Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
27-28 марта 2012 г. в ГК «ИЗМАЙЛОВО» (г. Москва) состоится Пятая Международная конференция «МЕТАЛЛУРГИЯ-ИНТЕХЭКО-2012», посвященная модернизации и ре...полностью>>
'Документ'
Административно-правовые нормы: понятие, структура, виды; Административные правоотношения: понятие и виды....полностью>>
'Документ'
-4 классы 4 Вступление в юных экологов Актив ДЭО «Набат», 5 «А», 5 «Б», 5 «В» 5 Областной конкурс фоторабот «Природа вокруг нас» 5-11 7 дипломов Райо...полностью>>
'Документ'
А. [Павлов] Иван Петрович Павлов:Жизнь,творче- 09 ) А ство,современное состояние учения/ Э.А. Асратян; АН СССР. ─ 90 -е изд....полностью>>

А. Ф. Сметанин (председатель), И. Л. Жеребцов (зам председателя), О. В. Золотарев, А. Д. Напалков, В. А. Семенов, м в. Таскаев (отв секретарь), А. Н. Турубанов

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

М.В.Хайдуров

К ВОПРОСУ О БЫТЕ ДУХОВЕНСТВА КОМИ КРАЯ В XIX В.: «ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС»

История повседневности, история быта различных слоев русского общества, в том числе и православного духовенства – проблема обширная и многогранная. И рассмотрение даже какого-либо одного аспекта имеет весьма важное значение – не только в плане углубления знаний собственно в области «истории повседневности» (как направления исторических исследований), но и в других областях – в первую очередь в различных «срезах» социально-экономической истории. Применительно к истории духовного сословия это, например, актуальная проблема материального положения приходского духовенства, его взаимоотношения с прихожанами и т.д. И тема «жилищного вопроса» в среде православного духовенства здесь не является исключением. В данном случае под термином «жилищный вопрос» мы подразумеваем проблему обеспеченности духовенства, в первую очередь сельского, жильем, на какие средства это жилье было выстроено, какого оно было качества.

Несколько слов о самом духовном сословии Коми края. Сразу оговоримся – речь идет о Яренском и Усть-Сысольском уездах Вологодской губернии, составлявших основную территорию края, без включения территорий, входивших в состав Мезенского уезда Архангельской губернии. К середине XIX в. все духовное сословие в Коми крае составляло 1292 человека обоего пола (791 в Усть-Сысольском, 501 – в Яренском уезде), из которых 255 человек служащего духовенства (72 священника, 46 диаконов, 137 причетников), 812 членов семей священноцерковнослужителей, 150 человек заштатных священноцерковнослужителей, вдов и сирот из семей духовенства. Тогда же в крае было 68 приходов, из которых лишь три относились к числу городских (1 в Усть-Сысольске и 2 в Яренске), остальные же были сельскими – в это же число мы включаем приходы заводских церквей, которые фактически очень мало чем отличались от обычных сельских приходов. Соответственно, духовенство Коми края в своем подавляющем большинстве относилось к числу сельского духовенства.

Как известно, открытие нового прихода предполагало обеспечение будущего клира со стороны прихожан всем необходимым для жизни: земельным участком, ругой (выплатой духовенству хлебом и деньгами), жильем для духовенства. Это все оговаривалось заранее в прошениях прихожан на открытие нового прихода, и это же являлось обязательным для уже существующих приходов. Таким образом, именно прихожане должны были обеспечивать свой причт домами. Однако помимо домов. выстроенных прихожанами для клира, существовали и другие типы жилья священноцерковнослужителей. При рассмотрении «типов» священнического и причетнического жилья мы оперировали главным образом сведениями клировых ведомостей, дающими весьма широкую по охвату и полноте картину. В основу нашей классификации положен принцип собственности, т.е. кто считался собственником жилья – именно этот принцип вполне четко прослеживается в источниках.

Первую группу домов, занимаемых священноцерковнослужителями и их семьями, составляли «собственные» дома членов причта. Они были построены как за счет самого клирика-домовладельца, так и «тщанием прихожан» - в последнем случае несмотря на фактическое участие прихожан в постройке дома, он являлся собственностью занимающего его представителя духовенства. Естественно, это было наиболее удобно для священноцерковнослужителей, придавало «уверенность в завтрашнем дне», однако это было и не всегда возможно – и дело здесь не только в уровне состоятельности клирика или благорасположенности к нему прихожан. Священник, диакон или причетник, будучи человеком «служивым», в течение своей жизни почти обязательно менял приход, нередко даже по несколько раз. В случае поступления на новое место священник или другой член причта мог получить в свое распоряжение «церковный» дом, являющийся именно церковной собственностью, либо же так называемый «общественный» дом, принадлежащей приходской общине в целом. И в том, и в другом случае это было чем-то вроде «служебной квартиры» духовенства, занимаемой лишь на время несения службы. Впрочем, после увольнения «за штат» или смерти духовного лица, в этом доме могла проживать его семья, разделяя кров с преемником ушедшего клирика. К числу таких же «служебных квартир» можно отнести и «казенные» дома, и дома «от заводовладельцев» при заводских церквах (Нювчимской, Кажимской, Нючпасской, Сереговской).

Более детально картина с распределением домов духовенства по типам отражена в следующих таблицах (данные взяты из клировых ведомостей за 1844 г.) [1]. Здесь мы учитывали только данные по сельским приходам, и только те, которые могут быть трактованы совершенно определенно. Об «оговорках» и «смешанных вариантах», включая те, которые в таблицы не вошли, будет сказано отдельно.

Жилье священноцерковнослужителей Усть-Сысольского уезда в 1844 г.

Собственное

Церковное

Общественное

Казенное

От заводовладельцев

Квартиры

Отсутствует

Священники

18

1

12

2

2

-

2

Диаконы

20

-

2

-

2

-

3

Причетники

42

-

5

3

3

12

7

Совершенно очевидно, что собственные дома составляли наибольшую часть среди жилья священноцерковнослужителей Усть-Сысольского уезда. В то же время немалое число семей духовенства (24 – т.е. как минимум 15% служащего духовенства) не имело своего жилья – хоть собственного, хоть «служебного». Кроме тех случаев, когда они снимали квартиры, место проживания этих людей определить затруднительно – жили ли они вместе с представителями других семей духовенства (возможно, вдовами и сиротами, оставшимися после «предместников»), либо в домах родственников, либо же снимали квартиры, как другие, но это было просто не отражено в документах…

Из упомянутых и включенных нами в таблицу сведений о жилье духовенства любопытными показались следующие – в первую очередь тем фактом, что права собственности были «смешанными», если этот оборот допустим в данном случае. В приходе Ибской Вознесенской церкви дом у священника считался общественным, а «служба» (т.е. служебные, хозяйственные постройки) – собственными. В Палаузе дом священника описывается как «мирской обще с казенным», а пономаря – «свой обще с казенным». В Зеленецкой Богоявленской церкви у диакона были «горница и двор казенные ветхие», а изба – собственная; дьячок той же церкви жил в доме своего «предместника» (оба они в таблице не учитываются). Дьячок Корткеросской церкви имел собственный дом, в котором «только одне стены и горницы общественные».

В Вишере в распоряжении священника был дом, «доставленной крестьянином Иваном Михайловым, переселившимся в Сибирский край, в пользу церкви».

Жилье священноцерковнослужителей Яренского уезда в 1844 г.

Собственное

Церковное

Общественное

Казенное

От заводовладельцев

Квартиры

Отсутствует

Священники

3

3

4

16

1

-

1

Диаконы

7

-

-

3

1

-

-

Причетники

26

4

3

16

2

-

1

В Яренском уезде также очевидно преобладание собственного жилья священноцерковнослужителей, но доля казенного жилья намного больше, чем в Усть-Сысольском уезде. В эту таблицу не включены сведения только по одному пономарю Цылибской Христорождественской церкви, у которого в распоряжении считалась только одна комната, «то есть изба со двором скотским казенная, а горница его собственная».

Дома членов причта, будь то находящиеся в собственности их самих или целого прихода вообще, приобретались и строились на различные средства – не только силами и средствами самих священноцерковнослужителей, но и, естественно, силами прихожан (таких случаев большинство), включая сбор средств на приобретение уже готового жилья, а также за счет церковной казны. Здесь многое зависело от взаимоотношений духовенства и прихожан, а не только от состоятельности последних. Например, в Межадоре дом священнику начали строить прихожане, но священник «по нерадению [прихожан] достраивает сам». В Яренском Подгородном Иоанно-Богословском приходе дом дьячка был «казенный, купленный на церковную сумму».

Известно, что специально выстроенные дома членов причта ставились обычно неподалеку от приходской церкви, составляя вместе с храмовым комплексом, хозяйственными и административными церковными постройками приходской центр («погост», как его часто именуют источники, особенно начала XIX в.). Дома эти, как правило, строились либо на церковной земле, либо на земле общественной (общинной), отданной во владение церкви или самим священноцерковнослужителям. Например, в Визинге собственные дома членов причта стояли «на равне с крестьянскими строениями», в Часово – «между крестьянскими» и т.д.

Из приведенных выше сводных данных видно, что священноцерковнослужитель, поступая на новое место к церкви, нередко был обеспокоен проблемой жилья, не имея здесь ни собственного, ни «служебного» дома. Рассчитывать на занятие дома своего предшественника он мог далеко не всегда, так как там могла оставаться жить семья последнего (замещение должности часто происходило в результате смерти кого-либо из клира). Будучи во многом справедливым по отношению к домам «общественным» и «казенным», это тем более верно и естественно в случае с «собственными» домами. Впрочем, если клирик поступал на место «по условию», то есть с обязательством обеспечивать содержание семьи своего умершего или ушедшего «за штат» предшественника, то он мог жить и вместе с этой семьей. При этом считалось, что уже именно он является хозяином дома: «заштатная» семья, например, в клировых ведомостях, описывалась как живущая при том или ином действительном священноцерковнослужителе, а не наоборот, что, несомненно, связано с понятием кормильца.

Нередкой была ситуация, при которой молодой священник или пономарь, собирая постепенно средства на строительство нового дома либо ожидая его постройки, жил со своей семьей «на квартирах» или (иногда) делил кров с кем-либо из «старых» членов причта. Как уже говорилось, зеленецкий дьячок жил в доме своего «предместника». В Корткеросском приходе «по неимению своего состояния» священник жил в доме устьсысольского купца Латкина, находящемся при погосте, а пономарь – у своего отца, поступившего из духовного звания в крестьянское.

Подобное положение дел с отсутствием собственного жилья могло продолжаться не один год, особенно если приход был не из числа богатых и многолюдных и при нем велось какое-либо достаточно крупное строительство: церкви, колокольни и т.п. Здесь весьма показательна история с диаконом Яренской Градской Покровской церкви Стефаном Ванеевым. Он в 1846 г. писал о том, что с момента его поступления на указанное диаконское место в 1839 г. и по сию пору он со своей семьей, не имея собственного жилья, был вынужден переезжать «из дому в дом, а по бедности жителей сего города и по недостатку постоянных домов состоят квартиры довольно дороги» [2].

В итоге он «выплатил квартирных денег значительное число из небольшого его дохода, и перенес немалую скуку с семейством от этих переездков». Диакон этот, вознамерившись наконец поставить собственный дом с хозяйственными постройками, просил Яренское духовное правление (а оно, в свою очередь, Вологодскую духовную консисторию) «исходатайствовать» для него право на беспошлинную вырубку рассчитанного им необходимого количества соснового леса.

Однако положение Стефана Ванеева здесь осложнялось одним обстоятельством. Дело в том, что в своей просьбе диакон опирается на законодательный акт, предусматривающий разрешение на беспошлинную вырубку леса из примежеванных и казенных дач священноцерковнослужителям сельских церквей. При этом он апеллирует к тому факту, что приход его, хотя формально и считается городским, но включает в себя много деревень, крестьяне которых и составляют большую часть прихожан. Тем не менее, губернский лесничий от имени Вологодской палаты государственных имуществ в отношении по этому вопросу в Вологодскую духовную консисторию в отпуске беспошлинного леса отказал.

Подобные ситуации с беспошлинным лесом для представителей клира городских приходов (двух Яренских и Усть-Сысольского), включавших много деревень, имели место не только в случае с просьбой Стефана Ванеева. В этом отношении больше повезло протоиерею Усть-Сысольского Троицкого собора Вонифатию Кокшарову, запросившему на поправку дома и «служб» в 1843 г. отпуск беспошлинного леса из дач крестьян, относящихся к приходу этого собора, и в конечном счете добившемуся рассмотрения его просьбы в Синоде и положительного решения по своему делу. Любопытно, что протоиерей аргументировал свое прошение еще и тем, что это явилось бы своего рода вознаграждением за его труды по окормлению жителей приписанных к приходу деревень и исходатайствование могло бы «поощрить мое (протоиерея – М.Х.) к исполнению своих обязанностей более» [3].

Возвращаясь к вопросу о лесе на постройку домов, отметим четкие указания в прошениях на его необходимое количество и даже качество, особенно в прошении Вонифатия Кокшарова: «соснового строевого лесу разного сорта 800 дерев, а именно: длиною 11-ти аршин в отрубе 5 верхов 50 дерев; длиною 10 арш. в отрубе 51/2 верхов 100 дерев; длиною 9 арш. в отрубе 6 верхов 350 дерев; длиною тоже 9 аршин в отрубе 5 верхов 100 дерев и наконец длиною 8 аршин в отрубе 6 верхов 200 дерев» (у диакона Стефана Ванеева упоминаются просто «300 дерев трех-саженных толщиною в отрубе 5 и 6-ти вершков»).

Вообще, «городские» приходы Коми края – явление довольно интересное, и как следует даже из приведенных только что примеров, они имели довольно много общего с приходами сельскими.

Естественно, что дома духовенства отличались друг от друга по качеству. Нередко в источниках мы находим упоминания того, что какой-то священник или причетник живет в «ветхом деревянном доме»: например, в приходе Шеномской Богоявленской церкви (Яренский уезд) у всех священноцерковнослужителей, кроме дьячка, дома были именно «ветхие».

В целом же можно отметить, что обеспеченность жильем духовенства, несмотря на некоторые проблемы, в Коми крае была довольно неплохой, хотя тема эта и требует более пристального и тщательного изучения с привлечением новых источников.

Литература и источники.

1. Национальный архив Республики Коми. Хр. 1. Ф. 230. Оп. 1. Д. 261; Ф. 231. Оп. 1. Д. 50.

2. Государственный архив Вологодской области. Ф. 496. Оп. 1. Д. 11457.

3. Там же. Д. 10843.

О.Н.Титков

«ВОЛОГОДСКИЕ ГУБЕРНСКИЕ ВЕДОМОСТИ» О НРАВСТВЕННЫХ ЧЕРТАХ КОМИ КРЕСТЬЯНСТВА СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА

Коми крестьянство не раз становилось объектом пристального внимания исследователей, но тема повседневной жизни и, в частности, нравственные ее аспекты не получили должного освящения в отечественной исторической литературе. Между тем, субъективная сторона исторического процесса, способ мышления и чувствования, присущий людям определенной социальной и культурной общности, являются неотъемлемой составляющей объективного процесса истории, и изучение образа мысли человека, его нравственных и этических ценностей, влияющих на поведение, имеет крайне важное значение.

Особый интерес в изучении нравственных сторон жизни коми крестьянства, проживавшего на территории, входившей в состав Вологодской губернии, представляет такой источник, как газета «Вологодские губернские ведомости»– официальный печатный орган губернской власти.

Издание было учреждено в 1838 г. и содержало информацию о событиях внутриполитической жизни страны и региона. Разнообразный исторический и этнографический материал о жизни крестьянского населения Вологодской губернии публиковался, как правило, в неофициальной части газеты. Вопросы материальной и духовной культуры занимали здесь одно из центральных мест. В статьях различных авторов нередко давались довольно подробные описания хозяйственных занятий, народных верований, семейной обрядности, праздничного и повседневного досуга коми крестьян. Причем авторы данных сообщений нередко являлись непосредственными очевидцами описываемых явлений повседневной жизни крестьянства и излагали собственные впечатления, так как многие из них были сельскими учителями, врачами, священниками в различных уездах Вологодской губернии. Особое место в этих публикациях занимают описания нравственных и этических качеств коми-зырянина. Подобные сведения не только давали характеристику менталитета населения Коми края, но и в немалой степени способствовали формированию представлений о зырянах у населения центральных уездов Вологодской губернии. Кроме того, если принять во внимание то, что статьи эти зачастую публиковались и в периодических изданиях других губерний, становится понятным важность подобных работ. Интерес читателей к жизни коми-зырян был довольно высоким, об этом свидетельствует просьба редакции «Вологодских губернских ведомостей» присылать для публикации любой интересный материал о зырянской жизни [1].

В качестве примеров описания нравственных и этических особенностей коми крестьян автором данной публикации были отобраны несколько статей, наиболее полно отражающих специфику публиковавшихся в газете материалов по данной проблематике. Так, статья П. С. Балова, посвященная охоте на пушного зверя, содержит довольно интересные сведения о некоторых нравственных качествах зырян-охотников. П.С.Балов отмечает честность и равноправие, царящие в охотничьих артелях: «…если берут на промысел неопытного, то с ним, как со всегдашним товарищем, делят в артели по равной части как белку, так и других зверей… Чужая собственность считается неприкосновенной» [2]. Ни один охотник не возьмет зверя, попавшегося в силки другого. Но, несмотря на это, автор добавляет, что зырянам не был чужд и некоторый обман. Так, если беличья шкурка оказывалась чересчур красного цвета, то охотники прибегали к хитрости. Шкурку мазали кровью, а затем, выморозив, мяли, отчего она светлела, «чтобы сбыть с рук белку за лучшую» [3].

О таких качествах коми крестьян, как радушие и гостеприимство, пишет в своих путевых заметках А. Попов. Согласно автору, изложившему свои впечатления от поездки из Усть-Сысольска к Вишере, зыряне бескорыстны в домашнем быту, «между ними нет обыкновения брать платы за хлеб, за соль и вообще за гостеприимство» [4]. Хотя крестьянская жизнь несет в себе множество трудностей, у зырян не было обыкновения жаловаться на судьбу. Так, А. Попов приводит ответ Вишерских крестьян на его замечание о частых неурожаях на Вишере: «Зато бог дал нам леса, наполненные всякого рода зверями и птицами, а это составляет источник нашего продовольствия и богатства» [5]. Вместе с тем автор отметил и то обстоятельство, что зыряне мало стремятся к улучшению своего быта, предпочитая новшествам соблюдение вековых устоев, воспринимая перемены как намерение лишить их прежнего образа жизни.

В своей следующей статье, опубликованной в «Вологодских губернских ведомостях», А. Попов попытался более подробно разобрать некоторые нравственные особенности коми-зырян, особо останавливаясь на их негативных, по его мнению, сторонах. Здесь терпение крестьян к жизненным невзгодам рассматривается автором уже как проявление крайнего фатализма: «…падет ли единственная лошадь, сгорит ли дом со всем имением, или умрет сын, зырянин потоскует; но никогда не вырвется у него ропот на судьбу… Он с покорностью предается воле Провидения» [6]. При этом А. Попов частично раскрывает причины подобного спокойного отношения зырян к жизни: человек, которого постигло несчастье, был уверен, что он не останется со своим горем наедине и всегда может рассчитывать на помощь соседей, так как, по зырянским представлениям, «человек человеку не может отказать в необходимом» [7]. Говорит автор и о склонности зырян к лени, утверждая, что «если бы не нужда и необходимость, то зыряне вряд ли бы знали значение труда» [8].

Подобные суждения о лени и невежестве коми крестьян приводит и П.А.Сорокин, описывая некоторые старинные зырянские обряды [9]. При этом нетрудно заметить, что в ряде высказываний исследователь почти дословно повторяет вывода А. Попова. Данное обстоятельство заставляет усомниться в объективности и самостоятельности ряда положений статьи. Но, наряду с вышеперечисленным, П.А. Сорокин отмечает крайнее благочестие, почтительность и усердие зырян в церковных делах [10]. Что же касается недостатка образованности среди коми крестьян, то причиной этому, по словам автора, служат не умственные особенности зырян, а удаленность большинства сел и деревень от городов.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. «нбрк»

    Библиографический указатель
    Л 64 Литература о Республике Коми за 2004 год: библиогр. указ. / Нац. б-ка РК; сост.: И.И. Табаленкова; Е.П. Ваховская. – Сыктывкар, 2008 (тип. ГУ «НБРК»).
  2. Библиографический указатель изданий Коми научного центра Уро ран 2001-2005 гг

    Библиографический указатель
    Библиографический указатель изданий Коми научного центра УрО Российской академии наук: 2001-2005 гг. (в 2-х частях) / Научная библиотека Коми научного центра УрО РАН.

Другие похожие документы..