Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Мова ПАСКАЛЬ є універсальною мовою програмування  високого рівня. Його основи розробив Ніклаус Вірт, професор технічного університету в Цюріху (Швейц...полностью>>
'Документ'
организация разработки мероприятий по повышению качества контроля продукции, метрологическому обеспечению разработки, производства, испытаний и экспл...полностью>>
'Документ'
ВЫПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ ТРЕТЬЕГО ВСЕБЕЛОРУССКОГО НАРОДНОГО СОБРАНИЯ (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ РАБОТЫ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ В 2006–2010 гг.)...полностью>>
'Программа'
Рабочая учебная программа дисциплины «Корпоративные информационные системы» составлена на основе ГОСО по специальности «Вычислительная техника и прог...полностью>>

В конце нет никакого слова ваши вопросы показывают ваш путь от невежества к невинности

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Беседа 4

В КОНЦЕ НЕТ НИКАКОГО СЛОВА

6 октября 1986 г., Бомбей

Возлюбленный Бхагаван,

сидя перед Вами, чувствуя, как Ваши слова текут ко мне из Вашего великого сердца, я обнаружила, что мое сердце раскрывается и воспринимает солнце и луну Вашего существа. Вскоре великий покой снизошел на меня, затем наступила небывалая безмятежность, так что я чувствую, что покоюсь на руках у самого Существования. Я склоняюсь перед Вами в благодарности, чтобы поцеловать землю, которая дала Вам жизнь. Я возношу руки к звездам и пою: аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя! Возлюбленный Учитель, благодаря Вам я живу, чтобы осознавать красоту, радость, чистоту любви, которая есть сама безбрежность Существования. Эти слова, кажется, неспособны выразить те самые подлинные чувства, которые возникают из глубины моего существа. Но я склоняюсь перед Вами сейчас, чтобы снова, снова и снова танцевать, петь, кричать: спасибо Вам, возлюбленный Учитель, спасибо Вам, спасибо Вам, спасибо Вам. Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

Дживен Мария, предстоит случиться гораздо большему. То, что случилось с тобой, — огромно.

То, что случится с тобой, будет еще больше, но помни одно: случившегося никогда не бывает достаточно.

Существование — это такое изобилие... мы не можем истощить его. Оно неистощимо в своей красоте, в своем блаженстве, в своем благословении.

Ты испытываешь трудности с выражением того, что происходит с тобой. А это только начало — только подумай о трудностях тех, кто ушел далеко вперед. Наступает момент, когда невозможно даже сказать, что это не может быть высказано, ибо сказать, что это не может быть высказано - значит, все же высказать нечто об этом. Это все же определение очень отрицательным способом.

Наступает момент, когда только безмолвие, полное безмолвие, остается вашим выражением. Это ваша благодарность, это ваша признательность, это ваше аллилуйя... танец, который невидим, песня, которая неслышна, красота, которая не может быть изображена, описана.

И только тогда, когда мы приходим к той точке, где слова должны быть оставлены позади, начинается то, что я называю «религиозность».

Я не говорю, что надо отречься от мира, но я определенно говорю, что надо двигаться к тому моменту, когда вы вынуждены будете отречься от слова.

Библия говорит: «В начале было слово». Никто не знает о начале. Никто не может знать о начале, так как никто не может быть свидетелем начала. Если бы кто-то был свидетелем начала, тогда это не было бы началом, поскольку там уже кто-то был.

В отношении начала Библия, может быть, права, а может — нет, но я говорю вам: «В конце нет никакого слова», — и это было засвидетельствовано тысячами мистиков за прошедшие тысячелетия.

И как только вы приходите к осознанию, что слова ускользают от вас, что вы пересекли границу языка... потрясающая невинность, новое детство.

Впервые вы можете понять то, что не может быть высказано. Вы можете понять послание ветра, шумящего в верхушках сосен; вы можете понять поэзию журчания ручья.

Освободиться от языка — значит освободиться от всех человеческих ограничений.

Язык — это величайшее заточение.

Я счастлив, что вы испытываете большие трудности в выражении того, что вы переживаете. Мало-помалу будет становиться все более и более ясно, что нет слов, нет языка, нет понятий, чтобы объяснить это, выразить это.

Только безмолвие, тишина — вот единственный ответ на все ваши вопросы, единственная встреча с Существованием без всяких барьеров, без всяких стен.

Когда исчезает язык, ум становится бесполезным. Впервые вы вступаете в контакт с Существованием прямо, без посредничества ума — и это переживание есть просветление.

И никто не находится далеко от него, оно в пределах досягаемости каждого.

Но люди ищут свое счастье там, где его нет. Они ищут живую воду в пустынях. И когда приходит неудача, разочарование, отчаяние, они сердятся на жизнь, они не сердятся на самих себя.

Что может сделать жизнь? Она доступна, но каким-то образом вы ухитряетесь искать не в том направлении. Возможно, глубоко внутри вы боитесь, что жизни может оказаться слишком много, что любви может оказаться слишком много, что вы можете утонуть в Существовании.

В определенном смысле, ваш страх оправдан: чем ближе вы подходите к реальности, тем меньше вас останется.

В тот момент, когда вы встретитесь с реальностью лицом к лицу, вас не будет совсем.

Я много раз говорил, что никто не видел Бога — ни Моисей, ни Иисус, ни Кришна. И, естественно, люди понимали меня неправильно. Каждый раз, когда я говорил, что никто не видел Бога, я не говорил, что Бога нет; я просто говорил, что как только вы подходите к Богу достаточно близко, чтобы видеть, — вас больше нет. Кто же будет видеть Бога? Пока вы есть — чтобы видеть, чувствовать, говорить, спрашивать, исследовать — Бога нет.

И Бог — это другое название реальности. Это не личность, это только качество, аромат, сладость, музыка.

Дживен Мария, придет день, когда ты окажешься в состоянии «аллилуйя», но ты не сможешь сказать это слово, ибо слово отступает перед Существованием.

Возлюбленный Бхагаван,

за пять лет связи с Вами я никогда не чувствовал, чтобы дела шли так быстро, как сейчас! Когда я заканчиваю писать письмо или вопрос Вам, я сразу же решаю не посылать его, так как чувствую, что он нелеп.

Иногда я принимаю вызов и посылаю его, тогда я чувствую, как будто у меня идиотское лицо: беспокойство, раскаяние, стеснительность... Я чувствую, что не стоит представать перед Вами «наряженным» в разумность, скромность, медитативность или во что-либо другое, во что мне удается облечься, чтобы покрасоваться перед Вами. Несмотря на все мои усилия, у меня по-прежнему есть чувство, что я наряжаюсь, использую своего рода маску.

Пожалуйста, Учитель, скажите мне, как быть перед Вами полностью искренним и «раздетым».

Эта проблема не только твоя — каждый рядится во что-то.

Каждый показывает миру свою лучшую сторону.

Сердце может быть полным слез, но люди улыбаются.

Так нас воспитало лицемерное общество. Мы — дети лицемерного общества. Вместо того чтобы учить каждого ребенка быть просто самим собой — искренним, честным, открытым, — мы помогаем каждому ребенку стать совсем противоположным.

Как раз два дня назад, меня приехал повидать один из моих старых друзей. У него есть сын, которого все считают сумасшедшим, ненормальным, — все, за исключением меня. Поэтому первым делом я спросил моего друга о его сыне, и он сказал: «Оставим эту тему. Это меня так удручает, ведь ему уже восемнадцать лет, а он по-прежнему ходит голым по всему городу. Это такой позор для семьи».

Я сказал: «Разве он трогает кого-то? Он же не буйный. Он просто наслаждается своей наготой».

Родственники заставляют его одеваться, а на улице он сбрасывает одежду и отправляется на рынок. А они бегут за ним и кричат: «Пожалуйста, надень хотя бы нижнее белье».

А он говорит: «Никакого нижнего белья... ветерок так освежает».

И этот юноша очень разумен. Конечно, толпа не может принять его. Он никогда не лжет, он всегда абсолютно честен. Что бы он ни делал, он делает это с полной самоотдачей. Он никогда не ходил в школу, так как он спрашивает у тех, кто ходил в школу, что же они там приобрели. Его отец выпускник университета, он спрашивает его: «Что ты приобрел? Всего лишь диплом». Он говорит: «Я хочу жить своей жизнью. Я не хочу, чтобы кто-либо мне диктовал что-либо, правильное или неправильное. Я просто хочу быть самим собой».

Он усердный работник. Когда он работает в саду, каждый может увидеть, как упорно он трудится; но он делает только ту работу, которая ему нравится. Он прекрасно играет на флейте, но весь город считает, что он безумен.

Я старался изо всех сил выяснить, в чем же заключается его безумие. И я не смог ни в чем обнаружить у него безумие. Он просто не желает быть частью психологии толпы. Толпа не может признать, что он в здравом уме, потому что, если он в здравом уме, тогда как насчет всей толпы?

Даже мой друг, его отец, не может признать, что он в здравом уме. Он говорит: «За исключением тебя, никто не признает, что он в здравом уме».

Я сказал ему: «Ты же его отец, ты любишь его. В чем ты видишь его безумие?»

Он сказал: «Чего ты еще хочешь? Тебе мало, что он разгуливает голым по улицам? Ему уже восемнадцать лет, а он может подойти к какой-нибудь женщине и сказать: "Ты так прекрасна. Можно я поцелую тебя?"»

Естественно, общество не может принять такого человека, — хотя он абсолютно честен. А ведь он почтительно относится к женщине, воздает должное ее красоте, просит у нее позволения. Он же очень сильный — живет обнаженным, занимается тяжелым трудом, никогда не ходил в школу; он действительно сильный — он мог бы поцеловать любую женщину без всякого позволения.

Но собирается толпа, женщина начинает кричать, что он пристает к ней, дурно ведет себя с ней.

Много раз, когда я был в том городе, мне приходилось пробираться в середину толпы и говорить людям: «Вы поднимаете ненужную суету. Этот юноша в одиночестве, это верно, но он не ненормальный. Он представляет собой меньшинство из одного человека, а вы — многочисленное большинство; уж не думаете ли вы, что вы правы только потому, что вас много?» Никто еще не смог указать мне, что же все-таки с ним не так. А его таскают по врачам.

И он говорит: «Что со мной не так? Я не болен. Врач не может установить у меня ничего особенного».

Истина в том, что болен врач. Врач не честен.

Этот юноша очень разумен в понимании вещей. Он обладает необычной ясностью мысли.

Он говорит: «Я наблюдаю за этим врачом, — врач живет как раз напротив его дома, и там же находится амбулатория, — и вижу, что бедняки выздоравливают быстро, а богатые люди лечатся месяцами. А я сижу себе на веранде и наслаждаюсь всем этим спектаклем — в каком же обществе мы живем? Бедняк поправляется, так как врач хочет отделаться от него; ведь на бедняке много не заработаешь. Наоборот, бедняк начинает просить: "Дайте мне немного денег; я верну позже, когда буду расплачиваться за лекарства. Вы советуете фрукты и молоко, но для этого вы должны будете дать мне немного денег". Но богачу, раз уж он заболел, не дают выздороветь. Его посылают к одному специалисту для рентгенологического обследования, к другому специалисту для чего-то еще. Такое впечатление, что существует своего рода заговор специалистов, эксплуатирующих богатых больных».

Итак, я спросил моего друга, как идут дела у его сына. Он сказал: «Из-за него мне стыдно выходить из дома. И я всегда хотел, чтобы ты помог мне, но ты думаешь, что он прав, а мы неправы. Ты хочешь, чтобы я тоже разгуливал голым и не мог поднимать вопрос: "Что с ним делать?"»

Я сказал: «С ним ничего не надо делать, от него никому нет вреда. Давай ему работу; он всегда готов работать, он наслаждается работой. Но он не готов носить маску. Он не желает постоянно быть актером, рядиться во что-то».

Но все общество, которое мы создали, — это почти драматический спектакль. Здесь каждый повторяет диалоги из книг, кинофильмов. Никто не открывает свое собственное сердце.

Я могу понять твою проблему: ты боишься задавать аутентичные вопросы, так как они будут разоблачать тебя. Люди задают те вопросы, которые дают им чувство, что они многое знают. Они хотят задавать вопросы, но не для того, чтобы получить ответ, а только для того, чтобы показать свое знание.

Каждый раз, когда ты задаешь умный вопрос, ты не чувствуешь себя виноватым, ты чувствуешь себя великолепно.

Но я безумный человек: я никогда не отвечаю на те вопросы, которые исходят из твоего знания. Я просто отбрасываю их прочь.

Я отвечаю только на те вопросы, которые открывают твои раны, ибо, если твои раны открыты, есть возможность исцеления. Как только ты разоблачишь себя, ты окажешься на пути трансформации.

Когда ты будешь искренним в задавании вопроса, ты будешь вслушиваться в ответ, ибо он тебе нужен, это твоя пища. Твой вопрос — это твоя жажда, а ответ может утолить ее.

Поэтому всегда надо помнить: это не философская ассоциация, не теософское общество, где каждый старается доказать, что он знает больше, чем знаешь ты. Это место трансформации, прохождения через революцию. И если ты не показываешь свое настоящее лицо, невозможно произвести какие-либо изменения в твоей жизни, какие-либо трансформации в твоем сознании.

Самое большее, что я могу сделать, — это раскрасить твою маску; но, раскрашивая маску, я не могу изменить твое настоящее лицо. Маска должна быть сброшена. Следовательно, нужны любовь и доверие, — чтобы ты мог быть полностью обнаженным, без всякого страха.

Тебя здесь не осудят. Ты будешь принят таким, какой ты есть; и от этого приятия мы начнем двигаться к более высокой стадии, к росту.

Но этот рост — не осуждение твоего нынешнего состояния. Этот рост основывается на твоем нынешнем состоянии, оно должно быть принято.

Но религии мира действительно отравили умы людей. Никто не готов открыться и показать, кто он есть, ибо веками многие вещи осуждались, люди вынуждены скрывать их. Никто не хочет, чтобы его осуждали. И есть вещи, которые восхвалялись, поэтому их надо выставлять напоказ — неважно, есть они у тебя или нет.

Это так по-человечески и так естественно; ты хочешь, чтобы тебя любили и признавали.

И общество установило правила игры: вот эти вещи должны осуждаться; поэтому, если у тебя есть эти вещи, скрывай их, загоняй их настолько глубоко, чтобы даже ты сам перестал осознавать их. А если у тебя нет того, что общество восхваляет и почитает, тогда притворяйся и притворяйся настолько хитро, чтобы это казалось почти настоящим.

Иногда бывает так, что притворщик может выглядеть более настоящим, чем настоящий человек, ибо настоящий человек никогда не репетирует. Притворщик же практикуется, дисциплинирует себя.

Мне всегда нравился один прекрасный случай в жизни Чарли Чаплина. Приближался его день рождения — кажется, пятидесятилетний юбилей, — и все его друзья и поклонники хотели отпраздновать его каким-то особенным образом. И вот что они придумали: по всей Англии, в каждом графстве, предполагалось провести конкурсы на лучшее исполнение роли Чарли Чаплина. На этих конкурсах должен был быть произведен отбор, а победители должны были встретиться в финальном конкурсе в Лондоне, где должно было быть принято решение о присуждении первой премии.

Чтобы устроить своим друзьям сюрприз, Чарли Чаплин сам принял участие в конкурсе в одном из графств. Он вышел в финал, а там сюрприз ожидал не столько его друзей, сколько его самого: он занял второе место. Кто-то исполнил его номер лучше, чем он сам; он и подумать не мог, что такое возможно.

И это случилось потому, что тот человек упражнялся, репетировал, а Чарли Чаплин просто предстал таким, каким он был. Ему не было нужды репетировать — он же и был Чарли Чаплин. Но занял второе место...

И когда люди узнали, что он занял второе место, ему было так стыдно. Он сказал: «Каким же идиотом я был, когда решил участвовать в этом конкурсе! Я решил участвовать потому, что думал, что безусловно буду первым».

Поэтому существует возможность изображения притворщиками тех качеств, достоинств, характеров, которые не являются подлинными. Внутри же они являются людьми как раз противоположного сорта. Преступники становятся святыми — это легко: надо только практиковать определенную дисциплину, определенные добродетели, которых люди ожидают от святого. Кого волнует то, что ты несешь внутри себя тысячу и одну криминальную тенденцию? Люди видят только твое лицо, никто не погружается вглубь тебя.

Поэтому все общество стало весьма странным феноменом, почти потусторонним, и каждый страдает.

Человек, притворяющийся святым, не может наслаждаться этим, так как все его существо против этого, вся его природа против этого. Он непрерывно ведет бой с самим собой, и нет большего несчастья, чем непрерывная борьба с самим собой. Поэтому тех, кто является уважаемыми, почтенными гражданами, нельзя увидеть радостными, беззаботными, ликующими. Они всегда пребывают в тоске, и чтобы скрыть факт тоски, они называют ее «серьезностью» — мол, они относятся к жизни очень серьезно.

А другая часть человечества, которая решила следовать своим естественным чувствам, осуждается; они становятся преступниками. В глазах религий они — грешники, им уготовано место в аду. В жизни никто их не уважает, и после жизни — тоже. Даже их Бог неспособен, принять свое собственное творение.

Если кто-нибудь и несет ответственность, так это — Бог.

Только одна личность несет ответственность за всех грешников. Нет нужды отправлять всех в ад — просто бросьте в ад Бога, и этого будет достаточно, ибо он есть единственная причина.

И эти лицемеры, эти фальшивые люди, которые демонстрируют нечто, что не является тем, что они демонстрируют, могут ли они обмануть и Существование тоже? Могут ли они обмануть и Бога тоже? Здесь они будут уважаемыми, но будут ли они после этой жизни наслаждаться всеми удовольствиями в раю?

Мы поставили бедные человеческие существа под такой огромный гнет, чтобы разрушить их целостность, создать в них раскол.

Мой подход совершенно иной.

Прежде всего, я хочу, чтобы ты принял самого себя таким, каков ты есть.

Ты являешься таким, каким желает Существование. Ты не создавал самого себя; естественно, вся ответственность переходит к Существованию. По всей видимости, имеется потребность в таком человеке, как ты; в противном случае ты не существовал бы.

Существование нуждается в тебе в таком, какой ты есть.

Первый принцип подлинно религиозного человека заключается в том, чтобы принимать себя таким, какой ты есть, без какого-либо суждения — и только с этой отправной точки начинается твое подлинное паломничество.

Задавайте мне вопросы без всякого страха, потому что я никогда никого не осуждаю.

Вся моя любовь и все мое уважение направлены на человека, который принимает себя тотально, таким,- как есть.

У него есть мужество. У него есть мужество противостоять всему давлению общества, которое стремится расщепить его на части — на хорошего и плохого, на праведника и грешника. Он, в действительности, является смелым, отважным существом, противостоящим — всей истории человечества и его морали, придерживающимся своей реальности, какой бы она ни была.

С учителем, во всяком случае, ученик должен быть абсолютно чистым и ясным, чтобы учитель мог начать работать с вашей реальностью, а не с вашими фальшивками. Потому что все, что делается с вашими фальшивыми лицами, является напрасной тратой времени.

Только будучи реальным, вы можете расти, можете расцвести.

Возлюбленный Бхагаван,

я всегда желал тотальных изменений в своей жизни, потому что я чувствовал себя таким неудовлетворенным, таким стесненным, таким разочарованным.

Когда я услышал, как Вы сказали: «Подойдите ближе», это глубоко затронуло мое сердце. Я увидел, что я всегда устраивал свою жизнь благоразумным образом при участии своего ума, что я жил жизнью, наполненной ложью, и все время откладывал на потом возможность быть реально живым.

Я решил остаться здесь, с Вами, дольше, чем я ранее предполагал, несмотря на все доводы рассудка и проблемы, которые могут возникнуть. Но я не чувствую себя спокойно, я не знаю, не является ли это снова чем-то, идущим от ума.

Не могли бы Вы что-то рассказать о чуде трансформации и о том, как в большей степени жить сердцем?

Прежде всего, запомните: никогда не требуйте невозможного.

Начинайте медленно, постепенно, шаг за шагом.

Только продвигаясь пешком, шаг за шагом, вы легко сможете покрыть десять тысяч миль.

Но если вы с самого начала начинаете думать, что вы должны пройти десять тысяч миль, то ваши ноги могут начать дрожать, ваше сердце может начать испытывать огромный страх. Ваш ум скажет: «Ты хочешь слишком многого; это неразумно».

Вы маленькое человеческое существо. Десять тысяч миль... и просто шагать по шагу за раз — потому что никто не может сделать сразу два шага за раз. Десять тысяч миль кажутся таким огромным расстоянием.

Ставьте перед собой небольшие цели.

Вы желаете тотального изменения. Вы не видите невозможности этого из данного состояния. Из какого-то другого состояния это не будет невозможным, но из данного состояния невозможно желать тотального изменения, потому что под этим предполагается очень многое.

Почему бы не идти немного медленнее? Почему бы не взять одну часть вашего существа и не очистить ее? Направьте всю свою энергию на очистку одной части вашего существа, а затем переходите к другой части. И, конечно же, в конце концов, вы будете иметь возможность полностью изменить себя.

Но ум очень коварен: если он хочет чего-либо избежать, то с самого начала создает определенную ситуацию — он требует невозможного. Так что вы остаетесь в том же состоянии, в каком были, еще более разочарованный, еще в большем отчаянии, поскольку тотальное изменение не случилось.

Ум поставил перед вами цель и обманул вас.

Тотальное изменение действительно является целью, но не пытайтесь достигнуть ее за один шаг.

Двигайтесь путем, более свойственным человеку, изменяя малые части.

Я жил рядом с одним человеком в течение многих лет. Он был богатый человек, и он очень любил меня. У меня было университетское бунгало, но он не позволял мне жить там. Он был владельцем прекрасного особняка в городе. Он сказал: «Если ты хочешь, ты можешь располагать всем особняком. Я перееду в другой дом». У него было много домов.

Я сказал: «Нет, в этом нет необходимости. Что мне делать с этим особняком? Мне нужна только одна комната. Вы можете жить здесь и заботиться обо всем доме, и о саде, и о моей комнате, потому что я ленив. Такой большой особняк — кто будет его убирать?»

Когда я учился в университете и жил в общежитии, я обычно ставил свою кровать около двери и располагал около нее все мои книги, так что мне не нужно было входить в комнату, — потому что там за два года накапливался такой толстый слой пыли. Я никогда не входил в комнату — зачем без необходимости беспокоить установившиеся вещи? Так что прямо из двери я прыгал на свою кровать, а все мои книги были рядом, так что я мог пользоваться ими. Это было идеальное решение проблемы: ни пыль не беспокоила меня, ни я не беспокоил ее.

Поэтому я сказал ему: «Мне не нужен весь особняк. Мне достаточно только одной комнаты». Так что мы жили вместе.

Он был очень богатый, но очень скупой. Наверное, слово «скупой» недостаточно полно описывает его.

По утрам он обычно ходил со мной на прогулку и собирал все, что попадалось ему на обочинах дороги. Как-то раз, когда он подобрал выброшенный кем-то руль от велосипеда, я спросил: «Что ты будешь делать с этим?»

Он ответил: «Ты не понимаешь. Пойдем со мной, я покажу тебе».

И мы пошли с ним в дом, в его часть особняка, и он показал мне. Я действительно был поражен! Он сказал: «Все эти части велосипеда я нашел на улице. Не хватает лишь нескольких деталей... и я надеюсь еще достаточно долго жить. Я не нашел еще цепь. Два колеса здесь, сиденье здесь, руль я нашел сегодня. Крылья, защищающие от грязи, не обязательны, нужна только цепь. И я не требую слишком многого. Зачем, ты думаешь, я гуляю с тобой?»

Я сказал: «Я никогда не думал, что ты гуляешь в поисках велосипедной цепи!»

Он сказал: «Цепи или чего-нибудь другого...»

Его дом был полон странных вещей... только один ботинок. Я спросил: «Где другой?»

Он ответил: «Когда-нибудь я найду его, потому что должен же он где-то быть».

А сам он был настолько умен, что, когда он ходил в храм, он ставил один ботинок в один угол, а другой — в другой, чтобы никто не мог украсть их, потому что кому нужен один ботинок? Кто захочет искать в куче обуви другой ботинок? Ведь вор торопится.

Он говорил: «Я единственный прогрессивный человек, который во время богослужения никогда не оглядывается назад. Все же другие смотрят назад: не произошло ли что-либо с их обувью? Их отправление обрядов неискренне. Кому они поклоняются — Богу или своей обуви? Я единственный человек, который никогда не оглядывается в храме. Я вычислил все это, такого никто, кроме меня, не смог сделать... И я каждый день хожу в храм, потому что ищу другой ботинок. Этот ботинок... где-то же должен быть другой».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Beyond enlightenment

    Реферат
    В одной из бесед, содержащихся в этой книге, Бхагаван говорит: «Жизнь прекрасна, ибо в ней есть так много такого, что не может быть объяснено ибо в ней есть измерения, которые вы можете все время исследовать, и все же никогда не прийти к объяснению.
  2. От переводчика

    Документ
    Я не могу оставаться равнодушной к мусульманам, убивающим режиссеров и переводчиков, и к «Идущим вместе», топящим «неправильные» книги в символическом унитазе.
  3. От редакторов русского издания

    Документ
    V 80 Истоки тоталитаризма Пер. с англ. И. В. Борисовой, Ю. А. Кимелева, А. Д. Ковалева, Ю. Б. Мишкенене, Л. А Седова Послесл. Ю. Н. Давыдова. Под ред.
  4. Слово о войне армянской. Егише

    Сочинение
    «Слово о войне Армянской» сохранилось в многочисленных рукописях, следовательно, пользовалось широкой популярностью уже в древности. При этом рукописи в частностях отличаются друг от друга, необходим специальный анализ с учетом всех
  5. Путь Абая. Том 1 Мухтар Ауэзов

    Документ
    Выдающегося казахского советского писателя, крупнейшего ученого — академика Академии наук КазССР, доктора филологических наук, профессора и видного общественного деятеля Мухтара Ауэзова знают не только в его родной советской стране,

Другие похожие документы..