет или пожизненно, даже при наличии выбитых путем пыток показаний» (сайт «Президент и правительство Чеченской Республики», 15.06.2007).

Похожее по составу преступления и судебной истории дело офицеров ВВ МВД Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, так же как и дело Ульмана, в третий раз поступило в суд этим летом. Напомним, по данным следствия, в январе 2003 г. разведгруппа под командованием Худякова и Аракчеева в Грозном остановила автомобиль «КамАЗ» с тремя жителями чеченского селения Лаха-Варанды. Худяков убил водителя и пассажиров машины, после чего тела и автомобиль были сожжены. Также, по материалам следствия, Худяков обыскал водителя автомобиля ГАЗ-3110 «Волга» с пассажирами и в ходе допроса в военной части трижды выстрелил ему в ногу. Водитель «Волги», согласно обвинительному заключению, был доставлен в распоряжение части, где его пытали, затем вывезли за территорию и оставили на дороге.

Северо-Кавказский окружной военный суд дважды в июне 2004 г. и октябре 2005 г. на основе вердикта присяжных выносил оправдательные приговоры. Каждый раз Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла оправдательный приговор, и дело направлялось на новое рассмотрение.

В начале 2007 г. начался новый судебный процесс. На этот раз он ведется (в стенах все того же Северо-Кавказского окружного военного суда) профессиональными судьями без участия присяжных. Худякову предъявлены обвинения в убийстве, разбое и умышленном уничтожении имущества. Аракчеев обвиняется в убийстве, разбое и превышении должностных полномочий. Оба офицера полностью отрицают вину по предъявленным обвинениям. Суд продолжается.

Защитники обвиняемых настаивают на том, что обвинение не собрало убедительных доказательств их вины: не было проведено вскрытие тел погибших, не исследованы пули. Они ссылаются на наличие алиби у обвиняемых, а также на то, что в день убийства они выполняли различные задачи порознь. Дело рассматривается медленно371. На сентябрь была назначена экспертиза оружия Аракчеева и Худякова.

Роль «представителя общественности» со стороны защиты в этом процессе взял на себя депутат Государственной думы Д.Рогозин. В этом качестве он периодически провоцирует громкие скандалы. В частности, по делу Худякова–Аракчеева он утверждает, что настойчивость Главной военной прокуратуры, с которой она оспаривает вердикты судов присяжных, якобы является «оскорблением гражданского самосознания населения России, которое подрывает репутацию власти как среди военнослужащих, выполняющих свой воинский долг в условиях реального военного времени, так и среди граждан».

А сразу после исчезновения подсудимых по делу Ульмана Д.Рогозин провокационно заявил, что российских военнослужащих могли похитить родственники убитых с целью совершения над ними акта кровной мести. В качестве депутата он направил запрос в Генпрокуратуру с ходатайством о проверке этой версии. И та назначила-таки проверку сразу 16 семей родственников погибших!372 В Чечне это было воспринято как оскорбление. Общественная палата ЧР и уполномоченный по правам человека ЧР организовали митинг в Грозном, обвинив российские власти (в лице Генпрокуратуры РФ) в возврате к «зачисткам» и фактически – в пособничестве сокрытию подсудимых от правосудия. Также митингующие посоветовали Генпрокуратуре поискать исчезнувших «на даче у Д.Рогозина»373.

Негативный резонанс в республике может вызвать и другой начавшийся судебный процесс по делу подполковника Алексея Коргуна. 24 марта 2007 г. в ходе проведения поисково-разведывательных действий разведгруппы в/ч 6853 (командир – А.Коргун) в районе с.Урдюхой Шатойского р-на ЧР обстрелу подверглась группа женщин, собиравших черемшу, одна из которых была убита и две ранены. В ходе следствия выяснилось, что разведчики приняли женщин за боевиков374. Итоги следствия вызывают недоумение. Хотя обстрел вели все члены разведгруппы, обвинение было предъявлено только ее командиру – подполковнику Алексею Коргуну и то лишь в халатности. Одна из пострадавших женщин была переведена в категорию свидетелей. Судебные слушания по делу А.Коргуна начались 21 августа. Он уже признал себя виновным в халатности, и большой срок ему не грозит.

Необоснованные переквалификации преступлений на менее тяжкие, приостановки в расследованиях и закрытие дел, отказы в возбуждении уголовных дел – общая практика прокуроров, расследующих дела, в которых замешаны российские военнослужащие в 1999–2002 гг. Один из последних примеров – очередной отказ военной прокуратуры в/ч 20119 в возбуждении уголовного дела по факту гибели в июне 2000 г. шестерых жителей с.Хал-Килой Шатойского р-на. Они были убиты в ходе беспричинного, по мнению их родных, обстрела военными жилого дома. Заместитель военного прокурора Р.П.Таршис не видит в этом состава преступления, проигнорировав множество доказательств, собранных сотрудниками нижегородского «Комитета против пыток», не проведя опроса свидетелей и не посетив места преступления375.

Надо отметить, что откровенный саботаж расследования преступлений со стороны органов прокуратуры стал одной из причин вынесения решений не в пользу России по жалобам жителей ЧР Европейским судом по правам человека.

8. Чечня: вооруженное противостояние

Как и ожидалось, летом активность боевиков в зоне конфликта на Северном Кавказе возросла. Счет потерь федеральных и местных силовиков составляет 61 человек убитыми и 132 человека ранеными (подсчитано по данным сайта «ВойнеНет.ру», который аккумулирует информацию о жертвах в зоне конфликта, поступающую от основных российских информагентств). По сравнению с весенним периодом 2007 г. (48 убитых и 66 раненых) число жертв среди правоохранителей возросло не в последнюю очередь из-за сезонной «зеленки». Однако в сравнении с прошлогодним летним периодом, когда были убиты 83 и ранены 210 военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов, положительная динамика налицо.

Следует отметить, что в Ингушетии и Дагестане высоко число гражданских лиц, погибших и пострадавших в результате терактов, – там продолжается охота на представителей администрации и духовенство. В Ингушетии, кроме всего прочего, вновь возобновились нападения на русскоязычных жителей. В Чечне, напротив, объектами нападений боевиков почти всегда избираются представители силовых структур. Здесь же федеральными силами понесены и наибольшие потери – 28 человек убитыми и 80 ранеными. Подсчет потерь по материалам, предлагаемым боевиками в так называемых пресс-релизах министерства информации и печати ЧРИ на сайте «Кавказ-центр», вполне ожидаемо дает на порядок большие цифры, особенно убитыми. Так, только в августе и только в Чечне ими, по их собственным утверждениям, уничтожено 65 и ранено 58 человек и еще «десятки» якобы убиты и ранены в ночь на 28 августа. Впрочем, достоверность этих данных вызывает большие сомнения из-за объективной невозможности точно оценить урон, нанесенный противнику на поле боя.

Боевики, в свою очередь, заявляют о собственных невысоких потерях. Самой серьезной из них является гибель «амира» (командующего) Северо-Восточным фронтом Муслима, тяжело раненного в бою еще в мае, но умершего в начале июля.

Весьма шаблонные пропагандистские сюжеты сайта «Кавказ-центр» летом оживились тревожными для федеральных и чеченских властей сообщениями. Рефреном в «пресс-релизах» звучит тезис о возрастании интенсивности боевых действий «на фронтах русско-кавказской войны». Итогом этой активизации, по утверждению боевиков, является: во-первых, «освобождение» части Ножай-Юртовского р-на, где они даже установили собственные блокпосты и по-своему налаживают «мирную жизнь». В другом сообщении утверждается, что «в течение последних 4–5 месяцев подразделения моджахедов установили контроль над значительными территориями горной части ЧРИ». Блокпосты и КПП, а также секреты и маневренные посты действуют, по сообщениям сайта «Кавказ-центр» (30.07.2007), «в Веденском, Ножай-Юртовском, Итум-Калинском, Шатойском, Курчалоевском, Ачхой-Мартановском и Урус-Мартановском районах страны».

Во-вторых, сайты боевиков продолжают настаивать на том, что их ряды быстро пополняются, причем не только молодежью (до 2000 человек376), но и кадыровцами, которые, охваченные «настроениями отчаяния», якобы бегут в горы. Большое «воспитательное» влияние здесь оказало показательное сжигание домовладений чеченских милиционеров в с.Ца-Ведено в ночь на 5 августа. После него якобы началось массовое увольнение местных жителей из правоохранительных структур, поскольку они опасаются за свои семьи и не желают «участвовать в рейдах против моджахедов». Называется цифра в 90 уволившихся377.

Вдохновленный успехами, Докка Умаров летом активно имитировал государственную деятельность. 19 июля «Военным Амиром ВС ЧРИ» назначен «бригадный генерал» Ахмед Евлоев («амир» Магас). Назначены три его заместителя378. Не остается без внимания и гражданская сфера. 17 августа Умаров назначил «послов ЧРИ» в ряде стран Северной Европы. Контроль над исполнением указа поручен «министру иностранных дел ЧРИ» Ахмеду Закаеву. Любопытно, что в этот же день заместителем министра культуры ЧРИ назначена вдова Джохара Дудаева Алла Дудаева379. Чем она будет заниматься и знает ли о своем назначении, не сообщается.

Таково состояние дел в стане сепаратистов. Делая большую скидку на пропагандистскую составляющую этих сообщений, все же нельзя не отметить, что они более или менее подтверждаются многочисленными данными об обострении обстановки в горных районах с наступлением летнего сезона. Информация о захвате боевиками части территории Ножай-Юртовского р-на, возможно, и соответствует истине. Южная его часть – едва ли не самый малолюдный и труднодоступный район Чечни. По сообщениям корреспондентов сайта «Кавказский узел», жители Ножай-Юртовского р-на подтверждают, что боевики выставляют на дорогах свои посты, открыто входят в села, чувствуют себя уверенно380.

По поводу ухода в горы молодежи летом в российские СМИ не попало никакой информации. Так, например, по словам депутата Народного Собрания ЧР Магомеда Хамбиева, с января по апрель 2007 г. в горы ушло до 300 молодых людей381. Рамзан Кадыров, как и ожидалось, категорически отверг саму возможность ухода в горы молодежи, ведь «десятки тысяч молодых людей трудоустроены», занимаются созидательным трудом и, в принципе, должны быть счастливы382.

В настоящее время, даже несмотря на активизацию боевиков, которую невозможно не заметить, тезис о полном разгроме противника уже настолько устоялся, что подсчет сил боевиков, так занимавший представителей различных чиновников федерального и республиканского уровней раньше и всегда приводивший к различным результатам, теперь потерял актуальность. Лишь несколько высокопоставленных чиновников высказались о боевиках, представив их опустившимися маргиналами – «заблудшими, кем-то обиженными, откровенными уголовниками», «так называемыми боевиками» (вице-премьер ЧР Адам Делимханов383). Число их – от «нескольких десятков» (Р.Кадыров384) до ста человек (А.Делимханов). По данным главы МВД Чечни Руслана Алханова, за первую половину 2007 г. были задержаны 191 боевик и уничтожены 49 боевиков. «Мы можем однозначно заявить, что по остаткам бандформирований нанесен ощутимый удар, они практически разгромлены, полностью разрушена система управления», – заключает Р.Алханов385. Руководитель представительства Чечни в ЮФО бывший до недавних пор военным комендантом республики генерал-лейтенант Григорий Фоменко, в свою очередь, объявил, что из Чечни боевики уже ушли в Ингушетию и Дагестан и теперь оттуда нарушают мирную жизнь республики386.

Рядом с публичными комментариями небезынтересно поставить достаточно «говорящую» кадровую политику президента Чечни в горных районах республики. В последнее время сменились главы администраций Веденского и Шатойского районов. После нападения на с.Ца-Ведено снят с должности начальник Веденского РОВД Расул Исаев, место которого занял Хизир Зайпулаев. Еще раньше сменился начальник Шатойского РОВД. В середине августа сменился начальник РОВД Ножай-Юртовского р-на (как раз того, в котором боевики, по их словам, «освободили» часть территории).

Еще один районный милицейский начальник – руководитель Октябрьского РОВД Грозного – Сайпуддин Лорсанов 6 июля погиб в перестрелке с боевиками. Кстати, сам погибший майор Лорсанов поддерживал миф о мирной жизни и за два дня до своей гибели заявил в интервью «Коммерсанту» (09.07.2007): «У нас преступности нет». Вообще криминогенная обстановка в Грозном летом 2007 г. значительно осложнилась. По городу циркулируют слухи, что появился убийца-одиночка, мстящий милиционерам за гибель своего брата. За несколько недель августа в городе были расстреляны несколько милиционеров387. В Грозном проводят спецмероприятия по выявлению убийцы, досматривают автотранспорт, в основном «Жигули» седьмой модели, на которой, предположительно, ездит преступник388.

9. Имиджевые события

Этим летом Рамзан Кадыров в идеологической борьбе явно переиграл лидеров подполья, когда был принят на высшем уровне сначала в Саудовской Аравии, а затем – в Иордании. Он первым из россиян удостоен чести быть вместе с королем Абдаллой II участником обряда омовения Каабы в Мекке – одной из главных мусульманских святынь. Кадырову и его делегации оказаны особые почести, король принимал его лично. Внутрь Каабы были приглашены только по одному делегату от каждой мусульманской страны, а чеченская делегация вошла в полном составе389. После этого Рамзан Кадыров был принят первыми лицами Иордании.

Были и очевидные признаки повышения статуса Чечни в рамках Российской Федерации. Рамзан Кадыров назначил представителей республики в федеральных округах, – так, представителем в Приволжском федеральном округе стал Хусейн Кадыров (двоюродный брат Рамзана). Но вот в Ростове, где было восстановлено представительство республики в ЮФО, представителем стал очевидный «федерал» генерал-лейтенант Григорий Фоменко. В первую войну он командовал 99-й дивизией оперативного назначения, фигурировал в уголовных делах о преступлениях против гражданского населения (осуждены были некоторые его подчиненные), был заместителем командующего Северо-Кавказским округом ВВ МВД, в 2004–2006 гг. – военный комендант Чечни.

Атмосферу благолепия несколько подпортил разразившийся прямо перед заграничной поездкой президента ЧР скандал с бегством в Финляндию женского вокального ансамбля «Жовхар» – одного из главнейших культурных символов современной Чечни. В западных СМИ прошла информация о том, что коллектив в полном составе (11 взрослых и 7 детей при них) попросил у правительства Финляндии политического убежища. Вскоре в МВД Финляндии официально подтвердили, что за политическим убежищем обратились 8 женщин, 3 мужчин и 6 детей390. Министру культуры ЧР Дикалу Музакаеву пришлось выслушать нелицеприятные слова Рамзана Кадырова, но он предъявил заявление о добровольном увольнении женщин еще до отъезда (хотя в СМИ сообщалось, что ансамбль прибыл в Финляндию для выступлений). Затем в ходе телефонных разговоров с беглянками Музакаев уговорил их вернуться. Во всяком случае, они публично отказались от всяких политических мотивов своего желания остаться в Финляндии391. В интервью сайту «Каспаров.ru» бывший руководитель ансамбля Бислан Саралиев (о котором Музакаев, по его словам, не слышал) достаточно осторожно заявил, что члены его коллектива устали жить в страхе, с постоянным чувством опасности, источника которой он не раскрыл392. Окончательно «сгладил» конфликт Рамзан Кадыров, предложивший сменить лексикон: мол, не бежали, а сменили место жительства, ведь они свободные люди свободной страны и вправе сами выбирать свою судьбу393.

10. Дагестан: «люди в камуфляжной форме»
и бесследные исчезновения

В начале июня министр внутренних дел России Рашид Нургалиев охарактеризовал обстановку в Дагестане как сложную394. Весь летний период в Дагестане не прекращались теракты, обстрелы милицейских машин и колонн, нападения на чиновников и духовных лиц. Нижеприведенная выборочная сводка событий за несколько дней говорит сама за себя.

17 июля в Кизилюрте на школьной спортивной площадке, где разминались местные милиционеры, прогремел взрыв. Погибли 4 и ранены 8 человек. 27 июля в Махачкале убит мусульманский священник Урмагомед Рамазанов, известный своей резкой критикой радикальных течений в исламе. 2 августа в ходе боестолкновения с боевиками, которое произошло в Сергокалинском р-не Дагестана, были убиты четверо участников незаконных вооруженных формирований, погиб сотрудник спецназа, еще один получил ранение. 4 августа в том же районе неизвестными лицами был обстрелян патрульный автомобиль Сергокалинского ГИБДД. Один милиционер получил ранения и позднее скончался в больнице. 7 августа на окраине Хасавюрта сработало взрывное устройство направленного действия. Когда к месту подъезжал милицейский патруль, на обочине дороги раздался еще один взрыв. Двое сотрудников милиции убиты, семеро получили ранения в результате обстрела милицейской автоколонны в Буйнакском р-не Дагестана 15 августа.

Тревожной тенденцией последних месяцев стало учащение похищений молодых людей на территории республики. Огромный резонанс в республике приобрело происшествие с похищением в Махачкале нескольких молодых людей в конце апреля 2007 г. Их поиск уже несколько месяцев безуспешно ведется в Дагестане и за его пределами. Первоначально число похищенных составляло девять человек, однако двух молодых людей и одну девушку удалось найти живыми, еще один мертвым был найден в лесу. Всего с начала 2007 г., по некоторым данным, исчез 21 человек.

1 августа 2007 г. ПЦ «Мемориал» опубликовал специальный бюллетень с подробным анализом происходящих в Дагестане в последние годы событий и о факторах, способствующих распространению практики похищений в настоящее время395. Исследование основано на собранных на месте в середине июля материалах, общении с семьями пропавших без вести, их письменных заявлениях, а также заявлениях адвокатов потерпевших. В бюллетене, в частности, подчеркивается, что «в последние годы правозащитники – как российские, так и зарубежные – недостаточно уделяли внимания положению в Дагестане. Военные преступления, преступления против человечности в Чечне отодвинули на второй план проблемы нарушений прав человека в соседних республиках. Между тем Дагестан уже второе десятилетие находится в состоянии вялотекущего, подчас латентного, противостояния – между вооруженными группами и силовыми структурами, федеральными и местными; между различными криминально-политическими группировками, использующими силовые структуры для “разрешения конфликтов интересов”, часто на национальной и религиозной почве».

В июле 2007 г. в ПЦ «Мемориал» поступили заявления от родственников исчезнувших таким образом людей. Всего поступило 15 заявлений о похищениях, в основном за этот год. Сами же родственники утверждают, что только в Махачкале и ее окрестностях и только в конце апреля без вести пропало до 20 молодых людей. Все обратившиеся утверждают, что их близкие были задержаны сотрудниками силовых структур РД и, скорее всего, вывезены в Чечню. Некоторых удалось выкупить у милиционеров за большие деньги, и все они говорят о пытках.

Не рассчитывая на помощь властей, в начале лета 2007 г. родственники похищенных и исчезнувших жителей республики создали общественное движение «Матери Дагестана» (руководитель – Светлана Исаева). С мая 2007 г. инициативная группа провела несколько митингов у зданий правительства Республики Дагестан, РУБОП МВД РД, у здания МВД РФ с требованиями отставки министра внутренних дел, отмены закона о борьбе с ваххабизмом, привлечения к ответственности виновных в похищениях их родственников. Один из митингов был жестоко разогнан396.

С огромным трудом родственникам удается выяснить скупые подробности исчезновения их сыновей. В частности, 10 июня 2007 г. на приеме у Имамутдина Темирбулатова, начальника отдела по борьбе с терроризмом и похищениями УБОП МВД РД, они узнали, что их похищенные сыновья – Муамар Мамаев (исчез 27 апреля), Рамаз Дибиров (исчез 25 апреля), Иса Исаев (исчез 26 апреля) – по их словам, находились в 6-м отделе УБОП. 10 июля 2007 г. заместитель секретаря Совета безопасности при президенте РД Г.Н.Гусейнов сообщил по телефону матери Исаева, что ее сын якобы находится в отделении ОРБ-2 в городе Гудермес и против него возбуждено уголовное дело.

Это и другие смутные указания на «чеченский след» наводят матерей на мысль, что их сыновья были вывезены на территорию Чечни, чтобы дагестанские милиционеры в последующем не подвергались риску кровной мести со стороны задержанных. В начале августа ими была совершена поездка в Грозный, где им были показаны помещения изолятора временного содержания, в котором, конечно, их родственников не оказалось397.

Наконец, 10 августа 6 женщин объявили бессрочную голодовку, требуя встречи с президентом Дагестана Муху Алиевым398. Голодовка была прекращена только 23 августа после серьезного ухудшения здоровья женщин и посещения их высокопоставленными чиновниками.

Есть сведения о том, что местным журналистам запретили освещать митинги родственников похищенных людей и процесс голодовки399.

В то же время власти не смогли не отреагировать на требования родственников. 1 августа было проведено совещание президента М.Алиева с руководителями силовых ведомств, на котором он констатировал, что работа по поиску похищенных поставлена в Дагестане безобразно, «отсутствует анализ ситуации, плохо ведется поиск пропавших граждан»400. По официальной статистике, с начала 2004 г. в Дагестане было похищено 209 человек. Из них освобождено 176 граждан, убито 14 человек, 5 находятся в составе незаконных вооруженных формирований401. Докладывавший эти цифры Ахмеднаби Магдигаджиев вскоре был уволен (его заменил сотрудник администрации президента Дагестана Даци Гаджиев). На совещании обозначились принципиальные различия в позициях МВД и прокуратуры: министр А.Магомедтагиров искренне возмущался подозрениями прессы в участии милиционеров в похищениях людей на том основании, что в этом участвовали «люди в камуфляжной форме». Он же предлагал считать «большинство граждан, которые объявляются похищенными, замаскированными боевиками». В ответ прокурор республики Игорь Ткачев подтвердил версию о том, что определенная часть похищений связана с работниками правоохранительных органов. «Более 20 человек, которые были освобождены, дали показания о том, что люди в камуфляжной форме похитили их и вывезли на территорию Чеченской Республики». Его поддержали уполномоченная по правам человека в РД Ума Омарова и президент Дагестана402.

Наконец, 23 августа состоялось очередное, уже третье, совещание президента с руководителями силовых ведомств. М.Алиев был еще более резок с подчиненными, потребовал «всей правды о происходящем». Интересно, что на этом совещании была озвучена совсем иная «правда» о числе похищенных – теперь уже из уст прокурора республики Игоря Ткачева. По его словам, за период с 1999 г. по 31 июля 2007 г. «людьми в камуфляжной форме» были похищены 75 человек. Из них 41 человек был найден, 4 убиты, судьба 30 человек на сегодняшний день не ясна. Кроме того, по словам Ткачева, было похищено 650 женщин с целью женитьбы403. И это несмотря на то, что еще 1 августа президент Алиев предупредил, что расхождения в цифрах, представляемых МВД и прокуратурой, говорят «о недобросовестном отношении работников правоохранительных органов к данной проблеме, должен быть строгий учет»404.

Министр внутренних дел А.Магомедтагиров получил от президента «личное поручение» разобраться с заявлением матери одного из похищенных – Маликат Гасановой (ее принял Муху Алиев) и был предупрежден о персональной ответственности за выполнение поручения. Президент Дагестана потребовал от сотрудников МВД изменить свои методы работы. «Вы дискредитируете и себя, и нас… Как вам можно после этого верить?!» Кстати, МВД РД на совещании представлял первый заместитель министра Магомед Газимагомедов. Где был А.Магомедтагиров – выполнял «личное поручение» президента или готовился к отставке – неизвестно.

Ни один из пропавших без вести пока не найден. Зато в начале сентября Магомедтагиров бодро рапортовал о «серьезном ударе» по бандподполью, «разрушении» его системы взаимодействия и материальной базы. По данным министра, в республике осталось лишь 30 боевиков, разбитых на 4 группы и известных едва ли не поименно405.

Так или иначе, нельзя не отметить, что пристальное внимание президента РД к проблеме похищений, предание ее гласности хотя пока и не помогло отыскать пропавших весной молодых людей, однако способствовало тому, что дальнейшие похищения летом прекратились.

11. Очередные решения ЕСПЧ по жалобам жителей Чечни

Летом 2007 г. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес четыре решения по заявлениям жителей Чечни. Интересы заявителей во всех случаях представляли юристы Правозащитного центра «Мемориал» Кирилл Коротеев и Дина Ведерникова, а также Европейского центра защиты прав человека (Лондон) Филип Лич и Билл Бауринг.

«Битиева и Х. против России» (Bitieva & X v. Russia)

21 июня 2007 г. было вынесено решение по делу «Битиева и Х. против России». Суд признал, что задержание известной чеченской общественницы Зуры Битиевой было произведено 25 января 2000 г. без соблюдения гарантий, предоставляемых Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и российским правом: не было решения прокурора о задержании, ей не было предъявлено никаких обвинений. Однако она более месяца провела в заключении в условиях, признанных ЕСПЧ бесчеловечными и унижающими человеческое достоинство. Зура Битиева содержалась в СИЗО Чернокозово, правовой статус которого не был урегулирован, – страсбургские судьи осудили Российскую Федерацию за заключение заявительницы в незаконной тюрьме.

21 мая 2003 г. около 4 часов утра Зура Битиева, ее муж Рамзан Идуев, сын Идрис Идуев и брат Абубакар Битиев были расстреляны в своем доме в ст.Калиновская Наурского р-на неустановленными лицами в камуфляжной форме и масках, которые приехали на автомобилях без регистрационных номеров. Правозащитный центр «Мемориал», сообщая об этих убийствах, подчеркнул: «Местные жители полагают, что в отношении семьи Идуевых убийства носили демонстративно карательный характер»406. ЕСПЧ признал, что убийство Зуры Битиевой и членов ее семьи в мае 2003 г. было произведено российскими военнослужащими, а властями России не было проведено эффективного расследования.

Суд обязал Российскую Федерацию выплатить дочери Зуры Битиевой 85 тыс. евро компенсации нематериального ущерба. Кроме того, РФ должна возместить судебные расходы – около 8 тыс. евро407.

«Алихаджиева против России» (Alikhadzhiyeva v. Russia)

5 июля 2007 г. было принято решение по делу «Алихаджиева против России». Суд признал, что Руслан Алихаджиев, исполнявший в период независимости ЧРИ должность председателя парламента, был задержан у себя дома российскими войсками 17 мая 2000 г. в городе Шали и должен считаться погибшим, так как со времени его ареста о нем не было никаких вестей.

Суд постановил, что Руслан Алихаджиев стал жертвой насильственного исчезновения – одного из грубейших нарушений ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд также признал, что заявительница Зура Алихаджиева была подвергнута бесчеловечному обращению, поскольку не могла получить информацию от российских властей о судьбе своего сына. Наконец, суд решил, что не было проведено эффективного расследования обстоятельств исчезновения Руслана Алихаджиева.

Поскольку заявительница, мать Р.Алихаджиева, Зура Алихаджиева в 2006 г. умерла, жалобу теперь поддерживала жена Руслана Алихаджиева Зарет. Ей суд и присудил 40 тыс. евро за моральный ущерб. Кроме того, РФ должна возместить около 5 тыс. евро судебных издержек408.

«Магомадов и Магомадов против России» (Magomadov & Magomadov v. Russia)

12 июля 2007 г. в решении «Магомадов и Магомадов против России» суд признал, что Аюбхан Магомадов был задержан у себя дома в с.Курчалой российскими властями и стал жертвой насильственного исчезновения – одного из грубейших нарушений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2 октября 2000 г. представители федеральных войск в ходе «зачистки» в с.Курчалой задержали Аюбхана Магомадова, 1969 г.р. (лучшего футболиста Курчалоевского р-на в 1998 г.). Никаких документов, разрешающих арест, предъявлено не было. На следующий день в его доме и в доме соседей был проведен обыск (также без предъявления соответствующих документов). После задержания Аюбхан Магомадов был доставлен в Октябрьский ВОВД (временный отдел внутренних дел) Грозного и допрашивался там сотрудниками ФСБ. После этого он бесследно исчез. На заявление родственников из органов внутренних дел пришел ответ, что он был отпущен на свободу в тот же день.

В начале 2004 г. Якуб Магомадов, брат Аюбхана, обратившийся с жалобой в Европейский суд по правам человека, выехал в Москву с целью продолжения поисков и также пропал без вести. Есть сведения из правоохранительных органов Москвы, подтверждающие тот факт, что 8 февраля 2004 г. Якуб Магомадов задерживался сотрудниками УВД Юго-Восточного АО города Москвы за административное правонарушение. После исчезновения Якуба Магомадова к заявлению в ЕСПЧ присоединился третий брат Магомадовых – Аюб Магомадов.

Суд постановил, что, поскольку об Аюбхане Магомадове не было никаких сведений с момента задержания, он должен считаться умершим, а ответственность за его смерть несут российские власти. Суд также постановил, что обстоятельства исчезновения не были эффективно расследованы, а непредоставление Якубу и Аюбу Магомадовым информации о судьбе их брата в течение многих лет является бесчеловечным обращением. В то же время суд не нашел доказательств того, что задержание Якуба Магомадова в 2004 г. было связано с подачей им жалобы в Европейский суд по правам человека.

Суд обязал Российскую Федерацию выплатить Аюбу Магомадову 40 тыс. евро за моральный ущерб, а также возместить около 6 тыс. евро судебных издержек409.

«Мусаев и другие против России» (Musayev & oth. v. Russia)

26 июля 2007 г. Европейский суд по правам человека вынес решение по делу «Мусаев и другие против России» о массовом расстреле мирных жителей пос.Новые Алды 5 февраля 2000 г.

Заявители – Юсуп Мусаев, Сулейман и Тамара Магомадовы, Малика Лабазанова и Хасан Абдулмежидов – родственники убитых. Все они, кроме Магомадовых, сами были свидетелями кровавой бойни, устроенной представителями федеральных сил в Новых Алдах и прилегающих кварталах Грозного. 5 февраля 2000 г. здесь в ходе «зачистки» были расстреляны десятки мирных жителей (включая стариков, женщин и детей). Многие дома были разграблены и сожжены. В свое время последствия «зачистки» были подробно задокументированы ПЦ «Мемориал» и представлены в виде отдельного доклада410.

Суд единогласно признал, что ответственность за убийства родственников заявителей лежит на властях России. Суд также постановил, что Юсуп Мусаев, которому угрожали убийством, был подвергнут бесчеловечному обращению. Кроме того, суд признал неэффективным расследование массового убийства. Таким образом, суд установил нарушение следующих положений Европей­ской конвенции по правам человека: право на жизнь (установлена смерть одиннадцати родственников заявителей); непроведение эффективного расследования обстоятельств смерти; недопущение бесчеловечного и унижающего обращения; право на эффективные средства правовой защиты.

Общая сумма выплат Российской Федерацией заявителям беспрецедентна: 145 тыс. евро за моральный ущерб, 8 тыс. евро за материальный, а также свыше 20 тыс. евро за судебные издержки411.

Правозащитный центр «Мемориал» провел одновременно в Москве и в Грозном две пресс-конференции, на которых были оглашены и прокомментированы решения Европейского суда по правам человека. Правозащитники отмечали не только неизменные успехи заявителей в суде, но и ряд принципиальных недостатков, присущих процедуре рассмотрения жалоб заявителей, например чрезмерно медленное рассмотрение дел (до 6–7 лет), из-за чего не все заявители дожидаются судебного решения. Представители ПЦ «Мемориал» говорили о том, что необходимо добиться выполнения решений ЕСПЧ в полном объеме. Важно, чтобы российские власти не ограничивались только выплатой денежных компенсаций заявителям, но и расследовали уголовные дела, находили и наказывали виновных в нарушениях прав человека, меняли нормативную базу и правоприменительную практику таким образом, чтобы исключить в будущем повторения подобных нарушений прав человека.

Осень 2007 года

1. Ингушский тупик

2. Верхи не могут, низы не хотят

3. Общенациональная акция устрашения

4. Ичкерийская исламская революция

5. Вооруженная борьба продолжается

6. Правозащитники и мировое сообщество

7. Похищения, пытки, секретные тюрьмы в Чечне: вопрос не закрыт

8. Бунт на коленях

9. Современная Чечня: благостное единомыслие

10. Тревожная ситуация в Кабардино-Балкарии

11. Положение в Дагестане

12. Громкие судебные процессы

13. Привычными рельсами: расследование подрыва «Невского экспресса»

14. Новые решения Европейского суда по правам человека

1. Ингушский тупик

С начала 2007 г. Ингушетия, без сомнения, остается наименее стабильным регионом на Юге России. Ситуация в республике опять (уже в третий раз) становится главной темой нашего бюллетеня.

В сентябре «Мемориал» опубликовал доклад, содержащий рекомендации по улучшению положения в республике412. В нем подчеркивается, что сложившаяся, без преувеличения, катастрофическая ситуация – непрекращающиеся исчезновения, пытки, внесудебные казни жителей республики – вызвана порочной практикой проведения «контртеррористических мероприятий» правоохранительными органами республики и, особенно, представителями федеральных силовых структур, прежде всего ФСБ. Последние не считают нужным соблюдать хотя бы видимость законности при проведении «спецопераций» и следственных действий в отношении задержанных. В 2005 г. в докладе «Конвейер насилия» ПЦ «Мемориал»413 предупреждал: существующая система не способна эффективно бороться с терроризмом, но, наоборот, будет порождать самые чудовищные формы террора. Развитие событий, к сожалению, доказывает правоту этих слов.

Один из ярких примеров – расправа 2 сентября в городе Карабулак группы людей (некоторые в штатском, некоторые в военной форме и в масках) над Апти Долаковым. Днем на ул.Осканова они открыли огонь вслед убегавшим молодым людям, вышедшим из зала компьютерных автоматов. Лишь по счаст­ливой случайности не пострадал никто из прохожих. Один из убегавших, Апти Долаков, был тяжело ранен преследователями. На глазах у многочисленных свидетелей его добили контрольным выстрелом в голову. Затем убийца вложил ему в руку гранату. На звуки выстрелов к месту происшествия подъехали бойцы республиканского ОМОНа, которые потребовали от неизвестных предъявить документы. В ответ раздались угрозы применить оружие. Собравшаяся толпа требовала выдать убийц им на расправу. Хотя к месту убийства на «Уралах», УАЗах, а потом и на БТРах подъехали сотрудники федеральных силовых структур, местные милиционеры разоружили и доставили в ГОВД непосредственных виновников гибели Апти Долакова. Здесь при обыске у них нашли удостоверения сотрудников ФСБ, выданные на чужие фамилии: у четверых русских в удостоверениях значились ингушские фамилии, а у единственного ингуша – азербайджанская фамилия. Вскоре в ГОВД прибыли руководители УФСБ по Ингушетии, потребовавшие освободить задержанных, отдать оружие и собранные на месте убийства стреляные гильзы, – что и было сделано. Проверить оружие этой группы ФСБ на предмет его возможного использования в других убийствах не удалось. Позднее прокуратура РИ объявила, что не усматривает в действиях сотрудников ФСБ состава преступления. Уголовное дело возбуждено не было414.

Убийство Апти Долакова – второй эпизод за всю историю «контртеррористических операций», когда удалось увидеть документы похитителей или убийц. Первым было похищение в 2004 г. в Ингушетии Адама Медова и Аслана Куштонашвили – их пытались вывезти в багажнике машины на территорию Чечни. Тогда ингушские милиционеры и прокурор также были вынуждены отпустить похитителей по распоряжению «сверху», а при попытке навести справки оказалось, что сотрудники ФСБ с фамилиями, значившимися в удостоверениях, нигде не числятся415.

Похоже, позиция федеральной власти в этом вопросе выражается старой формулой: «органы не ошибаются». 13 сентября при посещении республики полномочный представитель Президента РФ в Южном федеральном округе (ЮФО) Дмитрий Козак обрушился с жесткой критикой на МВД Ингушетии за действия милиционеров в Карабулаке 2 сентября. Возмущение Козака вызвали не беззаконные действия сотрудников ФСБ, а то, что милиционеры посмели доставить их в отделение милиции: «Почему начальник ГОВД Карабулака, допустивший избиение сотрудников, не уволен? Он должен с бандитами сидеть за решеткой»416. Представитель президента требовал наказания милиционеров за выполнение своего профессионального долга и запрещал им противодействовать беззаконию и произволу «неизвестных в штатском». Непонятно, как в таком случае милиционеры будут отличать сотрудников ФСБ от боевиков? И не в этом ли одна из причин успешных действий последних в населенных пунктах Ингушетии? Отметим, что в этот день исполнилось три года пребывания Дмитрия Козака в этой должности, и на следующий день в Ростове он заявил, что в округе за последнее время стало спокойней и теперь здесь решают мирные задачи417.

Привычными уже стали штурмы домовладений, когда плотность огня заведомо несоразмерна силе сопротивления. Так, 27 сентября в своем доме в с.Сагопши Малгобекского р-на были расстреляны братья Саид-Ахмед и Руслан Галаевы, 1983 и 1986 г.р. В 6.30 утра силовики, общим числом более ста, подъехавшие на двух БТРах, автомобиле «Урал» и до десяти УАЗах, ворвались в дом и открыли огонь по подходившим к дверям мужчинам. Оба были убиты на месте, но все равно в комнаты бросили несколько гранат. Только после этого старшему брату Тагиру Галаеву приказали вынести тела погибших на улицу. Затем «русский военный» спросил у их матери Фатимы, где находится «черный пакет». По словам женщины, после отрицательного ответа в его руках появился пакет, в который он ссыпал из своего рожка патроны. В протоколе обыска значились еще и два автомата – «вооруженное сопротивление» убитых было налицо418. В тот же день информагентства сообщили о ликвидации «эмира Малгобекского р-на» Саид-Ахмеда Галаева и его сообщника и о ранении в ходе боя двух сотрудников МВД из Курганской области419. По словам местных жителей, семья Галаевых – одна из самых бедных в Сагопши. Убитые братья отличались религиозностью, пользовались уважением у соседей, на жизнь зарабатывали на стройках420.

Но последней каплей, переполнившей чашу терпения жителей Ингушетии, стал штурм 9 ноября сотрудниками УФСБ по Ингушетии домовладения Амриевых в с.Чемульга Сунженского р-на. Здесь также на рассвете в доме была открыта беспорядочная и безответная стрельба, ни один боевик не был убит или задержан, одна женщина была ранена, прямым попаданием пули в голову был убит шестилетний мальчик421.

Практика незаконных задержаний и похищений, убийств людей признается и местными властями. По словам и.о. начальника УБОП МВД РИ А.М.Мамилова, на территории Ингушетии за 9 месяцев этого года совершены 13 похищений, из них раскрыты 5 (не сказано, какие именно преступления удалось раскрыть). Мамилов заметил, что эти похищения правильнее было бы квалифицировать как незаконные задержания, проводимые на территории Ингушетии сотрудниками силовых структур из соседних республик, которые, как правило, не ставят в известность о предпринимаемых ими действиях МВД РИ422.

Есть, однако, факты, доказывающие, что похищения, пытки и убийства совершает и местная милиция. Иногда удается установить место содержания и гибели подследственного в результате пыток. Так, житель с.Верхние Ачалуки Мурад Абдул-Кадырович Богатырев, 1970 г.р., был задержан 8 сентября в 5.00 и отвезен в Малгобекский РОВД, а спустя три часа родственники увидели, как тело Богатырева выносят на улицу. Им объявили, что подозреваемый умер на допросе от сердечной недостаточности. Сотрудники милиции провели повторный осмотр местности, прилегавшей к жилищу Богатырева (первый, проводившийся в присутствии понятых, ничего не дал), и «обнаружили» свыше тысячи единиц боеприпасов. Вскоре в СМИ он был назван активным боевиком, несколькими днями ранее участвовавшим в нападении на воинскую часть. Однако соседи и родственники могут подтвердить, что в момент нападения он был не в Малгобеке, а в Назрани у родителей. Родные забрали из морга тело Богатырева, на котором видны многочисленные следы избиений, что зафиксировано видео- и фотосъемкой423.

С сожалением приходится констатировать очевидную корреляцию между ростом активности боевиков и активизацией противоправной деятельности силовых структур. Реагируя на рост численности терактов, 26 октября заместитель генпрокурора РФ Иван Сыдорук заявил, что «те меры, которые мы принимаем, они не адекватны той обстановке, которая сложилась в [Южном федеральным] округе»424. Так что можно ожидать лишь интенсификации спец­операций, а значит – и терактов, которые не заставляют себя ждать. Прежде всего, они обращены против представителей силовых структур, каковых, по данным открытых источников (информагентств), осенью в Ингушетии погибло 19 и ранено 24 человека.

Так, 16 сентября в Ингушетии неизвестные застрелили подполковника ФСБ А.Калиматова, командированного на Северный Кавказ в составе следственной группы по расследованию случаев похищения ингушей и чеченцев в Северной Осетии. 17 сентября в ст.Слепцовская неизвестные расстреляли исполняющего обязанности начальника уголовного розыска РОВД А.Мейриева, когда тот выходил из мечети после молитвы. 20 сентября в районе с.Яндаре неизвестные обстреляли военную грузовую машину, ранены двое военнослужащих. 20 сентября в Назрани обстреляна «Нива» с сотрудниками милиции. В результате два офицера погибли, еще двое ранены. 18 октября в с.Экажево Назрановского р-на была обстреляна автомашина УАЗ, в которой находились сотрудники временной оперативной группы МВД РФ по Ингушетии по Джейрахскому р-ну. В результате погибли трое офицеров, в том числе подполковник, один офицер получил ранения. 14 ноября во дворе собственного дома был расстрелян начальник Назрановского ЛОВДТ Северо-Кавказского УВД на транспорте подполковник милиции Салман Арапханов.

Особую тревогу в последнее время вызывают теракты против представителей нетитульных национальностей – расстреляны несколько русских семей, нападениям подверглись семьи корейцев и цыган, русские рабочие, армяне-железнодорожники. 6 сентября в ст.Орджоникидзевская выстрелами в голову были убиты двое корейцев: отец и сын Лагай. В Назрани 7 сентября возле ворот своего дома в упор из автомата расстреляна главврач станции переливания крови 58-летняя Наталья Мударова – русская, была замужем за чеченцем. В ночь на 11 сентября в Орджоникидзевской убиты трое членов цыганской семьи Люляковых. Преступники в масках ворвались в дом, потребовали деньги и ценности и убили троих совершеннолетних мужчин: 55-летнего Василия и двух его сыновей – 19-летнего Яныша и 26-летнего Петра. Женщин и детей убийцы пощадили. В ночь на 15 сентября в Малгобеке в окно квартиры семьи Плешаковых бросили бутылку с зажигательной смесью, начался пожар. Никто не пострадал лишь потому, что хозяев не было дома. 14 октября, в мусульманский праздник Ураза-Байрам, среди бела дня из автоматов расстреляли семью Кортиковых – убиты 54-летний Николай и его беременная сноха Зоя. Тяжело раненная Татьяна Кортикова, жена Николая, выжила, их соседка Валентина Немова скончалась в больнице. 15 октября в Троицкой взорвали пустовавший дом русской семьи. Семья эта как раз на днях собиралась вернуться в Ингушетию. 4 ноября около десяти вечера в с.Яндаре «вооруженные лица в масках» зашли на территорию кирпичного завода и расстреляли рабочих. Убиты трое – Пономаренко, Бутусов и Оськин, приехавшие из Кабардино-Балкарии, Ставрополья и Белоруссии. Трощак, житель Ставрополья, ранен в руку. 5 ноября около восьми вечера в Назрани на ул.Гадзиева вооруженные люди, подъехавшие на «Жигулях», расстреляли машинистов тепловоза железнодорожного депо – армян Аветисова и Хуршудяна. Оба умерли в больнице. 8 ноября представители общественных и правозащитных организаций Ингушетии обратились к президенту М.М.Зязикову, парламенту и прокуратуре республики, а также к Президенту РФ В.В.Путину с просьбой принять меры к прекращению террора против представителей нетитульных этносов425.

Положение в республике осложняют продолжающиеся преступления террористического характера в Пригородном р-не РСО-А против лиц ингушской национальности, всегда имеющие отклик в Ингушетии. 19 октября около 22:30 в с.Чермен неизвестные из автоматического оружия расстреляли троих местных жителей: Азраила Беслановича Султыгова, 1982 г.р., Ахмеда Алихановича Тимурзиева, 1987 г. р., и Бейали Хаматхановича Дзаурова, 1990 г.р. Султыгов и Тимурзиев скончались на месте, Дзауров 2 ноября в реанимационном отделении больницы. Пятеро молодых ингушей возвращались домой с похорон родственницы. На ул.Хадонова от них отделились братья Мержоевы, Султыгов, Тимурзиев и Дзауров дошли до пересечения улиц Хадонова и Кирова. Дзауров собирался проститься с товарищами, когда к ним подъехал серебристый ВАЗ-21099, регистрационный номер 398 15-й регион, из которого неизвестные открыли прицельный огонь из автоматического оружия. Преступники уехали по Черменскому шоссе в сторону Владикавказа. Следственный отдел по Пригородному р-ну РСО-А возбудил уголовное дело по ст. 222 и ст. 105 УК РФ426.

2. Верхи не могут, низы не хотят

Ясно, что террор экстремистов и государственный террор лишь подстегивают друг друга. Неадекватная жестокость и незаконные действия силовиков при задержаниях и в ходе следствия вызывают мобилизацию молодых людей из числа самих пострадавших, их родственников или сочувствующих в ряды боевиков. Мотивом здесь может стать протест против произвола «силовиков» – еще в 2004 году немало жителей Ингушетии в беседах с сотрудниками «Мемориала» утверждали, что именно этим объясняется участие части ингушской молодежи в нападении боевиков на республику. Любой желающий может ознакомиться с содержанием форумов на популярном независимом сайте «Ингушетия.ru», где градус ненависти к силовым структурам уже зашкаливает.

Разумеется, на преступный путь становятся лишь отчаявшиеся люди, еще относительно немногочисленные. Другой, мирной формой противодействия беззаконию силовых структур становятся массовые акции протеста, контролировать которые все сложнее. Известия о похищениях, жестокости следствия, судебном произволе моментально узнает вся маленькая республика. В последние месяцы такие эпизоды неоднократно становились причиной акций протеста и уличных беспорядков.

Так, описанная выше расправа над А.Долаковым едва не закончилась линчеванием сотрудников ФСБ собравшейся толпой, которую с трудом удалось сдержать ингушским милиционерам.

Известие о похищении жителей Ингушетии, двоих Магомедов Аушевых, вызвало 19 сентября волнения в Назрани427. По разным оценкам, в митинге участвовали до 450 человек, в основном жители с.Сурхахи, а также родственники похищенных и убитых ранее людей и сочувствующие. Как только стало известно об исчезновении в Грозном Аушевых, следовавших из Астрахани через Чечню, их родственники съехались в Назрань, перекрыли машинами и бетонными блоками железнодорожный переезд и одну из главных транспортных артерий города – ул.Чеченскую. Они требовали освободить Аушевых, расследовать похищения и убийства других жителей республики. Митингующих безуспешно уговаривали министр внутренних дел М.Медов, прокурор РИ Ю.Турыгин, мэр А.Цечоев, их безуспешно разгоняли ОМОНом, бронированными грузовиками и стрельбой в воздух.

Республиканские власти не без оснований утверждают, что уличные акции «расшатывают ситуацию», однако предпочитают бороться с митингующими, а не устранять причины этих акций. Позицию властей озвучил президент М.Зязиков: «Почему-то люди собрались в Ингушетии, хотя люди пропали в соседней республике. Это был спектакль, заготовка, потому что люди пришли с подушками, с вилками, ложками, котлами, а ночью все стало тихо»428. Наверное, Зязикову было бы спокойнее, если бы люди поехали митинговать в Чечню. Действительно, к ночи на 20 сентября на месте митинга оставалось до 250 человек. Около 2.00 часов ночи стало известно, что братьев Аушевых привезли к Шатойскому РОВД Чечни и освободили. Митингующие разошлись.

Меньший по размаху митинг был организован родственниками убитых 27 сентября в с.Сагопши братьев Галаевых. После спецоперации были задержаны мать, брат и жена одного из убитых. До ста родственников и соседей требовали их освободить, собравшись у Малгобекского РОВД, – что и было сделано тем же вечером.

Трагические события в соседнем с Ингушетией Пригородном р-не Северной Осетии также имеют громкий резонанс. Так, в похоронах двух молодых ингушей, расстрелянных неизвестными 20 октября в с.Чермен Пригородного р-на РСО-А, участвовали до 900 человек429.

Освобождение Аушевых показало, что стихийные эмоциональные публичные действия жителей республики оказываются гораздо эффективнее усилий (точнее, бессилия) правоохранительных органов. Более того, отцу одного них удалось выйти на след похитителей и найти незаконную тюрьму (см. ниже), в которой содержались его сын и племянник. Но одни лишь акции протеста объективно не только не могут решить проблему эффективного расследования всех похищений, но и расшатывают и без того неспокойную обстановку в республике. «Люди могут разойтись, но проблема остается», – подчеркнул один из участников митинга 20 сентября. Проблема не решена полностью, потому что неизвестной остается судьба многих ингушей, которые были похищены силовыми структурами, и акции протеста могут возобновиться430. Именно это и произошло в ноябре.

Но с точки зрения властей Ингушетии подобные выступления – лишь «шоу-спектакли», понимаемые исключительно как «провокации» Конечно, это не способствует консолидации усилий народа и власти. В публичных выступлениях Мурат Зязиков всегда старается излучать безмятежность и оптимизм. После случая с Аушевыми он заявил: «Республике Ингушетия присущи политическая стабильность, экономический динамизм и инвестиционная привлекательность»431. В другом интервью он сообщил: «Никаких проблем у нас нет, все контролируется»432.

А вскоре случилась очередная трагедия. Шестилетний мальчик Рахим Амриев был убит 9 ноября в ходе штурма сотрудниками УФСБ по Ингушетии дома в с.Чемульга. На сайте прокуратуры РИ появилось сообщение о «происшествии»: об «обнаружении трупа Амриева Р., 2001 г.р., с огнестрельным ранением в области головы»433. В подписанном майором юстиции Туповым «Постановлении о признании потерпевшим» вообще не указан возраст убитого – сказано, что «в ходе проведения спецоперации по сотрудникам УФСБ по РИ находившимся в доме неустановленным лицом открыт огонь из автоматического оружия. В результате боестолкновения гражданин Амриев Рахим Рамазанович, находившийся в доме, получил огнестрельное ранение в область головы… От полученного ранения он скончался на месте происшествия».

Между тем, именно после этого «происшествия» родственники и соседи похищенных и убитых людей, общественные организации Ингушетии и независимые СМИ объявили о подготовке всенародной акции протеста, назначив ее на 24 ноября. К сожалению, анонимный оргкомитет акции не принял необходимых мер к ее легализации, что затем дало властям повод обвинить участников митинга в незаконных действиях и представить их в негативном свете434.

3. Общенациональная акция устрашения

Накануне 24 ноября в республике нарастала напряженность. Республиканские власти предупреждали, что организаторы и участники несанкционированного митинга могут быть привлечены к административной и даже уголовной ответственности. Днем 23 ноября стало известно, что один из организаторов акции протеста безрукий инвалид Мухмед Газдиев, отец похищенного 8 августа 2007 г. Ибрагима Газдиева, был насильно доставлен сотрудниками МВД РИ из Карабулака в Назрань для «беседы» с представителями властей. В МВД и прокуратуру добровольно или принудительно доставляли и других предполагаемых организаторов митинга. А в Назрани вооруженные люди, представившиеся сотрудниками Назрановского ГОВД, задержали журналистов съемочной группы телеканала «Рен-ТВ», которые взяли интервью у представителей оппозиции и сняли репортаж о гибели шестилетнего мальчика в с.Чемульга 9 ноября. Несколько часов их продержали в прокуратуре, но затем отпустили435.

23 ноября 2007 г. около 23.30 из гостиницы «Асса» в Назрани сотрудниками силовых структур вновь были похищены три члена съемочной группы «Рен-ТВ» – Артем Высоцкий, Станислав Горячев и Карен Сахинов и правозащитник, председатель Совета ПЦ «Мемориал» Олег Орлов. Примерно часом ранее по телефонному звонку из гостиницы был снят наряд вооруженной охраны, несший постоянное дежурство в вестибюле, – за милиционерами прислали служебную машину. А примерно через час на белой «Газели» приехали вооруженные люди в масках и камуфляже, назвались «сотрудниками “Антитеррора”». Они поставили к стене женщин из числа персонала гостиницы, мужчин положили на пол. Просмотрев журнал регистрации постояльцев, поднялись в номера к Орлову и к журналистам «Рен-ТВ». По словам Орлова, «около 23 часов послышался тихий стук в дверь. На вопрос “Кто там?” раздался невнятный тихий ответ женским голосом. Подумал – кто-то из гостиничного персонала. Приоткрыл дверь – ее тут же распахнули резким ударом извне. В комнату, направив на меня автоматы, ворвались трое, на лицах – черные маски с прорезями для глаз и рта. Приказ: “На пол лицом вниз!” – бросают на пол, руки завели за спину. Кто-то спрашивает: “С какой целью прибыл в Ингушетию?” – “В служебную командировку”. – “Цель командировки?” – “Посмотрите документы. Цель – изучение ситуации с правами человека. Вы меня не за того принимаете, вы серьезно ошибаетесь”. – “Где документы?” – “В кармане пиджака. Он в шкафу”. Слышно, как сбивают дверь шкафа. Краем глаза вижу: пиджак и пальто брошены на кровать. Говорю, что они ведут себя по-хамски. Получаю несильный удар ногой в бок. Приказ: “Все вещи – в мешок”. Подняли на ноги, надели на голову черный полиэтиленовый мешок. Поволокли, придерживая под заведенные за спину руки. Я был одет в джинсы, легкую рубашку и тапочки на босу ногу, прошу дать надеть верхнюю одежду или хотя бы носки – безрезультатно. Выволокли из гостиницы, посадили в микроавтобус. Услышал, как из гостиницы выводят других задержанных и сажают... Кто-то из вооруженной группы спрашивает их: “А вы кто такие?” – “Мы корреспонденты из “Рен-ТВ”. Зачем нас задержали?” – «Поступил сигнал, что гостиницу заминировали. Кто из вас пронес взрывчатку?” – “Мы корреспонденты. Никакой взрывчатки мы не возим». – “Доставим вас в отдел, начальник допросит и отпустим”. Снаружи слышно: “Гостиницу зачистили, можно уезжать!” В машину набились люди, она тронулась».

Троих сотрудников «Рен-ТВ» «брали» по той же схеме. Съемочная группа собралась в номере 311, у оператора Карена Сахинова. Весь день они снимали, были в с.Чемульга, где 9 ноября в ходе «спецоперации» был убит шестилетний ребенок. 24 ноября в Назрани ожидался несанкционированный митинг против произвола «силовиков», собирались его снимать и записывали интервью одного из тех, кого власти считали организатором митинга. В дверь постучали… далее все, как в 215-м номере, только Горячев попытался не подчиняться приказам и был избит, а в вещах корреспондентов что-то целенаправленно искали: несколько раз спрашивали: «Нашли?» – пока, наконец, не раздался ответ: «Вот, нашел!» Затем всех троих с мешками на головах поволокли вниз. По словам Олега Орлова, «машина ехала больше часа. Ни возмутиться, ни спросить – сразу “Молчать!” Приказ: “Нагнуть голову! Согнуться! Так и оставаться!” – и резкий удар сзади. Похоже, подъезжали к милицейскому посту. Ни один пост не остановил. А ведь в этот вечер на дорогах Ингушетии, особенно при въезде и выезде из Назрани, было много постов милиции, – накануне митинга “усиленный режим службы”. Так разъезжать машина, полная вооруженных мужиков, могла, только если это “силовики”. Ехали-то не по задворкам и проселкам, а по трассе, – сидел у окна, и сквозь черный полиэтиленовый пакет можно было различить свет фар проезжающих машин и огни фонарей на обочине. Огни вдоль шоссе исчезли. Машина свернула и медленно поехала по ухабистой дороге. Похоже, что не в “отдел” везут. Остановились. Дверь открылась. Команда: “Выводить по одному из машины. Ликвидировать с глушителем”. Не в отдел…

Вытолкнули журналистов, затем меня. Мы упали на землю. Били ногами – по голове, по рукам, если прикрывали голову, по бокам, по почкам, в пах. Досталось по-разному: я и Сахинов отделались легкими ушибами и ссадинами. Высоцкого и Горячева “обрабатывали” серьезнее – сильно разбиты лица, потом проявились сильные боли в боках и спине. Высоцкий на какое-то время терял сознание.

Били недолго. Раздалась команда: “Лежать, не шевелиться, кто поднимется, пока мы не уедем, – расстреляем. Сваливайте отсюда, чтобы мы вас больше не встречали”. Хлопнула дверь, машина тронулась. У меня уже раньше с головы отчасти слетел мешок. Подняв голову, увидел, как по разбитому проселку уезжает светлая – белая или бежевая – “Газель”.

Поднялись. Журналисты спрашивают, кто я такой. Объяснил. Надо было уходить. Вокруг – поле, покрытое неглубоким снегом. Невдалеке – лесополоса, дальше – огни. Дорога одна, по ней уехали эти… Идти за ними неразумно. Пошли через поле, на огни. Одеты все легко, двое журналистов вообще без обуви. Через поле шли полчаса. Огни обманули: отдельные лампочки освещали недостроенные дома, людей не было. Между домами – хорошая дорога, движения нет. Высоцкий несколько раз терял память, начинал спрашивать: где он? что произошло? кто идет с ним? Пошли вдоль дороги, на видневшийся вдалеке яркий свет. Оказалось – автозаправочная станция, рядом стела: “Нестеровская”…»

С автозаправки их отправили в поселковое отделение милиции, там напоили горячим чаем, передали о произошедшем в вышестоящие инстанции и провели первый опрос. Около 2.30 ночи 24 ноября они смогли связаться с коллегами. Последовали допросы в райотделе, в горотделе в Назрани, в следотделе Следственного комитета… К журналистам относились сочувственно, но не выпускали. Примерно с 11.00 24 ноября стали «доставлять» других корреспондентов, задержанных без объяснения причин, – с ними тоже обращались вежливо, но не отпускали. Власти явно старались воспрепятствовать освещению в СМИ ожидаемого в этот день митинга.

Вечером президент Ингушетии Мурат Зязиков пригласил к себе сотрудников Рen-ТВ, Орлов приглашен не был. Присутствовали министр внутренних дел и прокурор республики. Президент распекал министра, приказал «в кратчайшие сроки раскрыть преступление и вернуть похищенное оборудование», предоставить корреспондентам охрану и немедленно выдать документы, замещающие похищенные удостоверения личности.

В гостинице выяснилось, что у Орлова были похищены компьютер, все личные документы, включая паспорт и удостоверение члена Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, деньги, сумка с собранными в командировке материалами, мобильный телефон, пиджак, пальто и чемодан (похоже, забирали одежду, поскольку в карманах могли быть документы). Из комнаты Сахинова пропало все оборудование съемочной группы – видеокамеры, монтажный ноутбук, кассеты, в том числе и с отснятыми сюжетами, деньги, мобильный телефон, паспорт.

Уголовное дело возбуждено по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 139 (нарушение неприкосновенности жилища с применением насилия), ч. 1 ст. 144 (воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста с использованием служебного положения) и п. «а» и «г» ч. 2 ст. 161 (грабеж, совершенный группой лиц по предварительному сговору с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья) УК РФ436.

Будет ли оно объективно расследовано? Правозащитники в заявлении, направленном 27 ноября на имя Уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина и Председателю Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Элле Памфиловой, отмечают, что статьи 144, 139 и 161 неадекватно описывают происшедшее. Следователи «не заметили», что было совершено «похищение человека» (ст. 126), «угроза убийством» (ст. 119), нанесены «побои» (ст. 116) и причинен «умышленный вред здоровью» (ст. 112). Полуторачасовой пробег без одежды в носках по морозу уже достаточное основание для того, чтобы говорить о бесчеловечном обращении с потерпевшими. Наконец, «хищение имущества с применением насилия» квалифицируется не как «грабеж», а как «разбой» (ст. 162 УК РФ). Кроме того, трудно поверить, что похищение было совершено таинственными «деструктивными силами», которые не известны органам власти Ингушетии: отозвать милиционеров могло лишь их начальство437.

СМИ сообщили, что вооруженная охрана в гостинице «Асса» была снята по телефонному распоряжению замминистра внутренних дел РИ Апти Халухаева. Другой замминистра, проживающий в «Ассе» полковник Сергей Селиверстов, был в курсе – с ним об этом говорила администратор гостиницы438.

В назрановском представительстве «Мемориала» случившееся расценили как «беспрецедентное и возмутительное даже для неспокойной Ингушетии», подчеркнув, что ни назрановский офис «Мемориала», ни тем более Олег Орлов не имеют отношения к организации митинга439. Напротив, задолго до его начала «Мемориал» публично призвал организаторов согласовать свои действия с властями, чтобы избежать провокаций440. Сам Орлов считает случившееся акцией запугивания журналистов и правозащитников, работающих в республике441.

24 ноября, неожиданно для многих, акция протеста в Назрани все же состоялась. В 10 часов утра митингующие, в основном молодые люди, стали собираться у площади Согласия в Назрани. Однако площадь была заранее плотно блокирована сотрудниками силовых структур.

В 11.45 была предпринята вторая попытка. Люди стали собираться на площади городского автовокзала, возле проезжей части. Число их достигало, по разным оценкам, от 150 до 300 человек, костяк их составляли молодые люди, подростки. На площади в окружении молодых людей появился Мухмед Газдиев. Первоначально здесь было не более десятка милиционеров, но через несколько минут подошло подкрепление – на автобусах, грузовиках, бронетранспортере. Людей стали разгонять, избивали дубинками, хватали и заталкивали в подъехавшие автобусы. По словам очевидцев, нескольких участников митинга увезли на машине «скорой помощи». В конечном счете милиционерам удалось рассеять митингующих.

Тогда люди стали собираться небольшими группами по периметру прилегающей к автовокзалу площади. К ним сразу же подбегали превосходящие по численности группы силовиков. Людей разгоняли, но они вновь собирались в другом месте. Около 15.00 митинг был окончательно подавлен442.

Достоянием общественности стал документ, прямо указывающий на противоправную деятельность министра внутренних дел Мусы Медова в период проведения митинга. Министр, в частности, требовал у операторов сотовой связи приостановить на время митинга обслуживание ряда депутатов парламента РИ, а также правозащитников Руслана Бадалова и Шахмана Акбулатова. Интернет-провайдерам предлагалось приостановить доступ в Интернет на всей территории республики443. Действительно, начиная с 24 ноября в офисе «Мемориала» не работал телефон, отсутствовал доступ в Интернет. Атаке подвергся оппозиционный сайт «Ингушетия.ru». В дни подготовки и проведения митинга при попытке доступа на этот сайт происходила переадресация на порносайты. Одновременно было организовано давление на родственников владельца сайта Магомета Евлоева – прежде всего на отца, – что и заставило Магомета, в конце концов, отказаться от руководства сайтом. Вход на «Ингушетия.ru» из самой Ингушетии по-прежнему заблокирован.

Каковы итоги? Выводы власти в комментариях не нуждаются. Прокурор Ю.Турыгин по местному телевидению «на голубом глазу» заявил, что в Назрани состоялась «попытка митинга», в которой приняла участие «небольшая группа людей», из которых административному аресту были подвергнуты 7 человек, – в остальном же «ситуация в республике спокойная» и «люди занимаются своими делами». Официальные ингушские СМИ, по традиции, молчали о случившемся, хотя невозможно замолчать что-либо в маленькой Ингушетии. Одновременно развивалась параноидальная линия «провокации деструктивных сил». Следственный комитет при прокуратуре Ингушетии, сотрудники которого, похоже, обладают недюжинной фантазией, всерьез рассматривает версию о причастности организаторов митинга 24 ноября к похищению Орлова и журналистов «Рен-ТВ»: «Это могло быть сделано, чтобы расшатать обстановку в республике»444. А депутаты Народного собрания РИ в письме генеральному директору медиаходлинга «Рен-ТВ» заявили, что отправка в Назрань сразу двух съемочных групп наводит их «на определенные мысли»445.

Тем временем в Назрани неизвестные молодые люди стали срывать и сжигать рекламные плакаты «Единой России» – накануне парламентских выборов! Отметим, что «Единую Россию» в Ингушетии связывают не столько с именем Путина, сколько с президентом Ингушетии Муратом Зязиковым, который 14 июля 2007 г. был избран секретарем ингушского отделения «Единой России»446.

Последние события в Ингушетии, к сожалению, подтверждают ранее сделанные многими независимыми наблюдателями выводы о дальнейшем росте в республике разрыва между властью и простыми людьми. Такое развитие событий на руку действующему в республике террористическому подполью. Некоторые слои населения становятся все более восприимчивыми к слухам, упорно циркулирующим по республике. Одной из популярных мифологем становится едва ли не героизация лидера ингушского подполья «амира» Магаса – наподобие того, как столетие назад легендарными подробностями обрастала судьба абрека Зелимхана, уголовного преступника, также боровшегося с российскими властями. На ингушских сайтах можно прочитать, что Магас якобы выделил 120 ингушским семьям похищенных и убитых по 10 тыс. долл. из выкупа, полученного за освобождение родственника президента РИ Урусхана Зязикова447. Другой источник утверждает, что Магас и вовсе манипулирует Зязиковым, регулярно вымогая у того деньги за относительное спокойствие в республике, особенно перед знаковыми событиями вроде выборов448. Подобные слухи, обоснованны они или нет, говорят о сомнительном авторитете республиканских властей.

P.S. И в этих условиях власти объявили о триумфальных результатах выборов в Государственную думу России 2 декабря: явка – 98,35%, из них голосов за «Единую Россию» – 98,72%449. Это неизбежно приведет к дальнейшей делегитимации власти в глазах населения. А пока символом «единства» власти и народа можно считать БТР с флажком партии «Единая Россия» во время разгона митинга в Назрани 24 ноября.

4. Ичкерийская исламская революция

В последние годы государственные институты непризнанной Чеченской республики Ичкерия чем дальше, тем больше действовали в символическом и виртуальном пространствах. Президент ЧРИ Докка Умаров без устали поощрял и награждал «героев» подполья, нередко из числа уже погибших полевых командиров – за недостатком живых. В октябре вновь учрежденные высшие воинские звания посмертно получили Шамиль Басаев («генералиссимус») и Раппани Халилов («генерал армии»). Они и еще 26 полевых командиров посмертно награждены орденом «Честь нации» с зачислением навечно в «Список сынов и дочерей Ичкерии»450. В Ичкерии по-прежнему действовали «парламент», Высший шариатский суд, министерства и ведомства, руководителей которых Умаров периодически менял, а военных – «полковников» и «бригадных генералов» – даже отправлял в «резерв Генерального штаба». Оставалось непонятно, где в реальном мире располагалась эта громоздкая государственная машина.

Однако в конце октября из недр северокавказского подполья пришла сенсационная новость. В руководстве боевиков случился раскол. 7 октября президент ЧРИ объявил о создании Кавказского эмирата, а себя назвал «амиром кавказских моджахедов». В заявлении, лишь в конце октября дошедшем в переложении до российских СМИ, он объявил, что не признает никакие придуманные «кафирами» границы, – значит, и административные границы Чечни, – и распространяет свои усилия фактически на любой уголок Земли, где ведется борьба с «неверными» или где мусульмане подвергаются угнетению. Таким образом, произошла «реорганизация Чеченской республики Ичкерия в соответствии с Исламом»451. Последнее означает, в частности, что нет больше ни Чеченской республики Ичкерия, ни ее государственных институтов и «всех кафирских законов» – порождения демократии, включая Конституцию ЧРИ. Ичкерия и все прочие территории, населенные мусульманами, получили теперь статус вилаятов Кавказского эмирата, управляемых на основе шариатского права. При этом ни эмират, ни вилаяты не имеют четких границ.

Такое заявление бьет по европейской диаспоре сепаратистов, всегда определявших военные действия на Северном Кавказе как войну за независимость Чечни и нередко получавших поддержку официальных европейских структур именно под «сепаратистский проект» на Кавказе. С резким заявлением в адрес Умарова выступил «министр иностранных дел ЧРИ» Ахмед Закаев, заявивший, что не может поверить в слова Умарова, а если это правда, то он отказывается более представлять его на международной арене, поскольку Умаров предает интересы чеченского народа452. Закаев обвинил Умарова в предательстве, заявив, что располагает информацией «из достоверных источников» о том, что «на подготовку и проведение операции “Эмират” Москвой выделено 500 млн долл.»453 Закаев противопоставляет умаровскому «эмирату» «парламент ЧРИ», который с 31 октября взял в свои руки всю полноту власти, – об этом «Генеральное представительство ЧРИ» известило оппонентов и мир454. В конце ноября состоялось телефонное голосование: 21 депутат парламента ЧРИ, живущих в Европе (остальные 20 погибли «или стали предателями»), назначили Ахмеда Закаева премьер-министром Ичкерии. Последний стал фактическим главой государства, поскольку Докка Умаров «самоустранился от исполнения обязанностей президента»455. Новая должность Закаева дала повод реальному правителю Чечни Рамзану Кадырову назвать происходящее «театром одного актера»456.

В целом, дискуссия эта ведется между все более радикальным фундаменталистским крылом сопротивления, непосредственно действующим в горах Северного Кавказа, и секуляризованным националистическим «дипломатическим» крылом, действующим (по определению первых, «отсиживающимся от Джихада») в виде «представительств ЧРИ» в западноевропейских странах. Голос последних слышнее, поскольку они открыто и оперативно пользуются интернет-ресурсами. В то же время среди европейских чеченских диаспор также наметился серьезный раскол457.

Впрочем, полемика представителей сепаратистов за рубежом представляет, скорее, «академический» интерес, поскольку едва ли оказывает серьезное влияние на среду боевиков, действующих в горах и населенных пунктах Северного Кавказа. Произошел ли раскол в рядах последних – определить сложно, поскольку точно не известна ни структура, ни численность реальных действующих группировок. Свое отношение к произошедшему определенно выразили только дагестанский джамаат «Шариат» и «амир Кабардино-Балкарского фронта» Сейфулла (Анзор Астемиров) – они приняли сторону Докки Умарова (который, по некоторым данным, в последнее время обосновался как раз в Кабардино-Балкарии). Однако думается, что раскола не было.

Ведь нельзя не признать, что фундаменталистский экстремизм, проповедуемый Умаровым, гораздо ближе к реальности последних лет, чем невероятной сложности бюрократическая структура Чеченской республики Ичкерия, виртуально действующая в последние годы. Медленное расползание зоны конфликта на территории сопредельных с Чечней республик и на Кабардино-Балкарию также говорит, скорее, в пользу Умарова. Противники эмирата представлены, прежде всего, эмигрантскими кругами, составляющими ичкерийскую бюрократию, и можно полагать, что число реальных бойцов в подчинении Умарова едва ли существенно упало. Устранена лишь бесполезная в партизанской войне государственная атрибутика. Говоря словами самого Умарова, «приведены в строгое соответствие наши намерения, наши слова и наши дела». Иначе – наличными силами и средствами в настоящий момент борьба за государственную независимость невозможна. Поэтому Умаров скорректировал и стратегические цели войны – она теперь не имеет ни границ, ни временных рамок и будет вестись до «победы исламской Уммы», т.е. фактически до бесконечности458.

Но и в этих условиях активизация радикалов на пропагандистском фронте, совпавшая по времени с резким обострением ситуации в Ингушетии, может способствовать уходу в горы новых групп молодежи (о чем говорилось выше). Неясно, отразится ли это на внешних финансовых вливаниях в повстанческое движение на Северном Кавказе.

Таким образом, сепаратистский проект, ограниченный территорией Чечни, закрыт. В вооруженном сопротивлении возобладало другое направление, проповедующее крайние формы непримиримого религиозного экстремизма и принципиально не ограничивающее свою деятельность территорией Чеченской Республики. Еще в начале второй чеченской кампании «Мемориал» высказывал опасение, что ситуация на Северном Кавказе будет развиваться именно в таком направлении. По мере затягивания конфликта и ужесточения методов «контртеррора» эти изменения становятся неизбежными.

5. Вооруженная борьба продолжается

Вооруженная борьба на Северном Кавказе, действительно, продолжается. Самый объективный критерий, позволяющий судить о ее напряженности, – это число потерь, понесенных федеральными и местными силовыми структурами в регионе в ходе терактов и боестолкновений, сообщения о которых приходят почти ежедневно. Статистику жертв вооруженного конфликта на Северном Кавказе ведет сайт «ВойнеНет.ру», аккумулирующий сведения основных российских информагентств. По его данным, осенью 2007 г. в Чечне и Ингушетии убиты 19 человек и ранены 24, в Дагестане убиты 13 человек и ранены 26, в Кабардино-Балкарии убиты 2 человека и ранены 10 – в сумме потери силовых структур составили 53 человека убитыми и 126 человек ранеными. Это лишь немногим ниже показателей лета 2007 г., когда лиственный покров способствовал активности боевиков, – 61 убитый и 132 раненых – и заметно выше, чем весной 2007 г. – 48 убитых и 66 раненых.

Для сравнения, год назад, осенью 2006 г., в зоне конфликта погибли 60 представителей силовых структур и были ранены 126. При этом львиная доля жертв пришлась в прошлом году на Чечню – 39 погибших и 99 раненых, а в Ингушетии были убиты 5 и ранены 15 представителей силовых структур, в Дагестане – 4 убитых и 7 раненых, один человек был убит и один ранен в Кабардино-Балкарии, и 11 человек разбились насмерть в Северной Осетии при крушении вертолета, ответственность за которое взяла на себя одна из террористических группировок. Таким образом, потери силовиков в Чечне в течение года заметно снизились, чего нельзя сказать о других республиках.

Обращает на себя внимание увеличение числа жертв среди гражданских лиц (имеются в виду именно жертвы боевиков), прежде всего в Ингушетии, где в результате терактов и обстрелов погибли 19 и ранены 7 человек, не относящихся к числу военнослужащих и правоохранителей. При этом боевики совершают нападения, как правило, на лиц неингушской национальности. С середины июля по середину ноября 2007 г. в Ингушетии были убиты 22 русскоязычных жителя. Неизвестные злоумышленники действуют уверенно и дерзко, порою расстреливая людей средь бела дня. Все убитые – люди мирных профессий, в том числе школьные учителя. Среди убитых много женщин, есть пожилые люди.

На первый взгляд переход боевиков к террору против мирных русскоязычных жителей абсурден. Убийства наиболее уважаемых жителей невайнахской национальности вызывают негодование большинства ингушского населения и настраивают его против убийц.

Не случайно 9 сентября на сайте сепаратистов «Кавказ-центр» появился «Пресс-релиз Ингушского Сектора КФ», в котором решительно отрицалась причастность «моджахедов» к расстрелам русских жителей Ингушетии и к взрыву на кладбище во время похорон русской учительницы Людмилы Терехиной, убитой вместе с семьей: «Мы не различаем людей по национальной принадлежности, и если люди живут себе спокойно, будь то русские, чеченцы, корейцы и представители любой другой национальности, при условии их неучастия в борьбе против Ислама и мусульман, то мы не имеем к ним никаких претензий». Более того, вину за эти преступления авторы «пресс-релиза» возлагали на «чекистов».

Следует, однако, вспомнить, что первая серия нападений на русскоязычных жителей Ингушетии произошла в январе-марте 2006 г. И на том же сайте «Кавказ-центр» 17 мая 2006 г. появилось интервью «командира ингушских моджахедов» амира Магаса, в котором тот сообщил следующее:

«Распоряжением Военного Амира в структурах действующих секторов КФ образованы специальные оперативные группы (СОГ), перед которыми поставлена боевая задача оперативно-тактического назначения. Одной из таких задач является адресная работа по конкретным лицам… Подразделения СОГ уже осуществили ряд ответных акций и боевых операций на действия ФСБ и других структур кафиров и мунафиков, в том числе и против русских на территории Северного Кавказа (в том числе Ингушетии), которых отныне мы рассматриваем как военных колонистов со всеми вытекающими из этого последствиями». (Выделено ПЦ «Мемориал».)

Хотя на момент написания доклада не были достоверно установлены заказчики и исполнители убийств русскоязычных жителей республики, приведенные выше слова одного из руководителей боевиков все же дают основания полагать, что ответственность за эти преступления лежит на какой-то (каких-то) из групп боевиков (возможно, действующих автономно друг от друга).

В этой связи следует обратить внимание и на слова недавно самопровозглашенного «Амира Кавказского Эмирата» Докки Умарова. Объявив 7 октября 2007 г. свой окончательный переход на позиции агрессивного радикального фундаментализма, он, в частности, заявил следующее:

«Я отрицаю все кафирские законы, которые установлены в мире. Я отрицаю все законы и системы, которые неверные установили на земле Кавказа… Меня огорчает позиция тех мусульман, которые объявляют врагами только тех кафиров, которые на них напали непосредственно. При этом ищут поддержки и сочувствия у других кафиров, забывая, что все неверные – это одна нация».

Показательная расправа над мирными жителями была совершена в ноябре в Кабардино-Балкарии – были убиты девять местных охотников и егерей. Именно здесь, по слухам, в последнее время скрывается лидер боевиков Докка Умаров. В последнее время обозначилась новая тревожная тенденция: объектом террора становятся рейсовые автобусы. 22 ноября был взорван автобус на границе Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, 9 декабря – в Невинномысске Ставропольского края. Всего погибли 15 человек, десятки ранены.

В Дагестане и Чечне ранения и гибель гражданских лиц, напротив, случайны и происходят во время столкновений силовиков с боевиками. Дагестанские боевики специально подчеркивают: «Мы еще раз говорим, что мы не воюем с мирными людьми, тем более с мусульманами. Захват гражданских объектов не является нашей целью. Объектами атак моджахедов являются кафиры-оккупанты и их приспешники – муртады. Не верьте слухам… и не находитесь вблизи их объектов»459.

Изо всех республик Северного Кавказа наибольшую активность этой осенью боевики проявляли в Ингушетии и Чечне. При этом деятельность боевиков в этих двух субъектах РФ очевидным образом различается тактически и организационно. Это, скорее всего, означает, что они развиваются автономно.

В Ингушетии почти не фиксируются открытые боевые столкновения с террористами, зато велико число нападений, обстрелов, подрывов. Подполье в Ингушетии неуловимо и безлико; правоохранительные органы не дают ему никакой более или менее определенной характеристики – ни по численности, ни по руководящему составу, ни по дислокации. Почти после каждого теракта боевикам удается безнаказанно раствориться в нашпигованных блокпостами городах и селах Ингушетии, не неся почти никаких потерь.

Поэтому неэффективным оказался ввод в июле этого года в Ингушетию дополнительного контингента Внутренних войск. 2500 человек не стали препятствием для террора, зато, будучи кучно сосредоточены на блокпостах и в автомашинах, сами нередко становились мишенями для боевиков. В начале октября командующий ВВ МВД генерал Николай Рогожкин объявил, что дополнительный контингент выводится, мол, дело сделано. Он подчеркнул, что вывод дополнительных войск начался еще в конце сентября, как раз тогда, когда число терактов достигло своего пика. Теперь, по словам генерала, задачи по охране порядка в Ингушетии выполняют структуры республиканского МВД и подразделения ВВ, постоянно дислоцированные в республике, – мол, сами справятся с кучкой бандитов460.

В Чечне, в отличие от Ингушетии, до сих пор продолжаются боестолкновения с группами боевиков. Представители различных силовых ведомств, подводя итоги года, рапортуют о внушительных цифрах уничтоженных и плененных боевиков (отметим попутно привычную межведомственную и даже внутриведомственную неразбериху в статистике). На заседании Оперативного штаба в ЧР, проходившемся 22 ноября в ставке ОГВ(с) под председательством генерал-полковника Аркадия Еделева, были озвучены впечатляющие цифры: за неполный 2007 г. «нейтрализованы 12 главарей бандгрупп и 60 боевиков. Задержано 444 участника НВФ и их пособников, в том числе 11 бандглаварей»461. Термин «нейтрализация» в переводе с канцелярита, очевидно, означает физическое уничтожение. Стало быть, только в Чечне убиты и задержаны 527 боевиков – цифры, вполне сопоставимые с «басаевской» эпохой. Непосредственный начальник Еделева министр внутренних дел Рашид Нургалиев через несколько дней сообщил, что на всем Северном Кавказе за год «нейтрализованы» 55 боевиков462. Командующий ВВ МВД РФ генерал армии Николай Рогожкин через пару недель насчитал уже 226 убитых463. Директор ФСБ Николай Патрушев в те же минуты на другой пресс-конференции озвучивал свою статистику: более 500 «обезвреженных» боевиков за год.

К числу побед силовиков можно отнести уничтожение 17 сентября в Кизляре многолетнего руководителя дагестанских боевиков, несущего ответственность за большинство громких терактов в республике, – Раппани Халилова («амира Раббани»).

Согласно заявлениям российских официальных лиц, немало боевиков остается на свободе, и они достаточно организованы для проведения крупных тер­актов. По словам заместителя начальника УФСБ по ЧР Сергея Зубова, обстановка в горной Чечне остается острой: «Есть реальная угроза захвата заложников террористами. Боевики могут атаковать дома не в охраняемом райцентре, а в отдаленных населенных пунктах. Туда опасно даже выдвигаться – могут устроить засаду или обстрелять по дороге. По экспертным оценкам, сегодня в горах скрывается около 400–500 боевиков. Сейчас они изменили тактику: ведут партизанскую войну и сразу же уходят после нападений. К сожалению, в боевики сегодня идут представители молодого поколения, парни в возрасте 14–15 лет. Это настоящие дети войны, у них за плечами детство, где вместо игрушек – автоматы и гранаты. Обстрелами и карательными вылазками старшие проводят тренировки и «вяжут» пополнение на крови. Вместе с религиозной накачкой это дает результат»464. Позднее командующий ВВ Рогожкин озвучил еще большие цифры: в горах Чечни скрываются 500–700 боевиков465. А по мнению командира батальона МО «Восток» Сулима Ямадаева, боевики могут без особого труда собрать в одном пункте 200–300 бойцов, а значит, и повторить крупные операции, подобные ингушской 2004 г. или нальчикской 2005 г. Он также подтвердил, что подполье пополняется за счет рекрутирования молодых людей: по его данным, только в 2007 г. в горы ушли «сто с лишним» молодых людей в возрасте 15–16 лет, «самому старшему – 19 лет». Вся молодежь давно находится под наблюдением правоохранительных органов, все ушедшие известны по именам, в чем наверняка отдают себе отчет. Все они, по словам Ямадаева, потеряли отцов или братьев466. О молодежном составе отрядов боевиков в Чечне говорил и Рогожкин.

Небрежность силовиков в цифрах демонстрирует не только их равнодушие к реакции общества и СМИ на их грубые ошибки, но и очевидный «бумажно-канцелярский» аспект «контртеррора», имеющий мало отношения к действительности. В том же ряду стоят и параноидальные концепции поддержки терроризма извне, выдвигаемые вполне серьезными людьми. Согласно популярным ныне конспирологическим теориям, существование террористических гнезд на Северном Кавказе все чаще связывают не с аморфным «международным терроризмом», а с поддержкой вполне конкретных государств и ряда иностранных спецслужб. «Преследуемые ими цели очевидны – в угоду своим интересам дискредитировать Россию перед международной общественностью, принизить ее роль в мировой политике, уличить в неспособности контролировать обстановку на Северном Кавказе» (А.Еделев)467.

Еще конкретнее был генерал Владимир Шаманов, назначенный в ноябре начальником Управления боевой подготовки и службы войск Генштаба российской армии: «...Тревожной обстановка останется как минимум до середины следующего года. Это связано с предвыборной борьбой в США, которая, с учетом фиаско американцев в Афганистане и Ираке, обещает быть особенно острой. Всегда существовала практика перекладывания с больной головы на здоровую. Есть определенные силы, которым уже очень скоро потребуется объект для критики. Так что чем хуже будет у нас, тем лучше для них. Прибавьте сюда нестабильную обстановку в Польше и на Украине – все это тоже отразится на обстановке на юге России. И, наконец, предстоящая Олимпиада в Сочи... Две-три масштабные вылазки боевиков могут стать разменной картой, которую недоброжелатели попытаются использовать против нас, – бойкоты, политические заявления и прочие недружественные действия... Финансовая подпитка идет, в ближайшее время она станет основательней – через самые разные каналы и через исламские благотворительные фонды, что отнюдь не означает, что эти деньги мусульманские»468.

Среди государств, помогающих террористам на Северном Кавказе, называют также Грузию и Азербайджан469.

Как видим, к любым цифрам и версиям, исходящим из официальных источников, следует относиться с большим скепсисом. В то же время, несмотря на привычный разнобой, силовики едины в том, что возможности боевиков в Чечне еще достаточно серьезны: они пользуются поддержкой местного населения и даже должностных лиц, благодаря чему довольно спокойно чувствуют себя в горных селениях. Победные реляции, столь частые прежде, исчезли из официальных сводок. Все комментаторы характеризовали обстановку как стабильно тяжелую, сложную и напряженную. Многие – министр внутренних дел Рашид Нургалиев, новый представитель Президента РФ в ЮФО Григорий Рапота, заместитель генпрокурора по ЮФО Иван Сыдорук, замминистра обороны Владимир Шаманов, командир батальона МО «Восток» Сулим Ямадаев и другие – отмечают, что этой осенью подполье получило солидную финансовую подпитку, и правоохранительные органы неспособны перекрыть каналы передачи денег. Суммы называются разные – от 1,5 до 8 млн долл. (последняя сумма могла быть получена в качестве выкупа за родственника Мурата Зязикова Урусхана Зязикова).

6. Правозащитники и мировое сообщество

Осенью 2007 г. российские правозащитники, в том числе сотрудники ПЦ «Мемориал», несколько раз имели возможность беседовать с ведущими политиками стран Запада.

10 октября руководители ПЦ «Мемориал» Светлана Ганнушкина и Олег Орлов, а также сотрудница представительства «Мемориала» в Назрани Екатерина Сокирянская были приглашены в посольство Франции для встречи с президентом Французской Республики Николя Саркози, прибывшим в Россию с официальным визитом. В его программе правозащитникам было отведено около сорока минут. Он внимательно слушал, но в диалог не вступал, что не могло не оставить впечатления некоторой формальности встречи. Правозащитники сообщили президенту Франции о новых аспектах ситуации в зоне конфликта на Северном Кавказе: хотя масштабных боевых действий действительно уже нет, обстановка оптимизма не внушает – столкновения с вооруженным подпольем, похищения и исчезновения людей, фабрикация уголовных дел, пытки – все это распространилось из Чечни на Ингушетию, Дагестан, Северную Осетию, Кабардино-Балкарию470.

13 октября российские правозащитники имели часовую беседу с другим политиком мирового масштаба – госсекретарем США Кондолизой Райс. На ней присутствовали 8 членов правозащитных организаций, среди которых – глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева, член правления «Мемориала» Светлана Ганнушкина, главный редактор интернет-издания «Кавказский узел» Григорий Шведов.

В числе прочих проблем обсуждалась ситуация на Северном Кавказе. Как передает «Кавказский узел», Светлана Ганнушкина, говоря о проблемах миграции и в целом о положении народов Северного Кавказа, указала: хотя в последнее время бомбардировки прекратились, а исчезновений людей стало меньше, теперь людей часто арестовывают и предъявляют им обвинения в терроризме, заставляя под пытками признаться в том, чего они не совершали.

Райс обещала российским правозащитникам поддержку, но в то же время, как и Саркози, особо подчеркнула, что не намерена вмешиваться во внутреннюю политику России, не дала оценку состояния демократии в нашей стране и воздержалась от комментариев для СМИ по поводу самой встречи с правозащитниками471.

Встречи с Николя Саркози и Кондолизой Райс широко освещались россий­скими и зарубежными СМИ472.

Внимание Запада к проблемам защиты прав человека в России, пусть и несколько формальное, вызвало на итоговой совместной пресс-конференции двух президентов (В.Путина и Н.Саркози) небольшую дискуссию, полную намеков и недосказанностей (как будто правозащитная тематика непривычна, или неприлична, для президентов и неожиданно вырывается из глубин подсознания). Оба были осторожны в высказываниях, стараясь не навредить только что сложившейся личной дружбе. Саркози подчеркнул, что согласовал с Путиным встречу с правозащитниками, и заметил, что не собирается давать России никаких уроков, разве что дружеский совет: ведь настоящая дружба «в том и заключается, чтобы говорить друг другу то, что думаешь». Российский президент высказался двусмысленно – начал за здравие: «Слава богу, что есть организации подобного рода, которые в состоянии и берут на себя ответственность указать власть предержащим на их ошибки», но спохватился и закончил за упокой: «Плохо, если эти организации используются одними государствами в отношении других как инструмент для достижения своих внешнеполитических целей. Тем самым такие организации сами себя компрометируют»473.

7. Похищения, пытки, секретные тюрьмы в Чечне:
вопрос не закрыт

Весной 2007 г. тема незаконных задержаний, пыток и исчезновений людей неожиданно всплыла в риторике официальных лиц Чечни и стала основным аргументом в борьбе с последней неподконтрольной республиканским властям силовой структурой – ОРБ-2. Похищения и пытки здесь действительно практиковались, в то время как прочие правоохранительные органы Чечни неожиданно прекратили такую «оперативную деятельность» в самом начале 2007 г. В июле прежнего начальника ОРБ-2 удалось сменить на человека, лояльного Рамзану Кадырову.

Между тем, на официальном уровне проблема похищений, пыток и «исчезновений» все более приобретает «историческую глубину». Теперь, по мнению официальных лиц, необходимо сосредоточить внимание на поиске пропавших без вести в ходе первой и второй кампаний. Уполномоченный по правам человека в ЧР Нурди Нухажиев исчисляет их 4300 человек. Кроме того, по его словам, в эксгумации и идентификации нуждаются до 3000 тел, похороненных в братских и безымянных могилах. Актуальность же проблемы похищений, по его мнению, сведена к нулю. Об этом Нухажиев объявил на проходившем 18–19 октября в Пятигорске под эгидой Совета Европы обучающем семинаре для представителей органов власти, правоохранительных органов и НПО (неправительственных правозащитных организаций), посвященном проблеме расследования похищений людей и поиска без вести пропавших474. Судя по всему, идентификация погибших в период первой и второй войн составит основное содержание работы офиса Уполномоченного по правам человека, и в этом он, разумеется, найдет полную поддержку чеченских властей. В последнее время Нухажиев отстаивает идею создания межведомственной комиссии для координации этой работы (учреждение которой давно предлагают правозащитники), получившую поддержку Уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина, последнего Нухажиев просит посодействовать его встрече с президентом РФ475.

Отнюдь не все участники семинара были единодушны во мнении, что проблему похищений следует рассматривать лишь в прошедшем времени. Сотрудница грозненского офиса «Мемориала» Наталья Эстемирова заметила, что проблема эта существует до сих пор, но жертвы похищений теперь, как правило, возвращаются домой спустя несколько дней или недель – со следами побоев и пыток, запуганными – и отказываются заявлять в прокуратуру о том, что с ними произошло и кто их похитил. В редких случаях делу придается огласка, и жертвы похищений подают заявление в прокуратуру. В целом же малое число зарегистрированных похищений говорит о высокой латентности этого вида преступлений.

Число похищений, по наблюдениям ПЦ «Мемориал», действительно снизилось в сравнении с предыдущими годами. Причиной этого, в частности, стали как многолетние усилия правозащитных неправительственных организаций и различных межгосударственных структур, постоянно обращавших внимание российских властей на проблему похищений, так и то, что эта проблема – аргумент в борьбе за власть в ЧР. С этой позиции такую борьбу можно только приветствовать476. Прекращение похищений способствовало исправлению имиджа Рамзана Кадырова и формированию образа «отца нации».

В то же время, по сведениям ПЦ «Мемориал», похищения и пытки людей в Чечне с целью добывания незаконными методами признательных показаний о сотрудничестве с боевиками продолжаются, а осенью вновь приобрели заметные масштабы.

Несколько похищений в сентябре были связаны с событиями 3 сентября. Тогда группа боевиков вошла в с.Гухой Итум-Калинского р-на ЧР с очевидным намерением учинить там расправу над представителями местных органов власти и милиционерами (подобно той, которая случилась в с.Ца-Ведено в ночь на 5 августа 2007 г.). Были обстреляны и подожжены здание сельской администрации, дом главы администрации и школа, жертв не было. Трое местных жителей – Тимаев, Мурадов и Бициев – были задержаны в селе 17 сентября, а через три дня освобождены жестоко избитыми: от них добивались признания в том, что в ночь на 3 сентября они подложили взрывное устройство, сработавшее после ухода боевиков. Обвинения им предъявлены не были477.

19 сентября в пос.Гикало Грозненского (сельского) р-на вооруженными людьми в камуфлированной форме, которые не представились и не предъявили удостоверения, был похищен и увезен в неизвестном направлении Сайдязид Закриев. Родственники предполагают, что задержание может быть связано с расследованием нападения на с.Гухой, поскольку Закриев – выходец из этого села478.

10 сентября у поворота с трассы «Кавказ» на с.Гойты при свидетелях был похищен депутат парламента ЧРИ и бывший представитель Аслана Масхадова в ПАСЕ Вагап Тутаков, известный попытками при посредничестве европейских структур организовать в начале второй чеченской кампании переговоры между сепаратистами и федеральными войсками. В 2005 г. он вернулся в Россию, постоянно проживал в Москве, а с лета 2007 г. – в Чечне. Тутаковы немедленно обратились в Урус-Мартановский РОВД, но ни там, ни в вышестоящих инстанциях МВД ЧР не могли ничего сообщить о судьбе похищенного – как обычно, все силовые структуры оказались «непричастны» к этому инциденту479. Вскоре к президенту и прокурору ЧР обратились ведущие международные правозащитные организации – Хьюман Райтс Вотч, Международная федерация прав человека, «Международная амнистия», Международная Хельсинкская Федерация по правам человека и др. 22 сентября Вагапа Тутакова привезли в Грозный и высадили возле офиса Уполномоченного по правам человека. В день похищения он был избит, в результате у него случился сердечный приступ. После этого его больше не трогали480. После освобождения Тутаков обратился с заявлением в прокуратуру ЧР и изложил обстоятельства своего похищения.

14 ноября в с.Ахкинчу-Барзой Курчалоевского р-на Чечни сотрудниками неустановленных силовых структур был похищен местный житель Хабиб Хасайнович Умаров, 24 лет. По словам очевидцев, к дому Хасайна Умарова подъехала легковая машина. Хабиб Умаров, сын хозяина дома, вышел за ворота на шум. Вооруженные люди, выскочившие из машины, затолкали туда Хабиба и увезли в неизвестном направлении. Его местонахождение не установлено.

20 ноября в с.Ахкинчу-Барзой сотрудниками неустановленных силовых структур вновь был похищен местный житель, Рахим Магомедович Минкаилов, 24 лет. Поздно ночью к дому Магомеда Минкаилова на двух автомашинах ВАЗ-21099 подъехали вооруженные люди в камуфляжной форме. Они окружили дом Минкаиловых и криком вызвали на улицу сына хозяина Рахима. Тот вышел на улицу, вслед за ним вышла его мать Йисита. Похитители приказали женщине вынести обувь для сына. Они не представились и ничего не объяснили. Рахиму дали обуться и посадили в машину. Через несколько часов избитого Рахима высадили из машины на перекрестке дорог, ведущих в села Ахкинчу-Барзой, Бачи-Юрт и Майртуп. Машина с похитителями уехала в сторону с.Майртуп.

Какова же судьба людей, «исчезающих» без вести?

В ноябре этого года на сайте «Ингушетия.ru»481 была обнародована сенсационная информация о секретной тюрьме, в которую доставляют людей, похищенных силовыми структурами в разных регионах Северного Кавказа. Расположена она в с.Гойты Урус-Мартановского р-на Чеченской Республики. Эти факты были обнаружены родственниками похищенных в Грозном 19 сентября жителей Ингушетии братьев Аушевых (см. раздел 2). Благодаря активности родственников и односельчан, уже на следующий день молодых людей удалось освободить. Более того, отцу одного из них, Макшарипу Аушеву, удалось обнаружить место, где содержался и подвергался пыткам его сын, и настоять на официальном расследовании силами чеченской республиканской прокуратуры. В беседе с сотрудниками ПЦ «Меморал» М.Аушев рассказал, что он активно помогал расследованию, которое провела прокуратура ЧР. В результате установлен состав банды, вернее – «эскадрона смерти» («расстрельной группы»), действующей внутри правоохранительных ведомств. По его словам, на счету этого «эскадрона смерти», в состав которого входят сотрудники УФСБ Ингушетии, Северной Осетии и Чечни, МВД Ингушетии, Урус-Мартановского РОВД Чеченской Республики и других правоохранительных органов, сотни убитых и похищенных как на территории Чечни, так и Ингушетии. В частности, выяснилась судьба Газдиева, Картоева и Муцольгова, похищенных в Ингушетии в 2007 году. По данным М.Аушева, они были замучены в расположенной в с.Гойты незаконной тюрьме, которая используется для содержания похищенных и пыток. Потерпевшими братьями Аушевыми помещение незаконной тюрьмы, в которой они содержались, было опознано.

Эти и другие случаи говорят о том, что ситуация с похищениями в Чечне вновь обостряется. Между тем ПЦ «Мемориал» неоднократно подчеркивал, что по объективным причинам может охватить мониторингом не более трети территории республики, и масштабы похищений, скорее всего, значительно больше.

8. Бунт на коленях

В Чечне осенью 2007 г. происходят события, свидетельствующие о продолжении ожесточенной борьбы в стане чеченских силовиков – прежде всего тех, кого недавно называли кадыровцами. Иногда эта борьба выходит «из-под ковра» на всеобщее обозрение.

Примерно 14 октября (точнее дату установить не удалось) на окраине Гудермеса, в пос.Джалка и в средней школе № 2 пос.Новогрозненский произошли выступления одних силовиков – милиционеров Полка патрульно-постовой службы № 2 (ППСМ-2) – против произвола других силовиков, дислоцированных в с.Центорой (Хоси-Юрт) Курчалоевского р-на, родовом селе Кадыровых («хоси-юртовцы» практически выполняют функции «гвардии» и «службы собственной безопасности»).

Возглавил протест заместитель министра внутренних дел ЧР по милиции общественной безопасности Аламбек Ясаев, бывший полевой командир сепаратистов, затем – командир одного из отрядов Службы безопасности (СБ) Ахмата Кадырова, а после легализации СБ – командир ППСМ-2. Ясаев, по данным ПЦ «Мемориал», был самым прямым и непосредственным образом замешан в похищениях и пытках жителей Чечни. Он также принял участие в ликвидации 18 ноября на Ленинском проспекте в Москве Мовлади Байсарова – одного из последних независимых от Кадырова руководителей вооруженных формирований. Расследование убийства Байсарова тогда замяли.

В обсуждениях на форумах некоторые участники утверждали, что «бунт» был поддержан (или даже инициирован!) Сулимом Ямадаевым. Предлогом же для недовольства стало задержание и избиение в Центорое начальника территориального отделения милиции пос.Ойсхара.

В Интернет были выставлена запись выступления «человека, похожего на Ясаева»: «Придется ли нам здесь ночевать, провести день, два, три – мы должны ждать, по нашему желанию. Мы должны довести до “центра”, что делают над нами. Что мы имеем в виду: никто не хочет из нас должности, никто не хочет никого убрать с работы. Чтоб они приехали, эти люди (“кадыровцы” из Центороя или Хоси-Юрта), поговорили с людьми, которых мы приготовили для переговоров, пока они не договорятся. Никто из нас не может уйти отсюда, как бы нам трудно здесь ни было. Чтобы ни случилось – ничего страшного, будем ждать. Они приедут, встретятся. Все, о чем они будут говорить и договорятся, – всех оповестим, тогда и определимся. Эти хосиюртовцы не дают нам спокойно передвигаться по дорогам – избивают, издеваются над людьми, заявляя: “мы хосиюртовцы, что хотим, то и будем делать”. Сегодня среди нас нет ни одного человека, кого бы они не избили. Возьмите хоть мою семью – меня и моего отца. Сегодня, чем быть женами хосиюртовцев, лучше умереть, воюя против них, если мы мужчины! (крики одобрения, возгласы “Аллах Акбар!”). Для этого дела против этих собак мы вместе и едины! (крики одобрения, возгласы “Аллах Акбар!”). Если они говорят, что что-то нам сделают, пусть сделают, если они мужчины! А мы посмотри, что они могут сделать (крики одобрения, стрельба, возгласы “Аллах Акбар!”). Теперь все будем ждать, пока не будет какого-либо результата».

«Бунтовщики» потребовали, чтобы к ним явились на переговоры представители силовиков из Центороя. Никто не пришел. Ясаев явно рассчитывал на какую-то поддержку и, не получив ее, сник. Располагая немалым количеством «штыков», никаких силовых действий он не предпринял. Протестующие через некоторое время разошлись. Ясаев скрылся482.

После этого «бунта», как сообщалось на одном из сепаратистских сайтов, сам Аламбек Ясаев, а также его отец Али и еще 15 близких родственников были вывезены в Хоси-Юрт (Центорой), где содержались в подвале и подвергались избиениям. Утверждается, что через некоторое время Аламбек и Али Ясаевы были выпущены на свободу, при этом они отказались от всего своего имущества и бизнеса. Вскоре в Чечне через мобильную связь стал распространяться видеоролик, в котором Аламбек Ясаев униженно просил прощения у хоси-юртовцев за свой бунтарский порыв. Изданию «Южный репортер» в пресс-службе МВД ЧР подтвердили факт увольнения по собственному желанию полковника Ясаева. Также по данным этого издания, Ясаев немедленно выехал в Москву483.

Все произошедшее с Ясаевым – весьма характерный пример делового стиля Чечни современного «мирного» периода: почти обязательное глумление над жертвой такой «кадровой политики», а также завеса тайны над происходящим: официально об изменении должностного статуса не объявляется, да и сами эти люди залегают «на дно», стараясь более не появляться в поле зрения хозяина Чечни.

Еще одно событие, почти не замеченное российскими СМИ, но широко обсуждаемое на чеченских сайтах, также связывают с борьбой между чеченскими кланами. 14 октября 2007 г. в Москве неизвестными были обстреляны Алихан Муцаев и его дальний родственник Беслан Сайдулаев (первый убит, второй ранен). Муцаев вплоть до ухода в отставку президента ЧР Алу Алханова был его личным телохранителем. По информации издания «Коммерсантъ-Власть», у Муцаева и его родственников в связи с этим давно были проблемы. По данным издания, в Чечне говорят о причинах гибели Муцаева очень осторожно, намекая на его конфликт с представителями нынешней власти. Один из собеседников «Власти» сказал, что Муцаев состоял в заговоре против Рамзана Кадырова, участники которого в 2006 г. ставили на Алханова и пытались сместить Кадырова. Все участники этого заговора, Мовлади Байсаров, Бувади Дахиев и др., в разное время и при разных обстоятельствах были убиты484. ПЦ «Мемориал» не располагает об этих фактах никакой собственной информацией.

В то же время некоторые чеченские сайты распространили информацию о том, что Муцаев был сотрудником спецслужб и несет ответственность за карательные акции. По этой версии, Алихан Муцаев, как и его двоюродный брат Абдула Муцаев, были непосредственными исполнителями неожиданно получившего широкую огласку похищения братьев Магомеда Османовича и Магомеда Макшариповича Аушевых. По мнению родственников Аушевых, проводящих собственное расследование, «вероятнее всего, Муцаева ликвидировали для того, чтобы замести все следы совершенных преступлений». В этом отношении он повторил судьбу Мовлади Байсарова, осенью прошлого года убитого также в центре Москвы485. По данным того же источника, «труп убитого в Москве Алихана Муцаева на родину доставил его двоюродный брат Абдул Муцаев, тоже сотрудник спецслужб, непосредственно руководивший захватом братьев Аушевых. Одновременно он возглавляет отдел уголовного розыска РОВД Урус-Мартановского р-на Чечни. В настоящее время Абдул Муцаев разыскивается органами прокуратуры за причастность к похищению Аушевых. Прямо на похоронах Алихана Муцаева у него произошел конфликт с родным братом убитого. В результате последний, обвинивший Абдула Муцаева в гибели своего брата, прострелил ему плечо и ногу»486.

Похороны Алихана Муцаева в с.Гойты прошли необычайно пышно при стечении сотен людей. Его хоронили с почестями, которые отдаются погибшему в бою. Многими это расценивается как акция гражданского неповиновения властям487.

Как бы в развитие всего вышесказанного в конце ноября появилось интервью электронному ресурсу «Утро.Ру» бывшего полевого командира Героя России командира батальона «Восток» Сулима Ямадаева. Он дал развернутую картину фактически кризисной ситуации, сложившейся в чеченских правоохранительных органах, особо подчеркнув, что причина этого – в особой кадровой политике, практикующейся в последние годы, – в привлечении на службу бывших боевиков. По его словам, спецназовские подразделения, имеются в виду батальоны МО «Восток» и «Запад», задвинуты на задний план. Ямадаев фактически обвинил часть силовиков в пособничестве боевикам – им помогают перезимовать в горах, а также предупреждают об опасности: «В республике все знают, кто чей родственник и кто кого перевозит или прикрывает. Но люди молчат, опасаясь за свою жизнь… В Чечне бывшие “шайтаны” имеют возможность быть при власти и “заказывают” друг друга». Ямадаев подтвердил также факт конкуренции батальонов МО «Восток» и «Запад» с батальонами ВВ МВД «Север» и «Юг», в составе которых служит немало бывших амнистированных боевиков, прошедших ряды «незаконного вооруженного формирования “Антитеррористический центр”», структуры, возникшей из службы безопасности президента Ахмата Кадырова и курировавшейся его сыном. В то же время Сулим Ямадаев постарался избежать прямой критики Рамзана Кадырова, сказав, что его сознательно дезинформируют его подчиненные – «поют ему одно, а делают совершенно другое»488.

Осенние новости с фронтов межклановой борьбы людей с оружием в Чечне – лишь эпизод длительного и многовекторного противостояния, в котором каждая из сторон пытается заручиться поддержкой вышестоящих должностных лиц на федеральном уровне. Тот же Сулим Ямадаев подчеркивает, что его батальон организационно входит в состав 42-й мотострелковой дивизии Минобороны и получает приказы только от него. Однако, как показывает судьба других командиров, смещенных или даже убитых в этом году, служебное положение не может гарантировать их безопасность489.

9. Современная Чечня: благостное единомыслие

В Чечне ситуация остается неспокойной. От нападений боевиков гибнут милиционеры и военнослужащие, которые, в свою очередь, уничтожают и боевиков, и тех, кого подозревают в пособничестве им. Тем не менее, руководство ЧР умело акцентирует внимание на ином. Мирное строительство в самом разгаре, разворачивается кампания по насаждению «традиционной» нравственности.

Студенты в Чеченской Республике уже привыкли к тому, что им не избежать участия в мероприятиях, организованных правительством. Когда на стадионе «Динамо» проходила акция в поддержку Владимира Путина, все (кроме одного) выходы из Университета были закрыты. К единственному выходу подъезжали автобусы, которые отвозили вынужденных активистов к месту проведения митинга490. К подобным акциям, отнюдь не редким, подключаются школьники и госслужащие.

Последним поводом для торжественных мероприятий по всей республике стало появление на свет 26 ноября второго сына Рамзана Кадырова.

По всей видимости, это только начало. Теперь предписано не только участие в торжествах, но и повседневная одежда. Пока предписания ограничены бордовыми платками с логотипами вузов для девушек и галстуками для молодых людей. Есть выбор между большими и маленькими платками: большой – за 170 руб., маленький – за 120. Галстуки дороже – 230 руб. К весне обещали униформу (для девушек – все того же бордового цвета), за которую якобы нужно будет платить от 3 до 6 тыс. руб., и это уже проблема.

30 октября прошло совещание чиновников с руководителями высших и средних специальных учебных заведений на тему «Морально-нравственное воспитание молодежи Чеченской Республики».

Однако, как выясняется, «морально и нравственно воспитывать» чиновники намерены отнюдь не только молодежь, но и взрослых людей. Во многих государственных учреждениях их руководители по указанию свыше требуют от всех работающих там женщин в обязательном порядке покрывать голову платками. А кое-где даже пытаются не пропускать и посетительниц с непокрытой головой.

В ПЦ «Мемориал» продолжает поступать информация о том, что чиновники разных уровней продолжают практику поборов с сотрудников бюджетных организаций «на благие дела». При этом они ссылаются на необходимость отдать часть зарплаты то на восстановление республики, то на организацию одного из вышеупомянутых празднеств. Степень запуганности населения в ЧР такова, что пострадавшие от подобных поборов не хотят делать об этом официальное заявление и жаловаться куда-либо.

Ранее Рамзан Кадыров публично высказывался о недопустимости насильственных поборов в Фонд им. А.Кадырова. Появляются новые публикации о деятельности этого фонда. Обычно сообщается только о благотворительной стороне его работы. Корреспонденту газеты «Аргументы и факты» удалось проинтервьюировать чеченцев, согласившихся высказаться о выплатах и старающихся находить в этом что-то хорошее. «Я и соседи отдаем примерно по трети заработка. Так и надо! На эти деньги у нас возводят жилье, дороги, возрождают промышленность! – объясняет владелец небольшой лавки стройматериалов Ваха. – Что будет, если не заплатить? Ну, один не смог отдать – товар на все вырученные средства закупил. Ему сказали, что если не умеет работать, значит, пусть сначала поучится. Недавно встретил его – улицы метет...»

«Сотрудники правоохранительных органов с гордостью признаются, что при зарплате в 20 тыс. руб. на руки они получают 15–17. Остальные идут в тот же фонд», – резюмирует корреспондент, тоже, видимо, охваченный восторгом по поводу происходящего491. Упоминания о подобных отчислениях можно встретить на официальном сайте «Рамзан Ахматович Кадыров»: в связи с рождением второго сына Рамзана Кадырова малоимущим семьям были розданы продуктовые посылки, «для реализации данной благотворительной акции по 1 тыс. т сахара, муки и риса было закуплено на средства, собранные командой Кадырова»492.

10. Тревожная ситуация в Кабардино-Балкарии

Осенью 2007 г. обстановка в Кабардино-Балкарской Республике (КБР) осложнилась. Активизировались боевики, совершившие несколько серьезных преступлений, активизировались и правоохранительные органы, деятельность которых далеко не всегда ограничивалась рамками закона.

Республику потрясло преступление, совершенное 4 ноября в пяти километрах от с.Лечинкай Чегемского р-на: убийство девяти человек, охотников и егерей. Руки их были связаны, убиты они были выстрелами в затылок. У убитых забрали ружья, мобильные телефоны и охотничьи ножи. Прокуратура КБР возбудила уголовное дело по ст. 105 (убийство). Преступление связывают с лидером боевиков Кабардино-Балкарии Сейфуллой (Анзором Астемировым).

Участились нападения на представителей правоохранительных органов. Так, 20 ноября в пос.Хасанья (пригород Нальчика) в ожесточенной перестрелке с неизвестными убит один милиционер, двое ранены. 11 октября в Нальчике по пути на работу был похищен сотрудник УФСБ Мурат Гергоков, местонахождение его до сих пор не известно.

В горно-лесистой местности республики боевики могут чувствовать себя вполне вольготно, учитывая, что материально-техническое обеспечение республиканских правоохранительных органов весьма слабо. Так, на 330 участковых пунктов милиции приходится 63 машины. Полк патрульно-постовой службы обеспечен транспортом меньше чем наполовину, а средствами связи – на треть. Милиция не в состоянии установить системы видеонаблюдения в местах массового пребывания людей – для этого требуется 79 млн руб.493

Реакция республиканских властей на активизацию боевиков оказалась весьма нервной. Вновь, как и в 2005 г., основными подозреваемыми стали «молящиеся мусульмане» – таковых глава республики Арсен Каноков насчитывает до 700 человек. Официально такие люди названы «радикалами», не путать с «бандитским подпольем», которого в Кабардино-Балкарии «нет»494. Два года назад произвол в отношении них способствовал радикализации части таких общин, толкал их членов на путь вооруженного противостояния власти. Казалось, новый президент КБР учел ошибки своего предшественника и прекратил милицейский произвол в отношении членов мусульманских общин, находящихся в конфликте с официальным духовенством. Однако вновь становится известно об обысках и избиениях мусульман – заявления от пострадавших поступали в ПЦ «Мемориал».

17 ноября в здании УБОП в Нальчике погиб задержанный Зейтун Гаев.

15 ноября 2007 г. между 18 и 19 часами в районе с.Герпегеж сотрудниками УБОП при МВД КБР был задержан Гаев Зейтун Музафарович, 1978 г.р., и доставлен в отдел УБОП. Туда же была доставлена машина Гаева. По сообщению МВД КБР, в салоне машины были обнаружены: две гранаты с запалами, 20 патронов калибра 7,62 мм, радиостанция, батарейки, 4 кг алюминиевой пудры, 30 м черной полиэтиленовой пленки, два сотовых телефона, строительные дюбеля, автономный дизельный генератор, штыковые лопаты, 30 м электропровода, семь пар шерстяных перчаток, 7 кг свежего мяса, 5 кг копченой рыбы, 12 кг сыра495. Около 21.00 семье Гаева позвонил знакомый сотрудник силовых структур и сообщил, что Зейтун находится в УБОП, где его жестоко пытают. Родственники сразу же прибыли в «6-й отдел» (УБОП), но там им ответили, что Гаева в отделе нет, хотя его машина стояла во дворе. Около 23.30 член Совета по правам человека при Президенте РФ, член правления «Мемориала» Светлана Ганнушкина позвонила дежурному УБОП и сообщила: ей поступил сигнал о том, что в отделе содержится задержанный Гаев, к которому применяют недозволенные методы. «При всем желании, такого человека здесь нет», – ответил дежурный. «Есть он там или нет, имейте в виду, что дело находится под контролем Президентского Совета, к этому человеку придет адвокат, и я надеюсь, что все будет в рамках закона», – сказала Ганнушкина. Ночью сотрудники УБОП неофициально признали, что Гаев находится у них. Адвоката не допускали к нему всю ночь и на следующий день. 17 ноября около 0.30 ночи родственникам сообщили, что «при попытке к бегству» Зейтун Гаев выпрыгнул с четвертого этажа здания УБОП и разбился. Труп выдали родственникам. На теле – многочисленные следы избиений и пыток. 19 ноября инициативная группа подала заявку на проведение акции протеста у здания правительства Кабардино-Балкарии.

11 октября 2007 г. начались судебные слушания на самом масштабном процессе над боевиками за весь период «контртеррористической операции» на Северном Кавказе – по делу о нападении на Нальчик 13 октября 2005 г. Тогда более двухсот боевиков атаковали 13 объектов силовых структур и два охотничьих магазина. Погибли 35 сотрудников правоохранительных органов, 14 мирных граждан и 92 боевика. Впоследствии по подозрению в участии в нападении были задержаны около двух тысяч человек, обвинение было предъявлено 71 человеку, 12 человек были амнистированы в ноябре 2006 г., и теперь на скамье подсудимых оказались 59 человек. Материалы суда насчитывают 1300 томов. Обвиняемых представляют 30 адвокатов. В процессе участвуют 9 прокуроров. Суд проходит в новом здании, специально построенном для этого процесса рядом со зданием следственного изолятора и соединенном с ним зарешеченным ходом496.

Каждому из 59 обвиняемых предъявлены фактически одинаковые, стандарт­ные обвинения без различия их места и роли в событиях двухлетней давности. Одни и те же обвинения предъявляются и тем, кто стрелял, и тем, кто отказался участвовать в нападениях, сложил оружие и добровольно сдался, и Расулу Кудаеву, который вообще по состоянию здоровья физически не мог выйти из дома. За два года следствия адвокаты собрали многочисленные свидетельства того, что признания у многих подсудимых выбивались с помощью изощренных пыток. Некоторые из них подали заявления с требованием исключить из дела их первоначальные показания.

Предварительные слушания открылись 11 октября, продолжились 25 октября и 15 ноября497. После этого суд объявил перерыв до 11 января 2008 г. Суд принял во внимание ходатайство об исключении из дела доказательств, добытых с нарушением Уголовно-процессуального кодекса с применением насилия. Государственные обвинители попросили месяц на высказывание своего мнения498.

Еще в сентябре Магомет Абубакаров, адвокат подсудимого Расула Кудаева, в отношении которого есть все основания утверждать о его непричастности к нападению, отметил в интервью «Кавказскому узлу»: «Бремя доказывания лежит на стороне обвинения, мы выслушаем их, но я сомневаюсь, что они смогут доказать предъявленные обвинения, так как все аргументы построены на показаниях задержанных. А о том, как они были добыты, имеется множество свидетельств о пытках, избиениях»499.

11. Положение в Дагестане

Сложной остается социально-политическая обстановка в Дагестане. Здесь имеется сильное религиозно-экстремистское террористическое подполье, ситуация осложнена неурегулированностью межнациональных проблем, обусловливающих ожесточенную межклановую борьбу как на высшем уровне, так и в бытовой сфере.

Объектом атак боевиков в Дагестане, как и прежде, становятся в основном представители власти и правоохранительных органов, а также священнослужители. Вот неполная сводка только за одну неделю. 29 сентября в с.Губден Карабудахкентского р-на убит служитель местной мечети 59-летний Нурмагомед Гаджимагомедов. Он вышел из дома и направлялся в мечеть на утренний намаз. 30 сентября в Кизилюрте был застрелен начальник отделения уголовного розыска Кизилюртовского ГОВД Магомедрасул Гасанов. 30 сентября в с.Гонода Гунибского р-на были расстреляны 9 человек. Ранним утром в село заехал автомобиль с неизвестными, которые намеревались забрать у одного из жителей долг. Жители селения вызвали участкового милиционера Рашида Султанова и вместе с ним перекрыли автомобилю дорогу, чтобы выяснить личности пассажиров. Султанова и жителей села неизвестные расстреляли в упор, раненых добили контрольными выстрелами в голову. На развилке республиканской дороги злоумышленников ждали два автомобиля, на которых они скрылись с места происшествия. Глава МВД Дагестана Адильгерей Магомедтагиров является выходцем из с.Гонода. Некоторые из погибших – его родственники. 2 октября в городе Дагестанские Огни из автомата была обстреляна машина «Жигули», в которой находились участковый уполномоченный, погибший на месте, и милиционер конвойного отделения ОВД, умерший от ран в больнице. 4 октября был убит заместитель командира спецроты отдельного батальона ДПС Эдик Гераев. 6 октября в Махачкале убит начальник ГИБДД Шамильского р-на Наби Гитиномагомедов.

Правоохранительным органам удалось, в свою очередь, нанести ряд серьезных ударов по террористическому подполью. 17 сентября в Кизляре был уничтожен «командующий дагестанским фронтом» («амир Дагестана») Раббани (Раппани Халилов), лично ответственный за громкие теракты в республике последних лет. 20 сентября было объявлено о задержании лидера махачкалинских религиозных экстремистов Шамиля Гасанова. Большим успехом правоохранительных органов стало и уничтожение 12 ноября боевиков из так называемого буйнакского джамаата «Сейфулла». В этот день боевики были блокированы в одном из частных домовладений Махачкалы, незадолго до этого снятого ими, и были уничтожены массированным огнем из стрелкового оружия, БТРов и танков. Боевики ожесточенно отстреливались, что можно было видеть в новостных выпусках по телевидению. Как сообщал сайт дагестанских боевиков «Джамаат Шариат», группа прибыла в столицу Дагестана «для выполнения крупномасштабной диверсионно-штурмовой операции» (14.11.2007).

Однако не всегда спецоперации силовиков можно оценить однозначно. Нередко наблюдается тактика превентивного и неадекватного применения силы в отношении подозреваемых, конечной целью которого, скорее всего, изначально является их физическое уничтожение, а не пленение и предание суду.

Так, 8 октября 2007 г. в Махачкале в кв. 8 д. № 3 по ул.Орджоникидзе сотрудники ФСБ и МВД провели спецоперацию, в ходе которой уничтожены 17-летний школьник, житель Махачкалы Гимбат Абакаров, и 18-летний Олег Нестеров, уроженец города Ноябрьск Тюменской области, проживавший в Махачкале. Руководили операцией начальник дагестанского УФСБ В.Шаньшин и министр внутренних дел А.Магомедтагиров. С самого начала спецоперации силовики утверждали, что в доме № 3 блокированы боевики. По официальной версии, они открыли ответный огонь из автоматического оружия и бросили гранаты из окон квартиры в пытавшихся задержать их силовиков.

Однако осмотр места происшествия сотрудниками ПЦ «Мемориал» показал, что отсутствуют пулевые отверстия в стенах зданий напротив окон квартиры, в которой находились убитые, а метание гранат из окон осложнено, поскольку они зарешечены. Эти обстоятельства свидетельствуют в пользу версии, согласно которой Абакаров и Нестеров не оказывали сопротивления. В этом случае, очевидно, не было необходимости обстреливать квартиру, а молодых людей можно было захватить без многочасового штурма. По словам хозяина квартиры, он предлагал силовикам свои услуги, обещал сам без стрельбы вывести Абакарова и Нестерова. Они, утверждает хозяин, сами кричали, просили прекратить стрельбу, поскольку были готовы сдаться в руки силовиков.

Впрочем, попавшим в руки силовиков подозреваемым в участии в НВФ отнюдь не гарантируются жизнь и здоровье – пыточная практика продолжается.

15 ноября 2007 г. в городе Избербаш сотрудниками МВД РД был задержан Ильяс Абуталибович Дибиров, 1983 г.р. При задержании Дибиров пытался бежать, по нему открыли огонь, он получил два огнестрельных ранения в ногу.

Со слов задержанного, увидев бегущих к нему людей в масках, он испугался, что его хотят похитить, и поэтому попытался бежать. Дело в том, что в апреле 2007 г. был похищен неизвестными лицами и пропал без вести его брат Рамаз Дибиров500.

После задержания И.Дибиров был доставлен в изолятор временного содержания (ИВС) города Избербаш, однако родственники в течение нескольких дней не знали, где он находится. Соответственно, ему не была предоставлена возможность воспользоваться услугами адвоката, нанятого родственниками.

Правоохранительные органы подозревали Дибирова в совершении преступлений, предусмотренных ст. 208 (участие в незаконном вооруженном формировании), ст. 317 (посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов), против него было возбуждено уголовное дело.

21 ноября Дибиров был переведен в ИВС города Махачкала. Лишь здесь 21 ноября с ним, наконец, смог встретиться адвокат А.Ш.Курбанов. Адвокат увидел на теле Дибирова следы от побоев и пыток – гематомы в области обоих глаз, синяк на правом боку размером 20 на 20 см, на спине, руках и ногах – множественные синяки, ссадины, кровоподтеки, на запястьях рук – шрамы от наручников.

По словам Дибирова, эти телесные повреждения он получил в ИВС города Избербаш от сотрудников УБОП, которые, сменяя друг друга, пытали и избивали его, требуя признаться в совершении преступлений. В частности, ему в раны на ноге засовывали металлические предметы. Под страхом продолжения пыток Дибиров был вынужден подписать какие-то бумаги, смысл и содержание которых ему неизвестны, – в момент подписания у него на голове был надет непрозрачный черный пакет. Дибиров сообщил, что в ИВС Махачкалы его также посещали сотрудники УБОП и ФСБ, подвергали побоям и пыткам. Его заставляли стоять по нескольку часов на одной ноге, когда он в изнеможении падал на пол, били по почкам, по раненой ноге. В случае если Дибиров не будет давать нужные им показания в ходе следствия, эти люди угрожали «потерять» его в Чечне, как ранее «потеряли» его брата Рамаза. В результате побоев мочеиспускание у Дибирова происходило с кровью. «Визиты» сотрудники силовых ведомств наносили без уведомления следователя и в отсутствие адвоката.

Адвокат установил, что с момента задержания Ильясу Дибирову не оказывали медицинской помощи. Он направил ходатайства о немедленном оказании подследственному медицинской помощи и проведении его медицинского освидетельствования. Только 23 ноября при посещении ИВС дежурным прокурором адвокат смог добиться, чтобы к Дибирову вызвали врачей «скорой помощи».

Лишь 30 ноября, через пять дней после истечения законного срока содержания в ИВС, Дибирова перевели в следственный изолятор (СИЗО) Махачкалы, а еще через пять дней – в СИЗО города Дербент. Несмотря на многочисленные ходатайства адвоката, судебно-медицинское освидетельствование проведено не было.

12 декабря Ильяса Дибирова вновь доставили в ИВС Махачкалы «для проведения следственных действий». По заявлению задержанного, переданному адвокатом в Правозащитный центр «Мемориал», после прибытия в изолятор Дибирова избили резиновыми дубинками. Через сутки, в середине дня 13 декабря, его на некоторое время вывезли в неизвестное место, по мнению Дибирова, на «базу», где избиения продолжились. Дибиров утверждает, что пытали его «спецназовцы русской национальности». После вмешательства адвоката к полуночи Ильяса вернули в ИВС Махачкалы в таком состоянии, что администрация изолятора была вынуждена вызвать неотложную медицинскую помощь. Врачи в присутствии начальника ИВС констатировали у задержанного многочисленные телесные повреждения. По словам адвоката, встретившегося с подзащитным 14 декабря, у того было сотрясение мозга – били дубинками, когда вывозили с «базы», несколько раз ударили прикладом, Дибиров потерял сознание. Травмирован кадык, гематома 10 на 10 см – били прикладом. Били по плечам – сплошные гематомы, возможно, перелом правой ключицы. Ушиб грудной клетки – били в грудь спереди, гематома 15 на 15 см, возможно, сломана грудина. Как следствие, у Дибирова нарушено дыхание и затруднен прием пищи. Врачи настоятельно потребовали его немедленной госпитализации, в чем было отказано. В присутствии своего адвоката Дибиров составил заявление, в котором перечислил применявшиеся к нему пытки, указал на отсутствие медицинской помощи и просил о срочном переводе его в СИЗО. Адвокату было отказано в проведении судебно-медицинской экспертизы и в требовании оказать подследственному медицинскую помощь.

Примерно в 5 часов дня 15 декабря член Совета ПЦ «Мемориал» Светлана Ганнушкина позвонила следователю, ведущему дело Ильяса Дибирова, Гамзату Магомедову и, представившись членом Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, спросила, известно ли ему о тяжелом состоянии Дибирова. Магомедов заявил, что он не несет ответственности за то, что происходит в Махачкале. На вопрос, почему его подследственный не содержится в СИЗО, а переведен по его постановлению в ИВС в другой город, Магомедов ответил, что это было необходимо в целях «проведения эффективных следственных действий». Ганнушкина спросила, какие же следственные действия могут проводиться в отсутствие следователя, кроме физического давления на подследственного. Магомедов ответил, что это составляет тайну следствия, но ни он, ни кто-то иной не имеют права получать сведения таким образом. На просьбу Ганнушкиной поинтересоваться тем, в каком состоянии находится его подследственный в настоящее время, следователь ответил неохотным обещанием. Ганнушкина позвонила также в ИВС Махачкалы, где дежурный подтвердил, что Ильяс Дибиров находится у них и нуждается в медицинской помощи. Он сообщил, что Дибирову такая помощь оказывается и будет вызвана бригада «скорой помощи». О происходящем извещен Уполномоченный по правам человека в РФ В.П.Лукин, который связался по данному делу с заместителем генерального прокурора РФ И.И.Сыдоруком. Насколько известно Правозащитному центру «Мемориал», на 18 декабря судебно-медицинская экспертиза в отношении Дибирова проведена не была, он оставался в ИВС.

На фоне вышеизложенного, небезынтересны результаты социологического опроса, проведенного осенью среди жителей республики (опрошены 4438 человек) специалистами Министерства образования, науки и молодежной политики РД. Респондентов просили назвать основные причины ухода молодежи в горы. Результаты опороса официально не публиковались и лишь частично фигурировали в заявлениях представителей власти – в контексте заявлений о том, что терроризм в республике не порождается религиозным экстремизмом и не присущ ему имманентно. Лишь 15% респондентов уверены, что молодежь уходит в боевики из-за расхождений с официальной трактовкой ислама в Дагестане, но, по мнению трети опрошенных, это происходит из-за произвола правоохранительных органов, нарушения гражданских прав и свобод501. Дагестанский правозащитник Фарид Бабаев, расстрелянный в подъезде своего дома 21 ноября (об этом – ниже), в последнем интервью отметил ощущение «какого-то недоверия к населению» со стороны власти502.

Изредка случаются примеры, противоположные произошедшему с Дибировым: правоохранительные органы стараются быть объективными и войти во все обстоятельства подозреваемых.

Так, 6 ноября стало известно об исчезновении троих студентов-медиков Дагестанской государственной медицинской академии – Марата Ашурбекова, Гаджи Фаталиева и Руслана Рамазанова. По Дагестану поползли слухи, что возобновились массовые похищения молодых людей, подобные произошедшим в апреле 2007 г. В свою очередь, государственный телеканал «успокоил» общественность, объявив, что молодые люди «ушли в лес». Было известно, что все трое отличаются религиозностью, строго соблюдая мусульманские обряды. 13 декабря они были задержаны и на следующий день после беседы в милиции отпущены. Со слов самих молодых людей, будучи оклеветанными однокурсником, они, не дожидаясь ареста, уехали в Хасавюрт, где сняли квартиру, в которой скрывались 37 дней503 .

Милосердное отношение правоохранителей, ограничившихся профилактической беседой об опасности «заигрывания с религией», удивляет, особенно если вспомнить печальные судьбы Абакарова, Нестерова, Дибирова и многих других молодых людей, попавших в поле «борьбы с терроризмом». Не исключено, что злоключения студентов-медиков не окончены, – есть много примеров того, что силовики не теряют из вида однажды отпущенных подозреваемых в терроризме. С другой стороны, президент Дагестана Муху Алиев ранее пообещал родителям вернуть их детей в семьи, и, возможно, его слово сыграет решающую роль.

Политическая борьба в Дагестане в последние годы отличается чрезвычайной ожесточенностью. Порою противостоящие стороны берутся за оружие. Нередкие заказные убийства депутатов, должностных лиц, общественных деятелей в Дагестане совершаются чаще в период предвыборных кампаний.

Осенью 2007 г. российское правозащитное сообщество понесло тяжелую утрату. 21 ноября возле своего дома был расстрелян председатель регионального отделения партии «Яблоко», известный правозащитник Фарид Бабаев. Через три дня он скончался. «Мемориальцы» познакомились с Фаридом Бабаевым недавно, но он сразу стал единомышленником и другом. Он был не только честным политиком, но и правозащитником. Именно он предал гласности многие случаи грубейших нарушений прав человека в Дагестане – похищения и безвестные исчезновения людей, фабрикации уголовных дел – и примеры небывалой коррупции и чиновничьего произвола. Фарид, не жалея сил, отстаивал права потерпевших при расстреле мирного митинга в Докузпаринском р-не в 2006 году, добивался расследования этого вопиющего преступления. Он выступал за прозрачность выборов и по-настоящему жестко и смело вел предвыборную кампанию в Государственную думу РФ 5-го созыва.

Все эти проблемы обсуждались на организованном Фаридом Бабаевым в августе 2007 г. в Дагестане «круглом столе», на который были приглашены известные в стране правозащитники. «Круглый стол» дал мощный импульс работе российских и международных правозащитных организаций в Дагестане – за несколько месяцев о нарушениях прав человека в республике стало широко известно за ее пределами, была налажена работа по защите потерпевших на национальном уровне, оформлены первые жалобы в Европейский суд по правам человека. Фарид помогал становлению правозащитных организаций в самом Дагестане – неоценимую поддержку он оказал в становлении общественного движения родственников без вести пропавших людей «Матери Дагестана за права человека».

ПЦ «Мемориал» уверен, что за убийством Фарида Бабаева стоят люди, виновные в преступлениях, которые он обличал, – расстреле мирных демонстрантов, похищениях людей, убийствах и коррупции. Фариду поступали прямые и скрытые угрозы от представителей государственной власти, его деятельность вызывала нескрываемое раздражение руководства республики504.

Нельзя не сказать и о тревожной тенденции последних месяцев – обострении межнациональных отношений между чеченцами и аварцами в приграничных с Чечней районах.

Новолакский и прилегающий к нему Казбековский р-ны Дагестана составляли до 1944 г. территорию Ауховского р-на ДАССР, где проживали чеченцы-аккинцы (ауховцы). В феврале 1944 г. одновременно с чеченцами и ингушами они были депортированы в Среднюю Азию, а в их дома были принудительно переселены жители горных аулов, так называемое «правовое население». Ауховский р-н был упразднен. На территорию нынешнего Новолакского р-на государство переселило лакцев, а в южную часть упраздненного района – с.Акташ-Аух и с.Юрт-Аух, ставшие соответственно Сталин-аул (позднее – Ленин-аул) и Калинин-аул, – аварцев, которые численно преобладали в этих местах. После возвращения в 1957 г. чеченцев-аккинцев на Северный Кавказ между ними и оставшимися в их родных селах (часто – в их родных домах) переселенцами сложились напряженные отношения. Только в 1991 г. 3-й Съезд народов Дагестана принял решение о поэтапном восстановлении Ауховского р-на в составе Дагестана и о расселении живущих на чеченских землях лакцев. Часть их, действительно, обустраивалась на отведенных им новых прикаспийских землях, но процесс этот затягивался. Нападение на Дагестан с территории Чечни, когда один из главных ударов приняло на себя в сентябре 1999 г. лакское население Новолакского р-на, обострило отношения между лакцами и аварцами, с одной стороны, и с другой – проживающими в республике чеченцами-аккинцами. Первоначально казалось, что процесс восстановления Ауховского р-на сорван, однако за прошедшие восемь лет имел место значительный прогресс, ускорилось обустройство лакского «новостроя» на прикаспийских землях. Аварцы же в 1991 г. отказались переселяться и пошли на совместное проживание с чеченцами-аккинцами.

5 и 6 ноября 2007 г. в с.Калинин-аул мелкий конфликт на бытовой почве перерос в серьезные драки. В Казбековском р-не подобные столкновения могли иметь тяжкие последствия. Именно так случилось 28–29 августа 2007 г. в с.Калинин-аул. Тогда в ходе конфликта между чеченской молодежью и аварской милицией были разоружены несколько милиционеров. В ответ толпа, возглавляемая сотрудниками правоохранительных органов, начала погром чеченских домов. Беспорядки перекинулись на соседний Ленин-аул. В свою очередь, из Хасавюрта на помощь чеченцам выдвинулись, по некоторым данным, до нескольких тысяч человек – не только жителей района, но и приехавших из соседней Чеченской Республики. Их удалось остановить и задержать на посту ГАИ. Представители руководства Республики Дагестан прибыли на место происшествия около полуночи 29 августа – примерно в это же время удалось остановить массовые беспорядки, в результате которых восемь человек были госпитализированы в тяжелом состоянии.

Межэтническая напряженность вызвана, не в последнюю очередь, разным пониманием ситуации.

Чеченцы воспринимают конфликт с точки зрения восстановления исторической справедливости, предусмотренной законом «О реабилитации репрессированных народов» территориальной реабилитации после совершенного в отношении их народа преступления – депортации 1944 г. Поэтому, как предусмотрено законом и решениями 3-го Съезда народов Дагестана 1991 г., они требуют восстановления ликвидированного в 1944 г. Ауховского р-на, возвращения исторических названий входящим в него селам, в том числе и тем, где сегодня преобладает аварское население, – Ленин-аул, Калинин-аул. Срок окончания мероприятий по образованию Ауховского р-на несколько раз переносился, сейчас правительство Дагестана называет 2010 г. как время завершения процесса реабилитации.

Аварцы, со своей стороны, воспринимают проблему с точки зрения безопасности и баланса сил. В настоящее время они доминируют во властных и силовых структурах района и в селах совместного проживания. При переходе сел Калинин-аул и Ленин-аул в состав чеченского Ауховского р-на они боятся, что ситуация развернется на 180 градусов и они окажутся в таком же положении меньшинства, в котором сегодня находятся чеченцы. Кроме того, аварцы утверждают, что в 1944 г. их также принудительно переселили в чеченские дома, спустив вниз из исторических горных селений. Они не хотят жить в селах с чеченскими названиями и требуют переименовать их на аварские – Верхний Алмак и Средний Алмак.

Сегодняшняя напряженность в отношениях обусловлена приближением момента создания Ауховского р-на.

Однако истинная причина напряженности лежит в незащищенности прав каждого отдельного гражданина, в результате чего он вынужден искать поддержку и защиту у своей этнической общины. А это, в свою очередь, постоянно мобилизует людей на действия, направленные на «поднятие статуса» собственного этноса. Отсюда стремление активистов из каждой этнической группы получить «свое» территориальное образование, поставить как можно больше «своих» людей в государственные и местные органы власти, в силовые структуры и т.п.

12. Громкие судебные процессы

Осенью 2007 г. на Северном Кавказе были вынесены судебные приговоры по ряду громких дел, одни из которых слушалась повторно, а другие – впервые, дела эти составили важный прецедент в судебной практике последних лет.

В Октябрьском районном суде Грозного завершились повторные судебные слушания по делу Сергея Лапина («Кадета»), обвинявшегося в похищении, пытках и возможном убийстве в январе 2001 г. Зелимхана Мурдалова. 27 ноября Лапину был подтвержден обвинительный приговор и назначена мера наказания 10,5 лет строгого режима – лишь на полгода меньше приговора 2005 г., который Лапин оспаривал в суде505.

В Ростове продолжались судебные слушания по делу бывших военнослужащих ВВ МВД – Худякова и Аракчеева, обвиняемых в убийстве нескольких мирных жителей, похищении и пытках. К концу ноября судебный процесс вступил в стадию прений сторон. Гособвинители потребовали вынести приговор Худякову по совокупности совершенных им преступлений в виде лишения свободы сроком на 20 лет с отбыванием наказания в колонии строго режима и лишения его звания старшего лейтенанта; Аракчееву по совокупности совершенных преступлений вынести приговор сроком лишения свободы на 18 лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима и лишения звания лейтенанта. Оглашение приговора ожидается в конце декабря 2007 г.506

Третье громкое дело, тянущееся почти шесть лет, – дело группы капитана Ульмана – также на короткое время мелькнуло осенью в СМИ в связи с подачей в Военную коллегию Верховного суда РФ кассационной жалобы (вскоре, однако, отклоненной) адвокатом одного из осужденных – Алексея Перелевского, единственного из четверых очно осужденного и отбывающего срок заключения.

Впервые выносились судебные решения по делам похитителей и убийц новой генерации – сотрудников разного рода не предусмотренных законом вооруженных формирований.

29 октября Верховный суд ЧР вынес приговор бывшим сотрудникам милиции Руслану Асуеву и Хамзату Азиеву. По этому делу в марте 2007 г. уже были осуждены Агаев и Джамулаев. Это первые преступники, осужденные за похищения и убийства людей, из числа боевиков, амнистированных и принятых в органы внутренних дел, а также в состав нелегитимной силовой структуры – «Антитеррористического центра» (АТЦ).

По материалам судебного дела, 6 мая 2005 г. на Старопромысловском шоссе была убита девушка, которая осталась неопознанной. Асуев, тогда начальник Старопромысловского АТЦ, отрапортовал об уничтожении «шахидки». На поясе убитой, действительно, был обнаружен пояс с взрывчаткой.

13 мая та же группа заявила об уничтожении боевика.

После этого Асуев стал и.о. начальника Старопромысловского РОВД. Вместе с ним перешел на работу в милицию Арсанукаев по кличке «Чекист». В это время расследованием их деятельности занялось ОРБ-2. Выяснилось, что они, используя служебное положение, занимаются противоправной деятельностью: похитив жителя Ингушетии Нальгиева, они потребовали у него 20 000 долл. за то, что не будут возбуждать против него уголовное дело за торговлю наркотиками. Они совершали налеты и на территорию Дагестана, где также похищали людей и требовали у них выкуп.

После этого была проведена проверка данных «шахидки» и «боевика», с уничтожения которых началась карьера Асуева, – после проведения судмедэкспертизы их тела были захоронены на окраине города в соответствии с законом о невыдаче трупов террористов. В декабре попытались установить личность убитого – это был Хамзат Гайтукиев, похищенный из своего дома в Ленинском р-не 13 мая 2005 г. Родственники тогда сразу подали заявление в прокуратуру. Их уверяли, что Хамзата ищут, а на деле не проверили данные неопознанных трупов.

Джамулаев и Азиев осуждены в марте этого года на 13 лет каждый, Асуев был в бегах, задержать его удалось в Астраханской области.

Следователям не раз угрожали, были попытки нападения на территории прокуратуры, оказывали давление на свидетелей и потерпевших. Свидетелей приходилось доставлять на суд приводом. Все потерпевшие написали заявления с просьбой, чтобы дело рассматривалось без них.

Один из свидетелей – Асланбек Саралиев, осужденный за участие в НВФ, был задержан сотрудниками Старопромысловского РОВД, после чего попал в руки Асуева и его подручных, в том числе Азиева, не являвшегося сотрудником милиции. Его жестоко пытали, но, как оказалось позже, он не выдал даже свой схрон. Саралиев заявил адвокату и следователю о том, что его пытали. После проверки было возбуждено уголовное дело, Саралиев был признан потерпевшим. Асуев к этому времени был в бегах. После его задержания провели очную ставку, но Саралиев Асуева не опознал. После суда Саралиев находился в Чернокозово, но вскоре бежал, как предполагается, для осуществления мести банде Асуева. На свободе Саралиев находился всего несколько дней – он был окружен неподалеку от своего дома, ранил одного из сотрудников милиции и был убит. Суд лишился одного из главных свидетелей.

Асуев, как и другие обвиняемые, утверждал в суде, что признательные показания дал после пыток в ОРБ-2. Действительно, он там содержался, но кроме признательных показаний, была и серьезная документальная и свидетель­ская база.

Асуев осужден на 17 лет (обвинение требовало 23 года), Азиев – на 13 лет.

Деятельность банды Асуева – лишь часть порочной практики правоохранительной системы, способной сделать «боевика» из любого человека. Еще один пример подобной практики был вскрыт в Дагестане.

9 ноября в столице республики произошло небывалое – при рассмотрении дела о предотвращенном в конце апреля крупном теракте в Махачкале, якобы готовившемся боевиками «из группы Шамиля Гасанова» на День Победы, государственный обвинитель отказался от обвинения, и суд постановил освободить подсудимых. Уголовное дело с вопиющими признаками фабрикации. Следствие не смутило бесследное исчезновение в день задержания одного из предполагаемых «террористов»507. 28 апреля 2007 г. около 8.00 на квартире в Махачкале сотрудники силовых структур задержали Саида Султанбекова, Магомеда Раджабова и Рамазана Умарова и доставили их в УБОП при МВД РД. В итоге Раджабов и Султанбеков оказались под следствием, а Умаров бесследно исчез. 9, 10 и 13 мая родственникам Умарова звонили неизвестные и предлагали за выкуп освободить Рамазана, находившегося на территории Чеченской Республики. По факту похищения Умарова возбуждено уголовное дело № 702789 по ст. 126 ч. 2 п. «а» УК РФ. Местонахождение Рамазана Умарова до сих пор не установлено. Сейчас ПЦ «Мемориал» готовит жалобу в Европейский суд по правам человека от имени родственников похищенного.

Не исключено, что двое оставшихся обвиняемых были бы осуждены к длительным срокам заключения, если бы прокурор Асадулла Абакаров не нашел в себе мужества не давать ему ход со словами: «Предварительным следствием не добыто достаточно доказательств, обвинение не нашло подтверждения в ходе суда. Я вынужден отказаться от обвинения»508.

В Северной Осетии-Алании получило широкую известность дело адвоката Ирины Кодзаевой – яркая иллюстрация сложившейся на Северном Кавказе системы расследования дел по обвинению в терроризме, которые фабрикуются поточным способом, а попытки воспрепятствовать этому со стороны отдельных адвокатов нередко оборачиваются проблемами для них самих.

Кодзаева защищала интересы обвиняемого в терроризме Назира Мужахоева. 24 августа во Владикавказе в здании МВД РСО-А она пыталась добиться, в соответствии с процессуальными нормами, встречи со своим клиентом и не допустить применения к нему незаконных методов следствия. Работающие здесь сотрудники следственной группы Управления Генеральной прокуратуры РФ в ЮФО в грубой форме, с применением силы отказали адвокату в допуске к подзащитному. Более того, следователь Виктор Переверзнев нанес адвокату удар.

Дальнейшее напоминало театр абсурда. Кодзаева засвидетельствовала у врача факт применения к ней насилия, и подала заявление в милицию с требованием привлечь к ответственности следователя. Но последний сам подал на Кодзаеву заявление о том, что был избит ею. 17 октября Ленинский районный суд Владикавказа принял сторону следователя и разрешил возбудить уголовное дело в отношении адвоката. Солидарности прокуратуры и суда остается противопоставить солидарность коллег-адвокатов и правозащитного сообщества509.

13. Привычными рельсами:
расследование подрыва «Невского экспресса»

Вскоре после подрыва 13 августа 2007 г. в Новгородской области скорого поезда «Невский экспресс» основной версией Генпрокуратуры стала организация теракта одной из группировок боевиков, действующих на Северном Кавказе510. Оперативно-следственная бригада Генпрокуратуры, опрашивая жителей Малой Вишеры и деревни Бурга – ближайших к месту теракта населенных пунктов, – получила описание возможного террориста.

Началась поголовная проверка всех уроженцев Северного Кавказа, проживающих в Новгородской области, и уже 19 августа был арестован чеченец Хасан Дидигов. В отношение Дидигова дело было прекращено, после того как выяснилось, что он имеет алиби. Однако в день освобождения из-под стражи, 19 сентября, он вновь был взят под арест по подозрению в грабежах и причинении вреда здоровью средней тяжести, совершенных в 2002 г. Следствие по новому делу Дидигова ведет та же следственная группа, которая расследует теракт на железной дороге.

Арестованные в августе петербургские анархисты Андрей Каленов и Денис Зеленюк были освобождены. В качестве аргумента при взятии Каленова и Зеленюка под стражу прокуратура указывала на их активное участие в акциях против войны на Кавказе.

24 октября 2007 г. министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев заявил о задержании двух новых подозреваемых по этому делу – братьев Хидриевых: Макшарипа Абдулкаримовича, 1968 г.р., Амирхана Абдулкаримовича, 1976 г.р., жителей с.Экажево. Обстоятельства их задержания дают основания утверждать, что сотрудники силовых структур, принимавшие участие в этой операции, допустили грубые нарушения прав человека по отношению как к самим задержанным, так и к их родственникам; также обстоятельства задержания позволяют нам говорить о том, что фактически это было похищение.

В представительство ПЦ «Мемориал» в Республике Ингушетия обратился Аюп Хидриев, брат задержанных, который рассказал об обстоятельствах задержания и подал письменное заявление с просьбой об оказании юридической помощи братьям Хидриевым (после установления их местонахождения). Рано утром 23 октября к ним в дом ворвались вооруженные люди в камуфляжной форме. Силовики приехали на нескольких грузовых машинах и УАЗах без номерных знаков. Непосредственно во двор вошли до 50 человек, еще несколько десятков остались на улице, блокируя подъезды к дому. Они не предъявили никаких документов и не объяснили цели своего визита. Один из силовиков спросил: «Здесь проживает Хидриев Абдулкарим (хозяин дома)?» Получив утвердительный ответ, он поинтересовался, где его сыновья. Ему ответили, что дома; тогда сотрудники силовых структур отделили Макшарипа и Амирхана от остальных домочадцев. Затем в доме был проведен несанкционированный обыск, без предъявления ордера и приглашения понятых. При этом военные использовали Амирхана и его жену, Зарему, в качестве «живого щита». В ходе обыска ничего противозаконного обнаружено не было. По его окончании силовики забрали Амирхана и Макшарипа и увезли собой. На просьбу родных сообщить, куда будут доставлены братья и за что их забирают, ответили, что узнать это можно в прокуратуре.

В тот же день Аюп Хидриев обратился в различные силовые структуры и правоохранительные органы Ингушетии, но нигде ему не смогли ответить, кто задержал его братьев и где они находятся. В МВД Ингушетии и республиканской прокуратуре вообще ничего не знали о факте проведения в с.Экажево какой-либо спецоперации. Из неофициальных источников удалось узнать, что из Ингушетии братьев Хидриевых отвезли в Нальчик и доставили на территорию центра «Т».

О причинах задержания родственники Хидриевых узнали из средств массовой информации. Согласно сообщениям, распространенным многими информационным агентствами, братья Хидриевы являются членами незаконных вооруженных формирований, задержаны как подозреваемые в подрыве «Невского экспресса» и доставлены в Москву. Эта версия представляется Хидриевым очень «натянутой». В 2005 г. Амирхан Хидриев был осужден на пять лет условно за разбой (сами Хидриевы факт преступления отрицают. – ПЦ «Мемориал»). С того времени он безвыездно находится в Ингушетии. Три раза в месяц Амирхан отмечается в органах по надзору за исполнением наказания. Работает водителем на автокране в организации «Стройсервис». Макшарип вместе с сестрой и снохой подрабатывал на частных стройках, выполняя отделочные работы (маляр-штукатур).

Сразу после задержания родственники Хидриевых подали заявление в прокуратуру РИ и не получили никакого ответа – никто не смог вразумительно ответить на вопрос о местонахождении Хидриевых511. По данным источника «Кавказского узла», они находятся в СИЗО Великого Новгорода, к ним применяют пытки, а по указанию следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Н.В.Ущаповского к ним без его разрешения не допускают никого из участников следственного процесса, в том числе и адвокатов512. Только 23 ноября, когда истек 30-дневный срок ареста Хидриевых, одному из их адвокатов, Мураду Юнусову, показали бумагу за подписью Ущаповского, из которой следовало, что Хидриевым предъявлено обвинение по п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ (терроризм), предусматривающей наказание в виде лишения свободы на сроки от 8 до 15 лет513. Адвокат отметил нарушение нескольких процессуальных норм: он не присутствовал при предъявлении обвинения, ему не было предоставлено соответствующее постановление суда и т.д., не говоря о массе предыдущих нарушений, допущенных во время задержания. Родственники Хидриевых в Ингушетии собирали свидетельства о том, что они находились в республике, «и этому есть сотни свидетелей»: в день, когда был совершен взрыв на железной дороге, Хидриевы работали на строительстве моста через реку Сунжа в Ингушетии на виду у всей бригады514.

Брат обвиняемых Аюп Хидриев сказал: «Часто слышал в новостях об Ингушетии, как там убили, здесь задержали разных людей, подозреваемых в терроризме, но считал, что, наверное, они где-то высказывались или сочувствовали боевикам, или что-то еще в этом роде, ибо дыма без огня не бывает. Но то, что эта беда может коснуться нашего дома, не могли и предположить… Вдруг, то ли по принципу “русской рулетки”, то ли по случайному отбору компьютера, подозреваемыми сделали моих братьев».

14. Новые решения
Европейского суда по правам человека

В течение осени 2007 г. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решения по семи жалобам жителей ЧР515.

4 октября 2007 г. вынесено решение по делу о массовых бессудных расстрелах федеральными военнослужащими жителей Грозного по трем жалобам жителей Чечни: «Гончарук против России» (Goncharuk v. Russia), «Махаури против России» (Makhauri v. Russia) и «Гойгова против России» (Goygova v. Russia). Первых двух заявителей представляли юристы ПЦ «Мемориал» и Европейского центра защиты прав человека, третьего – юристы правозащитной организации «Правовая инициатива по России».

Елена Гончарук и Хеди Махаури, жительницы города Грозный, пережили «зачистку» Старопромысловского р-на федеральными войсками 19–21 января 2000 г. Сразу после занятия района федеральными войсками Гончарук и Махаури были расстреляны и выжили случайно. У Петимат Гойговой в ходе «зачистки» 21 января были убиты родственники.

ЕСПЧ единогласно постановил, что заявители или их родственники стали жертвами необоснованного применения силы российскими войсками, и пришел к выводу, что во всех делах имело место нарушение ст. 2 (право на жизнь) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Поскольку не было проведено эффективное расследование событий в Старопромысловском р-не, суд также установил нарушение ст. 13 (право на эффективные средства правовой защиты).

Были присуждены в качестве справедливой компенсации следующие суммы: Елене Гончарук – 50 000 евро за понесенный моральный ущерб; Хеди Махаури – 50 000 евро за понесенный моральный ущерб и 5000 евро за понесенный материальный ущерб; Петимат Гойговой – 40 000 евро за понесенный моральный ущерб.

15 ноября 2007 г. ЕСПЧ вынес решения еще по трем делам.

«Кукаев против России» (Kukayev v. Russia). Сын Хамзата Кукаева, милиционер ППС, был похищен и увезен 26 ноября 2000 г. в ходе «зачистки» на грозненском Центральном рынке, а затем убит516. Суд установил нарушение ст. 2, ст. 3, ст. 13, ст. 38 Европейской конвенции (право на жизнь, право не подвергаться бесчеловечному обращению, право на эффективное расследование, затягивание дела). Суд обязал Российскую Федерацию выплатить заявителю 35 000 евро нематериального и 7000 евро материального ущерба517.

«Хамила Исаева против России» (Khamila Isayeva v. Russia). Муж заявительницы Султан был задержан 29 апреля 2001 г. во время спецоперации в с.Алхан-Кала, после чего исчез. Несколько свидетелей видели, как военные посадили его в БТР и увезли в неизвестном направлении. Российские власти возбудили уголовное дело по факту похищения человека, но расследование не привело к каким-либо результатам. Суд установил нарушение Российской Федерацией ст. 2, ст. 3 и ст. 13 Конвенции.

«Хамидов против России» (Khamidov v. Russia). Имуществу заявителя, Ханбатая Хамидова, был нанесен значительный ущерб. С братом Джабраилом он имел участок земли, мельницу и пекарню в Надтеречном р-не ЧР. Его собственность – комплекс производственных и жилых помещений – была занята сводным отрядом УВД Тамбовской области и в течение почти трех лет использовалась как база отряда, в результате чего был нанесен значительный ущерб, оцененный ЕСПЧ в рекордную сумму – 157 000 евро. Кроме того, суд также обязал компенсировать моральный ущерб в сумме 15 000 евро.

Дела Кукаева и Хамидова вели юристы ПЦ «Мемориал», дело Исаевой – юристы «Правовой инициативы по России».

29 ноября суд вынес решение еще по одной жалобе о расстрелах в ходе «зачисток» Грозного.

«Тангиева против России» (Tangiyeva v. Russia). Зайнап Абдул-Вагаповна Тангиева и ее семья проживали в Старопромысловском р-не Грозного. В конце декабря район был занят федеральными войсками. 10 января родственники заявительницы – отец, мать и дядя – были убиты. Суд установил нарушение ст. 2, ст. 3, ст. 13, ст. 38 и присудил в пользу заявительницы 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Интересы заявительницы представляли юристы ПЦ «Мемориал» и ЕЦПЧ.

В связи с последними решениями Европейского суда по правам человека ПЦ «Мемориал» вновь напоминает, что от российских властей требуется провести эффективное расследование преступлений, совершенных в Чеченской Республике, и привлечь виновных к ответственности, причем не только простых исполнителей приказов, но и командиров, отдавших такие приказы или не сделавших ничего для пресечения преступного поведения своих подчиненных. (Принцип ответственности командования известен в течение десятилетий и включен в состав международного обычного права.) «Мемориал» также напоминает, что судебно-медицинская лаборатория по опознанию найденных в Чечне тел погибших должна быть создана без малейшего промедления518.

Впрочем, российская федеральная власть выразила свое отношение по поводу решений Европейского суда. Владимир Анатольевич Шаманов – генерал, фигурирующий в ранее вынесенных решениях ЕСПЧ, в ноябре был назначен начальником Управления боевой подготовки и службы войск Генштаба российской армии.

В связи с этим в заявлении ПЦ «Мемориал», в частности, было сказано:

«Широкую известность получили преступления, совершенные в “зоне ответственности” Шаманова, такие, как обстрел с воздуха колонны беженцев у с.Шаами-Юрт 29 октября 1999 г., убийства жителей с.Алхан-Юрт в начале декабря 1999 г., обстрел и бомбардировка мирных жителей в объявленном “зоной безопасности” с.Катыр-Юрт 4 февраля 2000 г.

По двум из этих дел Европейский суд по правам человека вынес решения, предусматривавшие, среди прочего, отмену вынесенных российской прокуратурой постановлений о прекращении уголовных дел “в связи с отсутствием состава преступления”. Если Россия серьезно относится к своим обязательствам по исполнению решений ЕСПЧ, то в отношении генерала Шаманова должно было быть возобновлено уголовное расследование.

Вместо этого, как видим, рассматривается вопрос о возвращении Шаманова в армию в качестве главного “наставника” российских военных».

Зима 2007–2008 годов

1. Вооруженное противостояние на Северном Кавказе

2. Похищения и расстрелы продолжаются

3. От парламентских выборов к президентским: особенности волеизъявления на Северном Кавказе

4. Политика в Ингушетии: борьба без правил

5. Успехи и проблемы восстановления Чечни

6. Как власти Чеченской Республики
борются за морально-нравственную чистоту

7. Нальчик: смерть одного обвиняемого, беззаконное давление
на семью другого обвиняемого

8. Судебные процессы

9. Новые решения Европейского суда по правам человека

10. Правозащитные организации и власть

1. Вооруженное противостояние на Северном Кавказе

На Северном Кавказе продолжается вооруженное противостояние. При этом за последние годы заметно изменился его характер. Слово «война» (даже партизанская) уже вряд ли применимо для его характеристики.

Лишь про Дагестан можно говорить, что там боевики постоянно контролируют хоть какую-то территорию. Но и здесь эти населенные пункты и прилегающие к ним территории сейчас активно «зачищаются» силовыми ведомствами – так, всю зиму продолжалась «спецоперация» в районе с.Гимры.

Вместе с тем, можно утверждать, что вооруженные противники Российской Федерации создали «укорененное» в ряде республик Северного Кавказа подполье и активно используют тактику нападений из засад, подрывов мин и фугасов. Причем чаще всего они действуют в населенных пунктах или на прилегающих к ним территориях.

По-прежнему невозможно дать содержательную характеристику сил и ресурсов боевиков, опираясь на заявления силовиков различных ведомств и различных уровней – слишком широк диапазон оценок сил и степени организованности боевиков. Как и все предыдущие годы, официальные лица «жонглируют» боевиками в собственных узковедомственных интересах. Федеральные военные исчисляют боевиков от 440 человек на территории Чечни (заместитель главы МВД генерал А.Еделев519), а главнокомандующий Внутренними войсками генерал Николай Рогожкин в декабре 2007 г. оценил силы боевиков на всем Северном Кавказе в 500–700 человек. Рамзан Кадыров в конце января в очередной раз свел счеты с войной, призвав говорить о ней только в прошедшем времени. Он исчисляет «шайтанов» в 60–70 человек – традиционная цифра, означающая, видимо, тот уровень, который позволяет признать войну оконченной520.

Масштабы оперативной деятельности органов внутренних дел за прошедший год по-прежнему серьезны. По данным представителя МВД генерал-майора Вячеслава Кузьмина, за прошедший год только в Чечне «нейтрализовано» (т.е. физически уничтожено) 28 главарей бандгрупп и 164 боевика, в том числе «командующие фронтами» Батаев, Мутиев, Халилов. Еще 735 боевиков были задержаны. При этом ликвидированы 329 баз боевиков, 676 тайников с оружием и боеприпасами, изъято 867 единиц стрелкового вооружения, 409 гранатометов и 7656 выстрелов к ним, 31 огнемет, 15 противотанковых управляемых ракет, порядка 2000 ручных гранат, свыше 11 500 снарядов и мин, 1880 килограммов взрывчатых веществ, более 550 тыс. боеприпасов. Обезврежено 285 самодельных взрывных устройств521. Не удивительно, что 30 января президент России Владимир Путин, выступая на итоговой коллегии Федеральной службы безопасности РФ, заявил, что ситуация на Северном Кавказе все еще не находится под полным контролем Москвы и террористическая угроза в этом регионе все еще велика.

Между тем виртуальное исламское государство «Имарат Кавказ», провоз­глашенное прошедшей осенью, продолжает существовать. Его глава Докка Умаров, именуемый теперь религиозным именем Абу Усман, совершил длительную инспекционную поездку по «вилайятам» Ичкерия и Ингушетия, в ходе которой, как утверждает сайт «Кавказ-центр», он посетил города Джохар (Грозный), Назрань, села Автуры и Курчалой, провел совещания с руководством и осмотрел рядовых «моджахедов», подчеркнув при этом, что якобы впервые с начала второй войны все отряды оставались на зимний период в своих лагерях.

Сайты сепаратистов до сих пор полны острой полемики между сторонниками и противниками нового курса Д.Умарова на создание шариатского государства со сторонниками прежней модели ичкерийского сепаратизма – в основном эмигрантами, осевшими в дальнем зарубежье. В пресс-релизе по итогам поездки, прямо в советском духе, подчеркивается, как все действующие полевые командиры «выражают резкое недовольство и осуждение» действиям раскольников522. Дискуссии – политические, религиозные, правовые – на тему государственного устройства Северокавказского региона стали главным информационным поводом последних месяцев и отодвинули даже сводки с «фронтов».

Интенсивность боестолкновений федеральных и местных силовиков, с одной стороны, и боевиков с другой, в зимний период 2007–2008 г. была достаточно высока, хотя и существенно ниже, чем прошедшей осенью. Официально объявлено, что только в Чечне и только в январе 2008 г. были убиты 18 боевиков и задержан 51 человек, подозреваемые в участии в незаконных вооруженных формированиях523. О потерях российских силовиков можно судить по сообщениям информационных агентств, аккумулируемых сайтом «ВойнеНет.ру». По его данным, зимой 2006–2007 г. на Северном Кавказе погибли 42 и ранены 85 представителей силовых структур, из них 18 человек убиты и 40 ранены в Чечне, 11 убиты и 24 ранены в Ингушетии, 7 убиты и 18 ранены в Дагестане, 3 убиты и 3 ранены в Кабардино-Балкарии, 2 убиты в Карачаево-Черкесии и один убит в Северной Осетии.

По сравнению с осенним сезоном 2007 г. – 61 убитый и 132 раненых – число жертв боестолкновений и терактов сократилось в полтора раза, однако оно значительно выше, чем за прошлогодний зимний период 2006–2007 г. – 25 убитых и 70 раненых524.

Таким образом, о резком сокращении числа боестолкновений и нападений на военнослужащих говорить не приходится.

Вот несколько характерных эпизодов.

В ночь с 14 на 15 января в ходе спецоперации в Грозном в доме по ул.Павлова были убиты Увайс Течиев («амир Муслим, командующий центральным фронтом»), ранее отбывший срок за участие в НВФ Руслан Исаев, его жена, 19-летняя Зама Манцуева, и Халид Султанов (Асхабов). В лесном массиве в окрестностях селений Марзой-Мохк и Беной Веденского р-на Чечни 16 января произошло боестолкновение между сотрудниками чеченской милиции и группой боевиков. В ходе перестрелки были ранены семь милиционеров, один из которых впоследствии скончался от полученных ранений. Позже сотрудники правоохранительных органов Чечни обнаружили на месте перестрелки тело одного из боевиков.

28 января в ходе перестрелки между сотрудниками силовых структур и группой боевиков в лесном массиве вблизи с.Гордали Ножай-Юртовского р-на были убиты военнослужащий подразделения ВВ МВД РФ и милиционер. Позже в окрестностях с.Бас-Гордали сотрудники правоохранительных органов обнаружили трупы двух боевиков – мужчины и молодой женщины.

В горно-лесистой местности на западе Чечни происходят столкновения отрядов боевиков и федеральных силовиков.

Днем 30 января в окрестностях с.Чишки Урус-Мартановского р-на в лесном массиве четверо неизвестных похитили военнослужащего-контрактника, сержанта Внутренних войск МВД России Зароченцева, 1984 г.р. Военные из комендатуры проводили в лесу разведывательно-поисковые мероприятия, связанные, вероятно, с деятельностью в обширном лесном массиве в южной части Урус-Мартановского р-на группы боевиков, несколько раз вступавшей в бое­столкновения с федеральными военнослужащими. Так, 15 января в окрестностях Чишков была обстреляна колонна машин – два «Урала» и УАЗ, в которых ехали 12 сотрудников отряда Временной оперативной группировки МВД России по Шатойскому р-ну. В результате были ранены два брянских милиционера – из Севского и Мглинского районов.

Само по себе наличие в Шатойском р-не ВОГ МВД свидетельствует о нестабильной обстановке – ведь, например, «на плоскости» такого рода учреждения упразднены года три назад, а все полномочия переданы постоянным райотделам милиции, укомплектованным сотрудниками МВД из числа местных жителей. Еще более удивительно, что, как сообщалось, ехали они на равнину, на базу федеральных сил в Ханкалу за провизией и за дровами. Последнее свидетельствует о степени контроля территории со стороны федеральных сил: если это верно, то в горные леса за дровами они не выбираются.

29 января артиллерийскому обстрелу подверглось расположенное на равнине с.Гехи Урус-Мартановского р-на, чудом никто не погиб и не был ранен, повреждены были 26 домов. Попавшие в Гехи снаряды предназначались боевикам в лесах у с.Бамут, в 25 км от Гехов.

Исполняющий обязанности командующего Объединенной группировкой генерал-лейтенант Юрий Виноградов на встрече с Рамзаном Кадыровым сообщил, что вечером 28 января на окраине Бамута произошло боестолкновение: разведгруппа федеральных сил из состава 10-й отдельной бригады спецназа ГРУ схватилась «с передовым отрядом неустановленной бандгруппы численностью 8–10 человек». Один военный погиб, трое были тяжело ранены. Артиллеристы – гаубичная батарея – должны были «отрезать пути предполагаемого отступления боевиков в лесной массив в сторону Ингушетии». Ошибка корректировщика – и снаряды полетели в прямо противоположную сторону. Уголовное дело возбуждать не стали, поскольку из жителей села никто не погиб, а ущерб военные взялись возместить.

В Ингушетии нападения боевиков происходили регулярно.

Так, 7 декабря в центре Назрани неизвестные обстреляли из автоматического оружия машину ВАЗ-2109, в которой находились трое сотрудников УФСБ РФ по РИ и МВД РИ. Все трое были ранены, их доставили в больницу этого города. В тот же день был задержан подозреваемый в нападении – житель Назрани Хож-Ахмед Тагирович Тутаев, 1968 г.р.

Утром 27 декабря на дороге между селами Сурхахи и Экажево Назрановского р-на неустановленные лица обстреляли из автоматического оружия автомобиль УАЗ, в котором находились военнослужащие: полковник Сергей Иващенко, майор Олег Стукалов, рядовые Эдвард Кожмутдинов и Константин Пиминов. Стукалов и Пиминов скончались на месте, Иващенко доставлен в военный госпиталь Владикавказа. Военные, по информации МВД РИ, служили в войсковой части 3724, дислоцирующейся в пос.Карца Северной Осетии.

Боевики совершали нападения и на гражданских представителей власти. Особенно часто это происходит в Ингушетии. Так, 9 декабря в Назрани неизвестными был обстрелян дом, принадлежащий мэру города Магомеду Цечоеву. 18 февраля была обстреляна машина, в которой находился помощник председателя Народного собрания РИ Руслан Гагиев. В ночь на 10 февраля в окно дома руководителя следственного управления Следственного комитета при прокуратуре России по Ингушетии Ибрагима Могушкова была заброшена противотанковая граната. А в ночь на 19 февраля из автоматов и гранатометов был обстрелян дом председателя правительства Республики Ингушетия Ибрагима Мальсагова.

Зимой и в начале весны нападениям подвергались и высокопоставленные силовики в еще двух республиках.

Поздно вечером 12 января в Кабардино-Балкарии был застрелен начальник УБОП при МВД Анатолий Кяров525.

А 7 марта во Владикавказе также поздно вечером был застрелен начальник УБОП при МВД Северной Осетии Марк Мецаев. Его машина была обстреляна, после того как неизвестные организовали в центре города аварию с машиной Мецаева. Один подозреваемый, имя которого не разглашается, был задержан на месте526.

Силовики, в свою очередь, по-прежнему используют давно избранную тактику – блокаду домовладений и многоквартирных домов, в которых пытаются укрыться боевики, с последующим их уничтожением в результате массированного применения всех возможных огневых средств, включая танки. Главной целью таких действий является минимизация собственных потерь. О жителях соседних квартир и домов часто не считают нужным заботиться. Так, по данным ПЦ «Мемориал», в Грозном во время штурма кв. № 121 по пр.Кирова, 21, в ночь на 16 января 2008 г. никто из жителей соседних квартир не был эвакуирован. Только в 10 часов утра следующего дня, когда спецоперация, длившаяся около 12 часов, была закончена, люди получили возможность выйти из своих квартир. Дом был значительно поврежден, а жильцы, в том числе и дети, получили психологический шок527.

Особого внимания требует длящаяся уже не первый месяц спецоперация в Унцукульском р-не Дагестана, эпицентром которой является с.Гимры. Гимры расположены на расстоянии 78 км от Махачкалы. Село состоит из более 1000 дворов, население – около 3500 человек.

С 15 декабря 2007 г. решением Национального антитеррористического комитета (председатель – Н.Патрушев) в данном населенном пункте проводится контр­террористическая операция, непосредственным поводом для начала которой послужило убийство в Гимрах бывшего боевика, а затем депутата Народного собрания РД и местного авторитетного деятеля Газимагомеда Магомедова (Гимринского), который, как считается, причастен к гибели самого Хаттаба. 10 декабря 2007 г. Магомедов находился в гостях в своем родном с.Гимры. Поздно ночью его вызвали на улицу и застрелили. В убийстве подозревают жителя с.Гимры Ибрагима Гаджидадаева, одного из лидеров Гимринского джамаата528.

Село блокировано со всех сторон сотрудниками силовых ведомств, проводящих подворные обходы для проверки паспортного режима и оперативно-розыскные мероприятия по выявлению и задержанию членов незаконных вооруженных формирований, изъятию незаконно хранящихся у населения боеприпасов, оружия и взрывчатых веществ. В середине января 2008 г. по истечении месяца после начала операции МВД Дагестана обнародовало ее промежуточные результаты: проверено 2241 домовладение, 4580 граждан, 1580 единиц автотранспорта, проведено 527 адресных мероприятий, для проверки личности в РОВД доставлено 557 человек, среди них оказалось 57 пособников боевиков. Уничтожен один боевик, задержаны трое членов диверсионно-террористической группы «Гимринский джамаат», возбуждено 8 уголовных дел, из них 4 направлено в суд529.

Любопытно, что операция с самого начала рассчитывалась как долговременная осада: уже в первый день операции, 15 декабря, было объявлено, что она «продлится до тех пор, пока не стабилизируется обстановка», и что «в настоящее время идет развертывание военного городка»530. Указывалось также, что боевики готовились к длительной обороне, очевидно, по образцу обороны Карамахи и Чабанмахи в 1999 г. На это может указывать и то, что, по утверждению министра внутренних дел Дагестана А.Магомедтагирова, в ходе обысков в 25 домовладениях, хозяева которых находятся в розыске, и в домах пособников членов НВФ обнаружено 21 замаскированное сооружение для долговременного проживания со всеми бытовыми условиями – тайники и бункеры. В одном из таких бункеров только 20 февраля, т.е. спустя более чем два месяца с начала операции, был обнаружен лидер так называемого «Буйнакского джамаата» Бамматхан Шейхов531. Основной состав его группы (8 человек) еще 12 ноября 2007 г. был уничтожен в Махачкале. Шейхов считается организатором покушения на министра внутренних дел Дагестана А.Магомедтагирова 3 февраля 2007 г. С боевиками был, как считают, связан и бывший глава администрации Унцукульского р-на Шамиль Магомедов. В помещении принадлежащих ему складов обнаружено большое количество оружия, его составных частей и боеприпасов532.

В феврале 2008 г. в пределах населенного пункта жители передвигались без ограничений, в том числе и на транспортных средствах, но въезд и выезд из села был ограничен и осуществлялся по спискам, представляемым ежедневно сельской администрацией и согласованным с руководителем операции на месте. В случае острой нужды, например при необходимости срочной госпитализации, выезд жителей из села осуществлялся в упрощенном порядке.

Многомесячная блокада с.Гимры, а также перекрытие находящегося рядом пятикилометрового Гимринского тоннеля – одной из главных стратегических артерий Дагестана, соединяющей горные районы республики со столицей – негативно отражается на социально-экономической ситуации в этом регионе: людям приходится ездить на рынок для реализации сельскохозяйственной продукции и закупки необходимого, делая крюк в сто километров.

По утверждению официальных органов, взаимоотношения местных жителей и милиционеров нормализовались, последние даже наладили подворный подвоз воды в цистернах533. В то же время, когда закончится операция и каких результатов ожидают военные, никто не знает.

2. Похищения и расстрелы продолжаются

Похищения людей и спецоперации с применением неадекватного насилия, связанного с целенаправленным уничтожением подозреваемых сотрудниками различных силовых ведомств на Северном Кавказе, хотя и значительно сократились в течение прошедшего 2007 г. (в основном за счет Чечни), однако не прекратились полностью и были зафиксированы зимой 2007–2008 г. не только в Чечне и Ингушетии, но и в Дагестане и Кабардино-Балкарии.

Кабардино-Балкария

10 декабря 2007 г. в пос.Хасанья «исчез» Шаваев Беслан Асланович, 1985 г.р. Вечером молодой человек вышел на улицу, чтобы встретиться с приятелями, и больше домой не вернулся.

12 декабря 2007 г. около 11.00 к дяде Беслана Шаваева пришли сотрудники милиции и сообщили, что он находится в УБОП МВД КБР и что скоро его отпустят. Однако в УБОПе родным Шаваева заявили, что его там нет и не было. По состоянию на март 2008 г., местонахождение молодого человека неизвестно534.

Еще один случай зафиксирован в городе Чегем. В представительство ПЦ «Мемориал» в Назрани обратилась Тамара Хутиева. Сотрудниками неустановленных силовых структур в Чегеме 31 января 2008 г. из больницы был похищен ее сын, Дауд Умуевич Хутиев, 1985 г.р. Здесь он проходил лечение после серьезного ДТП. 31 января к Дауду пришел гость – молодой человек, который ранее лежал с Хутиевым в одной палате, пока не был выписан. После 20.00 Дауд пошел провожать его. В приемном отделении на них набросились семь человек, двое из которых были в милицейской форме, а остальные в штатской одежде. Дауда и его гостя повалили на пол, обыскали, а затем вывели из больницы. Гостя отпустили на улице, а Хутиева посадили в машину и увезли в неизвестном направлении.

По состоянию на март 2008 г., о местонахождении Дауда также ничего не известно. По словам матери, ее сын никаких противоправных действий не совершал и единственным увлечением в его жизни был спорт535.

Ингушетия

Здесь похищения и бессудные расстрелы молодых людей представителями силовых органов являются одним из наиболее острых дестабилизирующих факторов, каждый раз вызывая акции протеста местных жителей. Особенно распространены в Ингушетии так называемые спецоперации, в ходе которых молодых людей прицельно расстреливают на улице и после этого объявляют боевиками. Доказать обратное уже не представляется возможным. Попыток задержать их, как правило, не делается.

Так, 30 января вечером на окраине с.Сурхахи сотрудниками российских силовых структур были убиты два местных жителя: Джабраил Мухарбекович Муцольгов, 1983 г.р., и Рамазан Махмудович Нальгиев, 1984 г.р. По дороге в с.Сурхахи автомобиль, в котором они ехали, был подрезан микроавтобусом «Газель», из которого открыли шквальный огонь из автоматического оружия. Муцольгов и Нальгиев были убиты, их машина съехала в кювет. Через несколько минут к этому месту подъехали БТРы, несколько машин УАЗ и микроавтобусов «Газель», в которых находились сотрудники силовых структур. Они оцепили район и стали досматривать расстрелянную машину. В район проведения спецоперации никого не пропускали, включая и сотрудников республиканских силовых структур. Силовики вытащили убитых из машины. Еще через некоторое время ее взорвали536. По официальному сообщению прокуратуры, было уничтожено «два находящихся в розыске члена незаконных бандформирований Нальгиев Р. и Муцольгов Д., которые причастны к совершению ряда диверсионно-террористических актов, совершенных на территории Республики Ингушетия» (сайт Прокуратуры Республики Ингушетия, 30.01.2008).

По словам родственников, Муцольгов и Нальгиев в розыске не числились, занимались мирными профессиями. Муцольгов был чиновником Пенсионного фонда республики. Родственники не исключают, что их смерть могла быть связана с автомобилем ВАЗ-21012, которую Джабраил Муцольгов купил всего за несколько дней до гибели. Из аналогичного автомобиля незадолго до этого велся обстрел почтамта в Назрани537.

Через несколько дней, 1 февраля, около 13 часов на пр.Базоркина в Назрани был расстрелян Юсуп Чапанов, возвращавшийся из мечети после пятничной молитвы. По данным ПЦ «Мемориал», недалеко от памятника участникам Великой Отечественной войны его окликнули вооруженные люди на автомашине ВАЗ стального цвета. Когда он обернулся, неизвестные в упор расстреляли его из автоматов. После этого в доме Чапановых был произведен несанкционированный обыск. 1 февраля в представительство ПЦ «Мемориал» в Назрани с заявлением обратился брат убитого, Башир Чапанов. Он просил оказать содействие в выявлении лиц, причастных к убийству Юсупа. По его словам, Юсуп в розыске не числился и к уголовной ответственности не привлекался538.

2 февраля в интервью радиостанции «Эхо Москвы» пресс-секретарь УФСБ Ингушетии Петр Пронько заявил, что все операции в Ингушетии проводятся по личному указанию президента России Владимира Путина. Буквально он сказал следующее: «В связи с тем, что надо прекращать, скажем так, наличие боевиков в Республике Ингушетия. Вы знаете, что троих уже, как сказал президент Владимир Владимирович, замочили («замоченные» это Муцольгов, Нальгиев и Чапанов. – ПЦ «Мемориал»)».

Подобный цинизм представителя власти в нынешней накаленной атмосфере Ингушетии нельзя назвать иначе, чем провокационным.

12 декабря в ст.Нестеровская сотрудники силовых структур похитили уроженца Чечни Руслана Сайдаминовича Арсанукаева (Бараева), 1972 г.р., временно проживающего в станице по адресу: ул.Пролетарская, 152.

По словам соседей, около полудня к дому Руслана на автомобиле ВАЗ-2107 (регистрационный номер 95-го региона) подъехали четыре человека (один в штатском, другие в милицейской форме, говорили по-чеченски) и увезли Руслана в неизвестном направлении. Одному из соседей силовики сказали, что задерживают Руслана из-за того, что тот скрывается под другой фамилией. Куда он будет доставлен, какой силовой структурой задерживается, не уточнили. В течение нескольких дней родственники не могли ничего узнать о судьбе Руслана Арсанукаева.

Между тем 14 декабря РИА «Новости» со ссылкой на правоохранительные органы сообщило о проведенном 13 декабря в Сунженском р-не Ингушетии задержании «жителя Грозного, который, по оперативным данным, входил в группу одиозного боевика Арби Бараева» с января 2000 г. по ноябрь 2001 г.; задержание проводили «оперативники розыскного бюро МВД РФ и республиканского [из контекста следовало – Республики Ингушетия] уголовного розыска», и связано оно было с проверкой на «причастность к совершению тяжких преступлений».

Узнав о похищении Руслана, его мать, Зоя Бараева, обращалась в территориальный отдел милиции пос.Черноречье Заводского р-на, но там ее направили в правоохранительные органы по месту совершения преступления – в Ингушетию.

На самом деле, Арсанукаева задержали сотрудники структуры, дислоцирующейся на территории Чеченской Республики, – Оперативно розыскного бюро № 2 (ОРБ-2). Они вывезли его в Чечню, доставили в отделение ОРБ-2 в Урус-Мартане, а затем перевели в следственный изолятор Грозного.

Очевидно, задержанный как минимум в течение суток не имел никакого процессуального статуса, а родственники на протяжении многих дней не имели информации о его местонахождении. Соответственно он не мог получить и квалифицированную адвокатскую помощь539.

Зимой к фактам похищений и бессудных расстрелов в Ингушетии добавилось известие о массовом применении насилия в отношении подследственных в изоляторе временного содержания (ИВС) в Назрани. 19 февраля в офис «Мемориала» поступило сразу 17 жалоб подследственных на факт массового их избиения 15 февраля. «К нам в ИВС заходят люди в масках, провоцируют нас, унижают и оскорбляют, называют бандитами и ваххабитами. Применяют физическую силу. Из-за беспомощности нам приходится вскрываться. Нет ни одного подсудимого или подследственного, который не подвергся бы физическому избиению или оскорблению», – пишет подследственный Мурат Эсмурзиев. По его словам, избиения происходят регулярно540.

В Ингушетии многие убеждены, что определенная степень напряженности поддерживается командировочными силовиками преднамеренно, поскольку командировки относительно хорошо оплачиваются. Массированные же многочасовые штурмы домовладений приносят силовикам еще больший доход541.

Чечня

Несмотря на значительное снижение числа похищений в Чечне в 2007 г., это явление не исчезло полностью, и можно говорить даже о некотором росте их числа. Согласно данным мониторинга ПЦ «Мемориал», за три зимних месяца 2007–2008 г. совершено шесть похищений. При этом пятеро похищенных уже вернулись домой, один пропал без вести. Вот конкретные примеры.

6 февраля в с.Гой-Чу Урус-Мартановского р-на ЧР сотрудниками неустановленных силовых структур были похищены житель села Айнди Хумидович Акуев, 1985 г.р., приживающий на ул.Свердлова, и житель с.Алхазурово Алихан Магомадов. По дороге в с.Старые Атаги Грозненского (сельского) р-на их машина была блокирована, после люди в камуфляжной форме пересадили их в свою машину и увезли в неизвестном направлении. В тот же день они были привезены домой. По словам Айнди Акуева, их склоняли к сотрудничеству. На следующий день Айнди снова увезли люди в военной форме542. Спустя два дня он был отпущен. От комментариев он и его родственники после второго похищения отказываются543.

28 января в 15.30 в пос.Черноречье города Грозный сотрудниками неустановленных силовых структур похищен местный житель Беслан Султананович Эльмурзаев, 1975 г.р., проживающий в квартирном доме по адресу ул.Выборгская, 46. 10–15 силовиков в черной и камуфляжной форме, в масках ворвались в квартиру Эльмурзаевых. В это время в квартире находились вся семья Беслана и его гости. Силовики схватили Беслана и без объяснения причины стали выводить на улицу. Его сестра попыталась выяснить, кто эти люди и куда они хотят увезти брата. Один из военных ударил женщину прикладом автомата по лицу, и она потеряла сознание. Жену Беслана оттолкнули в сторону, когда она попыталась воспрепятствовать похищению мужа. Эльмурзаева посадили в «Газель» и увезли в неизвестном направлении.

Возможно, похищение связано с тем, что еще в 2003 г. в дороге милиционеры изъяли его паспорт на проверку. Наслышанный о задержаниях и пытках чеченцев, Беслан испугался и скрылся. Он вернулся домой, а паспорт остался у сотрудников милиции. С тех пор правоохранительные органы не проявляли к нему интереса544. Местоположение Эльмурзаева, по состоянию на апрель 2008 г., неизвестно.

Другой житель Чечни, пытавшийся скрыться от слежки сотрудников правоохранительных органов, Адам Гебартоевич Асхабов, 1977 г.р., житель с.Серноводск Сунженского р-на Чеченской Республики, был застрелен 13 января 2008 г. в районе «Петропавловского рынка» в Грозном сотрудниками неизвестных силовых структур. Два месяца назад (после собственной свадьбы) Адам вместе с женой временно переехал жить в Грозный. Учился в университете, на момент убийства должен был сдавать сессию. По словам его жены, 13 января Адам отправил ее в Серноводск, а сам поехал на «Петропавловский рынок», чтобы купить машину. Что дальше случилось с Адамом и что стало с деньгами, его родные не знают. Адам Асхабов был на постоянном контроле у правоохранительных органов еще с 2000 г., когда во время штурма с.Комсомольское погибли его брат и дядя. Его неоднократно задерживали и избивали545.

Дагестан

Проблема похищений в республике обострилась весной 2007 г., когда в Махачкале за короткое время было похищено не менее десяти молодых людей, пятеро из которых до сих пор не вернулись домой.

Зимой 2007–2008 г. правозащитными организациями были зафиксированы похищение двух молодых людей и попытка похищения еще одного.

В ночь на 31 января 2008 г. в Махачкале сотрудниками неустановленных силовых структур были похищены два местных жителя – Джабир Камалутдинов и Шамиль Омаров.

По словам родственников, Камалутдинова и Омарова забрали вооруженные люди в масках, одетые в камуфляжную форму. По факту похищения родственники обратились в республиканскую прокуратуру, МВД, а также написали обращение на имя президентов РД и РФ. С 4 по 6 февраля они провели в Махачкале на ул.Ленина пикет.

В ночь на 7 февраля молодых людей выбросили недалеко от дома. У обоих на головах были надеты мешки. Камалутдинов и Омаров не знают, кто их похитил и где они содержались. По их словам, около двух дней их с мешками на голове держали в каком-то помещении на берегу моря. Затем их перевезли в другое место – многие характерные детали указывали, что теперь они находились в Чечне. Здесь их избивали и задавали вопросы, из которых следовало, что Джабира и Шамиля подозревают в связях с «ваххабитским» вооруженным подпольем546.

«Раз мы молимся и совершаем обряды, пытались выяснить, какие у нас есть связи в религиозной среде. Во время допроса применялись незаконные методы ведения следственных действий… Меня били по почкам, по голове, в область паха баклажкой, наполненной водой, чтобы не оставались следы от ударов. Пытались выдернуть плоскогубцами ногти, надевали противогаз. Кроме этого, пытались запугать тем, что дадут в руки оружие и затем проведут спецоперацию с известным финалом, т.е. уничтожат меня», – рассказал после освобождения Д.Камалутдинов547.

Проблема похищений в Дагестане благодаря активности родственников похищенных и общественного комитета «Матери Дагестана за права человека» получила за последние полгода широкую огласку. В случае с исчезновением Камалутдинова и Омарова «Матери Дагестана» также постарались максимально привлечь внимание общественности и президента Дагестана Муху Алиева к этому происшествию. Событие освещалось в СМИ, в том числе и государственных. Очевидно, во многом благодаря этому удалось добиться освобождения молодых людей. Надо отметить, что власти Дагестана не препятствуют деятельности комитета. Президент Алиев отметил «ужесточение позиции» СМИ, правозащитников и всего дагестанского общества по поводу похищений людей «лицами в камуфляжной форме»548. 14 февраля Джабир Камалутдинов провел в Махачкале пресс-конференцию.

Представитель движения «Матери Дагестана» Гюльнара Рустамова заявила, что имеются свидетели, которые могут назвать имена тех работников правоохранительных органов, которые участвовали в похищениях людей. Последним пришлось «засветиться» при попытке задержать Амина Абдулкадырова, который, зная, что уже похищены двое его знакомых, Д.Камалутдинов и Ш.Омаров (их во время похищения постоянно спрашивали об Абдулкадырове), все время находился дома с родственниками, а когда за ним пришли силовики, то немедленно вызвал своего родственника, работающего в ФСБ. Тем ничего не оставалось, как официально вызвать Абдулкадырова в УБОП.

Для расследования уголовных дел, связанных с похищениями людей, и проведения проверок по этим сообщениям прокуратурой Республики Дагестан создана межведомственная следственно-оперативная группа.

По информации, полученной корреспондентом «Кавказского узла» в прокуратуре Республики Дагестан, в 2007 г. в органы республиканской прокуратуры поступило 45 сообщений о похищении 47 граждан (в том числе 11 девушек с целью вступления с ними в брак), в этой связи возбуждено 25 уголовных дел. В 19 случаях было отказано в возбуждении уголовного дела, поскольку пропавшие нашлись549.

В прошлом выпуске нашего бюллетеня мы сообщали550, что более месяца – в течение ноября и первой половины декабря 2007 г. – подвергался жестоким пыткам задержанный по подозрению в причастности к НВФ Ильяс Дибиров551. Его регулярно перевозили с места на место, содержали в различных ИВС и СИЗО (города Избербаш, Махачкала, Дербент), что не позволяло родственникам и правозащитникам найти его. В декабре после обращения «Мемориала» к Уполномоченному по правам человека в РФ В.П.Лукину последний вмешался, и пытки прекратились. В тот момент Дибирова содержали в ИВС Махачкалы. По словам адвоката Азиза Курбанова, активно сотрудничающего с «Мемориалом», в марте следствие в отношении его подзащитного закончилось и дело было передано на рассмотрение прокурора, который должен решить, готово ли оно для рассмотрения в суде. Дибирову инкриминируется шесть преступных эпизодов статьями 208, 222, 317 УК РФ (участие в НВФ; незаконное хранение оружия; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов). После того как адвокат получил заключение эксперта о причинении Дибирову побоев, а также заключение, подтверждающее факт его похищения, следственный комитет при прокуратуре РД открыл отдельное уголовное делопроизводство по этим фактам, хотя фигурантов по этому делу пока нет.

Напомним, что брат Ильяса Дибирова Рамаз был похищен в апреле 2007 г.552 и до сих пор местонахождение его неизвестно.

3. От парламентских выборов к президентским:
особенности волеизъявления на Северном Кавказе

На фоне продолжающегося вооруженного противостояния для руководителей северокавказских республик особенно важно показывать Москве, что они контролируют ситуацию. Выборные кампании – традиционный для местных элит способ демонстрации лояльности и контролируемости населения. Вместе с тем, преследование узковедомственных интересов приводит к несуразным результатам выборов, вызывающим сомнения у любого независимого аналитика, да и просто здравомыслящего человека.

На декабрьских 2007 г. выборах в Государственную думу РФ показатели явки и число голосов, отданных за партию «Единая России», достигли фантастических, доселе не виданных в российской электоральной практике размеров. На выборах в Госдуму РФ 2 декабря 2007 г. явка избирателей в Чечне составила уже 99,6%. При этом 99,36% избирателей проголосовали за «Единую Россию», за КПРФ – 0,13% избирателей, за СПС – 0,08%. По данным чеченского ЦИК, в выборах депутатов Госдумы приняло участие 576 729 человек. Таким образом, к избирательным урнам в Чечне не пришли всего около трех тысяч граждан, имеющих право голоса. В Ингушетии ни одна другая партия, кроме «Единой России», не набрала даже 1% голосов. В Кабардино-Балкарии при явке 96,7% за правящую партию отдали свои голоса 96,12%. В Дагестане при явке 92,1% за «партию власти» проголосовали 91,4% избирателей, за КПРФ около 8,6%, за остальные партии – менее 0,1%553. Уникальный результат был получен в Хабезском р-не Карачаево-Черкесии. Здесь на участки явились все 17 779 зарегистрированных избирателей, и 100,00%, как отмечено на сайте ЦИК, проголосовали за «Единую Россию»!

Столь сокрушительная победа «Единой России» имеет для северокавказских республик важное практическое значение – от набранных партией голосов напрямую зависит, сколько депутатов будут представлять республику в Думе. Например, почти стопроцентная победа «Единой России» в Чечне позволила пройти в Думу четырем депутатам. От Дагестана прошло пять человек. Для маленькой Ингушетии более равномерное распределение голосов между партиями, скорее всего, означало бы, что от республики в Госдуму не прошел бы ни один депутат ни от одной партии. В республике почти открыто объясняли этим обстоятельством почти стопроцентную победу «Единой России». Для региональных руководителей высокий результат «Единой России» также имел практическое значение – восемь российских руководителей, обеспечивших самый высокий процент, были вскоре избраны в состав высшего политсовета партии. В их числе оказались президенты пяти северокавказских республик: Чечни, Ингушетии, Адыгеи, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии554.

Совершенно фантастические явка избирателей и победа партии «Единая Россия» нисколько не смутили ни местные, ни центральные власти. Все президенты наперебой хвалили республиканские избирательные комиссии за «профессиональную работу». А председатель избиркома ЧР Исмаил Байханов даже получил орден Ахмата Кадырова с формулировкой «за исключительные заслуги в развитии демократических процессов, обеспечивающих благосостояние и процветание Чечни» (ИА «Интерфакс», 23.12.2007).

Федеральные чиновники объясняют гиперактивность населения северокавказских республик и невероятный успех «Единой России» волной оптимизма местного населения, благодарного этой партии и правительству за налаживающуюся жизнь. На своей итоговой пресс-конференции 14 февраля, отвечая на вопрос корреспондента французской газеты «Фигаро» относительно итогов выборов в Чечне, Владимир Путин заявил: «Когда появилась политическая сила, с которой люди начали связывать возрождение республики, я вполне допускаю, что это объективная цифра» (РИА «Новости», 14.02.2008).

Глава ЦИК В.Чуров нашел свое оригинальное объяснение феноменальной явке в Чечне: парламентские выборы-де, явились для чеченцев «атрибутом долгожданной мирной жизни, которой они уже давно не видели». Это обстоятельство, мол, и привело на избирательные участки почти все без исключения население. Еще более оригинален прогноз Чурова о явке в Чечне на президентские выборы: экстатические настроения народа «несколько успокоятся и люди станут привыкать к обычной жизни», что выразится в некотором снижении явки555.

Лишь изредка, устав от нападок российской либеральной и западной прессы, чиновники допускали красноречивые оговорки. «Вы знаете хоть один регион, где выборы были честными?» – спросил пресс-секретарь Народного собрания Ингушетии Муса Костоев и, получив от корреспондента Собкор®ru отрицательный ответ, продолжил: «И я тоже. Поэтому думаю, что на это не надо обращать внимание»556.

Правозащитник С.А.Ковалев специально для нашего бюллетеня прокомментировал итоги думских выборов на Северном Кавказе и высказывания В.Чурова: «Это отчетливая ложь, от которой наш официоз никак не может отказаться. Власти обречены врать, ведь не могут же они признаться в том, что мошенничают… Объяснить то, как все остальные партии, кроме “Единой России”, уместились в показателе 0,1%, – это за пределами возможного». И приведенная выше обмолвка ингушского чиновника Костоева звучит очень многозначительно.

В самом Северокавказском регионе никто из журналистов так и не решился развернуто прокомментировать ход и итоги выборов. Насколько это чревато неприятными последствиями, смог ощутить на себе главный редактор относительно независимой чеченской газеты Тимур Алиев. В интервью «Кавказскому узлу» 2 декабря он сообщил о наблюдаемой им невысокой явке на избирательные участки в Чечне. Это обернулось гневной отповедью в его адрес Рамзана Кадырова по местному телевидению и молниеносно последовавшим за тем выселением всей редакции из офиса в Доме печати в центре Грозного. Алиев вскоре дезавуировал свое заявление, сказав, что выразил лишь собственные наблюдения и озвученная им цифра явки – около 30% – относится лишь к середине дня 2 декабря и что редакция «Чеченского общества» и сама желала покинуть здание Дома печати из-за повысившейся арендной платы557. Одновременно Тимур Алиев стал советником президента Чечни и уже в январе 2008 г. после скандала с предполагаемой чисткой чеченских телеканалов отстаивал позицию власти в своем «живом журнале».

При оценке итогов нынешних выборов невольно напрашивается сравнение с президентскими выборами в фактически независимой Ичкерии десять лет назад. Эти выборы были далеки от демократических канонов – от участия в них были отстранены несколько сильных кандидатов, не голосовали сотни тысяч русскоязычных беженцев. Однако в 1997 г. мемориальцы – С.Ковалев, А.Черкасов и многие другие – лично наблюдали неподдельный народный энтузиазм, подхлестываемый ощущением недавней победы. Победа Аслану Масхадову досталась не безусловная – 59,3% голосов при явке 79%.

Пророчество Чурова относительно успокоения электората сбылось, и выборы Президента России прошли на Северном Кавказе уже не со столь вызывающе неправдоподобными результатами (хотя, если верить центральным телеканалам, к выборам преемника экстаз должен был лишь нарастать). Некоторую интригу предвыборная кампания имела только в Ингушетии и только потому, что там она совпала с кампанией по выборам в местный парламент (об этом – ниже). В остальном же несколько окороченный триумф преемственности выглядел следующим образом: в Чечне при явке 91,2% за Д.Медведева – 88,7% избирателей, в Ингушетии эти цифры составили 92,3% и 91,6%, в Дагестане – 90,4% и 91,9% и т.п. Остальные претенденты получили свои утешительные проценты. Многих удивило, что