Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
принимает на себя полную материальную ответственность за необеспечение сохранности вверенных ему предприятием, учреждением, организацией материальных...полностью>>
'Инструкция'
В блоке «Регистрация - Необходимая информация» необходимо указать: Имя пользователя (вводим ФИО), E-mail, Пароль, Подтверждение пароля, Визуальная про...полностью>>
'Реферат'
лександр III вступил на престол в драматический момент истории России. Смертный приговор, вы­несенный народовольцами его отцу, был исполнен: 1 марта ...полностью>>
'Документ'
Работа выполнена на кафедре романской филологии Института иностранных языков Государственного бюджетного образовательного учреждения высшего професси...полностью>>

Корсаков И. А. Сила любви повесть в десяти рассказах Бусечке посвящается

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СНОВА О ПРОШКЕ

Память держит. Память не дает исчезнуть прошлому, но это происходит и затем, чтобы настоящее и будущее не оборачивались повторением былого. Может быть, именно поэтому Прошка, что сейчас с нами, совсем не похож на главного героя первого рассказа этой повести.

Во-первых, он красавчик. Во-вторых, игрив, как котенок. И вообще он попугай.

Самый обычный. И самый необыкновенный.

Как уже может догадаться уважаемый читатель, Прошка сам прилетел к нам. Удивительного здесь немного. Даже бабочки почему-то именно на меня садятся. Просто однажды морозным ноябрьским утром он пролетел вокруг меня каким-то нелепым мотыльковым летом - трепещущее ярко-зеленое пятно - и уцепился передо мной за темно-серую стену здания. Совершенно машинально я протянул к нему руку, и Прошка перебрался ко мне на палец. Также не успев ничего сообразить, я сунул птицу в карман пальто (мороз 18 градусов!), а потом уже сыскал Прошке обувную коробку, в которой и потащил его на работу. Там попугайчик был угощен хоть чем-нибудь едва ли не каждым сотрудником лаборатории - в зависимости от фантазии угощавшего.

Вечером Прошка поехал со мной домой и до ближайшей субботы жил в корзине для фруктов. Потом появилась клетка - и стал этот двух-трехмесячный птенец у нас расти да слов набираться, начиная с самых главных: птичка, Прошечка, Проша, хороший - ну и так далее насчет поговорить.

Кроме слов, произносимых относительно ясно, Прошка напевает прорву музыкального журчания, но интонации там! Haша речь, смех, а то вдруг скрип дверцы - но все это так ускорено, что обычным магнитофоном не обойтись, чтобы разобраться в его тирадах.

Со временем Прошка и в беседы стал вступать, и в движении научился говорить, а вначале это журчание, видимо, требовало огромных усилий и удавалось лишь нахохлившемуся, с прижмуренными глазами и плотно поджатой правой лапкой Проше.

Да еще и содрогался весь, бедный, и вообще, кажется, в транс впадал.

В отличие от говорения, понимание речи далось Проше без усилий. "Трюк" - пожалуйста. "Опасно" - ясненько. В ручку", "В норку" - рад стараться. "Купаться" - большое спасибо:

Вот уж любитель в воде побултыхаться! Извозится и - мокрющий, глаза страдальческие, перья в разные стороны - дрока от холода, начинает в каком-нибудь закутке, что потеплее, сушиться и одновременно чиститься.

Никогда не представлял, что в такой малюсенькой птичке (особенно крохотной, если Проша разгуливает по полу) может быть такая бездна сообразительности, озорства и юмора.

А чутье! Уж сколько об этом говорено-переговорено, сколько я сам всякого видел - и все равно Прошка удивляет. Иногда кажется: и задумать-то что-нибудь не успел - а он уже реагирует. Я могу долго заниматься с ним, он будет лазить "в норку", играть в "побегаем", в "поклоны", в "ав-ав", но стоит даже не мне, а сидящей рядом жене подумать, что пора бы Проше и "в клеточку" - и он будет удирать от обоих, пока не решит, что довольно, налетались-наловились.

Летун Прошка прекрасный, во всяком случае, в масштабах квартиры. Геликоптер, как я иногда его называю, если он зависает на одном месте, да еще и поворачивается вокруг своей оси, выглядывая, куда бы направить крылья.

Говорю все это - и вдруг понимаю, что Прошка весь состоит из калейдоскопа очаровательных и неописуемых деталей и сам, словно калейдоскоп, неописуем. Его надо просто видеть. С ним надо общаться.

Иначе получится попугайчик, как все. А это ведь не так. Утверждать одинаковость (пусть, например, попугаев) может лишь тот, кто и людей рассматривает исключительно через жесткие ребра мертвых схем.

Я намеренно ухожу и от описания интересных с научной точки зрения фактов. Таких, например, как разглядывание себя в зеркало одним глазом, в то время как второй, направленный на вас, закрыт. Глянет им изредка - и все. Интересно? Да. Но не в этом здесь дело.

Он такой, как есть. И он с нами - веселая, ласковая и счастливая ПАМЯТЬ о драматических событиях былых дней. Мне кажется, что ТОТ ПРОШКА именно такого воплощения памяти о себе и заслужил.

* * *

Два облика,

два стиля,

две души,

две драмы с неопознанным сюжетом

Два человека,

что страшны и хороши,

и два раздельных

безысходных света.

Два имени у жизни,

две надежды.

Две тени, что и ночью так видны.

Два берега

у той реки безбрежной,

которой мы

течением должны...

И ты исчезла бы

течению назло -

в конце концов,

куда-то надо же деваться...

Но непереносимо тяжело

ну просто быть,

вот просто быть,

а не казаться.

И вздрогнешь вдруг

в затменьи суеты,

одним и тем же

целый год себя тревожа,

что ты, быть может,

вовсе и не ты.

Но как же

на тебя она похожа...

* * *

КАРЛУША

Прежде чем приступить к этой истории, я должен сказать, что по глубине оставленного в памяти следа с Карлушей, возможно, сопоставим только Прошка. Какой именно, сейчас уж и не пойму.

Была та самая февральская пора, когда зима уже начинает надоедать, и когда все еще рано наступающий вечер кажется, скорее, ранней ночью. Был обычный поздний ужин рабочей недели с довольно обычным разговором об итогах дня. Негромко играл "Маяк", и решительно ничто не говорило о том, что через несколько минут мы встретимся с Карлушей, который в это время, возможно, уже изучал нас, прежде чем решиться постучать в окно.

Когда живешь на двенадцатом этаже, то стук в окно как-то не сразу правильно воспринимается. Я, например, сначала подумал, что неожиданно пошел дождь. Или не подумал, скорее, а так, тень какую-то ощутил - и эта тень мысли была связан со словом "дождь".

Только потом, спустя несколько мгновений, стук стал реальностью, и, заглянув за тюлевую штору, я увидел галку, плотно смотрящую на меня своими умными глазенками.

Когда я сместился в сторону той части окна, которую мы обычно открываем, галка синхронно со мной оказалась там же, а затем смело шагнула в открытое окно. И тут я увидел, что к лапке у нее привязан обрывок бумажной бечевки. Все стало понятно. Вроде как львы, в многочисленных рассказах на эту тему протягивающие человеку лапу с занозой, галка пришла к нам за помощью. Когда же я взял птицу в руки, то увидел, что дело не только в веревке. У птицы был сожжен хвост, да и крылья пострадали. Сильного возмущения по этому поводу, сколь бы странным это кому-то ни казалось, у меня не было. Я всякое видел и знаю, что доброте человеческой, да и уму ну совершенно нет предела. Может быть, поэтому я и думал не о злодеях, издевавшихся над птицей, а о самой птице, точнее - о двух, потому что здесь же, на кухне, сидел на лампе наш милый попугайчик Прошечка.

И галка уже без веревки отправилась за окно. Положил я ей там хлеба, который она тут же начала жадно есть, и кусочек котлетки. Котлетка галочку не очень заинтересовала. Птица поела, отошла в уголочек подоконника (я просто не знаю, как иначе назвать ту площадочку, которая с уличной стороны окна) и там в уголке задремала, по всем правилам повернув головку назад и спрятав клюв под крыло.

Спала она, однако, недолго и скоро опять постучала в окно. Я открыл его - и галка, неотрывно глядя на меня, со всех ног бросилась к открытому окну, с размаху наступила на кусочек котлеты и навернулась с подоконника. Я только успел увидеть, что она наискосок спланировала на чей-то балкон тремя этажами ниже.

Закрыли окно, поговорили обо всем об этом, но недолго, потому что галка снова в окно постучала. А мы-то ведь думали, что в темноте птице ни за что не сориентироваться, где она. Тем более не решиться на добровольный полет.

Когда я на этот раз окно открыл, галка пошла в док, в руки.

Какая легкая она оказалась! Я, помню, уже более чем взрослым сильно удивился однажды невесомости лесных птах, когда держал в руках синицу, случайно зашедшую в нашу квартиру. Именно зашедшую, так как она пешком проникла с балкона, проскользнув в щелку между шторой и полом. Уже в квартире птица взлетела - я поразился бесшумности и стремительности ее полета по равнению с попугаечьим, из-за которого я называю Прошку "птичка с моторчиком" - и на всем лету врезалась в окно. Попугай, кстати, прекрасно знает, что такое стекло, и в окно никогда не врежется. Синица же, слегка оглушенная, упала на подоконник и, естественно, оказалась у меня в руках. О, как злобно шипела-жужжала вольная лесная птица, оказавшись в отнюдь не злобных и далеко не самых неумелых руках! Что же, это было вполне понятно, хотя мы, люди, лишь весьма отдаленно можем себе представить, что переживает дикое животное, лишившись главного в своей жизни - свободы.

Синице пришлось страдать недолго. Рассмотрел я ее хорошенько, вышел на балкон, раскрыл ладонь - и с радостным пивком синичка мгновенно исчезла.

У меня и в мыслях не было оставлять птичку дома - и не потому, что в доме жил попугай, а синицы в неволе бывают злы и агрессивны и редко с кем уживаются, сражаясь насмерть. Нет, просто я считаю, что вольные птицы не должны жить в клетках.

Другое дело с воздушно легкой галкой (попугай по сравнению с ней, как кирпичик, если не исхудал во время линька). Когда мы принесли ее в комнату, то довольно быстро выяснилось, что птица она совершенно ручная, гораздо более ручная, чем Прошечка, а ведь он вырос у нас в доме. Ручная - и в то же время независимая, уверенная в себе, смелая. И этим она тоже отличалась от Прошечки.

Галка уселась на стул и начала яростно чиститься. Почистила клюв, почесала головку, как котенок, охаживая ею спинку стула, чистила и встряхивала перья и огрызок хвоста – и, сделав все, что могла, поджала лапу и уснула. А лапы какие! - черный, блестящие, словно из неземного какого-то материала.

За время короткого сна она согрелась - и форма ее большой кругленькой башечки заметно изменилась. Галка уложила пух-перо на макушке - и на голове у нее прорисовалась этакая черненькая кепочка. Проснувшись, птица с доброжелательным любопытством поглядела на нас, а я подошел к другому стулу, постучал пальцем по спинке и сказал:

- Ну, если ты умная птичка, иди сюда!

И галка тут же перепорхнула ко мне. Она, надо заметить, вообще хорошо понимала, что ей говорят, хотя и с некоторыми исключениями. Так, прекрасно понимая просьбу "Иди на плечо", она решительно не понимала слов "Иди с плеча".

Когда галка уселась напротив меня, я стал чесать ей грудку, а она помогала мне, клювом взъерошивая перья на груди. Потом я почесал ей клюв, головку - и все это галочке явно нравилось.

Потом мы ее погоняли немного на предмет полетать и выяснили, что и без хвоста-руля летает она весьма ловко, совершая прямо-таки ювелирные посадки на книжные полки, заставленные, кроме книг, всякими безделушками. С лету усаживаясь на какой-нибудь свободный пятачок, она ни одной фигурки или сувенира не сбила.

Решив, что полетали мы достаточно, я подставил птице палец, и она очень уверенно, словно всю жизнь только этим и занималась, на него перешагнула и быстро-быстро взобралась по руке на плечо. Подумала немного, поджала лапу и тут же уснула.

Первую ночь галка провела под довольно-таки большим лукошком без ручки, в котором обычно хранилась картошка, а утром мы ей соорудили что-то вроде клетки, выстроив на полу каре из спинок четырех положенных на бок стульев. Сверху была положена пластмассовая сетка, прижатая для надежности тяжеленными книгами. Щели в углах были закрыты тоже книгами. Идеала, правда, нам достичь не удалось - и что ведь интересно? - Карлуша (как-то само собой он стал так называться) пытался пробиться через верх, приподнимая сетку, через щели в углах, долбая клювом предполагаемые уязвимые места, а реальную возможность вырваться на волю углядел в тот же миг, что и моя жена, которая увидела замаскированную газетой (оказалось, что и для нас) щель. Он (потому что теперь уже Карлуша) четко отловил взгляд жены и, едва она вышла на кухню, выскользнул на волю. Правда, для этого ему пришлось чуть-чуть раздвинуть тяжелые дубовые стулья.

Так и остался Карлуша на бесстойловом содержании.

Птичка ела. По вкусу оказались хлеб, геркулес, сахар, творог, овес и семечки и уж, конечно, водичка, особенно теплая. В большой фотокювете Карлуша купался, очаровательно и очень смешно делая что-то вроде шпагата, только ноги у него разъезжались не вдоль тела, а поперек. Оказываясь таким образом в воде, он возился так и этак, подбрасывал воду крыльями и в конечном счете становился насквозь мокрым. Закончив купание, встряхивался, как собака, - и так же брызги во все стороны летели. Сушиться он любил на настольной лампе, причем огромный держащийся на честном слове абажур почти не замечал Карлушиной посадки.

За два дня птичка отъелась и явно похорошела, чего нельзя было сказать о комнате, в которую мы ее поселили. Кресла, стулья, журнальные столики - все пришлось застелить тряпками, пленками и клеенками. Птичка же ела. Ну и, понятно, наоборот, а это, я вам доложу, совсем не то, что у попугайчика. В результате комната стремилась превратиться в птичий вариант авгиевых конюшен.

Правда, когда первый голод у Карлуши прошел, все это дело немного упорядочилось.

А теперь вопрос. Не правда ли, мы имели большие шансы невзлюбить птицу за столь беззаботно творимое удобрение квартиры? Этого, однако, не произошло. Более того, все время, явно в ущерб Проше, мы старались проводить около Карлуши, и это никогда не было скучно. Чем он брал, спросите? А по каким признакам мы определяем симпатичного и несимпатичного нам человека? В том-то и хитрость, что мы иногда совершенно не в состоянии сказать, в чем дело с нами или с тем, кто так трогает душу.

Ну, ел аккуратно и все крошечки подбирал. Или, скажем маникюр жене делал - очень тщательно и нежно. Работал при этом не как попало, а исключительно систематически: обработав! один палец, чуть подвинет его клювом - и за следующий.

Или развлекал, например, когда клювом, словно ломиком, открывал пачку сигарет и мгновенно выхватывал оттуда сигарету. Вид у него, когда он разгуливал с сигаретой, становился жутко озорным и каким-то даже мультяшным.

Или, стибрив с полки кусочек необработанного янтаря, ловко зажимал его в лапах, ставя при этом на ребро, а потом, тюкнув пару раз клювом, передумывал этим заниматься и прятал янтарь в кресло, в глубокую складку между сидением и спинкой. Отходил, смотрел, что получилось, и перепрятывал.

Или наводил порядок, складывая колпачок от шариковой ручки, зажигалку и все мелочи, что были на столе, в углубление головоломки под названием "Венгерское кольцо". При этом, правда, не забывал попробовать и шарики из головоломки повытаскивать, цепляя их своим ухватистым клювом и крепко прижимая головоломку к столу.

Познакомили мы Карлушу и с Прошечкой. Прошечка поволновался немного, потом, как всегда в трудную минуту, ринулся мне на палец, прижался к щеке и успокоился. Больше, зная тонкую нервную организацию Прошечки, мы подобных попыток не делали. Проша птичка непростая. Будучи еще не очень опытными птичниками, перевезли мы его как-то с одного этажа на другой по случаю краткой поездки в Киев, а по возвращении встретились с птичкой, которая перестала говорить, непрерывно и громко свистела и панически боялась исчезновения любого из нас, мотаясь по квартире, как челнок, чтобы никого не упустить из ьиду. Месяца четыре отходил, но и по сию пору к прежнему Проше не вернулся: раньше у него объектом любви был я, теперь - жена. Между прочим, именно я и перевозил Прошечку. В открытой клетке.

Так и получилось, что Прошка и Карлуша встречались лишь дважды (второй раз - на прощание) - и все-таки очень не сразу Прошечка стал залетать в большую (бывшую карлушину) комнату. Да и потом -залетит, с характерным "ругательным" треском и нарочитым шумом крыльев облетит комнату - и на кухню. Сейчас-то вроде поверил, что он опять единственный хозяин в доме, а в том, что Прошечка считает себя хозяином, мы нисколько не сомневаемся.

Карлуша на волнения Прошечки при их первом знакомстве видимого внимания не обратил. Может, из каких-то высоких соображений, а может быть, потому, что на кухне нашлось возмутительно много интересных штук. Одни солонки и перечницы с колечками наверху чего стоили... Взял - и неси куда хочешь.

Нельзя, однако, исключить при этом и того, что солонкой и прочее он занимался только для вида. Карлушино поведение далеко не всегда можно было однозначно истолковать. Даже то, что он позволял брать себя в руки, гладить и все такое, мы иногда склонны были объяснять не тем, что он такой уж ручной, а умом.

Ум, он многолик, и оценивать его размером, словно какую-нибудь коробку - значит, ничего о нем не говорить. Мал ли, велик ли - у всех его ровно столько, сколько надо для жизни, а жизнь у всех разная.

Как-то по пути на работу я увидел около нашего магазина двух мужичков более чем средних лет, которые, похоже, соображали насчет как пива достать - и вот их-то разговор и был прерван самым неожиданным образом. Ловко спланировав, прямо между ними приземлился голубь, у которого была только одна лапка.

- Смотри, птичка! - воскликнул один.

- Инвалидная! - отозвался другой.

А голубь, оказавшись между собеседниками, стал имитировать склевывание чего-то невидимого.

- Слушай, у тебя семечки есть?

Семечки нашлись - и голубь спокойно, без суеты все их подобрал.

Толково? То-то и оно. И никак нельзя отрицать возможность того, что голубь был весьма уверен, что его не обидят, что ему не откажут. И уж, конечно, другие птицы не полезут отнимать его добычу, если он ест ее под такой надежной защитой.

И еще об уме.

Мы нередко склонны считать, что язык и речь - одно и то же. Это не так. И если попугай Протечка, например, летит в клетку, берет овсяную шелушинку и приносит моей жене, демонстративно укладывая на стол и с возмущенным "Фьють!" возвращаясь к кормушке - то это язык. Все необходимое сказано. А если он подходит к стаканчику, из которого его поят, встает на цыпочки, очень понятным движением показывает внутрь стаканчика и блистательно изображает журчание воды - все понятно, не правда ли? И, честное слово, не хуже, чем если бы то же было сказано словаки!

А врановые птицы? Исследования их способностей в свое время произвели настоящую революцию в наших представлениях о психике животных. Ведь в этих опытах изучались не какие-нибудь там способности вообще, а способность ПРЕДВИДЕНИЯ, пусть даже речь шла всего лишь о том, где окажется кормушка после того, как она "уехала" за ширму. Важно также и когда. Тут "рефлексом" не отделаешься. Тут определенно надо соображать.

С этих-то опытов все и началось.

Как-то вдруг стало понятно, что пропасть между людьми и всем остальным на Земле не так уж и реальна, что между нами гораздо больше общего, чем думалось раньше.

Мир животных словно бы открылся заново, и оказалось, что все у них есть: и ясные цели, и упорство в их достижении, и нестандартность решений.

Так вот. Если бы вы хоть раз увидели, как птенец падает из гнезда, то убедились бы, что у птенца уже есть крылья. Он не падает, как камень - он пытается лететь. В принципе, и вне гнезда-то птенец оказывается не потому, что, не ведая броду, полез куда глаза глядят. Нет, это попытка полета. А если бы вы после такой попытки увидели птенца и птенцовых родителей, то догадались бы, что и лапы у птенца - не последнее дело. Не случайно, наверно, взрослый воробей прыгает, а поршок (воробьиный слеток) еще и ходит.

Однажды в Друскининкае на наших с женой глазах не очень известной нам породы птичка такого вот слетка очень даже ловко провела через карьер, вырытый экскаватором, и далее завела на старое наклонившееся дерево, на котором было гнездо. И все пешком.

Пусть, наконец, птенец останется на земле. Пусть, но и в этом случае родители не оставят его в беде. Если птенец пытался лететь, то он уже почти птица - два-три дня, и он встанет на крыло. Родительской любви вполне хватит на этот срок, поэтому самое умное, что мы можем сделать - не вмешиваться. Все свершится без нас. И справедливо свершится.

Карлуше повезло. Он живет сейчас в Природном национальном парке "Лосиный остров" и даже, кажется, имеет семью. И хвостик у него отрос после того, как были удалены остатки сгоревших перьев (иначе новые перья не выросли бы). Люди были рядом - и Карлуша мог прилететь подкормиться, когда хотел.

Повезло птице. Он попал в руки специалистов и был возвращен-таки в родную среду и стал, как и положено, вольной птицей. Да и то... Впереди зима, и если однажды зимним вечером в ваше окно постучит птица, не обижайте ее. Пусть это будет и не Карлуша...

Вот такие дела... Вот вам и Карлуша... Но и эт:.1. связанные с ним мысли и чувства не весь его портрет.

Была в нем какая-то непривычная для нас уверенность, собранность, ясное понимание своих желаний. Другие птицы (попугаи, например), да и кошки или собаки иногда ведут себя так, словно хотят ничего на свете не упустить, не отдать другим, даже если это самому себе не очень-то и надо.

Если вы едите, например, то тот же Прошечка начинает бешено суетиться, норовя ухватить и то, что в тарелке (правда, в тарелку не влезет никогда - птица интеллигентная), и то, что в ложке, но более всего то, что во рту. Вытаращив глазишки, он весь вытягивается и так заныривающе заглядывает в рот, словно говорит: "Что сожрал, а?" Карлуша тоже мог с пристрастием в рот заглядывать и даже клюв туда норовить вставить, но по одному единственному поводу: его волновала тайна человеческой речи.

Не пробуйте дать собаке или кошке кусок мяса и взять его обратно. Вы столкнетесь с существом, у которого сгорели все предохранители. Совершенно домашний Прошечка вдохновенно отклевывается, когда вы пытаетесь чуть подвинуть кусок хлеба, который вы же ему только что и дали. Карлуша - нет. Инстинкты - инстинктами, но и соображать же надо. И у Карлуши это получалось.

Или, скажем, доводилось вам видеть, как попугав, наевшись, продолжает яростно вгрызаться в корм, расшвыривая его во все стороны?

Иное Карлуша. Вот я писал, что он собирал в одно место мелкие предметы, лежавшие на столе. Думаете, он бросал и>: в эту самую головоломку? Нет, аккуратно укладывал. А еще был момент, когда он ухватил высокий стакан тонкого стекла и понес, вышагивая по столу. Я был в другом конце комнаты и непроизвольно воскликнул: "Карлуша!"

Кто угодно выронил бы стакан, а он нет. Аккуратненько положил на место и только потом повернулся ко мне, поблескивая своими симпатичными серыми в розовое глазами.

И опять что-то не то получается. Опять непонятно, что же было в Карлуше такого, что заставляет писать о нем. В чем оно?

Только благодаря этому рассказу я понял, в словах понял Карлушин секрет. Карлуша был настоящий. Он не чувствовал себя в гостях у нас, и это не была ни глупость, ни самоуверенность, а правильная самооценка при уважении к окружающим. С Карлушей в нашем доме поселилась сама природа, сама естественная жизнь. Я не знаю, все ли галки такие, но эта была яркой индивидуальностью. Каждым своим поступком он как бы говорил: "Это я, я такой, как есть и не такой, как вы, но я вас понимаю, и вы мне нравитесь, какие есть. А веник показывать мне не надо. Я и так больше мокрый на книги не полезу. Вот и все".

Во всех Карлушиных действиях видна была мысль - внимательная, уважающая себя и других. Это завораживало. Осмысленность его действий даже при полной нашей информированности (профессиональной) о незаурядности врановых птиц действовала неотразимо. Можно было просто сидеть и наблюдать за ним, просто наблюдать - это не могло надоесть.

Но две птицы в доме, разных... Не успев ни в чем разобраться, еще в первый самый вечер, вечер явления Карлуши нашей семье я сосватал его в хорошие руки. И еще через два вечера за ним пришли.

В этот последний вечер, придя с работы, я неотрывно был около Карлуши, да и он норовил все больше на плече у меня сидеть. Перебирал мне волосы, щекотал ухо, пытался избавить меня от проклюнувшейся к вечеру щетины.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе

    Рассказ
    Всё, о чём рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе.

Другие похожие документы..