Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
Знати: основні законодавчі акти з охорони праці, основні положення з організації охорони праці на виробництві, основи фізіології, гігієни праці вироб...полностью>>
'Документ'
Рассматривая общий ход всемирной истории, мы, конечно, имеем право ставить вопрос о том, какое место занимает во всемирной истории тот или другой нар...полностью>>
'Документ'
Мир наш начала XXI века не стал лучше, возвышеннее и романтичнее, чем мир конца XX века. Войны, общественные социальные подвижки, изменения структуры...полностью>>
'Документ'
Автоматизация проектирования – одна из наиболее перспективных областей науки и техники, включающая методы и средства создания проектов сложных технич...полностью>>

А. Митрофанов «Тайный визит профессора Воланда накануне перестройки». М. Русь. 1998. 320с

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

А. Митрофанов

«Тайный визит профессора Воланда накануне перестройки». М. Русь. 1998. 320с. ISBN 5-89655-004-9

Герои публикуемых в этой книге повестей и рассказов -знаменитая эстрадная певица, стоящий перед тяжелым выбором ректор института, советский дипломат, запутавшийся в своих гомосексуальных связях и, конечно же, профессор Воланд, тайно прибывший из булгаковской Москвы в брежневскую.

ISBN 5-89655-004-9

© Алексей Митрофанов

© Издательство "Русь", оформление

OCR MadDen, 2005

Посвящается моей маме, толкнувшей меня на скользкий путь писаний.

От автора

Я депутат Государственной Думы. Последние годы моя жизнь целиком наполнена политикой. Но так было не всегда. До избрания в Думу параллельно с чиновничьей работой я кормился литературными и окололитературными заработками. Делал сценарии к документальным фильмам, видеоклипам и роликам, придумывал телепередачи, писал тексты песен. С материальной точки зрения получалось совсем не плохо. Теперь пишу другие сценарии. Политические. Правда, авторское право в отношении политических сценариев не действует.

Публикуемые в этой книге повести и рассказы мне дороги. Они написаны в восьмидесятые годы и, как мне кажется, передают дух того интересного этапа. Для интеллигенции это было время безысходности и смутных ожиданий. Я писал эти вещи задолго до известных событий, но в моих героях угадываются и будущие Горбачевы, и будущие Жириновские. Мне многое удалось предощутить. Для меня это самое главное. А еще главное, что профессор Воланд вернулся.

Песня, которая не прозвучит

Повесть

Валерий никогда не опаздывал. Вот и сегодня он пришел ровно в семь, ни минутой позже, ни минутой раньше.

- Как всегда, по тебе можно часы сверять, - пробасил хозяин
квартиры, широкоплечий, крепкий Паша, яростно пожимая
Валерию руку. - Бросай, старик, свой дипломат, снимай пиджачок,
если хочешь, и пойдем. Познакомлю тебя с народом. Народ
интересный.

  • Я не помню, чтобы у тебя собирался неинтересный народ.

  • Это ты точно подметил.

Они вошли в громадных размеров комнату с высоченным потолком. Здесь царила атмосфера приятного ожидания, которая обычно предшествует любым пиршествам. Гости, проглатывая слюни, бестолково крутились вокруг стола, число блюд на котором непрерывно увеличивалось, обменивались ничего не значащими фразами и с нетерпением ждали сигнала к началу трапезы.

- Знакомьтесь, это Валера, - громко возвестил Паша, - а это
соответственно: Марина, Наташа, Коля, Левушка. Ну, Зиночку, ты
знаешь.

  • Да, мы где-то встречались, улыбнулся Валерий и,
    приблизившись к Зиночке, поцеловал ее в щеку.

  • Этот поцелуй я буду вспоминать всю жизнь, - игриво
    проговорила Зиночка. - А ты не меняешься. Все такой же мужчина
    "комильфо".

  • Я еще не в том возрасте, чтобы меняться.

  • Верно. Ты еще у нас маленький. Ну, расскажи, как твои дела.
    Говорят, ты шикарно живешь. Катаешься на "Вольво". Пашка мне
    показывал фотографии.

  • Да, только и делаю, что катаюсь. Иногда, правда, еще и работать
    приходится.

Коля и Левушка, угрюмые бородачи в потертых джинсах и дешевеньких цветастых маечках псевдозаграничного производства, с явным неудовольствием поглядывали на Валерия. Видимо, его элегантный костюм, белоснежная рубашка, галстук и затемненные очки вызывали у бородачей большое недоверие.

- А страна как? Страна, люди тебе нравятся? - не унималась
Зиночка.

Страна интересная. Все страны интересные, везде свои привычки, традиции.

  • Сколько ты еще там будешь?

  • Год. Потом, может быть, продлят.

_ - Здорово. А у нас по-старому. Пашка мотается по Союзу. Пишет обо всем на свете. И тех, о ком пишет, обязательно тащит домой. –

Она вдруг перешла на шепот: - Коля и Левушка, например, очень талантливые художники, но никак не могут пробиться. Пашка хочет им помочь. Он сейчас пишет о них статью. Марина тоже художник. Кстати, ее отец очень известный скульптор - Александр Бурганов. Он лауреат, заслуженный и прочее. Ты на выставке скульптуры около Крымского моста был?

  • Нет.

  • Темнота. Эх ты... А еще у нас сегодня будет Нонешвили.

  • А кто это?

Зиночка взвизгнула от удивления.

- Ты не знаешь, кто такая Нонешвили? Певица Евгения
Нонешвили.

- Ах, певица. Ну да. Я просто сразу не сообразил, - без энтузиазма
отозвался Валерий.

- Ты совсем оторвался от жизни. Немудрено, конечно. У тебя
теперь все другое.

В комнату влетел Пашка, держа в руках несколько бутылок вина. За ним семенила его мама - Антонина Петровна, невысокая, полная женщина с добрым лицом^и нежненькими, присыпанными сахаром глазками. Завидев Валерия, Антонина Петровна тут же к нему подошла, стала расспрашивать, а затем начала громко и напыщенно расхваливать его, отчего физиономии Коли и Левушки приняли выражение, вполне похожее на выражение лица больного желудком в момент острого приступа.

  • Ладно, давайте продолжим умные беседы за столом. Кушать
    подано, - объявил Паша.

  • А где же обещанная знаменитость? - спросила миловидная
    Наташа, Зиночкина приятельница, о которой Валерий много
    слышал, но увидел сегодня в первый раз.

  • Нонешвили сказала, что, возможно, задержится. Ждать мы ее не
    будем, потому что я лично хочу есть, кроме того имеются сведения,
    что остальные товарищи тоже не прочь меня поддержать. Так что, по
    коням, ребята.

Все с удовольствием уселись за стол, наскоро выпили первый бокал за встречу и энергично принялись за пищу. Молчаливое пережевывание прервал звонок в дверь.

  • Кажется, пришла мадам, - буркнул Паша и, резко вскочив со
    стула, убежал.

  • Интересно, - тихонько проговорила Наташа.

Через несколько минут перед гостями предстала темноволосая, стройная женщина, одетая в темную бархатную тунику и такого же Цвета облегающие брюки.

Черные большие глаза глядели серьезно и быстро ощупывали

каждого из присутствующих. Руки Нонешвили были все время в движении, длинные, музыкальные пальцы то и дело сжимались и разжимались, будто она разминала их. Из уголков рта выпорхнула и едва заметно промелькнула по розовым щекам приветственная королевская улыбка, обнажавшая ровные белоснежные зубы. Своим обличьем она напоминала красавиц Древнего Египта и Ассирии, насколько мы их себе представляем, она таинственно притягивала, излучала нечто мифическое, уводила в предания ветхой старины, куда-то в эпоху фараонов и пирамид.

Женечка, знакомься, это мои друзья и все как на подбор молодцы, громоподобным голосом изрек Паша и негромко добавил: плюс жена Зина и мама Тоня. Присаживайся. Мы как раз только начали.

- Мне нравятся твои друзья, - сказала Нонешвили, плюхнувшись
на шикарный мягкий стул с высокой спинкой. - Только бородатых
мужиков я не люблю. После них неделю кожа зудит.

Все оторопели. Наташа даже поперхнулась и долго не могла прийти в себя.

  • Странно. Многим женщинам нравится, - парировал Левушка.

  • А мне нет, - настаивала Нонешвили.

  • Интересно, а почему художники непременно носят бороду? -
    решил сбить напряженность и повернуть разговор в другую сторону
    Паша.

  • Наверное, потому же, почему дипломаты не ходят на приемы в
    ватниках, - сострил Левушка.

- Интересно, а почему дипломаты не ходят на приемы в ватниках?
дурачился Паша. Валера, к тебе вопрос. Ты же из нас к

дипломатии ближе всех.

- Вероятно, потому не ходят, что боятся залить ватник соусом, -
ответил Валерий.

Шутка понравилась. Раздался дружный хохот. Затем последовали традиционные тосты за прекрасных дам и за тех, кто в море. Гости покраснели, повеселели, порезвели. Особую активность проявлял сам хозяин: он беспрестанно что-то рассказывал, кого-то пародировал и безуспешно пытался затянуть в свою словесную карусель Нонешвили, но та не поддавалась: сидела молча, уставившись в одну точку. Она выглядела усталой, разбитой, опустошенной, погруженной в свои, оторванные от происходящего вокруг мысли и переживания. Лишь временами ее лицо преображалось, оно становилось игривым, кокетливым, надменным, глаза жадно ловили каждый обращенный на нее взгляд. Ей было интересно, как воспринимают, как реагируют, как смотрят на нее эти люди, эта частичка мира, над которым она сумела взлететь.

Перед тортом, прозванным кем-то за что-то "Наполеон", коронным блюдом Антонины Петровны, объявили танцевальный тайм-аут. Валерий незамедлительно воспользовался возможностью и улизнул в соседнюю комнату, где удобно расположился на диванчике с журналом в руках. За последние недели две он сильно утомился от бесконечных встреч, тостов и бесед, но иначе нельзя: слишком уж много было родственников и знакомых, не почтить вниманием которых после приезда из-за рубежа означало бы надолго рассориться с ними. Приходилось таскаться по всей Москве, улыбаться, слушать, а еще больше самому говорить, расспрашивать, кто на ком женился, кто где работает, кто куда уехал и удивляться, почему тетя Марья Степановна не пьет по утрам настой шиповника, как советует соседка, и почму старинный приятель Митяй Белютин не едет отдыхать с дочкой начальника, как советуют друзья. Поэтому именно сейчас в тишине, вне всякого общества, он по-настоящему блаженствовал.

- Сидите?

Валерий поднял голову. В дверях стояла Нонешвили.

  • Сижу.

  • Можно я с вами сяду?

  • Садитесь. Только, признаться, я уже собрался домой.

  • Как же торт?

  • Я думаю, что торт съедят и без меня.

  • Можно я с вами пойду?
    Валерий усмехнулся.

  • Можно. Вам не кажется, что наш коллективный побег будет
    довольно странно выглядеть со стороны. Что о нас подумают?

  • Вам очень важно, что о вас подумают? Мне, например, на это
    просто наплевать.

  • Тогда никаких проблем. Пойдемте.

  • Слушайте, давайте уйдем и ни с кем не будем прощаться. Пусть
    потом ищут, - с детской непосредственностью предложила
    Нонешвили.

  • Это неудобно, - вежливо сказал Валерий.

  • Какой вы зануда. Ну я прошу вас как человека, давайте не будем
    прощаться. Трудно, что ли?

  • Ладно,— неуверенно согласился он.

Нонешвили схватила его за руку, и они бесшумно, зачем-то прижимаясь к стене, прокрались к двери и выскочили на улицу. На Улице она начала безудержно гоготать.

  • Здорово мы их. Ха-ха. Пусть теперь... Были и сплыли.

  • Куда пойдем? - прервал Валерий.

  • Куда глаза глядят.

  • Куда глядят в данный момент ваши глаза?

  • На Маяковку... Пойдем на Маяковку.

  • Согласен.

Замусоренными дворами, притулившимися у стареньких, неказистых, частью уже покинутых жильцами домиков, они вышли к широкой, хорошо освещенной городской магистрали и медленно побрели по мокрому после дождя тротуару.

  • Вы давно знаете Пашу? - спросила Нонешвили.

  • Давно. Мы вместе учились в школе.

  • А его жену?

  • Зина училась в параллельном классе.

  • По-моему она дура, эта Зина. За столом говорила какие-то
    глупости. Хотела я ей выдать, потом решила, черт с тобой... живи.

  • Вы не правы. Она хороший человек, добрый. Звезд с неба не
    хватает, конечно. Но не всем же делать синхрофазотроны и
    выступать в "Олимпии".

- Хотите меня уесть. Не получится. Я сама кого угодно сожру и не
подавлюсь.

- Нисколько в этом не сомневаюсь.
Он тепло улыбнулся.

- Чего хихикаете? Думаете я болтаю? Нет, я не болтаю. Я слишком

много заплатила за то, чтобы иметь то, что я имею. Помотаешься

десять лет по халтурным ансамблям, по холодным гостиницам с

банкой капусты и консервами и будет такая хватка, что о-го-го...

любому глотку перегрызешь. Сколько было разных прослушиваний,

сколько раз меня пихали, называли дешевкой. Но ничего, привыкла.

С пяти лет вкалываю. Учительница Майя Соломоновна клала передо

мной, на крышку пианино, десять спичек,и я играла десять раз одно

и то же, перекладывая по спичке справа налево. Майя не проверяла,

я могла переложить пару спичек, не играя, но никогда это не делала.

А на улице солнце, на небе ни облачка. Из окон кричат: "К-о-о-ля,

домой! Ма-а-а-ша, обедать!" А ты сидишь, как проклятая и долбишь

эти фуги и инвенции Баха. Боже... как тяжело они мне давались.

  • Зато сейчас вам многое дается и удается, - сказал Валерий. - Все
    люди, которые чего-то достигают, пробиваются с большим трудом.

  • От этого не легче. Я иногда завидую бабам, которые живут
    спокойно: ходят на работу, по воскресеньям в кино или парк всей
    семьей, любят мужа и стирают ему рубашки. Хорошо... А я в
    семнадцать лет уже гонялась за каждой копейкой, не от жадности, а
    потому что нужны были деньги. Давала уроки музыки,
    подрабатывала в клубе, школе, где можно... При такой жизни
    станешь бойцом, даже если не захочешь. А вы боец?

- Боец. Только стреляю не очень метко. Наверное, из-за

близорукости.

  • Шутник, - проговорила Женя задумчиво. - Слушайте, шутник,
    куда пойдем дальше после Маяковки ?

  • Не знаю. Вообще-то поздновато, а завтра у меня много дел.

  • Хотите убежать? Я вас не отпускаю. Такой вечер, погода теплая,
    прекрасно... Сейчас бы в море броситься. Вы любите море?

  • Люблю. Кто же не любит море?

  • Я обожаю. Плохо, что в Москве нет моря. Правда, река тоже
    ничего. Сейчас бы я согласилась и на реку. Пойдемте купаться.

- Да, для купания время самое подходящее, - ухмыльнулся
Валерий и демонстративно посмотрел на часы.

  • Какой вы тяжелый, - почти крикнула Нонешвили. - Как вас
    жена терпит? Но мне без разницы. У меня отличное настроение, и я
    желаю купаться. Поехали.

  • Куда?

  • Все равно. Хоть на луну.

  • Не знаю, как с купанием на луне, но мы можем поехать к моему
    отцу на дачу. Река там совсем рядом.

  • Вот это другой разговор. Это мне нравится.

Они вышли на дорогу и стали голосовать. Как нарочно, ни одна машина не останавливалась. Нонешвили злилась, нервничала. Наконец, она не выдержала и ринулась наперерез такси с горящим зеленым огоньком, которое на большой скорости неслось вблизи тротуара. Жалобно запели тормоза. Такси чуть не ткнулось в фонарный столб.

  • Тебе, что жизнь надоела, - заорал водитель, высунув свою
    одутловатую физиономию. - Корова, ядрена матрена.

  • Поговори у меня, - отрезала Женя. - Сам должен остановиться.
    Видишь, тебе рукой машут.

  • Я в парк. Я работу кончил.

  • Ты кончаешь работу в двенадцать, а сейчас половина и повезешь
    как миленький.

Она открыла заднюю дверцу и залезла в машину. Валерий стоял в нерешительности.

  • А ну, выметайся, - приказал таксист. - Ты кто такая, чтоб мной
    командовать?

  • Я - Евгения Нонешвили, а ты кто?

  • Скажи еще, что ты Людмила Зыкина, - сказал таксист, но уже
    гораздо спокойнее и мягче. Он пригляделся повнимательнее и,
    видно, признал в демонической красавице, захватившей с боем
    автомобиль, ту самую женщину, чья фотография вот уже два года
    висит у него на кухне.

  • Ладно. Куда везти?

- Сейчас разберемся. Эй, шутник, садись, - обратилась она к Валерию. - И показывай куда ехать.

Такси мчалось, напрягая все свои лошадиные силы, по Рублевскому шоссе. Состояние раздражения и возбуждения, в котором пребывал шофер, передалось и машине: она бешено дергалась и подпрыгивала, словно проверяя на прочность пассажиров. Любая незначительная шероховатость дороги казалась чуть ли не настоящей ямой. Нонешвили естественно не удержалась от замечаний. Таксист огрызался, однако, определенные рамки не переходил. Худо-бедно, но через двадцать пять минут они подкатили по добротному асфальтовому полотну к большим темно-зеленого цвета воротам, венчавшим высокий, на совесть и надолго сработанный забор. Валерий вытащил из солидного бумажника несколько помятую купюру и сунул ее в грязноватую лапу таксиста. Тот недовольно покачал головой:

- Мог бы и набавить за скорость.

Валерий было засуетился, но Женя опередила его.

  • Какая тебе еще надбавка, - выплеснула она свое негодование. -
    Ты же водить не умеешь. Дергаешь руль, как малолетний ребенок,
    когда его надо одним пальцем держать.

  • Ты больно много умеешь, - рассвирепел таксист. - Воешь в
    микрофон и тыщи за это гребешь, а здесь болтаешься целый день за
    баранкой и ни шиша.

  • Я бы тебе двух копеек в базарный день не дала бы. Ты типичный
    лентяй и бездельник.

  • Пошла вон.

  • Ах, пошла вон? Ты попляшешь у меня.

Нонешвили тут же катапультировалась из машины, подскочила к передней дверце и дернула ее так, что таксист едва не вывалился.

  • Задом между теми двумя бочками проедешь? - Она указала на
    две подгнившие деревянные бочки, которые на небольшом
    расстоянии друг от друга стояли у овражка.

  • Что я сбрендил что-ли? По темноте задом между какими-то
    бочками... Да и потом там "Волга" не пройдет.

  • Пройдет. И фонарь хорошо освещает. Дай я сяду покажу, как
    это делается.

  • Ты что? Спятила что ли? Машина государственная. Ты ее
    долбанешь, а мне платить? Нашла дурака.

  • На, держи в залог. - Она сняла с пальца кольцо и протянула
    таксисту. - Да не разглядывай без толку. Кольцо дорогое. На него два
    года безбедно жить можно. Не люблю эти кольца, сегодня
    специально для тебя нацепила. Освобождай место.

  • Ну, учти, - сказал ошалевший таксист, не отрывая глаз от

кольца, - поломаешь, вдвойне платить заставлю.

- Хоть втройне.

Женя уверенно села за руль, завела мотор, смело развернула автомобиль и начала осторожненько приближаться задним ходом к бочке. На мгновение автомобиль замер, как бегун перед стартом, а затем с ревом рванулся и обогнул сперва одну, потом вторую бочку, с ювелирной точностью вписавшись в маленькое пространство между ними. Валерий, предусмотрительно покинувший такси до автородео, хладнокровно взирал на происходящее. Шофер был потрясен. Его сухие губы бормотали что-то бессвязно-ругательное. Не позволяя зрителям расслабиться, Женя проделала тот же трюк на переднем ходу и подрулила к воротам.

- Забирай свой драндулет и отдавай кольцо.

Таксист разжал кулак. На сероватом блюдце громадной ладони заискрились бриллиантики.

  • То-то. - Она взяла кольцо. - И не выпендривайся больше.
    Профессионал называется.

  • Как в канаву не свалилась? Повезло.

- Ничего не повезло. Если я за что-то берусь, то делаю. А
халтурщиков и трепачей, вроде тебя, не люблю. Понял за что мне
платят?

- Раскудахталась.

Таксист сплюнул и походкой старой, больной, уставшей от жизни лошади подошел к своей желтенькой "Волге"...

У порога роскошной, двухэтажной дачи из желтого кирпича, к которой через строй раскидистых деревьев вели аккуратные дорожки, Нонешвили вдруг заныла.

  • Слушай, шутник, может не пойдем в дом, а сразу на реку? Давай
    не пойдем, а?

  • Почему?

  • Вдруг твой отец нас выгонит. Сейчас же поздно. Он, наверное,
    уже спит.

  • Нет, он еще не спит. Скорее всего читает. И кроме того мой
    отец слишком интеллигентен, чтобы кого-то выгнать.

  • А кто он у тебя по профессии?

- Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза.
Устраивает?

  • Правда, посол?

  • Сущая правда.

  • С послами я мало общалась.

  • Вот и восполните этот пробел.

  • Ну, пойдем. Только... знаешь, не называй меня на "вы". А то у
    меня постоянно ощущение, что я с начальством из Госконцерта

разговариваю, а не с приятелем. Мы же с тобой приятели. Не так ли?!

- Безусловно, - улыбнулся Валерий.

Дверь открыл невысокий, седоватый мужчина с гладким, бе единой морщинки, молодым лицом. Он тепло поздоровался с сыном и его спутницей, извинился перед Женей за свой чересчур домашний вид, то есть за халат и тапочки, после чего на какое-то врем удалился. В гостиную он вошел уже при полном параде: нарядна! рубашка, галстук с заколкой, украшенной янтарем, идеально отглаженные брюки.

  • Присаживайтесь, друзья мои, - засуетился папа. - Решайте,
    будем пить, чем будем закусывать.

  • Ты особенно не старайся, мы только что из-за стола, - сказал
    Валерий.

  • Тем не менее пятьдесят граммов хорошего коньяка, мне кажется,
    не помешают.

Он достал из бара бутылочку с внушающей почтение этикеткой, принес откуда-то искусно сплетенную корзину с клубникой, груши, размером со страусиные яйца, наконец, диковинный для наших широт фрукт, как утверждал папа, чудо-гибрид арбуза и ананаса, выращенный в далекой азиатской стране. Фрукты произвели впечатление и вызвали аппетит даже у пресытившихся Пашиными угощениями ночных визитеров.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Ii том (рабочие материалы)

    Документ
    Страна Методология – становящаяся страна. Из гессевской страны Касталии мог уйти магистр, и Касталия оставалась. Потому что оставался институт. У методологии института нет – и замысел состоял в том, чтобы его и не было.
  2. Книга диакона Андрея Кураева, профессора Свято-Тихоновского Православного Богословского Института, посвящена замыслу объединения религий.

    Книга
    Книга диакона Андрея Кураева, профессора Свято-Тихоновского Православного Богословского Института, посвящена замыслу объединения религий. Этот замысел активно провозглашается множеством сект (вспомним Аум Синрике, выдававшую себя
  3. Ю. М. Лотман семиосфера Культура и взрыв

    Реферат
    Тезисы к семиотическому изучению культур (в применении к славянским текстам)(совместно с Вяч. Вс. Ивановым, А. М. Пятигорским, В. Н. Топоровым, Б. А. Успенским) 504
  4. Семантическое пересечение как смысловой взрыв (1)

    Документ
    Тезисы к семиотическому изучению культур (в применении к славянским текстам)(совместно с Вяч. Вс. Ивановым, А. М. Пятигорским, В. Н. Топоровым, Б. А. Успенским) 504
  5. Семантическое пересечение как смысловой взрыв (2)

    Документ
    Тезисы к семиотическому изучению культур (в применении к славянским текстам)(совместно с Вяч. Вс. Ивановым, А. М. Пятигорским, В. Н. Топоровым, Б. А. Успенским) 504

Другие похожие документы..