Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Решение'
Среди новых задач, которые появились в электронном бизнесе, оценка эффективности деятельности предприятия рассматривается как важное средство удержан...полностью>>
'Документ'
к.э.н. Мартынова Р.Ф. Специальность «Бухгалтерский учет, анализ и аудит» 1. Бухгалтерский учет и аудит коммерческих операций предприятия . Учет и ана...полностью>>
'Инструкция'
Настоящая должностная инструкция определяет обязанности, права и ответственность Директора Департамента закупок и товародвижения (далее, Директор Деп...полностью>>
'Документ'
Белорусско-Российский университет и Институт при­кладной физики НАН Беларуси 23-25 сентября 2009 г. проводят 3-ю международную конференцию «СОВРЕМЕНН...полностью>>

Язык русской художественной литературы Типология девиаций в языке художественной литературы последней четверти ХХ века

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

речь, драматическое действие, характерология, речевое действие, Грибоедов, Гоголь, Островский

Summary. The paper considers new functions of speech in Ostrovsky’s dramaturgy. The speech of personages becomes an independent object of art according to Ostrovsky’s principal aesthetic ideas. This new status of speech modifies dramatic action and concept of a hero in Ostrovsky’s theatre.

Если оставить вне рассмотрения то общее аксиоматическое положение, что драматургия — род словесного искусства, останется бесспорным, что она «особенно словесна», так как при отсутствии или минимальности описательных функций слова все драматическое произведение держится именно на речи персонажей. Объектом мимесиса становится сам акт речи, отражающей действительность. Однако при анализе драматического произведения сама речь может быть «расщеплена» по функциям на речь как средство (и это присуще драме всегда) — речеведение, чередование монологов и диалогов создает сюжетно-событийный ряд, реализуя конфликт через драматическое действие. Эта функция присуща речи в драматургии на всех стадиях ее существования. На определенных исторических этапах речь становится также самостоятельной характерологической краской, при этом она тоже выступает как средство. Яркий пример блистательной реализации речи как средства (с некоторыми элементами характерологических функций — «Горе от ума» Грибоедова, что продемонстрировано в классической работе Г. О. Винокура «Горе от ума» как памятник русской художественной речи». Винокуром была развита и подчеркнута мысль об опасности для художественной целостности драматического произведения чрезмерной индивиду­ализации речи персонажей (он считал это признаком натурализма). В «Горе от ума» сохраняется единое речевое пространство, очень осторожно окрашенное индивидуальными особенностями речи некоторых персонажей.

То же положение сохраняется и в драматургии Гоголя. В «Ревизоре» при всем разнообразии выведенных лиц речь их остается языком гоголевской прозы. Характерологические признаки определяются преимущественно содержанием их речей, но не формальными особенностями речеведения.

В драматургии Островского уже современники отметили некоторое новое качество речи: сохраняя все традиционные функции речи в драме, Островский впервые последовательно делает речь особым предметом изоб-

___________________________________

1 Недавно М. Берг весьма забавно истолковал принципиальную незавершенность стихов Некрасова как отсутствие «воли к власти», как нежелание управлять читателем, чем и объяснил отсутствие коммерческого успеха у его стихов (Литературократия. М., 2000).

ражения. Это связано с некоторыми общими положениями эстетики Островского. Так, мотивируя «пригод­ность» русской жизни как материала драмы (про­ти­во­положное мнение было достаточно распространено в его эпоху), он говорит о комических способностях русского слова в живой разговорной речи. Из этого рассуждения видно, что именно слово, а не что иное, лежит, по понятиям Островского, в основе драматического

искусства. Это представление повлияло и на характер действия у Островского, которое перестало быть равным интриге, так сказать, вышло за ее пределы. В его драматургии нередки чисто речевые эпизоды, где интерес читателя и зрителя сосредоточен на самом говорении, неожиданных поворотах речевого творчества персонажей (первый монолог Липочки в комедии «Свои люди — сочтемся», речи свах, особенно в бальзаминовской трилогии). Трудно найти писателя, у которого герои так часто рассуждали бы о собственном говорении, как у Островского (примеры тому поистине бесчисленны). Наконец, овладение словом и словесное торжество — важнейшее орудие победы героев, вызывающих авторское и зрительское сочувствие.

«Новый реализм» и язык современной русской литературы

С. М. Казначеев

Литературный институт имени А. М. Горького

литературоцентризм, постмодернизм, новый реализм.

Summary. The art literature of last decade has appeared on periphery of public consciousness. It negative has had an effect and on condition of Russian language. The important the role into it to bring the domination of postmodernism. It has now the location of official art direction. But is present at us writers, continuing lines of classical realistic art. In particular — representatives of direction «new realism». Their creativities not only enrich Russian literature, but permits to language to remain in relative cleanliness and loyalty of historical tradition.

1. Особая роль русской литературы в отечественном общественном сознании.

2. Отход от исторического принципа литературоцентризма в последнее десятилетие.

3. Две основные тенденции современной русской литературы — постмодернизм и новый реализм. Их основополагающие различия.

4. Отношение эстетики и практики постмодерна к языковой стихии.

5. Возникновение и становление такого направления в нынешней российской словесности, как новый реализм. Дискуссии о новом реализме.

  6. Авторы, относящиеся к этому течению, их произведения. Специфика их творчества (проза, поэзия).

  7. Новый реализм: язык литературы, язык этноса, язык субъекта.

  8. Жанровые, семантические и образные особеннос­ти прозы и поэзии «новых реалистов».

  9. Перспективы и проблемы в практической деятельности писателя в наши дни. Издательский стандарт формы и творческая индивидуальность.

10. Заключение. Оценка вклада в развитие русского языка на современном этапе авторов, продолжающих традиции реалистической литературы.

Глагольная лексика художественного текста в гендерном измерении

В. Н. Кардапольцева

Уральский государственный университет им. А. М. Горького

гендерные исследования, лексикология,семантика, глаголы деятельности, семная структура

Summary. This research work dials with the gender aspect of the text analysis. The gender approach is new and actual in the Russian philology. The study of the vocabulary and verb used by D. N. Mamin — Sibiriak allows to depict life in the Urals the life and fortune of the women lived in the Urals in the last half of the XIX century.

Гендерные исследования — новое направление российской гуманитарной науки. Термин ГЕНДЕР введен в отечественное науковедение сравнительно недавно с целью разграничения пола биологического и пола социокультурного. В российской лингвистике наблюдается процесс формирования самостоятельной научной дисциплины — лингвистической гендерологии. Несмотря на то, что гендер (социальный пол) не является лингвистической категорией, однако его содержание может быть раскрыто путем анализа структур языка, в частности на лексическом уровне.

Лексикология, семантика, лингвистика текста достаточно наглядно отражают особенность гендерных отношений. На наш взгляд, интерес представляет глагольная лексика, позволяющая представить динамику жизни и быта народа в определенный период времени, картину жизни и судьбы русской женщины в частности.

Семантические поля как составляющие языковой и концептуальной картины мира дают возможность наиболее системно представить социальные процессы, происходящие в обществе.

Творчество уральского писателя Д. Н. Мамина-Си­би­ряка интересно н не только тематикой его произведений и их художественным уровнем, но и своеобразием лексических средств, позволяющих зримо отобразить социокультурную сторону жизни Урала II пол. ХIХ в. Глаголы трудовой деятельности составляют основной массив всей глагольной лексики, что обусловлено, преж­де всего, тематикой его произведений, в центре повествования которых — труд и быт уральца.

Семантическое поле глаголов деятельности в рассказах писателя включает как лексемы ОБОБЩЕННОГО значения деятельности, так и лексемы КОНКРЕТНОГО значения в зависимости от семной структуры.

Глаголы с ОБОБЩЕННОЙ семантикой благодаря семной структуре, имеющей в числе ее составляющих компоненты интенсивности, меры, длительности, то есть сему качественно-количественного характера, дают возможность представить всю тяжесть и непосильность труда уральской женщины. Глаголы НАД­РЫ­ВАТЬСЯ, КОЛОТИТЬСЯ, БИТЬСЯ, ВЫТЯ­ГИ­ВАТЬСЯ, ИЗМО­ТЫЖИТЬСЯ, ИЗРАБОТАТЬСЯ и под. — наглядное свидетельство степени ее трудовой деятельности.

У меня жена бьется еще хуже меня, потому что день-то деньской у грохота она молотит. (Золотая ночь).

Ты погляди-ко, как бабы колотятся на приисках, ну, а тут уж далеко ли до греха. (Золотуха).

Глагольные аналитические сочетания ДОТЯГИВАТЬ ЛЯМКУ, ИСПОТАЧИТЬСЯ РАБОТОЙ, УБИВАТЬСЯ НАД РАБОТОЙ, ТЯНУТЬ ЛЯМКУ и пр. несут характерологическую функцию, создавая более зримую картину особенности бытия женщины-уралки.

Яше ужасно было жаль, что она (Матильда Карловна) убивается над работой … и захотелось остепениться, чтобы как-нибудь помогать ей (Из уральской старины).

Феклиста держала за собой мирскую землю и потому вытягивалась на работе, как лошадь, чтобы управиться и с домом, и с пашней, и покосом (Летные).

Глагольная лексика со значением КОНКРЕТНОЙ деятельности, включающих сему, указывающую на вид деятельности, дают возможность наглядно охарактеризовать те сферы, где женщина более актив-
но реализовала свои силы. В зависимости от общности семных компонентов эту глагольную лексику можно разделить на несколько подклассов, внутри которых имеется своя иерархия. В подгруппе глаголов, обозначающих изменение объекта, наибольшее количество со значением де­я­тельности в пользу объекта: ВОСПИТЫВАТЬ, ВЫ­НЯНЧИТЬ, КОРМИТЬ, УХА­ЖИВАТЬ, ВОДИТЬ­СЯ, НЯН­ЧИТЬСЯ и под. субъектом которых в большин­стве является ЖЕНЩИНА.

Трудно ей, бедной… со зрячим-то мужем горя не расхлебаешь, а тут изволь нянчиться со слепым (Гроза).

Глаголы трудовой деятельности, взятые в переносном и основном значении, воспроизводят условия жиз­ни и быта, атмосферу жестокости и унижения, в то же время удивительной жизнестойкости и оптимизма уральской женщины. Системный анализ глагольной лексики позволяет представить рзанообразные виды трудовой деятельности, дает возможность судить об особенностях стереотипов поведения жительниц Урала.

Глагольная лексика художественных текстов Д. Н. Ма­­ми­на-Сибиряка создает гендерную картину Урала кон­ца ХIХ в.

Смыслы русского художественного текста
в лингвокультурологическом плане

Р. А. Каримова

Башкирский государственный университет

лингвокультурология, понятие «смысла» по отношению к художественному тексту, план производства и восприятия текста

Summary. The report analyses the senses of the Russian text of verbal art. Senses typical for the Russian linguistic thinking are revealed. Connection between the senses and the production and perception of texts is studied.

1. Для целей лингвокультурологического текста адекватным понятием является «смысл», так как понятие «концепт» закрепилось как базовое в культурологии (Ю. С. Степанов); по сравнению с ним «смыслы» художественного текста (ХТ) — второго порядка. С другой стороны, как текстовые феномены, «смыслы» объемнее и эмоционально насыщеннее лексических и лексико-грамматических концептов, выделяемых на собственно грамматическом уровне (Е. С. Яковлева; Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелёв).

2. В отношении ХТ продуктивно выявление и изучение смыслов, характерных для русского языкового со­знания. Их отражают в своем творчестве ряд авторов, с тенденцией к эстетизации слова (И. Тургенев, С. Аксаков, Н. Гоголь, Н. Лесков, А. Чехов, И. Бунин), что опре­де­ля­лось посредством модели личности автора — коррелята сложных и многообразных факторов (социаль­ного, пси­хологического и интеллектуального порядка; эстетики и творческих установок; отношения к адресату и др.)

С эстетизацией слова у этих авторов связано, очевидно, выдвижение в окно сознания определенных смыслов, истоки которых — в народных традициях, фольклоре, шире в духовной культуре русского общества. Это такие смыслы, как «путь / дорога», «степь», «песня», «слово / язык», «правда / истина».

3. Функционирование выделенных смыслов изучается (в отличие от традиционной грамматики) путем разграничения плана производства / понимания текста. В ас­пекте производства текста и с учетом адресата выявляется нагрузка того или иного смысла в композиции целого текста; соответственно намечается типология текстов. Здесь получает конкретное наполнение «образ автора», сложный для усвоения обучающимися. Психолингвистические эксперименты (завершающие анализ тек­стов): свободный ассоциативный и направленный, по пониманию текста (лирического стихотворения), — спо­собствуют осознанию принципов и методов анализа (не только названных смыслов, но и лингвопоэтики вообще).

4. В плане производства текстов анализируется их тактика: определяются типичные для воплощения рас­сматриваемых смыслов разновидности регистров речи и текста, виды рематических доминант ХТ; ха­рактеризуется комплекс средств, включая просодические (реали­зующиеся в звучащем, прочтенном тексте). Это позволяет лингвистически обосновать понятия «авторское отступление», «лирическая проза» посредством комплексного анализа, включающего способы просодической организации прочтенно-
го ХТ.

Книжное и «песенное слово»
в русской литературе 1910–1930-х годов.

Н. В. Корниенко

Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН

проблематика массового читателя, песенное слово, книжное слово, план содержания и выражения

Summary. Several levels of literary process of the first decades of the XX century are analyzed. These levels reflect many important themes and plots of the Russian poetry. The central idea of this report is the theme of «mass-reader» as the participant of historical and literary process of the XX century. The problem is analysed on the material of Sholokhov’s and Platonov’s prose.

В докладе предпринимается попытка проанализировать несколько срезов литературного процесса первых десятилетий ХХ века, представляющих (и являющих) глубинные и постоянные темы, мотивы и сюжеты русской поэзии и прозы. В центре доклада — проблематика массового читателя как одного из важнейших участников и персонажей не только историко-литературного процесса ХХ века (на что указал еще в 1880-е гг. Л. Толстой), но и идеологии русского текста, ак­ту­а­ли­зи­ровавшего в многообразных внутритекстовых связях одну из базовых в целом для культуры антиномию элитарного и массового, культуры и жизни. «Песенное слово» (Есенин) не раз в русской литературе оказывалось определяющим в решении вечной дилеммы книжного слова (в том числе и литературы) и жизни (классический пример — «Ионыч» Чехова). В докладе рассматривается песенная ситуация 1920–1930-х гг., ее отражение в мас­совой советской лирике («недолговеч­ных ручейках», по Цветаевой) и преодоление эстетики песенных советских «новин» в лирических шедеврах Есенина и Исаковского; анализируются книжно-песен­ные коллизии в про­зе Платонова («Чевенгур», «Котло­ван», «Техничес­кий роман») и Шолохова («Тихий Дон», «Поднятая целина»). Проходящий через весь «Чевен­гур» колокольный звон — «звучащая софийность материи», духовно согревающий Глас Божий; всегда связанная у Платонова с душой песня — это слово душевное, жалостливое, присокровенная исповедь человека о его жизни на земле (роман переполнен звуками именно «за­унывных песен»). В анализе песенной культуры «Тихого Дона» мы сосредоточили свое внимание прежде всего на функции «песенного слова» в решении сложнейших повествовательных задач романа ХХ в. — диалектики языков «хро­ники» и «образа», плана «выражения» и «изо­бра­жения»и т. д. Сквозь призму «поведения» именно массового читателя рассматривается одна объединя­ющая «Котлован» и «Поднятую целину» ситуация — отсутствие лирической песни, ситуация беспесенности.

Метафора Есенина
в контексте русской поэзии ХХ века

Е. В. Краснова

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

метафоризация в русской поэзии ХХ века, метафора Есенина, проблема изучения

Summary. In this report an attempt has been made to consider a metaphor as an individual poetic means and to find out its origin in a poetic imagination. The assumptions made in this report are provided with a number of examples from the works of S. Yesenin, A. Beliy.

Исследователи русской литературы ХХ века констатируют процесс интенсивной метафоризации поэтического стиля.

Являясь выражением авторского видения мира, метафора становится преобладающим средством необычайного усиления поэтического воображения и творческой воли художника.

Метафоризация мира у Есенина лежит в русле общей тенденции русской поэзии ХХ века, но оригинальность его метафоры, истоки которой таятся в фольклоре, дает основание современным исследователям для самых неожиданных сопоставлений Есенина с поэтами разного плана, вплоть до авангардистов.

Сопоставляя творчество Мандельштама и Есенина, В. К. Сигов1 приводит ряд типичных метафорических образов, созданных поэтами, но осмысленных по-раз­ному. У Мандельштама образ волка («Мне на плечи ки­дается век-волкодав») выражает негативное отношение поэта к жизни, к веку, как к ошибке времени. Тогда как в поэзии Есенина образ волков ассоциируется с восстающей крестьянской Россией («Егорий», «Мир таинственный, мир мой древний»).

Сравнивая поэтическую образность Блока и Есенина, В. К. Сигов приходит к выводу, что сравнение даже некоторых стихотворных строк поэтов-современников отчетливо показывает на различие смысла, воплощенного за одними и теми же поэтическими образами. Блоковский фонарь по сходному эмоционально-психоло­ги­чес­кому поводу тоже появляется у Есенина в стихотворении «Сторона ль ты моя, сторона!», но за этим образом — не пресыщение жизнью, а, скорее, — социальный катаклизм: «В черной луже продрогший фонарь отражает безгубую голову…».

Т. К. Савченко,2 анализируя творчество Есенина и Ширяевца приходит к выводу, что у поэтов, которые были близкими друзьями и принадлежали одному «цеху крестьянской поэзии», есть целый ряд созвучных метафорических образов. Например, тема творчества — «песенного плена» трактуется у них посредством образов русских крепостных работяг:

Дед — крепостной… Служил усердно барам,

Был лесником. Пыхтел в глуши лесной…

Я а торгую песенным товаром,

А я у песен тоже крепостной!

(А. Ширяевец)

Ах, увял головы моей куст,

Засосал меня песенный плен.

Осужден я на каторге чувств

Вертеть жернова поэм.

(С. Есенин)

У М. Сибиновича3 примечательна идея о возможном сопоставлении метафорических образов в их мифологических истоках у С. Есенина и В. Хлебникова. Хлебников, обосновывая футуристические экс­пе­рименты со звуком и словом, утверждал, что изучение сказок полезно потому, что в них присутствует намек на «будущее зрелой поры» человечества.
А Есенин в поисках новых образных форм увлекался орнаментом и загадкой.

В «Ключях Марии» он представил собственную по­этику сцепления слов-образов, при этом выдвинул «ан­гелический» образ (образ от разума), как вершину «из­бы нашего мышления» (в отличие от постулатов акмеистов, футуристов и имажинистов). В качестве примера этому образу поэт привел фольклорную загадку, к истокам которой собственно и сводится основа его метафористики. А все предшест­вующее творчество Есенина во многом предопределило теоретические суждения на тему поэтической образности.

Актуальным представляется сопоставление сквозных метафорических рядов в пейзажной лирике А. Бе­лого и С. Есенина, в частности библейских и мифологических образов. Обожествленный, в большей сте­­пени персонифицированный природный мир Андрея Белого, весьма созвучен образам в пейзажной лирике Есенина:

Между сосен, между елок,

Меж кудрявых бус,

Под венцом, в кольце иголок

Мне мерещится Иисус.

Итак, изучение поэтики С. Есенина на современном этапе все более обнаруживает тенденцию выйти за рамки его творчества и соотнести его оригинальную образность не только с поэзией крестьянских поэтов, что традиционно (А. Ширяевец, Н. Клюев, С. Клычков), но и с широким кругом поэтов, самой разной творческой ориентации.

___________________________________

Сигов В. К. «Здравый смысл» в поэзии Есенина // Столетие Есенина. М.: Наследие, 1997.

Савченко Т. К. Есенин и Ширяевец // Там же.

Сибинович М. Поэтика Есенина между модернизмом и авангардизмом // Там же.

Идея юродства в творчестве А. Платонова:
биографический, культурологический и стилистический аспекты

Инцюань Лай (Ying-chuan LAI)



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Язык русской прозы эпохи постмодерна: динамика лингвопоэтической нормы

    Автореферат
    Защита диссертации состоится “__” 2008 г. в часов на заседании диссертационного совета Д 212.232.18 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034,
  2. Жанровые трансформации в русской поэзии первой трети ХХ века

    Автореферат
    Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Перевалова Светлана Валентиновна (Волгоградский государственный педагогический университет);
  3. Теоретические и методологические вопросы изучения русского языка

    Документ
    Summary. The article covers the issues of the theory of deviations in speech. The typology of deviations is grounded and the reasons for communicative failures are traced.
  4. П. А. Сорокина Москва Санкт-Петербург Сыктывкар 4-9 февраля 1999 года Под редакцией д э. н., проф., академика раен яковца Ю. В. Москва 2000

    Документ
    Возвращение Питирима Сорокина. Материалы Международного научного симпозиума, посвященного 110-летию со дня рождения Питирима Александровича Сорокина. Под редакцией Ю.
  5. Русский Гуманитарный Интернет Университет Библиотека Учебной и научной литературы (3)

    Документ
    Все, что ни пишется – пишется для кого–то. Даже дневники, дающие возможность обратиться не к себе, но к себе–другому, так сказать, от себя–вчера к себе–завтра.

Другие похожие документы..