Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Инструкция'
Тест-опросник удовлетворенности браком (ОУБ), разработанный В.В.Столиным, Т.Л.Романовой, Г.П.Бутенко, предназначен для экспресс-диагностики степени уд...полностью>>
'Методические указания'
Непочетая Н.И. Социология и политология: Метод, указания к вы­полнению контрольной работы для студентов всех форм обучения по всем специальностям (ГО...полностью>>
'Урок'
1 Урок развития речи Учебник «Русская литература» 5 кл. Пересказать. Готовиться к внеклассному чтению 5 УВЧ1....полностью>>
'Документ'
Утвердить темы дипломных работ студентов второго высшего образования факультета ФПИК заочной формы обучения по специальности 080502 «Экономика и упра...полностью>>

Лысенко Юрий Федоровиx заведующий кафедрой экономической географии кгпу. Окончил аспирантуру при ргпу им А. И. Герцена. Канд геогр наук (1970)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

246

Автобиографии, библиографии, юбилеи, памятные даты

АВТОБИОГРАФИИ, БИБЛИОГРАФИЯ,

ЮБИЛЕИ, ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

КРАСНОЯРСКОМУ ОТДЕЛУ РУССКОГО

ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА РАН – 100 ЛЕТ

Лысенко Ю.Ф.

Лысенко Юрий Федоровиx – заведующий кафедрой экономической географии КГПУ. Окончил аспирантуру при РГПУ им А.И. Герцена. Канд. геогр. наук (1970). Звание доцента присвоено в 1975 г. На должность профессора КГПУ избран в 1993 г. Основные научные труды: «Социально-экономическая география Красноярского края. Учебное пособие для студентов и учащихся» (два издания, 1997 и 1998 гг.); около 100 статей, в т.ч. в соавторстве, в «Енисейском Энциклопедическом словаре», 1998; «Население Красноярского края. Социально-демографический анализ проблем развития», 1998.

10 февраля нынешнего года исполняется сто лет Красноярскому отделу Русского географического общества РАН. Русское географическое общество было наиболее чтимым и уважаемым в России научно-общественным объединением и носило потому звание Императорского. Его возглавляли сановники самого высокого ранга. Во времена создания Красноярского отдела Президентом общества состоял Его Высочество Великий князь Николай Михайлович Романов.

Именно до его сведения был доведен факт открытия Красноярского отдела вице-президентом общества П.П. Семеновым (тогда еще без почетной приставки «Тян-Шанский»). Письмо об этом в Петербург отослал сам Енисейский губернатор М.А. Плец, а в качестве гостей при открытии отдела были приглашены сибирские генерал-губернаторы, губернаторы и даже премьер-министр российского правительства.

Юбилейная дата – это возможность обратить внимание специалистов, практиков и широкой общественности на роль регионально-географических наук в решении насущных проблем современности, их собственные нужды и пути их решения в нашем крае.

Будет справедливым вспомнить также о том, кто, а главное – для чего, в далеком 1901 году учредил наш отдел – старейшую научно-общественную организацию бывшей Енисейской губернии и нынешнего Красноярского края. В представленных заметках автор предполагает осветить именно эти вопросы, проследив основные вехи становления и деятельности отдела.

В принципе ответ на поставленный вопрос достаточно прост. Рост производительных сил, вовлечение Сибири в сферу капиталистических отношений на грани 19 и 20 столетий требовали познаний об экономических возможностях и ресурсах почти неведомого Приенисейского края. Это обстоятельство и побудило тогда прогрессивно мыслящих представителей общественности, подчас далеких от географии, создать организацию, которая могла бы вести планомерное, целенаправленное и всестороннее изучение обширной территории, протянувшейся от монгольских границ до Северного Ледовитого океана.

Такой организацией суждено было стать Красноярскому подотделу Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества, основанного еще в 1851 году. Инициаторами открытия подотдела были выдающиеся представители научной общественности, финансовых и деловых кругов, государственного аппарата, Переселенческого управления, членов общества врачей, Красноярской городской управы, хранителей Красноярского, Енисейского и старейшего Минусинского музеев, заинтересованных в социально-экономическом развитии отдаленной окраины Российской империи. Имена этих подвижников достаточно известны читателю, главными организаторами (учредителями) среди них были В.Ю. Григорьев (первый председатель), В.М. и Вс. М. Крутовские, Н.М. Мартьянов, А.А. Ярилов, М.В. Адрианов, Р.И. Шнейдер, П.И. Рачковский, А.И. Кытманов, С.В.Востротин, П.С. Проскуряков. У истоков отдела стояли крупные ученые – патриарх российской географии П.П. Семенов-Тян-Шанский, Г.Н. Потанин, П.И. Кропоткин, губернатор Енисейской губернии, поборник ее ускоренного развития, М.А. Плец.

Открытие подотдела, о чем его учредители хлопотали еще в 1898 году, состоялось в торжественной обстановке в помещении городской лечебницы при большом стечении народа в присутствии иерархов Енисейской епархии и руководителей губернии. Епископ Енисейский Евфимий совершил молебствие и сниспослал свое архипастырское благословение будущим труженикам подотдела.

Общество стало центром исследований губернии, методическим консультантом и популяризатором краеведческих знаний. При отделе сгруппировались известные ученые В.Ю. Григорьев, С.Н. Ермолаев, А.Я. Тугаринов, А.Л. Яворский, М.В. Красноженова, В.Н. Косованов и другие.

Члены общества поставили перед собой по тем временам весьма сложные задачи:

  • сосредоточить в рамках отдела все исторические, природные, этнографические, археологические и другие исследования Енисейской губернии;

  • выступить инициаторами этих исследований и курировать их;

  • популяризировать и распространять данные исследований среди населения;

  • изыскивать для исследований необходимые средства.

Учитывая, что наиболее удобным местом для сосредоточения исследовательской работы, а также для хранения материалов является краеведческий музей, городской думой он был передан в 1903 году в ведение подотдела общества. Первым заведующим музея с необходимой научной подготовкой стал А.Я. Тугаринов. Число членов общества в первые годы составляло от 40 до 70 человек (1919–88 гг.).

В качестве почетных членов были избраны знаменитый геолог и путешественник В.А. Обручев, известные путешественники и ученые Г.Н. Потанин, Д.А. Клеменц, основатель Минусинского музея Н.М. Мартьянов, педагог, археолог И.Т. Савенков.

Средства подотдела складывались из казенных губернских субсидий – 1000 рублей в год (они были основными) – и достаточно высоких членских взносов. Последнее обстоятельство ограничивало вступление в общество интеллигенции «средней руки». Немаловажную роль играли также пожертвования частных лиц.

На эти средства в досоветское время было совершено 15 крупных по тем временам экспедиций на Ангару, в низовья Енисея и Урянхайский край. По итогам исследований было издано 2 тома «Известий» и 9 томов «Научных записок».

Насколько интересной и разносторонней была работа подотдела, можно судить по тематике обсуждавшихся вопросов. Вот некоторые из них: о движении инородческого населения, об открытии водомерных постов, о метеорологических наблюдениях, о юбилеях Минусинского и Красноярского музеев, об организации встречи Ф. Нансена, о положении женщин в Приангарском крае, о мараловодстве и условиях его развития в Засаянском крае, о быте туземного и русского населения в Урянхайском крае, о водном хозяйстве в деревне Гудиной и тому подобное.

В подотделе общества выступал в период своего сибирского путешествия знаменитый норвежский полярный исследователь Ф. Нансен – автор книги «В страну будущего», написанной по впечатлениям этого путешествия. Вместе с тем вопросы экономики в работе подотдела не нашли должного освещения, как это справедливо отмечает сотрудница краевого архива О.Р. Сордия.

Гражданская война ослабила деятельность Красноярского подотдела РГО, но не остановила его. Продолжается чтение популярных лекций, проводятся экспедиции по сбору лекарственных растений для земских больниц, А.Я. Тугариновым возбуждается вопрос об организации нынешнего скального заповедника «Столбы» и др.

В советские годы ведомственный подход в управлении хозяйством и наукой ограничил возможности и функции научной работы общественных организаций, которые перешли в ведение НИИ, специальных географических учреждений, высших учебных заведений.

Вместе с тем деятельность подотдела, получившего статус отдела, в послевоенный период была достаточно активной. Члены общества совместно с преподавателями и студентами географического факультета Красноярского пединститута приняли участие в работе Красноярской комплексной научной экспедиции, организованной в 50-е годы Советом по изучению производительных сил Госплана СССР (СОПС).

С 60-х годов важным направлением работы отдела стало проведение региональных научно-практических конференций по проблемам природопользования, развития производительных сил и народонаселения края, пропаганды краеведческих и экологических знаний. Проведено шесть конференций, последняя из них два года тому назад, с публикацией материалов, в которых приняли участие около 500 ученых, практиков и педагогов, в т.ч. из сопредельных территорий, крупных научных и учебных заведений. В частности, в конце 80-х годов на двух конференциях обсуждались проблемы охраны малых рек и водоемов. Водохозяйственные органы, принявшие активное и заинтересованное участие в их работе, получили научно-практические рекомендации и осуществили их на практике.

Красноярский отдел РГО был инициатором подготовки, а члены общества – редакторами и авторами большинства карт впервые изданного в 1994 году научно-справочного «Атласа Красноярского края и республики Хакасия». Значительная часть авторов изданного в 1998 году «Енисейского энциклопедического словаря» – члены Русского географического общества.

В советские годы значительный вклад в географические исследования края и организацию работы отдела внесли ученые и педагоги В.Н. Косованов, А.Я. Тугаринов, А.П. Ермолаев, А.Л. Яворский, Т.Н. Буторина, А.Р. Шнейдер, Е.А. Крутовская, М.В. Кириллов, В.Г. Пальмин, Л.М. Черепнин.

В 70–90-е гг. исключительно активной была деятельность городского общества «Краевед» во главе с И.Т. Лалетиным.

В настоящее время общество объединяет на добровольной основе представителей географических и смежных с ними наук, учителей, работников проектных и научно-исследовательских институтов, практических работников народного хозяйства и студентов.

Его задачи – координация научной деятельности, пропаганда географических, краеведческих и экологических знаний, работа с учителями, студентами и учащимися.

В течение прошедших десятилетий отдел, объединявший ученых и практиков многих направлений естественнонаучных и общественно-экономических знаний, несмотря на социальные потрясения, по возможности участвовал в выполнении заказа общества по исследованию природы, населения и хозяйства Красноярского края. Нынешняя социально-экономическая перестройка, как и столетие назад, вновь выдвинула на передний план проблемы, которые носят отчетливо выраженный регионально-географический характер, – национальные отношения и политико-административное устройство, устойчивое развитие регионов, региональная политика и стратегия, демографический и экологический кризисы, территориальные различия в уровне и качестве жизни населения, эффективность различных организационно-правовых форм собственности, поземельные отношения, ресурсообеспечение и многие другие. Решение этих проблем, посильное лишь многим поколениям наших соотечественников, возможно только сопряженными и скоординированными усилиями ученых, практиков и государственно-политических деятелей многих направлений при непременном, однако, регионально-географическом подходе.

Руководство Красноярского отдела РГО РАН и Красноярского государственного педагогического университета при поддержке Минобразования РФ, администрации и Законодательного собрания Красноярского края проводят в 2001 году очередную – 7-ю – научно-практическую и методическую конференцию, посвященную 100-летию отдела, придав ей статус всероссийской. Выводы конференции, по нашему мнению, будут способствовать выработке научно-обоснованной региональной социально-экономической политики в области проведения реформ на территориях с особо своеобразными условиями, к каковым относится Красноярский край.

В условиях реформирования социально-экономических отношений работа нашего отдела, как, впрочем, и РГО в целом, в силу смены роли общественных организаций в жизни социума, крайне осложнилась. Она требует активизации как со стороны руководства отдела, так и со стороны географов-профессионалов. Вместе с тем было бы справедливым включить отдел в какой-либо форме в государственные структуры в рамках Красноярского научного центра СО РАН. Как это ни парадоксально, но самая крупная административная единица России не имеет центра научной географической службы, а в краевом региональном фонде науки отсутствует самое региональное научное направление – «география».

Закончить эти заметки автору хотелось бы словами первого председателя отдела В.Ю. Григорьева, произнесенными в день его открытия в благодарность присутствующих, что «…если и далее подотдел будет встречать такой же живой интерес к себе со стороны публики, то успех его будет обеспечен. Сочувствие общества является лучшим залогом всякого благого начинания и надо надеяться, что это сочувствие не останется платоническим, а повлечет за собой материальную поддержку, столь необходимую для успешного хода научной работы».

В ноябре 2000 года филологический факультет отметил 75-летие профессора, доктора филологических наук Марианны Ивановны Воропановой.

50 лет она отдала работе в КГПИ/КГПУ. Последние 25 лет является заведующей кафедрой зарубежной литературы.

Воропанова М.И.

НАЧАЛО НАЧАЛ

Фрагмент автобиографии

Когда я думаю о прожитой жизни – а прожито мною ровным счетом три четверти века – и какого века! – XX-го, едва ли не самого трагического и героического вместе в истории моей Родины, – я невольно обращаюсь к началу начал – к семье и школе. Вспоминаю отца и мать, бабушку (по материнской линии), которая вынянчила нас с моим младшим братом, ныне уже покойным, теток и дядьев – родных, двоюродных и прочих степеней родства, а также добрых знакомых и друзей семьи, в большинстве своем тоже учителей, как и мои родители. Вспоминаю наш уютный дом в сельце Дор Старцев, утлом, но еще достаточно обжитом и ухоженном островке – обломке более обширной дедовской усадьбы. Деревянный дом – три комнаты и кухня, построенный из звонкой золотистой сосны, с русской печкой, согревавшей нас зимой, и террасной дверью, открывавшейся весной из большой комнаты сразу в кусты цветущей сирени. Папину школу в селе Шушкодом, в восьми километрах севернее, – солидное деревянное здание под красной железной крышей, где у папы была комната, в которой он жил в течение школьного учебного года, наведываясь к нам лишь на выходные дни и более прочно поселяясь с нами в дни летних каникул.

Именно отсюда, из папиной школы, и начался мой трудовой, творческий путь – она определила и мой выбор педагогической профессии, и дальнейший путь в науку.

На педагогической стезе я лишь продолжатель дела своего отца, отдавшего сельской школе всю свою жизнь. Впрочем, если говорить о семейной традиции в этой области, то наша педагогическая династия была заложена даже не отцом, а его первой женой, Текусой Ивановной Арефьевой-Воропановой, которая вступила в должность старшего учителя Шушкодомской земской школы в 1880 году, после окончания епархиального училища в Костроме, тогда губернском, ныне областном городе. Отец же мой, Воропанов Иван Матвеевич, начал педагогическую деятельность в 1897 году, вскоре заменив Т.И. в должности заведующего Шушкодомской школой.

Жизнь и работа сельского учителя, как в старые, царские, так и в новые, послереволюционные, годы, нередко обращалась в истинное подвижничество. Подвижником я по праву считаю и своего отца, сумевшего много сделать для народного просвещения в ту треть века, что он заведовал Шушкодомской школой. Именно его хлопотами перед самой первой империалистической войной было выстроено новое здание школы, так хорошо знакомое и дорогое мне с детских лет. Тогда же добился он и перевода школы из категории трехклассной в четырехклассную, добился и введения в обиход бесплатных горячих завтраков для учащихся (об этом сочувственно писала газета "Буйская правда" в номере от 19 июня 1998 года). Как человек, обладавший независимым характером, свято веривший в идеалы добра и справедливости, отец нередко имел столкновения с уездным (районным) начальством. Крыло репрессий вздымалось над ним и в царское время, когда он едва не был удален с губернских учительских курсов за несогласие с данной на показательном уроке трактовкой стихотворения А. Майкова о Петре I, – только заступничество ведущего преподавателя спасло его, и в советское время тоже. Вздымалось, но не опустилось, не замело...

В трудные годы первой мировой войны и последовавшей разрухи Текуса Ивановна тяжело заболела, ее разбил паралич, и она вынуждена была оставить работу в школе. Отец же с небольшим перерывом в 1932–36 годах проработал в школе до 1947 года (год моего окончания Ярославского госпединститута им. К.Д. Ушинского и поступления в аспирантуру при кафедре всеобщей литературы МГПИ им. В.И. Ленина) и ушел на пенсию, имея почти 50-летний стаж работы. Одним из первых в регионе он был награжден орденом Трудового Красного Знамени (дек. 1944 года – находится сейчас в Буйском краеведческом музее) и значком Отличника народного просвещения РСФСР. Да и после окончательного ухода из школьных классов он на общественных началах еще добрых два десятка лет руководил методической работой учителей окрестных начальных школ.

Учительницей была и моя мать, Елена Дмитриевна Воропанова (Козлова в девичестве). Дочь деревенского плотника, в годы войны и революции она сумела окончить вечернюю среднюю школу в Костроме. В родное село она возвратилась после трагической гибели своего отца, которого убила норовистая лошадь на крутом спуске с не столь уж высокой горки, и стала заведующей "народным домом" (иначе называвшимся "избой-читальней"), а затем получила и учительские права. Но проучительствовала она всего один год – до моего появления на свет. Но и этот год идет в общий счет "семейного" педагогического стажа. Втроем они – Т.И., мой отец и мама – имели приблизительно 90 лет, отданных школе. Вместе с моими 50 годами работы в КГПИ/КГПУ и более чем 20-летним стажем каждой из моих племянниц, окончивших наш филфак в 1976 году, общий наш стаж приближается к 200 годам. В прямом же хронологическом исчислении он равняется 120 годам.

Т.И. была много старше моего отца, и с ее болезнью брак их естественным образом распался, но добрые отношения сохранились. Когда же у отца возникла вторая семья, и мы с братом явились на свет, она взяла на себя посильную часть забот о нашем воспитании. Она стала моей крестной матерью, и от нее же я получила первые уроки русской грамоты. Она умерла в 1930 году, на одной неделе с моей теткой, старшей сестрой отца. Мы все тогда по очереди переболели тяжелой формой гриппа, и в 1932 году отец по настоянию врачей ушел на пенсию – как оказалось, временно.

Теперь он поселился на нашем милом хуторе на постоянное жительство и сам вплотную занялся нашим с братом воспитанием и образованием. Он был моим первым учителем – и брата тоже – в течение четырех лет – вел нас, соответственно действующим программам, разумеется, мои первые три класса и два класса брата. Конечно, мы были записаны в школу, ближнюю к нам – Заломаевскую. Но ходили мы туда не постоянно, а лишь изредка – и опять же с отцом, а иногда и с мамой – на четвертные контрольные работы и на школьные утренники. Будучи, как и большинство детей, конформистами, желавшими быть "как все", мы очень рвались в школу, играли в нее, но вынуждены были подчиняться сложившимся обстоятельствам. Зато нечастые выходы в школу превращались для нас в настоящие праздники, тем более, что мы могли там не только "людей посмотреть", но и "себя показать", выступая с чтением подходящих случаю стихов. Добрая память осталась у меня и о старшей учительнице этой школы, Анне Васильевне Нелидовой, маленькой, кругленькой, очень "уютной" женщине, которая, кстати, по словам отца, первой предсказала и мою "ученую карьеру". Она, так же, как и папа когда-то, жила при школе, но иногда ходила к себе домой, в деревню Бабкино, лежавшую в полутора километрах далее от нас. И на этом своем пути она частенько заходила к нам, чтобы обменяться с отцом последними педагогическими новостями и книгами для чтения. Из принесенных ею я навсегда запомнила только что вышедший роман Н.А. Островского "Как закалялась сталь", а у папы она, помнится, брала "Анну Каренину".

Домашний распорядок наших занятий – три обязательных урока в день – русский язык, математика, природоведение – был установлен отцом раз и навсегда и нарушался только в праздничные дни, когда нам разрешалось заниматься рисованием и переписыванием стихов, и на время сезонных крестьянских работ – жили мы тогда на 45 рублей отцовской пенсии и натуральным крестьянским хозяйством (облагавшимся, кстати сказать, по соответствующим нормам как хозяйство крестьянина-середняка).

Во второй половине дня, предназначавшейся для прогулок и посильной помощи по хозяйству, мы переходили под опеку бабушки, маминой мамы, Евгении Тимофеевны Козловой, чей образ очень рано слился в моем представлении с образом некрасовской крестьянки Матрены Тимофеевны – Некрасов был у папы особенно любимым поэтом, к тому же и писал он о наших ярославских и костромских местах. Бабушкины представления о мире – представления старой мудрой крестьянки – конечно же, немного расходились с представлениями более просвещенных отца и матери. Благодаря этому мы с братом оказывались нередко во вполне романтическом двоемирии. Так, например, имея с ранних лет четкое представление об атмосферном электричестве – мы любили рассматривать "умные" папины книги и в одной и из них видели рисунок, запечатлевший опыт Ломоносова–Рихмана, – мы предпочитали этому точному знанию бабушкино объяснение: "А это Илья-пророк в огненной колеснице по небу катается". Помню, что я живо представляла при этом своего любимого дядю Якова, чернокудрявого двоюродного маминого брата из соседней деревни с веселым названием Гоголёнка, рысью катящего по облакам в горящем ондреце и развевающейся по ветру красной рубахе.

Отец мой, хотя очень многое ему пришлось брать самообразованием, был человеком широкого кругозора, глубоко впитавшим в себя моральные устои русской народной жизни, отшлифованные и образно сформулированные русской классической литературой. Ему мы с братом обязаны прежде всего своими именами – Марианна и Евгений, заимствованными из романов И.С. Тургенева, на которого он сам в старости стал удивительно похож. Ему же мы обязаны умением понимать и любить русскую неброскую природу, умением ценить и чтить русскую классику. По ней мы, с его помощью и поддержкой, постигали азы русской грамоты, из нее же черпали и моральные устои, пронесенные потом через всю жизнь.

В доме нашем была приличная библиотека, частично собранная им, частично доставшаяся отцу на хранение от одной из теток. Кроме того, он выписывал "Учительскую газету" (или "ЗКП"**, как она одно время называлась), газеты районную и областную, а также толстые журналы "Новый мир" и "Красную новь", а одно время также и "Науку и жизнь". Любимым в семье времяпровождением в часы досуга, особенно длинными осенними и зимними вечерами, было чтение вслух. Мы с братом любили эти чтения больше даже, чем катанье на санках – наш любимый вид спорта в зимние месяцы. После вечернего чая и обязательного просмотра газет вся семья вновь собиралась за круглым столом – отец с книгой на своем месте у стены, мать с шитьем или вязаньем в углу дивана, бабушка с прялкой напротив них, чуть в отдалении от стола, мы с братом с двух сторон – я со стула, брат с дивана – воткнув свои носы в папину книгу – как будто мало нам было слышать читаемое им, нужно было еще и видеть самый текст. Об электричестве в наших местах тогда и помину не было – стол освещался всего лишь семилинейной керосиновой лампой, но нам этот светоч казался очень ярким.

Читать вслух – и не школьные, не учебные тексты, по которым он занимался с нами русским языком, а произведения большой литературы, читать для всех, не только для мамы, отец начал, когда понял, что мы тоже слушаем читаемое им. Было это очень рано, вероятно, в мои семь лет, когда я "окрестила" мячик, скатанный другим моим деревенским дядей из овечьей шерсти, Азоркой. Помню, как отец вошел в столовую, где мы играли с братом, из маленькой комнаты, где он устроил себе – по примеру Л.Н. Толстого – столярную мастерскую, и строгим голосом спросил: "Откуда ты взяла это имя?" – "Из той книги, которую ты читаешь маме", – немного смутившись, ответила я. Это были "Униженные и оскорбленные" Ф.М. Достоевского, и дочитывались они уже с соответствующими пояснениями и для нас тоже. После этого отец стал подбирать книги для чтения, сообразуясь с нашим возрастом и возможностями адекватного восприятия. Первыми, конечно, были прочитаны "Дубровский" и "Повести Белкина". Затем последовали "Мертвые души", а за ними и "Ревизор" Гоголя, аксаковские "Детские годы Багрова внука" и "Семейная хроника", поэмы Некрасова – и не только "Кому на Руси жить хорошо", но и "Мороз, Красный Нос", а за ним и "Русские женщины" тоже. Особый блок составили пушкинские "Евгений Онегин" и "Капитанская дочка". Многие онегинские строки уже тогда были заучены мною наизусть – из них и из наставлений отца его Петруше Гриневу: "от службы не отказывайся, на службу не напрашивайся" – мною и были усвоены основы личной и гражданской нравственности. О том, какое значение отец придавал нравственному воспитанию, с успехом может свидетельствовать один его нестандартный жест, тоже связанный с Пушкиным. Из небольшого, но очень емкого томика его произведений советского издания он вырезал и сжег в подтопке "крамольную" пушкинскую шалость – "Гавриилиаду" – "Девочка в доме растет", – сказал он, отвечая на вопрос изумленной матери. Книга эта, как и многие другие книги личной отцовской библиотеки, к сожалению, не сохранилась – отец был просветителем, а не собирателем, он щедро раздавал книги, особенно в последние годы, на память своим бывшим ученикам.

Стихи Пушкина, и не одно-другое, а многие, и не его только, а и Кольцова, Тютчева, Некрасова, Фета и других русских поэтов, мы, конечно же, знали наизусть, еще едва умея читать, и "багаж" этот постоянно пополнялся. К тому же 1935–1936 годы были годами, когда шла приливная волна интереса к Пушкину в связи с приближавшимся столетием со дня его гибели. Волна эта воспринималась отцом и его окружением как естественное и совершенно необходимое возвращение Пушкина народу после вульгарно-социологических его трактовок. Помню, с каким интересом был прочитан и воспринят нами напечатанный в "Красной нови" роман С.Н. Сергеева-Ценского "Поэт и поэт", отразивший трагедию пушкинской гибели глазами М.Ю. Лермонтова. В текст романа естественным образом вошло стихотворение Лермонтова "Смерть поэта", впервые прочитанное нами полностью – в дореволюционных лет однотомнике оно было напечатано без его заключительной части. Помню, как мы оба с папой учили его наизусть – мне это далось легче, чем ему, вызвав у него грустное замечание: "Вот что значит молодая память!..." Память сослужила мне в этом случае хорошую службу – с этим стихотворением я вышла в январе 1937 года на сцену Шушкодомского народного дома, где проходил торжественный вечер. Отец мой на нем был одним из докладчиков, и он же исполнил роль Пимена в сцене "Келья в Чудовом монастыре" – одной из двух сцен из "Бориса Годунова", представленных в художественной части того памятного вечера – второй была "Корчма на Литовской границе". Это был единственный раз, когда я видела отца в качестве "самодеятельного" артиста – по рассказам мамы мы знали о его артистических успехах в более ранние годы. Школа была в ту пору для сельских жителей и театром тоже.

Возвращаясь к рассказу о вечерних чтениях за круглым столом, подчеркну еще раз, что большая часть прочитанных таким образом книг принадлежала перу русских классиков. Отец четко соблюдал при этом литературный календарь, обязательно перечитывая соответствующие главы "Евгения Онегина" в январские дни, "Ночь перед Рождеством" в рождественский сочельник, а "Вечер накануне Ивана Купала" в канун Иванова дня. Зарубежных авторов в той двойной библиотеке, которой располагал тогда отец – собственной и "тети Вериной" (последняя была продана им в пользу ее хозяйки и практически за бесценок буйским "книголюбам" в первые послевоенные годы) – практически не было – за немногими исключениями. Одним из таких счастливых исключений стала "Одиссея" Гомера в переводе В.А. Жуковского, прочитанная с комментариями, которые отец черпал из популярного "павленковского" энциклопедического словаря. Но главной книгой, открытой для меня таким образом отцом, стала бессмертная эпопея Л.Н. Толстого "Война и мир". На ее чтение – тоже с комментариями – ушла почти вся зима 1934–1935 годов, последняя наша счастливая зима в Дору. На это чтение отца натолкнула заметка в "Учительской газете" о некоем талантливом мальчике Коле Дмитриеве, который в 9 лет прочитал "Войну и мир". Мне как раз той осенью исполнилось 9 лет. "Чем моя дочь хуже этого мальчика?" – сказал сначала про себя, а затем и вслух мой строгий Ментор – и чтение великого романа началось и захватило-полонило наши yмы и сердца. (Совсем недавно в воспоминаниях жены Н.А. Бердяева я прочла, что той же зимой 1934–1935 годов они читали "Войну и мир" в Париже и тоже вслух. Воистину, "дух веет, где хочет", особенно если это "русский дух".) Этому толстовскому роману обязана я не только верными спутниками жизни, какими стали для меня ее герои – в особенности живая, непосредственная, открытая миру Наташа Ростова и рыцарь чести и долга князь Андрей Болконский, не только лучшими страницами моих научных писаний, но и самым моим интересом к иностранным языкам и зарубежной литературе и выбором факультета ин-яз при поступлении в институт. Отец, учившийся, как он любил повторять, "на медные деньги", не знал французского языка и читал французский текст в "Войне и мире" по подстрочным сноскам, а я хотела прочесть ее в первозданном виде. Что же? – этой цели я во всяком случае достигла...

Следующая зима 1935–1936 годов сложилась для нас очень тяжко – чуть-чуть не унесло с весенним паводком нашего отца. Простыв в середине зимы на холодном ветру, он схватил тяжелый плеврит, от которого с трудом оправился только к лету. Страна между тем стремительно меняла свой облик – завершался процесс коллективизации деревни и в наших северных краях. Колхозом стала и соседняя Гоголёнка, и пестрые многочисленные полоски единоличных посевов на взгорье за речкой, нас от нее отделявшей, сменились одним сплошным, зеленым по весне, ковром. Отошла колхозу и наша усадебная земля – кроме приусадебного сада-огорода, который оставался за нами еще четыре года, пока отец, согласно вышедшему в 1939 году указу о ликвидации хуторов, не перетащил наш дом в прямое соседство к своей школе – в село Шушкодом.

Все это и заставило отца осенью 1936 года вернуться на работу в школу. Впрочем, был к этому возвращению не только материальный стимул – оно было предопределено значительно раньше, уже с конца 1934 – начала 1935 годов. Отцом и его ближайшим учительским окружением были очень сочувственно восприняты сдвиги, происходившие тогда также и в сфере народного образования, – возвращение истории в число преподаваемых предметов, реабилитация классно-урочной системы, возвращение стабильных учебников. Настолько сочувственно, что в январе 1935 года по морозу пешком за 20 верст он отправился в Буй на районное учительское совещание, успешно выступил там и тогда еще получил приглашение районного руководства вернуться к педагогической практике.

Осенью 1936 года он взял 1-й класс Шушкодомской школы, теперь уже неполной средней, а я пошла в 4-й класс ее. Но здесь начинается уже новая глава моей автобиографической повести.

21/III-2001г.

"О Немезида, Немезида!"

Глава из автобиографической повести

Я не могу сейчас сказать точно, когда именно папа решил, что мне пора начать систематическое знакомство с русской классикой. Помню только, что было это летом, во время школьных каникул – значит это было ещё до 4-летнего перерыва в его учительской деятельности, т.е. на моём шестом или от силы седьмом году. Однажды в послеобеденный час, в один из тех благословенных летних дней, когда небо сине и безоблачно и листья деревьев чуть трепещут в пронизанном солнечным светом воздухе, усадил он меня рядом с собой за обеденный круглый стол, установленный по случаю жаркой погоды под берёзой у крыльца, и после соответствующего вступления открыл одну из таинственных своих взрослых книг со сплошным текстом без картинок. Выбрал он для этого первого чтения со мной "Кавказского пленника" Л.Н. Толстого, который был, как он объяснил мне, одной из любимых книг его собственного детства. Читал он, надо отдать должное, великолепно – хорошо поставленным голосом и что называется в лицах. Поначалу я слушала с интересом, вникая, впрочем, больше в музыку произносимых им слов, нежели в их смысл. Но вот Жилин и Костылин въехали в ущелье – я тут же вообразила узкий овражек, по дну которого поднималась за речкой в гору "нижняя дорога". Вот на них напали татары – впереди тот, страшный, с рыжей бородой... Тут мурашки пошли у меня по коже, и в тот самый миг, когда из перерезанного горла лошади Жилина фонтаном хлынула кровь, выше и пронзительнее его взвился к небу мой отчаянный вопль. Мотая головой, затыкая пальцами уши, я побежала прочь от стола и от этой страшной книги в руках у папы. Бедный мой папа! Он забыл, что я не мальчишка, мечтающий повторить подвиги Суворова, а девчонка, к тому же совсем ещё маленькая девчонка, которая, как все дети, боится крови, даже если это всего лишь капля, выступающая на коже после комариного укуса. Не помню, как ему удалось успокоить меня, но только слушать в тот день дальше повесть о приключениях Жилина и Костылина я так-таки и не согласилась, хоть он и пытался соблазнить меня тем, что дальше появится девочка Дина, якобы на меня похожая. Лишь на другой день, и то, чтобы уже не очень огорчать его, я снизошла к его повторным просьбам, предварительно выторговав твёрдое обещание, что эпизод с лошадью будет пропущен.

Случались у папы и в дальнейшем просчёты подобного рода.

Подводил иногда его профессионализм – стремление использовать литературу как дидактический материал. Так, он чуть было не внушил мне на всю жизнь предубеждение против Гончарова как скучнейшего писателя, лет с 7-8-ми ежегодно по два-три раза перечитывая со мной и братом "Сон Обломова" – с соответствующими комментариями о вреде лени, пользе учения et cetera. Спас "Обломова", а с ним и его творца, случай. "И на старушку бывает прорушка" – отправившись однажды с матерью в Буй, как раз на другой день после того, как очередное прочтение этого надоевшего до оскомины "Сна" ознаменовало начало наших летних каникул, отец оставил книгу на нашей общей этажерке. Так как до сих пор он никогда не выпускал её из рук и не предлагал прочесть из неё что-нибудь ещё, я догадывалась, что в полном её объёме он считал эту книгу неподходящим чтением для нашего юного возраста – той весной я только что закончила 4 класса. Тем большее любопытство вызывал у меня этот солидный том. И вдруг – о радость! – этот самый том оказался у меня в руках. И впереди – длинный-длинный летний день, и никто не сможет мне помешать открыть его не на этом противном "Сне", а там, где я захочу. Конечно, это не совсем по правилам, но... должна же я когда-нибудь узнать, про что написана эта книга! У меня не достало терпения даже на то, чтобы унести её к своему столу в другую комнату, я открыла её тут же, стоя возле этажерки. И незакатный июньский день – один из тех дней, когда расцветают все травы, когда тысячи мушек и пчёл жужжат в цветах и пёстрые бабочки порхают над лугом, – на время перестал сиять для меня. Я , наконец, прикоснулась к тайне "Обломова".

Ага, как я и думала, эта книга совсем не про то – не про эту сонную и скучную Обломовку. И Обломов вовсе не мальчишка, но и не старик тоже. Он, оказывается, вполне нормальный молодой человек. Самую чуточку только неповоротливый, неуклюжий. Вот он в гостях у Ильинских, и Ольга, у которой пшеничные брови – одна чуть выше другой, смотрит на него, а он смущается и думает про себя: "Неужели Штольц рассказал ей, что... на мне намедни была рубашка наизнанку?" Так-так, это даже интересно. Тут я, не отрываясь от книги, отодвинула ногой стул от папиного стола и поудобнее устроилась на нём. А ну-ка, что дальше? Так и есть – он в неё влюбился! Вот она поет Casta divaнепонятно, что это такое – опять французский, как в "Войне и мире", – нет, это даже итальянский, а сносок нет – ну, и не надо! Дальше! Вот и ветка сирени, и душный вечер, и – и поцелуй! Ужасно интересно! Ещё дальше! Фу – они, кажется, поссорились... И насовсем. Плохо, и даже очень. Какой-то противный Иван Матвеевич – не мой папа – ... и вдова какая-то... это можно пропустить... Но всё же надо узнать, чем там у них кончилось. Ага, появился Штольц. И он тоже влюблен в Ольгу! Но она до него – в его отсутствие – любила Обломова. И надо об этом рассказать Штольцу: "О, Немезида, Немезида!" А это ещё что такое? Ей стыдно – стыдно назвать имя Обломова. Опять эта непонятная Немезида... Да ну её совсем!... Всё-таки она сказала! И всё хорошо: "И сам чуть не бросился на колени перед нею". Они женятся, ура! Женька, ура! Они поженились! – Кто? У Женьки флегматично-сонное выражение на физиономии и никакого интереса к моим переживаниям. Он явно обижен, ещё бы – я полдня проторчала над книгой, игнорировав все его завлекательные предложения на этот безнадзорный день. – Да Штольц и Ольга! Понимаешь, "Обломов" совсем не про то, что в "Сне". – Так про что же он? – Про любовь !!! – Угум !?.. – Бежим скорей на речку, и я тебе всё-всё-всё расскажу!

Прошло несколько дней. И я, наконец, успокоилась, ещё и ещё раз пережив про себя любовную неудачу Обломова и торжество Штольца. Но непонятная Немезида не давала мне покоя. Что она такое ? Почему она так страшила и так влекла Ольгу, почему была так неотвратима ? И я не выдержала. Зная, что рискую выдать себя, всё же обратилась к отцу с вопросом: "Папа, что это такое – Немезида ?" Он ответил, как обычно: "А энциклопедический словарь на что ?" У меня отлегло от сердца. Но – преждевременно. Только я потянулась к разрозненным тетрадкам павленковского энциклопедического словаря, как он строго спросил: "А откуда ты, собственно, взяла это слово?" Я так и знала, что он спросит! И тут, интуитивно прозревая тайну Немезиды, я невольно повторила про себя Ольгино: "О, Немезида, Немезида!" Увиливать или врать было бесполезно, это я знала. Поэтому я сказала прямо: "Из "Обломова". Из конца – ну, там, где Ольга разговаривает со Штольцем." Да, вот она – Немезида! Что-то мне сейчас будет за прикосновение к запретному плоду? Папиного неудовольствия нами мы с братом боялись больше огня. Но папа сказал только: "Гм!" И через некоторое время: "А вроде бы тебе это ещё рановато читать, не думаешь ?" – "Нет, не думаю," – смелея сказала я – пожалуй, мне ничего не будет!..."А вот я в этом не уверен, – сказал папа. – Если тебя интересует Гончаров, прочти лучше "Фрегат Палладу" – я тебе завтра достану"(имелся ввиду большой ларь в сушиле, где хранилась "тёти Верина" библиотека).

Конечно же, я прочла "Фрегат Палладу" и некоторое время бредила Кейптауном и Столовой горой, фосфорическим свечением южных морей и созвездием Южного Креста. Но моей тайной любовью остался "Обломов", и в душе моей до сих пор жив сладкий ужас сопереживания с Ольгой: "О, Немезида, Немезида!"...

Иван Матвеевич Воропанов. Снимок 1910 года

И.М. Воропанов с выпускниками

Шушкодомской начальной школы, 1931 год

Текуса Ивановна Арефьева-Воропанова.

Снимок 90-х годов XIX века

Елена Дмитриевна Козлова-Воропанова.

Снимок 1920-х годов

Воропанова Марианна Ивановна. 1997 год

Первый семейный снимок.

Крайняя слева – бабушка, Евгения Тимофеевна,

в центре супруги и сын Юницкие,

друзья семьи, учителя одной из школ города Буя.

Справа Е.Д. и И.М. Воропановы.

Дети впереди – Марианна и Евгений Воропановы

и Вадим Юницкий – крайний левый

Школа в селе Шушкодом – детище И.М. Воропанова, построена перед первой мировой войной

40 лет спустя: И.М. Воропанов в центре

с бывшими ученицами. Крайняя справа –

М.И. Воропанова в год защиты докторской

диссертации, рядом с ней – девочка со снимка

1931 года – Софья Илларионовна Дербина, врач.

Список основных научных трудов профессора М.И. Воропановой

  1. Д. Голсуорси и русская литература. Автореф. канд. дисс. На правах рукописи. – М.: МГПИ им. В.И.Ленина, 1952. – 16 с.

  2. Послесловие к роману Д. Голсуорси // Д. Голсуорси. Остров Фарисеев. – М.: Гослитиздат, 1951. – С. 234–240. То же. – Свердловск: Свердловское книжное изд-во, 1958.

  3. Предисловие к трилогии Д. Голсуорси "Современная комедия"// Yalsworthy, 7. A Modern Comedy, 1. – Moscow: Foreign Languages Publishing House, 1956. – С VII–XXII.

  4. Д. Голсуорси о русской литературе (обзор материалов)// Учёные записки МГПИ им. В.И. Ленина. – Т. XXX. – Вып. 2, 1958. – С. 171–184.

  5. Путь Д. Голсуорси к "Саге о Форсайтах"// Учёные записки КГПИ. – Т. VII, 1957.

  6. Тема обличения английского буржуазного общества в творчестве Д. Голсуорси перио­да 1905–1917 гг. (по роману "Братство") // Учёные записки КГПИ. Т. XIII, 1959. – С. 223-260.

  7. Последняя трилогия Д. Голсуорси // Сборник трудов конференции литературоведов Сибири и Дальнего Востока. – Омск, 1962.

  8. Джон Голсуорси // Курс лекций по зарубежной литературе XX века. – М.: Высшая школа, 1965. – С. 234-253.

  9. Д. Голсуорси. Очерк жизни и творчества: Монография. – Красноярск: Красноярское книжное изд-во, 1968. – 550 с.

  10. Общее введение. Введение к разделу "Бельгийская литература". Главы: Эмиль Верхарн, Джон Голсуорси // История зарубежной литературы конца XIX – начала XX веков. – М.: Высшая школа, 1970.

  11. Д. Голсуорси. Эволюция творчества. Проблемы метода и мастерства. Автореф. докторской диссертации, 1971. – 45 с.

  12. Анализ новеллы Д. Голсуорси "Последнее лето Форсайта" // Практические занятия по зарубежной литературе: Методическое пособие для педагогических институтов. – М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1972. – С. 163-176.

  13. Ещё раз об отношении Голсуорси к классическим традициям и его эстетической платформе // Вопросы зарубежной литературы. – Красноярск: КГПИ, 1973. – С. 34-67.

  14. Секрет "Собственника" // Вопросы зарубежной литературы. – Красноярск: КГПИ, 1973. – С. 68-82.

  15. Певец Сибири (к 50-летию И. Рождественского) // Енисей. – № 27. – 1960.

  16. Певец Сибири // Игнатий Рождественский. Избранное. – Красноярск: Красноярское книжное изд-во, 1971. – С. 5-10.

  17. На путях создания романа-эпопеи // Проблемы генезиса и развития реализма в зарубежной литературе. – Красноярск: КГПИ, 1975. – С. 113-136.

  18. Своеобразие художественной структуры романа Айрис Мёрдок "Черный принц" //Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. 1. – Красноярск, 1976. – С. 86-109.

  19. Поэтическое наследие Голсуорси в контексте английской поэзии первой трети ХХ века //Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. 2. – Красноярск, 1977. – С. 54-77.

  20. Автор Форсайтов и современность //Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. 3. – Красноярск, 1978. – С. 47-62.

  21. Идейно-художественная структура и функции сюжетного сновидения в реалистическом романе эпопейного типа // Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. 4. – Красноярск, 1979. – С. 89-110.

  22. Художественный опыт А.П.Чехова в восприятии Д.Голсуорси //Литер. теория и художественное творчество: Сб. научных трудов. – М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1979. – С. 107-117.

  23. А. Блок и Э. Золя // Типологические соответствия и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск, 1980. – С. 103-121.

  24. А. Блок и Э. Верхарн // Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. –Красноярск, 1981. – С. 93-109.

  25. Голсуорси – новеллист // Проблемы метода и жанра в зарубежных литературах. – Свердловск, 1982. – С. 39-55.

  26. Романы Д. Голсуорси о "высшем обществе" и тургеневская традиция //Проблемы типологических и контактных связей в русской и зарубежной литературах. – Красноярск, 1983. – С. 57-74.

  27. Антитеза "гамлетизм" – "донкихотство" в освещении И.С.Тургенева и Д.Голсуорси // Типологические соответствия и контактные связи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск, 1984. – С. 64-84.

  28. Профессиональная направленность спецсеминара по Шекспиру: Тезисы //Пути усиления профессиональной направленности учебно-воспитательной работы в педвузе в свете основных направлений общеобразовательной и профессиональной школы. – Красноярск, 1985. – С. 82-83.

  29. Брюсов и Э. Верхарн // Брюсовские чтения 1983 года. – Ереван, 1985. – С. 363-374.

  30. Роман Тургенева "Дым" в критической оценке и творческом восприятии Д. Голсуорси // Типологические схождения и взаимосвязи в русской и зарубежной литературе XIX– XX вв. – Красноярск, 1987. – С. 50-63.

  31. "Всеобъемлющее сердце Диккенса". Вступ. статья // Диккенс Чарльз. Рождественские повести. – М.: Правда, 1988. – С. 5-12.

  32. "Набеги Красоты и посягательства Свободы". Вступ. статья. //Голсуорси Д. Темный цветок. Повести. Рассказы. – М.: Правда, 1990. – 5-22.

  33. Под знаком Аполлона. Послесловие //Мёрдок А. Черный принц. – М.: Правда, 1990. – С. 413-423.

  34. Французская революция XVIII века и зарубежная литература // История зарубежной литературы XIX века. – Т. 1. – М.: Просвещение, 1991. – С. 5-17.

  35. Взаимодействие русской и зарубежной литератур в XIX веке // История зарубежной литературы XIX века. – Т. II. – М.: Просвещение, 1991. – С. 227-243.

  36. Гамлетовский цикл Марины Цветаевой // Из истории типологических и контактных связей в русской и зарубежной литературах. – Красноярск, 1990. – С. 7-29.

  37. Поэтика имени собственного в творчестве Д. Голсуорси // Филологический сборник: Проблемы взаимодействий. – Красноярск: КГПИ, 1992. – С. 82-95.

  38. А. Блок и Д.Г. Байрон // Вторая межвузовская конференция литературоведов-англистов, посвященная 200-летию Перси Биши Шелли. Тезисы докладов и сообщений. – Орёл, 1992. – С. 65.

  39. Художественная функция живописных аллюзий в творчестве Д. Голсуорси //III Международная конференция литературоведов-англистов. Английская литература в контексте русской и национальной культуры: Тезисы докладов. – Смоленск, 1993. – С. 65.

  40. Шекспир ("Гамлет"): Ренессанс или барокко? // VI Пуришевские чтения. Классика в контексте мировой культуры. – М.: МПГУ им. В.И. Ленина, 1994. – С. 47-48.

  41. Оксфордская биография А. Блока: Тезисы // IV Международная конференция преподавателей английской литературы: Англия и Россия – диалог двух культур. – Воронеж, 1994. – С. 28.

  42. Библиография трудов профессора Бориса Ивановича Пуришева (в соавторстве с Л.В. Дудовой и Н.Е. Ерофеевой) // Классика и современный литературный процесс. – Орск, 1994. – С. 3-9.

  43. Джон Голсуорси: парадоксы современных оценок: Тезисы //Английская литература в контексте философско-эстетической мысли: Материалы V Международной конференции преподавателей английской литературы. – Пермь, 1995. – С. 57.

  44. Тема любви в творчестве Д. Голсуорси: Тезисы // VIII Пуришевские чтения. Всемирная литература в контексте культуры. – М.: МПГУ, 1996. – С. 74.

  45. Антитеза христианства – античность в творчестве Д. Голсуорси: Тезисы // Английская литература в контексте мирового литературного процесса: Тезисы VI Международной конференции преподавателей английской литературы. – Киров, 1996. – С. 69.

  46. Предисловие. Список рекомендуемой литературы //Пуришев Б.И. Литература эпохи Возрождения: Курс лекций. – М.: Высшая школа, 1996. – С. 361-366; 361-366.

  47. Художественное своеобразие романа Т. Манна "Лотта в Веймаре": Тезисы // IX Пуришевские чтения. Всемирная литература в контексте культуры. – М.: МПГУ, 1997. – С. 105.

  48. Русско-английский литературный диалог: Тезисы // Материалы международного съезда русистов в Красноярске (1-4 октября 1997 года). – Том I. Красноярск, 1997. – С. 33.

  49. Верхарн, Эмиль //Зарубежные писатели. Библиографический словарь. – Т. I. – М.: Просвещение, 1997. – С. 127-131.

  50. Войнич, Этель Лилиан // Там же. – С. 135-138.

  51. Голсуорси, Джон // Там же. – С. 194-198.

  52. Грин, Грэм // Там же. – С. 228-231.

  53. Мёрдок Айрис // Там же. Т. II. – С. 32-34.

  54. Олдридж, Джеймс // Там же. – С. 119-121.

  55. Ричардсон, Сэмюэль // Там же. – С. 228-231.

  56. Элиот, Джордж // Там же. – С. 430-431.

  57. Голсуорси Джон – Форсайты // Энциклопедия литературных героев. – М.: Олимп Аст, 1998. – С. 152-156.

  58. Дж. Джойс и Шекспир (IX эпизод "Улисса"): Тезисы // Образование, язык, культура на рубеже XX – XXI вв. Материалы международной научной конференции (22 - 25 сентября 1998 г.). – Ч III. – Уфа, 1998. – С. 113.

  59. М.Е. Елизарова. К столетию со дня рождения // Филологический сборник: История и поэтика литературы народов Европы и Америки. – Красноярск, 1998. С. 4-8.

  60. Имя собственное в англо-русском культурном диалоге ХIХ–ХХ веков // Там же. – С. 168-173.

  61. Роман З. Доусон "Форсайты" как явление постмодернизма: Тезисы //XI Пуришевские чтения. Всемирная литература в контексте культуры: Часть II. – М., 1999. – С. 32-34.

  62. Учёный, педагог, просветитель // Пуришев Б. И. Воспоминания старого москвича. – М.: Флинта - Наука, 1998. – С. 81-89.

  63. Сопроводительная справка и комментарий к публикации поэмы П.Саападзева "Военнопленный нижегородского пехотного полка" // Вып. 6. – М., 1998. С. 78-79.

  64. Роман А. Барбюса "Огонь" // Зарубежная литература XX века: Практикум. – М.: Флинта - Наука, 1999. – С. 180-219.

  65. Антиутопия О. Хаксли "О дивный новый мир" // Там же. – С. 260-277.

  66. Роман Айрис Мёрдок "Черный принц" // Там же. – С. 314-332.

  67. Мифологема метели в творчестве А.С. Пушкина и её эхо в русской литературе ХIХ– ХХ вв. Развёрнутые тезисы // Материалы научно-практической конференции преподавателей, студентов и аспирантов филологического факультета. – Вып. III. – Красноярск, 1999.
    С. 4-7.

  68. "Лёд и пламень". К вопросу о восприятии "Евгения Онегина" в англоязычном мире: Тезисы // IX Ежегодная международная конференция ассоц. преподавателей англий­ской литературы. – М., 1999. – С. 34.

  69. Две онегинских строфы В.В. Набокова // А.С. Пушкин. Материалы научной конферен­ции, посвящённой 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина. – Красноярск, 2000. – С. 51-70.

  70. "Что в имени тебе моём ?"... Отзвуки пушкинской антропонимики в русской литературе ХIХ–ХХ веков: Тезисы // Всемирная литература в контексте культуры. ХII Пуришевские чтения: Сборник статей и материалов. – М., 2000. –С. 130-131.

  71. Джойс и Шекспир (IX эпизод "Улисса") // Зарубежные литературы на пороге XXI века: Межвузовский сборник научных трудов. – Красноярск, 2000. – С. 57-68.

  72. Хроника пушкинского года (В соавторстве с Т.В. Анфиногеновой) // Указ. сборник. – С. 149-180.

  73. По пушкинским местам России // Указ. сборник. – С. 149-150.

  74. Комментарии // Уильям Шекспир. Сонеты. – М.: Издательство Х.Г.С., 2000. – С. 227-266.

  75. Профессор А.А. Смирнов: вклад в отечественную шекспириану // Литература Велико­британии в европейском культурном контексте: Материалы Х ежегодной между­народной конференции Российской ассоциации преподавателей английской литера­туры (18 - 22 сентября 2000 г.). – Нижний Новгород, 2000. – С. 94-95.

  76. "Гамлет" и "Борис Годунов". Отчет типологического анализа: Тезисы // Всемирная литература в контексте культуры. XIII Пуришевские чтения. – М., 2000. – С. 38.

Редакторская работа

  1. Вопросы русской и советской литературы. Межвуз. сб. научных трудов. – Красноярск: КГПИ, 1973. 4,2 п.л. Член редколлегии.

  2. Проблемы генезиса и развития реализма в зарубежной литературе. – Красноярск: КГПИ, 1975. 8,7 п.л. Отв. редактор.

  3. Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск: КГПИ, 1976. 8 п.л. Отв. редактор.

  4. Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. II. – Красноярск: КИПИ, 1977. 9 п.л. Отв. редактор.

  5. Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. III. – Красноярск: КГПИ, 1978. 8 п.л. Отв. редактор.

  6. Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Вып. IV. – Красноярск: КГПИ, 1979. 8 п.л. Отв. редактор.

  7. Типология соответствия и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск: КГПИ, 1980. 8 п.л. Отв. редактор.

  8. Типология и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск: КГПИ, 1981. 8 п.л. Отв. редактор.

  9. Проблемы зарубежной драматургии. Свердловск, 1982. 8 п.л. Член редколлегии.

  10. Проблемы типологических и контактных связей в русской и зарубежной литературах. Красноярск: КГПИ, 1983. 8 п.л. Отв. редактор.

  11. Типологические соответствия и контактные связи в русской и зарубежной литературах. – Красноярск: КГПИ, 1984. 7,5 п.л. Отв. редактор.

  12. Типологические схождения и взаимосвязи в русской и зарубежной литературах ХIХ–ХХ веков. – Красноярск: КГПИ, 1987. 7,5 п.л. Отв. редактор.

  13. Из истории типологических и контактных связей в русской и зарубежной литературах. – Красноярск: КГПИ, 1990. 7 п.л. Отв. редактор.

  14. Филологический сборник: Проблемы взаимодействий. – Красноярск: КГПУ, 1992. 7 п.л. Отв. редактор.

  15. Филологический сборник: Англистика. – Красноярск: КГПУ. 1994. 15,5 п.л. Отв. редактор.

  16. Филологический сборник. История и поэтика литературы народов Европы и Америки. – Красноярск: КГПУ, 1998. 9,2 п.л. Отв. редактор.

  17. Филологический сборник: Зарубежные литературы на пороге XXI века. – Красноярск: РИО КГПУ, 2000. 8,2 п.л.

ЧЕЛОВЕК С БОЛЬШОЙ БУКВЫ (Я.С. ДРАЛЮК)

Дралюк Яков Семенович родился 7 января 1911 г. в селе Сухобузим V Сухобузимского района Красноярского края. После окончания в 1929 г. средней школы с педагогическим уклоном в г. Красноярске был командирован в Шалинскую школу Манского района Красноярского края, где три года проработал учителем начальной школы и два года преподавателем физики неполной средней школы.

В 1934 г. Яков Семенович был направлен на учебу на естественный факультет Красноярского педагогического института, закончил его с отличием в 1938 г., после чего до июня 1942 года работал сначала преподавателем химии, а затем директором средней школы №9 в г. Игарка Красноярского края. Здесь его и застала война.

С 14 июня 1942 г. – служба в рядах Советской Армии. Сначала Яков Семенович был курсантом Новосибирского инженерного училища, затем воевал в составе 45-го Гвардейского полка 3-го Белорусского фронта. В 1945 г. Яков Семенович участвует в войне с Японией. В 1944–45 гг. Президиум Верховного Совета СССР награждает его тремя медалями «За отвагу», медалями «За победу над Германией» и «За победу над Японией».

После демобилизации Яков Семенович возвращается в г. Игарку, где работает преподавателем химии, завучем и директором средней школы №9. С сентября 1948 г. по май 1959 г. Яков Семенович работал преподавателем химии и директором средней школы №41 г. Красноярска. Как отмечается в характеристике, данной Я.С. Дралюку заведующим РОНО В.П. Алдониным, «уроки отличаются высоким уровнем методики преподавания, а его ученики получают глубокие знания по химии, которые они умеют применять на практике».

В мае 1959 г. Яков Семенович Дралюк проходит по конкурсу и с 1 сентября того же года зачисляется на должность старшего преподавателя кафедры химии, где он проработал до июля 1971 г. На биолого-химическом отделении биолого-географического факультета он читает лекции и ведет практические занятия по методике преподавания химии и химической технологии.

Его всегда отличает высокая культура, профессионализм. Отличное знание химии, а также многолетний опыт преподавания в школе позволялет ему на занятиях по методике преподавания химии обращать внимание студентов на тонкости проведения школьного химического эксперимента, а также на подготовку и проведение уроков разного типа. Под его руководством студентами было изготовлено большое количество самодельных приборов, которые использовались им при прохождении педагогической практики.

Совместно с учителем химии средней школы №35 на базе цеха гальванического покрытия завода «почтовый ящик 124» Яков Семенович занимается вопросами совмещения обучения химии в школе с производительным трудом. Я.С. Дралюк принимает активное участие в работе райкома Союза работников просвещения, высшей школы и научных учреждений СССР, а также является членом ревизионной комиссии крайкома этого же Союза. Его многолетний педагогический труд отмечен следующими наградами: медалями «За трудовое отличие» и «За доблестный труд», знаком «Отличник народного просвещения».

В нынешнем году Яков Семенович отметил свое 90-летие. Коллектив кафедры химии, ректорат и Совет ветеранов Красноярского государственного педагогического университета тепло поздравили юбиляра и пожелали ему крепкого здоровья, оптимизма и семейного благополучия.

Верховодова Д.Ш., кандидат химических наук, доцент;

Зейберт Г.Ф., кандидат химических наук, доцент

ГРАНИ ЖИЗНИ (М.Н. ГОРЯЧЕВ)

Горячев Марат Николаевич родился 26 августа 1927 года в с. М. Кантат, Большемуртинского района, Красноярского края в семье учителей. Педагогическую деятельность начал учителем начальных классов, русского языка и литературы в Екатеришинской семилетней школе Идринского района Красноярского края в 1946 году. С 1952 по 1957 гг. работал школьным инспектором, затем заведующим Идринским роно, а с 1965 по 1969 гг. секретарем Идринского РК КПСС. В 1969г. был утвержден первым заместителем заведующего Красноярским крайоно и работал в этой должности до 1979г., а с 1979г., со дня открытия факультета повышения квалификации руководителей школ в Красноярском педуниверситете, сочетал работу в крайоно с чтением лекций на факультете. В 1982г. был приглашен на ФПК и работал старшим преподавателем, затем доцентом по 1998 г. Являясь опытным руководителем, вдумчивым и чутким воспитателем, многие годы направлял деятельность работников школ на выполнение задач, поставленных в области просвещения. Огромный личный опыт, накопленный за многие годы руководящей работы в народном образовании, широко использовался при чтении курсов «Юридические основы управления школой», «Теория управления школой», а также спецкурса по инспектированию школ.

За время работы имеет 18 научно-педагогических работ и учебно-педагогических пособий. При его активном участии разработаны учебные планы и программы по курсам «Юридические основы управления образовательными учреждениями» и «Теория управления школой».

Совмещая работу с общественной деятельностью, избирался делегатом Всероссийского съезда учителей в 1978г., Республиканской профконференции 1979г., IX съезда профсоюза работников просвещения, трех съездов Педагогического общества РСФСР. Трижды избирался членом центрального совета Педагогического общества РСФСР, членом ЦК профсоюза работников просвещения, высшей школы и научных учреждений.

За заслуги в области народного образования получил звание заслуженного учителя школы РСФСР и был награжден значком «Отличник народного просвещения», орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».

В настоящее время персональный пенсионер республиканского значения.

Финогенко В.С., кандидат педагогических наук, профессор

ПАМЯТИ УЧЕНОГО

УЧЕНЫЙ, ПЕДАГОГ, РУКОВОДИТЕЛЬ (А.И. КРАВЧЕНКО)

Через год наш педуниверситет будет отмечать 70-летие со дня его основания. В это время хочется вспомнить выдающихся людей, которые делали историю нашего славного учебного заведения. Одним из таковых является Александр Ильич Кравченко – ученый, педагог, руководитель; 32 года он заведовал кафедрой химии, 15 лет руководил естественно-химическим факультетом.

А.И. Кравченко родился 4 ноября 1904 года в селе Луговое Кустанайской области в многодетной крестьянской семье, переселившейся из Таврической губернии. С самого раннего детства вместе со своими братьями и сестрами он трудился в хозяйстве своих родителей, строил большой дом для своей семьи. Молодой человек имел большое стремление к знаниям. В 1916 году он закончил сельскую школу, в 1932 г. – шестимесячные учительские курсы, работал учителем начальных классов, а в 1925 г., после окончания средней школы в г. Кустанае, по путевке Окружного комитета ВЛКСМ поступил в старейшее высшее учебное заведение России – Томский государственный университет – на химическое отделение физико-математического факультета по специальности «Органическая химия».

Время в его студенческие годы было трудным – разруха после гражданской войны, неурожай, голод. Заниматься приходилось в холодных аудиториях. Но, несмотря на трудности, в 1930 г. он закончил университет и сразу стал аспирантом Томского химико-технологического института. После двухгодичного обучения в аспирантуре Александр Ильич вернулся на кафедру органической химии Томского университета, где успешно занимался научными исследованиями и работал сначала ассистентом, затем старшим преподавателем и доцентом. В 1938 г. им была защищена кандидатская диссертация, а в 1939 г. присвоено звание доцента.

Работу в Красноярском педагогическом институте А.И. Кравченко начал с октября 1942 г. в должности доцента и почти сразу же был назначен деканом естественно-химического факультета. Очень трогательный факт – к личному делу Александра Ильича была приложена характеристика, написанная от руки не на фирменном бланке, а на пожелтевшем тетрадном листочке без всяких печатей, просто подписанная его научным руководителем Борисом Владимировичем Треневым, известным в России ученым.

Это было самое тяжелое для страны время. В здании института располагался госпиталь; кафедра занимала 2 комнаты в одной из школ. На кафедре было всего четыре преподавателя. И преподавателям, и студентам приходилось заниматься не только учебной работой, но и заготовкой дров на зиму, созданием подсобного хозяйства и биостанции, организацией отрядов и бригад для выращивания картофеля и овощей. На всех факультетах было введено обучение студентов, научных работников и служащих сельскому хозяйству. Преподаватели раскапывали целину для посадки картофеля.

Но к началу 1942–43 учебного года были отменены учебные планы, введенные с началом войны с сокращенным сроком обучения, и обучение проводилось по учебным планам довоенного времени, а первого сентября 1944 года после реэвакуации военного госпиталя занятия начались в учебном корпусе института.

Постепенно жизнь стала улучшаться, в институте открывались новые факультеты, и с 1 сентября 1949 года А.И. Кравченко возглавил географический факультет. Наряду с учебной и административной работой он активно участвовал в общественной жизни института и города. Педагогическая и общественная деятельность А.И. Кравченко отмечена правительственными наградами: медалями, орденом Трудового Красного Знамени, знаком «Отличник народного просвещения РСФСР».

Разносторонние научные интересы А.И. Кравченко связаны с исследованиями скорости окисления алифатических альдегидов, кетонов, а также фенолов, кинетики нитрования ароматических углеводородов, омыления сложных эфиров органических кислот, подвижности галогенов в предельных и непредельных галогенуглеводородах. Им была предложена методика фенолизации карбонильных соединений в щелочной среде.

Александр Ильич не оставался в стороне от практических нужд Красноярского края. Он принимал участие в изучении экологической обстановки нашего региона, исследовал виды почв некоторых районов края, в том числе зоны затопления Красноярской ГЭС, гидрохимический режим Красноярского водохранилища. Некоторые его работы посвящены изучению состава кедрового ореха, окислению каменных углей Канско-Ачинского бассейна.

Большое внимание Александр Ильич уделял профессиональной подготовке будущих учителей. Им изданы методические пособия, которые широко использовались студентами и учителями школ. Большая заслуга принадлежит А.И. Кравченко в становлении и развитии кафедры химии. В настоящее время на кафедре химии работают 18 преподавателей. Среди них 14 кандидатов химических наук, из которых семеро являются учениками Александра Ильича. На кафедре выполняется большой объем научных и научно-методических работ. Возглавляет кафедру доктор химических наук, профессор Горностаев Леонид Михайлович, который, приняв эстафету от Александра Ильича, сформировал хорошую школу химиков-органиков. Кафедра химии – это дружный, сплоченный, трудолюбивый, высокопрофессиональный коллектив, который продолжает традиции, заложенные Александром Ильичом*.

Золотарева Г.И., кандидат химических наук, доцент;

Сакилиди В.Т., кандидат химических наук, доцент

ОНИ СТОЯЛИ У ИСТОКОВ АЛГЕБРАИЧЕСКОЙ НАУКИ

В КРАСНОЯРСКОМ ПЕДУНИВЕРСИТЕТЕ

(С.Л. ЭДЕЛЬМАН, Н.В. ЛОЙКО)

В

уходящем 2000-м году исполнилось 90 лет со дня рождения Самсона Львовича Эдельмана (1910–1987) – основоположника и организатора алгебраической науки в Красноярском государственном педагогическом институте – и 70 лет со дня рождения его первого ученика и соратника Николая Васильевича Лойко (1930–1989), также много вложившего в дело создания алгебраической школы Красноярья.

С.Л. Эдельман Н.В. Лойко

С.Л. Эдельман прошел суровую жизненную школу. Сын портного, после школы он заканчивает сначала индустриальный техникум в Ростове-на-Дону, а затем физико-математический факультет Московского государственного педагогического института им. Бубнова (ныне МГПУ), , и, имея диплом с отличием, по зову сердца приезжает в Красноярск на родину своей молодой супруги Клавдии Константиновны Михайловой. С 1935 по 1942 гг. Самсон Львович работает на физико-математическом факультете Красноярского пединститута. А затем – фронт. Молодой лейтенант командует огневым взводом противотанковой артиллерии Степного фронта. В 1943 г. в боях на Курской дуге получает тяжелое ранение. После госпиталя он – командир батареи в учебно-стрелковом полку Уральского военного округа. Его боевые награды – орден “Красной звезды”, медаль “За победу над Германией”, орден “Отечественной войны”. После демобилизации в 1949 г. работает в Новосибирском педагогическом институте, но вскоре возвращается в Красноярск, на ставший уже родным физико-математический факультет Красноярского педагогического.

В 1950 г. Самсон Львович защищает кандидатскую диссертацию. Его основная научная работа того времени “О p-нормальных рядах группы” опубликована в докладах АН СССР, на нее есть ссылка в известной монографии его научного руководителя С.А. Чунихина “Подгруппы конечных групп.”

В последующих научных работах Самсона Львовича прослеживается стремление к обобщениям, желание модернизированными методами получить наиболее общие утверждения.

Много сил и энергии Самсон Львович уделяет преподавательской работе. В частности, им написано учебное пособие для пединститутов “Элементы математической логики”, изданное в 1975 г. издательством “Высшая школа” (Москва). В начале 60-х годов на заре становления исследований по информатике Самсон Львович внедряет на факультете программированное обучение. На факультете устанавливают вычислительные машины: сначала “Минск”, а затем “Наири”.

Самсон Львович любил музыку, литературу, занимался спортом. Он был душой и организатором художественной самодеятельности студентов факультета и института. Широта его натуры, высокий профессионализм, доброжелательность и подлинный интерес к людям создавали на факультете особо теплую творческую атмосферу.

Основной заслугой С.Л. Эдельмана является выбор научного направления и организация научных исследований в Красноярском педагогическом институте. С одобрения и при поддержке А.Г. Куроша – одного из корифеев теории групп – официально утвержденная тема звучала так: “Изучение группы и структуры ее подгрупп”. Впоследствии термин “структура” в математике был заменен термином “решетка”. Теория решеток (структур) как самостоятельное направление в алгебре начала развиваться в 30-х годах ХХ столетия и впервые оформилась с выходом книги Г. Биркгофа “Теория структур” (три издания 1940, 1948, 1967 гг. на английском языке, издание 1952 г. – на русском; последнее издание 1984 – “Теория решеток”). Эта книга, а также монография М. Судзуки “Строение группы и строение структуры ее подгрупп” (русский перевод 1969 г.) стали основными источниками первичной информации для научной школы, созданной С.Л. Эдельманом.

Центральным звеном, способствовавшим созданию научной школы, был организованный Самсоном Львовичем научный семинар при кафедре алгебры и геометрии. На этом семинаре по приглашению в разное время выступали такие видные ученые, как М.И. Каргаполов, П.Г. Конторович, В.Д. Белоусов и др. На нем пробовали свои силы молодые аспиранты Самсона Львовича.

Кроме того, Самсон Львович организовал выпуск алгебраического научного журнала “Математические записки” кафедры алгебры КГПИ. Некоторые статьи из него цитируются в известной монографии А.Г. Куроша “Теория групп”.

Среди алгебраистов “первой волны” “школы Эдельмана” были в хронологическом порядке Н.В. Лойко, Г.В. Тимофеенко, Б.В. Яковлев, А.И. Долгарев, С.А. Анищенко, В.В. Рогов и С.В. Ларин.

Неформальным лидером молодой алгебраической школы, созданной С.Л. Эдельманом, был тогда Николай Васильевич Лойко.

Стать педагогом Николай Васильевич решил еще в школе, поэтому после окончания десятилетки поступил в Красноярский педагогический институт, а получив диплом учителя, работал в одной из школ Партизанского района Красноярского края. С 1955 года Николай Васильевич работает на кафедре математики Красноярского пединститута.

В 1962 г. Николай Васильевич успешно защитил кандидатскую диссертацию по теме: “Структура смежных классов абелевых групп”. Полученные результаты частично решали 42 ю проблему Г. Биркгофа из его книги “Теория структур”. Соответствующая статья опубликована в “математических записках” Уральского университета в 1963 г. и цитируется в более позднем издании книги Г. Биркгофа “Теория решеток”.

Н.В. Лойко был активным участником научного алгебраического семинара, руководимого С.Л. Эдельманом. Кроме того, он организовал отдельный научный семинар для молодых преподавателей и аспирантов. На нем изучали упоминавшиеся выше монографии Г. Биркгофа и М. Судзуки, а также большую основополагающую статью Р. Бэра, которую Николай Васильевич перевел с немецкого и прореферировал. Все это оказывало огромное стимулирующее влияние на молодых участников семинара.

Н.В. Лойко отличался пунктуальностью, даже педантичностью при оформлении своих научных работ и этого же требовал от своих молодых коллег. В этой связи вспоминается один характерный пример. Готовился к изданию очередной номер сборника “Математические записки” кафедры алгебры КГПИ. Николай Васильевич взялся редактировать статью, присланную в этот сборник одним московским автором. В результате редакторской работы Николай Васильевич переписал статью заново, заполнив собственными доказательствами отдельные места, которые, по его мнению, содержали недомолвки и неясности. Статья вышла в абсолютно новом изложении с указанием прежнего автора. Один из авторов этих строк с благодарностью вспоминает критику и правку первых своих работ, выполненную Н.В. Лойко. После его прочтения статью можно было смело посылать для публикации в любой научный журнал.

С.Л. Эдельман и Н.В. Лойко были участниками многих Всесоюзных конференций, коллоквиумов, в том числе Всемирного конгресса математиков 1966 года. Таким образом, эти математики значимы не только в истории алгебраической школы Красноярья. Они внесли заметный вклад в мировую алгебраическую науку.

С приездом в Красноярский университет в 1967 г. алгебраистов Ю.М. Горчакова, В.П. Шункова, В.М. Бусаркина и других началась новая страница алгебраической науки Красноярского региона. Но их семена легли на подготовленную почву. В частности, некоторые из учеников С.Л. Эдельмана преподавали в Красноярском университете в период его становления.

В заключение перечислим ныне работающих учеников С.Л. Эдельмана: профессор кафедры геометрии КГПУ, к.ф.-м.н. С.А. Анищенко, доцент кафедры алгебры Астахова Е.Т., доцент кафедры алгебры и геометрии Пензенского педуниверситета, к.ф.-м.н. А.И. Долгарев, доцент кафедры алгебры КГПУ Латынцева Л.Г., профессор кафедры алгебры КГПУ, к.ф.-м.н. С.В. Ларин, доцент кафедры информатики КГПУ В.В. Рогов, доцент кафедры алгебры КГПУ, к.ф.-м.н. Тимофеенко Г.В., доцент кафедры алгебры Улан-Удэнского пединститута В.И. Тихоньких, зав. кафедрой алгебры КГПУ, профессор, д.ф.-м.н. Б.В. Яковлев.

В известной монографии А.Г. Куроша “Теория групп” цитируются работы В.В. Рогова, С.В. Ларина, Н.В. Лойко, Б.В. Яковлева.

Б.В. Яковлев в настоящее время руководит аспирантурой, его аспирант Д.А. Пунтус изучает решеточные изоморфизмы групп.

Сегодня, оглядываясь на истоки могучей реки алгебраической науки в крае, мы вспоминаем с благодарностью С.Л. Эдельмана и Н.В. Лойко, стоявших у истоков этого научного направления в Красноярском педуниверситете.

Ларин С.В., кандидат физико-математических наук, профессор;

Тимофеенко Г.В., кандидат физико-математических наук, доцент;

Яковлев Б.В., доктор физико-математических наук, профессор

НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ М.М. РУБИНШТЕЙНА В СИБИРИ

И КРАСНОЯРСКОМ ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ

М.М. Рубинштейн родился 15 июня 1880 года в с. Захарово Верхнеудинского уезда Забайкальской области в купеческой семье лютеранского вероисповедания. Окончил Верхнеудинское уездное училище и был отправлен в Иркутскую губернскую гимназию. После ее завершения в 1899г. М. М. Рубинштейн поступает в Казанский университет на естественный факультет. Получив разрешение на стажировку в Германии, выезжает из России в г. Берлин, а затем в г. Фрейбург. Он преподает на естественном отделении местного университета и приступает к работе над докторской диссертацией, центральной проблемой которой является смысл жизни и природа человеческого существования.

В 1905г. состоялась успешная защита докторской диссертации с присвоением ученой степени доктора философии Фрейбургского университета и вручением медали.

В 1909г. М.М. Рубинштейн возвращается в Россию и начинает читать предложенный ему курс лекций по педагогике, ее истории и педагогической психологии на Высших женских курсах В.А. Полторацкой.

В этот период он издает в Москве первую монографию "Идея личности как основа мировоззрения". В 1912г. М.М. Рубинштейн становится действительным членом Московского психологического общества, специализируется в развивающихся областях науки: истории педагогики и педагогической психологии, начинает подготовку своих трудов "Очерк педагогической психологии в связи с общей педагогикой" и "История педагогических идей в ее основных чертах".

Анализируя педагогическое наследие, он выделяет положение, согласно которому необходимо "возбудить в человеке непобедимое желание служить добру". Эту доктрину М.М. Рубинштейн переносит и на страницы своих трудов, развитие данной мысли дает ему необходимое основание для разработки теории воспитания.

Констатируя внимание на вопросах психолого-педагогического характера, он приходит к мысли о создании собственной педагогической концепции и организует под своей редакцией серию монографий "Великие педагоги" в книгоиздательстве Д.И. Тихомирова. Целью этой серии книг являлось освещение в доступной форме и в виде специального исследования психолго-педагогических идей известных ученых.

Год 1917 вошел в историю жизни ученого тем, что увлекшись идеей создания образовательных учреждений в провинции, М.М. Рубинштейн решает оказать помощь в вопросах организации университета в Иркутской губернии.

Уезжая весной 1917 г. из Москвы, М.М. Рубинштейн был уже известным ученым, признанным философом, педагогом, психологом.

В Иркутске М.М. Рубинштейн организовывает специальные мероприятия в поддержку открытия университета: лекции, концерт-митинг; пожертвования в фонд будущего вуза. Университет был открыт в 1918 г. М.М. Рубинштейн был избран на должность ректора ИГУ и приступил к исполнению своих обязанностей.

Сибирское Временное правительство заботилось о престиже народного и элитного университетского образования несмотря на военные действия и экономическую нестабильность. Однако условия гражданской войны не позволяли осуществлять образовательную деятельность университета: мобилизация граждан-студентов, переоборудование учебных корпусов под лазареты и военные склады. М.М. Рубинштейн делал все возможное, чтобы сохранить университет. Здоровье его было сильно подорвано. Он понимал также, что организационная работа в сложнейших политических условиях не дает ему возможности сосредоточиться на научной деятельности, поэтому 27 января 1920г. он отказывается от должности ректора ИГУ.

Развивая свои преставления о будущем образовательной системы России, он приступает к подготовке монографии " Основы трудовой школы ", вышедшей в 1921 г. в г. Чите.

Необходимость в создании новой, народной, школы понимала и советская власть, которая установилась в 1920 г. в г. Иркутске. В городе организовывается бюро Восточно-Сибирского педагогического института народного просвещения, председателем которого избирается М.М. Рубинштейн.

Осенью 1921 г. по предложению Наркомпроса институт был объединен с университетом и реорганизован в педагогический факультет. В целях пропаганды своего философско-педагогического направления в педагогике М.М. Рубинштейн разрабатывает проект создания показательной школы при университете.

В 1923 г. в г. Иркутске выходит его работа " Проблема "Я" как исходный пункт философии", которая стала своеобразным подведением итогов разработанного им подхода в теории воспитания. В ней он обобщает свои взгляды относительно педагогики и психологии человеческой личности. Ученый рассматривает личность с позиции принадлежности человека к природе (современный материалистический подход), к культуре (современный цивилизационный подход), к обществу (социологический подход), к индивидуальному укладу (гуманистический подход). В Сибири ученый успел воплотить в жизнь идею своего видения высшего педагогического и гуманитарного образования, внедрить основные положения своей педагогической концепции (связь гражданского и трудового воспитания, гуманистический подход к формированию личности школьника – студента – учителя) в практику современной ему школы, подготовить и издать ряд работ, объединить усилия иркутских и сибирских ученых в плане общей работы в Иркутском государственном университете, предоставить научную перспективу молодым и начинающим ученым. Он завершил в общих чертах создание своей педагогической концепции. По приезде в Москву приступил к серьезному изучению индивидуальных подходов к социально-правовому воспитанию детей и подростков в условиях социалистической России. Его работа "Социально-правовые представления и самоуправление у детей" была опубликована в 1925 г. и имела успех.

Ученый дополняет свои размышления о педагогической концепции книгой "Половое воспитание с точки зрения культуры ", вышедшей из печати в 1926 г. Он собирает обширный материал о подростковом и юношеском возрасте и публикует работы " Психология, педагогика и гигиена юности" (Москва, 1926 г.), "Юность по дневникам и автобиографическим записям" (1928 г.).

Вследствие меняющейся политической обстановки в 20–30 гг. начинает меняться и положение ученых, занимающихся гуманитарными науками. Им предлагается круг установленных партией проблем в педагогике и психологии, которые необходимо было разрабатывать.

Основными публикациями, выходящими из-под пера М.М. Рубинштейна, становятся работы по методике обучения. В 1927–1928 гг. под его редакцией выходят сборники: "Методы индивидуализирующего труда", "Методы коллективного труда", "Методы работы в школах крестьянской молодежи и ФЗУ", "На путях математики краеведения" и т. д.

С началом Великой Отечественной войны семья Рубинштейна эвакуируется из г. Москвы в Сибирь, в г. Красноярск, где он становится заведующим кафедрой педагогики в Красноярском педагогическом институте и разрабатывает теоретические основы воспитания.

По его мнению, "личность ждет соответствующих благоприятных условий", чтобы раскрыть во всей полноте заложенное в ней богатство.

По замыслу ученого, чтобы стать цельной личностью, человек должен осознать в себе не только борца за существование, но и понять себя как творца своего мира и жизни: сферы ценностей и идеалов.

Человек, по мнению ученого, именно как личность является абсолютной ценностью. Индивидуальность человека на современном этапе остается актуальной проблемой воспитания, заключающейся в формировании индивидуальной воли, характера, мировосприятия, с учетом творческих сил личности.

Педагогика должна ставить своей целью не только развернуть всю индивидуальную полноту положительных свойств личности, но и укрепить ее стремлением ко всему истинному, доброму и нравственному.

Новаторство ученого заключается в выделении им приоритета индивидуальности личности на фоне культурных, ментальных потенций в условиях общества.

Структурным компонентом педагогической концепции М.М. Рубинштейна является содержание воспитания, которое определяется им как объем и характер свойств личности, достигаемые посредством решения задач физического, нравственного, социально-правового, эстетического, религиозного воспитания.

Физическое воспитание М.М. Рубинштейн рассматривал как развитие индивидуальной конституции тела воспитуемого с учетом его здоровья и возможностей.

Нравственность, по мнению ученого, является сверхиндивидуальным, социально-культурным явлением. Основной постулат развития нравственности М.М. Рубинштейн увидел во взаимосвязи двух выделенных им групп " нравственных велений":

1) нравственных обязанностей по отношению к собственному человеческому достоинству ("индивидуальные добродетели");

2) нравственных обязанностей по отношению к другим существам ("социальные добродетели") – признание одних приводит к признанию других. Поэтому быть нравственным человеком, по М.М. Рубинштейну, – это значит не только быть ценною, цельной личностью, но и сочленом общества. Этическое миросозерцание, которое принял "юный человек", должно стать составной частью его "Я ". Особое значение в воспитании нравственности, по мнению ученого, приобретает семья. Родители являются эталоном проактивности личности ребенка и социального поведения.

В сути религиозных переживаний М.М. Рубинштейн видел опору в развитии нравственности у детей, а именно их стремление к "вечной любви", "вечной дружбе", героизму, подвижничеству и т.д. Религиозность, считал ученый, ведет ребенка к созерцанию самого себя, в сущность " Я ", где он должен обрести истинную и внутреннюю свободу.

В современную практику может быть адаптирован взгляд М.М. Рубинштейна на процесс воспитания как на самовоспитание субъекта, направленного на естественное самосохранение, самоутверждение в собственном теле, коллективе, социуме, окружающем мире.

Таким образом, можно сказать, что труды профессора М.М. Рубинштейна представляют не только историческую, но и практическую ценность для психолого-педагогической науки.

Иванов Д.В., доцент Иркутского госпедуниверситета;

Шилова М.И., доктор педагогических наук, профессор

ПЕДАГОГ МИЛОСТЬЮ БОЖЬЕЙ (О.И. РУТА)

Родилась Ольга Ивановна в г. Прилуки Черниговской области в 1908 г. в семье инженера, училась в Московской опытно-показательной школе-коммуне им. Лепешинского. По окончании ее поехала работать учительницей в д. Мелекшино (Рязанская область). В 1927 г. поступила учиться в Академию коммунистического воспитания в Москве, после окончания которой была направлена на работу в Туркмению. Уже в те годы (1931–1934) занималась педагогической наукой и практикой, работала в Научно-исследовательском институте педагогики и в Наркомпросе, директором педтехникума в г. Ташкенте.

В 1934 г. вместе с мужем Виктором Федотовичем Голосовым переехала в Москву, где работала завучем и директором шк. №26, а затем – в г. Омск. Годы жизни там были сложными. В 1937 г. она была освобождена от работы зав. сектором средних школ ОблОНО в связи с арестом Виктора Федотовича, который находился под следствием более двух лет, а затем был реабилитирован и возвращен на партийную работу. После этих событий педагогическая карьера Ольги Ивановны развивалась успешно. Она работала учителем, завучем, директором шк. № 38 г. Омска, затем зав. районо, заместителем заведующего и заведующей ОблОНО. В 1943 году снова вслед за мужем она переезжает в г. Хабаровск. С этого года начинается ее деятельность в системе высшего педагогического образования в должности преподавателя, зам. директора пединститута по заочному обучению, заведующей кафедрой педагогики. В период с 1946 по 1950 гг. она заведует кафедрой педагогики Мордовского пединститута (г. Саранск). В 1948 г. защищает диссертацию в Московском педагогическом институте им. В.И. Ленина и решением ВАК от ноября 1948 г. утверждается в ученом звании доцента по кафедре педагогики.

С 1950 по 1962 гг. Ольга Ивановна заведовала кафедрой педагогики Красноярского педагогического института. По воспоминаниям сотрудников кафедры, работающих вместе с нею, и моим собственным, она была удивительным во всех отношениях человеком.

Вот как вспоминает об О.И. Рута преподаватель кафедры педагогики КГПУ Антонина Федоровна Козлова.

«Уже в первую встречу Ольга Ивановна произвела на меня очень сильное впечатление. Природа была щедра к ней. Это был необыкновенный, талантливый человек. Внешне яркая, красивая женщина: статная, густая копна седых волос, теплые карие глаза, добрая, чуть ироническая улыбка. С первого раза она влюбляла в себя. Недаром называли ее царицей, в самом лучшем смысле этого слова.

Ольга Ивановна, безусловно, была крупным ученым и практиком. Не преувеличу, если скажу, что она была основоположником методики формирования нравственных убеждений. О.И. Рута отличалась высокой работоспособностью. Для меня она была образцом трудолюбия. Работая ее секретарем, я поражалась, как она успевает выполнять самую разнообразную работу, казалось, совершенно непосильную для человека. Руководство кафедрой, аспирантами, которым она уделяла много внимания, консультации, встречи с работниками просвещения, командировки, лекции и т.д. Никогда ничего не срывалось, не переносилось, не начиналось с опозданием. Ольга Ивановна заражала радостью творческого труда. Ленивых не любила.

Ольга Ивановна была щедрой, как настоящий учитель. И мы, все, кто работал на ниве просвещения, пользовались ее бескорыстной помощью. Она всем была нужна.

Требовательная к себе и к другим в рабочее время, вне работы она была простая, доступная, с ней было удивительно легко. Она сплачивала коллектив не только в процессе трудовой деятельности, но и во время отдыха. В эти часы она умела создать естественную, непринужденную обстановку, в которой, как говорят, каждый чувствовал себя уютно. Она никогда не подавляла нас своей волей руководителя.

Такой Ольга Ивановна осталась в моей памяти, и я благодарна судьбе за то, что мне посчастливилось работать с нею в течение 10 лет.

Из моих, личных воспоминаний

Лично я ее боготворила. Для того были основания. Красивая и умная, прекрасный лектор. Лекции ее отличались теоретической глубиной, строгой логикой, продуманными проблемными примерами из собственной практики. Всей своей деятельностью она влюбляла в педагогическую науку, звала к сотворчеству. Мне она предложила сначала тему курсовой работы "Формирование коллективистических отношений подростков", которая по существу определила направление моей научной деятельности как аспирантки.

Над научным докладом по этой теме мы работали у них дома. До сих пор ощущаю дух культуры и науки, которыми был пропитан их дом.

Доклад на студенческой научной конференции получил первую премию – экскурсию в Ленинград. Но ее слова – самая высокая оценка. Она сказала: "Наш доклад прозвучал научно". Это и было прологом к моей научной деятельности. Нет слов выразить чувства, испытываемые к Ольге Ивановне. Ее именем, в память о ней, я назвала свою дочь.

Что же сделано О.И. Рута в науке? Она разрабатывала очень сложную и в определенной мере "вечную" проблему нравственного воспитания школьников: основы методики формирования их нравственных убеждений.

Ее монография на эту тему получила высокую оценку и распространение в нашей стране и за рубежом. За эту работу и педагогическую деятельность Ольга Ивановна была награждена медалью К.Д. Ушинского.

Вокруг исследования проблем нравственного воспитания она объединила 18 вузов Сибири и Дальнего Востока, создав научно-исследовательский центр, сотрудничая с учеными Московского областного педагогического института им. Н.К. Крупской и коллективом кафедры педагогики Ленинградского педагогического института им. Герцена.

Под ее руководством были поставлены и последовательно разрешались следующие проблемы:

– выявление места школы и ее возможностей в формировании нравственных убеждений у подрастающего поколения;

– определение содержания нравственных убеждений, формируемых школой, и соответственно принципов построения программы нравственного воспитания для определенных возрастных групп;

– нахождение общих принципов методики формирования нравственных убеждений;

– выявление путей воспитания убеждений через учебный процесс;

– установление роли коллектива в формировании нравственных убеждений, место детских и юношеских организаций;

– раскрытие единства действий школы и семьи в воспитании убеждений;

– выявление специфики руководства нравственным воспитанием в школе*.

Для успешного решения поставленных задач она искала новые формы организации исследования на базе органической связи со школой, проникновения исследователей в живой педагогический процесс. В поисках такой формы организации научно-педагогического исследования она пришла к идее создания школы-лаборатории, назначение которой, по ее мнению, в том, что она будет являться базой для проведения творческого эксперимента. В ней протекает значительная часть той работы, которая связана с проверкой рабочей гипотезы. Проверяются научные выводы, сделанные научными работниками на основе обобщения опыта многих школ, или эксперимента, проведенного в других школах. Она "выступает как опорный пункт для внедрения итогов научной работы в практику массовой школы. На своем примере учит новым формам и приемам обучении и воспитания; предоставляет условия для включения в научно-исследовательскую работу студентов института, обслуживает научно-педагогические кружки, способствует выполнению студентами курсовых работ по педагогическим дисциплинам (Вопросы нравственного воспитания. Ученые записки зонального объединения кафедры педагогики и психологии педагогических вузов Сибири и Дальнего Востока. – Красноярск, 1959. – С. 4).

При этом были разработаны основные требования, предъявляемые к школе-лаборатории. Такая школа на начало работы не должна иметь сложившихся традиций. На первых порах не должна иметь большого количества классов, но при обязательном наличии двух параллельных классов для отслеживания результативности вносимых новшеств. Руководителем школы должен быть член кафедры педагогики, теоретически подготовленный, ведущий научную работу. Он должен быть волевым, требовательным организатором, уметь смотреть вперед, обладать инициативой и тактом. В такой школе должен быть обычный, типичный для массовой школы, а не специально отобранный состав учащихся. Ей необходима достаточная материальная база. Выращиваемая школа-лаборатория не должна стоять над другими школами, выделяться среди остальных какими-то особыми условиями. Создание такой должно быть делом не только педагогического вуза, но и обязательно органов народного образования.

Руководствуясь вышеизложенными положениями, О.И. Рута в 1957 году открыла школу-лабораторию № 21. Директором школы стал Г.А. Победоносцев, в последующем известный ученый, возглавляющий опытно-экспериментальную школу Академии педагогических наук.

К счастью, заложенные Ольгой Ивановной традиции сохранились до сегодняшнего дня. Школа № 21 является, как и прежде, школой-лабораторией.

Осознавая необходимость такой школы-лаборатории, сейчас наш университет открыл ее на базе шк. № 24, тем самым возродив утерянную традицию исследований, отвечающих запросам нового времени.

Внимательное прочтение научных трудов О.И. Рута, безусловно, при снятии идеологического прикрытия, может способствовать развитию научно-педагогических исследований, отвечающих задачам нового времени.

Сохраняя преемственность и развивая традиции, кафедра педагогики в период 60-80 гг. уделяла большое внимание вопросам нравственного воспитания. Публикации результатов исследований имели широкое признание среди ученых и практиков. В 90-е годы в научном поиске кафедры зарождался личностно-ориентированный подход к проблемам воспитания. Изменение социально-экономических и политических условий в нашей стране вовсе не исключает, а предполагает анализ проблем воспитания и целесообразное соотношение традиций и новаций в педагогической науке и практике. В этом для нас деятельность Ольги Ивановны Рута – пример для организации научно-исследовательского поиска.

Шилова М.И., доктор педагогических наук, профессор

О.И. Рута среди ученых

О.И. Рута на отдыхе.

УЧИТЕЛЬ УЧИТЕЛЕЙ (Н.Л. ТЕРСКИЙ)

Н.Л. Терский родился 22 мая 1922 года в городе Красноярске в семье потомственных интеллигентов. Здесь же прошли годы его детства, отрочества и юности.

После окончания исторического факультета Красноярского педагогического института, проработав немного в школе, он ушел на войну летчиком, имел не одну награду. В 1945 году вернулся в свой родной город и окунулся в мирный созидательный труд.

Школа, ИУУ (Институт усовершенствования учителей), а затем Красноярский педагогический институт – вот те ступеньки, по которым он шагал к вершинам науки. Практика в школе, знакомство и работа с учителями города, края позволили Николаю Львовичу увидеть многие явления педагогической действительности, исследовать их, вскрыть закономерности, учет которых способствовал повышению эффективности учебного процесса и усилению его развивающего потенциала для ребенка.

Его аналитический ум позволил увидеть зарождение новых тенденций в образовании и прогнозировать результаты их проявлений.

Начиная свою деятельность в КГПИ как преподаватель истории педагогики, он затем перешел работать на вновь образованный ФПК. За короткое время переквалифицировавшись на преподавателя дидактики, Николай Львович создал свой оригинальный курс, который по достоинству был оценен как его коллегами, так и слушателями.

Кандидат педагогических наук, профессор, он внес большой вклад в работу по повышению квалификации работников образования через свои лекции, научное руководство базовыми школами, мастер-класс. Его БРК (бланк рационального конспектирования) является универсальным, многофункциональным средством, как в руках простого учителя (анализ урока, самоанализ, самоподготовка), так и в руках администратора любого образовательного учреждения (содержание повышения профессионального мастерства учителя и работы с ним, планирование и проведение научно-методической работы в школе).

Глубокое понимание сущности учебного процесса позволило написать Николаю Львовичу такие книги, как «Анализ урока», «Теоретическое мышление и его проникновение в дидактику и школу». Разработанная им технология применения графов и эвристик для решения учащимися всевозможных задач по достоинству оценена практическими работниками школ и оказала большое влияние на внедрение креативной образовательной практики в учебный процесс.

Невозможно обойти молчанием другие стороны личности Николая Львовича. Широчайшая эрудиция, разнообразный интерес: музыка, театр, литература, Столбы, любовь к животным, переписка и знакомство с известными учеными, артистами, бережное отношение к истории Красноярского края, активное участие в создании краевой исторической энциклопедии и многое другое – делали его очень интересным собеседником, яркой личностью.

Финогенко В.С., кандидат педагогических наук, профессор;

Орловская Л.М., кандидат педагогических наук, доцент

ПАМЯТИ УЧИТЕЛЯ (А.А. СКВОРЦОВА)



11 января 2000 года исполнилось 100 лет со дня рождения Анны Алексеевны Сквор­цовой. Анна Алексеевна была первым заведующим кафедрой русского языка Краснояр­ского педагогического института (теперь КГПУ) и занимала эту должность с 1954 по 1966 год (до этого была объединённая кафедра лингвистических наук).

За годы её руководства при кафедре была открыта аспирантура; совет по защите кандидатских диссертаций; Анна Алексеевна стояла у создания Зональных объединений Министерства просвещения РСФСР, координировавших научную работу вузов, центром Западносибирской зоны стала кафедра русского языка КГПИ. В Красноярске были проведены 7 зональных научных конференций. При Анне Алексеевне на кафедре стали регу­лярно издаваться сборники научных работ; была открыта Проблемная лаборатория по изучению говоров Сибири, Урала и Дальнего Востока.

Особое внимание уделяла Анна Алексеевна формированию коллектива кафедры. Как многие в то время, она считала, что "кадры решают все". Например, она узнала в Москве, что перспективная выпускница МГУ уехала работать учительницей в алтайскую деревню. Анна Алексеевна ее нашла, пригласила на кафедру, а в д. Алтайскую Алтайского края уехал выпускник КГПИ. Это была доцент кафедры современного русского языка Е.Ф. Соломатова.

Когда Скворцова передала руководство кафедрой (1966), в её составе было 15 преподавателей, из них 1 доктор наук (Н.А. Цомакион), 12 кандидатов наук, из которых двое готовились в докторантуру (В.Н. Рогова и Н.Е. Попова).

Анна Алексеевна была талантливым интерпретатором научных знаний, хорошим преподавателем. Когда в 1965 г. в систему филологической подготовки в стране ввели курс общего языкознания, по старой европейской традиции во многих вузах его читали заведующие кафедрой. Вела его и Анна Алексеевна. Не было ни учебников, ни программ. Подразумевалось при этом знакомство студентов с достижениями не только советской, но и зарубежной науки. Какой интересный курс разработала Анна Алексеевна! Впоследствии она вела в течение нескольких лет семинар по общему языкознанию с аспирантами кафедры.

А.А. Скворцова родилась на станции Пушкинская Московской области. В 1937 г. досрочно (за 3 года) окончила с отличием Томский педагогический институт. После окончания аспирантуры при Ленинградском университете с 1940 г. работала зав. кафедрой русского языка в Кировском пединституте, с 1945 по 1954 гг. – зав. кафедрой русского языка и деканом филологического факультета Томского государственного университета.

В 1943 г. защитила кандидатскую диссертацию "Синтаксис "Сказания" Авраамия Палицына", с 1944 г. – доцент. В 1951-52 гг. была в докторантуре при Институте языкознания АН СССР, работала в Китае.

А.А. Скворцова – специалист в области исторического и современного синтаксиса русского языка и сибирской диалектологии. Её учителями были Л.В. Щерба, Б.А. Ларин, Н.А. Гринкова.

По своей узкой научной специализации Анна Алексеевна не была диалектологом. Но ее научный руководитель – Н.А. Гринкова – была ведущим диалектологом России (ее докторская диссертация посвящена бухторминским старообрядцам, что само по себе для того времени было смелым поступком). Народные говоры в русистике Анна Алексеевна ставила очень высоко. Сибирь, территория которой не вошла ни в диалектологический атлас русских народных говоров, ни в общеславянский атлас, в диалектном отношении была обследована мало. Задачу кафедр русского языка сибирских вузов Анна Алексеевна видела в последовательном описании народной речи. Так она организовала работу кафедры русского языка Томского университета, так ориентировала кафедру русского языка КГПИ, а затем Барнаульского пединститута. "С 1946 года на кафедре русского языка Томского государственного университета создается другой диалектологический центр (после Иркутского) под руководством А.А. Скворцовой" (Сенкевич В.А. Проблемы сибирской и уральской диалектологии. Челябинск, 1975. С. 11.). В 1946 г. была образована кафедра русского языка в ТГУ, которую возглавила доцент А.А. Скворцова и руководила ею вплоть до своего отъезда в г. Красноярск. Ею проведены 22 диалетологические экспедиции по Томской области. " Как генератор идей Анна Алексеевна предугадала один из актуальных аспектов диалектологического направления – лексикографический аспект, – который станет ведущим в Томской школе и приведет к созданию крупного лексикографического центра, пионерные работы которого получат признание научной общественности в стране и за её пределами и увенчаются Государственной премией Российской Федерации (1997 г.). ... Идея Анны Алексеевны об истоках русских старожильческих говоров позднее найдет свое воплощение в докторской диссертации В.В. Палагиной "Реконструкция исходного состояния вторичного говора (на материале томского говора)". Новосибирск, 1973. ... К числу предложенных Анной Алексеевной идей принадлежит и идея взаимодействия различных говоров на территории Сибири, закономерности адаптации переселенческих говоров в окружении старожильческих... Всё это найдет отражение в работах томских диалектологов, в том числе в двухтомной монографии "Русские говоры Среднего Приобья" (Томск, 1984 и 1989)". (Блинова О.И. У истоков Томской диалектологической школы: К столетию со дня рождения А.А. Скворцовой. В печати).

В сибирской диалектологии не выделяют красноярской диалектологической школы, однако среди ученых КГПИ–КГПУ много диалектологов. Анна Алексеевна считала, что историческая проработка материала должна предшествовать синхронному диалектологическому описанию. Язык архивов двух центров Приенисейской Сибири – легендарной Мангазеи и Енисейска – описан в работах Н.А. Цомакион и Л.М. Радич-Городиловой. Первым доктором филологических наук, выполнившем диссертацию на сибирском материале, была Н.А. Цомакион. Ее монография "Туруханские говоры в их истории и современном состоянии" – образец системного описания говора и в наши дни, а ее словарь мангазейского говора остается уникальным изданием. Хорошо разработана история лексики пушного промысла (Г.А. Якубайлик) и т.д. Современные приенисейские говоры описаны таким образом, что можно воссоздать единую картину функционирования русского старожильческого говора на этой территории (Р.Т. Гриб, В.В. Алехина-Бебриш, К.П. Римашевская-Михалап, Л.В. Галузо, Л.Г. Самотик, Т.И. Бытева, И.И. Литвиненко, Г.Г. Белоусова, В.И. Петроченко и др.). Кафедрой изданы словари "Русских старожильческих говоров южных районов Красноярского края" (отв. ред. В.Н. Рогова), "Русских старожильческих говоров северных районов Красноярского края (отв. ред. Г.Г. Белоусова), готовится к изданию словарь центральных районов (отв. ред. О.В. Борхвальд). Работы Анны Алексеевны и ее аспирантов стали краеугольным камнем нового тогда направления в русистике – семантического и экспрессивного синтаксиса.

Анна Алексеевна сыграла значительную роль в подготовке научных кадров Сибири. С 1945 г. она руководила аспирантами, в целом ею подготовлено около 40 кандидатов наук.

Директор Института русского языка АН СССР Федот Петрович Филин писал министру просвещения РСФСР А.И. Данилову: "Можно сказать без преувеличения, что именно благодаря научной деятельности и организаторскому таланту тов. А.А. Скворцовой диалектология Сибири заняла достойное место в лингвистической науке нашей страны. Ею подготовлено свыше 30 аспирантов, из которых многие стали уже докторами. Фактически она сама, будучи кандидатом наук, консультировала многие докторские диссертации, написанные сибирскими учёными".

Среди её аспирантов были: Красноярск – Бебриш ВВ., Булохов В.Я., Вайтусина Н.И., Григорьев А.Г., Иванова Н.К., Некрасова Е.И., Саломатова Е.Ф., Сковородников А.П.; Томск– Палагина В.В., Митрофанов Г.Д.; Барнаул – Аржаных Л.М., Болгова Е.Я., Иванова А.И., Юдина В.Ф., Луппова Г.П., Дмитриева Е.Д., Иванова Е.И.; Горно-Алтайск – Богданов Ф.Н., Луканина Г.В.; Омск – Самарина Г.Н.; Новокузнецк – Орлова Н.В., Коростышевская А.М.; Магнитогорск – Сенкевич В.А.; Тобольск – Антропова М.К., Андреева Ф.Т.; Кемерово – Прокуденко Н.А.; Кызыл – Белокопытова Т.И.; Новосибирск – Новосёлова Л.Л., Горохова Г.В.; Благовещенск – Кирпикова Л.В.; Уссурийск – Чуркина К.И., Копачевская С.М.; Абакан– Константинов Л.Н., Балашов В.А.; Орёл – Черемисин П.Г. (Список подготовлен Н.В. Орловой.)

Сами себя они называли "скворчатами". Анна Алексеевна была требовательным, но и душевно щедрым человеком. Её единственный сын погиб в Великую Отечественную войну, но она относилась к своим аспирантам, как к детям. Многие жили у неё в доме, она покупала им книги, лечила, вела по жизни. Нелли Викторовна Орлова так написала на альбоме, посвящённом Анне Алексеевне: "Мой друг и Учитель, моя вторая мать".

Анна Алексеевна ушла из жизни 3 мая 1979 года в г. Барнауле в окружении своих учеников. Она прожила большую, яркую и полнокровную жизнь и надолго осталась в памяти учеников, в памяти тех, кто с ней работал и жил рядом.

Автушко О.А., кандидат педагогических наук, доцент;

Самотик Л.Г., кандидат филологических наук, профессор КГПУ

 Ондрец – тип повозки для снопов и сена.

** За коммунистическое просвещение.

* В период подготовки статьи к печати мы получили печальное известие: Александр Ильич скончался 23 сентября 2001 года.

* См. О.И. Рута Основы методики формирования нравственных убеждений у учащихся общеобразовательных школ. – Красноярск, 1959. – C. 4.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Юрий Николаевич Щербак. Чернобыль

    Документ
    Группа ученых может поставить плохо подготовленное общество перед лицом таких открытий, применение которых приведет к необратимым всесокрушающим последствиям; горстка людей в состоянии бросить весь мир в пламя последнего жертвенного костра.
  2. Юрий Дмитриевич Петухов

    Документ
    Кем были далёкие предки немцев и французов, ирландцев и литовцев, сербов и осетин — предки индоевропейских народов? Они были древними русами, убеждён историк и писатель Ю.
  3. Юрия Алексеевича Митропольского указатель

    Библиографический указатель
    В книге освещены основные этапы жизни, научной и общественной деятельности известного ученого в области математической физики, теории нелинейных колебаний и теории дифференциальных уравнений академика Нацио­наль­ной академии наук
  4. В. Ф. Чешко Август 48 Урок

    Урок
    Август – 48. Уроки прошлого. (научное киллерство, к истории советской генетики, к феномену распада СССР)М.: РГАУ−МСХА им. К.А. Тимирязева, 2009. 441 с.
  5. Основной список кандидатов в присяжные заседатели федеральных судов общей юрисдикции

    Документ
    Абдулина Оксана Николаевна Абдуллаева Ира Георгиевна Абдуллин Илдар Абдулберович Абдуллин Сафуан Сабирянович Абдуллина Гульназира Ахуньяновна Абдуллоев Акбар Билолович Абдуразаков Олег Халидович Абдухаев Александр Яковлевич Абедчанова Кактай

Другие похожие документы..