Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Обсуждение и публикация научных достижений ведущих ученых, аспирантов, магистрантов и студентов, определение возможностей решения актуальных проблем ...полностью>>
'Документ'
Про затвердження коефіцієнтів до методики розподілу обсягу міжбюджетних трансфертів між районним бюджетом та бюджетами територіальних громад сіл і се...полностью>>
'Документ'
транспортировка и хранение нефти и газа Специальность «Геология нефти и газа» Сокращенная образовательная программа курс Философия Математика Физика ...полностью>>
'Документ'
Вопрос о происхождении графики будоражит умы ученых и любознательных людей с того момента, когда на язык как таковой было обращено внимание, т. е. ег...полностью>>

Рецензенты: доктор медицинских наук А. М. Иваницкий, доктор медицинских наук Р. И. Кругликов симонов П. В. и др

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ББК 60.55

С 37 УДК 612.821:154.2:100.3

Рецензенты:

доктор медицинских наук А. М. ИВАНИЦКИЙ, доктор медицинских наук Р. И. КРУГЛИКОВ

Симонов П. В. и др.

Происхождение духовности/П. В. Симонов, П. М. Ершов, Ю. П. Вяземский. – М.: Наука, 1989. – 352 с. («Общество и личность»)

ISBN 5-02-005876-9

Книга академика П. В. Симонова, кандидата искусствоведения П. М. Ершова и кандидата исторических наук, писателя Ю. П. Вяземского посвящена междисциплинарному анализу проблемы происхождения, формирования и развития высших потребностей познания и альтруизма. На основе современной психофизиологии мотиваций и эмоций определяется роль этих потребностей в поведении человека, прослеживается их предыстория в процессе филогенеза высших млекопитающих животных. С научно-материалистических позиций рассмотрена эволюция представлений о душе, духовности, духовном мире человека. Подчеркивается значение духовных потребностей для теории и практики воспитания гармонически развитой личности, для художественного творчества и актуальных проблем искусствоведения.

Для широкого круга читателей.

0302030700-010

^(огкэ ^-»«-нп

ББК 60.55

ISBN 5-02-005876-9 (c) Издательство «Наука», 1989

Предисловие

В своей повседневной жизни мы не можем обойтись без таких понятий, как «душа» и «духовность». Нас окружают люди душевные и равнодушные, мы ценим богатый духовный мир личности и обеспокоены бездуховностью некоторых людей, мы восхищаемся великодушием и с болью реагируем на малодушие, проявленное в сложной жизненной ситуации.

М. П. Ким в статье «Социализм и культура»1 многократно упоминает о духовном факторе созидания, духовном богатстве, духовной культуре, духовной жизни, духовном развитии, духовном росте, духовном освоении реального мира и т. д. и т. п. Среди многообразных видов человеческой деятельности В. Г. Афанасьев, следуя К. Марксу, выделяет три основные группы: материальную (производственную), социально-политическую и духовную2. В воплощении «жизни человеческого духа» К. С. Станиславский видел главную задачу художественного творчества. Много лет назад немецкий философ А. Шопенгауэр остроумно заметил, что отрицание души есть философия людей, которые забыли взять в расчет самих себя.

Следовательно, за понятиями «душа» и «дух» кроются реалии, мимо которых не может пройти самое последовательное диалектико-материалистическое мировоззрение. «Я не отрицаю психологии как познания внутреннего мира человека, – утверждал великий материалист И. П. Павлов, – тем менее я склонен отрицать что-нибудь из глубочайших влечений человеческого духа»3. Так что же такое «душа» с точки зрения современной материалистической науки? На этот вопрос и пытаются ответить авторы книги, работающие в разных сферах «духовного производства».

Круг научных интересов Павла Васильевича Симонова, академика АН СССР, директора Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии связан главным образом с изучением психофизиологии потребностей и эмоций. Среди опубликованных им монографий: «Метод К. С. Станиславского и физиология эмоций» (1962); «Теория отражения и психофизиология эмоций» (1970); «Высшая нервная деятельность человека: мотивационно-эмоциональные аспекты» (1975); «Эмоциональный мозг: физиология, нейроанатомия, психология эмоций» (1981);

«Мотивированный мозг. Высшая нервная деятельность и естественнонаучные основы общей психологии» (1987). Четыре из этих книг переведены и изданы за рубежом на английском и немецком языках.

Кандидату искусствоведения, режиссеру и театральному педагогу Петру Михайловичу Ершову принадлежат книги: «Технология актерского искусства» (1959); «Режиссура как практическая психология» – (1972). В соавторстве с П. В. Симоновым им написана научно-популярная брошюра «Темперамент. Характер. Личность» (1984).

Писатель, кандидат исторических наук Юрий Павлович Вяземский – автор повестей и рассказов, в том числе книг «Шут» (1982) и «Пушки привезли» (1985).

Естественно, что особенности профессии авторов наложили свой отпечаток не только на аспект рассмотрения проблемы души и духовности, но и на стиль изложения, который будет неоднократно меняться при переходе от главы к главе. Так, три главы раздела «Осознание духовности» представляют своеобразную книгу в книге, большой объем которой объясняется обилием фактического материала, почерпнутого из данных археологии, этнографии, истории, религиоведения и других смежных областей науки. Избранный автором этих глав стиль скорее научно-художественный, чем традиционно научно-популярный, потребовал и особой формы ссылок на использованные источники, помещенные в конце раздела.

Вместе с тем нетрудно усмотреть нечто общее, что объединило представителей столь различных профессий при работе над книгой. Это общее – потребностно-информационный подход к изучению психики и поведения, разработанный П. В. Симоновым и П. М. Ершовым.

М. Г. Айрапетянц

Что такое душа?

В поисках ответа на этот вопрос обратимся к энциклопедическим изданиям последних лет.

«В диалектическом материализме слово «душа» употребляется только как синоним слова «психика» и... по содержанию соответствует понятиям «психика», «внутренний мир», «переживание»«4. «Душа – внутренний мир человека, его психика. В марксистской философии понятие духа употребляется обычно как синоним сознания»5. Будучи справедливыми в целом, такие определения требуют конкретизации и уточнения. Ведь «психика» – чрезвычайно широкое понятие, включающее в себя все формы отражательной деятельности мозга: ощущения, восприятия, представления, мышление, эмоции, волю, разум, интеллект и т. д. Разве бездушный человек не мыслит? Разве вопиющая бездуховность морально опустошенного субъекта лишает его восприятия своих низменных удовольствий? Поставить знак равенства между психикой и душой в современном понимании слова «душа» не удается.

Не меньшие трудности возникают и с термином «сознание». Дело в том, что сознание – это прежде всего знание, которое с помощью слов, математических символов, образов художественных произведений может быть передано другим людям, стать достоянием членов сообщества. Можно обладать большим запасом знаний в какой-либо специальной области и быть равнодушным, духовно бедным человеком. И напротив, неграмотный, проживший всю жизнь в глухом «медвежьем углу» человек способен явить нам необыкновенное величие человеческого духа. Образами таких людей наполнена классическая русская литература.

Разумеется, примитивность интересов, незнание богатств, накопленных человеческой культурой, интеллектуальная ограниченность несовместимы с формированием духовно богатой личности. И все же простое присвоение добытых другими знаний само по себе не ведет к вершинам духа. В понятиях «дух» и «душа» наряду со стремлением к истине, к познанию окружающего мира мы интуитивно ощущаем присутствие категории добра. К этой мысли многократно обращались выдающиеся умы человечества. Напомним лишь некоторые высказывания на этот счет.

«Для чего мы образовываем сыновей, обучая их свободным искусствам? – спрашивал древнеримский философ Сенека. – Дело не в том, что они могут дать добродетель, а в том, что они подготавливают душу к ее восприятию»6. Перед великим умом я склоняю голову, признавался Гёте, перед великим сердцем – колени. Разум чего-то стоит лишь на службе у любви, уже в наше время утверждал Антуан де Сент-Экзюпери. И еще резче, еще пронзительнее формулировал ту же мысль Ф. М. Достоевский: «И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены»7.

Ни сумма знаний, которой располагает человек, ни его мышление, ни сознание не исчерпывают понятия о душе – этом «мыслящем сердце», как определил его Гегель. Сам по себе ум не только не гарантирует высоких душевных качеств человека, но зачастую услужливо предлагает сознанию весьма убедительное оправдание неблаговидных поступков. Так, бросив товарища в беде, человек способен уверять других и – что особенно важно – искренне поверить сам в необходимость и целесообразность такого поступка, оправдывая его своей попыткой позвать на помощь, бессмысленностью собственной гибели в случае, если бы он остался рядом с потерпевшим, необходимостью сохранить себя для важного дела и т. д.

Как видим, пока что мы ни на шаг не приблизились к уяснению сущности души и духа, пытаясь их просто-напросто заменить понятиями «психика» и «сознание». Попробуем подойти к душе с се другой, активно деятельной, побуждающей к поступкам стороны. Ведь каждый из нас способен не только болеть или радоваться душой, но и действовать, повинуясь душевному порыву – не по расчетам ума, а по зову сердца, вкладывая в дело всю душу.

Как можно познать себя, размышлял Гёте и отвечал: только путем действия, но никогда путем созерцания. Попытайся выполнить свой долг, и ты узнаешь, что в тебе есть. Поскольку в основе любого действия, любого поступка лежит инициирующая его потребность – путь к уяснению сущности души как феномена внутреннего мира человека проходит через анализ сферы его потребностей, а наиболее тонким инструментом такого анализа служат человеческие эмоции.

Эмоции и потребности

Мы определяем эмоцию как отражение мозгом человека и высших животных какой-либо актуальной потребности и возможности ее удовлетворения, характеризуемой вероятностью достижения цели8. Оценку вероятности субъект производит на основе врожденного и ранее приобретенного индивидуального опыта, непроизвольно сопоставляя информацию о средствах, времени, ресурсах, прогностически необходимых для достижения цели (удовлетворения потребности), с информацией, поступившей в данный момент. Прогнозирование вероятности достижения цели у человека может осуществляться как на осознаваемом, так и на неосознаваемом уровне. Возрастание вероятности достижения цели в результате поступления повой информации порождает положительные эмоции, активно максимизируемые субъектом с целью их усиления, продления, повторения. Падение вероятности по сравнению с ранее имевшимся прогнозом ведет к отрицательным эмоциям, которые субъект стремится минимизировать – ослабить, прервать, предотвратить. Таким образом, эмоция в нейрофизиологическом смысле есть активное состояние системы специализированных мозговых образований, побуждающее субъекта изменить поведение в направлении максимизации или минимизации этого состояния, что определяет регуляторные функции эмоций, их роль в организации целенаправленного поведения.

Впрочем, с решающей ролью оценки вероятности достижения цели в генезе эмоций согласны далеко не все авторы. «Если «вероятность» использовать в строго математическом смысле, – пишет психолог О. К. Тихомиров, – то об изменении вероятности достижения цели можно говорить лишь применительно к ситуациям, в которых одна и та же цель многократно достигается одним и тем же субъектом, т. е. применительно к задачам рутинного характера, в которых повторяется одно и то же действие. Однако огромное количество задач решается человеком только один раз, поэтому бессмысленно по отношению к ним говорить об изменении вероятности достижения цели. Известно, что как раз такого рода задачи, однократно (или первый раз) решаемые субъектом, наиболее эмоциогенны, наиболее значимы для возникновения эмоциональных состояний. Все это делает крайне ограниченным информационный подход к изучению эмоциональной сферы личности... Эмоции – это вид внутренней регуляции деятельности, они отражают отношение между мотивами и ходом реализации отвечающей этим мотивам деятельности, отражают в форме переживания»9.

Так же как и П. К. Анохин10, Тихомиров рассматривает только те эмоции, которые возникают у человека в процессе деятельности, а не до начала каких-либо действий. Мы не можем согласиться с его возражениями минимум по двум причинам. Во-первых, человек способен прогнозировать вероятность достижения цели по аналогии с успехом или неуспехом тех действий, которые он ранее осуществлял в похожих ситуациях, но для достижения других целей. Во-вторых, он способен строить прогноз, опираясь на известный ему опыт других людей. Чем непривычнее человеку действие, чем больше его новизна, тем больше шансов, что субъективно прогнозируемая вероятность достижения цели не совпадает с объективной возможностью ее достижения, с реальным успехом или неуспехом предпринятых действий. Отсюда и возникает та особая эмоциональность новых задач, которую отмечает О. К. Тихомиров.

Зависимость силы эмоциональной реакции от величины потребности и вероятности ее удовлетворения была продемонстрирована одним из нас (П. В. Симоновым) в 1964 г. в психофизиологических экспериментах, где о силе эмоции судили по величине объективно регистрируемых электрофизиологических и вегетативных сдвигов (частота сердцебиений, колебание кожных потенциалов и т. д.), о потребности – по интенсивности неприятного электрокожного раздражения (у животных – по продолжительности лишения пищи), а о возможности удовлетворения – по суммарной величине допускаемых ошибок или вероятности подкрепления условных сигналов. В 1984 г. два американских ученых Д. Прайс и Дж. Барреля воспроизвели эти опыты в чисто психологическом варианте, предложив испытуемым отмечать па специальных шкалах силу своего желания, предполагаемую вероятность достижения цели и степень эмоционального переживания. Количественная обработка полученных данных подтвердила существование зависимости, которую авторы назвали «общим законом человеческих эмоций»11.

Форма эксперимента, использованная Прайсом и Барреллом, позволяла субъективно ранжировать силу не только сравнительно простых, витальных потребностей (авторы называют их «желаниями»), но и весьма сложных, социально детерминированных мотиваций. Тем не менее анализ полученных результатов показал количественную зависимость возникающих при этом переживаний от оценки субъектом возможности удовлетворения своего желания. Иными словами, важнейшая роль «информационного» компонента была продемонстрирована и по отношению к эмоциям высшего порядка – интеллектуального, эстетического и нравственного, что позволило исследователям говорить именно об «общем законе эмоций». Этот «информационный компонент» лишь частично совпадает с содержанием того сообщения (в широком смысле), которое несет в себе произведение искусства, выступление политического деятеля, ученого и т. п., поскольку речь идет об информации, извлекаемой данным субъектом, обладающим данным запасом сведений и применительно к потребностям, актуализированным именно у этого субъекта. Вот почему одно и то же произведение, выступление, доклад могут вызвать весьма различные переживания у разных зрителей, слушателей, участников собрания.

Методы современной психофизиологии, достаточные для регистрации объективных проявлений сильных эмоциональных реакций, возникающих у человека в экстремальных ситуациях (например, в осложненном авиационном полете, при парашютном прыжке, в случае патологии и т. д.), слишком грубы для анализа тех эмоций, которые связаны с удовлетворением высших социально детерминированных потребностей, будь то сфера межличностных отношений, восприятие произведений искусства или творческая деятельность. Поэтому на определенном этапе анализа потребностей и эмоций мы использовали в качестве модели актерское искусство, т. е. намеренное воспроизведение целенаправленного поведения человека, базирующееся на принципах творческой системы К. С. Станиславского12. За бесконечным многообразием человеческих эмоций взору наблюдателя, вооруженного потребностно-информационным методом их анализа, открывается почти не изученная область потребностей человека – первопричины и движущих сил человеческого поведения.

Структура базисных потребностей

Исходными, самостоятельными по происхождению и базисными по своим характеристикам являются следующие из них.

1. Витальные («биологические») потребности в пище, воде, сне, температурном комфорте, защите от внешних вредностей и т. д. призваны обеспечить индивидуальное и видовое существование человека, принадлежащего живой природе, на высшей стадии ее развития. Они порождают множество материальных квазипотребностей в одежде, жилище, технике, необходимой для производства материальных благ, в средствах защиты от вредных воздействий и т. д. К числу фундаментальных относится и потребность в экономии сил, побуждающая человека искать наиболее короткий, легкий путь к достижению своих целей. Принцип экономии сил лежит в основе изобретательства, технического творчества и совершенствования навыков, но может приобрести и самодовлеющее значение, трансформировавшись в лень.

2. Социальные потребности в узком и собственном смысле слова (поскольку социально опосредованы все побуждения человека) включают потребность принадлежать к социальной группе (общности) и занимать в этой группе определенное (не обязательно лидирующее) место, пользоваться привязанностью и вниманием окружающих, быть объектом их уважения и любви. Многообразие социальных потребностей делится на две основные разновидности: на потребности «для себя», осознаваемые субъектом как принадлежащие ему права, и «для других», осознаваемые субъектом как обязанности. Исторически детерминированное соотношение прав и обязанностей получает отражение в сознании субъекта в качестве понятия о справедливости, весьма различного у представителей той или иной общественной группы.

Заметим, что потребности «для себя» бессмысленно противопоставлять потребностям «для других», поскольку все они несут свою социально полезную функцию. Потребности «для себя» порождают чувство собственного достоинства, независимость суждений, самостоятельность мысли. Потребности «для других» делают человека доброжелательным, способным к сочувствию и сотрудничеству. Потребности «для себя» и «для других» образуют сложнейший диалектически противоречивый сплав. 'С одной стороны, если человек может любить только других, он вообще не способен любить (американский психолог Э. Фромм), по, с другой – человек ощущает смысл и цель собственной жизни, лишь когда сознает, что нужен другим (С. Цвейг). В последнем случае деятельность для других оборачивается деятельностью для себя. Не случайно самым счастливым опыт превозносит того, кто принес счастье наибольшему количеству людей.

Среди социальных потребностей мы хотим особо выделить потребность следовать нормам, принятым в данном обществе, без которых существование социальных систем оказалось бы вообще невозможным. Гегель13 рассматривал ее как потребность в религии, хотя правильнее было бы понимать ее более широко как потребность в идеологии, нормирующей удовлетворение всех других витальных, социальных и идеальных потребностей человека. Нормы формируются в результате сложнейшего взаимодействия исторических, экономических, национальных и других факторов, они получают отражение в общественном сознании, закрепляются господствующей идеологией, моралью и законодательством.

Хорошо упроченные нормы становятся привычкой, «второй натурой» и в определенный момент перестают контролироваться сознанием, переходят в сферу подсознания. Человек уже не задумывается над тем, как ему поступить в том или ином случае. Глубоко усвоенная норма делает его поведение автоматическим, инстинктивным, хотя, разумеется, ни о каком инстинкте в строгом смысле здесь говорить нельзя, поскольку «инстинктивное» значит «врожденное». Инстинкты не осознаются изначально и потому не могут быть отнесены к подсознанию. Нормы усваиваются в процессе воспитания, их неосознаваемость исторически вторична и принадлежит подсознанию.

3. Последнюю группу исходных потребностей составляют идеальные потребности познания окружающего мира и своего места в нем, познания смысла и назначения своего существования на земле как путем присвоения уже имеющихся культурных ценностей, так и за счет открытия совершенно нового, неизвестного предшествующим поколениям. Познавая действительность, человек стремится уяснить правила и закономерности, которым подчинен окружающий мир. Его загадочность так трудно переносится человеком, что он готов навязать миру мифическое, фантастическое объяснение, лишь бы избавиться от бремени непонимания, даже если это непонимание непосредственно не грозит ему ни голодом, ни опасностью для жизни. Постигая закономерности окружающего, человек кладет эти законы в основу создаваемых им моделей мира, будь то научные теории, произведения искусства или мифы.

Витальные, социальные и идеальные (познавательные) потребности в зависимости от их силы делятся на потребности сохранения и развития (потребности «нужды» и «роста» по терминологии англоязычных авторов). Признак для различения двух разновидностей потребностей – их отношение к господствующей общественно-исторической норме удовлетворения. Потребности сохранения удовлетворяются в пределах норм; потребности развития превышают норму, поскольку человек отличается «безграничностью своих потребностей и их способностью к расширению»14. В сфере социальных потребностей потребность развития «для себя» проявляется стремлением улучшить свое общественное положение. Потребность развития «для других» требует совершенствования самих норм либо улучшения положения какой-либо социальной группы. В идеальных потребностях норма – это достигнутые к настоящему времени объем и уровень знаний. Идеальная потребность сохранения удовлетворяется их присвоением, потребность развития побуждает стремиться к непознанному, ранее никому не известному.

Индивидуально неповторимая композиция и внутренняя иерархия основных (витальных, социальных, идеальных) потребностей конкретного человека определяют его личность. Наиболее важной характеристикой личности служит тот отрезок времени, в течение которого данная потребность занимает доминирующее положение в иерархии мотивов, на какую из потребностей «работает» механизм интуиции (сверхсознание по терминологии К. С. Станиславского). Главенствующая, т. е. чаще и продолжительнее других доминирующая, потребность, характеризуя «сверхсверхзадачу жизни» данного человека, образует подлинное ядро его личности.

Структура вспомогательных потребностей

Кроме перечисленных выше основных групп потребностей, существуют две вспомогательные: потребность в вооруженности и потребность преодоления препятствий на пути к цели, обычно именуемая волей.

Для того чтобы удовлетворять свои многочисленные производные от трех основных потребности, человек должен быть вооружен соответствующими способами и средствами. Овладение ими во многом отчуждено от процесса удовлетворения основных (витальных, социальных, идеальных) потребностей и побуждается самостоятельной потребностью, которую иногда определяют как «мотивацию компетентности», как стремление к совершенствованию своих двигательных координации, позднее трансформирующееся в стремление к мастерству, развитию способностей, накоплению сил, средств и знаний, как стремление к возможности контролировать внешнюю среду.

Потребность в вооруженности удовлетворяется с участием механизмов сознания, подсознания и сверхсознания (творческой интуиции)15. К сфере сознания относятся те знания и практические навыки, которые могут быть переданы другому с помощью их описания каким-либо из языков, будь то речь, математические символы, рисунки, технические модели и т. п. Подсознанию принадлежит все то, что было осознаваемым ранее или может стать осознаваемым в определенных условиях. Мы имеем в виду не только хорошо автоматизированные и потому переставшие осознаваться навыки, но и глубоко усвоенные субъектом социальные нормы, регулирующая функция которых переживается как «голос совести», «зов сердца», «веление долга». Совесть занимает в поведении человека должное место лишь тогда, когда ее веления исполняются как императив (от лат. imperativus – повелительный), не требующий логических аргументов. То же самое относится к воспитанности, чувству ответственности, точности выполнения взятых на себя обязательств, ставших чертами характера, а не прагматически выгодной формой поведения с целью награды или ухода от наказания.

Наряду с ранее осознанным опытом, наполняющим подсознание конкретным, внешним по своему происхождению содержанием, имеется и прямой путь воздействия на подсознание через подражательное поведение. Так, ребенок за счет имитации неосознанно фиксирует образцы поведения, имеющиеся в своем ближайшем окружении, которые со временем становятся внутренними регуляторами его поступков. Подражательному поведению принадлежит решающая роль в овладении навыками, придающими деятельности человека – производственной, спортивной, художественной и т. п. – черты мастерства. Речь идет о так называемом личностном знании, которое не осознается ни обучающим, ни обучаемым и которое может быть передано исключительно путем имитации16. Цель искусного действия достигается путем следования ряду неявных норм или правил. Наблюдая учителя и стремясь превзойти его, ученик подсознательно осваивает эти нормы, неизвестные самому учителю.

Сверхсознание в форме творческой интуиции обнаруживает себя на первоначальных этапах творчества, не контролируемых сознанием и волей. Нейрофизиологическую основу сверхсознания составляют трансформация и рекомбинация следов (энграмм), хранящихся в памяти субъекта, замыкание новых нервных связей, чье соответствие или несоответствие действительности выясняется лишь в дальнейшем. Деятельность сверхсознания всегда ориентирована на удовлетворение доминирующей витальной, социальной или идеальной потребности, конкретное содержание которой определяет направленность формирующихся гипотез. Вторым направляющим фактором является жизненный опыт субъекта, зафиксированный в его подсознании и сознании. Именно сознанию принадлежит важнейшая функция отбора рождающихся гипотез путем их логического анализа, а позднее с использованием такого критерия истинности, как практика в самом широком смысле слова.

Основной формой развития сверхсознания на ранних стадиях онтогенеза служит игра, требующая фантазии, воображения, каждодневных творческих открытий в постижении ребенком окружающего его мира. «Бескорыстие» игры, ее относительная свобода от удовлетворения каких-либо потребностей прагматического или социально престижного порядка способствует тому, чтобы потребность в вооруженности заняла доминирующее положение. В результате творческая интуиция начинает «работать» исключительно на эту потребность, обеспечивая развитие природных задатков и способностей ребенка, реальная нужда в которых подчас появится только много лет спустя.

Как уже говорилось, потребность преодоления препятствий на пути к удовлетворению какой-либо иной потребности, первично инициировавшей поведение (витальной, социальной, идеальной), называется волей. Заметим, что подавляющее большинство современных авторов рассматривают волю как качество, производное от сознания, будь то «сознательная саморегуляция субъектом своей деятельности и поведения», «основа самоконтроля», «способность сознания направлять поведение» и т. д. и т. п. Однако при этом исчезает энергезирующий фактор – сила, побуждающая человека совершать продиктованные волей действия. Нельзя считать волей и наиболее сильную доминирующую потребность, потому что побуждению, пересиливающему все прочие, никакая воля не нужна. На том стою и не могу иначе – в ситуации, описанной Лютером, воле не находится места.

Самостоятельная специфическая потребность воли подтверждается существованием эмоций, связанных с преодолением или непреодолением преграды до того, как будет достигнута конечная цель. Филогенетическим предшественником воли служит рефлекс свободы, открытый И. П. Павловым у высших животных и позднее описанный этологами как «мотивация сопротивления принуждению». Для человека преградой на пути к цели может стать и конкурирующая потребность. Тогда доминирование одного из конкурирующих мотивов будет определяться не только его силой, но и возникновением активности, по отношению к которой субдоминантный мотив есть препятствие, внутренняя помеха.

Активность, вызванная преградой, в определенных случаях и у определенного типа людей может оттеснить первоначальное побуждение на второй план, и тогда мы встретимся с упрямством, с поведением, где преодоление стало самоцелью, а исходный мотив утратил свое значение и даже забыт.

Индивидуальная выраженность и композиция вспомогательных потребностей преодоления и вооруженности определяют характер данного человека. Потребность преодоления лежит в основе волевых качеств субъекта, а степень удовлетворения потребности в вооруженности придает ему черты уверенности, решительности, устойчивости в экстремально складывающихся ситуациях. Высокий уровень вооруженности, осознаваемый или неосознанно ощущаемый субъектом, делает его спокойным, независимым, сохраняющим самообладание в сложной и быстро изменяющейся обстановке. Недостаточная вооруженность в зависимости от доминирования тех или иных основных потребностей сообщает характеру черты тревожности, озабоченности своим положением среди людей, зависимости от их покровительства. Склонность к подражанию определяет меру самостоятельности совершаемых человеком поступков, а потребность в экономии сил делает характер энергичным или медлительным, ленивым.

Таким образом, анализ потребностей человека, выделение среди них класса основных и вспомогательных потребностей позволяет по-новому подойти к определению понятий «личность» и «характер», показать, в чем суть различий между этими понятиями, наметить пути эффективного диагносцирования этих качеств индивидуума.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. А. Л. Крылова физиология высшей нервной деятельности   Ростов н/Д 2005     Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебник

    Учебник
    В учебнике рассматриваются основные принципы высшей нервной деятельности, физиология анализаторов, условно-рефлекторная деятельность животных и человека, физиологические механизмы поведения, структура поведенческого акта.
  2. Учебно-методический комплекс по дисциплине «уголовное право»

    Учебно-методический комплекс
    доктор юридических наук, профессор УРГЮА Прошляков А.Д.; председатель судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда, доктор юридических наук Курченко В.
  3. Б. И. Вершинин Л. Е. Попов С. Н. Постников

    Документ
    Состояние души. Беседы о педагогике как науке о путях реализации функциональных возможностей мозга./Б.И. Вершинин, Л.Е. Попов, С.Н. Постников, М.И. Слободской.

Другие похожие документы..