Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Инструкция'
Настоящая Инструкция разработана для капитального ремонта силовых трансформаторов (автотрансформаторов и реакторов) общего назначения напряжением 110-...полностью>>
'Документ'
Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморских, жемчугу, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны (2) и было у того купца три...полностью>>
'Лекции'
В брошюре рассказывается об истории возникновения, свойствах и применении различных систем счисления: десятичной, двоичной и некоторых других. В связ...полностью>>
'Литература'
Андреев Л.Н. [Электронный ресурс]: Повести и рассказы: Баргамот и Гараська, Рассказ о семи повешенных, Большой шлем, Красный смех, Петька на даче; Чит...полностью>>

Корсаков И. А. Сила любви повесть в десяти рассказах Бусечке посвящается

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Молчал.

В общении с женой Карлуша издавал массу всяких воркующих или словно бы стонущих звуков, особенно когда ему чесали клюв. Тогда, кроме того, он еще и принимал уморительную позу: подгибал лапы, прижимаясь к столу, чуть расставлял крылья и трепетал огрызком хвоста. То ли молодой еще был, то ли ему очень Наташа нравилась... Скорее, второе и, может, поэтому жена позднее сказала: "Никто меня так не любил. Никогда".

Какой повод для ревности! Но ведь и я мог бы сказать то же самое, но только о своих чувствах. Это волшебство какое-то, что с нами могут делать животные! Посмотрите, в отличие от нашей обычной жизни, мы с ними всегда ведем себя исключительно естественно и всегда бываем такими хорошими! Какие глубины добра они в нас открывают! Вот Прошечка, попугайчик, когда я однажды что-то писал на кухне, а он, как обычно, изо всех сил помогал мне, пытаясь отнять у меня ручку, утащить или сдуть крыльями бумагу или, на худой конец, склевать буковки, вдруг углядел на столе часы с музыкой, тут же прицелился, выдернул одну из кнопочек и забросил, куда получилось. Ту самую кнопочку, что музыкой управляла. Выпорол я его? В угол поставил? Нет, взял в руки и приласкал. А ведь дорогие часы были, подарок. Но много ли они стоят в сравнении с тем, что открыл во мне Прошечка?

Может, я не и прав, но, по-моему, уже одно только счастье быть естественным и добрым одновременно заслуживает бесконечной благодарности. Ведь в общении с людьми оно, пожалуй, навещает нас лишь в пору влюбленности.

А Карлуша сидел у меня на плече и тоже, кажется, о чем-то размышлял. Потом вынырнул из притихшего состояния и, слетев с плеча, пошел попить.

И тут раздался звонок.

- Ну все, Карлуша, пошли встречать гостей!

Он вскочил мне на руку, быстро взобрался на плечо - и мы пошли открывать дверь.

Первый раз я увидел, как Карлуша испугался. Он сорвался с плеча и стремительно полетел в свою комнату, отгороженную от прихожей плотной шторой. Перед шторой Карлуша сложил крылья, как снаряд, прошил место стыка двух половинок шторы и в комнате в руки уже не давался. На руку - пожалуйста, на плечо - тоже, а в руки - нет.

Пришлось погасить свет, когда Карлуша сидел у меня на плече. И уехал Карлуша в коробке, из которой он вырывался, как мог.

Дверь закрылась - и тут же на меня навалилась тоска разлуки. Если кто был влюблен, тот представляет, какая она бывает. А тут меня еще терзало и то, что я предал Карлушу. Он судьбу свою нам доверил, он на НАШЕ окно вернулся и уж куда как ясно показал, что его приход к нам не случай, а выбор - и вот он я и эта коробка, и Карлуша у меня в руках... Обманом в руках, не добровольно. А еще я спинку ему на прощание погладил... Ему нравилось...

Словно перевернулось что-то в этом мире - и везде оказался.

Карлуша. Его не было - и он был. Но и это не все. Уйдя, Карлуша и у Прошечки что-то отнял. Потускнел на время Прошечка и, словно почувствовав это, начал изо всех сил развлекать нас недоступными Карлуше акробатическими трюками, в том числе и полузабытыми. Хорошая птичка Прошечка... Очень хорошая...

А тоска оставалась, и так же прошел следующий день, и, видимо, как спасение к вечеру сам собою стал получаться этот рассказ. Жаль только, что я не успел узнать, умеет ли Карлуша читать...

* * *

Наверно, это просто возрастное,

но голубь, что всегда мне был не мил,

сегодня встретился - с разбитой головом

так стало стыдно, словно я его подбил.

А он дрожал,

прижавшись к стенке дома,

стесняясь смертной

и такой бесстыдной боли.

О чем он думал? -

мне или другому

нельзя понять.

Еще трудней позволить.

Я знаю: это ханжество, наверно.

Я мясо ем. Я вкусное люблю.

И я же от травы или от зверя

все чаще крики ужаса ловлю.

Глазами вижу их и кожей слышу -

я ничего не в силах изменить.

И пусть лишь потому,

что мой финал все ближе,

всему на свете я желаю жить.

Я знаю: жизнь

построена на смерти.

Я знаю все,

но разум мой не в счет:

я видел голубя на Невском возле церкви

от смерти многое в религии идет.

Я не хотел бы быть из тех на свете,

что тяжело здоровыми зовут.

Я видел голубя -

но видел я, поверьте, себя,

когда меня до смерти зашибут.

Вот так же,

тихо сжавшись в уголочке,

я буду редко и отчаянно дышать.

Не трогайте меня!

Я сам дойду до точки.

Живого голубя не надо подметать!

* * *

СКАЗКА

Если бы у меня не было свидетелей, я бы, может, никогда и не решился рассказать эту историю, да и то, как видите, я называю ее сказкой. А началось все очень просто.

Было лето, и до отпуска оставалось 6 дней. И была суббота. Мы с женой вышли из дома просто для того, чтобы побродить по улице, пока солнце, и утро, и целый день впереди. И заодно, для начала, на разведку по магазинам.

Именно поэтому мы и разошлись налево-направо, чтобы охватить сразу две ближние точки. Я пошел налево и, не пройдя и десяти шагов, увидел фокстерьера, который по дуге заходил в атаку на голубя, на вторую, как выяснилось, атаку. Еще дальше, метрах в двадцати, маячил хозяин. Увидев меня, пес, словно на стенку наткнувшись, остановился, а голубь.., голубь, загребая здоровым крылом землю, с каким-то совершенно ультразвуковым свистом пытался ползти ко мне. И у него почти ничего не получалось...

Все это можно было бы рассказать и в обычных словах, но полной истины в этом случае не получилось бы. Я-то это точно знаю, потому что могу сравнить такой, теперь уже несуществующий рассказ со стихотворением, которое просто неизбежно возникло во мне, когда оказалось, что история эта, закончившись, покинуть меня не смогла и не пожелала.

Он скромно умер.

Еще пять минут назад

дышал, смотрел.

И был осмыслен взгляд.

Но словно бы решив, что вышел крайний час,

Он перестал дышать,

Взглянул в последний раз

и потихонечку глаза свои прижмурил.

Слепая жертва чьей-то злобной дури,

птенец,

дурашка,

мирный голубенок,

твой голос был так нереально тонок,

и так реально изувечено крыло

совместной волей

человека и собаки,

что ты пополз ко мне, барахтаясь во мраке,

и путь ко мне надеждой измеряя...

Бывает, люди птицам помогают,

а я не смог, но в том ли вся беда?

Боюсь, страшнее то, что никогда

из человека не уйдет жестокость

и доброта как злая однобокость,

лишь для своих живущая на свете...

К нам постепенно подобрались дети.

Я не скрывал ничуть, как больно нам,

хотя и не давал пути слезам.

Ведь он-то был так мужественно скромен,

хотя мир смерти, ужасающе огромен,

душа его

предвидела, наверно...

Прошло два дня в надежде суеверной,

что все я сделал - все, что нужно было.

Сложил крыло, пускай оно кровило.

И хлеба дал,

и ласки,

и воды,

и очень не хотел ему беды,

и уголок соорудил укромный...

И тут он умер.

Да, все так и было. Крыло оказалось жутко сложной конструкцией, и, запутавшись во всех этих шинах и шинках, которые пришлось перенакладывать не раз и не два, я, видимо, прозевал внутреннее кровотечение. И не сообразил, что голубь что-то слишком часто и жадно пьет, буквально заныривая в чашку, когда я подносил ее к лежащей птице. И в результате на третий день он вдруг перестал дышать, повернул ко мне головку, к ужасу моему, поглядев на меня совершенно ясными глазами, медленно закрыл их и опустил голову на подстилку.

Я был поражен. Дожив до седых волос, я вдруг впервые увидел, как тонка перепонка между жизнью и смертью и как легко она может куда-то исчезнуть так, словно ее и не было. Без экзальтации и демонстрации, как это нередко бывает у людей. А мы еще спрашиваем, может ли животное быть учителем...

Многие устоявшиеся понятия психологии и философии рухнули тогда во мне, потеряв прописку в моей душе и в реальной жизни, и осталась одна лишь настоящая, а не придуманная загадка - загадка ЖИВОГО.

Но это было не все.

До отпуска оставалось еще два дня, и вновь рано утром я, на этот раз один, вышел в магазин - и так же на разведку. Разведка показала, что надо вернуться за сумкой, так что буквально через две минуты после выхода из подъезда я опять оказался около дома. Тут-то и началась сказка.

У подъезда стоял голубь.

Знаете, как это бывает с кошкой или собакой, когда она намекает, чтобы ее пустили в подъезд? Именно так это и выглядело, и мне ничего не оставалось, как открыть дверь. И голубь вошел в "предбанничек" перед второй дверью, стоя буквально рядом с моей ногой. Снова быстрый взгляд в мою сторону - и он оказался в подъезде.

Поднявшись на лифте на свой двенадцатый последней этаж, я, кроме сумки, прихватил еще и кусочек хлеба, спустился почему-то на второй этаж, а не на первый и осторожненько пошел вниз.

Голубя там не было.

Есть такие распространенные слова: "И тут он все понял" - так вот именно это со мной и произошло. С какой-то замирающей душой я поехал наверх, вышел на одиннадцатом и пошел вниз по лестнице.

Мы встретились на восьмом этаже. Со мной лично, хотя именно мне он доверился на предмет проникновения в подъезд, цель, к которой он стремился, видимо, прямо связана не была, во всяком случае, по нашим мыслестандартам - и голубь, не обратив внимания на хлеб, продолжал путь наверх. С какой-то словно бы обреченностью я все равно двинул в магазин, а вернувшись, уже как будто и без удивления увидел голубя у своих дверей.

Все это было настолько нереально и в то же время почему-то настолько понятно, что, когда я вошел в квартиру, я сумел всего лишь легкомысленно сказать:

- Наташа, хочешь, я тебе чудо покажу?

И мы пошли смотреть чудо.

Голубя не было.

Я уже начал было привыкать к его исчезновениям, но тут где-то внизу, на лестнице, послышалось удивленное и одновременно очень доброе "Кшшш.., Кшшш..." Это сосед, вышедший к мусоропроводу, увидел сон наяву и решил немножечко проснуться.

Что греха таить, в довольно безуспешных попытках объяснить нелепость сравнения интеллекта человека и животных, пользуясь лишь одной шкалой измерений и одной единственной точкой отсчета -человеком, я нередко "прохожусь" по нашему с вами выдающемуся" уму. Но действительно: если взять даже эту ситуацию с голубем, разве не была логика соседа по сравнению с голубиной недосягаемо вершинна? И проста, главное. И даже изящна.

Ведь как все просто: догнал он голубя до пятого этажа - все же понятно! Надо спуститься до упора, открыть дверь и выйти из подъезда - ничего же хитрого нет, все объяснено более чем достаточно.

И сосед поехал обратно.

- Во дела! - сказал он. - Голуби, понимаешь, но подъездам разгуливают! Прямо кино какое-то!

Но это была только первая серия. На вторую терпения у соседа уже не хватило. Сосед же не знал, что голубь не принял его наставлений.

В зале остались только мы, и, хотя все было понятно, я почему-то сказал: "Подожди", потом что-то насчет того, что лапы у птицы в порядке - скорее всего, я не мог помолчать от обычнейшего нетерпения. И мы подождали.

Было очень хорошо слышно, как голубь прыгает со ступеньки на ступеньку и довольно быстренько так - теп, теп, теп он появился перед нами.

Совсем забыл сказать, что я брал птицу в руки и успел убедиться, что у голубя подбито крыло. Ничего страшного, но день-два отсидеться надо было - и он знал, где.

- Ну все, - сказала моя жена. - Теперь я знаю, что и про Айболита - это правда.

Вход на чердак у нас закрыт такой решеткой, за ней-то голубь и разместился. Поставили мы там кювету с водой, положили в нее хлеба - и через два дня голубь был в порядке. Ушел он через чердак - и я даже не могу сказать, видели мы его после этого или нет.

А теперь подумаем немного. Тот, погибший голубенок лечился у нас на балконе. Крыши у балкона нет, так что для птиц все это было как на ладони. План чердака им более чем известен, но посмотрите, какова коммуникация! Ведь надо же было УЗНАТЬ, куда идти, надо было связать в одно голубя, которому пусть и неумело, но помогали, а уж поили и кормили - это точно, балкон, на котором все происходило, квартиру, подъезд - и сколько еще всего, что мы и представить не в силах!

Какими плоскими выглядят иногда научные построения по сравнению с такими вот житейскими ситуациями! И сколько еще всего, что не достигает нашего взора, потому что смотреть и видеть - совсем не одно и тоже.

Действительно получается: век живи - век учись, но при одном условии: учиться мы будем сами. Настоящий учитель, наверно, и не должен учить - он должен помогать учиться. Это, конечно, гораздо труднее, но, кажется, только в этом случае и возможны чудеса, без которых скучно все-таки жить даже самому реалистичному человеку. Иначе откуда летающие тарелки и экстрасенсы?

Мне, правда, кажется, что птицы гораздо интереснее летающих тарелок. Они живые. Они такие же, как мы. Только вот летают...

* * *

В тишине полудикого края,

от больших городов вдалеке –

где-то жизнь там проходит другая,

словно лед по весенней реке.

Как бы там отдохнул я душою,..

но не знаю, когда и куда

мне уехать расставшись с собою

без отчаянья или стыда.

Да и что же мне даль нагадает,

если здесь каждый день ворожит:

что меня в той дали ожидает,

то и в этой на сердце лежит.

Я послушно боюсь перемен,

с головою в песок зарываюсь.

Добровольно сдаю себя в плен,

словно он-то и есть жизнь другая.

Не смотреть мне теперь на природу

Ни к чему мне ее красота.

Все равно мне, какая погода –

я же знаю, что это не та.

Остается, тиха и печальна,

на экране зажмуренных глаз

сновидений иная реальность

обо мне, о тебе и о нас.

Только сердце заноет порою

от того, что я в зале один.

Приходи - я глаза приоткрою.

Заходи.

Приходи.

Приходи.

* * *

ТРЕТЬЯ СЕРИЯ

С момента событий, предшествовавших написанию "Сказки", прошло чуть больше года, и невероятная реальность тех дне.г, словно бы подернувшись дымкой тумана, превратилась то ли действительно в сказку, то ли в удивительный сон. Жизнь продолжалась, и бывали моменты, когда приближающийся поворот в будущее, до которого оставалось всего-то несколько дней, готов был, кажется, перечеркнуть прошлое вообще.

Так и произошло, вот только я не догадывался, что это будущее ничего, кроме беспросветности, в себе не таило. Может поэтому, ошеломленный своей ошибкой, я только сейчас, в феврале нашел в себе не силы, а, скорее, необходимость вернуться в сентябрь прошлого года.

Итак, сказка стала "Сказкой", дни вместе со мной летели вперед - и вдруг все вернулось.

На этот раз свидетелей у меня нет, потому что дело было поздним вечером, а жена была в Чехословакии.

Была суббота, и я довольно поздно вернулся домой, буквально заставив себя оторваться от "писательского" компьютера, за которым сижу и сейчас. Весь, как рыба в чешуе, в новых рассказах и завтрашних надеждах, я вышел из лифта и буквально оцепенел.

У дверей стоял голубь.

Почти ничего не соображая, я взял его в руки. Ничего. Никаких признаков беды. Ясные глаза, целехонькие лапки, в полном порядке крылья - ничего нельзя было понять.

И все-таки он был, он пришел зачем-то.

Все так же полуобморочно я подался за водой и хлебом, но оказалось, что и есть он не хотел. Взлетев на перила лестницы, голубь с явной симпатией разглядывал меня, а я настолько ничего не понимал, что, честное слово, даже, кажется, чего-то испугался.

Всякие разные предположения косяком неслись на мою бедную голову, и диапазон их был от "это он, это тот, спасенный ко мне пришел" до "замотался на чердаке дотемна и теперь просится на улицу".

Но и здесь понятного было мало. Если это тот же голубь, то ему именно от меня что-то надо - что-то такое, что могу сделать ТОЛЬКО Я. Что? И ему ли, если птица в совершеннейшем порядке?

Если это другой птиц, то желая попасть на улицу, он должен понимать, что для этого есть только один путь - через балкон. Но и здесь самого по себе такого знания маловато - ведь нужно было верить, что я ПОЙМУ.

И я вернулся в квартиру, закрыл дверь на кухню, где, как всегда в присутствии хозяев, на воле пребывала Бусечка, историю которой я расскажу чуть попозже, потом открыл балкон и вернулся за голубем. Он ждал меня, только уже не на перилах, а на решетке, закрывающей окно на лестничной площадке. Я взял его и, прежде чем нести в квартиру, почему-то посмотрел, как там у него дела под крыльями. Все в порядке, оказалось. Все чистое, беленькое и сухое.

В комнате я осторожненько выпустил его из рук – и он пошел, пошел-таки на балкон! Но и только. Выйдя на волю, птица взлетела на перила - и все на этом. Больше, кажется, он ничего делать не собирался. Тогда и я подался за ним, брал в руки, слова усаживал на перила, гладил ему спинку, и в итоге отнес загадочную птицу обратно на лестничную площадку. А что мне оставалось, если он сам пришел именно туда?

Утром голубя уже не было.

Вот и думай тут... Если он боялся остаться на чердаке и спустился в подъезд просто потому, что там было светлее, то почему давался в руки, почему так спокойно переносил поглаживание по спинке и все остальное? Почему не ел? И вообще - тем вечером, перенеся визитера с балкона обратно в подъезд, я на полном серьезе подошел к зеркалу и с любопытством глянул на самого себя, пытаясь понять, какие такие на мне узоры нарисованы, что они, птицы, зачем-то ко мне идут...

Не нашел я ответа, и в итоге к сказке прибавилась еще и загадка... Что будет в четвертой серии, я не знаю.

Что-то с глазами:

мир словно бы весь обесцветел,

как грунтованный холст -

и мои же глаза - портретист.

Я рисую черты,

облик мил и так празднично светел,

и в любом проявлении чист.

Ничего больше в мире не вижу -

лишь его - порожденье мое.

Так и этак гляжу -

то подальше, а то чуть поближе.

Хорошо получилось.

И сердце немного поет.

Как хорош!

Я души в нем не чаю!

Сколько света, тепла и огня!

Только вдруг, как удар, замечаю

чей-то пристальный взгляд,

и направлен он точно в меня.

Я туда, я сюда -

только взгляд неотступен.

О, портрет, пощади!

Я такою тебя не творил.

Ошибаешься, милый...

Все правда.

Не ведьма я в ступе.

Я любима, я знаю.

И ты мне

так мил...

Тут другая беда:

как нам вместе собраться?

Через мир-полотно

мне к тебе ни за что не пройти.

Помоги мне, мой милый!

Ведь может так статься -

мир проснется,

и нам нас уже не найти.

Помоги мне, мой милый!

Спаси меня из заточенья!

Ты же создал его,

ненароком меня разбудив.

ПОМОГИ мне, мой милый...

Ты можешь...

Оставь все сомненья.

Докажи мне, что ты не придуман,

а истинно жив...

Бедный, бедный художник!..

что он только ни делал!

И тогда, как безумец в окно,

он отчаянно – вовсе не смело –

молча кинулся к ней,

в полотно

* * *



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе

    Рассказ
    Всё, о чём рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе.

Другие похожие документы..