Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Контрольная работа'
1 .11г. Чтение наизусть ( В. Маяковский) 1 – 1 .1 .11 г. Контрольная работа по лирике Серебряного века. Домашнее сочинение №4 по творчеству С....полностью>>
'Документ'
О категории одушевленности/неодушевленности имен существительных мало говорится в школьных учебниках русского языка, а между тем она предсталяет собо...полностью>>
'Документ'
Наша компания высоко оценивает Ваш опыт и профессионализм и предлагает сотрудничество. Мы уверены что, дополнив ассортимент нашей продукцией, Вы сможе...полностью>>
'Документ'
На реализацию комплексного проекта модернизации образования в Калужской области в 2008 году из федерального бюджета поступило около 105,7 млн рублей....полностью>>

Леонида Иосифовича Бородкина вопросы к дискуссии по лекции

Главная > Лекции
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Материалы к мастер-классу Леонида Иосифовича Бородкина

ВОПРОСЫ К ДИСКУССИИ

ПО ЛЕКЦИИ Л.И.БОРОДКИНА

  1. Междисциплинарные подходы в исторической науке начала XXI века: подъем или упадок?

  2. Что нового привносит синергетика в методологический арсенал историка?

  3. В чем заключаются «синергетические эффекты» в динамике социальных систем?

  4. Какова интерпретация понятий «бифуркация», «аттрактор» применительно к социальным системам?

  5. Что такое «эффект бабочки»?

  6. Что можно сказать об уровнях проникновения концепций синергетики в теорию и практику исторических исследований?

  7. Каково, с позиций синергетики, соотношение закономерностей и случайностей в развитии исторических процессов?

  8. Какова роль процессов самоорганизации в синергетическом подходе?

  9. Как трактуется роль личности в рамках синергетического подхода?

  10. Какое значение в обосновании концепций синергетики имеют нелинейные математические модели?

  11. Как соотносятся синергетика, теория нелинейных дифференциальных уравнений, теория динамического хаоса, теория катастроф?

  12. Каковы основные направления критики эволюционно-синергетической парадигмы со стороны историков?

  13. Что нового вносит в методологию анализа альтернатив исторического процесса синергетика?

«ПОРЯДОК ИЗ ХАОСА»: КОНЦЕПЦИИ СИНЕРГЕТИКИ

В МЕТОДОЛОГИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

В течение последнего десятилетия все большее внимание в работах историков-методологов, источниковедов привлекают концепции синергетики и тесно связанной с ней теории хаоса. Появление основных концепций синергетики ассоциируется во многом с научным творчеством Ильи Пригожина, лауреата Нобелевской премии в области химической физики, известного бельгийского ученого русского происхождения. Изучая физику неравновесных систем, И.Пригожин открыл новые эффекты, которые лаконично отражены в названии известной книги "Порядок из хаоса"1. Отметим, что в начале предыдущего, XIX столетия эту же парадоксальную “формулу” ввел М.Т.Каченовский, редактор русского журнала "Вестник Европы", который в комментарии к публикации немецкой статьи "О политическом равновесии в Европе" провозгласил: "из хаоса рождается порядок"2. Впрочем, этой формуле не одна тысяча лет.

Синергетику часто называют наукой о сложном, учением о самоорганизации, об универсальных закономерностях эволюции сложных динамических систем, претерпевающих резкие изменения состояний в периоды нестабильности. Один из основателей синергетики, немецкий физик Герман Хакен определял ее не только как науку о самоорганизации, но и как теорию «совместного действия многих подсистем, в результате которого на макроскопическом уровне возникает [новая] структура и соответствующее функционирование»3. Приблизительно 25 лет назад Хакен задался вопросом: «имеет ли самоорганизация общие законы?» и предложил изучать этот вопрос в рамках новой дисциплины, которую я назвал синергетикой4. Вопрос, существуют ли в ней общие законы или принципы, казался ему тогда несколько удивительным и даже шокирующим5. В 1980-х гг. единая наука о самоорганизации и неустойчивости была названа в Германии синергетикой (Г.Хакен), во франкоязычных странах - теорией диссипативных структур (И.Пригожин), в США - теорией динамического хаоса (М.Фейгенбаум). В отечественной литературе принят преимущественно первый термин, наиболее краткий и емкий6. Нередко все эти «ветви» растущего древа науки о самоорганизации называют «complexity science» (“наука о сложном”). Подчеркивая ее темпоральные аспекты, нередко отмечают, что эволюционно-синергетическая парадигма выдвигается на передний план современной науки7. В соответствии с этой парадигмой, развитие понимается как последовательность длительных периодов, соответствующих стабильным состояниям системы, которые прерываются короткими периодами хаотического поведения (“бифуркациями”), после чего происходит переход к следующему устойчивому состоянию (“аттрактору”), выбор которого определяется, как правило, флуктуациями в точке бифуркации8.

По мнению одного из ведущих российских философов, акад. В.С.Степина, саморазвивающиеся системы характеризуются синергетическими эффектами, принципиальной необратимостью процессов. Взаимодействия с ними человека протекает таким образом, "что само человеческое действие не является чем-то внешним, а как бы включается в систему, видоизменяя каждый раз поле ее возможных состояний"9.

Широкое распространение концепций синергетики как общенаучной парадигмы конца ХХ века поставило вопрос не просто о расширении категориального аппарата социально-гуманитарных дисциплин, а и об использовании достаточно универсальных математических моделей, разработанных в рамках теории нелинейных динамических систем и математической теории хаоса, тесно связанных с концепциями синергетики. Синергетика исходит из того, что линейный характер развития процессов и равновесные состояния отнюдь не всегда являются доминирующими в реальности; существенно большего внимания исследователей заслуживает сложность и непредсказуемость поведения изучаемых систем в периоды их неустойчивого развития, в точках бифуркации, в которых малые причины могут оказать сильные воздействия на траекторию процесса (в то время как в условиях "равновесия", обычно рассматриваемых традиционной наукой, даже большие флуктуации могут мало влиять на ход процесса). Возникающий вблизи точки бифуркации "хаос" не означает, что порядок исчезает; он означает, что динамика процесса становится внутренне (а не в силу внешних причин) непредсказуемой. Центральный вопрос, который обсуждается историками в этой связи – влияние случайностей, которые принципиально невозможно предугадать и прогнозировать, на общий характер развития изучаемого процесса. С этим вопросом связаны и новые подходы к изучению альтернатив общественного развития, возникающих в точках бифуркации.

Не менее важным для историков является и источниковедчески-методический аспект применения синергетики в исторических исследованиях. Дело в том, что если источники дают возможность реконструировать достаточно длинные временные ряды, характеризующие существенные свойства изучаемого процесса, то с помощью специальных компьютеризованных методик можно проверить гипотезу о наличии хаотических режимов10. Подтверждение этой гипотезы дает ключ к пониманию резких изменений (как количественных, так и качественных) в динамике процесса, которые могут происходить и без сколько-нибудь заметных внешних причин, в силу нелинейного его характера.

Цель данной работы -­ обсуждение методологических проблем применения концепций синергетики в исторических исследованиях.

* * *

Последняя четверть ХХ века характеризуется противоречивыми тенденциями в поисках методологии исторического исследования. Доминирующей была, пожалуй, тенденция к обособлению истории от других наук, проявившаяся, в частности, в подчеркивании специфики исторического знания, усилении «антисциентистского» направления, постмодернистского подхода. В этой связи отмечают поворот от объективистской к субъективистской концепции науки, от позитивизма к герменевтике, от количественных методов к качественным11. Однако к концу века этот процесс зашел, по-видимому, слишком далеко. В последние годы в работах историков чаще стал применяться междисциплинарный подход, активнее используются общенаучные методы. Как отмечает Л.П.Репина, "все громче звучит призыв к преодолению антитезы сциентистской и гуманистической тенденций, структурного и антропологического подходов, макро- и микроистории, системного и динамического видения исторического процесса"12. По мнению известного французского историка-методолога М.Эмара, история сегодня должна быть открыта для всех направлений мысли и гипотез, выдвигаемых другими дисциплинами, которые тоже изучают общество, а ее методы, так же как и способы постановки вопросов, должны быть в значительной степени обновлены13.

Одно из направлений обновления методологически-методического инструментария историков связано, с одной стороны, с более активным включением общенаучных категорий в понятийно-категориальный аппарат исторической науки14, а, с другой стороны - с совершенствованием формализованных методов анализа данных исторических источников и математических моделей исторических процессов. Опыт квантификации, накопленный исторической наукой в 60-80-х гг. ХХ в., отчетливо выявил тенденцию к постепенному использованию все более сложных методов математической статистики. Эта тенденция проявляется и в течение последнего десятилетия, но уже на новом, качественно ином витке процесса квантификации. Речь идет прежде всего о методах нелинейной динамики (в частности, теории хаоса), применяющихся для создания моделей сложных процессов и обнаружения хаоса в эмпирических динамических рядах. В нашей стране освоение этого нового этапа проводится в русле направления квантификации исторических исследований, созданного акад. И.Д.Ковальченко. Характеризуя это направление, О.М.Медушевская отмечает, что в работах школы Ковальченко уверенно звучит установка на метод, на такое знание, которое в принципе может быть логически выведено15. Нельзя не согласиться с ее оценкой текущей историографической ситуации («ситуации постмодернистского методологического кризиса»), когда даже среди части профессиональных историков распространено убеждение, что история – "не такая наука", как другие, что она не обязана репрезентировать научному сообществу логику своего движения к истине, когда подчас трудно различить границу между научным исследованием и «эссеистикой на историческую тему"16. Одна из актуальных для современного научного сообщества проблем, как справедливо отмечает Медушевская, это проблема метода, проблема профессионализма в условиях междисциплинарности, понимаемой в смысле активного взаимодействия между историками и представителями других наук – гуманитарных, информационных, естественнонаучных, - ставшей реальностью и имеющей перспективы дальнейшего, все более широкого распространения17.

Прежде чем перейти к обсуждению методологических проблем применения концепций и методов синергетики в истории, дадим краткую характеристику этого общенаучного подхода к изучению сложных динамических систем, обращая внимание на специфику социальных систем.

Синергетика и социальное знание

Еще 20 лет назад Ю.А.Данилов, один из наиболее известных ученых в области методов нелинейной динамики, дал такую характеристику синергетики, связанной с изучением поведения нелинейных динамических систем: “Среди множества почетных титулов, которые принес нашему веку прогресс науки, “век нелинейности” - один из наименее звучных, но наиболее значимых и заслуженных…Мир нелинейных функций так же, как и стоящий за ним мир нелинейных явлений, страшит, покоряет и неотразимо манит своим неисчерпаемым разнообразием. Здесь нет места чинному стандарту, здесь господствует изменчивость и буйство форм”18.

Системы, составляющие предмет изучения синергетики, могут быть самой различной природы и изучаться различными науками, например, физикой, химией, биологией, математикой, экономикой, социологией, лингвистикой (перечень наук легко можно было бы продолжить)19. В отличие от традиционных областей научного знания, синергетику интересуют общие закономерности эволюции систем любой природы. Абстрагируясь от специфической природы систем, синергетика обретает способность описывать их эволюцию на обобщенном языке, устанавливая своего рода изоморфизм двух явлений, изучаемых средствами двух различных наук, но приводимых к общей модели. Выявление единства модели позволяет синергетике делать достояние одной области науки доступным пониманию представителей совсем другой области20. Ю.А. Данилов подчеркивает, что синергетика отнюдь не является одной из пограничных наук (типа физической химии или математической биологии), возникающих на на стыке двух наук. По замыслу Хакена, синергетика призвана играть роль своего рода метанауки, подмечающей и изучающей общий характер тех закономерностей и зависимостей, которые частные науки считали «своими»21.

Процесс формирования нового междисциплинарного направления не был гладким. Как отмечает Ю.А. Данилов, дебаты между сторонниками синергетики и ее противниками по накалу страстей напоминали печально знаменитую сессию ВАСХНИЛ или собрания, на которых разоблачали и осуждали буржуазную лженауку кибернетику22. Сегодня уже нет необходимости доказывать полезность синергетического подхода. Явления самоорганизации, нелинейные эффекты в динамике различных процессов, хаотизация их состояний активно изучаются представителями различных наук, использующих категориально-понятийный аппарат и методы синергетики. Однако, как и в любой развивающейся науке, в синергетике продолжаются дискуссии - преимущественно о том, какие «слои» этой метанауки могут с наибольшим эффектом применяться в той или иной частной науке.

По мнению В.Р.Евстигнеева, экономиста, изучающего нелинейные модели экономического развития, организация научного дискурса вокруг понятия "нелинейности" связана с определенными изменениями в эпистемологических установках мирового научного сообщества во второй половине ХХ века23. Идея нелинейного развития не может быть оторвана от принятых обществом представлений (образов) времени, истории, развития. И, безусловно, сама жизнь задает объективные рамки динамике этих представлений. Так, по всей вероятности, глобализация проблем и конфликтов цивилизации заметно способствовала принятию идеи нелинейности представителями общественных наук24.

Представляет интерес аргументация американских методологов-экономистов К.Мэтьюза, М.Вайта и Р.Лонг по поводу роста числа исследований, использующих методы синергетики в сфере социального знания, в их статье с характерным названием “Почему надо изучать “науку о сложном” в социальных науках”25. Признавая, что традиционные и хорошо известные линейные методы доказали свою полезность в социальных науках, они отмечают: “…не видно никаких явных причин, почему человеческое поведение должно быть более “линейным”, чем поведение других систем, живой и неживой природы”26. В этой связи К.Мэтьюз, М.Вайт и Р.Лонг подчеркивают, что применение методических и методологических подходов науки о сложности в различных областях социального знания - лишь отправная точка. Большее значение авторы придают “пересмотру нашего подхода к пониманию изменений в ходе социальных процессов”27. При этом они не закрывают глаза на имеющиеся высказывания скептиков, сомневающихся в возможности «строгого» применения теории хаоса в исследованиях социальных процессов28 или считающих науку о сложном конъюнктурным, модным течением («bandwagon science”)29. Полемизируя со скептиками, К.Мэтьюз, М.Вайт и Р.Лонг рассматривают пять групп аргументов в защиту тезиса о перспективности использования теории хаоса (и других компонент науки о сложном) в исследованиях социальных процессов.

Во-первых, авторы отмечают возрастание темпа изменений социальных, политических и экономических процессов. Нередко эти изменения имеют непредсказуемый характер, приводят к неожиданным результатам; динамика социальных систем содержит все большую долю неопределенности, включает периоды хаотического поведения, показывает характерные варианты фрактальных свойств (типичные примеры - динамика фондовых рынков и социальные конфликты). Во-вторых, целый ряд исследователей считают, что важные аспекты развития социальных систем могут быть охарактеризованы теми же свойствами, что и природные системы: динамическими нелинейными соотношениями между множеством компонент; системы с такими характеристиками могут иметь потенциал к динамичному развитию в сложных формах, включая хаотические режимы и самоорганизацию. В-третьих, что касается стратегий моделирования, то математические модели, порождающие хаотическое поведение в физике или биологии, близки к некоторым моделям, разработанным ранее в исследованиях социальных процессов. В-четвертых, высокая степень значимости науки о сложном для различных областей социального знания связана еще и с тем, что нередко разочаровывающие результаты эмпирических исследований в этих областях основаны на стандартных статистических методах (как правило, линейных). В таких случаях следовало бы использовать другой подход, введя в анализ нелинейные обратные связи. Наконец, в-пятых, авторы обращаются к метатеоретическому уровню, рассматривая науку о сложном в качестве основного элемента, определяющего разрыв между старыми и возникающими понятиями научного объяснения. Подвергаются пересмотру главные составляющие ньютоновского взгляда на мир (равновесие, отрицательные обратные связи, возвращающие систему в равновесное состояние, неразложимость уровней системы и прямые линейные связи между элементами). Это не значит, что все перечисленные компоненты заменяются на противоположные; но последние также должны включаться в анализ. А это влечет за собой существенные перемены в структуре метатеории, что не может не сказаться на структуре теорий в социальных науках. В итоге авторы рассматриваемой работы приходят к заключению, что, несмотря на существенные различия наук о природе и обществе, ценность нового подхода для социальных наук не исчерпывается метафорами и аналогиями, идущими из опыта применения науки о сложном учеными-естественниками. Речь должна идти об интеграции нового подхода в целом в ткань социальных наук - при полном понимании специфики последних30.

Проблема расширения сферы применения эволюционно-синергетической парадигмы занимала в последние годы жизни и акад. Н.Н.Моисеева, одного из наиболее известных российских ученых, специалиста в области моделирования сложных систем. Развитие любой сложной системы происходит, по Моисееву, в некотором аттракторе, т.е. в некоторой ограниченной "области притяжения" одного из стабильных или квазистабильных состояний системы31. Сложные нелинейные системы могут обладать большим числом аттракторов. В силу ряда причин ситуация однажды может качественно измениться, система относительно быстро переходит в новый аттрактор (другими словами, в новый канал эволюции). Подобная перестройка системы и носит название бифуркации. Существенно, отмечает Моисеев, что постбифуркационное состояние системы практически непредсказуемо, имеет смысл говорить лишь о возможных сценариях или общих тенденциях дальнейшего развития на основе общих законов материального мира. Таким образом, эволюция любой сложной системы состоит из чередований спокойных ("дарвиновских", эволюционных) периодов с периодами стремительных катастрофических перестроек32. В своей работе Н.Н.Моисеев рассматривал развитие процесса антропогенеза, а затем и истории человечества как эволюцию сложной динамической системы, перемежающуюся чередой катастроф (бифуркаций, по терминологии Анри Пуанкаре), преодоление которых приводило к изменению самого характера эволюционного процесса33.

Литература последних лет содержит новые названия «отраслевых» направлений синергетики. Так, петербургский философ В.П.Бранский определяет социальную синергетику следующим образом: "Социальная синергетика исследует общие закономерности социальной самоорганизации, т.е. взаимоотношений социального порядка и социального хаоса34. Сравнивая различные подходы к построению теории исторического развития, Бранский отмечает, что «традиционная теория» (диалектическая концепция Гегеля и Маркса) рассматривала развитие как процесс перехода от одного порядка к другому. Хаос при этом или вообще не учитывался, или рассматривался как некий побочный и потому несущественный продукт закономерного перехода от порядка одного типа к порядку другого (обычно более сложного) типа. Для синергетики же характерно представление о хаосе как о таком же закономерном этапе развития, что и порядок. «Синергетика, - подчеркивает Бранский, - никоим образом не является простым переводом старой теории развития на новый язык, а представляет собой ее далеко идущее развитие и обобщение"35.

Размышляя о синергетических приложениях в психологии и политологии, психологи из МГУ, член-корр. РАН В.П.Петренко и О.В.Митина отмечают, что понятие «нелинейность» начинает использоваться все шире, приобретая мировоззренческий смысл36. Идея нелинейности включает в себя многовариантность, альтернативность выбора путей эволюции, ее необратимость. Нелинейные системы непропорционально реагируют на случайные, малые воздействия в условиях неравновесности, нестабильности, что выражается в бифуркациях (ветвлениях путей эволюции), фазовых и самопроизвольных переходах37. В таких системах возникают и поддерживаются локализованные процессы (структуры), в которых имеют место интеграция, архитектурное объединение структур по некоторым законам построения эволюционного целого, а также хаотический распад этих структур на этапе нарастания их сложности38..

Нелинейные процессы с хаотическими режимами невозможно надежно прогнозировать, ибо развитие совершается через случайность выбора пути в момент бифуркации. Возникает, однако, вопрос: ограничено ли число вариантов развития системы в точке бифуркации? Как отмечает А.П.Назаретян, синергетическое моделирование позволило доказать, что даже в точках бифуркации (или, как более точно называет их автор, полифуркации) может происходить не «все что угодно»: количество реальных сценариев всегда ограничено, и коль скоро события вошли в один из режимов, система необратимо изменяется в направлении соответствующего конечного состояния (аттрактора)39.

Синергетика ­ ­­- активно развивающееся направление. Так, представляет интерес недавно родившаяся теория самоорганизованной критичности (СК)40, с помощью которой можно изучать закономерности, определяющие природу землетрясений, биржевых крахов, "взрывных" социальных конфликтов и т.п. Наибольшее значение в развитии таких процессов имеют редкие катастрофические события, механизм возникновения которых Г.Г.Малинецкий, один из наиболее известных специалистов в области нелинейной динамики (Институт прикладной математики РАН) сравнивает с появлением обвала в горах: "падение одного камня может не оказать никакого действия, падение другого – вызвать лавину"41. В этой связи Малинецкий отмечает растущую популярность концепции рефлексивной экономики, в соответствии с которой ключевое значение на финансовых рынках имеют процессы информационной самоорганизации. При больших информационных потоках неплохой стратегией на фондовом рынке является подражание, создающее условия для появления неустойчивых явлений и структур типа «бум ожиданий», «финансовые пирамиды», стремительно растущих компаний с огромным капиталом42. Размышляя о возможностях применения теории СК в исторических исследованиях, Г.Г.Малинецкий рассматривает два типа задач – этногенез и возникновение социальной нестабильности в период "застоя" вблизи точки бифуркации. "Анализ ряда исторических ситуаций, - пишет Малинецкий, - показывает, что "гигантские лавины" характерны для случаев запаздывания реформ, способных направить общество по одному из путей развития. При этом компромисс часто обходится дороже любой из имеющихся альтернатив. Некоторые примеры, проанализированные А.Тойнби, показывают, что такие неустойчивости, чреватые разрушением общества, типичны для нескольких цивилизаций, не осознавших необходимость быстрого ответа на брошенный им исторический вызов"43.

Отметим, что лавинообразные, непредсказуемые природные процессы уже давно используются в качестве метафоры для характеристики соответствующих процессов в обществе. Так, изестный английский историк-методолог Э.Хобсбаум пишет «снова и снова» о метафорическом описании революции как природного явления, катастрофы, которую невозможно остановить44. В этой связи он приводит цитату из Ленина: "Мы знали, что старая власть находится на вулкане. По многим признакам мы догадывались о той великой подземной работе, которая совершалась в глубинах народного сознания. Мы чувствовали в воздухе накопившееся электричество. Мы знали, что оно неизбежно разразится очистительной грозой"45. Хобсбаум восклицает: "Какое еще сравнение, кроме сравнения с извержением вулкана, с ураганом, может сразу прийти на ум?"46. Характерно и другое высказывание Ленина, которое приводит в этом контексте Хобсбаум: "Революцию нельзя учесть, революцию нельзя предсказать, она является сама собой... Разве за неделю до Февральской революции кто-либо знал, что она разразится?"47.

Синергетика и методология истории

Каково отношение историков к новой общенаучной парадигме? Можно ли говорить о какой-то согласованной позиции, общепринятом мнении о применимости синергетики в исторических исследованиях? На наш взгляд, разброс мнений историков (и наших, и зарубежных) в этом вопросе весьма велик, он включает как полное отрицание, так и полное признание концепций и методов синергетики. Впрочем, найдется ли сегодня методологическая концепция, по отношению к которой можно говорить о каком-либо консесусе историков?

Отметим для начала, что уже на рубеже 1980-90-х гг. методологи отмечали, что "в настоящее время историки не имеют в своем распоряжении объективной, формализованной теории для перехода из одной структуры в другую"48. Последующее десятилетие выявило растущий интерес историков к изучению переходных эпох, альтернатив исторического развития, соотношения закономерностей и случайностей в периоды социальных потрясений. Так, характеризуя трехвековой ход российской модернизации, петербургский историк Б.Н.Миронов отмечает, что движение России вперед время от времени прерывалось 15–25-летними кризисами, вызываемыми войнами, общественными смутами или радикальными реформами, наподобие тех, которые сейчас испытывает Россия49 (ранее об этом писал В.О.Ключевский: "смута является на рубеже двух смежных периодов нашей истории"50).

В полемике с Мироновым московский историк В.П. Булдаков, однако, концентрирует внимание на «эволюционистском угле зрения» Миронова и подчеркивает, что для него [Булдакова] как «историка революции, т.е. исследователя "спрятавшейся" до поры до времени смуты», такой подход представляется заведомо сомнительным, ибо он ориентирован по преимуществу на устойчивость и даже предсказуемость развития России. «Да, - пишет Булдаков, - нравы в Отечестве смягчались. Но до того ли необходимого минимума, когда сползание всей империи в стихию социального хаоса делается невозможным?"51. В контексте рассмотренных нами выше аспектов неустойчивого развития важным представляется следующее замечание В.П. Булдакова: "В том-то и дело (или беда), что для такой сверхсложноорганизованной системы, как Россия, опаснее всего была потеря равновесия, всегда чреватая "стабилизирующим" откатом назад, – ситуация, в которой, кстати сказать, мы пребываем в настоящее время»52. Автор отмечает, что в процессе анализа рассматриваемых исторических процессов всякую тенденцию можно трактовать по-иному – «с точки зрения потенциальной нестабильности системы»53.

В книге «История и время» И.М.Савельева и А.В.Полетаев говорят о "стационарно-разрывной" модели исторического развития. Они отмечают, что особый интерес представляет анализ "переходных" периодов в историческом развитии, отделяющих одно "стационарное" состояние общества от другого. Эти периоды связаны с интенсивными переменами в обществе54. В своей следующей книге авторы подчеркивают, что на протяжении этих периодов формируются новые структуры; <<часто эти периоды именуются как "кризисы">>55.

Впрочем, о необходимости большего внимания к "разрывам" исторического процесса, к периодам резких трансформаций писал еще в конце 1960-х гг. М.Фуко: "Для классической истории прерывность … следовало обойти, редуцировать, стереть во имя торжества непрерывного событийного ряда. Теперь же она стала одним из основополагающих элементов исторического анализа. … Прерывность – это концепт, которому ученый придает все новые и новые спецификации, вместо того, чтобы пренебрегать ими или рассматривать разрывы как нерелевантный зазор между двумя позитивными фигурами"56. По мнению М.Фуко, анализу подлежит определение точек изломов изучаемого процесса, амплитуды колебаний, порогов функционирования, разрывов причинно-следственных связей57.

Обсуждая проблемы современного "кризиса истории", Ю.Л. Бессмертный обращал внимание на то, что дело не только в своеобразии сегодняшней ситуации58. "Что изменилось именно сегодня?", – задавался вопросом Ю.Л. Бессмертный и, отвечая, обращал внимание не столько на изменение общего понятия "наука" (хотя таковое изменение и симптоматично), сколько на складывающиеся ныне представления об основном предмете научного познания. По мнению Ю.Л. Бессмертного, таким предметом – в том числе и в "самых точных" науках – все чаще становятся "неравновесные, неустойчивые состояния, случайные контаминации явлений, уникальные ситуации"59. Изучение таких состояний и ситуаций требует сегодня учета реалий нынешнего, постнеклассического этапа развития науки60.

В этой связи обращает на себя внимание недавняя работа челябинского историка М.В.Сапронова, считающего, что главная причина «незавидной ситуации» в обществоведении (и особенно, в сфере исторического знания) сегодня - господство среди большинства ученых-гуманитариев классической научной парадигмы, которая начала формироваться еще в XVII веке и доминировала вплоть до начала ХХ века61. По мнению автора, стремление обществоведов найти универсальную, всеобъемлющую и безальтернативную теорию исторического процесса, отыскать единственно верные закономерности его протекания (как того требует устаревшая парадигма), наталкивается на непреодолимые трудности и в конце концов приводит многих их них «к уходу в область исследования частных вопросов, к заявлениям о ненужности теории вообще»62. В своей статье М.В.Сапронов предлагает подвергнуть пересмотру гносеологические основания обществознания, т.е. перейти на новый мировоззренческий уровень, отказавшись от некоторых радикальных постулатов классической парадигмы; скоординировать логику исторического познания с логикой постнеклассической науки; принять новые представления о критериях и ценностях научного мышления63. Выход из сложившейся кризисной ситуации автор видит в овладении историками основными концепциями синергетики, теории самоорганизации. При этом М.В.Сапронов подчеркивает, что синергетика рассматривается им не как очередная генерализующая концепция, призванная всесторонне объяснить исторический процесс (именно так к ней относится большинство обществоведов, как отмечает автор), а как новая познавательная парадигма, т.е. «новый взгляд на окружающий мир, новый идеал научности, новый способ постановки и решения задач, наконец, новый принцип использования познавательных возможностей человека»64.

Соглашаясь с позитивной оценкой, данной М.В.Сапроновым потенциалу синергетики в разработке таких важных методологических проблем, как роль личности в истории и альтернативность исторического развития, остановимся на не менее важной категории - случайности, являющейся, по мнению М.В.Сапронова, «самым труднопостигаемым для ученого-гуманитария элементом синергетической парадигмы»65. Если плюрализм, альтернативность, самоорганизация имеют шанс прижиться в исторической науке, - считает автор, - то случайности в этом плане будет нелегко, т.к. самое главное опасение у историков вызывает тот факт, что «в случае затруднений при объяснении какого-либо явления все можно списать именно на нее». Такая опасность реальна, - продолжает М.В.Сапронов, но так же реальна и сама случайность - «от этого никуда не уйдешь»66. Думается, однако, что именно в этом методологически важном для историков вопросе синергетика оказывается наиболее эффективной, проясняя роль случайности в развитии исторических процессов. Роль случайности невелика в устойчивых ситуациях (по «классике»), и она становится существенной в точках бифуркации, при возникновении хаотических режимов. Здесь невольно напрашивается аналогия с поправками в формулах классической, ньютоновской механики, которые внесла (неклассическая) теория относительности при рассмотрении движения с большими скоростями (в то время как при относительно невысоких скоростях формулы «классики» по-прежнему работают).

В заключительной части своей работы М.В.Сапронов высказывает сожаление по поводу того, что синергетическая парадигма с трудом пробивает себе дорогу в историческое знание, «значительная часть историков откровенно ее либо не принимает, либо не желает делать этого»; практически отсутствуют публикации по этой проблематике в специализированных исторических журналах. Автор объясняет это положение, с одной стороны, тем, что далеко не все историки готовы выйти за рамки узкопрофессиональной сециализации и овладеть - в условиях информационной революции - подходами ряда неисторических дисциплин, методами компьютерного моделирования; с другой стороны, он отмечает проблемы субъективного порядка, связанные с необходимостью отказа от устаревших стереотипов мышления, с трудностями восприятия категорий и языка синергетики («бифуркации, аттракторы, фракталы режут слух многим историкам»), с болезненной реакцией на проникновение концепций точных наук в сферу своих интересов67.

Более оптимистичен в оценке перспектив применения синергетики в исторических исследованиях историк из Кирова С.А.Гомаюнов, отмечающий, что современное научное сообщество широко демонстрирует все большую приверженность к нелинейному (синергетическому) стилю мышления: «возникнув в области физики, химии, приобретя соответствующее математическое обеспечение, синергетика достаточно быстро вышла за рамки этих наук, и вскоре биологи, а за ними обществоведы оказались под ее мощным воздействием»68. Отчасти Гомаюнов объясняет это своеобразным «узнаванием» синергетики биологоми, социологами, экономистами, историками. То, что явилось потрясением для физики, было уже с XIX в. имплицитно присуще биологической теории эволюции, направленной в сторону усложнения, роста разнообразия. Представления же об обществе как целостной, саморазвивающейся системе возникли еще раньше69 (хотя и не занимали доминирующего места в методологии социальных наук).

Трудно, однако, согласиться с мнением С.Гомаюнова о том, что “узнавание» синергетики в науках об обществе первоначально имело, скорее, негативный результат, поскольку реально происходила лишь подмена устоявшихся, привычных понятий «революция», «случайность», «дестабилизация» на новые категории типа «бифуркация», «флуктуация», «энтропия» и т.д.70. На самом деле, с самого начала (т.е. с 1980-х гг.) внедрение этих новых категорий в методологию социального знания проходило в контексте освоения парадигмального сдвига, порожденного достижениями и открытиями неравновесной термодинамики, синергетики, «нелинейной науки» (яркий пример тому дают работы Ю.М.Лотмана). В то же время нельзя не согласиться с С.Гомаюновым в том, что осуществление синтагматического переноса концептуально-понятийного аппарата синергетики из точных наук в общественные - «дело трудное, но совершенно необходимое»71. В этом контексте важным представляется замечание С.Гомаюнова о трудностях переноса в новые для синергетики области знания соответствующего математического обеспечения. Эти трудности проявились уже в биологии и стали камнем преткновения в гуманитарных науках72. Первые шаги в данном направлении, способствующие дальнейшему обсуждению не только методологических, но и методических проблем применения концепций синергетики в исторических исследованиях, делаются в последние годы73.

Характеризуя методологический переход, переживаемый наукой конца ХХ - начала XXI в., Гомаюнов соглашается с тем, что в рамках классической науки царствовали принципы детерминизма, случайность считалась второстепенным фактором, практически не оставляющим следа в общем течении событий. Неравновесность, неустойчивость воспринимались в негативном контексте, как нечто негативное, разрушительное, сбивающее с "правильной" траектории; развитие мыслилось как безальтернативное74. Оправданным представляется вывод автора о том, что синергетика позволяет преодолеть ограниченность классических подходов в истории, сочетая идею эволюционизма с идеей многовариантности исторического процесса75.

Отмечая тождество структуры мысли в разработке ряда частных теорий исторического познания, А.С.Гомаюнов заключает, что это тождество имеет синергетическую природу, проявляющуюся в стиле мышления. "Иными словами, - пишет Гомаюнов, - синергетика естественным образом превращается в стиль мышления и научный язык для многих направлений в историческом познании", беря на себя тем самым функции обеспечения связей между различными теоретическими наработками в исторической науке76. В то же время историческая синергетика открывает дополнительные возможности для диалога исторической науки с другими областями научного знания, в частности, естественными науками. "Синергетизация" естественных наук, хотя и начавшаяся без прямого влияния на них со стороны наук гуманитарных, является свидетельством общего поворота в современной научной мысли в сторону гуманитарных проблем. В рамках возникающего междисциплинарного диалога исторической науке есть что сказать, и она достойна того, чтобы ее слово было услышано и понято77.

Парадоксальным может показаться сомнение Гомаюнова в том, что синергетика привносится в историю. По его мнению, на самом деле синергетика по своей природе исторична, само понятие "историческая синергетика" тавтологично, «ибо синергетика не может быть не исторической»78.

В этой же плоскости лежит и вектор методологических поисков московского историка И.Н. Ионова, который отмечает, что в настоящее время формируется постнеклассическая наука, общенаучным основанием которой является синергетика, играющая сейчас роль сквозной междисциплинарной теории и активно входящая в методологию современной исторической науки и интерпретацию исторических теорий79. Он разделяет точку зрения А.Кравца, считающего, что если неклассическая наука (конца XIX - первой половины XX вв.) разрывает единство и целостность отдельных наук как в области теории, так и применительно к предмету исследования, то постнеклассическая наука имеет тенденцию к восстановлению утраченного единства на качественно новом уровне, в форме «единства в многообразии»80. Рассматривая вопрос о соотношении теории цивилизаций и исторической синергетики, Ионов отмечает, что именно из факта выбора, свершившегося в точке бифуркации, исходит представление об историческом детерминизме, закономерностях в истории. И хотя выбор исторической альтернативы в точке бифуркации происходит во многом стихийно, факт выбора, став исторической реальностью, требует от историка, чтобы прошлое ретроспективно оценивалось, исходя именно из этого факта. В итоге, - пишет Ионов, - вместо реальной картины непредсказуемого (в точке бифуркации) развития неравновесной культурной или социальной системы мы получаем картину практически детерминированного линейного развития, которую привыкли называть историей81.

Представляет интерес вывод Ионова о том, что теории, принадлежащие к разным этапам развития науки, сосредоточивают свое внимание на разных фазах этого процесса. Для теории истории в рамках классической науки имеет значение только сам факт выбора, происшедший в точке бифуркации. Он один считается явлением "объективным", т.е. свершившимся в истории событием, обусловившим перспективу дальнейшего развития и возможности для понимания развития предшествующего. Все остальные варианты, потенциально присутствовавшие в точке бифуркации и оставшиеся нереализованными, как бы не существуют, их предпосылки обычно не фиксируются в последующих исторических исследованиях. Теория, как отмечает Ионов, получается в таком рассмотрении цельной: «в зоне линии, проходящей через точки бифуркации, логическое и историческое едины». Так в классической теории строятся линейно-стадиальные схемы82.

Неклассическая наука, по Ионову, концентрируется на процессах, предваряющих точку бифуркации и идущих в ней самой; соответствующие теории акцентируют внимание на случайности выбора и большом влиянии внешних культурных воздействий на факт выбора. Это период господства "теории факторов" и исторического релятивизма, идеи самоценности исторического в его противопоставлении логическому, ибо подлинно историческое здесь – это история до "точки бифуркации"83.

Существуют разные точки зрения о сфере использования синергетики в исторических исследованиях. Так, К.В.Хвостова связывает перспективы этого направления с разработкой проблем глобальной истории84. Она справедливо отмечает, что при изучении достаточно устойчивых процессов в различных исторических дисциплинах традиционно используются и качественные методы, и математические модели, характеризующие явления в рамках фиксированного пространственно-временного диапазона, так сказать, между двумя точками бифуркации. Другие же, более крупномасштабные тенденции, функционирующие вне данных пределов, не попадают при этом в поле зрения исследователя85. В противоположность этому, в моделях развития саморегулирующихся систем (используемых для изучения динамики народонаселения, развития производства, политической борьбы) исследуются процессы в достаточно большом пространственно-временном диапазоне, включающем ряд точек бифуркации, фиксирующих границы развития тенденций. Именно такой диапазон, подчеркивает Хвостова, дает возможность при изучении тенденций (но не событий) фиксировать их возможные альтернативы и даже оценивать их: «могли ли эти альтернативы при других условиях превратиться в стойкие тенденции, влияющие на мировой исторический процесс?»86. Однако, по мнению Хвостовой, историки пока не овладели соответствующей методикой и многозначной логикой рассуждения, оценкой и интерпретацией глобальных исторических ситуаций «в их единстве и всемирно-исторической целостности"87, сосредоточившись преимущественно на локальной (в пространственном и временном аспектах) тематике. В этом контексте представляется естественным заключение автора о том, что "парадигма исторического хаоса, синергетики, если к ее оценке подходить с теми задачами, которые сегодня ставят историки-профессионалы, имеет во многом только теоретический интерес, отражающий то, что она заимствована из другой науки»88. Рассматривая процессы развития в рамках «большой истории», Хвостова отмечает, что для того, чтобы в синергетический подход стал органичным в работах историков, необходимо, чтобы они чаще разрабатывали темы, отражающие глобальные тенденции в истории человечества и нереализовавшиеся, но наметившиеся альтернативы этим тенденциям. «При этом пространственно-временные грани служили бы целям сопоставления, характеристике моментов бифуркации"89.

Размышляя о возможностях использования историками синергетического подхода, концепции самоорганизующихся систем, К.В.Хвостова подчеркивает, что человек не способен охватить многозначность вероятностных оценок изучаемого явления на качественном, интуитивном уровне исследования; признание многофакторности, многоаспектности и глобальной целостности «развивающихся тенденций социума и сменяющих друг друга событий предполагает компьютерное решение поставленных проблем»90.

В обсуждении пространственно-временного масштаба исторических процессов, изучение которых может осуществляться с позиций синергетического подхода, высказываются и другие мнения. Так, М.Шермер рассматривает с этих позиций эволюцию интенсивности преследования ведьм в Англии в XVI-XVII вв.91. В рамках данного подхода выполнены работы по анализу динамики стачечного движения в России в конце XIX – начале XX вв., эволюции петербургской фондовой биржи того же периода92. По-видимому, методы синергетики могут использоваться и в исследованиях исторических процессов, достаточно локальных как в пространстве, так и во времени.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Теоретико-методологические проблемы изучения истории нового времени в отечественной историографии рубежа XX xxi вв

    Автореферат
    Защита диссертации состоится 14 февраля 2011 года в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.09 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 117571, г.
  2. Война по законам подлости

    Закон
    Возможно, у некоторых читателей после прочтения этой книги появится желание "бить жидов, спасать Россию". Мы предупреждаем, что книга, ни в какой степени не задумана как труд, направленный против еврейской нации.
  3. Тезисы докладов (11)

    Тезисы
    д-р. ист. наук, профессор Кащенко С.Г., канд. ист. наук, доцент Шишкин В.В., канд. экон. наук Иваненко В.А.,. канд. экон. наук, доцент Летуновская М.Е.
  4. Власть» иИнститута социологии ран (12 ноября 2010 г.) Научный проект «народ и власть: История России и ее фальсификации» Выпуск 2 Москва 2011

    Документ
    Тощенко Ж. Т. — чл.-корр. РАН, акад. РАЕН, д. ф. н., проф., зав. каф. теории и истории социологии и декан социолог. фак-та РГГУ, гл. ред. ж-ла «СОЦИС»
  5. Первый канал, новости, 31. 10. 2008, Панкратова Юлия, 18: 00 9

    Документ
    10. 008, Кузьмина Вера, 3:50 1 Радио 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.10. 008, Стадницкая Лора, 10:00 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.10. 008, Стадницкая Лора, 11:00 13 МАЯК, НОВОСТИ, 31.

Другие похожие документы..