Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Книга'
20.02.2008. Украина. К Международному дню памяти жертв Холокоста вышла в свет третья книга воспоминаний бывших узников гетто и нацистских концлагерей...полностью>>
'Решение'
1. Как называется организованный процесс взаимодействия учеников и учителей, направленный на решение учебных задач, в результате которого учащийся ов...полностью>>
'Диплом'
Указ Святейшего Синода от 11 января 1859 г. №192, о Высочайше утвержденном, 21 декабря 1858 г., определении Святейшего Синода, относительно учреждени...полностью>>
'Документ'
О нем, о его жизни мы знаем очень мало. Известно, что он жил раньше Архимеда. Об этом говорит тот факт, что в одной из своих работ Архимед ссылается ...полностью>>

А. Ф. Сметанин (председатель), И. Л. Жеребцов (зам председателя), О. В. Золотарев, А. Д. Напалков, В. А. Семенов, м в. Таскаев (отв секретарь), А. Н. Турубанов

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Праздничный вечер продолжался. На перекрестке улиц Трехсвятительской (Коммунистическая) и Спасской (Советской) дожидался желающих прокатиться на извозчике наш сосед Жеребцов Иван... Пока отец разговаривал с дядей, я быстренько садилась в старенькую «бричку», и отцу ничего не оставалось, как присоединиться ко мне. Крестьянская лошадка за несколько минут доставляла нас до дома. Отец всегда щедро расплачивался.

Трудно забыть красоту зимнего вечера. Высокое, чистое небо. Яркие звезды, их было много, они горели, как огоньки. Слова Маяковского... «Звезды зажигают...», наверно, о нашем северном небе. В морозные вечера можно было наблюдать северное сияние. Снег ослепительной чистоты, искрился при луне, скрипел под валенками. Воздух был свеж «как поцелуй ребенка»... Жалко современных детей, им не суждено увидеть красоту чистого звездного неба.

Отец был великим фантазером, выдумщиком и умным конструктором. Приведу один пример. В дни революционных праздников здание школы украшалось не только гирляндами из пихты, как было принято в 20-30 годы. Отец смонтировал электрическую иллюминацию из цветных стекол и вставил в круглое окно чердака. При помощи реостата стекла крутились и создавали впечатление калейдоскопа. Светопреставление красиво смотрелась особенно зимой под Новый год на фоне белого снега. Горожане останавливались, чтобы полюбоваться этим зрелищем.

Рассказывать о маме, значит, говорить об аптеке. Всю жизнь она аптечный работник. После окончания фармацевтических курсов при Казанском университете (свидетельство об окончании курсов хранится в музее) она ученица первой городской аптеки. Способная, трудолюбивая ученица довольно быстро поднимается по служебной лестнице. Ассистент, контролер, заведующая аптекой и начальник аптекоуправления. ...Потом арест, два года отсидки в колонии Верхнего Чова, где опять заведование аптекой.

Первая аптека открылась в Усть-Сысольске по ул. Набережной, нынче этот квартал занимает здание МВД. Аптека меняла свои помещения. Узнать, где расположена аптека, не составляло труда. В окнах, которые выходили на дорогу, стояли большого размера круглые баллоны с подкрашенной водой. Красиво они смотрелись при свете солнечных лучей и вечером, когда зажигались фонари, красные, голубые, зеленые баллоны.

В аптеке можно было купить пудру, одеколоны. Из готовых лекарств разные мази, йод, скипидар, касторку и другие нехитрые лекарства. Пройдет много лет, и появятся лекарства в таблетках, а пока порошки и жидкости поступали в больших емкостях. Ассистенты на маленьких аптекарских весах малюсенькими гирьками взвешивали порошки, составляли букет лекарства. Готовые порошки высыпали на стандартные бумажки, складывали их попарно, опускали в бумажные пакетики. Записывали рецепт лекарства. Из бутылки разливали жидкости в скляночки, приклеивали длинные бумажки фабричного производства и на них обозначали фактуру лекарства. Это был тяжелый труд.

Сохранилась фотография торгового зала, где видны полки с аптечными товарами. У стенки стоял станок; четыре ножа резали марлю, намотанную на вал, получались бинты (на фото станок хорошо виден). «Начальником» станка был исполняющий должность сторожа Филипп. Когда я заходила в зал, он говорил заученную фразу: «Вот пришла барышня – егоза!» Из зала я шла в ассистентскую, где добрые женщины одаривали меня круглыми салфеточками, разноцветными, гофрированными в нижней части, ими закрывали пробки бутылочек, а я с подружками «кормила» куколок из этих блюдечек.

Не буду подробно рассказывать о жизненном пути мамы, он был очень нелегким. О своей рабочей и общественной деятельности в течение 1941 года, о своих многочисленных наградах и поощрениях она пишет сама в автобиографии. Упомяну о двух наградах, особенно дорогих для нее. В 1941 г. она получила «Значок отличника здравоохранения». Такая награда среди аптечных работников была первой. В 1970 г. юбилейная медаль «За доблестный труд» в ознаменование 100-летия В.И.Ленина. Медаль вручали в Республиканской больнице, где она лежала с инфарктом. Умерла мама в 1972 г. и похоронена рядом с мужем на городском кладбище.

Коль я завела речь об аптеке, расскажу, как наша семья чуть-чуть не стала ее жертвой. Бабушке захотелось побаловать нас вкусным печеньем. Я сбегала в аптеку за амонием – белым порошком, который придает тесту особый аромат и пышность. Я, как обычно, крутилась в кухне и с удовольствием ела сырое тесто. Вскоре почувствовала себя плохо: закружилась голова, началась рвота. Бабушка перепугалась и пошла в аптеку за мамой. Оказалось, что К.А.Коданева перепутала порошки, дала вместо амония ядовитый порошок. Слава Богу, все кончилось благополучно, но блюдо пышного печенья было спущено в отхожее место.

Еще один трагический эпизод из моего детства, связанный с дрожжами. Вбежав вечером в темную кухню, я не заметила открытый люк голбца и провалилась. Пол голбца цементный, лестница недалеко от печки. При падении я ударилась о туесок с дрожжами и очутилась в луже дрожжей. Помню, как прибежал отец на мой крик и вынес меня. Ему показалось, что я сырая от крови. На память о моем прыжке осталась огромная шишка на лбу – след удара о печь. Мы знали, что голбец оставила открытым жиличка из сосланных. В нашей семье «не замечали», как голодные жильцы пользовались пледами урожая с огорода. Голбец не запирался, а с полатей, подняв руку, можно было достать лук.

Отдельную главу хочу посвятить нашему околотку, перекрестку улиц Покровской (Орджоникидзе) и Троицкой (Ленина). С нашего дома под №3 по Троицкой улице начинался квартал, то есть сама улица. Улицу перекрывал дом под номером 1, где жили крестьянская семья Титовых. Дороги, как таковой, не было. Дома утопали в зелени, росла высокая трава, где свободно паслись коровы и овцы. Вечером поляна превращалась в игровую площадку. Взрослые дяди и тети делились на две команды и играли в крокет. Детвора с удовольствием наблюдала, с каким азартом деревянные шары забивались в маленькие железные ворота – мышеловки. Днем поляна принадлежала детям. Каблуком обуви или босой пяткой выкапывали лунки, и резиновый мяч бил по нашим спинам.

За домом Титова простирались поля с рожью, овсом и льном. Тут же стоял овин с гумном, где зерно сушилось, а потом отсеивалось от мусора. Вся работа шла вручную. Высушенные снопы складывались на гумно. Крестьяне, в основном мужчины, становились в круг и цепами били по снопам. Отделялась солома. Потом зерно подымали широкими деревянными лопатами и подбрасывали вверх. Ветер уносил отруби в сторону. Два оврага разделяли дома от полей, поэтому подъехать к ним на лошади можно было только со стороны Тентюково. Позднее, в 30-е годы, за нашим домом построили большой мост. Началось строительство частных домов. Нельзя забыть чудесный пейзаж, раскинувшийся за нашими домами. Море цветов, васильки во ржи, желтые купальницы на дне оврага и ароматный воздух! И еще на дне оврага в грязи росла вкусная трава, мы с удовольствием ели ее корни, белые, сочные и сладкие. Но, как сказал бы А.Райкин, «условия были антисанитарные».

К сожалению, поедание невымытой травы закончилось для меня плачевно. Я подхватила дизентерию и очутилась в постели на голодной диете. Лечили меня довольно примитивно. Мама сказала, что у меня в кишках образовались дырки и их необходимо склеить. Поэтому моей единственной едой был желатин. Белые пластинки желатина разводились в теплой воде, получалось что-то вроде клея, и я глотала эту гадость. Когда родители садились обедать, то боялись, как бы не услышали крик с просьбой меня покормить. Почему судьбе было угодно, что заболела только я, а мои друзья – мальчишки продолжали объедаться? Смертность детей от дизентерии была значительной, а мой организм сам справился, несмотря на примитивное лечение. Вспоминаю еще одну детскую болезнь – скарлатину. Лечение было довольно простым: холодное, мокрое полотенце на лоб и шею, чтобы сбить температуру, а из лекарств один аспирин.

Стену перед кроватью оклеили красными обоями, на которые я должна была смотреть. Хорошо, что после моего выздоровления обои не содрали, они мне пригодились, когда я заболела корью. Скарлатина давала большую смертность, но я ее победила. Родителей предупредили, что после скарлатины я могу потерять волосы. Отец своей бритвой обрил мою голову. Остался снимок, где я сижу с «голой головой». Великое спасибо отцу за эту процедуру. Волосы отрастали завитушками. Вьющиеся волосы остались со мной на всю оставшуюся жизнь! В парикмахерскую я ходила только подстригаться.

Когда я простужалась и начинала кашлять, отец наливал в свою ладонь скипидар и втирал в мою грудь и шею. Мне нравился запах скипидара, и я с удовольствием им дышала. К утру я была здорова. Переболев всеми детскими болезнями, я себя крепко закалила. Будучи взрослой, мне не пришлось пропускать уроки по болезни.

В нашем квартале я была единственной девочкой, моими товарищами в играх были мальчики. Отец наблюдал за нашими играми, но никогда не вмешивался в наши правила игры. Овраг был излюбленным местом для игр, в нем было удобно метать палки в цель, играть в мяч. Зимой с горы мы летели на лыжах и купались в снегу, когда лыжи разъезжались в разные стороны. Лыжи у всех были самодельными, широкими, палок мы не знали. На концах лыж были отверстия, привязывалась веревка, за которую держались. Отец мои лыжи подбил оленьим мехом – камусом, и назывались они лямпами. У отца были такие же лыжи для зимней охоты. Мальчики прыгали с самодельного трамплина – дзобкана по-коми., а я боялась. Бегали на перегонки до маленькой деревянной церквушки.

За нашим огородом и ручьем, впоследствии он получил название банного, между домами Бронникова и Следникова притулился небольшой домик. В нем жила семья Харьюзовых: бабушка, мама и девочка Ира. Отец Иры по профессии учитель гимназии и библиотекарь был расстрелян в 1918 году вместе с Л.А.Лениным, Городецким и другими ни в чем неповинными людьми. Ире запрещалось дружить со мной, считали меня девочкой озорной и боялись, что могу плохо повлиять на нее. Несмотря на запрет, мы играли с ней летом в куклы в клетке, построенной в нашем саду, где росли рябины, березы, ирга, черемуха.

Во дворе дома, где росли дети, строились маленькие домики, которые назывались клетками. Возводились они из старых досок руками детей. Была и крыша, а вот окон не было, отсутствие четвертой стены заменяло окно. Внутрь клетки вбивался стол и скамейки. Стены оклеивались фантиками из-под конфет, переводными картинками. Клетка – это игровая «комната» только для девочек. Здесь мы играли в дочки-матери, кормили кукол из бумажных тарелочек, подаренных мне в аптеке. С Ирой Харьюзовой и Наташей Лениной игра не всегда была мирной, слишком разные у нас были характеры. Меня называли задирой, а Наташу неспустихой. Вскоре Харьюзовы уехали из города, дом снесли, и на его месте построили баню №1.

Наступало лето, и я с удовольствием забиралась на березу, что росла в нашем садике. Садилась на две нижние ветки и запоем читала книги, которые из городской библиотеки. Впоследствии и дочери забирались на березу с книгой в руках.

Здание городской библиотеки стояло на углу улиц Набережной (Кирова) и Сухановской (Бабушкина): единственное в городе кирпичное двухэтажное здание с овальным углом. Покрашенное в белый цвет, оно красиво смотрелось на фоне зелени. Когда этот квартал ул. Набережной перешел в ведение МВД, угол здания перестроили в обычный, покрасили в желтый цвет, и здание потеряло свою привлекательность, свою индивидуальность.

Через огород мы были соседями Следниковых. Средников – тип русского интеллигента был известен городу как первопечатник, поставивший мини типографию, где печатались газеты. Уехали из города и Следниковы. Типография перешла в дом купца Дербенева, но долго называлась Следниковской.

Наши дома разделял небольшой ручей, вытекавший из-под мостков врача Бронникова. В ручей стекала мыльная вода из бани. Бронников, державший на дому больницу и аптеку, сбрасывал в ручей склянки из-под лекарств, особенно был неприятен запах карболки. Лекарства проникали в сырую землю и загрязнили воду в нашем колодце, теперь она годилась только для полива огорода, а за питьевой водой приходилось ходить через дорогу на колодец к соседям.

Весной, когда ручей становился бурным, вставала проблема, как пройти к нашим домам... Мостки на перекрестке у дома Бронникова были подняты на сваи, и спуск был лестничным, но вода шла и поверху, вот тогда прохожим было туго. Отец каждую весну говорил и никогда не ошибался: бронниковский ручей пошел, значит, через две недели вскроется Сысола. Весной вместе с водой уходили в Сысолу вся грязь и весь мусор, которые скапливались за зиму в овраге.

Следниковы развели за домом громадный малинник, огородили его частоколом, но наша команда легко его преодолевала, и по осени мы объедались сладкой крупной малиной. Однажды я отваживалась в одиночку совершить вояж в малинник, благо он находился в нескольких метрах от огорода. Залезла на плетень, почерневший от старости, и почувствовала, что плетень стал опускаться на землю, оторвавшись от столбов. Малина сама лезла в рот, но мне было уже не до нее. Отец не простил бы мне такого озорства, поэтому я позорно бежала. На месте дома Следниковых поставили кирпичный жилой дом, где нынче один угол дома занимает музей имени И.А.Куратова.

Расскажу о своем квартале. С левой стороны улицы Ленина стояли два угловых дома: Бронникова и наш, с правой стороны – три дома. Угловой деревянный двухэтажный дом был известен всем жителям города. В нем жила семья Клыкова И.А. – главного и единственного мясника, снабжавшего парным мясом всех горожан. Отец и сын Клыковы ездили по деревням и скупали коров и телят. Убойный пункт был рядом с домом. Павел Алексеевич был добрым человеком. Бабушка рассказывала мне, как он приносил в дом кусок мяса и говорил: это сиротам. Денег не брал. У мамы после моего рождения нашли туберкулез легких, я стала искусственницей. Врач порекомендовал ей попить телячью кровь. Мама шла с кружкой к Клыкову. При ней забивали теленка. Она подставляла к горлу теленка кружку и пила горячую кровь. Неизвестно, был ли у нее туберкулез, но здоровье она поправила и была благодарна хорошему человеку. Мне было 10 лет, и я решила посмотреть, как проходит забой. Долго я раскаивалась о своем необдуманном поступке...

Зимой 1929 года поздно вечером дом Клыковых загорелся, ходили слухи, что поджог совершил сам хозяин. Приехала пожарная команда. Стену рядом стоявшего дома Холоповых закрыли мокрым брезентом, их дом удалось спасти. Ветер дул в сторону нашего дома, головни летели на крышу. Помогли спасти дом ученики ремесленного училища. Юноши забрались на крышу и закидывали ее снегом. Они же помогли нам вынести часть имущества в снежный огород. Как мы были благодарны добрым людям! Дом Клыковых сгорел. Отца и сына арестовали. Отца расстреляли на пустыре за городом, где нынче железнодорожный вокзал, а сына сослали на Север.

Рядом с Клыковыми жила семья Холоповых. А.Н.Холопова, в замужестве Федорова, закончила в 1936 году филологический факультет пединститута. Она одна из первых ученых занялась исследованием творчества И.А.Куратова. Съездила в Алма-Ату. К сожалению, книга осталась незаконченной. Она рано умерла от рака. Муж ее – коми писатель Г.А.Федоров.

Нашему кварталу повезло с людьми творческого труда. Мой муж П.П.Попов занимался проблемами развития коми языка и литературы. Серьезно начал изучать стихотворное творчество И.А.Куратова, успел записать частично свои исследования, но ранняя смерть помешала закончить задуманное. Рукописи я храню как память о муже.

Позже в доме под №1, что стоял посередине улицы Ленина, сняла квартиру семья писателя Юхнина В.В. Наши соседи были добропорядочными людьми, я и сегодня с уважением вспоминаю о них.

В 30-е годы на окраинах города началось бурное строительство небольших деревянных домов. Овраг засыпали строительным мусором, землей, мост убрали, проложили дорогу. Менялся номер нашего дома: 3,9, 27. Пролегла мимо нашего дома поперечная улица – Северо-Загородная, короткая и узкая. По правую сторону от нашего дома поставили два двухэтажных дома типа бараков и назвали их домами специалистов. Кстати, в одном из них жила семья З.В.Панева. После возвращения с фронта финской войны З.В.Панев получил элитную квартиру. Конечную часть нашего огорода отрезали, участок передали сыну писателя В.А.Савина. Он построил небольшой симпатичный домик и стал нашим соседом.

По левую сторону после сноса дома №1 построили баню №2 и прачечную. Вот эта короткая и узкая улица впоследствии была переименована в улицу Горького! Считаю, что было проявлено неуважение к великому писателю. Недалеко от нас драматург и актер Н.М.Дьяконов поставил небольшой, но оригинальный по архитектуре дом. В послевоенные 50-е годы деревянные дома постепенно стали сносить. Старый Усть-Сысольск уходил в прошлое. Сыктывкар с его каменными типовыми домами пришел ему на смену.

Перечитываю написанное и думаю, о каких событиях можно еще упомянуть. Голодные 20-е годы. Гражданская война. Помню, как взрослые спрашивали друг друга, какая власть завтра будет в городе? Жить было трудно, приходилось подрабатывать. Полки лавок были пусты от всех продуктов, одежды и обуви. Родители решили шить туфли для деревенских девушек. Дело оказалось прибыльным, в пригороде за них платили мукой и молочными продуктами. Отец вытачивал колодки и каблуки для туфель, а мама на швейной машинке шила верх из парусины и брезента. Папа смонтировал струпцинку (зажимающий прибор – маленькие тиски), где туфли сушились и вообще доводились до ума. Туфли охотно раскупались и говорили, что долго носятся. Помню январь 1924 года: день похорон В.И.Ленина. Семья собралась в столовой и пять минут наблюдала, как мигала электрическая лампочка и слушала продолжительный гудок строящегося лесозавода.

1930 год. Мне 14 лет. Я учащаяся лесного техникума. Юбилейная площадь – гордость города. Стефановская церковь – самая красивая, самая любимая горожанами, пока не разрушена. Разобрано внутреннее помещение церкви. Вынесена, выброшена, утоплена в грязи вся красота стен, потолков, кое-где иконы заменили подмостки у церкви. Зал церкви перестроили под столовую. 30-е годы были голодные, хлеб отпускали по карточкам. В только что открывшиеся техникумы поступила молодежь из деревень. В столовой мы получали тарелку жидких капустных щей с кусочками конины и кашу, чаще всего перловую. Я не голодала, у нас был огород, который кормил семью. Почти весь обед оставляла несъеденным. Я сидела за столом у окна в первом ряду, и мне было видно стоящую толпу у входной двери. Высокие мужчины с бородой уже успевшие похудеть и почернеть, звались кулаками. Их привезли сюда с юга, из средней полосы России. Одеты они были в серые длинные армяки, их одежда явно не соответствовала нашим морозам. Тяжело было видеть их глаза, просящие, умоляющие о помощи. Они ждали, когда можно будет броситься к столам и руками схватить остатки пищи.

Ложки, оловянные или алюминиевые (не помню) были прикручены к столу. Подавальщицы старались скорее убрать тарелки. Заведующая столовой не разрешала кормить голодных людей. Эту страшную картину невозможно забыть. Пишу и снова вспоминаю, как это было. Но свет не без добрых людей. Одной из них, кто обслуживал нас, была жена скрипача Грибушина. Сосланные в наш город, они вошли в кружок самодеятельности при Народном доме. Пожилые интеллигентные люди. К столу, где я сидела, добрая женщина не спешила подходить за посудой, мы радовались, когда эти несчастные люди хоть что-то успевали съесть. Грибушин, ее муж, видимо, был великим скрипачом. Я впервые услышала чарующие звуки скрипки. На его концертах всегда был аншлаг. Ходила я с родителями.

Дикие тридцатые годы. Гонения на церковь. «Дошла очередь» и до Стефановского собора. Толпы народа собирались к площади, чтобы проститься с красотой города. Молодая женщина по имени Анна, фамилии не помню, была известна горожанам как ярая коммунистка в красной косынке на голове. Решила помочь рабочим сбросить колокол, но свалилась с крутой лестницы и сломала ногу. Потом, когда она шла по городу с костылем, на нее с презрением смотрели пешеходы и говорили, что правильно бог ее наказал. Нынче Юбилейная площадь обрела свое первоначальное название: Стефановская. Старшему поколению не нравится, что площадь сильно урезали. Сначала построили универмаг, потом Дом правительства. Не лучше ли было посадить деревья и ими прикрыть площадь от улицы. Живая изгородь, широкая площадь и сквер?!

Не могу не рассказать о судьбе служителей церкви в 20-30 –е годы. Расскажу о семье своих дальних родственников. С их дочерьми, моими одногодками, мы играли в куклы в нашей клетке. Жила семья недалеко от нас, снимала комнаты на нижнем этаже в доме священника Еремеевского. Двухэтажный деревянный дом стоял рядом с женской гимназией (школа 2-й ступени). Хозяин семьи Василий Васильевич с 1912 года исполнял должность псаломщика в Усть-Сысольске в Троицком соборе. Он же учитель в Приходской женской школе. В моей памяти Василий Васильевич остался как человек скромный, застенчивый, интеллигентный. В 20-е годы он попал в черный список врагов народа и был сослан на Соловки. Жена и пятеро детей сильно бедствовали. И если бы не помощь родственников, им грозила голодная смерть.

Детям служителей церкви, как тогда говорили культа, разрешали получить только начальное образование. Жена Василия Васильевича Мария Алексеевна работала на дому: принимала заказы на шитье, вязание и машинную вышивку. Она считалась лучшим мастером по вышивке. В 1927 году я зашла к ним и узнала о возвращении Василия Васильевича из ссылки. Мы сидели с ним на длинной скамейке, что стояла вдоль низких окон. На него страшно было смотреть, он похудел, постарел. Возвратившимся из ссылки работать не разрешили. Жена его, женщина безжалостная по своей натуре, отказалась содержать мужа...

Наступило время обеда. Самовар, тарелка с черным хлебом, нарезанным крупными ломтями, тарелка с подсолнечным маслом, рядом перышко, которым мазали хлеб. Отца не пригласили к столу, он просидел на скамейке весь обед с опущенной головой. Прожил Василий Васильевич на воле совсем недолго, то ли скончался от голода, то ли покончил с собой.

Трудные судьбы детей. Лиза и Соня – старшие дочери, скромные и трудолюбивые, после окончания начальной школы прошли бухгалтерские курсы и поступили на работу. Жизнь их как будто начала налаживаться. Лиза собиралась замуж, мечтала о счастливой семье. Но... мать, будучи женщиной властной, а в данном случае просто неумной, не разрешила дочери и думать о замужестве. Лиза тяжело пережила разрыв с женихом, заболела, появились нервные срывы, пришлось лечь в больницу, не вылечиться не смогла и постепенно угасла.

Соня после окончания курсов бухгалтеров работала в Министерстве сельского хозяйства, была довольна работой, получала премии. Познакомилась с молодым человеком и вышла замуж. Молодожены получили хорошую квартиру и были счастливы... только один месяц. Началась Великая Отечественная война. Муж ее был демобилизован и с первым эшелоном ушел защищать Родину. Погиб в начале войны. Соня осталась вдовой на всю оставшуюся жизнь.

Все дети, кроме младшей Любы, были очень близоруки. Близорукость Сони начала прогрессировать, пришлось оставить работу и жить на пенсию по инвалидности. К плохому зрению цеплялись и другие болячки, и, наконец, наступила полная слепота. Уход за ней со стороны родственников был неплохим. Хорошо кормили и оказывали прочие услуги. Но пришло время, и понадобилось больничное лечение. Умерла она в пригородной больнице... В квартире осталась жить племянница, внучка брата Володи.

Володя рано лишился зрения, образования не сумел получить. Общество слепых устроило его на жительство, обеспечило работой. Женился на слепой девушке, потерявшей зрение после черной оспы. Родились дети, их зрение было в норме. Можно было жить и радоваться, но водка погубила их жизнь. Сначала умер Володя, за ним и его жена. Катя, полуслепая от рождения, оказалась совсем неприспособленной к самостоятельной жизни. Не было желания учиться, работать. Попала в дурную компанию, уехала на Север и пропала без вести.

Люба, младшая дочь, была копией матери. Красивая внешне, с хорошим зрением. Характер волевой, настырный; о таких людях говорят: за словом в карман не полезет. Закончила семилетку, бухгалтерские курсы, нашла работу. Во время войны познакомилась с ссыльным поляком-евреем, вышла замуж, уехала в Польшу, где у мужа была парикмахерская. В Польше начались гонения на евреев, и им пришлось переехать в Израиль. Люба не прерывала переписки с Соней, в письма вкладывала цветные фотографии двух дочерей, писаных красавиц в дорогих платьях. Последнее письмо Соня получила от мужа Любы, где он сообщал о смерти жены от рака.

Вот и вся история! Я рассказала только об одной ветви священнослужителей. Кто сосчитал, сколько было уничтожено, растоптано честных, трудолюбивых людей этого сословия? Сколько исковерканных людских судеб? Мария Алексеевна, в девичестве Ушинская, жена Василия Васильевича. Брат Марии Алексеевны В.А.Ушинский работал управляющим Зингеровской кампании по продаже швейных машин. Контора и квартира Ушинского находились в угловом деревянном здании на перекрестке улиц Советской и Коммунистической, ныне в каменном здании расположен ресторан «Спасский». В 1913 г. Ушинский был зверски убит топором!

Моему поколению пришлось пережить нелегкую жизнь. Мы прошли через тяжелое постыдное время арестов, когда по ночам подъезжали к дому «Черный ворон», такое название получила крытая грузовая автомашина. Работники МВД врывались в дома честных тружеников, лучших людей города, служивших верой и правдой своему народу, бросали их в эту машину смерти. Большинство осужденных было расстреляно или погибло в застенках лагерей.

1941–1945 годы. Великая Отечественная война. Миллионы погибших людей, семьи, оставшиеся без отцов и сыновей. Тяжело вспоминать, через какие испытания пошел народ. К счастью, жизнь состоит не только из горя и страданий. Наше поколение сумело сохранить в себе ощущение радости жизни. Сохранить все то доброе, светлое, милое сердцу, что помогало нам выжить, растить новое поколение, пришедшее нам на смену. Хочется верить, что наша молодежь будет придерживаться добрых традиций старших поколений, помнить и почитать своих предков.

Вместо эпилога.

Счастье! Какое оно? Я родилась в Усть-Сысольске в 1915 году в воскресенье, в 6 утра, когда в честь праздника Николина дня начался звон церковных колоколов. Удары колокола Стефановского собора были самыми громкими и хорошо прослушивались в нашем доме. Родители считали, что я должна быть счастливым человеком, если появилась на свет в момент первого удара церковного колокола.

Счастье! Такое обширное понятие, как определить его содержание? Сама я считаю, что счастье не обошло меня стороной. У меня всегда был и есть дом, семья, дети, внуки. Была любимая работа, которой я отдала всю свою сознательную жизнь. Через мои руки, ум и сердце прошли тысячи молодых людей. Я учительница. Наш коллектив учителей средней школы №12 имени Олега Кошевого всегда был дружным, сильным по своим знаниям, уважаемым воспитанниками.

Я счастлива, что была частичкой такого коллектива. И сегодня, будучи на пенсии, я не теряю связи с моими коллегами-друзьями. Значит, слова родителей, что я должна быть счастливым человеком, оправдались. Хочется жить и жить!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «нбрк»

    Библиографический указатель
    Л 64 Литература о Республике Коми за 2004 год: библиогр. указ. / Нац. б-ка РК; сост.: И.И. Табаленкова; Е.П. Ваховская. – Сыктывкар, 2008 (тип. ГУ «НБРК»).
  2. Библиографический указатель изданий Коми научного центра Уро ран 2001-2005 гг

    Библиографический указатель
    Библиографический указатель изданий Коми научного центра УрО Российской академии наук: 2001-2005 гг. (в 2-х частях) / Научная библиотека Коми научного центра УрО РАН.

Другие похожие документы..