Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Публичный отчет'
проверка эффективности расходования средств бюджета муниципального образования Надымский район, выделенных на проведение текущего и капитального ремо...полностью>>
'Рабочая программа'
В программе раскрываются общетеоретические и психолого-педагогические основы теории и методики развития мaтeматических представлений у детей дошкольн...полностью>>
'Программа'
постановление Правительства Красноярского края от 03.12.2008 № 211-п «Об утверждении Порядка принятия решений о разработке, формировании и реализации ...полностью>>
'Документ'
Исследования проводились на базе роддомов № 1 и № 26 Северо-западного округа г. Москвы открытым рандомизированным методом. Под наблюдением находились ...полностью>>

Вместо предисловия (6)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ГУК г. Москвы Библиотека украинской литературы

Личность в истории культуры

Тематический дайджест

Электронное издание

Иван ДЗЮБА

Выпуск посвящен 80-летию со дня рождения

Ивана Михайловича Дзюбы, украинского ученого, литературоведа, критика, академика НАН Украины,

Героя Украины

Составление, перевод В.Г. Крикуненко

г. Москва

26 июля 2011 г.

Вместо предисловия

Ученый и гражданин

Иван Михайлович Дзюба — известный украинский литературовед, критик, автор более 20 книг и многих журнальных и газетных публикаций по вопросам украинской литературы, литератур народов бывшего СССР, академик НАН Украины (1992), первый президент Республиканской ассоциации украиноведов (1989), глава Комитета по Государственным премиям Украины имени Тараса Шевченко (1999), лауреат Государственной премии Украины имени Т.Г.Шевченко (1991), лауреат премии имени О.И.Белецкого в области литературно-художественной критики (1987), обладатель награды "За межнациональное согласие", установленной фондом Зеева Жаботинского Международного общества "Украина - Израиль" (1997). В 1992-1994 гг. —министр культуры Украины.

А еще И.М. Дзюба - правозащитник, один из лидеров поколения шестидесятников.

Родился он на Донетчине, в с. Миколаевка. Читать научился еще к школе, в 6 лет. Поскольку детских книжек не хватало, читал газеты, которые приносил отец. Особое впечатление на мальчика оказывали информации из Испании. Со временем перечитывал все материалы по международной политике. Взрослые ради шутки говорили о нем, как о будущем дипломате. В школе был комсомольским активистом.

В студенческие годы, учась на факультете русской филологии в Сталинском пединституте (теперь Донецкий университет), возглавлял там комитет комсомола. В конце 1952 г. в докладе на отчетно-избирательной комсомольской конференции так раскритиковал дирекцию и партком института, что начальство немедленно прекратило собрание, а докладчика начали таскать по инстанциям. Даже пугали Сибирью. Спасла сама история: неожиданно опочил Сталин.

По воспоминаниями Ивана Михайловича, юношей он принадлежал к интернационалистам, которым безразлично было, на каком языке разговаривать. А ощущения, что он украинец проснулось у него раньше. Наверное. еще тогда, как в детстве услышал на хуторе у бабушки задушевные украинские песни…

Донецкий пединститут он закончил в 1953 г. Потом учился в аспирантуре Института литературы им.Т.Г.Шевченко АН УССР.

Известный писатель и правозащитник Евген Сверстюк в своих раздумьях об Иване Дзюбе задается вопросом относительно того, откуда взялась личность, человек с принципами и характером, одаренная масштабным мышлением и пониманием главного и в литературе, и в жизни, которой пришлось так много взять на себя. Писатель сам и отвечает. Такой человек постепенно растет на наших глазах, на "фоне мертвого стандарта". И отличается он прежде всего своей гражданской позицией и отвагой.

Уже в конце 50-х годов И. Дзюба отважился противостоять системе. Неукротимое правдоискательство молодого критика проявилось уже в первой его книге "Обычный человек или мещанин?" (1959).. Тода же, в 1959- м, И. Дзюбу приняли в Союз писателей. Выдающуюся роль в этом сыграл Олесь Гончар.

Работая заведующим отделом критики журнала "Вітчизна", Иван Михайлович во весь голос поддержал произведения молодых дерзких в творчестве и в общественной жизни авторов: Григора Тютюнника, М.Винграновского, В.Голобородька... Вскоре приобрел репутацию инакомыслящего и был уволен из редакции. Вместе с поэтами М.Винграновским и И.Драчом едет во Львов, где их выступления в тамошних университете, консерватории, других аудиториях вызвали искреннее восхищение.

Тяжело переоценить значение публичных выступлений И. Дзюбы в 60-е годы: в СПУ к 30- летию со дня рождения В.Симоненко, к 25- х годовщине расстрелов в Бабьем Яру, в защиту Виктора Некрасова. 5 сентября 1965 года Иван Михайлович выступил в Киеве в кинотеатре "Украина" во время премьеры фильма Сергея Параджанова "Тени забытых предков". Из его уст прозвучал пламенный протест против арестов творческой молодежи. В ответ властью было санкционировано собрание "возмущенных" коллег в издательствах и редакциях, где он работал, в частности в "Молодi", "Днiпрi", следствием которых стало увольнение с работы.

В декабре 1965-го И. Дзюба обратился по поводу репрессий своих единомышленников с письмом к Первому секретарю ЦК КПУ П.Е.Шелесту и Главе Совета Министров УССР В.В. ЩЕРБИЦКОМУ. Он утверждал, что людей на самом деле преследуют не за какие-то там "преступления", а за честную мысль, правдивое слово, переживание за судьбу Украины, отстаивание ими национальных интересов своего народа.

К письму И. Дзюба прибавил подготовленный им материал "Интернационализм или русификация?", который явился началом одноименного научного труда, изданного без извещения и разрешения автора в Лондоне в 1968 г. Заканчивается произведение словами поэта:

Мы просто шли.

У нас нет зерна неправды за собой.

Это о тех людях, вся "вина" которых в том, что они любят Украину и им небезразлична судьба родной страны.

Начиная с 1968- го, работа "Интернационализм или русификация?" много раз выходила за границей в переводах на разные языки. КГБ в бывшем Союзе преследовал каждого, кто читал ее или хотя бы даже держал в руках.

Б.Д. Антоненко-Давидович так откликнулся об этом произведении: "В это исследование Дзюба вложил огромную работу, настоящее публицистическое дарование и, собственно, свою судьбу. Замахнувшись на современную компартийную теорию и практику в национальном вопросе, он знал, на что идет, предвидел, что на него ждет. Имя Дзюбы останется в истории Украины... Эта работа является мощным орудием влияния на национальную психику, она будит украинское сознание. И по резонансу в мире ей тяжело найти аналог в истории украинской публицистики XX столетия.

Когда имя Дзюбы стало известным на Западе, начались бесконечные вызовы в «органы». В 1969 г. появилась «разоблачительная» брошюра "Что и как отстаивает И. Дзюба ?" ее коллективный автор прятался под псевдонимом "Богдан Стенчук".

Остроумный ответ на этот заказной опус дал Вячеслав Черновил в самиздатской брошюре "Что и как отстаивает Б.Стенчук" (1969).

В 1970 г. Иван Михайлович написал вынужденное заявление. Друзья смотрели тогда на него, как на раненного, которого следует поддержать. И вдобавок состояние его здоровья было угрожающий - заострилась болезнь легких. И даже эссе В.Мороза "Среди снегов", в котором писатель осуждал Дзюбу, многими было воспринято отрицательно, так как мир шестдесятников держался на деликатной этике.

В марте 1972 года состоялось закрытое заседание Правления СПУ, где рассматривалось персональное дело И. Дзюбы в связи с его работой "Интернационализм или русификация?". Было указано, что работа Дзюбы написана в духе «националистических» писаний С.Ефремова, М.Грушевского и других подобных авторов. Из писательского Союза И. Дзюбу исключили.

Тогда по отношению к инакомыслящим уже на полную силу свирепствовал террор. П.Е.Шелест, который немного старался его сдержать, не имел здесь реальной власти. Происходили массовые аресты. Едва ли не каждый день Дзюбу вызывали на допросы. Самым страшным обвинением было то, что его имя и идеи использовала «буржуазная пропаганда» в борьбе против социализма, советской власти.

Когда Дзюбу подвергли заключению, только известный переводчик М.Лукаш решился на решительный протест. В письме к ЦК КПУ он потребовал освобождения тяжело больного коллеги и порывался вместо него сесть за решетку сам. Следствием этого мужественного поступка было исключение Лукаша из СПУ , перед ним закрыли двери всех редакций и издательств.

На волю Иван Михайлович вышел через два года, а членство в СПУ ему вернули лишь в 1980 г. Он продолжал писать. В книге "Грани кристалла" (1978) исследовал творчество белорусского поэта Якуба Коласа, казахского писателя Сабита Муканова. Литературно-критические очерки "Автографы возрождения" (1986) посвятил творчеству мастеров слова кабардинской, ингушскої, даргинской, якутской, нанайскої, мансийской литератур.

В 1975 г. Василь Стус опубликовал в самиздате "Открытое письмо Ивану Дзюбе ", в котором проступало сочувствие побратима. В 1991 г., когда уже ослабилась цензура, в предисловии к книге В.Стуса "Под бременем креста" Иван Дзюба напишет: "Я избрал путь компромисса, он - непримиримости".

Самиздатскую работу И. Дзюби "Интернационализм или русификация?" журнал "Вітчизна" сделал достоянием гласности еще во времена господства коммунистического режима - в 1990 г. Отдельной книгой работа вышла лишь в 1998 г. в Киеве. Издание также содержит "Переднее слово" автора, его обращение к читателям "С расстояния четверти столетия" и послесловие.

В 1994 г. вышли из печати книга Богдана Гаврилишина и Ивана Дзюбы "Диалог". И.Гаврилишин - уроженец Тернопольщины - известная фигура среди научной и экономической элиты Запада, действительный член Всемирной академии менеджмента, иностранный член НАН Украины. Диалог (собственно, интервью) с ним Иван Дзюба записал во время пребывания в Швейцарии. Влияние этого человека в Украине чрезвычайно большое благодаря его профессиональному диапазону экономиста и политолога. Согласно концепции Гаврилишина успешное функционирование общества зависит от меры гармонизации трех главных элементов: политического устройства, экономического порядка и системы национальных культурных ценностей. Жизнь и деятельность Богдана Гаврилишина Иван Дзюба считает образцом самореализации, доказательством неограниченных возможностей украинского человека.

По мнению Ивана Михайловича, украинцы, к сожалению, не представляют настоящего потенциала своей нации. А между тем в разные времена Украина дала миру немало ярких личностей, которые сделали заметный вклад в науку, культуру, экономику, политическую жизнь разных стран и народов. Многие из этих людей поднялись к вершинам жизни и интеллектуального творчества только благодаря собственным усилиям. И сколько еще сможет даты Украина, когда будут созданы благоприятные условия для всех, а не только для избранных!

Книга И. Дзюбы "Кавказ" Тараса Шевченко на фоне "непроминального прошлого" (1996) написанная к 150-летию со дня создания Великим Кобзарем поэмы "Кавказ". Издана она на украинском и русском языках. Предисловие к этой книге написал известный российский правозащитник Сергей Ковалев. Иван Дзюба неоднократно сознавался, что никогда не чувствовал политиком и не хотел им быть. Осмысливая образ современной Украины, ощущая большую личную ответственность за решение проблем ее общественно-политической, культурной и литературной жизни и, собственно, за дальнейшую судьбу национального возрождения, книге, которая содержит его избранные сочинения (преимущественно последних лет), он дал название "Между культурой и политикой" (1998).

Заметное место в творчестве литературоведа и критика занимает обращение к проблематике русской литературы и культуры, к достижениям которых он питает глубокое уважение, настаивая на необходимости добиваться равноправных отношений между народами и государствами на основе взаимоуважения.

Автор считает, что культура не является "собранием клубов, библиотек, парков, музеев, театров, хоров или ансамблей, издательств, художественных и других союзов и т.п." ... Она "является проявлением совокупного действия наций, и в этом смысле старше и сувереннее чем само государство. Ведь государство — само плод данной культуры"1. "А цель культурной политики - оказывать содействие развитию и самореализации личности, гуманизации общества, утверждению и развитию демократии украинского государства через возрождение, создание целостной национальной культуры, которая бы активно входила в мировое культурное пространство, а также через поддержку культурной жизни разных национальных групп и культурных интересов граждан Украины разных национальностей".

Ныне Иван Михайлович Дзюба - академик-секретарь Отделения литературы, языка и искусствоведения НАН Украины. Много времени отдает составлению "Энциклопедии современной Украины" (ЕСУ), что представляет собой проект Научного общества им.Шевченко и НАН Украины. Он ставит цель дать максимально полное представление об Украине XX столетия. Уже собрано и обработан огромный материал, для подачи которого едва ли хватит и восьми томов.

Академик не только считает, что Украина имеет все шансы стать европейским государством благодаря своему хозяйственному, технологическому и интеллектуальному потенциалу, а и сам продолжает делать ради этого все от него зависимое.

Прямая речь

Иван ДЗЮБА: «Хочется много сказать…»

Живем, как писал поэт, «во времена переходные». Хочешь не хочешь, а оно само получается говорить со священнослужителем/писателем/музыкантом об общественно-политических проблемах. И все же в канун юбилея Ивана ДЗЮБЫ будем говорить о литературе. В последние годы Ивану Михайловичу приходилось часто давать комментарии, что называется, на злобу дня. Несмотря на это, публицист и гражданин Дзюба был в паритете с Дзюбой-литературоведом.

Иван Михайлович, в последние годы Вы почти полностью переключились на классику. А как литературная критика — отошли от нее?

— Не совсем. Хотя немного сожалею, ведь в настоящее время столько проблем, столько новых интересных имен в литературе. Хочется много сказать, а я «увяз» в классике и все надеюсь, что вот-вот освобожусь и буду писать о современной литературе. И кое-что таки пишу, хотя не столько, как мне хотелось бы. Вот только что закончил статью о Владимире Затулывитре. Перед этим была большая статья о Дмитрии Кремене — как предисловие к его лауреатской книжке. Пишу об Олеге Лышеге, очень интересном поэте. Хочу написать о нескольких забытых и неизвестных — например, об Анафатии Свиридюке, — чрезвычайно интересном писателе. У меня уже собирается книжка именно о современной литературе. Такие себе литературные портреты. Хочется написать и о том же Сергее Жадане. О нем нужно что-то очень серьезное сказать. А еще — о Вячеславе Медведе и Евгении Пашковском.

А мне думалось, что, может, у Вас есть какая-то предосторожность к современному писательству: иногда у Вас проскальзывают иронические фразы о постмодерне и тому подобное.

— Многое может вызывать и иронию, и неприятие. Такое было везде и всегда, в каждом литературном потоке. Но вообще, это очень интересное поколение — и в прозе, и особенно в поэзии. Есть о чем говорить. Недавняя литературная молодежь сделала (делает ли) великое историческое дело. Как в свое время шестидесятники возродили престиж украинской литературы, так и теперь. Я абсолютно не разделяю того мнения, которое часто случается и у хороших писателей, что, мол, после шестидесятников ничего нет. Ничего подобного! Когда меня приписывают к шестидесятникам — я протестую. Говорю, что в 1960-е годы я был шестидесятником, в 1970-х — семидесятником, в 1980-х — восьмидесятником и так далее. Хочу как-то расти, не стоять на месте.

Вы завершаете работу над книжкой о Лине Костенко. О ее творчестве Вы вообще-то писали редко. Вспоминаю Вашу статью «Неопалима купина», опубликованную в 1987 году в журнале «Украина» — то был один из самых первых отзывов о поэме «Маруся Чурай». И вот пишете теперь книжку. Что Вам в ее поэзии открывается теперь, в ходе системного чтения?

— После «Маруси Чурай» у Лины Костенко было много достойных произведений, был выход в другие литературные формы. А, кроме того, ее новая лирика последних лет — это высокая зрелость, что-то интеллектуально итоговое. И то умение, которое у нее постоянно было, — умение говорить просто — теперь, в лирике последнего периода, по-моему, достигает вершин. И этот ее афористический язык. Здесь есть даже определенная опасность: читатели, которые привыкли «расшифровывать», привыкли к нынешней усложненной поэзии, считая, что то «вершина глубин», — ошибаются. Пастернак шел от сложности к простоте, и этот путь — путь гения. Поэтому простота поздней лирики Лини Костенко — это не банальная простота, а сакральная.

В Вашей книжке «Воспоминания и размышления на финишной прямой» я натолкнулся на мысль, которая мне много чего объяснила в Вашем давнем интересе к «литературам народов СССР» (о них И. Дзюба когда-то написал несколько монографий. — В.П.). Вы пишете, что много ценного из духовного опыта целых народов исчезает. Поэтому было бы хорошо, если бы удалось собрать этот опыт в какую-то целостную картину.

— Это, вообще-то, больная для меня тема. Я немало публиковал на темы, о которых Вы вспомнили, но все равно многое осталось непрочитанным. В свое время меня как-то примитивно поняли: будто я после всех перипетий начала 1970-х хочу показать себя таким себе интернационалистом; будто поддался на казенную формулу «дружба народов», «дружба литератур»... Так думает тот, кто не читал моих трудов «На пульсі доби», «Автографи відродження». Потому что если бы прочитали то, что я писал, то увидели бы, что там совсем о другом идет речь: о том, что каждый из десятков народов имеет свою историю, культуру, духовные ценности общечеловеческого значения. Знать их и поддерживать — это поддерживать также себя. Если бы мы были единственными в Российской империи или Советском Союзе — нас бы уже давно не существовало. А поскольку, кроме нас, были еще и грузины, казахи, башкиры, татары, якуты, нанайцы, которые также хотели БЫТЬ, то все вместе мы и противостояли русификации и унификации. Этим они помогали нам, а мы — им.

Как альпинисты?

— Очень точный образ. Но тогда меня многие не поняли. А я — после ареста, после суда, говоря о других, озвучивал и наши проблемы. Кроме опубликованного, у меня есть неизданная (в рукописи) большая книга о башкирской литературе. И о Леониде Леонове — несправедливо в настоящее время забытом, заброшенном. Оделили на него это «ярмо» соцреализма — и все. А какой он соцреалист? Он очень глубокий писатель.

Часть этих мыслей Вы выразили в книжке «Грані кристала»...

— Да, но я говорю, что о Леонове у меня есть целая неопубликованная книжка. В советское время из одних соображений ее не издавали, теперь, выходит, он вообще никому не нужен. О Пятрасе Цвирке у меня есть статья, об Андрее Упите. Особенно мне досадно за Пятраса Цвирка. Может, в настоящее время к нему немного умнее относятся в Литве, потому что в период борьбы за независимость и в первые годы независимости его тоже считали «советчиком». А это же очень интересный, очень гуманный и очень демократический писатель. С Андреем Упитом — несколько сложнее. Он глубокий писатель. У него, кстати, есть книжка о соцреализме, хотя Упит понимал, что его соцреализм не совсем такой, как официальный. Если время позволит, то я вернусь к этим вопросам. В прошлом году я попал в больницу и был очень сердит на себя. Говорю врачу: «Я не хочу, у меня такие планы». Он посмотрел на меня и отвечает: «Знаете, Господь Бог на небе смеется, когда слышит о Ваших планах». Но все-таки я планирую вернуться к этому, что-то оформить, дописать. Потому что мы имеем в настоящее время одностороннюю ориентацию на запад. Запад — это очень хорошо, конечно, потому что того не было, то запрещалось, но давайте не забывать, что и по другую сторону от нас есть большие культуры.

Вопрос о Шевченко — Вы о нем много писали. Вот недавно в Национальном культурном центре в Москве мы презентовали изданную в серии «Библиотека «ЛитАкцента»» книгу Юрия Барабаша «Просторінь Шевченкового слова». В ней автор сделал несколько интересных интеллектуальных предложений другим исследователям: он считает, что до сих пор неразработанными остаются такие проблемы, как «Шевченко и Бог», «Шевченко и русская литература». А какие исследовательские «резервы» шевченковедения назвали бы Вы?

— Барабаш, конечно, прав. На тему «Шевченко и Бог» написано немало, причем — противоположные позиции. По большей части преобладают односторонние подходы. У советских авторов преобладало желание доказать атеизм Шевченко (хотя, скажем, Александр Билецкий в этом вопросе был более осторожен). А у эмигрантских исследователей видим избыточное «христианизирование» Шевченко. Из него делали едва не ортодоксального христианина. Хотя тоже не все: некоторые серьезные исследователи — Юрий Бойко, Юрий Шевелев — относились более объективно. Но остается большое пространство, чтобы раскрыть эту трагическую тему. Шевченко действительно веровал, это в нем было глубоко укоренено, однако он не мог смириться с тем, что всесильный, всемилостивый Бог допускает зло на земле. Он жил Богом, но не мог простить Ему того, что творилось с Украиной. Как иначе прокомментировать его слова: «Я так її, я так люблю, мою Україну убогу, що проклену святого Бога, за неї душу погублю»? Поэтому это сложная тема, есть о чем думать.

Вам не кажется, что в Шевченковой поэме «Кавказ» есть прямая полемика с Пушкиным, с его «Кавказским пленником»?

— Конечно, есть. И в «Сне» есть. Его Петербург — это, конечно, отрицание пушкинского Петербурга. Есть полемика и в «Кавказе». Вообще, у Шевченко совсем другой взгляд даже на природу Кавказа. Русских поэтов, кроме, Лермонтова, по большей части привлекали красоты Кавказа, библейские красоты, что-то чудесное. А у Шевченко даже пейзажи Кавказа появляются в совсем другой дымке.

В конечном итоге, Шевченко полемизировал не только с Пушкиным. В его письмах и в дневнике встречаются въедливые слова в адрес Некрасова: мол, Некрасов — не поэт. Трудно назвать такую оценку справедливой. Ведь именно Некрасов, а не Маяковский реформировал русскую поэзию: ввел в нее разговорный язык, фразеологизмы, фельетонный стиль — то, после чего и футуризм возник, и тот же Маяковский. И это хорошо понимали русские формалисты, у них есть целые исследования на эту тему: о Некрасове как о поэте, который реформировал русское стихотворение, демократизировал его.

В целом же, тема «Шевченко и русский литературный контекст» действительно осмыслена недостаточно глубоко. Когда-то очень подчеркивали принадлежность Шевченко к кругу демократов. А теперь замалчивают, хотя он действительно был близок к ним. Даже Кулиш в 1862 году сетовал, что Шевченко советовался с чужими: «Говорил с чужими, советовался с чужими, жонглировал словами искренними моими»...

Думаю также, что, безусловно, нужна новая научная биография Тараса Шевченко. Фактографические труды у нас есть, однако интерпретация фактов у них далеко не всегда на должном уровне.

Беседовал Владимир ПАНЧЕНКО

Источник: сайт

Культура как ответ на вызовы грядущего

В условиях мировой открытости и мировых давлений стержнем существования государства и национального будущего может быть только глубокое национальное самосознание и самоидентификация политической нации, а для этого необходимо культурное самоутверждение. Историческое наследие содержит для этого как большие культурные приобретения, так и немалые опасности (языковая, культурная, психлогическая денационализированность значительной части населения). Имеем коцентрированное внешнее давление для сохранения последствий денационализации и ее углубления, а в украинском обществе недостает политической воли противостоять этому давлению.

У нас нет недостатка в дискуссиях о национальной идее, которая могла бы объединить общество. Однако национальная идея — то есть идея максимального самопроявления нации в материальном и духовном творчестве — утверждается там, где уже имеется определенный «запас», фундамент национального самосознания. Национальная идея — стимул, который и сам требует стимулирования, и не риторического, а в целенаправленном строительстве национальной жизни — экономической, полтитической, образовательной, культурной. Во всех этих направлениях еще мало движения. Что же касается украинской культуры, то ей критически не достает реальной, а не декларативной, государственной поддержки, и, особенно, механизмов рыночого стимулирования, системы поощрения частных инициатив именно в сфере украинской национальной культуры...

Культурная жизнеспособность украинской нации неоднократно получала подтверждение в истории и в самые тяжелые времена. Не утрачена она и ныне. Можно назвать ряд факторов, которые об этом свидетельствуют. Политическая и творческая свобода, присутствующая сегодня по крайней мере в той мере, которой никогда не было, обусловила интенсивность художественного творчества. Картина литературной, изобразительной, музыкальной, театральной жизни сегодня более разнообразна и интересна, чем когда бы то ни было, за исключением разве что 1920-х годов; представления противоположного характера проистекают от элементарной неосведомленности.

Широки, как никогда, международные контакты украинской культуры, а это означает, что она интересна миру и способна откликаться на мировые импульсы, которые подталкивают к выходу на новые творческие горизонты. У нас еще сохраняется эффективная система обучения в области искусств, из недр которой выходит достаточно талантливой творческой молодежи, которой только нужно обеспечить возможность работать в родной культуре. Мы — одна из немногих стран Европы, где народная художественная культура — не предмет воспоминаний или музейного экспонирования, но реальность жизни миллионов людей, — а это и огромный резерв для профессионального творчества, и серьезная величина в общем культурном потенциале нации, которая постоянно рождает новые и новые таланты. Наконец, в Украине существует незримое сообщество людей, жертвенно преданных национальной культуре, для которых судьба национальной культуры тождественна их собственной творческой и жизненной судьбе, и они подтверждают это своим трудом.

Однако самой надежной альтернативой нынешнему нигилистическому давлению на украинскую культуру может быть только то состояние общества, когда оно идентефицирует себя с ней, когда осознает ее как обобщенное выражение творческих усилий украинского народа, его достижений в миропонимании, религии, нравственности, художественном мышлении, науке и философии. И одновременно — как способ самореализации украинского человека со всеми особенностями его психики, темперамента, творческого воображения — его способ быть украинцем и быть индивидуальностью в современном мире.

Самостоятельное историческое бытие украинского народа должно быть обеспечено культурно, иначе останется ущербным. Речь идет прежде всего о конкурентоспособности украинской культуры, ее способности задавать тон интеллектуальной и духовной жизни своего общества, адаптировать для общества культурную реальность мира.

Только при этих условиях Украина будет способна находить собственный ответ на вызовы ХХI века и третьего тысячелетия — и те вызовы, которые нам уже предъявлены, и те, что еще «варятся» в безднах грядущего.

Источник: Іван Дзюба. Україна перед Сфінксом майбутнього. К., видавничий дім «КМ Академія», 2001



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вместо предисловия (1)

    Документ
    Первое издание этой книги было написано в довольно короткие сроки. Нахлынувшие воспоминания не давали мне покоя, и я старался как можно быстрее выплеснуть их наружу.
  2. Вместо предисловия (4)

    Учебное пособие
    Предлагаемое учебное пособие по логике написано с учетом того, что в последние годы возникла новая область знаний — персонало-ведение. Она развивается как наука об эффективной организации, мотивации и стимулировании высококачественного
  3. Вместо предисловия (3)

    Интервью
    Позвольте просить у Вас прощения за крайнюю творческую дерзость. Позволила себе написать продолжение ОО, назвав его «Миссия «Белый Ферзь». Это, конечно, совсем не тот БФ, каким, вероятно, задумывали его Вы и Аркадий Натанович.
  4. Вместо предисловия (10)

    Документ
    Сначала предлагаю посмотреть документальный фильм «Семь шагов за горизонт», который посвящён исследованию возможностей мозга и способностей человека.
  5. Вместо предисловия: анализ ситуации

    Документ
    В документе «Концептуальные основы организации образовательного процесса с детьми старшего дошкольного возраста (5-7 лет) для построения непрерывного содержания дошкольного и начального общего образования» подчеркивается:

Другие похожие документы..