Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Дочірнє підприємство "Телекомпанія "Коростишівська Верховина"товариства з обмеженою відповідальністю "Верховина", м. Коростиш...полностью>>
'Документ'
Изменение сроков проведения соревнований «Лыжня России - 2011» в субъектах Российской Федерации на более поздний срок возможно только при неблагоприя...полностью>>
'Диплом'
Запропонований курс дає змогу учням, досліджуючи особисте життя та діяльність видатних людей, глибше розуміти історичний процес, осмислити місце і ро...полностью>>
'Реферат'
В пособии описаны спортивные препараты и минеральные вещества для спортсменов силовых видов спорта (армрестлинг, гиревой спорт, пауэрлифтинг, тяжелая...полностью>>

Этническое самосознание древнерусских летописцев xi-начала XII в

Главная > Автореферат диссертации
Сохрани ссылку в одной из сетей:


На правах рукописи

Добровольский Дмитрий Анатольевич

ЭТНИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ

ДРЕВНЕРУССКИХ ЛЕТОПИСЦЕВ

XI—НАЧАЛА XII В.

Специальность 07.00.09 — Историография, источниковедение и методы исторического исследования

Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Москва – 2009

Работа выполнена на кафедре источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета.

Научный руководитель

доктор исторических наук, доцент Данилевский Игорь Николаевич

Официальные оппоненты

доктор исторических наук, профессор Маловичко Сергей Иванович

кандидат исторических наук Гимон Тимофей Валентинович

Ведущая организация

Институт славяноведения РАН

Защита состоится «29» мая 2009 г. на заседании диссертационного совета Д 212.198.07 в Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125993, г. Москва, ГСП-3, Миусская пл., д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета.

Автореферат разослан «___»___________ 2009 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета Волкова Т.С.

Общая характеристика работы

Актуальность темы. Любая культура создается как реализация известных потребностей — простейших (потребность в пище, жилье, защите от врагов) и более сложных (например — потребность в прекрасном). В свою очередь, иерархия потребностей формируется тем, как человек понимает свое место в жизни, т.е. самосознанием. Не будет большим преувеличением сказать, что самосознание является одним из краеугольных камней цивилизации. Изучение самосознания автора, в частности — установление того, к какой группе (или группам) он себя причисляет, является важнейшей задачей интерпретации любого исторического источника.

Самосознание жителей домонгольской Руси нашло свое выражение в разных произведениях, от Слова о Законе и Благодати митрополита Илариона до берестяных грамот. Свое место в этом ряду принадлежит и Начальной летописи, как современные специалисты собирательно именуют «всю совокупность памятников киевского летописания XI—начала XII в., включая различные редакции Повести временных лет и предшествующие ей летописные своды»1.

Более того, текст летописи формировался на протяжении не одного десятилетия и заведомо превосходит то же Слово о Законе и Благодати по объему. С другой стороны, в летописи излагается не всеобщая история, а история только одного региона, именуемого «Русская земля». Наконец, летописные известия регулярно дополняются морально-этической оценкой излагаемых событий. Таким образом, видовые особенности Начальной летописи создают особенно благоприятные условия для интенсивного самоопределения, а потребности самоопределения, в свою очередь, заставляют человека описывать свое самосознание. Это превращает летописание XI—начала XII в. в наиболее удобное поле для отработки приемов изучения самосознания древнерусских книжников домонгольской поры.

Степень изученности проблемы. В изучении этнического самосознания древнерусских летописцев XI—начала XII в. выделяются три основных подхода.

М.О. Коялович, а также Б.Д. Греков, В.В. Мавродин и Д.С. Лихачев полагали, что этническая составляющая была ключевой для самосознания всех книжников, которые участвовали в летописном деле на протяжении XI—начала XII в.2. Правда, мысль дореволюционного автора двигалась по восходящей от «единства славянских племен, населяющих Россию» к «народному единству всех славянских племен». Как следствие, М.О. Кояловичу было бы, скорее всего, чуждо то настойчивое акцентирование не общеславянской идентичности, а именно «русскости» летописца, которое можно наблюдать в работах Б.Д. Грекова, В.В. Мавродина и Д.С. Лихачева. В свою очередь, советские историки считали «широкие обобщения всемирно-исторического масштаба» всего лишь фоном, предназначение которого — максимально ярко представить идею о величии своего народа и государства. Вместе с тем, такое перераспределение акцентов остается, по сути дела, единственным различием в оценке самосознания летописцев между дореволюционной и классической советской историографией конца 30-х—начала 50-х гг. В остальном же все четверо авторов представляют, применительно к обсуждаемому вопросу, одно направление и один стиль мысли.

Напротив того, А.Н. Насонов не считал общерусский патриотизм неотъемлемым свойством всех без исключения летописных сводов XI—начала XII в. Ученый отмечал, что хотя Чернигов и Переяславль «были уже в первой половине X в. важнейшими городами "Русской земли"», в летописи их «древнейшие судьбы» никак не отразились. С другой стороны, продолжал исследователь, летописец демонстрирует «исключительный интерес <...> к судьбам Древлянской земли в X в., вернее, к истории освоения Древлянской земли киевским столом, т.е. к тому, что должно было преимущественно интересовать именно киевскую знать»3. Таким образом, в Начальной летописи обнаруживались не только общерусские, но и областные тенденции.

Полученный вывод не только делал позицию А.Н. Насонова менее идеологизированной, чем у предшественников, но и давал основания противопоставлять разные этапы летописной деятельности по уровню развития этнического самосознания, выделяя Повесть временных лет как «первый летописный памятник (начала XII в.), в котором с полной ясностью утверждалось и осмысливалось понятие Руси в широком значении, как совокупности разных (не только южнорусских) восточнославянских этнических групп, или "племен"»4. Именно концепцию А.Н. Насонова взяли за основу характеристики русского летописания авторы соответствующего раздела коллективной монографии о славянском самосознании эпохи раннего средневековья, подготовленной в начале 80-х гг. в Институте славяноведения и балканистики АН СССР.

Наконец, в последнее время этническое самосознание летописцев изучается в двух направлениях.

С одной стороны, в исследованиях Н.И. Толстого, В.М. Живова, И.В. Ведюшкиной и Т.Л. Вилкул проблема самосознания книжников трактуется в рамках семиотической парадигмы гуманитарного знания5. Уподобляя этносы фонемам или словоформам, различаемым по комплексу «дифференциальных признаков»6, представители данного направления ставят вопрос о том, какие из черт, разделяющих разные группы людей, являются для самоопределения летописцев ключевыми, а какие — второстепенными. Таким образом становится возможной типологическая оценка выраженного в летописи самосознания, что составляет, несомненно, важнейшую задачу исторического изучения обсуждаемой проблемы. Поскольку же семиотический подход объединяется с исследованиями истории летописного текста, то открывается пространство для постановки вопроса о динамике самосознания в XI—начале XII в.

С другой стороны, проблемы самосознания косвенно затрагиваются при изучении летописного восприятия «другого» (А. Каппелер, А.С. Демин и соавторы, И.В. Николаева)7. Авторы таких работ не задаются вопросом о категориях летописного мировосприятия, сосредотачивая внимание на его эмоциональной составляющей, а проще говоря — на оценках («хорошие» или «плохие»), которые книжники давали известным им чужеземцам. В то же время, в каждом случае необходимо формально доказать, почему данное упоминание о «чужом» — негативное, а следующее, напротив, позитивное. Поиск таких доказательств не может не привести к вопросу о структурах самосознания и критериях отличения своих от чужих.

Вместе с тем, Повесть временных лет была составлена во втором десятилетии XII в., но дошла до нас в составе рукописей XIV—XV столетий. Тем более не сохранились ранние списки предшествовавших Повести сводов XI в. Как следствие, любая попытка интерпретации летописного материала оказывается неразрывно связана с проблемой реконструкции не дошедших до нас произведений.

В большинстве своем исследователи этнического самосознания первых русских летописцев опираются на версию истории древнейшего летописания, представленную в монографии А.А. Шахматова и подготовленном им же издании Повести временных лет8. Однако в целом ряде случаев о «позиции Шахматова» можно говорить лишь с известной долей условности, поскольку ученый либо не сразу пришел к представлениям, изложенным в его обобщающих трудах, либо отказался от этих воззрений в дальнейшем. Более того, критика концепции А.А. Шахматова не ограничивается замечаниями В.М. Истрина, Н.К. Никольского и С.А. Бугославского9, сформулированными в 20 е—30 е гг. прошлого века и детально рассмотренными Л.В. Черепниным и А.Н. Насоновым10. Благодаря работам Л. Мюллера, М.Х. Алешковского, А.Г. Кузьмина, О.В. Творогова, А.А. Гиппиуса, А. Тимберлейка и других полемика об истории текста Начальной летописи вышла на принципиально новый уровень, так что сегодня шахматовская схема является «скорее достоянием университетских курсов, чем предметом сколько-нибудь широкого научного консенсуса»11. Такая переоценка классического наследия в полной мере соответствует взглядам самого А.А. Шахматова, который считал свои соображения всего лишь рабочими гипотезами, нуждающимися в критической проверке12. Однако в результате общепризнанная модель сменяется разноголосицей мнений, выбор между которым становится самостоятельной научно-исследовательской задачей.

Существует и еще одна проблема, тесно связанная с вопросом об этническом самосознании летописцев. Это проблема относительности большинства «фундаментальных» категорий культуры, осознаваемая и артикулируемая сегодня как лингвистами13, так и историками14. Как самосознание формирует культуру, так и культура с ее уже сложившимся кругом представлений может оказывать сдерживающее воздействие на развитие самосознания. Представляется важным (1) разграничивать изобретение некоего понятия и актуализацию уже существовавших представлений, и (2) отличать сознательное неиспользование определенной категории от недоговоренностей, обусловленных отсутствием подходящих слов и выражений. Применительно к теме данного исследования сказанное означает, что развитие этнического самосознания должно изучаться во взаимосвязи с развитием категории «этнос» как таковой.

Методологическая основа исследования. Методологической основой исследования служит представление об историческом источнике как о реализованном продукте человеческой деятельности15, основанное на определении источника по А.С. Лаппо-Данилевскому16. Современное историческое источниковедение, базовые принципы которого раскрываются в последней монографии О.М. Медушевской, рассматривает знание об истории как результат интерпретации дошедших до нас произведений изучаемой эпохи17. Опираясь на свойства источника как реально существующего объекта, ученый получает возможность надежно верифицировать суждения о прошлом, даже самом отдаленном. Кроме того, критическое отношение к ряду конкретных выводов А.А. Шахматова не дает оснований отрицать теоретическое значение работ ученого, задавших принципиальную модель изучения несохранившихся летописных текстов. Накопленный А.А. Шахматовым опыт работы с произведениями древнерусской письменной традиции был обобщен и развит в работах М.Д. Приселкова, Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье18. Базовые принципы выработанного метода, и прежде всего — отношение к тексту как к целому, все части которого взаимосвязаны и не могут быть поняты по отдельности, — это вторая составляющая методологии предлагаемой работы. Думается, что сочетание двух указанных подходов позволит получить максимально проверяемые выводы, в том числе и по такой проблеме как этническое самосознание древнерусских летописцев XI—начала XII в.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является Начальная летопись во всех версиях ее текста, созданных с момента возникновения летописания на Руси до второго десятилетия XII в.

Предмет работы — значение этнической составляющей для самосознания создателей этих произведений.

Цель и задачи исследования. Указанное понимание объекта и предмета определило цель предпринимаемых разысканий, которой станет выяснение места этнической составляющей в самосознании книжников, трудившихся над Начальной летописью. Достижение данной цели требует решения четырех основополагающих задач.

Во-первых, необходимо построить общую картину эволюции летописного текста на протяжении рассматриваемого периода.

Во-вторых, следует разработать методику изучения самосознания летописцев и их представлений о других народах.

В-третьих, надо установить, когда книжники, трудившиеся над Начальной летописью, познакомились с такой формой группировки людей, как этносы.

В-четвертых, наконец, предстоит определить, кто из летописцев впервые применил категорию «этнос» к определению своего места в мире.

Источниковая база исследования. Основными источниками для изучения перечисленных вопросов служат русские летописи, сохранившие текст сводов XI—начала XII в., и прежде всего наиболее древние по составу Лаврентьевская, Радзивиловская, Ипатьевская и Новгородская I (особенно младшего извода). В несколько меньшей степени привлекаются более поздние летописи — Новгородская Карамзинская, Софийская I, Новгородская IV и Тверской сборник. Наконец, практически не используются такие произведения как Никоновская летопись и «История Российская» В.Н. Татищева, значение которых минимизируется специфическим отношением авторов к тексту ранних летописей, обусловившим наличие внушительного числа дополнений. Все эти памятники доступны сегодня в научных публикациях (прежде всего — образующих тома Полного собрания русских летописей19), а отдельные недостатки этой серии могут быть восполнены с помощью факсимильных изданий20. Самостоятельные издания Повести временных лет, подготовленные С.А. Бугославским, Д.С. Лихачевым и О.В. Твороговым21, содержат существенно больше конъектур, а разночтения списков — наоборот — передают выборочно, что существенно снижает информативность таких публикаций. Реконструкции текстов, подготовленные А.А. Шахматовым, использовались лишь для дополнительных справок, поскольку такого рода издания по определению призваны не столько знакомить с реально сохранившимися источниками, сколько иллюстрировать соображения исследователя относительно первоначального вида изучаемых произведений.

Кроме того, по мере необходимости привлекаются иные сочинения, связанные с летописью на текстуальном уровне — Житие Василия Нового, Изборник 1073 г., Киево-Печерский патерик, Летописец Еллинский и Римский, Откровение Мефодия Патарского, Память и похвала князю русскому Владимиру, проложное сказание о Борисе и Глебе, Слово Златоструя о ведре и казнях Божиих, Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона, Слово о том, како крестися Владимир, возмя Корсунь, Толковая Палея, Хроники Георгия Амартола и Иоанна Малалы.

Наконец, в литературе показано, что образность летописного текста (как и вообще древнерусской литературы в целом) в значительной степени определяется образностью Библии, и сопоставление известий летописи со Св. Писанием позволяет увидеть скрытые смыслы сообщений, заложенные с расчетом на знатока сакральных текстов22. Соответственно, в дальнейшем привлекаются также книги Ветхого и Нового Завета в церковнославянском переводе по Острожской Библии, в русском Синодальном переводе, а иногда также текст Ветхого завета на греческом языке (Септуагинта). В совокупности все эти материалы позволяют, как думается, составить представление об эволюции текста Начальной летописи и об интеллектуальном контексте, в котором эта эволюция осуществлялась.

Научная новизна диссертации. Впервые в научно-исследовательской литературе вопрос об этническом самосознании изучается на основании всей совокупности высказываний летописцев о «своих» и «чужих». Это не только позволяет выявить новые, остававшиеся до сих пор не зафиксированными оттенки смысла и структурные связи, но и дает основания поставить вопрос об «удельном весе» этнического самосознания среди всех прочих известных древнерусским летописцам форм самоидентификации.

Еще одним фактором, обуславливающим новизну предлагаемой работы, становится объединение истории этнического самосознания с историей представлений об этносах вообще. Это позволяет установить, что масштабно-историческое мышление летописцев не было объективно обусловлено их интеллектуальной подготовкой, а в результате объемно проступает вклад составителей Начальной летописи в древнерусскую письменную культуру.

Наконец, в исследовании по-новому рассматривается эволюция ряда фрагментов летописного текста — в т.ч. рассказа о разделении земли между сыновьями Ноя, известия 6370 (862) г. о призвании варягов, сообщений о крещении и кончине княгини Ольги, посмертной похвалы Владимиру Святославичу, а также некоторых известий о событиях XI в.

Практическая значимость исследования. Поскольку самосознание — это важнейший фактор формирования культуры, то исследования всех аспектов самосознания приобретают не только научное, но и образовательное значение. Разработанные приемы выявления этнического самосознания и полученные с применением этих приемов выводы могут быть использованы в качестве составных частей учебных курсов для высшей и средней школы. Кроме того, выработанная в диссертации схема эволюции Начальной летописи в XI—втором десятилетии XII в. может быть положена в основу дальнейшей работы по реконструкции текста не дошедших до нас сводов этого времени.

Апробация работы. Текст диссертации дважды обсуждался на заседаниях кафедры источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин Историко-архивного института РГГУ. Кроме того, результаты исследования были представлены автором в виде сообщений и докладов на научных конференциях кафедры (2003, 2007, 2008 гг.), на Чтениях памяти чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто в Институте всеобщей истории РАН (2003, 2005, 2006 гг.), на коллоквиумах «Библия, христианство, nationes и национализм в истории Европы. X—XX вв.», организованных совместно Центром украинистики и белорусистики кафедры истории южных и западных славян Исторического факультета МГУ и Институтом славяноведения РАН (2006, 2007 гг.), на конференциях «Человек верующий в культуре Древней Руси» (Санкт-Петербург, 2005 г.), «Календарно-хронологическая культура и проблемы ее изучения: к 870-летию "Учения" Кирика Новгородца» (2006 г.) и «Повесть временных лет и начальное летописание: (К 100-летию книги А.А. Шахматова "Разыскания о древнейших русских летописных сводах")» (2008 г.).

Основное содержание исследования

Представленное понимание проблемы исследования определило структуру работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка сокращений и списка использованных источников и литературы. Во Введении обосновывается актуальность тематики этнического самосознания, проводится анализ научно-исследовательской литературы, определяются цель и задачи, а также характеризуются источники и методологическая база исследования.

Глава 1 «Этапы развития летописного текста в XI—начале XII в.» включает два параграфа. § 1 «Объем Повести временных лет» посвящен проблеме разграничения текста Начальной летописи и текстов, принадлежащих перу книжников более позднего времени. Эта проблема анализируется в трех аспектах.

С одной стороны, выделяется вопрос о так называемых «избыточных известиях» Никоновской летописи и «Истории Российской» В.Н. Татищева. Гипотеза о древнем происхождении этих дополнений имеет авторитетных защитников (И.Е. Забелин, Б.А. Рыбаков, П.П. Толочко). Однако более убедительной представляется аргументация тех исследователей, по наблюдениям которых такого рода известия резко расходятся с Начальной летописью и в плане содержания, и по языку. Очевидно, рассматривать «избыточные известия» Никоновской и «Истории Российской» как составную часть текста Начальной летописи нецелесообразно.

Недостаточно обоснованной представляется и гипотеза А.Г. Кузьмина, по мнению которого поздние вставки присутствуют уже в относительно устойчивом общем тексте Лаврентьевской, Радзивиловской и Ипатьевской летописей. Наряду с Повестью временных лет, три летописи имели общий источник середины—второй половины XII в., в рассказе которого о древнейшей истории Руси, в свою очередь, могли содержаться определенные вставки. Но использование этого источника носило эпизодический характер, и осуществлялось параллельно на северо-востоке и на юге Руси, что делает крайне маловероятным проникновение подобных интерполяций сразу во все летописи, служащие современным исследователям для ознакомления с текстом Повести временных лет.

Более сложным оказывается третий аспект проблемы, касающийся момента завершения Повести временных лет. Под 6604 (1096) г. в летописи читается рассказ о таинственном подземном народе, якобы найденном «на полунощных странах». Объяснением этому странному феномену становятся сведения Откровения Мефодия Патарского о стене Александра Македонского. Еще несколько северных быличек приводятся под 6622 (1114) г., и опять-таки в сопровождении цитаты из переводного источника (Хронографа). Согласно концепции А.А. Шахматова, оба фрагмента имеют общее происхождение и были вставлены после упомянутого под 6622 г. посещения книжником Ладоги. Поскольку же под 6604 г. говорится, что беседа с Гюрятой состоялась «преже сих 4 лт», то естественно думать, что соответствующая переработка летописного рассказа имела место или в 1118, или (скорее) в 1117 г. Однако еще В.М. Истрин отметил, что рассказ новгородца Гюряты мог быть услышан книжником не только во время поездки в Ладогу, но и в любых других обстоятельствах (например, во время паломничества Гюряты в Печерский монастырь). Соответственно, нет никаких оснований отсчитывать упомянутые под 6604 г. «четыре лета» именно от момента поездки книжника в Ладогу, а не от любого другого временного ориентира. Данное обстоятельство лишает приведенные выше рассуждения необходимой доказательной силы. Малоубедительным оказывается и обращение А.А. Шахматова к Поучению Владимира Мономаха, связанному с летописью чисто механически. Тот факт, что список походов князя, включенный в Поучение, заканчивается на событиях 1117 г., может иметь множество разнообразных объяснений.

Вместе с тем, рассмотренные соображения не исчерпывают всех доказательств в пользу существования версии Начальной летописи, доведенной именно до 1117 г. Более того, основным аргументом А.А. Шахматова служило не соотнесение известий 6604 и 6622 гг., а резкое падение объема годовых статей, наблюдаемое под 6626 (1118)—6630 (1122) гг. Обнаруживаются и прямые стилистические параллели между статьями 6624 (1116)—6625 (1117) гг. и предшествующим повествованием. Очевидно, Повесть временных лет в своей итоговой форме заканчивалась именно на статье 6625 (1117) г.

Определение объема Повести временных лет создает основу для решения вопросов, рассматриваемых в § 2 «Эволюция летописного текста в XI—начале XII в.». Параграф разделен на четыре пункта.

Первый пункт, озаглавленный «Стратификация текста Повести временных лет как научно-исследовательская проблема», посвящен сравнительной оценке разных приемов текстологической стратификации Начальной летописи, используемых в современной научно-исследовательской литературе. Всего выделяется четыре таких приема: (1) обращение к альтернативным рукописным традициям и произведениям нелетописного жанра, в составе которых могли сохраниться фрагменты летописных сводов XI в. без дополнений, внесенных составителем Повести временных лет (или даже составителем Начального свода, работавшим на рубеже XI—XII столетий), (2) анализ содержания на предмет противоречий или смен фокуса внимания, (3) анализ применяемых систем летосчисления, (4) анализ языка и стиля летописного рассказа. При благоприятных условиях использование каждого из названных приемов способно дать некоторый результат. В то же время, произведения, не испытавшие определяющего воздействия Повести временных лет, сохранили лишь отдельные фрагменты летописных сводов XI в., результаты содержательного анализа Начальной летописи допускают самые разнообразные интерпретации, а специфическое отношение книжников к точности дат препятствует математической поверке хронологических указаний произведения, не позволяя зачастую определить, какая эра и стиль применялись. Это резко ограничивает эффективность соответствующих подходов при решении текстологических задач. Более перспективным оказывается языковой и стилистический анализ, однако и он имеет свои ограничения, связанные с феноменами ученичества и подражания. Очевидно, удовлетворительные результаты можно получить только сочетая разные приемы и подходы к материалу, что и должно быть основным принципом реконструкции не дошедших до нас летописных сводов. Таким образом, в первом пункте § 1.2 определяется методика работы.

Следующий пункт в § 1.2 называется «"Редактирование" Повести временных лет во втором десятилетии XII в.», и посвящен интерпретации различий между Лаврентьевской, Радзивиловской и Ипатьевской летописями в передаче ряда сообщений о событиях второй половины XI—начала XII в. Значительная часть исследователей убеждена, что наблюдаемое сегодня почти полное тождество трех летописей есть результат позднейшей конвергенции, тогда как исходно существовали две редакции произведения, отличавшиеся друг от друга (1) трактовкой вопроса о первой резиденции Рюрика (Новгород или Ладога), (2) объемом статьи 6604 (1096) г., (3) моментом завершения летописного рассказа, поскольку до статьи 6625 (1117) г. была доведена только позднейшая редакция Повести временных лет, а в исходном варианте свод второго десятилетия XII в. заканчивался раньше. Между тем, в Лаврентьевской и Радзивиловской пропущены завершение статьи 6572 (1064) и заголовок статьи 6573 (1065) г., указание 6584 (1076) г. на день смерти Святослава Ярославича, а также вся статья 6594 (1086) г. Перечисленные лакуны очевидны и легко восполняются при обращении к летописи типа Ипатьевской, если же они сохранились, то, значит, ни у составителя Лаврентьевской, ни у составителя Радзивиловской не было текста типа Ипатьевской, и конвергенция двух традиций развивалась в направлении противоположном тому, которое необходимо для оправдания гипотезы А.А. Шахматова. Структура и содержание статей 6370 (862), 6604 (1096) и 6618 (1110)—6625 (1117) гг. также не подтверждают гипотезу о редакторской правке Повести временных лет.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «Поэтический диалог Бенилюкса и России»

    Лекция
    Слависты Университета Гента Т. Лангерак, А. Юдин, Э. Метц представили литературную композицию «Поэтический диалог Бенилюкса и России». Стихотворения К.
  2. В. В. Кусков история древнерусской литературы

    Литература
    Основное внимание в книге обращено на процесс становления и развития древнерусской литературы, начиная с XI и кончая XVII столетием. Автор стремился показать художественную специфику древнерусской литературы, характер ее жанров и
  3. Представления об обществе в картине мира населения древней руси XI xiii вв. 07. 00. 02 Отечественная история

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 26 декабря 2008 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 при ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, Ижевск, ул.
  4. Фроянов И. Я. Начало христианства на Руси

    Документ
    Давно отошли в область историографических легенд представления о восточных славянах как народе полукочевом, занимавшемся преимущественно охотой, рыболовством, бортничеством и другими лесными промыслами.
  5. Введение в философию

    Документ
    И. Т. Фролов - академик РАН, профессор (руководитель авторского коллектива) (Предисловие; разд. II, гл. 4:2-3; Заключение); Э. А. Араб-Оглы - доктор философских наук, профессор (разд.

Другие похожие документы..