Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Кодекс'
Я працював (посада, виконувана робота) на (в) (підприємство, установа чи організація) з "__" 20_ р. Наказом № _ від "__" 20_ р. я...полностью>>
'Документ'
Специфика научного познания, его происхождение и развитие остается и сегодня актуальной для философии темой. Работа посвящена выявлению разнообразных ...полностью>>
'Закон'
В прошлый раз мы начали говорить о международном морском праве. Я рассказал, что с точки зрения международного права, все морские пространства делятс...полностью>>
'Закон'
1. Профессиональная ответственность инвестиционных консультантов: за что может нести ответственность консультант и как минимизировать риски недобросо...полностью>>

Российского ученого

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Праздник “Весны” — самый большой праздник в Китае — начинают встречать застольем 29-го числа (по лунному календарю) и торжественно 30-го; продолжается он две недели и заканчивается 15-го числа Нового года праздником “Фонарей”. По традиции к празднику “Весны” готовятся самые дорогие и вкусные блюда, на которые малообеспеченные семьи тратятся раз в год. В прошлом кушанья готовились на много дней (даже на целый месяц), так как в праздничные дни не следовало что-нибудь делать, например, в канун праздника не спали всю ночь: играли в “маджан”, в “кости”, в карты и другие игры, неизменно грызли арбузные семечки, жаренный в кожуре арахис и сорили на пол, но мусор не полагалось выметать, чтобы “не вымести из дома деньги этого года”, 30-го числа за столом должны присутствовать все члены семьи. Перед портретами предков тоже ставилось праздничное угощение. Во время новогоднего застолья количество блюд, подаваемых на стол, обычно не меньше двенадцати. На столе обязательно должны быть курица, утка, овощи, мясо и рыба. Рыбу лучше не трогать, оставить на следующую трапезу; иногда ее подают вообще в сыром виде, для того, чтобы в Новом году в доме всегда были “ю-юй” — “излишки от достатка”. Теперь разбогатевшие китайцы предпочитают праздничные хлопоты в кухне предоставить ресторанам. В 12 часов ночи происходит нечто невероятное, что пугает несведущих иностранцев: в городе начинается канонада, которую можно сравнить с артиллерийским штурмом города сотнями батарей. По улицам плывут тучи порохового дыма, а утром дворы и улицы покрыты красными бумажными коврами от разорвавшихся хлопушек. Есть традиционные большие хлопушки, которые взрываются 2 раза и по которым семья гадает, что несет ей Новый год: если хлопушка взорвется 2 раза, значит — все в порядке, а если только 1 раз (что нередко случается) — жди беды. В последние годы во избежание пожаров запуск хлопушек, особенно в крупных городах, ограничивается.

На 5-й день праздника опять оживление, опять пальба — приветствие бога богатства. И каждый дом старается побольше и погромче палить, чтобы заманить его к себе. И наконец, 15-го числа — праздник “Фонарей”, когда едят — рисовые фрикадельки со сладкой начинкой, устраивают в парках выставки фонарей, на которых любят бывать молодежь и дети.

Этим заканчивается праздник “Весны” с его долгими каникулами для учащихся и несколькими днями отдыха для служащих.

Во время праздника Весны существует обычай дарить подарки.

В 50—60-ые годы обычно дарили полотенца, термосы, простыни, тазы. В настоящее время в связи с повышением материального благосостояния ассортимент подарков стал иным, богаче и разнообразнее — сигареты, водка, вино, дорогие конфеты, коробки пива, напитков, фрукты и все это в красивой упаковке. Стоимость подарков может составлять от 100 до 200 юаней (12-25$).

В канун Нового года детям дарят деньги в красном конверте, так называемые поздравительные деньги.

После праздника Весны родственники еще в течение двух недель ходят друг к другу в гости. Другим праздником, в котором проявляются элементы языкового символизма, является романтичный “праздник середины осени”, праздник середины года по лунному календарю — чжунцюцзе, который приходится на 15 число 8 месяца по лунному календарю обычно на сентябрь, иногда на октябрь месяц. Этот праздник имеет также название “туань-юаньцзе (дословно “праздник встречи после разлуки”). К этому празднику готовят “юэбин” (или печенье “туаньюаньбин”) — “печенье с начинкой”, их принято дарить. Ритуал праздника раньше заключался в том, что все члены семьи собирались вместе и любовались полной луной, которая особенно ярко в ночь праздника светила на небосклоне. Во время этого праздника нельзя было “есть груши”. Это связано с тем, что фонетически слово “груша” (ли) тождественен по звучанию со словом “разлучиться, расстаться” (ли). В это табу вкладывался смысл встречи, во время которой никто не мог сделать намек на расставание. Этот обычай дошел до наших дней и сегодня китайцы, угощая гостей, не разрезают грушу на две или более части, как это они делают с яблоками.

То же лирическое настроение было присуще другому народному празднику — “чунцзю” — “двойной девятки” (9-е число 9-го лунного месяца). На сей раз объектом любования становились осенние хризантемы. В этот день было принято совершать восхождения в горы, пить вино, настоянное на лепестках хризантем, которое, как полагали, способно отвратить напасти и продлить жизнь. Здесь налицо целая цепь ассоциаций. Так “вино” (цэю) по своему звучанию совпадает с числом “девять”, которое по традиции считается в Китае счастливым, вобравшим в себя значение другого омонима “долго, давно” (цзю). Кроме числительного девять китайцы также любят цифру сань “три”. В трактате “Даодэцзин”, составленном Лао-цзы, говорится: “Дао рождает один, один рождает два, два рождает три, а три рождает десять тысяч вещей (вселенную)”. Поэтому слов с компонентом сань очень много, а цифра “три” в настоящее время часто используется для обозначения политико-идеологических кампаний и терминов. (Во время посещения КНР летом 1998 г. президент США Клинтон, стремясь подчеркнуть свое уважение к китайским традициям и одновременно их знание, характеризуя американскую политику в отношении Тайваня, использовал привычную для китайского языка модель “три+X” — “три нет”.)

В то же время в представлении китайцев цифра четыре символизирует несчастье, поскольку она совпадает по звучанию со словом, записываемым иероглифом сы “смерть”. Поэтому телефонные номера и номера машин, оканчивающиеся на цифру 4, не приветствуются. Некоторые кампании используют созвучия в целях рекламы. Например, товарные знаки, марки товаров. Поскольку “летучая мышь” знаменует счастье, — иероглиф фу в слове “летучая мышь” (“пяньфу”) созвучен, имеет омонимом знак со значением “счастье, благо, благоденствие”, использование его в качестве товарного знака считается удачливым, счастливым. В то же время по европейским представлениям “летучая мышь” — несчастливый символ, поэтому для электротоваров с маркой “пяньфу”, предназначенным на экспорт в страны Европы, требуется замена наименования товарного знака.

4. Встречи в поездах

Во время моих поездок в Китай мне довелось побывать более чем в тридцати городах, посетить места, в которых раньше никогда не ступала нога российского человека. В настоящее время для иностранцев почти нет закрытых районов или городов, для них открыты пограничные провинции — Тибет, Синьцзян, Хэйлуцзян, внутренняя Монголия. Оформление документов для поездки в другие города не составляет особого труда; иностранцы ездят по стране, не спрашивая на то какого-либо разрешения у властей. Свои поездки в другие города я обычно совершал по железной дороге, путешествие в поезде представляет больше возможностей для знакомства со страной, чем полет на самолете — из окна вагона можно многое увидеть и узнать об особенностях природы, специфике хозяйственной деятельности в различных регионах, например, о характере крестьянского труда, неимоверном трудолюбии китайских крестьян, которые, стоя по колено в воде, высаживают рисовую рассаду, а затем средствами малой механизации, а гораздо чаще без них, собирают урожай риса.

Поездки в поездах представляют много возможностей и для общения с китайцами, понимания их национальной психологии, обычаев и привычек. Ездить мне приходилось не только в купейных, но и в плацкартных общих вагонах. Много было интересных встреч и бесед, о некоторых из них я хочу рассказать.

До сих пор отчетливо помню свою первую поездку — в Ухань. Вхожу в вагон, а ехал я тогда в общем вагоне, нахожу свое место, сажусь, напротив меня два молодых китайца в военной форме. Знакомимся, мои попутчики — морские летчики, они возвращаются к себе в часть с каких-то курсов в Пекине. Когда я представился, один из них воскликнул: “О, пришел советский старший брат!”. Так в 50-ые годы называли в Китае советских людей, так иногда в шутку или с иронией называют сегодня русских. Постепенно завязался разговор, который продолжался всю дорогу до Ухани. Мы говорили о многом — о последних событиях в Китае и Советском Союзе, в том числе об экономической реформе, о советском и китайском образе жизни, временах “культурной революции”. Постепенно круг слушателей расширялся, люди подходили из других купе, узнав, что вместе с ними в вагоне едет советский человек. Им было интересно просто посмотреть на меня, послушать что я говорю, тем более на их родном языке. Мои слова мгновенно передавались от одного слушателя другому: “Он (т.е. я) сказал то-то и то-то...”, “А вот он (опять-таки я) считает вот так...”. Разговор стал более теплым, когда я сказал, что всецело одобряю решения руководства КПК об экономической реформе, деятельность Дэн Сяопина, что плохого, говорил я, в развитии экономических и политических отношений с западными странами, в использовании их капиталов, техники, технологии, знаний, опыта. Это объективная потребность современного уровня мирохозяйственных связей. (Следует подчеркнуть, что этот наш разговор происходил в середине 80-х годов, когда в китайском обществе еще не были окончательно преодолены настроения замкнутости и отчужденности от внешнего мира.) Разговор становился все более откровенным и искренним. Расставаясь на другой день в Ухани, мы — я и мои собеседники — пожелали друг другу успехов и здоровья.

Вообще в поездах в беседах со случайными попутчиками я открывал для себя многие новые стороны китайской действительности, стереотипов мышления, поведения, жизненной ориентации, ранее мне неизвестные. Несколько часов езды из Ханьчжоу в Шанхай в общем вагоне, он забит до отказа, люди стоят даже в проходах. Напротив меня сидит интеллигентного вида молодой китаец лет тридцати пяти. Выясняется, что он работает шофером, высшее образование не мог получить из-за “культурной революции”. Его старший брат — физик, в настоящее время работает в США. Он несколько лет добивался этой поездки, выучил английский язык, послал в американский университет оттиски своих работ. Тем не менее, вызвав его к себе, американский университет первый год не платил ему стипендии, ему пришлось жить на средства своей богатой родственницы, уехавшей в США много лет тому назад. Но всего лишь за один год брат моего случайного попутчика добился таких успехов, что ему была предложена докторская аспирантура, а затем стажировка в одном из престижных научных центров. Теперь он крепко встал на ноги, у него хорошие материальные условия, отличные возможности для исследовательской работы, так что пока не может быть и речи о возвращении в Китай, напротив, недавно к нему уехала жена с дочерью. Но, по словам его брата, он обязательно вернется, ибо “стоит на патриотических позициях”.

Но мне был больше интересен сам мой собеседник, а не его старший брат. Он откровенно говорил о таких проблемах, которые раньше, да и сейчас, в Китае не принято откровенно обсуждать — любви, браке, семье, взаимоотношениях супругов, супружеской верности. По его словам, любовь — непременное условие семейной жизни, если ее нет, супруги должны разойтись. “Если моя жена изменяет мне с другим мужчиной, но я не знаю об этом, что ж, наша семейная жизнь будет продолжаться; если же мне станет известно, я не буду устраивать сцен, но обязательно разойдусь” — таков примерно был ход его рассуждений. Сидевшие рядом пассажиры, слушая шофера, улыбались, переглядывались между собой. “Ну, дает” — было написано на их лицах. Когда в Шанхае я сошел с поезда, ко мне подошел один из пассажиров и сказал: “Не верьте этому человеку, то, что он говорит, сугубо его личная точка зрения, у нас в Китае на данную проблему другой взгляд, мы против свободы любви”. Правда, разговор этот был десять лет назад, теперь тот шофер в своих взглядах был бы не одинок...

В разговорах в поездах непременно заходил разговор о Советском Союзе, советском образе жизни, о наших проблемах, о И.В.Сталине, Н.С.Хрущеве, М.С.Горбачеве, о причинах ухудшения советско-китайских отношений, об их перспективах. После 1991 г. разговор, естественно, касался Б.Н.Ельцина, экономическом и политическом положении в России. Помню беседу с одним журналистом. Его не коснулась “культурная революция”, он не подвергался преследованиям как большинство других китайских интеллигентов, продолжал заниматься своим делом. Когда я выразил свое недоумение по этому поводу, журналист вполне резонно заметил: “Вы что же думаете, что в те годы репрессиям подвергались все. Многие нынешние ответственные работники партийно-государственного аппарата и тогда занимали высокие посты”. И он назвал мне несколько известных фамилий. Из разговора с ним у меня сложилось впечатление, что “культурная революция” не оставила в его памяти, душе того отрицательного впечатления, какое она вызвала почти у всех китайцев, с которыми мне приходилось встречаться. Во всяком случае он воспринял ее как нечто неприятное, но не более того.

Возвращаясь из Гуанчжоу в Шанхай, я оказался в одном вагоне с молодым буддийским монахом, ехавшим вместе с родителями из Гонконга домой, куда-то в провинцию Цзянси. Как этот молодой человек оказался в гонконгском буддийском храме? Оказалось, что в нем по традиции служат послушники из его родных мест. Приветливый, улыбающийся, разговорчивый, добрый молодой монах подробно рассказывал нам — мне и еще нескольким китайцам — о своей жизни в храме, времяпрепровождении в Гонконге, на прощание он подарил мне буддийский молитвенник. Когда монах и его родители сошли на одной из станций за несколько часов до Шанхая, мои спутники стали оживленно обсуждать причины религиозности в современном Китае. Один пассажир, работник местного правительства какой-то провинции, все время возмущался — “как можно быть верующим и вообще служителем церкви в наше время?”.

Как-то мне пришлось ехать в одном купе с одной милой, молчаливой женщиной — медсестрой по профессии. Она возвращалась из Аомына (Макао), где живет ее дочь, “удачно вышедшая замуж” за местного китайца. Она не вдавалась в подробности как это произошло, но замужество дочери действительно считала удачным — в том смысле, что ее зять, работая инженером, прилично зарабатывает, имеет хорошую квартиру. Моя попутчица теперь живет на два дома — и в своем родном городе, и — в Аомыне, где она присматривает за внуками. Ей нравится весь тамошний уклад, она собирается прочно обосноваться в этом городе, намерена перетащить туда мужа, когда он выйдет на пенсию. Пока же моя случайная соседка по купе едет навестить его, которого она не видела больше года. Единственное, что ее беспокоит — будущий статус нынешней португальской колонии. (Вскоре после нашей встречи было заключено соглашение между правительствами КНР и Португалии о возвращении Аомыня к концу XX века Китаю. Китайские руководители одновременно заявили, что, руководствуясь политикой “одно государство — две системы”, они не собираются менять характер общественных отношений на бывшей португальской территории.)

Вспоминается, наконец, беседа в поезде с партийным работником низового масштаба. Вначале он держал себя настороженно, но постепенно лед недоверия таял и мы разговорились. Когда разговор зашел о проблемах сельского хозяйства, то выяснилось, что мой собеседник — решительный сторонник семейного подряда, “системы дворовой производственной ответственности”, осуществление которой позволило Китаю быстро решить продовольственную проблему.

Китайское железнодорожное сообщение бывает трех видов — экспрессное, скоростное и пассажирское. Большинство вагонов — плацкартные, где спальные места трехъярусные, есть вагоны с сидячими местами, туалетные и умывальные комнаты в китайских поездах, как правило, разъединены. До недавнего времени по своим удобствам китайские поезда уступали российским, однако в последнее время происходят заметные изменения в лучшую сторону. На целом ряде маршрутов сравнительно небольшой протяженности, фактически пригородных линиях — (например, Шанхай- Ханьчжоу, Шанхай-Нанкин) появились скоростные поезда с двухэтажными вагонами, некоторые из них снабжены кондиционерами.

В китайских поездах хорошо поставлено обслуживание пассажиров. В купейных вагонах обязательной принадлежностью каждого купе является термос с горячей водой и ящик для мусора. Помимо ресторана, куда производится предварительная запись, так что пассажиру не приходится тратить время в напрасном ожидании, по вагонам постоянно ходят продавцы, предлагая различную снедь, в том числе горячий завтрак, обед или ужин в пластмассовых коробках одноразового употребления в комплекте с деревянными палочками для еды, как я уже писал, традиционное орудие принятия пищи каждым китайцем. Обычно такой завтрак — мясо или курица с рисом и овощами — стоит сравнительно недорого. Нет проблем с питанием и на остановках — на перронах станций почти у каждого вагона вы встречаете продавца, торгующего мясом, вареной курицей, колбасой, фруктами, водкой, пивом, лимонадом и т.п. Единственное к чему я так и не мог привыкнуть во время поездок — к привычке бросать на пол остатки еды, мусор в общих вагонах, в результате чего проводники занимаются уборкой помещения вагонов чуть ли не каждые два часа.

Следует сказать, что привычка оставлять остатки пищи (кости, кусочки непригодного к еде мяса и т.п.) рядом с обеденным прибором является вообще характерной для китайцев, которой они следуют не только в поездках, но и в столовых и ресторанах. Другая привычка, с которой мне пришлось столкнуться в поездах — это привычка китайских мужчин расхаживать по вагону в нижнем белье.

Одни встречи сменялись другими, вместо старых попутчиков приходили новые, но от всех разговоров всегда оставалось приятное впечатление. Мои поездки по Китаю в поездах как бы вносили дополнительные штрихи в тот обобщенный образ современного китайца, который постепенно сложился у меня за время пребывания в стране. Он более практичен, чем тот, которого я встречал тридцать-сорок лет назад. “Годы культурной революции” научили его хорошо разбираться в жизненных ценностях. Лозунги, словесная демагогия сегодня в Китае не в почете, они никого не трогают, каждый хочет немного обычного житейского счастья сейчас, а не когда-нибудь в отдаленном будущем. Рядовой китаец желает, чтобы социализм принес ему в дом больше материальных благ. Может быть внешне он стал в чем-то аполитичен, меньше чем раньше интересуется газетами, политическими новостями. Тем не менее крупные события внутреннего и международного положения страны не проходят мимо его внимания. И еще хочется отметить склонность к здоровому критицизму, стремлению к новому, постепенно рождающаяся предприимчивость в хорошем смысле этого слова.

Поездки в поездах позволяют составить преставление о постоянно повышающемся материальном благосостоянии китайцев. В каждой новой поездке одежда моих случайных попутчиков становилась все более модной и лучшего качества, а снедь, которую они брали с собой в дорогу — все более разнообразной и более дорогой.

5. В китайских вузах

Мне довелось побывать в нескольких десятках китайских вузов, причем в некоторых из них по много раз. На первый взгляд может показаться, что жизнь в них течет точно так же, как двадцать-тридцать лет назад — те же заполненные аудитории, головы склонившихся над книгами молодых людей в читальных залах, те же спешащие в столовую студенты с мисками или железными коробками, те же десятки велосипедов у учебных корпусов, ждущих своих владельцев — профессоров, преподавателей, студентов... Но так кажется только на первый взгляд. Когда начинаешь глубже знакомиться с жизнью китайских вузов, то постепенно приходишь к выводу, что внутри них идет бурная напряженная жизнь, принципиальным образом отличающаяся от той, которая кипела в них еще недавно.

Комплексы сооружений китайских вузов во многом отличаются от наших. Это как бы маленькие изолированные островки в большом городе, часто расположенные на его окраине. Они вполне могут существовать самостоятельно — здесь есть все необходимое не только для учебы, но и для жизни студентов: книжная лавка, почта, продовольственные и промтоварные магазины, мастерские по ремонту одежды, обуви и т.п.; рядом с учебными корпусами и общежитиями можно увидеть индивидуальных торговцев, предлагающих овощи и фрукты, ремесленников — тех же сапожников, например.

Многие вузы расположены в живописных местах, особенно впечатляют территории Уханьского, или Сунь Ятсена (в Гуанчжоу) и, конечно, Пекинского университетов (Бэйда). Красивые аллеи, опоясывающие озеро, тенистые беседки в парке, каменные скульптуры животных, молчаливо и спокойно взирающие на снующих мимо них студентов. Самый старый китайский университет, он основан в 1898 г., находится на месте бывшего американского Яньцзинского университета, в пекинском предместье Хайдянь. Ему уже давно стало тесно в своих прежних границах. За его стенами недалеко от западных и восточных ворот стоят здания факультетов, десятки жилых домов, построенные после 1949 г. Благодаря этому большинство преподавателей живет рядом с университетом. Строительство учебных корпусов и жилых домов продолжается и сейчас. Вообще, почти во всех китайских вузах появилось большое количество новых учебных и лабораторных корпусов, общежитий, библиотек. Многие учебные корпуса и библиотеки построены на средства зарубежных (гонконгских) китайцев.

Гуманитарные факультеты Бэйда находятся в старых двух трех-этажных зданиях традиционной постройки с черепичными крышами, большинство из них давно не ремонтировали. Но некоторым факультетам повезло, например философскому — до недавнего времени он занимал более чем скромное помещение: давно не ремонтировавшиеся комнаты с каменными полами (такие полы характерны для большинства административных и жилых китайских зданий по причине дефицита дерева в стране). Однако, посетив философский факультет недавно, я его не узнал — мраморные полы, прекрасно отреставрированные помещения кафедр, деканата. Мне объяснили, что это стало возможным благодаря финансовой помощи одного китайского эмигранта. К 100-летнему юбилею университета “повезло” и другим факультетам.

В настоящее время каждая провинция помимо специализированных технических, медицинских и других вузов имеет свой университет и педагогические вузы двух типов — университет и институт, первый считается учебным заведением более общего профиля, кроме того, в каждой провинции есть институты иностранных языков, иногда их несколько. Многие университеты и институты были открыты в самые последние годы. Профессорско-преподавательский состав вузов можно условно разделить на три категории: первую составляют те, кто начал работать в 50-60-х годах, вторую — выпускники времен “культурной революции”, третью — молодые люди в возрасте до 30 лет, начавшие свою профессиональную деятельность недавно, в 80-х-90-х годах. Число преподавателей первой категории становится все меньше и меньше, зато среди преподавателей резко возрастает количество недавних выпускников.

Набор факультетов в китайских университетах примерно тот же, что и в российских, хотя есть и отличия, многие из них имеют не только факультеты социологии, но и факультеты политических наук, которых у нас нет до сих пор. В педагогических университетах есть факультеты политического воспитания, которые готовят преподавателей обществоведения, работников государственных и общественных организаций. С начала 50-х годов в Пекине функционирует университет полностью гуманитарного профиля, носящий название Народного университета Китая, в нем около 20 факультетов — философский, экономический, управления народным хозяйством, торговый, научного социализма, исторический и др.

Особого разговора заслуживает китайская вузовская наука. Чего греха таить — в последние годы в российской высшей школе значительно ослабло внимание к научно-исследовательской работе. Другое дело в Китае. После “культурной революции” значительно возросли ассигнования на научные исследования в вузах, большинство из них имеет свои НИИ, лаборатории, сектора. В Пекинском университете, например, около двадцати институтов и около десяти исследовательских центров. Они не имеют такого количества людей, как институты в системе Академии, но зато оборудование самое современное. Поэтому по своему уровню вузовская наука не уступает академической, а кое-где и кое в чем и превосходит ее. Широкому участию преподавателей в научной работе способствует и их относительно небольшая учебная нагрузка. Многие мои знакомые, преподаватели философского факультета Пекинского университета, в течение семестра могут иметь одну, самое большее две пары часов в неделю. Нередки случаи, когда преподаватель в течение целого семестра может вообще не вести учебных занятий. Конечно, здесь сказывается то, что в китайских вузах на одного преподавателя приходится меньше студентов, чем в российских. Но я думаю, что дело не только в этом. Здесь понимают, что тот, кто не ведет научной работы, не имеет вкуса к ней, не пишет научных статей, не может считаться полноценным преподавателем.

Следует сказать и еще об одном немаловажном обстоятельстве — каждый китайский вуз, я подчеркиваю каждый, имеет свой журнал. Регулярность его выхода различная — в зависимости от местных условий — один раз в 2 или 3 месяца. Авторы статей получают гонорар, хотя и очень небольшой. Должен добавить, что большинство вузов имеют свои издательства.

Иначе, чем в годы “культурной революции”, когда признаком профессионального уровня преподавателей считалось их участие в политических кампаниях, организуются в настоящее время общевузовские, факультетские и кафедральные мероприятия. Для них выделяется специально один день. В другие дни напрасно искать преподавателей на факультетах (занятия проводятся в учебных корпусах), кафедры закрыты. В отличие от кафедр российских вузов, здесь нет лаборантов, все дела оперативно решает деканат. Но в определенный день во вторую половину дня факультетские помещения наполняются, в одних комнатах идут заседания, в других преподаватели оживленно обсуждают текущие дела или последние новости. В этот же день проводятся партийные, профсоюзные собрания. И так каждую неделю. У меня создалось впечатление, что в настоящее время преподавателей не загружают ненужными общественными поручениями (партийными, профсоюзными и др.). В частности, не может не обратить на себя внимание общее падение интереса к партийным делам. В дни партийных собраний, а они проводятся в настоящее время не чаще одного раза в месяц, в коридорах и помещениях факультетов можно встретить преподавателей, предпочитающих сидению на партсобраниях другие дела. Это, конечно, не значит, что партийные организации уже не играют в университете никакой роли. Секретарь парткома любого университета обладает такими же, если не большими правами, чем ректор. В нужный для руководства момент партийная организация вузов начинает, как по команде, вести активную деятельность. Так было, например, в сентябре 1985 г., когда в Пекинском университете — группа студентов выступила с резкими антияпонскими лозунгами, появились дацзыбао (стенные газеты), в которых ставилась под сомнение политика экономического и политического сотрудничества КНР с Японией. “Широким экспортом своих товаров в Китай Япония добилась того, чего она не могла добиться вооруженными действиями”, — писалось в одной из них. Около дацзыбао собиралась группа студентов. На стене одного из общежитий на уровне четвертого этажа было вывешено белое полотнище с надписью “Национальный позор”, сделанная красной тушью. В эти сентябрьские дни резко возросла активность ректората и парткома университета, им пришлось немало “поработать”, чтобы объяснить студентам необходимость нынешнего курса правительства, направленного на установление добрососедских отношений со страной, преступления военщины которой оставили неизгладимый след в сознании различных слоев китайского общества. Аналогичную активность парткомы университетов и институтов проявляли и проявляют во время студенческих волнений (на рубеже 1986/87 гг. и в мае-июне 1989 г.), а также в период съездов и пленумов компартии.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Российские ученые-материаловеды создают имплантаты для ортопедии, используя уникальные технологии обработки титана и сплавов

    Документ
    Российские ученые-материаловеды создают имплантаты для ортопедии, используя уникальные технологии обработки титана и сплавов. Практически вся продукция уходит за рубеж,
  2. Российские сми о мчс мониторинг за 17 августа 2011 г

    Руководство
    Рослесхоз и судебные приставы подписали соглашение для более эффективной борьбы с виновниками лесных пожаров (Информационное агентство «Итар-Тасс», 16.
  3. Российская академия наук институт международных экономических и политических исследований (1)

    Документ
    В обсуждении на «круглом столе» приняли участие ведущие специалисты по проблемам трудовых ресурсов и миграции, представляющие науку и практику: Министерства экономического развития и торговли РФ, Федеральной службы по труду и занятости РФ, Федеральной
  4. Российская Академия Наук Институт философии В. С. Семенов урок

    Урок
    На основе социально-философского обобщения процессов общественного развития в монографии дается содержательная характеристика эпохи XX века, присущих ей основных противоречий, диалектики объективного и субъективного, революций и контрреволюций,
  5. Российские сми о мчс мониторинг за 25 апреля 2011 г

    Руководство
    Спасатели МЧС отправились на Красноярское водохранилище, чтобы снять рыбаков с отколовшихся льдин (Информационное агентство «Интерфакс», 23.04.2011) 25

Другие похожие документы..