Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекция'
Итак, дорогие друзья, мы с вами сегодня перемещаемся из Южной Азии на Дальний Восток. И попадаем в совершенно иную цивилизацию. Цивилизацию, которая,...полностью>>
'Документ'
Исполнитель - это устройство управления, которое выполняет алгоритм. Возможности любого исполнителя ограничены. Он может выполнять только заданный на...полностью>>
'Экзаменационные билеты'
уровень: расскажите о Национальном Природном Парке «Мещера», его ГП, история создания, охранные мероприятия....полностью>>
'Урок'
Cпецифика предмета Окружающий мир (интегративный характер; многообразие изучаемых объектов и явлений; личностнозначимое содержание учебного материала...полностью>>

Предыстория

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Хелен Хайнер, Николай Курдюмов

СТАТЬ ТАЛАНТЛИВЫМ МУЗЫКАНТОМ? ЛЕГКО!

или

мысли о традиционном преподавании музыки, в котором нет точки опоры

Дайте мне точку опоры – и я переверну мир!

Архимед

Предыстория

Самое первое и самое горькое разочарование в своей жизни я испытала в семь лет.

Я очень любила музыку. Настолько, что даже мечтала пойти в музыкальную школу и научиться играть на фортепиано. С какой же радостью я туда пошла! Я предвкушала, как музыка потечёт из-под моих пальцев! Но не тут-то было: музыкальная школа обернулась настоящим кошмаром.

Я часами мучилась над непонятным нотным текстом, пытаясь прорваться сквозь него, как сквозь дикие джунгли. Пальцы меня совершенно не слушались, музыка не получалась. А учительница всего этого не замечала – она требовала «играть выразительно». Ага, сейчас! О какой красоте она говорила?! Я просто не слышала музыки в собственном исполнении - попасть бы вовремя на нужную клавишу!

Зато в общеобразовательной школе на уроках музыки я была «звездой»! Там мы весело танцевали, хлопали в ладоши разные ритмы, пели любимые песни. Тут не было нотных текстов, и это было легко!

Это были какие-то разные «музыки»: одна веселая и не требовательная, а вторая требовательная, напряжная и невеселая. И обе эти музыки учили меня плохо. Точнее - никак.

Мама мучилась рядом со мной, не в силах мне помочь – она знала ноты не лучше меня. Так мы и барахтались, как два щенка в канаве. Интерес к такому обучению таял на глазах. Дошло до того, что мама взяла лист бумаги, переписала всю пьесу русскими названиями нот, и над каждым словом-нотой записала номер пальца, которым надо нажимать клавишу, а потом близоруко наклонялась надо мной и сверяла с этой «нотной записью» каждое мое движение! Не помню, чтобы этот метод помог мне, но хоть маму он немного утешил. В общем, пианино стало для меня орудием пытки. И только чудом я не возненавидела музыку.

Но мне всё же удалось получить музыкальное образование.

Чтобы понять, как я ухитрилась с отличием окончить музыкальную школу, музыкальное училище, а потом и консерваторию, надо знать старый анекдот. «Как вы стали миллионером?» «О, это был долгий и мучительный процесс! На одной улице я нашел яблоки по 10 центов, а на второй по 30. Я покупал яблоки по одной цене, а продавал по другой, а разницу складывал в карман!» «И?…» «Ну а потом умер мой богатый дядюшка и оставил мне наследство».

Моим неожиданным наследством оказалось... чудо. Однажды у меня «открылся» абсолютный слух – природная способность угадывать ноты в их абсолютной высоте. Ты просто знаешь, какая нота звучит. Это всё равно, что прозреть. Неожиданно я получила точку опоры, и мне открылся прекрасный мир музыки! Я стала слёту записывать мелодии на бумаге. А записав сотню-другую мелодий, увидела, как это все на самом деле устроено. Оказалось - в музыке все просто и логично! Нужна лишь точка опоры, чтобы увидеть и понять это.

И мне стало очень обидно за тех, кто продолжал верить, что серьезная музыка – это скучно и тяжело. И очень захотелось, чтобы это увидел каждый человек. Увидел - и захотел учиться.

Так я и решила стать учителем музыки.

Изначально у меня было больше проблем с музыкой, чем у любого заурядного отличника. Я насобирала целую коллекцию «подводных камней» - и стала их изучать. Это стало моим хобби – учиться тому, как надо учить. Обучаясь, а потом и работая, я уже не могла верить привычным методам обучения. Знала: не вдумываясь в то, что делаем, мы за полчаса можем лишить наших учеников точки опоры на всю жизнь. И если нам всё же удалось избежать трудностей - не факт, что нашим ученикам также повезёт!

Мое «трудное музыкальное детство» помогло мне найти правильные вопросы. Что и как именно мы преподаем – и что получаем? Почему преподаем так, а не иначе? Как создать человеку и слух, и музыкальную грамотность? Я ведь прекрасно понимала, что не всем сваливается с неба абсолютный слух – но научить музыке можно любого! Значит, нужно искать много разных точек опоры - свою для каждого человека.

Хождение по мукам

Я всегда была одной из последних учениц музыкальной школы. Чего я там натерпелась – лучше и не вспоминать. Абсолютный слух в корне изменил ситуацию: из «неспособной» я вдруг стала «сверхспособной». Трудностей осталось достаточно, но меня стали воспринимать всерьёз – а это так много!

И вот в музыкалке настал выпускной экзамен. На сцену поднимались мои одноклассницы, которые всегда казались мне недосягаемыми - обучение давалось им легко, и каждый академический они сдавали на «отлично». Я не смела даже мечтать, что когда-то стану такой же, как они. И вот я сдаю экзамен на «отлично»! Это была моя первая пятерка за семь лет – я всё-таки победила! Заливаясь слезами счастья, я пообещала себе: обязательно найду способ научить всех детей слышать, понимать и исполнять музыку!

С того судьбоносного дня прошло почти три десятка лет.

Казалось, что теперь я найду много соратников, желающих, как и я, сделать музыкальное образование еще лучшим. Однако, это были очень наивные мысли. Какими бы ни были мои успехи в музыке, я всегда оставалась чужой - и в музыкальном училище, и в консерватории. Я всегда помнила, как быть двоечницей - а большинство остальных студентов и не знали, что это такое. Именно это отличие и определило в конце концов судьбу моей профессии.

Как можно больше знать о музыкальной педагогике – вот чего я хотела! Но это почему-то не вызывало энтузиазма даже у большинства моих преподавателей. Педагогика, психология и методика не пользовались почётом ни у студентов, ни у профессуры. Популярными были «специальность» – фортепиано, теория музыки, музыкльная литература и критика. Музыкальные вузы явно специализировались на выпуске концертирующих исполнителей или музыковедов, пишущих заумные научные статьи. На самом же деле почти все выпускники попадали в музыкальные школы. И, естественно, начинали так же учить малышей, как в консерватории учили студентов!

Оказалось, что неуважение, даже презрение к музыкальной педагогике начального периода парадоксально заложено в самой сути музыкального образования. Педагоги стремятся найти готовый талант и использовать его, чтобы «показать результат». И мало кого интересует, как можно создать музыкальные способности - слух, грамотность и способность музыцировать с нуля. Это даже не считается возможным! Мы учимся - и презираем само обучение. Закончить консу и учить детей музыке - неизбежное зло, а для многих просто кара небесная!

Без грамотного слушателя музыкальное искусство мало стоит. Значит, делать людей музыкально развитыми даже важнее, чем готовить исполнителей. Это очевидно. Тем не менее, почти всё население Земли музыкально безграмотно. Большинство людей неспособно запомнить больше одной простой попевки. Имено поэтому массовую культуру определяет примитиваная поп-музыка. И так мало профессиональных музыкантов чувствуют свою личную ответственность за это!

Когда темой своего консерваторского диплома я выбрала «Как научить детей слушать и понимать симфоническую музыку», на моей кафедре… разразился скандал. Меня вызывали в деканат, просили «хорошо подумать» и объясняли, что с такой темой аспирантура мне не светит, и на научной карьере можно ставить крест. Это казалось мне вопиющей несправедливостью! Я была уверена: одна такая работа значительно полезнее сотен других – глубоко научных ради науки. Несмотря на протесты, я написала и довольно успешно защитила свой диплом. И с тех пор меня не покидает тревога за будущее музыкального языка.

Но и эти трудности пошли на пользу! Из консерватории я вынесла самый важный урок: мне придется рассчитывать исключительно на собственные силы. Придётся не просто решать проблемы обучения, но и переубеждать своих коллег, которые этих проблем не видят, а чаще и не хотят видеть.

Когда я уехала в США, то получила еще один урок: обесценивание музыкальной педагогики – явление мирового масштаба. И там, и тут я постоянно наблюдаю подчёркнутый НЕ-интерес к массовому музыкальному преподаванию. Ни музыкальные организации, ни издательства, ни правительственные структуры, ни большинство моих коллег даже не понимают, что мы не умеем обучать музыке всех!

В основе музыкального образования лежит хитрая аксиома: нет никакого смысла учить музыкальному языку широкие массы людей – это ведь «не всем дано». Ловко мы устроились, коллеги! У педагогов – никакой ответственности за результат, а у науки – никакой нужды искать продуктивные средства обучения. Но эти средства есть! И есть настоящая причина тотальной музыкальной безграмотности - элементарное неумение педагогов научить музыкальному языку всех людей, независимо от их музыкального таланта.

Что же мы имеем? Учить музыке ужасно сложно. Большинство детей бросают занятия. А если всё же заканчивают музыкалку, закрывают пианино на ключ и больше не играют. Мы не умеем научить музыкальной грамоте всех людей – хотя это совсем не трудно. Кругом живут люди «без слуха» - хотя слух развивается, как любой навык. И мы считаем всё это нормальным!

Неужели нельзя научить музыке каждого человека?

Чтобы понять это, я искала ответы везде: в теории и истории музыки, в психологии музыкального восприятия, в нейрофизиологии, в общей и музыкальной методологии, в общей и музыкальной педагогике, даже в лингвистике. И чем больше я узнавала, тем острее понимала: наши методы обучения музыке… только мешают обучению музыке! В том, что мы сегодня живем в музыкально необразованном мире, виноват не какой-то там медведь, который прошелся по ушам большей части населения Земли, и не Бог, кому-то давший талант, а кому-то - нет. В музыкальной безграмотности этой планеты виноваты мы сами, а если быть честным - мы, преподаватели музыки.

Оказывается, изо дня в день, из урока в урок мы бездумно нарушаем постепенность, безответственно перегружаем восприятие, планомерно игнорируем реальные навыки, последовательно требуем невозможного. Не в силах сделеть то, что мы хотим, ребёнок теряется и путается, и тогда мы, срываясь на ругань, навязываем ему чувство вины, внушаем неспособность учиться и отбиваем любовь к музыке. Вместо того, чтобы дать детям точку опоры, мы старательно лишаем их этой опоры – а потом говорим: «ну, не всем дано!»

Как нам удалось добиться таких «успехов», я и попытаюсь описать в этой книге.

Очень прошу всех, кому удастся прочитать её до конца: не мучайте больше себя и своих учеников. Гляньте на собственную работу со стороны. Это конечно удобно – ничего не менять, крепко держась за привычные оправдания. Но есть здравый смысл, и он надёжнее. Моя работа постоянно подтверждает это.

Об упорстве трудолюбивого уборщика

и силе разума

От племянниц старушка из Хожуева

Ничего не видала хорошего,

И она день за днём

Их лупила ремнём,

Чтоб добиться чего-то хорошего!

Почти всякий раз, когда я наблюдаю традиционные методы обучения фортепиано, я вспоминаю эту настойчивую старушку. Работа с учеником выглядит продуманной, педагог тратит массу сил и нервов, но результат, если он и есть, появляется скорее не благодаря, а вопреки его усилиям!

Обучение – очень точная последовательность навыков. А навыки следуют один из другого. Пока вы не научились стоять, вы не сможете ходить. Пока не научились ходить, не сумеете бегать. Традиционное обучение постоянно путает и нарушает эту постепенность, и работа учителя напоминает уборку комнаты, где уборщик, почти наполнив мусором ведро, каждый раз торопится и переворачивает его снова. И ведро всегда виновато!

Когда я открыто говорю о том, что мы живем в музыкально безграмотном мире, мои слова вызывают бурю негодования моих коллег. Я вижу - они трудятся, не покладая рук, и изо всех сил стараются сделать свои уроки как можно интереснее и плодотворнее. Но уборщик, мусорящий сам себе, трудится ещё упорнее! Дело не в усилиях. Важно не количество нервов и труда - важен достигнутый результат.

Музыкально безграмотный – это всякий, кто не владеет музыкальным инструментом, не может уверенно читать ноты скрипичного и басового ключей, петь по нотам и записывать музыку на бумаге. Факт: за редким исключением, наше поколение музыкально безгрмотно. Уроки музыки в обычных школах музыкальной грамотности вообще не касаются. В музыкальных школах, как ни странно, дела обстоят не намного лучше. Далеко не каждый ученик, окончивший пяти-семилетний курс, в действительности умеет играть и свободно читать ноты! Несмотря на усилия преподавателей, мир музыкальных звуков продолжает оставаться «закрытой книгой» для подавляющего большинства людей. И люди верят, что понимать музыку – какой-то таинственный и врожденный талант, обучать которому бесполезно.

Но настоящая беда в том, что в это верят и педагоги! Учителя музыки - как правило, люди с ярко выраженными музыкальными данными. Кому-то повезло с хорошим слухом, а кому-то - с талантливым учителем. При этом мы все помним, как приходилось заниматься по нескольку часов кряду. И теперь мы уверены: для обучения музыке просто необходимы способности, усидчивость и хорошее преподавание. Так было – так есть – и так будет.

Но попробуем задать себе несколько крамольных вопросов.

  • Что, если музыке можно научить любого человека, даже неспособного и нетерпеливого?..

  • Что вы скажете, если я покажу вам, что всех детей в общеоразовательных школах можно успешно научить играть на фортепиано, читать ноты и записывать мелодии на слух играючи (такой вот каламбурчик)?..

  • Так ли уж необходимо в каждом ученике растить именно исполнителя? Может быть, самое важное в музыкальном образовании – умение слышать и понимать музыку? Что, если собственное исполнение в основном для этого и нужно?

  • Как нужно работать, если умение слышать и понимать музыку достигается только через музыкальную грамотность?..

  • Что, если для обучения музыке учитель важная но не исключительная фигура?..

  • Не в этом ли состоит наша задача - создать безболезненную и эффективную систему самообучения, в которой мы были бы лишь временными помощниками?

  • Что, если зацикленность на личности учителя – показатель слабости самой системы обучения?..

  • Что, если наши методы дают сбой не из-за бездарности учащихся, а из-за бездарности самих методов?

Если вы сумеете всерьёз задать себе эти вопросы, я постараюсь ответить на них как можно детальнее. Мне совершенно ясно: традиционное музыкальное образование верит в ложные цели, идёт вразрез с фундаментельными законами воприятия, психологии и физиологии, игнорирует пути формирования и закрепления навыков. Естественный и радостный процесс – обучение - превращается в навязывание бессмысленных действий. И результат – на порядок хуже, чем может быть. Поверьте, коллеги: у нас нет никакой необходимости так работать!

ДЛЯ ЧЕГО РАБОТАЮТ ШКОЛЫ И ПРОЧИЕ МУЗЫКАЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ?

Нужны ли образованию

дополнительные деньги?

Количество музыкальных школ и разных курирующих организаций продолжает расти. В статьях любого музыкально-педагогического сообщества вы прежде всего найдете слова о важности музобразования и спасения музыки как искусства. Но, несмотря на это, большинство людей в нашем мире музыкально безграмотны. То есть - не владеют ни одним инструментом, не способны читать нотный текст, петь по нотам и записывать музыку на бумаге.

На самом деле, не трудно давать музыкальную грамотность даже в общеобразовательных школах. Достаточно внедрить в школьную практику эффективные методы обучения. Однако у школ иное мнение. Чтобы спасти музыку, дескать, надо закупать больше книг и музыкальных инструментов, проводить намного больше уроков, а также постоянно разъяснять родителям, администрации и правительству, как важно музыкальное образование. А то, почему усердно спасаемое музыкальное образование почти никого не образовывает, считается неприличной и оскорбительной темой.

Сотни тысяч педагогов заняты кипучей деятельностью: они проводят миллионы часов с учениками, собираются на своих конвенциях, рассылают красочные брошюры о влиянии музыки на мозг человека, издают ноты и книги, организуют марши в защиту музыкального образования. Это продолжается почти век! Казалось бы, такие усилия должны на порядок улучшить результат музыкального образования. Однако результат всё тот же: музыкально безграмотное общество.

Наши дети растут без живой музыки, мамы не могут сыграть им колыбельную, воспитатели детских садов не умеют сыграть детворе простейшие детские песенки, подростки не могут записать на листке бумаги собственную мелодию. Результат – общая неспособность слушать хорошую музыку. В радиоприёмниках, плеерах и на эстраде тотально преобладают самые примитивные формы музыки. Общество давно не рождает новых «моцартов и бетховенов» - и вообще теряет интерес к серьезной музыке.

А разве нужно, чтобы все владели музыкой на уровне студентов музучилищ?! – спросите вы. Отвечаю: не просто нужно, но и вполне ВОЗМОЖНО. Вы ведь не удивляетесь, что все умеют говорить и читать?.. Уверяю вас, играть или петь по нотам намного проще, чем научиться читать!

Вопрос эффективности обучения – самый больной для педагогов. Стоит заговорить об этом, и разговор быстро переводится на тему субсидирования музыкальных программ: вот, раньше денег было больше – и обучали лучше, а сейчас совсем сократили субсидии! Но позвольте: если раньше нам платили больше, почему же мы не научили музыке своё поколение? То, из которого вышли музыкально безграмотные президенты, равнодушные к музыке сенаторы и конгрессмены?

Если бы дело было только в деньгах, результат педагога зависел бы только от зарплаты! Но он зависит от метода и таланта учителя. Среди нас есть новаторы, творческие люди. Они намного результативнее остальных – за те же деньги! Конечно, педагог должен быть вознаграждён сообразно высокому результату. Но если нет продуктивного метода, результат не выдашь! Субсидии – это всего лишь удобрения. И мы надеемся на всходы, забыв посеять семена.

Возможно, моя мысль покажется кощунством, но мы – музыкальные педагоги – имеем по заслугам. Музыкальное образование будет беднеть и уменьшаться - до тех пор, пока мы не научимся учить детей эффективно. Таков справедливый закон рынка: неэффективная работа так же и оплачивается. И если музыка еще не вычеркнута из школьных программ, то только благодаря вере людей в важность музыкального образования.

Говорят, школьные учебники давно устарели. И всё же, химия основана на Таблице Менделеева, а не на «средневековой алхимии», математика - на таблице умножения, а не на римских числах. А в основах музыкальной педагогики и сейчас полный разброд. До сих пор педагоги спорят, как правильнее называть ноты: «звуками» – До, Ре, Ми или буквами алфавита – А, В, С; что такое музыка - язык или вид искусства, и что есть музыкальное образование – разговоры о музыке или само музыцирование. При этом почему-то принято считать, что музыкальная педагогика давно сформировалась и все, что остается делать учителю – это выбрать подходящий курс обучения и работать с учеником, ни о чём больше не задумываясь.

Я всё же задумалась, и могу ответственно сказать: наша музыкальная педагогика находится на уровне средневекового обучения грамоте, когда читать и писать умели единицы. В подтверждение моих слов приведу небольшую цитату из книги "Образование в Нидерландах: история и современность" известного нидерландского историка Нан Додде

(Нан Додде. Нидерланды // Педагогика народов мира: История и современность. – М.: Педагогическое общество России, 2001. – (576 с.). - С.235-258.)

"На начальном этапе обучение в приходских школах для мальчиков и девочек от 7 до 10 лет было целиком основано на запоминании. Книги были слишком дорогими, и чтение было доступно немногим. Большинство учеников после трех лет обучения не умели читать. Читать... учили букву за буквой, слово за словом. Преподаватели показывали карточки с буквами, слогами и словами. ...Ученики мысленно соединяли звуки и буквы и называли их.

...Правилом средневекового обучения было сначала запоминание текстов, а потом их понимание. Это относилось не только к чтению по слогам и к начальному чтению, но и к продвинутому чтению. Доказательством умения читать являлось прочтение произведений классических авторов, таких, как Цицерон, Овидий, Стаций и Вергилий. Отрывки произведений этих авторов тоже надо было заучивать наизусть. Память учащихся служила им своего рода личной библиотекой."

Прошло несколько столетий. Многое изменилось в человеческой цивилизации. Основам математики и языка мы учим всех, независимо от способностей. Но музыкой люди пользуются не меньше и тем не менее музыкальное обучение по-прежнему доступно только избранным. Я не знаю ни одного современного курса, который мог бы сделать музыкально грамотным любого человека. Общество даже не представляет, что может быть иначе.

Потерять можно только то, что имел. Пока человек музыкально необразован, он не будет бить тревогу по музыкальной грамотности! До тех пор, пока все наши дети не начнут читать и писать на музыкальном языке, нас будут медленно сокращать и вытеснять из школ.

Учить или снабжать?

И вот наконец моя методика отработана и отшлифована. Целые классы свободно играют на фортепиано, читают текст, поют по нотам и записывают мелодии! Но никого, никого это не заинтересовало. С каким колоссальным трудом я привлекала прессу к своим занятиям! Но они даже не понимали, что происходит. И это, увы, естественно: сами журналисты – такие же выпускники школ, и музыкальное образование для них - пустой звук, нот почти никто не знает, и материал об этом никому не интересен.

Пришлось делать «цирковые трюки»: в прямом эфире я за 15 минут учила детей играть двумя руками. Или демонстрировала моих трёхлетних, даже двухлетних учеников, играющих Баха! Но не добилась глубокого интереса даже от профессионалов. Мне не позвонил ни один преподаватель музыки! Уверенность в том, что музыка – для одарённых, и работать нужно только с избранными, стала второй натурой педагогов. Идея всеобщей музыкальной грамотности для них – не более, чем красивая сказка.

И вот, расписавшись в своём методическом бессилии, музыкальная педагогика сделала ставку на «hardware» – матчасть: инструменты, аппаратуру и музыкальные аксессуары. Они, якобы, и способны приобщить к музыке широкие массы. Не спорю – возиться с ними приятно! Но купите себе хоть самый дорогой рояль и все инструменты симфонического оркестра – у вас не прибавится музыки. Сыграть что-то без нот может только редкий человек с прекрасным слухом. Всем остальным необходимо читать ноты!

Музыкальная грамотность людей – единственная и незаменимая движущая сила музыкального прогресса. Но и тут тоже: накупите груду учебников и нотной литературы – у вас не прибавится грамотности. Грамотность – это эффективный метод прежде всего.

Можно тратить новые миллиарды долларов на новейшую аппаратуру и инструменты для школ, на проведение тысяч конвенций и презентаций. Можно ввести в школах шесть часов музыки в неделю, можно завалить школьные районы бубнами и барабанами. Но до тех пор, пока мы не научимся эффективно учить каждого ребенка петь по нотам и читать с листа, играя пьесу обеими руками - все эти деньги будут пущены на ветер, как это и было до сих пор. Если уж вкладывать время и деньги, то в эффективную методику обучения музыке, как языку. И особенно в условиях обычной школы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предыстория или как мне удалось получить музыкальное образование и чем это обернулось

    Документ
    Когда-то мне было 7 лет и я испытала самое первое и самое горькое разочарование в своей жизни. Я мечтала пойти в музыкальную школу и научиться играть на фортепиано, потому что я очень любила музыку .
  2. "Предыстория" социальной борьбы в Бразилии восходит к началу завоевания страны белыми

    Документ
    ( )“Предыстория” социальной борьбы в Бразилии восходит к началу завоевания страны белыми. После создания колонии эта огромная территория была заселена трудящимися-рабами, в большинство своем - черными, которых продавали и покупали
  3. Очерки американской предыстории

    Документ
    Когда-то, теперь уже более тридцати лет назад, мне посчастливилось приступить к исследованию индейской проблемы в аспирантуре Института Латинской Америки АН СССР, тогда кипевшем научными страстями и яростной, подчас непримиримой борьбой
  4. Актуальные проблемы предыстории великой отечественной войны

    Документ
    56 лет назад завершилась Великая Отечественная война, но ее история по-прежнему ставит вопросы, заставляет исследователей серьезно задуматься над многими проблемами, событиями, действующими лицами, итогами и последствиями.
  5. Театр одного актера в россии последней четверти XX начала XXI века: предыстория, практика, специфика жанра

    Автореферат
    Театр одного актера (ТОА) как самостоятельное и профессиональное явление появился в России на рубеже XIX-XX века. В течение XX столетия этот театр динамично развивался, видоизменялась система его жанров, претерпевала изменения их

Другие похожие документы..