Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Задача'
Развивающие задачи :развить и закрепить навыки экспериментальных и качественных задач, формировать навыки коллективной работы в сочетании с самостояте...полностью>>
'Кодекс'
Настоящий Порядок разработан в соответствии с Налоговым кодексом Кыргызской Республики (далее – Налоговый кодекс) и определяет порядок заполнения Дек...полностью>>
'Документ'
1.1. Цей Порядок визначає процедуру розроблення, погодження, затвердження й перегляду планів локалізації та ліквідації аварійних ситуацій і аварій (д...полностью>>
'Документ'
знати: предмет соціальної психології, теоретичні підходи сучасної зарубіжної соціальної психології, історичні етапи розвитку зарубіжної та вітчизняно...полностью>>

В конце нет никакого слова ваши вопросы показывают ваш путь от невежества к невинности

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Он сказал: «Я и не беспокоюсь. Я победил в споре мою жену, моего брата, моего двоюродного брата. Я победил всю мою семью. А я знаю, что в этом городе они являются средними людьми: значит, я победил весь город. А не стоит ли мне попытаться немного расширить территорию?»

Я сказал: «Нет, тебе не следует расширять твою территорию за пределы этого города. Этого достаточно — ведь ты имеешь степень доктора литературы, ты заявил об этом. Теперь нет никакой нужды расширять твою территорию, так как это может принести неприятности. В этом городке ты являешься единственным человеком с мозгами набекрень. В других городах тоже могут найтись люди с мозгами набекрень — возникнут ненужные неприятности. Так что лучше помалкивай».

И люди стали называть его «Доктор Сундерлал». И мало-помалу люди забыли... он был признан как «Доктор Сундерлал, Д-р лит.». Это почти стало его именем.

Ваше знание... заявляете вы о нем или нет, но глубоко внутри вы верите, что знаете так много. Но все, что вы знаете, не является вашим.

Приближаясь к человеку, в свете которого ваше знание начинает таять, исчезать, испаряться, оставлять вас голым в вашем невежестве, вы боитесь даже задать вопрос.

За свою жизнь я встречал много людей, тысячи людей, которые задавали вопросы и говорили: «Это вопрос одного из моих друзей».

И когда я имел обыкновение встречаться с людьми лично, я говорил им: «Лучше всего будет, если вы пришлете сюда вашего друга. И он может сказать то же самое: «Это вопрос одного их моих друзей».

Человек говорил: «Что вы имеете в виду?»

Я говорил: «Вы прекрасно поняли... это — ваш вопрос. Но у вас кишка тонка даже сказать: «Это — мой вопрос». Все знание, на которое вы претендуете как на ваше собственное, взято вами у других. А вопрос, — о котором вы говорите, что это вопрос какого-то вашего друга, — является вашим».

Я говорил: «Приведите вашего друга. Завтра приходите с вашим другом. Я бы хотел увидеть этого друга, так как вопрос очень важен».

Человек говорил: «Вопрос важен?»

Я говорил: «Это очень важный вопрос, и я хотел бы увидеть человека, задавшего его».

Он говорил: «Простите меня... на самом деле, это — мой вопрос».

Люди боятся раскрывать себя.

Но одно из основных правил пребывания с учителем заключается в том, что вы должны отбросить ваши страхи и предстать голым в вашем невежестве, ибо из этого невежества можно достичь вашей невинности.

Из вашего знания ни одна дорога не ведет к невинности.

Только из вашего невежества есть путь к невинности.

Поэтому я снова повторяю: огромное знание, которое заимствовано, не имеет никакого значения.

Но небольшое невежество, которое ваше, является сокровищем, ибо из этого невежества открывается дверь к вашей невинности.

И именно невинность становится светом, становится благоуханием и ароматом.

Возлюбленный Бхагаван,

однажды Вы сказали мне, что весна пришла, но меня тревожит то, что я утратил все, я полностью набит всяким хламом и не могу оставаться открытым Вам как ученик, если не нахожусь непрерывно в Вашем присутствии.

Не могли бы Вы поведать что-либо о семени духовного роста, которое Вы сажаете в нас, и о том, может ли оно умереть?

Панкаджа, семя бессмертно, оно не может умереть.

Но оно может оставаться спящим; оно может оставаться спящим на протяжении многих жизней.

Если не обеспечивается надлежащая почва, надлежащий полив, надлежащая открытость солнечному свету, оно будет оставаться спящим, потенциальной возможностью, ожиданием, — но оно не может умереть.

Вы можете умирать много раз, но семя, однажды посаженное в вас, будет продолжать следовать за вашим сознанием, где бы вы ни были.

Если вы не уделяете ему вашего внимания, не подпитываете его, не проявляете к нему заботы и любви, оно не может стать живым ростком. Из него не могут появиться свежие зеленые листки.

Только ваша любовь и ваше сознание могут сотворить это чудо... и недалек будет тот день, когда появятся цветы.

Здесь есть люди, которые несут в себе семена, посаженные другими учителями. Мне не нужно сажать в них новые семена; все, что мне нужно, — это помочь их спящим семенам открыться.

Вы здесь не в первый раз. Вы были здесь всегда: может быть — с Заратустрой, может быть — с Пифагором, может быть — с Гераклитом, может быть — с Гаутамой Буддой.

Очень редко ко мне приходит человек, которому нужно новое семя, ибо все вы — древние люди. Почти невозможно не вступить в контакт с одним из волшебников души, эти люди — магниты. Так что в какой-то жизни, где-то, вы, быть может, встретились с Мансуром аль-Халладжем, Джалаледдином Руми, Кабиром или Нанаком.

Очень редко я обнаруживаю человека, который не был бы уже беременным, — но семя осталось семенем, вы не были для него садовником. Кто-то, имеющий огромное сострадание, должно быть, посадил семя, но вы были недостаточно добры к самому себе.

Семя никогда не умирает.

И, Панкаджа, ты прекрасно понимаешь, что твой ум наполнен мусором. Самого этого понимания достаточно, чтобы избавиться от мусора.

Но, кажется, проблема в том, что этот мусор приносит тебе доход; неким образом он ублаготворяет твое эго.

Панкаджа — романист, он хорошо известен как романист.

Я работал со всевозможными знаменитостями; для работы они оказываются самыми третьесортными людьми по той простой причине, что их знаменитость стала частью их эго. Они не могут отбросить эго, так как если они отбрасывают эго, знаменитость исчезает. А знаменитость, слава, их имя стали столь важными для них... это стало тем, с чем они отождествляют себя в мире. Там, где миллионам людей не с чем себя отождествлять, им есть, с чем себя отождествлять. Для них отбросить эго очень трудно — и это понятно; им чрезвычайно трудно.

Человек, который не является знаменитостью, имеет маленькое эго. Фактически, иметь эго или не иметь — не очень большая разница; он уже никто. Он может отбросить эго; и, отбросив эго, он может получить все прекрасное Существование и все его благословение. Становясь никем, он может открыть дверь во вселенную и ее блаженство.

Но все прославившиеся в различных областях люди, которые приходят ко мне, терпят неудачу. Они отнимают больше всего времени, но у них есть проблема, ибо их эго связано с их именем и славой. Даже если они понимают, что это — мусор, этот мусор приносит им такой большой доход, что им хочется попридержать его еще немного — возможно, завтра или послезавтра они отбросят его. Они поняли суть, но просто отбросить этот мусор прямо сейчас — это для них чересчур.

Это напомнило мне об одном величайшем мыслителе, Вольтере. Он был знаменит в своей стране, а там существовало общее убеждение, что если вам удалось заполучить небольшой лоскуток, вырезанный из одежды прославленного человека, такого как Вольтер, вы можете сделать из него прекрасный медальон, который будет служить амулетом, предохраняющим от опасностей, болезней и смерти.

Когда Вольтер выходил на улицу, он возвращался домой почти голым, так как за ним следовали толпы людей, которые рвали на нем одежду — и не только одежду, его тело было все исцарапано. Ему приходилось просить защиту у полиции, если ему надо было отправиться на вокзал или в какое-то другое место. Без защиты полиции это было невозможно, ведь прийти на вокзал голым, исцарапанным, в крови — это не выглядело бы нормально... хотя он в глубине души наслаждался этим, ибо он был единственным человеком во всей стране, которого так глубоко уважали. Это было уважение, оказываемое народом.

Но в этом мире все меняется. Имя и слава — просто мыльный пузырь. Он может становиться очень большим, — и чем больше он становится, тем больше опасность, что он лопнет.

И пришел день, когда Вольтер был забыт; кто-то другой стал знаменитостью. Теперь не было никакой нужды в полицейской защите. Люди даже забыли, что он жив. В своих записных книжках он написал: «Те дни доставляли мне наслаждение. Но в то время я думал, что было бы лучше не быть известным, лучше просто быть никем, жить себе тихо, так как моя жизнь стала кошмаром. Но когда я стал никем, я впал в отчаяние, оттого что я утратил уважение, имя, славу».

И в своих заметках он не говорит, что это было то, чего он хотел — быть никем. Теперь он стал никем, но радости в том не было, то было поражение.

Он написал: «Я умираю побежденным человеком». И когда он умер, только четверо сопровождали его тело на кладбище. Из этих четверых одним был его пес, а трое были его соседи — и эти трое вынуждены были доставить его тело на кладбище, иначе оно начало бы разлагаться и жить рядом стало бы невыносимо. Надо было как-то спровадить его в могилу. Так что на самом деле только пес преданно сопровождал его.

И это был человек, за которым следовали тысячи людей, куда бы он ни пошел.

Панкаджа, твой мусор приносит тебе доход.

Ты можешь выбрать его, нет никаких проблем.

Но делай выбор сознательно: ты выбираешь мусор потому, что он приносит тебе доход.

При сознательном выборе его хватит ненадолго. Не борись с ним, борьба не поможет.

Или, если ты достаточно мужественен, уясни себе одну простую вещь: даже если ты написал сотню романов, но внутри ты — сплошная рана, которая болит двадцать четыре часа в сутки, то вся твоя жизнь растрачена на страдания только для того, чтобы ублажить несуществующее эго. Завтра ты умрешь, а послезавтра никто не вспомнит о тебе. Сколько романистов было в мире? И кому сегодня до них есть дело? И все они, должно быть, страдали таким же образом, ибо то, что они делали, было мусором.

Ты можешь быть большим мусоровозом. Неважно, большим или маленьким, — но если ты можешь найти в себе немного мужества и выбросить весь этот мусор, очистить себя, то, возможно, из тебя выйдет нечто прекрасное, что может оказаться полезным для человечества, что может запомниться на века; и не только запомниться, но и оказать определенное трансформирующее воздействие на людей.

Но тот мусор, который ты пишешь, — это просто журналистика. Сегодняшняя газета завтра никого не будет волновать.

Когда-то я жил в одном месте, где был один немного эксцентричный старик... Люди, ушедшие на покой, становятся эксцентричными, поскольку им нечего делать. И никто не хочет становиться бесполезным — это причиняет боль. Никто не хочет быть в тягость.

А в семье никому нет дела до стариков. Фактически, все хотят отделаться от стариков, так как они доставляют ненужные хлопоты. У молодых есть своя собственная жизнь, свои наслаждения, свои развлечения, а эти старики все время вмешиваются, порицают, заставляют молодых чувствовать себя виноватыми или постоянно раздраженными. А старикам нечего делать; двадцать четыре часа в сутки они сидят себе где-нибудь. Естественно, им нужна какая-то работа; вот они и становятся великими критиками, они критикуют все.

Этот старик имел обыкновение приходить ко мне. Я работал в университете — один или два часа я преподавал в университете, а затем возвращался к себе. Он приходил ко мне, и мне нравилось слушать его. Он был очень счастлив со мной, ибо он говорил: «Вы — единственный человек, у которого есть терпение слушать меня; и больше никому нет до меня дела. Я говорю такие важные вещи, а никому это не интересно». Но как долго я мог выносить его?

Поэтому я стал давать ему газеты и журналы, чтобы он читал их, увлекался чтением и оставлял меня в покое. Иногда случалось так, что я по ошибке давал ему старую газету. Он начинал читать ее — и очень увлекался ею, — а затем мне на глаза попадалась дата. Я говорил себе: «О Боже, я дал ему старую газету». И я говорил ему: «Это старая газета. Я дам вам новую, свежую».

Он говорил: «Не имеет значения — почти на девяносто процентов новости те же самые. А из-за десяти процентов стоит ли беспокоиться? Для меня это все равно. Когда вас нет дома, я прихожу и обращаюсь за разрешением к садовнику. Он не пускает меня в ваш кабинет, но он приносит газеты, и я сижу в саду. И иногда он приносит газеты годичной давности! Но я говорю, что мне все равно; продолжают происходить те же самые вещи, поэтому я читаю любые газеты. Даже ваш садовник говорит мне: «О, Боже, этой газете уже год. Подождите, скоро придет мой хозяин; тогда я принесу свежие газеты». А я говорю: «Не стоит беспокоиться, я просто наслаждаюсь чтением». И это все одно и то же — кто-то был убит, на кого-то совершено нападение, кто-то совершил самоубийство, где-то сменилось правительство. Мне безразлично, кто правит в Бразилии, — какая мне разница?»

Мой садовник сказал мне: «Этот старикан — философ».

Я сказал: «С чего ты взял, что он — философ?»

Он ответил: «У него философский склад ума; он читает газету годичной давности и читает ее с такой концентрацией. И когда я спрашиваю его об этом, он говорит: "Какая разница? Время проходит. Всего лишь год назад это было новым, а то, что ново сегодня, будет старым через год. И что касается меня, то это лишь вопрос проходящего времени, поэтому то, что я читаю, не имеет значения..."»

Панкаджа, я бы хотел, чтобы ты, прежде всего, был чистым, невинным, безмолвным.

И тогда, если из этого безмолвия родится нечто, это будет вкладом во вселенную.

В противном случае, из этого мусора ты можешь продолжать черпать материал для написания романов, и они будут продаваться, ибо людям нужно что-то, что они могли бы почитать, а затем выбросить. Но они не знают, что кто-то вложил в это свою жизнь, потратил свою жизнь на написание этих романов. Кто-кто упустил свою буддовость.

Выбор за тобой.

Его нельзя никому навязать.

Я могу лишь дать тебе намек, что время пришло.

И ты достаточно зрел: ты написал все эти твои романы, и ты знаешь, что все это мусор.

Это ясно, ведь люди любят читать что угодно. Для книжных киосков на вокзалах и в аэропортах нужен мусор; и мусор нужен везде, так как люди нуждаются в мусоре. Но почему ты должен попусту тратить свою жизнь?

А у тебя есть возможность дать рождение чему-то действительно значительному, — но нужен прорыв. Тебе нужен разрыв непрерывности.

Ты забываешь то, что ты делал, Забываешь имя и славу и все, что она приносит тебе.

Просто будь никем, наслаждайся бытием никем.

И я говорю тебе, что в бытии никем есть свобода.

И тогда в один прекрасный день ты обнаружишь, что семя, которое пребывает в тебе, начало прорастать. И тогда, если что-то из твоего собственного переживания окажется записанным тобой, это будет значительным для тебя, это будет значительным для других. Все, что действительно может сделать жизнь немного более красивой, немного более музыкальной, немного более поэтичной, будет помощью и тебе тоже. И это возможно только благодаря твоему росту.

Ты можешь собирать всевозможную информацию — прочитать десять романов, и получится одиннадцатый — это один путь, по которому идут все писатели, поэты, художники. Но они оказываются третьесортными, и они будут забыты.

Нечто значительное появляется, только из твоей внутренней сущности.

Но перед этим ты должен выбросить весь мусор; мусора так много, а семя такое маленькое, что оно затерялось в мусоре.

Я надеюсь, что ты сможешь сделать то, что я говорю; иначе я бы этого не говорил.

Беседа 3

НЕТ НИКАКОГО ДРУГОГО ПУТИ,

КРОМЕ ЖИЗНИ

5 октября 1986 г., Бомбей

Возлюбленный Бхагаван,

как получается, что все идет так хорошо?

Гандхарадж, этот вопрос не повод для смеха.

Он касается чего-то чрезвычайно ценного в человеческом несчастье, в человеческом страдании, в человеческой реальности. Он вызывает смех, так как кажется абсурдным спрашивать, почему дела идут так хорошо.

Мы привыкли к тому, что дела никогда не идут хорошо.

Нам хорошо знакомы страдание, боль, тьма, бессмысленность, вся трагедия человеческого существования. Это вошло в наши кости, плоть и кровь; мы принимаем это, как будто это и есть наша природа.

Если дела идут плохо, это кажется естественным!

Если же дела не идут плохо, тогда, должно быть, что-то не так — как получается, что дела идут так хорошо? Мы забыли язык благополучия, мы забыли вкус блаженства.

Мы забыли нашу собственную природу.

А по природе дела должны идти хорошо; для того, чтобы они шли хорошо, не нужно никакой причины.

Вы здоровы — вы же не идете к врачу, чтобы спросить его: «Что со мной? Я здоров». Вы идете к врачу, когда вы нездоровы, когда вы больны.

Когда люди молоды, они не спрашивают: «В чем смысл жизни?» В их молодости, в бьющей ключом энергии есть достаточно смысла, достаточно значительности. Они пока еще способны любить. Они пока еще способны танцевать, петь, праздновать. Смерть еще не простерла свою тень над их жизнями.

Как только человек начинает спрашивать: «В чем смысл жизни?» — это означает, что он стал старым — неважно в каком возрасте. Его вопрос ясно показывает, что он утратил контакт с жизнью, утратил контакт с любовью, утратил контакт с жизненной силой, и куда он ни посмотрит, повсюду — пустота. Для него стал важным вопрос — зачем он живет? На самом деле он умер; его жизнь является посмертной.

Как только человек спрашивает: «В чем смысл жизни?», это уже вопрос мертвеца, который все еще дышит, сердце которого все еще бьется, но все это как у робота. Вся поэзия, все радуги исчезли... никаких рассветов. Кажется, что ночь вечна. Кажется, что ему, должно быть, приснились все те дни, когда он видел свет; они не были реальны.

Старость, когда смерть стоит совсем рядом с вами, порождает вопрос: «В чем смысл жизни?»

Но когда вы живы, когда смерть далеко за горизонтом вашего видения, кто беспокоится о смысле жизни? Вы живете ею, вы имеете ее, вы поете ее, вы танцуете ее. Она в каждом вдохе, в каждом ударе вашего сердца.

Надо ясно понять одно: люди, которые задают так называемые великие вопросы о смысле жизни, о смысле самого Существования, о смысле любви, о смысле красоты, считаются великими философами, но они уже одной ногой в могиле. И как раз, перед тем как соскользнуть в свои могилы, они поднимают все эти вопросы.

Кроче, один из великих эстетиков, великий философ эстетики, посвятил всю свою жизнь одному-единственному вопросу: что такое красота? В этом столетии он стоит особо, как одинокая вершина, ему нет равных. Его приверженность вопросу красоты тотальна. Он писал о красоте, он говорил о ней, он читал о ней лекции, он видел о ней сны; вся его жизнь была сплетена вокруг вопроса: что такое красота?

Я просматривал написанное им и на каждом шагу чувствовал, что, должно быть, этот человек был слеп — только слепой может спрашивать: «Что такое красота?»

И почти целое столетие никто не поднимал вопроса о том, был ли Кроче слепым или нет. Я говорю, что он, несомненно, был слепым. У него, возможно, и были глаза, как у вас, но у него не было никакой способности восприятия, никакой чувствительности. Он задавал вопрос: «Что такое красота?» — и продолжал искать ее, — а все Существование наполнено красотой.

Даже самая маленькая травинка прекрасна. Повсюду вокруг есть цветы и звезды, птицы и деревья, реки и горы, и прекрасные человеческие существа.

Как мог человек с таким интеллектом, как у Кроче, не увидеть одну простую вещь: красоту надо чувствовать, а не размышлять о ней? Вы должны видеть ее, вы должны переживать ее. Вы способны творить ее.

Но это такая тайна, что она не поддается объяснению.

Ее нельзя втиснуть в определение.

Но дело всей жизни Кроче показывает только одно: бедняга так никогда и не пережил ни единого мгновения красоты; в противном случае, все его вопрошание изменилось бы. Он бы, пожалуй, посвятил всю свою жизнь творению красоты, переживанию красоты, ликованию вместе со звездами и луной, цветами и птицами. Но он попусту растратил всю свою жизнь.

И к какому выводу он пришел, в конце концов? Красота неопределима. Это всякий мог бы сказать ему в самом начале. Не было никакой нужды попусту растрачивать прекрасную жизнь, драгоценный подарок Существования.

И нельзя быть уверенным, что жизнь будет дана вам еще раз; вы даже не можете быть уверенными относительно того, почему она была дана вам в этот раз. Вы достойны ее? Вы заслужили ее? Похоже, что это самый настоящий подарок, подарок от изобильного Существования, которое не беспокоится о том, заслуживаете ли вы его или нет. Оно не спрашивает о ваших достоинствах, не интересуется вашим характером, вашей нравственностью... не предъявляет никаких требований, а просто дает вам жизнь без всяких условий. Оно дает вам жизнь не на деловой основе, а без ожиданий получить от вас что-либо взамен; дает ее и предоставляет вам полную свободу делать с ней все, что вам заблагорассудится.

Гандхарадж, все и должно идти прекрасно, легко, благополучно. Это естественно.

Если же дела не идут хорошо, это означает, что есть что-то нездоровое, что-то больное.

Но все великие моралисты мира, все теологи, все пророки и посланцы Бога совсем сбили вас с толку. Они предъявляют к вам всякие требования. Они отняли всю вашу свободу. Они требуют, чтобы вы делали невозможные вещи, а вы, естественно, терпите в этом неудачу.

Это оставляет в вас раны — раны неудачи, неполноценности, недостойности — и вы живете со всеми этими ранами.

Естественно, все идет плохо.

Это не природа виновата, а ваши великие благодетели - люди, которые обещают вам: «Мы — спасители».

Фактически, именно эти люди создали больное человечество, нездоровый человеческий ум, психику, которая не является нормальной.

Требование чего-то неестественного обязательно создает чувство вины. Если вы не выполняете это требование, вы чувствуете себя виноватым в том, что вы на самом деле не являетесь человеческим существом, что вы ведете себя как недочеловек, животное, что вы являетесь грешником, что вы поступаете вопреки пророкам и посланцам, которые представляют Бога.

А если вы пытаетесь следовать им, вы попадаете в ловушку. Если вы следуете им, вам приходится идти против природы, а природа есть все, что вы собой являете.

Вы не можете идти против самого себя, поэтому на каждом шагу терпите неудачу. С каждым шагом вы становитесь, все более и более шизофреничны: малая часть становится священником, осуждающим всю вашу природу. Все, что вы делаете, оказывается порочным.

Жизнь становится кошмаром.

И вот так человек жил тысячи лет: жизнь, которая могла бы быть прекрасным переживанием, была превращена в невыносимую пытку, кошмар.

Даже если вы хотите пробудиться, вы не можете. Кошмар глубок и продолжителен — он не только ваш, он идет от наших предков; поколение за поколением культивировали его. Корни его такие же древние, как и само человечество; вы не можете бороться с ним.

Вы разрываетесь на части. Вы не можете бороться с вашей природой, вы не можете бороться с вашим больным наследием.

И я заявляю, что на всей земле каждый человек живет под бременем больного наследия. Не имеет значения, является ли он христианином, или индусом, или мусульманином — все это различные названия одной и той же болезни.

Если вы следуете вашей природе, вы сами осуждаете себя. Все общество осуждает вас. Весь мир против вас, и вы сами тоже против себя.

Но вы должны жить согласно вашей природе.

У Фридриха Ницше есть прекрасное прозрение. Он говорит, что все религии мира выступают против секса, но они не преуспели в уничтожении секса; в противном случае, откуда бы продолжали появляться все эти люди? Весь этот демографический взрыв... если бы ваши священники преуспели, церкви были бы пустыми. Но имеется семьсот миллионов католиков — несомненно, католические священники потерпели полную неудачу.

Ницше прав. Религии не преуспели в уничтожении секса. Но они преуспели в одном: они сделали секс отравой, сделали его губительным. Он уже не радость, он уже не явление красоты, он уже не священен. Им удалось создать из него огромное чувство вины. И то, что верно по отношению к сексу, верно и по отношению ко всем вашим природным инстинктам, но все было отравлено.

Поэтому, когда дела не идут хорошо, вы чувствуете себя совершенно непринужденно.

Когда же дела идут хорошо, вы начинаете чувствовать беспокойство: «Что случилось?»

Если идут войны, это совершенно нормально. Если происходят столкновения между индусами и мусульманами, если мусульмане и иудеи убивают друг друга, это совершенно нормально. Но если вдруг иудеи и мусульмане начинают танцевать, петь и радоваться вместе, весь мир будет потрясен: «Что происходит? Что они, с ума сошли?»



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Beyond enlightenment

    Реферат
    В одной из бесед, содержащихся в этой книге, Бхагаван говорит: «Жизнь прекрасна, ибо в ней есть так много такого, что не может быть объяснено ибо в ней есть измерения, которые вы можете все время исследовать, и все же никогда не прийти к объяснению.
  2. От переводчика

    Документ
    Я не могу оставаться равнодушной к мусульманам, убивающим режиссеров и переводчиков, и к «Идущим вместе», топящим «неправильные» книги в символическом унитазе.
  3. От редакторов русского издания

    Документ
    V 80 Истоки тоталитаризма Пер. с англ. И. В. Борисовой, Ю. А. Кимелева, А. Д. Ковалева, Ю. Б. Мишкенене, Л. А Седова Послесл. Ю. Н. Давыдова. Под ред.
  4. Слово о войне армянской. Егише

    Сочинение
    «Слово о войне Армянской» сохранилось в многочисленных рукописях, следовательно, пользовалось широкой популярностью уже в древности. При этом рукописи в частностях отличаются друг от друга, необходим специальный анализ с учетом всех
  5. Путь Абая. Том 1 Мухтар Ауэзов

    Документ
    Выдающегося казахского советского писателя, крупнейшего ученого — академика Академии наук КазССР, доктора филологических наук, профессора и видного общественного деятеля Мухтара Ауэзова знают не только в его родной советской стране,

Другие похожие документы..