Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Пять парадоксов национального самосознания белорусов Общеизвестно, что существует три сферы, в которых компетентны все. Это политика, медицина и наци...полностью>>
'Диплом'
О.В. Краснова. Студенческая исследовательская работа по социальной психологии: Курсовые и дипломные работы: Учебно-методические рекомендации. – МПСИ,...полностью>>
'Документ'
Кого и почему из трех героев поэмы М.Ю. Лермонтова «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» прославляет авт...полностью>>

Александр Окороков. Гражданская война в Афганистане: взгляд через годы.

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Александр Окороков. Гражданская война в Афганистане: взгляд через годы.

За мужество и героизм, проявленные в период военных действий в Афганистане, 86 военнослужащих из состава ОКСВ были удостоены звания Героя Советского Союза (28 человек посмертно). Более 200 тысяч военнослужащих были награждены другими орденами и медалями СССР, в том числе: 103 - орденом Ленина, 972 – орденом Красного Знамени и 52 520 – орденом Красной Звезды. Общие безвозвратные людские потери Советских Вооруженных Сил составили 14 453 человека. При этом органы управления, соединения и части ОКСВ потеряли 13 833 человека. В Афганистане попали в плен, и пропали без вести 417 военнослужащих, из которых 119 человек были освобождены из плена, 97, к 2004 году вернулись домой…

27 апреля 1978 года в стране, при поддержке армии, был совершен новый государственный переворот, получивший название Апрельской (Саурской) революции. Место убитого президента Мухаммеда Дауда занял лидер Народно-Демократической партия Афганистан (НДПА) Нур М. Тараки. Первыми указами нового руководства страны была провозглашена Демократическая Республика Афганистан (ДРА), обнародована программа по преодолению отсталости и ликвидации феодальных пережитков, взят курс на сближение с социалистическими странами и в первую очередь с СССР. К этому времени в стране находилось уже более 2 тыс. советских советников и специалистов (по западным источникам – 5000), а число афганских офицеров, прошедших подготовку в военных училищах и академиях СССР превысило 3 тыс. человек. Общая сумма кредитов (с 1954 по 1978 г.) достигала 1,2 млрд. долларов (по другим данным 1,3 млрд. дол.). Для сравнения заметим, что американские субсидии к 1978 году не превышали 470 млн. долларов.

Следует сказать, что на Западе, а в последние годы и в России, в многочисленных трудах по истории Афганистана кочует версия о том, что государственный переворот 1978 года (так же как и 1973) явился якобы делом «руки Москвы». Или, как замечалось в сборнике НТС «Три года войны в Афганистане» он был осуществлен группой «просоветски настроенных офицеров, при руководящем участии спецгруппы КГБ». В этой связи хотелось бы привести высказывания уже упоминавшегося М.Ф. Слинкина: «Как человек, проработавший в этой стране много лет (в период с 1957 по 1990 г.) в различных военных и гражданских сферах, смею утверждать, что «руки Москвы» не было ни в событиях 1973 г., ни в апреле 1978 г. в силу многих причин и факторов. Высшее советское руководство, строя внешнюю политику на афганском направлении, не ставило своей целью менять государственную систему своего южного соседа. Оно исходя из долгосрочных интересов СССР на международной арене стремилось путем развития взаимовыгодных и равноправных советско-афганских отношений, не отягощенных какими-либо тайными замыслами, в том числе и идеологического порядка, сделать Афганистан подлинной витриной мирного сосуществования двух государств с разными социальными системами и показать странам «третьего мира» на примере Афганистана привлекательность, выгодность и идеологическую неангажированность связей с социалистическим лагерем».

Такого же мнения придерживается и Арианфаром Азиз, учившийся в СССР и три года (1986-1989 гг.) работавший старшим редактором в московском издательстве «Прогресс». В своем интервью журналу «Посев» в мае 1996 года он в частности заметил: «… я не думаю, что переворот Тараки был спланирован в СССР: афганские коммунисты были очень слабы, в НДПА не было внутреннего единства. Мне кажется, что советское правительство просто хотело оказать на Дауда давление через афганских коммунистов. Прокоммунистически настроенные афганские офицеры из различных организаций несколько раз обращались к СССР, выражая готовность свергнуть Дауда, но каждый раз получали отказ».

Это подтверждается и информацией генерала В.А. Богданова, работавшего с 1987 по1989 гг. в составе оперативной группы Министерства обороны СССР. По его словам о готовящемся перевороте не знали даже советские военные консультанты - утром в день переворота они, как обычно прибыли на место своей службу – в министерство обороны и Генеральный штаб. Правда, восставшие приняли все меры к тому, чтобы среди советских граждан не было жертв. Это обстоятельство дало в руки оппозиции сильный козырь в пропаганде антирусских настроений. Спустя короткое время после переворота в Кабуле появились листовки с призывом «вступить на тропу войны за очищение Афганистана от коммунистов и русских». В результате этой деятельности уже в первые месяцы после «Апрельской революции» из армии дезертировала часть офицеров и солдат, которые перешли на пакистанскую территорию и способствовали укреплению базы контрреволюционного движения. 30 июня 1978 г. в войсках был раскрыт даже крупный заговор.

В декабре 1978 г. между СССР и Демократической республикой Афганистан (ДРА) был заключен Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Статья 4 этого Договора гласила: «Высокие Договаривающиеся Стороны, действуя в традициях дружбы и добрососедства, а также Устава ООН, будут консультироваться и с согласия обеих сторон принимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих сторон».

Опираясь на эту статью Договора афганское руководство в 1979 году обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать помощь в защите завоеваний апрельской революции и ввести в страну советские войска. Это было связано с резким ухудшением обстановки в стране и расширением вооруженной борьбы правительственных войск и формированиями оппозиции. Активизировалась деятельность и западных разведок. 14 февраля 1979 года группой неизвестных был взят в заложники американский посол Адольф («Спайк») Дабе. Забаррикадировавшиеся в отеле «Кабул» похитители потребовали освобождения Бахруддина Бахеза – одного из шиитских лидеров, находившегося в тюрьме. Власти отказались принять требования террористов, и полиция штурмовала гостиницу. В результате боя Дабе был смертельно ранен и скончался вскоре после его доставки в здание посольства. Никаких заявлений со стороны Белого Дома или госдепартамента США не последовало. Было ли это убийство преднамеренным и, что после этого должно было последовать до сих пор неизвестно. Признанный эксперт по ЦРУ за рубежом Юлиус Мадер в исследовании «Операция Гиндукуш» утверждает, что Дабе был специально направлен в Кабул после Апрельской революции, чтобы готовить там государственный переворот.

В качестве лидеров исламской оппозиции в Афганистане в это время выдвинулись пуштун Гульбеддин Хекматьяр и таджик Бурхануддин Раббани. Правительство Пакистана предоставило обоим убежище, а также занялось подготовкой и организацией их сторонников на базах пакистанской Межведомственной разведки (ИСИ) в районе Пешавара, под руководством пакистанских инструкторов. Впоследствии в пограничных районах Пакистана (особенно в Северо-Западной Пограничной провинции) начали создаваться специальные базы подготовки боевиков и вербовочные центры. В финансировании афганских исламистов приняла участие и Саудовская Аравия, правительство которой начало предоставлять им помощь еще в 1975 году. Следует сказать, что вооруженная группировка Хекматьяра, «Хезб-и-Ислами», была создана при прямой поддержке пакистанской ИСИ еще в начале 1970-годоа в качестве «передового отряда афганского джихада». Позже, сам президент Пакистана Зия-уль-Хак признавался, что «именно Пакистан сделал Гульбеддина Хекматьяра афганским вождем». По некоторым утверждениям, пакистанцам кандидатуру Хекматьяра предложила британская разведка, поскольку тот представлял собой наиболее непримиримый тип фундаменталиста. Именно такие люди, по мнению английских спецлужб могли дестабилизировать «кризисный полумесяц» Среднего Востока. Все эти данные, к слову сказать, опровергают широко пропагандируемое утверждение, что главным виновником многолетней войны в Афганистане стал Советский Союз и что борьба афганской оппозиции возникла как реакция на ввод советских войск.

15 марта 1979 года в Герате, не без участия заброшенных из Ирана моджахедов, вспыхнул один из самых крупных антиправительственных мятежей, сопровождавшийся погромом государственных и партийных учреждений, убийством членов НДПА. Искрой, спровоцировавшей его, стал организованный «хизбаллахи» митинг протеста против обучения женщин грамоте (что противоречило идеям шиитского фундаментализма в духе Хомейни). К нему примкнула практически половина офицеров и солдат гарнизона 17-й пехотной афганской дивизии. Из 10 тысяч человек личного состава, около 5 тысяч солдат (артиллерийский и один пехотный полк) поддержали восставших и снабдили их оружием со складов дивизии.

«В течение полутора последних месяцев, - сообщал в Москву Н.М. Тараки в телефонной беседе с Косыгиным 18 марта 1979 г., - с иранской стороны было заброшено около 4 тысяч военнослужащих в гражданской одежде, которые проникли в г. Герат и в воинские части. Сейчас вся 17-я пехотная дивизия находится в их руках, включая артиллерийский полк и зенитный дивизион, который ведет огонь по нашим солдатам».

В ходе мятежа погибли от 3 до 30 тысяч мирных жителей, а также трое советских советников – двоя военных и один гражданский (всего в Герате находилось 24 советских советника). Другие иностранные советники – из ГДР и ЧССР – не пострадали. С большим трудом с применением авиации, танков и артиллерии восстание удалось подавить.

Однако мятеж, подстрекаемый инфильтраторами из Ирана, перекинулся на соседнюю с Гератской провинцию Бадгис. 23 марта 1979 года в результате ожесточенных боев с правительственными войсками мятежники захватили центр провинции, г. Кала-и-Нау, город Гормач, а 17-18 апреля – г. Кушки-Кохна. И лишь к концу месяца правительственным войскам удалось стабилизировать обстановку. В мае 1979 года вооруженные выступления вспыхнули в Гуре, Логаре, в июне - в Бадахштане, Лагмане, в июле же этого года – в Панджшире, Парване, Вардаке и Фарьябе, в сентябре 1979 года – в Газни и Заболе.

Все эти события вызвали беспокойство со стороны советского руководства. Тем не менее, вопрос о прямой военной помощи в борьбе с оппозиционными формированиями оставался открытым. 20 марта 1979 года Председатель Совета министров СССР А.Косыгин, заявил, прибывшему в Москву Н. Тараки, следующее: «…Мы будем оказывать вам помощь всеми доступными средствами – поставлять вооружение, боеприпасы, направлять людей, которые будут вам полезны в организации руководства военными и хозяйственными делами страны… Ввод же наших войск на территорию Афганистана сразу же возбудит международную общественность, повлечет за собой резко отрицательные многоплановые последствия. Это по существу будет конфликт не только с капиталистическими странами, но и с собственным народом. Наши общие враги только и ждут того момента, чтобы на территории Афганистана появились советские войска. Это даст им предлог для ввода на афганскую территорию враждебных нам вооруженных формирований. Хочу еще раз подчеркнуть, что вопрос о вводе войск рассматривался нами со всех сторон, мы тщательно изучили все аспекты и пришли к выводу, что если ввести наши войска, то обстановка в вашей стране не только не улучшится, а наоборот, осложнится. Нам придется бороться не просто с внешним агрессором, а еще с какой-то частью вашего народа. А народ таких вещей не прощает…».

В то же время вариант направления в Афганистан советских войск полностью не исключался. Для того чтобы продемонстрировать готовность Советского Союза защитить Афганистан от внешней агрессии, после обсуждения в Политбюро ЦК КПСС гератских событий была проведена своего рода «показательная» акция. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов отдал распоряжение о приведении в готовность к десантированию посадочным способом воздушно-десантной дивизии, о развертывании до полных штатов двух мотострелковых полков в районе Кушки и о переброске одной мотострелковой дивизии из Среднеазиатского военного округа под Термез. 18 марта по приказу министра обороны СССР были развернуты еще две мотострелковые дивизии Туркестанского военного округа. В апреле с ними были проведены учения, после завершения которых, весь приписной состав был направлен к своим военкоматам.

Однако обстановка в Афганистане все больше выходила из под контроля правительства. В течение лета 1979 года оппозиционные выступления охватили большую часть сельских районов страны и вылились в гражданскую войну. Обострению обстановки способствовало активное вмешательство в дела Афганистана зарубежных государств и организаций, в первую очередь стран НАТО, мусульманских организаций и Китая.

К сентябрю 1979 года важную роль в Афганистане стал играть Хафизулла Амин. Он стал главой правительства и министром обороны, практически контролировал всю внутреннюю и внешнюю политику страны. Его стремительное возвышение не могло не беспокоить Тараки. Во время пребывания в Москве глава афганского государства даже заметил, что Амин проводит не ту политику, о которой они уславливались в начале революции. Советская сторона при посредничестве посла А. Пузанова и генерала армии И.Г. Павловского, возглавлявшего в августе 1979 года группу из 60 советских офицеров в разведывательной поездке в Афганистан, попыталась примирить их и не допустить раскола в партии, но безуспешно. 14 сентября было сообщено, что Тараки «ушел в отставку», а президентом Афганистана объявлен Амин. Затем, 9 октября кабульское радии передало сообщение о том, что Тараки и его жена «умерли», якобы от болезни.

Борьба за власть между Амином и Тараки, завершившаяся уничтожением последнего, описана во многих исследованиях посвященных Афганистану. В этих работах, основная вина за все происходившее возлагалась лично на Хафизуллу Амина. Отечественные и зарубежные источники в один голос утверждают, что это был волевой, коварный, жестокий человек с диктаторскими замашками и гипертрофированными амбициями. Подтверждают это и сами афганцы, близко знавшие Амина. В то же время по убеждению генерал-майора В.П. Заплатина, находившегося с мая 1978 по декабрь 1979 года в Афганистане в качестве советника начальника Главного политического управления вооруженных сил ДРА, столкновение между лидерами, было спровоцировано «определенными силами», которые преследовали «какие-то свои цели».

Так или иначе, но смена руководства лишь накалило и без того взрывоопасную ситуацию в стране. Авторитет новой власти был с первых дней подорван массовыми арестами, расстрелами неугодных, поспешными, не отвечающими национальным традициям реформами, казнями мусульманских богословов. Коснулись репрессии и афганских вооруженных сил. Численность многих соединений армии в 1979 году сократилась в три-четыре раза, а численность офицеров – примерно в 10 раз.

О сложившейся в стране ситуации известный советский востоковед Ю. Ганковский пишет: «За изъятые земли компенсация не выплачивалась даже тем землевладельцам, кто служил в армии. Это сделало многих военнослужащих восприимчивыми к антиправительственной пропаганде. Оформление документов на землю было связано для крестьян с большими расходами, так как им надо было платить не только за получаемые по реформе участки, но и за те, что у них были раньше. Во многих районах отказавшимся брать на таких условиях землю крестьянам угрожали репрессиями. Все это привело к тому, что большая часть афганского крестьянства не приняла революционных преобразований. А это резко сузило социальную базу революции. Началась массовая эмиграция населения в приграничные районы Пакистана, Ирана. Все это искусно использовали силы внутренней контрреволюции, развернувшие необъявленную войну против революционного Афганистана». В результате массовой эмиграции из страны убыло до 5 млн. человек, из них более 2,5 млн. в Пакистан, значительная часть в Иран, а также на Ближний Восток, в Китай и другие страны. Многие из них вскоре прошли обучение в специальных военных лагерях и вернулись в составах отрядов моджахедов в Афганистан. Молодое же поколение, изучив в медресе основы исламского фундаментализма и пройдя подготовку у военных инструкторов впоследствии было организовано в движение, получившее название «Талибан» (в переводе «Страждущие»).

Однако самые серьезные ошибки были допущены в сфере религии. Было запрещено обучение исламу, осквернены многие минареты и мечети, по приказу Х. Амина, физически уничтожено большое количество мулл.

В сложившейся обстановке советское руководство вынуждено было в июле 1979 года направить в Афганистан батальон десантников под командованием подполковника В.И. Ломакина (1-й парашютно-десантный батальон 345-го гв. опдп, дислоцировался в Фергане). Задачей батальона, прибывшего на аэродром Баграм, являлось «обеспечение безопасности при возможной эвакуации советских граждан в случае дальнейшего обострения обстановки в стране», а также охрана аэродрома, на который прибыла эскадрилья транспортных самолетов Ан-12 с советскими экипажами. Эта эскадрилья была предоставлена афганской стороне, для «выполнения воздушных перевозок в интересах Афганистана». Спустя почти пять месяцев сюда же, на аэродром Баграм, стали прибывать и первые советские воинские формирования.

Важным мотивом, подтолкнувшим советское руководство к принятию силового решения в афганском кризисе, стали разведывательные данные, поступавшие в Москву, как из Афганистана, так и из США. Как выяснилось позже, многие из них были инспирированы западными спецслужбами с целью дестабилизировать ситуацию в Афганистане и граничащих с ним советских республиках и усилить этот процесс, втянув СССР в кровопролитную войну.

А.Н. Яковлев - один из лидеров горбачевской эпохи, в своих воспоминаниях пишет, что «имелось огромное количество материалов, показывающих, как работала американская разведка, готовя нам ловушку в Афганистане. В КГБ были переданы горы дезинформации». Так из Кабула по линии КГБ почти ежедневно поступала информация о том, что Амин «без охраны в нарушение дипломатического этикета» регулярно посещает резидентуру ЦРУ в американском посольстве, что он «давно вошел в контакт с американской разведкой». Представитель КГБ в Афганистане Б.С. Иванов докладывал, что Амин во время учебы в США состоял в руководстве землячества афганских студентов, а оно функционировало под контролем ЦРУ. Сейчас же он «тайно обсуждает варианты военной поддержки Америкой своего режима, вплоть до ввода под благовидным предлогом оккупационных войск». Более того, «абсолютно достоверные данные» говорили о «согласии Амина разрешить размещение в приграничных с СССР провинциях Афганистана американских средств технической разведки – вместо частично сокращаемых установок в Пакистане и Турции».

В октябре-ноябре 1979 года стали поступать данные по линии КГБ СССР о том, что Х. Амин ищет пути сближения с Пакистаном и Ираном. Из Кабула поступила информация по линии военной разведки о том, что между Амином и Зияя-уль-Хаком достигнута договоренность о приеме Х. Амина в конце декабря 1979 года в Кабуле личного представителя главы пакистанской администрации.

Вызывало опасение Кремля и активизировавшаяся в Афганистане деятельность западных спецслужб. В частности, участившиеся, начиная с апреля 1979 года, встречи работников американского внешнеполитического ведомства с лидерами афганской вооруженной оппозиции. И, наконец, убедительным фактом усиления американского влияния в Афганистане стала «случайно» добытая резидентами ГРУ в Вашингтоне копия секретной директивы Белого дома о «помощи внутренним врагам промосковского режима в Кабуле». Автор документа, помощник президента США Збигнев Бжезинский позже признавал, что в июле 1979 года ему «с большим трудом» удалось убедить Дж. Картера подписать эту дезинформирующую директиву с грифом «Совершенно секретно». Смысл этой акции, по словам Бжезинского, заключался в том, чтобы «как можно глубже вовлечь СССР в гибельную трясину афганской политики и тем самым победить Советы в холодной войне».

Одновременно резиденты в Вашингтоне сообщали, что США в случае ввода советских войск в Афганистан займут нейтральную позицию. Более того, Америка будет считать такой шаг «внутренним делом Москвы».

Все эти факторы сыграли определенную роль в принятии решения о вводе советских войск. Здесь уместно процитировать члена-корреспондента АН СССР Анатолия Громыко – сына председателя Президиума Верховного Совета СССР А.А. Громыко. В интервью, опубликованном в «Литературной газете» в сентябре 1989 года он приводит высказывания отца, отчасти раскрывающие причины этого решения.

«Решение о военной помощи Советского Союза Афганистану принималось 10 лет тому назад под влиянием как объективных, и они были основными, так и субъективных обстоятельств. Объективные были следующие. Стремление правительства США дестабилизировать обстановку на южном фланге советской границы и создать угрозу нашей безопасности. После потери шахского Ирана и вывода оттуда оружия, нацеленного на СССР, стали реальными намерения замены Ирана Пакистаном и, если бы это стало возможным, Афганистаном. Что касается Пакистана, то так и произошло. Он стал военно-политическим союзником США и стремился свергнуть законное правительство Афганистана. Вторым важным обстоятельством, повлиявшим на наше решение, стало убийство в Кабуле заговорщиками во главе с Амином лидера Апрельской революции Тараки. Оно также было расценено в Политбюро как попытка контрреволюционного переворота в этой стране, который мог быть использован США и Пакистаном в своих целях против СССР.

Нам были известны их стратегические, внешнеполитические установки того времени, вынашивавшиеся в правительстве США планы дестабилизации дружественных нам прогрессивных режимов. Эти планы в арсенале западной политики дипломатии остаются на вооружении и теперь. Не видеть их было бы наивно. Более того, сейчас действия по их осуществлению даже усилились».

О заинтересованности в делах Афганистана, американцев, писала и западная пресса.

Так французская газета «Фигаро» от 3 июля 1979 года отмечала: «Нет никаких оснований полагать, что США, потерпев провал в Иране, откажутся от действий в этом регионе. США хотят воспользоваться событиями в Афганистане как рычагом для того, чтобы перетянуть во вражеский Советскому Союзу лагерь государства и партии. Такова их цель. Чтобы достичь ее, США, несомненно, оказывают всевозможное содействие этому мятежу. Для этого необходимо договориться с Пакистаном. Условия в этом отношении сложились благоприятные».

К субъективным же факторам Анатолий Громыко относит личное отношение Л.И. Брежнева к Тараки. По его словам Брежнев был просто потрясен убийством афганского лидера, который незадолго до этого был его гостем.

Как стало известно в последние годы, решение о временном вводе ограниченного советского воинского контингента было принято «келейно» группой высших руководителей СССР: Л.И. Брежневым, Ю.В. Андроповым, М. Сусловым, Д.Ф. Устиновым и А.А. Громыко. Тем не менее, председатель КГБ Юрий Андропов до последнего момента доказывал, что «войти можно легко, но сложнее будет уйти». Андрей Громыко до конца своих дней корил себя за то, что единственный раз отошел от «золотого правила», поддержав военную силу в ущерб дипломатии. Профессионально оценивали события и многие военные руководители страны. Маршал Огарков, генерал армии С.Ф. Ахромеев делали упор на малую эффективность предстоящей «контрпартизанской войны». По их мнению, Советский Союз мог втянуться в бесперспективную и разрушительную для экономики войну и тем самым «сыграть на руку» американцам. О том, что во вводе наших войск в Афганистан нет необходимости, докладывал министру обороны СССР Маршалу Советского Союза Д.Ф.Устинову и главнокомандующий советскими Сухопутными войсками генерал армии И.Г. Павловский. Однако его соображения не были приняты во внимание, так же как и мнение представителей ГРУ и КГБ СССР. О возможных негативных последствиях ввода советских войск в Афганистан высказался и Институт экономики мировой социалистической системы АН СССР.

В аналитической записке «Некоторые соображения о внешнеполитических итогах 70-х годов (тезисы)», датированной 20 января 1980 годом ученые института отмечали: «Введением войск в Афганистан наша политика… перешла допустимые границы конфронтации в «третьем мире». Выгоды от этой акции оказались незначительными по сравнению с ущербом, который был нанесен нашим интересам:

1. В дополнение к двум фронтам противостояния – в Европе против НАТО и в восточной Азии – против Китая для нас возник третий опасный очаг военно-политической напряженности на южном фланге СССР, в невыгодных географических и социально-политических условиях…

2. Произошло значительное расширение и консолидация антисоветского фронта государств, опоясывавшего СССР с Запада до Востока.

3. Значительно пострадало влияние СССР на движение неприсоединения, особенно на мусульманский мир.

4. Заблокирована разрядка и ликвидированы политические предпосылки для ограничения гонки вооружений.

5. Резко возрос экономический и технологический нажим на Советский Союз.

6. Западная и китайская пропаганда получили сильные козыри для расширения кампании против Советского Союза в целях подрыва его престижа в общественном мнении Запада, развивающихся государств, а также социалистических стран.

7. Афганские события… надолго ликвидировали предпосылки для возможной нормализации советско-китайских отношений.

8. Эти события послужили катализатором для преодоления кризисных отношений и примирения между Ираном и США.

9. Усилилось недоверие к советской политике и дистанцирование от нее со стороны СФРЮ, Румынии и КНДР. Даже в печати Венгрии и Польши открыто обнаружились признаки сдержанности в связи с акциями Советского Союза в Афганистане. В этом, очевидно, нашли свое отражение настроения общественности и опасения руководства указанных стран быть вовлеченными в глобальные акции Советского Союза, для участия в которых наши партнеры не обладают достаточными ресурсами.

10. Усилились дифференцированная политика западных держав, перешедших к новой тактике активного вторжения в сферу отношений между Советским Союзом и другими социалистическими странами и открытой игре на противоречиях и несовпадении интересов между нами.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Александр Окороков. «Холодная война»

    Документ
    Однако, по мнению некоторых историков и политологов, ее истоки относятся к более раннему периоду. Так, например американский историк, профессор Дж. Гэддис связывает возникновение «холодной войны» с деятельностью специального комитета
  2. Т утверждает, что после окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты Америки использовали свои вооруженные силы в интересах своей внешней политики 262 раза

    Документ
    Согласно подсчетам американского института Брукингса, за последние 38 послевоенных лет США прибегали к демонстрации "военного кулака" 215 раз, при этом в 19 случаях они угрожали ядерным оружием.
  3. Ссср клим Дегтярев Александр Колпакиди

    Документ
    На протяжении своей истории советская разведка меняла название более десяти раз (от Иностранного отдела ВЧК–ОГПУ–НКВД до Первого главного управления КГБ и Службы внешней разведки РФ), однако всегда, во все времена, оставалась лучшей в мире.
  4. Александр Александрович Бушков

    Документ
    Есть за рубежом такая престижная, неплохо оплачиваемая, но в общем являющая собой чистой воды халяву профессия: «специалист по России». При советской власти эти спецы звались еще «советологами» и «кремленологами».
  5. Сталина Сайт «Военная литература»

    Литература
    Аннотация издательства: Автор книги — известный журналист-международник, лауреат премии имени Воровского, присутствовал в качестве переводчика советских руководителей на многих международных встречах и переговорах военных лет.

Другие похожие документы..