Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Рассказ'
Моя коллега рассказала о беседе с папой своего ученика. Он высказывал недовольство по поводу того, что современная молодежь не идет в науку. А кто бу...полностью>>
'Доклад'
МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 108» Ленинского района города Саратова основана в 1964 году, в 2008\2009 учебном году в ней обучалось 698 уч...полностью>>
'Документ'
В современных условиях развитие конкурентных отношений и выпуск продукции сельского хозяйства должен считаться с условиями потребителей, иначе говоря...полностью>>
'Документ'
Живопись старых мастеров всегда восхищала свежестью колорита, убедительностью исполнения и удивительной долговечностью. Технические принципы их мастер...полностью>>

Российское крестьянство в условиях аграрных преобразований в конце 20 начале 40-х годов XX века (на материалах ростовской области, краснодарского и ставропольского краев)

Главная > Диссертация
Сохрани ссылку в одной из сетей:

На правах рукописи

БОНДАРЕВ ВИТАЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

РОССИЙСКОЕ КРЕСТЬЯНСТВО

В УСЛОВИЯХ АГРАРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

В КОНЦЕ 20 – НАЧАЛЕ 40-х ГОДОВ XX ВЕКА

(НА МАТЕРИАЛАХ РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ, КРАСНОДАРСКОГО И СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЕВ)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Новочеркасск

2007

Диссертация выполнена в

Южно-Российском государственном техническом университете

(Новочеркасский политехнический институт)

Научный консультант –

доктор философских наук, кандидат исторических наук, профессор

Скорик Александр Павлович

Официальные оппоненты: действительный член РАЕН,

доктор исторических наук, профессор

Полторак Сергей Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Булыгина Тамара Александровна

доктор исторических наук, профессор

Линец Сергей Иванович

Ведущая организация: Воронежский государственный университет

Защита состоится 26 октября 2007 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.256.03 в Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ставропольского государственного университета.

Автореферат разослан _____ сентября 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук,

профессор И.А. Краснова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В драматичной российской истории период коллективизации и последующего развития колхозной системы выступает одним из наиболее сложных, трагичных и одновременно – ключевых. Являясь грандиозным социальным экспериментом, на десятилетия вперед предопределившим развитие российской деревни, коллективизация одновременно стала одним из важных средств формирования сталинского режима, подчинения советского общества государству. В связи с этим процесс и результаты коллективизации представляется возможным характеризовать как одно из важнейших событий отечественной истории XX в. Уже поэтому такая научная проблема, как коллективизация и развитие российской деревни в конце 20-х – начале 40-х гг. XX в., является актуальной для ученых.

На протяжении постсоветского периода исследователи получили доступ к массе ранее закрытых материалов, что дало новый импульс анализу коллективизации и позволило рассмотреть целый ряд вопросов данной темы, прежде практически не затрагивавшихся. Однако научно-теоретический аспект актуальности указанной проблемы определяется не столько представившейся специалистам возможностью осветить недостаточно исследованные ее аспекты, сколько радикальными трансформациями методологической базы исследования коллективизации. В условиях теоретико-методологического плюрализма, сменившего былой диктат марксистского подхода, исследователи могут анализировать проблему «колхозного строительства» с разных позиций, что существенно расширяет поле научного поиска.

Актуальность проблемы коллективизации и развития колхозной системы возрастает в процессе осуществления демократических пре­образований в России, когда общество нуждается в осмыслении и при необходимости применении опыта предшествующих модернизаций. В этих условиях исследование проблемы развития коллективизированной деревни имеет уже не только научно-теоретическое, но и практическое значение, позволяет реализовать прогностическую функцию исторической науки. Иными словами, располагая знаниями о прошлых исторических ошибках, общество полу­чает возможность избежать аналогичных ошибок в настоящем и будущем.

Нам представляется, что в практической плоскости можно говорить об экономическом и социально-политическом аспектах актуальности проблемы «колхозного строительства» в российской деревне. В экономической плоскости опыт коллективизации может (и должен) быть востребован в ходе постсоветских преобразований аграрной сферы, эффект которых на данный момент, к сожалению, невелик, а негативные итоги пока превалируют над положительными. В значительной мере это есть следствие отказа государства от регулирования сферы сельхозпроизводства, а также непоследовательности и чрезмерного радикализма преобразований. Между тем результаты анализа «колхозного строительства» убедительно свидетельствуют, что в специфических условиях России, не благоприятствующих аграрному производству, сельское хозяйство нуждается в разумном государственном регулировании и государственной же помощи. Кроме того, анализ жизнедеятельности колхозной деревни позволяет утверждать, что аграрная сфера весьма болезненно реагирует на попытки унификации форм производства и, напротив, функционирует эффективно в условиях их многообразия (многоукладности).

Тесная, неразрывная взаимосвязь экономики и общественной жизни определяет социально-политический аспект актуальности темы. В данном случае важно подчеркнуть, что политика коллективизации являлась очередным выражением вечной российской закономерности, суть которой можно сформулировать следующим образом: государство стремится подчинить себе общество для удобства управления этим обществом и наиболее эффективного решения масштабных государственных (а также и общественно важных) задач. При этом отвергаются принципы самоуправления, демократические ценности, разрушаются механизмы саморазвития общества. Соответственно, в процессе демократизации общественно-политической жизни важно устранить и не допустить реанимации негативных характеристик колхозной системы, таких, как отстраненность крестьян от важнейших вопросов жизни того или иного поселения, региона, страны, их зависимость от местного руководства, возникшая как результат отсутствия собственной экономической базы, и пр.

Хронологические рамки исследования – конец 1920-х – начало 1940 х гг. Начальный рубеж определяется решениями XV съезда ВКП(б) об активизации усилий в деле «колхозного строительства» и кооперирования крестьянства и, что более важно, – фактическим переходом большевиков к слому нэпа в деревне (что противоречило постановлениям съезда о добровольности коллективизации). Переход к слому нэпа выразился в репрессиях против сельских жителей и в «чрезвычайных» хлебозаготовках 1927 – 1928 гг., из которых, как отметил В.П. Данилов, и «вырастал» курс на сплошную коллективизацию.1 Наконец, 7 ноября 1929 г. в газете «Правда» была опубликована статья И.В. Сталина «Год великого перелома», фактически провозгласившая начало сплошной коллективизации («…нам удалось повернуть основные массы крестьянства в целом ряде районов … к новому, социалистическому пути развития, … крестьяне пошли в колхозы, пошли целыми деревнями, волостями, районами»2).

Завершение периода связано с началом Великой Отечественной войны, прервавшей поступательное развитие колхозной системы. Согласно имеющимся материалам, для колхозов Дона, Кубани и Ставрополья 1941 г. не был кризисным. Несмотря на мобилизацию 40% работников-мужчин и значительного количества техники, на оккупацию южных территорий Ростовской области, коллективные хозяйства исследуемых регионов в начале войны еще сохраняли высокий производственный потенциал, а уровень материального обеспечения колхозников снизился незначительно.3 Рубежным для колхозной системы Юга России стал 1942 г., когда в результате нацистской оккупации экономика коллективных хозяйств была подорвана и потребовались долгие годы на ее восстановление.

Территориальные рамки исследования охватывают Дон, Кубань и Ставрополье с учетом административно-территориальных изменений, происходивших в 1930-х гг. С 1924 г. по 1933 г. данные регионы входили в состав Северо-Кавказского края. С 1934 г. из Северо-Кавказского края был выделен Азово-Черноморский край, куда вошли территории Дона и Кубани. В 1937 г. административно оформились Ростовская область, Краснодарский и Орджоникидзевский (с 1943 г. – Ставропольский) края.

В работе рассматриваются преимущественно зерновые районы Дона, Кубани и Ставрополья, где преобладает русскоязычное население; национальные регионы в силу их своеобразия требуют специального исследования. Основанием для комплексного анализа указанных регионов послужило сходство их культурно-исторических традиций и социально-экономических условий (значительный удельный вес казачества и крестьянства, преобладание аграрного сектора экономики и т. д.). Выполняя роль житниц России, Дон, Кубань и Ставрополье относились к числу регионов, представлявших собой модель аграрного производства нашей страны, характеризовавшуюся преобладанием индивидуальных крестьянских хозяйств, наличием общинной организации, экстенсивным характером земледелия и пр. Это повышает репрезентативность выводов относительно «колхозного строительства», сделанных на основе изучения южнороссийских региональных материалов.

Историография такой темы, как коллективизация сельского хозяйства и развитие колхоз­ной деревни СССР (в том числе сел и станиц Дона, Кубани и Ставрополья) в конце 1920-х – начале 1940-х гг., весьма обширна, противоречива и порой фрагментарна в отношении отдельных вопросов. Данной теме посвящены тысячи различных работ, анализ содержания которых позволяет выделить ряд основных этапов в процессе ее научного осмысления:

  1. Конец 1920-х гг. – начало 1940-х гг. (этап первичного анализа);

  2. Вторая половина 1940-х гг. – первая половина 1950-х гг. (этап фактологического осмысления и идеологического оправдания);

  3. Вторая половина 1950-х гг. – середина 1980-х гг. (этап бланкетно-рамочного изложения);

  4. Вторая половина 1980-х гг. – наше время (этап поливариантных интерпретаций).

Предложенная периодизация историографии проблемы базируется на следующих критериях: 1) степень хронологически изменчивого воздействия коммунистической партии и властных структур советского государства на аграрные отношения и, соответственно, на исследовательскую практику; 2) уровень накопления конкретно-исторических материалов о многомерных изменениях в сельском хозяйстве и жизни российского крестьянства (с учетом не только объема, но и качественных параметров накопленных материалов); 3) наличие и использование исследователями определенного методологического инструментария; 4) развитие исследовательской лаборатории российских историков-аграрников (характер и разнообразие привлекаемых исторических источников, степень академической свободы, использование опыта исследований, методика анализа информации, адекватность исторического моделирования и т. п.); 5) уровень историографической разработанности проблематики коллективизации в целом и отдельных ее сюжетов. Анализ историографии, основанный на учете перечисленных критериев, позволяет заключить, что процесс научно-теоретического осмысления «колхозного строительства» на уровне как общесоюзном (общероссийском), так и региональном отличают одни и те же тенденции. Поэтому указанная периодизация в равной мере применима к историографии проблемы коллективизации в рамках и всего СССР, и Юга России.

Одновременно с развертыванием форсированной коллективизации в СССР появились работы, в которых предпринимались попытки не только осветить, но и проанализировать ход и первые результаты «колхозного строительства». Поскольку данные исследования были современны коллективизации, они отличались крайне узкой источниковой базой, зачастую представленной лишь материалами периодики, свидетельствами очевидцев и участников событий, наблюдениями самих авторов; в итоге уровень анализа происходивших в деревне изменений был невысок. В процессе исследования на первый план выходили вопросы организационно-экономического состояния коллективных хозяйств и социально-политические (а также идеологические) аспекты коллективизации (роль компартии, борьба с «кулачеством» и т. д.). Социально-психологический, социокультурный аспекты «колхозного строительства» не воспринимались в качестве предмета исследования и чаще всего вовсе не затрагивались.1 Во второй половине 1930-х гг., особенно к исходу десятилетия, появился ряд работ, где на основе несколько расширенного круга источников достаточно подробно, но при этом некритически, анализировались социально-экономические итоги коллективизации, сравнивались (всегда в пользу колхозной системы) производственные возможности индивидуальных и коллективных хозяйств, их способность к модернизации аграрного производства. Анализировались (точнее, сравнивались) культурная жизнь и быт доколхозной и коллективизированной деревни, но данное направление исследований не являлось приоритетным и чаще всего ограничивалось отдельными частными сюжетами в рамках общего освещения социально-экономических трансформаций в жизни села.1

В целом работы конца 1920-х – начала 1940 х гг. были посвящены текущим вопросам «колхозного строительства», отличались узостью источниковой базы, слабостью анализа, описательным и практическо-рекомендательным характером, ограниченностью рассматриваемых вопросов, полным соответствием авторских выводов и оценок идеологической доктрине, гласившей, что коллективизация являлась единственно возможным путем развития деревни. Цель данных работ заключалась прежде всего в обосновании идеи о необходимости и полезности коллективизации, в решении практических, жизненных вопросов коллективных хозяйств и пропаганде достижений (реальных и выдуманных) колхозного строя. Тем самым первичный анализ коллективизации (понимаемой как комплекс социалистических преобразований) носил ярко выраженный позитивный характер, что в рамках научного дискурса не может не вызвать обоснованной критики. Вместе с тем, на протяжении первого этапа историографии были заложены основы для научно-теоретического осмысления проблемы и началось накопление конкретно-исторических материалов.

Исследование коллективизации прервалось в годы Великой Отечественной войны, и лишь со второй половины 1940-х гг. появился значительный массив работ, в которых более глубоко анализировались преимущественно социально-экономические и социально-политические аспекты «колхозного строительства»: разработка и реализация политики сплошной коллективизации и «раскулачивания», мероприятия по организационно-хозяйственному укреплению колхозов, деятельность политотделов МТС, уровень материального обеспечения и культурно-бытовые условия колхозного крестьянства и пр.1

Следует отметить как положительную тенденцию, что многие исследования, выходившие в послевоенный период, основывались на более солидной и разнообразной источниковой базе, тем самым заметно отличаясь от публикаций предшествующего этапа историографии. Это придавало таким работам действительно научный, а не прикладной, характер и повышало уровень анализа вопросов «колхозного строительства». Однако эффект теоретического осмысления введенных в научный оборот материалов существенно снижался тем, что подходы к исследованию коллективизации и ее оценки в это время не претерпели практически никаких изменений, поскольку не были поколеблены позиции сталинского режима, диктовавшего ученым задачу создания некритически-положительной, благостной картины недавно минувших событий. Во второй половине 1940-х – первой половине 1950-х гг., как и ранее, исследовательские суждения и оценки «колхозного строительства» были выдержаны в духе «Краткого курса»2, исключавшего какие-либо альтернативы коллективизации и характеризовавшего ее как комплекс социалистических преобразований, несомненно прогрессивных в социально-экономическом плане и пользовавшихся полной поддержкой подавляющего большинства крестьян. Круг рассматриваемых исследователями вопросов и аспектов коллективизации по-прежнему был ограничен в силу кратковременности осмысления недавно минувших событий и господства в советской исторической науке определенных идеологических установок.

Региональная южнороссийская историография на протяжении первых двух этапов (конец 1920-х – начало 1940-х гг., вторая половина 1940 х – первая половина 1950-х гг.) развивалась по тем же направлениям и на тех же основаниях, что и историография общероссийская (общесоюзная); впрочем, данное утверждение справедливо и по отношению ко всей советской эпохе. Уже в конце 1920-х гг. на Северном Кавказе появились работы, в которых в целом оптимистически освещались первые итоги колхозного строительства в крае.1 Цель данных публикаций заключалась не столько в беспристрастном осмыслении опыта функционирования немногочисленных коллективных хозяйств Юга России, сколько в пропаганде идей кооперирования и коллективизации. С развертыванием сплошной коллективизации на первый план выходят проблемы «колхозного строительства» и жизнедеятельности колхозов. Преимущественно рассматривались вопросы партийного руководства коллективизацией,2 организационно-хозяйственного укрепления колхозов,3 функционирования системы социального обеспечения и страхования колхозников.4

Наряду с освещением хозяйственно-организационных аспектов коллективизации, повышенное внимание в данный период уделялось проблематике социального конфликта в деревне (в терминологии того времени – «борьбе с кулачеством»), причем именно «кулацкая прослойка» деревни Северо-Кавказского края объявлялась инициатором антиколхозных выступлений.1 Вместе с тем для некоторых авторов идеи социальной агрессии в форме «кулацкого саботажа» служили своего рода щитом, прикрываясь которым, они могли объективно оценивать первые итоги коллективизации, в частности, резкое снижение поголовья скота.2

Отличительной чертой многих работ конца 1920-х – 1930-х гг. являлось то, что они в большинстве своем носили прикладной характер. Их авторы видели свою цель в том, чтобы, проанализировав процесс коллективизации и жизнедеятельности колхозов Северо-Кавказского края, предложить варианты решения проблем, возникавших в ходе «колхозного строительства». В связи с этим процесс коллективизации нередко освещался на примере развития отдельных коллективных хозяйств, как, например, в книге В. Тодреса, основанной на материалах четырех колхозов Терского округа Северо-Кавказского края.3

Особым направлением историографии «колхозного строительства» в данный период являлось освещение процессов функционирования отдельных колхозов и машинно-тракторных станций, добившихся в своей деятельности заметных положительных результатов. Такие работы появились еще в конце 1920-х – начале 1930-х гг.,4 но расцвета данное направление историографии достигло в конце 1930-х – начале 1940-х гг.5 От исследований, подобных книге В. Тодреса, где материалы отдельных колхозов являлись основой для освещения процесса коллективизации в целом, эти работы отличались тем, что носили описательный характер и преследовали задачи пропаганды и популяризации достижений конкретных предприятий, составлявших колхозную систему.

Тогда же, в конце 1930-х – начале 1940-х гг., появляются обобщающие работы об основных направлениях и результатах деятельности коллективных хозяйств Юга России, где на основе документов и фактов настойчиво подчеркивалась мысль о неуклонном укреплении и развитии колхозного строя. Здесь анализировались результаты преобразований в сфере сельского хозяйства: изменение размеров и структуры посевных площадей, развитие агротехники, механизация и пр.1 Именно эти работы следуют рассматривать в качестве первых попыток научного анализа исследуемой нами темы, предпринятых в границах конкретного региона. Причем в данных исследованиях коллективизация и ее результаты освещались, по существу, в русле модернизационной парадигмы. Хотя авторы, оставаясь в рамках существовавших в то время методологических подходов (а также идеологических догм), говорили исключительно о социалистических преобразованиях в деревне, процесс «колхозного строительства» рассматривался ими как движение по пути совершенствования аграрного производства.

В 1941 – 1945 гг. внимание южнороссийских исследователей было обращено почти исключительно на текущие проблемы коллективных хозяйств, в связи с чем анализ коллективизации был на время отложен. Лишь во второй половине 40-х – начале 50-х гг. возрождается традиция популяризации прошлых и настоящих достижений отдельных коллективных хозяйств и в целом колхозной системы на Юге России.2

Подчеркнем, что в послевоенный период наблюдаются качественные изменения в региональной историографии «колхозного строительства», которые нельзя оценить иначе, как положительно. В это время, наряду с публикациями описательного, популярно-прикладного характера на Юге России впервые появляется значительный массив действительно научных работ аналитического плана, посвященных коллективизации и функционированию колхозной системы в 1930-х гг. Но в данных исследованиях анализ коллективизации в основном ограничивался, как и ранее, социально-политическими и организационно-хозяйственными аспектами «колхозного строительства».1 Как и прежде, авторы четко придерживались некритически-позитивной модели освещения коллективизации, обосновывая тезис об отсутствии ей альтернатив и об успешном развитии колхозного строя.

На протяжении третьего этапа историографии (вторая половина 1950 х гг. – середина 1980-х гг.), который мы определяем как этап бланкетно-рамочного изложения, наблюдались заметные количественные и качественные изменения источниковой базы, обогатившейся новыми документами, архивными материалами, свидетельствами современников и т. д. Вкупе с произошедшими в данное время в СССР общественно-политическими процессами (десталинизация, «оттепель») это привело к увеличению количества работ по теме коллективизации, углублению авторского анализа, некоторому расширению круга исследуемых вопросов. Однако отмеченные положительные тенденции соседствовали с неизменностью методологической базы и сохранявшимся господством советской моноидеологии. Поскольку радикальных сдвигов в методологии в данное время не наблюдалось, в монографиях2 и фундаментальных коллективных исследованиях1 проблема «колхозного строительства» освещалась традиционно: на первый план выходили организационно-экономические, социально-политические, партийно-идеологические аспекты коллективизации, понимаемой не иначе как комплекс социалистических преобразований. Вместе с тем больше внимания уделялось трансформация коллективной психологии советского доколхозного и колхозного крестьянства, повседневной жизни колхозной деревни и т. п.

Подчеркнем, что на протяжении рассматриваемого этапа историографии появились несколько иные, чем в «сталинскую» эпоху, трактовки событий времен коллективизации. Данное обстоятельство свидетельствовало о частных изменениях модели исторического исследования «колхозного строительства», выразившихся в том, что ученые, не ставя под сомнение прогрессивный, положительный характер коллективизации, не упоминая о наличии ей альтернатив, стали чаще писать о ее издержках («перегибах»). Собственно, это и дает основания говорить о бланкетно-рамочном изложении, когда допускаются некоторые вольности, но лишь в определенных рамках. Такие изменения были обусловлены в первую очередь некоторой демократизацией общественно-политической жизни СССР, произошедшей после смерти И.В. Сталина. В частности, в ряде работ содержались прямые заявления об ответственности И.В. Сталина за «перегибы» и трудности в сфере организационно-хозяйственного состояния колхозов, утверждалось, что негативная реакция части крестьян на коллективизацию и хлебозаготовки объяснялась не происками «кулаков» (как указывала господствовавшая в «сталинскую» эпоху теория «кулацкого саботажа»), а ошибками и «перегибами» властей и т. п.2 Хотя критический настрой, характерный для периода «оттепели», был существенно ослаблен брежневской ресталинизацией, преодолеть его полностью советской идеологической машине не удалось, и к прежним «сталинским» оценкам коллективизации большинство отечественных исследователей не вернулось.

Еще одна положительная тенденция заключалась в расширении (правда, очень несущественном и происходившем зачастую вопреки официальной советской научной доктрине) круга оценок коллективизации путем обращения к наработкам зарубежных исследователей. В условиях «оттепели» советские ученые познакомились с работами М. Волина, Р.У. Дэвиса, М. Левина, Ш. Мерля, Ж. Мока, М. Оже-Лярибе, Т. Шанина, Н. Ясного и других западных исследователей, занимавшихся вопросами аграрной истории, в том числе коллективизации. В зарубежной историографии политика коллективизации и ее результаты освещались под совершенно иным углом зрения, чем в СССР: обоснованно указывалось на изначальное огосударствление колхозов и всей колхозной системы, тщательно анализировались такие табуированные в СССР темы, как хлебозаготовки и голод 1932 – 1933 гг., репрессии по отношению к крестьянам и т. п. Диалог советских и западных специалистов мог бы значительно обогатить процесс изучения «колхозного строительства» новыми оценками и выводами, но возможность такого диалога в данное время исключалась, а суждения зарубежных ученых-аграрников трактовались в СССР как «буржуазные фальсификации» коллективизации.1 Однако сам факт ознакомления советских исследователей с альтернативными подходами к осмыслению «колхозного строительства» имел огромное позитивное значение, поскольку способствовал расширению их научно-теоретического кругозора и подготавливал почву для переоценки коллективизации, последовавшей в постсоветский период.

На Юге России на протяжении третьего этапа историографии коллективизации был издан ряд коллективных работ, где в числе других вопросов освещалось и «колхозное строительство».1 Достоинством этих работ являлось привлечение новых материалов, а традиционный недостаток заключался в том, что они были написаны строго в рамках идеологически-повествовательной модели, отличавшейся описательным характером, отсутствием критического анализа коллективизации и практически полным отказом от пересмотра прежних («сталинских») ее оценок.

Иные, позитивные, тенденции были характерны для большинства авторских исследований по проблеме. В основанных на солидной источниковой базе монографиях М.В. Молчанова, М.И. Овчинниковой, Е.Н. Осколкова, Е.И. Турчаниновой, П.Г. Чернопицкого и других исследователей2 детально анализировались проведение коллективизации на Северном Кавказе, роль местных органов власти и парторганизаций в «колхозном строительстве», мероприятия по организационно-хозяйственному укреплению колхозов в годы второй пятилетки, «классовая борьба», социальная структура деревни и настроения крестьянства и казачества в конце 1920-х – 1930 х гг. Сходные вопросы освещались также в диссертационных исследованиях Н.В. Киселевой, В.А. Мельситова, Д.Г. Негодова, Е.Г. Пономарева, Н.А. Широкова и других специалистов1, а также в целом ряде публикаций (в том числе весьма объемных и сравнимых с брошюрами), помещенных в различных журналах, сборниках научных работ или трудов вузов.2

Хотя исследователи действовали в рамках «позитивной модели с издержками» и не ставили под сомнение необходимость форсированной коллективизации, процесс и результаты «колхозного строительства» оценивались ими более взвешенно. Так, в обширной публикации Ф.И. Кривохижи объективно освещались сложности и недостатки внедрения агротехники в колхозах Ставрополья3 (к слову, данное исследование также укладывается в русло модернизационной парадигмы, поскольку внимание автора привлекали в первую очередь процессы переустройства аграрного производства с целью повышения его эффективности). Более объективно освещалась и политика органов власти по отношению к колхозам и крестьянству, признавались факты «перегибов», впервые был поставлен под сомнение тезис о «кулацком саботаже». Критичный настрой специалистов к действиям сталинского режима в ходе коллективизации был особенно силен в условиях «оттепели». Так, Е.И. Турчанинова прямо заявила о вине И.В. Сталина за многочисленные «перегибы».1

Во время брежневской ресталинизации советская идеологическая машина пресекла попытки критически оценить процесс «колхозного строительства», что привело к некоторому историографическому спаду, особенно заметному в качественном, а не в количественном, отношении (коллективизация оставалась востребованной темой, но большинство исследователей вернулись к традиционным, положительным ее оценкам, хотя и признавали факты «перегибов»). Тем большего внимания заслуживает монография Е.Н. Осколкова, в которой была затронута такая неудобная в то время тема, как политика заготовок в начале 1930 х гг. Е.Н. Осколков обоснованно отметил, что изъятие государством у колхозов большей части произведенной продукции отрицательно сказывалось на колхозном производстве. В противовес трактовкам антиколхозных выступлений как «кулацкого саботажа» исследователь доказывал, что протест крестьян против коллективизации зачастую объяснялся неразумной политикой заготовок.2



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова» (2)

    Автореферат
    Защита состоится «27» июня 2011 г. в 14.30 часов на заседании диссертационного совета Д 212.248.01 при ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им.
  2. Партийно-государственная аграрная политика и уровень жизни колхозного крестьянства в 1950-е начале 1960-х гг. (По материалам бюджетных обследований крестьянства ростовской области и краснодарского края)

    Автореферат
    Защита состоится 10 ноября 2006 года в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.08 по историческим наукам при Ростовском государственном университете по адресу:
  3. Содержание 1999 г. №1

    Документ
    Черноус В.В. Отечественная историография народно-освободительных движений на Северном Кавказе в 20–50 годах XIX в.: наука в контексте политического процесса
  4. Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р

    Программа
    Печатается по решению Федеральной целевой программы «Государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997 — 2 годы».
  5. Ю. Козенков Посвящается великому русскому писателю Валентину Саввичу Пикулю, который своими романами о наших великих предках, первым пробудил у русского народа чувство национального самосознания в XX веке. Вступление

    Закон
    Любое использование данного произведения, отдельных глав или разделов без оформленною разрешения автора будет преследоваться в судебном порядке в соответствии с международным авторским правом и Законом Российской Федерации об авторских правах.

Другие похожие документы..