Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
3. Евхаристия как Таинство. Образ пребывания Господа И. Христа в Святых Дарах. Евхаристия как жертва. Выводы Литургического характера. Нравственное зн...полностью>>
'Документ'
Задачи, основные принципы и правила проведения работ по государственной стандартизации в Российской Федерации установлены ГОСТ Р 1.0—92 «Государственн...полностью>>
'Бизнес-план'
Бизнес-план посвящен открытию пункта общественного питания, а именно нового кафетерия «Пряничный домик», в микрорайоне Академгородок в г. Томске. Про...полностью>>
'Документ'
Государственное образовательное учреждение Республики Марий Эл «Савинская специальная (коррекционная) общеобразовательная школа-интернат для обучающих...полностью>>

В. А. Козаченко (председатель), С. С. Иванов (зам председателя); члены редколлегии: Н. П. Скобло, И. Т. Марусев, В. Г. Яковлев. Булава иван Антонович, ОАО "Енисейское речное пароходство", 2000. Книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

15.

Приходилось и мне в этом районе попадать, что называется, в переплет, когда я уже был капитаном теплохода "В. Чкалов". Однажды при подходе к Сопочной Карге мы получили уточненный прогноз погоды, а затем - штормовое предупреждение об усилении ветра с северо-запада до 6 - 7 баллов. Это для нас было много, и следовало принять меры безопасности. Я пригласил главного механика Эльфрида Иосифовича Скрыча и старшего помощника Геннадия Коротких. Спрашиваю:

- Что будем делать?

Главный механик отвечает:

- Надо идти!

- А шторм?

- Может, его не будет! Посмотри, море-то спокойное. С какими глазами ты повезешь туристов обратно!?

- А кто нам позволит рисковать людьми?! - возразил я.

Помолчав, он сказал:

- Решать тебе, ты - капитан.

Еще раз начали внимательно анализировать обстановку. По прогнозу, усиление ветра ожидалось часа через три, за это время мы смогли бы выйти и укрыться у острова Сибирякова. "Хорошо, - думал я, - проскочим мы до Диксона, а дальше, что делать, если задует на сутки и капитан порта не выпустит нас из Диксона?" Сорвутся все "зеленые стоянки" или опоздаем на самолет, а у каждого туриста авиабилеты уже на руках. Тогда я решил посоветоваться со старшими групп, на которые были разбиты туристы для удобства проведения экскурсий. Все дружно собрались на капитанский мостик. Я обрисовал обстановку и проинформировал, чем это может кончится. Дал время на раздумье - 30 минут.

Через 30 минут собрались снова. Общее мнение было: идти на Диксон. Я согласился. Был объявлен аврал - все крепить по-штормовому, задраить наглухо иллюминаторы на нижней палубе, в машинно-котельном отделении. Балластные танки запрессовали в полном объеме, чтобы увеличить остойчивость судна.

Погода стала быстро ухудшаться. Барометр стремительно падал. На западе и северо-западе появились рваные, вытянутые облака. Когда подходили к острову Верн, северо-западный ветер усилился до четырех баллов. С моря шли длинные волны, высотой до двух метров. Теплоход тяжело переваливался с борта на борт при незначительной килевой качке. Сбавив ход до среднего, удерживая судно против ветра - левой скулой 35 - 40 градусов к его направлению, мы дрейфовали в сторону бухты Диксон.

В это время с северо-запада на Дудинку шел контейнеровоз "Петровский" водоизмещением около 15 тысяч тонн. Я вызвал его на связь и попросил капитана прикрыть нас от волны, чтобы дать нам возможность повернуть на 120 градусов вправо и лечь на Скуратовские створы. Он подтвердил опасность нашего маневра - лечь на время вдоль волны без прикрытия - и согласился помочь. Контейнеровоз сделал вокруг нас плавный поворот, и под его защитой мы безопасно для себя легли на новый курс и зашли в бухту Диксон.

Как я и предполагал, капитан "Петровского" сообщил в службу безопасности мореплавания, что он оказывал помощь теплоходу "В. Чкалов", который шел с туристами на Диксон. По итогам навигации этот случай вырос в Министерстве речного флота до настоящего скандала. По отношению к судам Енисейского пароходства, которые регулярно работали на линии Дудинка - Диксон, был принят ряд ограничительных мер.

На этот раз, по расписанию, в Диксоне предполагалась шестичасовая стоянка. Снежные заряды с порывами ветра доходили до восьми баллов. Продлив стоянку на два часа, капитан морского порта Владимир Михайлович Еломенко, скрипя сердцем, разрешил нам отход, но порекомендовал идти Лемберовскими створами, что позволяло уйти от открытого моря, - следуя между островом Верн и северной оконечностью острова Сибирякова, выйти южнее миль на 30. Однако из-за шквалистого ветра и крутой волны, мы вынуждены были примерно около двух с половиной часов держать курс на запад и уже потом, подставляя правую скулу теплохода под ветер, дрейфовать на юг со скоростью около 4,5 узлов (это чуть более восьми километров в час). И только укрывшись за островом Сибирякова, легли на свой курс.

Волна круто обгоняла теплоход. Когда очередной вал накатывался на корму, на мостике чувствовалась вибрация и двигатели испытывали чуть ли не двойную нагрузку. Как только волна уходила к носу судна, винты выныривали почти наполовину и двигатели с облегчением набирали обороты. Редко кто из туристов появлялся на палубах, почти всех сразила морская болезнь. В этом рейсе с нами был Володар Антонович Циванюк, начальник Енисейской инспекции Регистра. Надо полагать, он здорово испугался, наблюдая за столь бурными событиями. Но об этом я узнал позже, когда В. А. Циванюк обратился с докладной на имя министра; в своем обращении он предлагал запретить теплоходу "В. Чкалов", "А. Матросов", "Профессор Близняк" ходить до Диксона. А в то время, когда мы вошли в Енисей и все страхи остались позади, он поднялся на мостик и спросил:

- Иван Антонович, вы слушали на гитаре "Красноярский вальс"? Хотите, сыграю?!

И он виртуозно, с большим воодушевлением сыграл для меня "Красноярский вальс".

16.

Мы немного отвлеклись от маршрута нашего путешествия, вспоминая разные случаи, которые характеризуют организацию службы на судах, взаимоотношения между экипажем и туристами. А в конечном итоге подобные происшествия означали приобретение экипажами судов хорошей морской практики. При этом было очень важно, чтобы между капитаном и его помощниками царили полное взаимопонимание и взаимовыручка. На теплоходе "А. Матросов" у меня с капитаном Владимиром Петровичем Минаевым сложились очень хорошие отношения: он доверял мне во всем, особенно после того, как по его рекомендации меня назначили старшим помощником капитана.

Хотя, надо сказать, эта возможность доверять не всегда шла на пользу делу. Об одном таком эпизоде хочу рассказать. Это был обычный рейс теплохода "А. Матросов": в Дудинке высадили ребят, вернувшихся из пионерского лагеря, и обратно в Красноярск возвращались с пассажирами. После остановки на пристани Ярцево на судне в качестве пассажирки появилась знакомая капитана. И с этого момента он практически потерялся.

Третьим штурманом был Сергей Петрович Илюхин, бывший капитан теплохода "Анастас Микоян", флагмана буксирного флота Иртышского пароходства. Во время зимовки этого теплохода в Подтесово он женился, уволился из Иртышского пароходства и пришел на теплоход "А. Матросов". К концу навигации Илюхин уже очень хорошо ориентировался в спецлоции реки Енисей, а практики ему было, что называется, не занимать. Поэтому Владимир Петрович так же, как мне, доверял и Сергею Петровичу.

Мы пришли в Красноярск, полтора суток ушло на экипировку. Вскоре получили информацию, что с нами в рейс пойдет начальник отдела пассажирских перевозок пароходства Александр Иванович Кольцов, а в Енисейске к нам на борт прибудет Медведев, начальник Управления пассажирских перевозок Министерства речного флота РСФСР. Моя попытка связаться с капитаном и доложить ему обстановку ни к чему не привела. Он или отдыхал, или был в таком состоянии, что говорить с ним о каком-то деле было бесполезно.

В рейс отошли по расписанию. В 22.00 на мостик поднялся капитан. В рулевой рубке были Александр Иванович Кольцов, третий штурман Илюхин и я. Капитан был со своей знакомой пассажиркой. В рубке было выключено все, что давало свет, чтобы ничто не мешало наблюдать путевую обстановку. Я подошел к спутнице Владимира Петровича и попросил ее спуститься вниз. Внимательно наблюдая за обстановкой, подсказал третьему штурману взять полевее, добавив:

- Идем за красный бакен.

Владимир Петрович, обидевшись на меня за уход женщины, зло сказал:

- Иван Антонович! Вахту сдали - идите отдыхать! Сергей Петрович, держите прямо!

И тут в разговор вмешался Кольцов:

- Владимир Петрович, я вас до вахты не допускаю! Идите отдыхать!

Капитан не ожидал такого и с большим недоумением воскликнул:

- Александр Иванович! Вы?! А как вы сюда попали?!

И Владимир Петрович ушел в каюту.

В первом часу ошвартовались у дебаркадера пристани Енисейск. У трапа я встретил Медведева, который спросил:

- Где капитан?

Я ответил:

- Болеет.

- Передайте ему, - говорит он, - чтобы к 12.00 выздоровел.

От каюты люкс высокий московский гость отказался, заметив при этом, что "для таких поездок у вас должна быть служебная каюта". В 4.00 я начал звонить Владимиру Петровичу, чтобы доложить ему о делах на судне. Он открыл мне дверь, я зашел в каюту и довел до него информацию, кто находится на борту, где мы идем. Затем я сказал:

- Если, Владимир Петрович, не "войдешь в меридиан" - конец твоей карьере. Высадят в Ярцево.

Он очень удивился:

- Почему в Ярцево? Ведь мы его вчера прошли вверх.

- Это было восемь дней назад, а сейчас мы следуем вниз, - ответил я и еще раз повторил, где, кто и когда прибыл на борт судна и с какой целью. До него начало доходить, и он весьма тревожно заявил:

- Все! Больше ни капли. Лезу в ванну вымокать в холодной воде.

Утром на мостик поднялся Медведев. Констатируя, что встречные суда попадаются очень редко, он сетовал:

- Как можно в таких условиях делать аварии?

И никак не мог успокоиться, узнав о трагедии, разыгравшейся недалеко от этих мест выше по течению. Теплоход "Керчь" грузоподъемностью 1000 тонн вел под бортом деревянную баржу "Скотовозная № 1". На барже перевозили племенной скот для Норильского подсобного хозяйства. Техническое состояние баржи было далеко не удовлетворительное. В пути была вымыта и та пакля, которой когда-то были проконопачены швы, вода стала попадать в корпус, и баржа начала тонуть. Скот на нижней палубе стал уходить под воду. С других палуб, где загоны успели разгородить, скот унесло течением. Утонуло более 100 голов племенного скота, практически третья часть груза. Туши животных течением были выброшены в район деревень Холмогорово, Пономарево. При летней жаре они стали разлагаться, и со всей тайги здесь начали собираться медведи. По слухам, местными охотниками вскоре было убито более пятнадцати медведей.

Владимир Петрович постепенно "входил в меридиан". Между тем, на судне был проведен инспекторский осмотр. При проверке валовой линии было обнаружено наличие там воды. Механик Константин Федорович Селезнев доказывал, что это нормальное явление, Медведев не соглашался и под конец категорическим тоном заявил:

- Константин Федорович, я вас очень прошу, чтобы воды в корпусе, в том числе и в валовой линии, не было!

Потом механик рассказывал, какой Медведев вежливый: он не приказывал, а просто просил. В ходе подведения итогов инспекторского осмотра выявился конфликт между электромехаником и директором ресторана Зуевой. Директор доказывала, что плохо греют камбузные плиты, а электромеханик - что ресторанные работники проспят и поздно включают их, поэтому завтраки готовятся всегда с опозданием. На это Медведев заметил:

- Вы все здесь в одной футбольной команде, и мячи в свои ворота забивать не нужно!

В Дудинке в верхнем салоне-ресторане теплохода был накрыт стол. Официант наполнил бокалы. Медведев произнес тост: поблагодарил экипаж, указал на имеющиеся недостатки, пожелал успехов. Все подняли бокалы, посматривая при этом на Владимира Петровича, который несколько раз протягивал руку, чтобы взять бокал, но не осмеливался. Рука его сильно дрожала. Медведев тоже посмотрел на него и сказал:

- Что, Владимир Петрович?

- Да вот, сердце...

- Пить меньше надо! - Это было единственное замечание капитану, воспитательного характера. После этой навигации, как я уже говорил выше, Владимира Петровича избрали в партком, а затем он снова вернулся капитаном на теплоход "А. Матросов".

Уже работая в училище, я решил проверить практику курсантов. Попросился к Владимиру Петровичу на теплоход, и он принял меня радушно. На прощание я сказал ему:

- Пять лет отработал я штурманом на "А. Матросове", пять - капитаном на теплоходе "В. Чкалов", но не думал, что так хорошо отдыхать на наших судах.

Владимир Петрович к алкогольным напиткам не притрагивался, пил только минеральную воду.

После его ухода на работу в партком капитаном теплохода "А. Матросов" был назначен Генрих Марьянович Добкевич, до этого капитан - первый помощник механика грузового теплохода "Гвардейск". А еще раньше, до "Гвардейска", он прошел все должности на пассажирских судах - от практиканта до старшего помощника капитана на теплоходе "В. Чкалов". Так что опыт работы с пассажирами и туристами у Генриха Марьяновича был, поэтому он с удовольствием вернулся на пассажирский флот. Мне работать с ним было легко. Он очень хорошо знал Енисей, пользовался большим авторитетом не только среди капитанов и руководителей пароходства, но и в Министерстве речного флота. Министр Сергей Андреевич Кучкин лично пригласил его на Волгу для ознакомления с организацией туризма. Когда происходили организационные встречи с туристами, женщины, а их было процентов 70, тихонько ахали: "Вот это капитан!"

17.

В то время с кадрами командного состава были проблемы: флот пополнялся десятками новых судов из-за границы, с отечественных судостроительных заводов и Красноярской верфи, и его нужно было комплектовать судоводителями, механиками. Кадров не хватало, поэтому экипажи, особенно во второй половине навигации, были далеко не полные.

С судами, где штаты были не укомплектованы, проводилась определенная работа. В частности, в помощь их экипажам и с целью обмена опытом туда направляли специалистов с других теплоходов. Во время одного из рейсов я тоже получил распоряжение пересесть на теплоход "Владимир Ленин", который следовал на Диксон, и следовать на нем в качестве морского штурмана. "Морской" вкладыш в моем дипломе уже был, а в Диксоне оформление у капитана порта прихода и отхода судна производилось при наличии у комсостава в совокупности не менее двух морских дипломов.

Капитаном на теплоходе "Владимир Ленин" был Николай Петрович Алексеев, который происходил из потомственных речников. Его отец, Петр Александрович Алексеев, - знаменитый на Енисее капитан, которого многие судоводители до сих пор поминают добрым словом. Капитаном стал и его сын - Петр Николаевич.

В помощь капитану теплохода "Владимир Ленин" меня и послали. На этом судне царили морской порядок, строгая дисциплина. В кают-компании действовал особый ритуал. Командный состав принимал пищу вместе с капитаном, и за стол никто не садился, пока не прибудет капитан. Он никогда не опаздывал.

Я сменял капитана на вахте в 4.00 и стоял до 8.00, вечером - с 18.00 до 22.00. Однажды я заметил Николаю Петровичу:

- Странные у вас порядки, утром в каюту приносят чай не с сахаром, а с конфетами.

Он меня огорошил:

- Слушай, это тебе Катя носит! Смотри, она плавает с тетей, не вздумай связаться, а то будет, как Белогуру!

- А что было с Белогуром?

- Судили его. Вот так же, как тебе, носила одна конфеты, а тетя ее, буфетчица, написала заявление в милицию за изнасилование. Вот и судили.

- Мне это не грозит, - успокоил я его.

Но Катя в покое меня не оставляла: придет в рубку на вахту, посидит, в кают-компании рядом подсядет, книжку принесет почитать. Как-то спрашивает:

- А как вы относитесь к женскому полу?

- Нормально, - отвечаю.

- А чего вы себя так ведете?

- А как я себя веду? - с недоумением спрашиваю ее.

- В гости не пригласите, вот как! - воскликнула Катя.

- Так не могу же я тебя пригласить сейчас, приходи пораньше, когда поднимаешь на вахту, - предложил я Кате.

Ничего не сказав, она ушла из рубки. На следующее утро - стук в дверь, и голосок Кати:

- На вахту.

Я, как ни в чем не бывало, оделся. Начал подниматься на мостик на полчаса раньше, а Николай Петрович спрашивает:

- Что так рано?

- Да не спится что-то!

Днем снова в рубку приходит Катя, и снова разговор о мужчинах. Я - ей:

- Отчего же ты не пришла?

- Так я ж приходила.

- И разбудила на вахту.

- Что ж, тебе на блюдечке поднести? - Над этим Катиным резюме я хохотал от души. Моя командировка скоро закончилась, и я отбыл на теплоход "А. Матросов".

Как-то раз возвращаюсь я на судно, и второй штурман Александр Георгиевич Иванов рассказывает, что в мое отсутствие ко мне приходила какая-то женщина с цветами:

- Я ей предложил подождать, но она бросила букет в воду, а тебе передала вот эту записку.

Раскрыв конверт, я прочитал: "Будь счастлив, Ванюша! Вечно любящая тебя Катя!" Сначала я и не догадался, что это была Катя с теплохода "В. Ленин". Вечером ко мне в гости пришла Неля Бурмакина, которая работала у нас судовым врачом. Заходит Катя, я ее сразу узнал, поздоровался и представил ей мою гостью - в шутку сказал:

- Знакомься, Катя, это моя жена - Неля!

А Бурмакиной представил ее:

- Это Катя, вместе работали на теплоходе "Ленин".

После нескольких минут молчания Катя попросила меня выйти, и мы прошли с нею в читальный салон. И тут она мне выдала:

- Какая это жена? Разве я не знаю, что у тебя жена в Подтесово и есть дочь!

Дальше Катя рассказала мне о том, что она устроилась секретарем в воинскую часть, собирается выйти замуж. Я пожелал ей счастливого замужества и проводил. Через некоторое время при встрече с Николаем Петровичем Алексеевым он рассказал мне о том, что Катя заболела тяжелой формой шизофрении и ее отправили на лечение.

Вспоминается еще один банальный случай, который произошел в последний год работы на теплоходе "А. Матросов". Готовились отметить профессиональный праздник. В то время мы отмечали его в День Военно-Морского Флота. Незадолго до празднования главный механик Константин Федорович Селезнев спросил у меня:

- Как будем отмечать праздник?

Я с юмором отвечаю:

- Как скажешь, так и будем отмечать.

- Знаешь, что, - говорит он, - ты подбери гостей, а я накрою стол.

Я согласился. Пригласил в гости двух молодых туристок, которые с удовольствием согласились. Привожу их в каюту механика, а там уже накрыт праздничный стол. Около часа мы посидели, и я предложил:

- Давайте, выпьем за хозяина и расходимся!

- А я? - спрашивает одна из наших гостей.

- А вы остаетесь, - отвечаю я ей.

- А он, - она показывает на Константина Федоровича, - сможет?

Я отвечаю:

- Говорил, что может.

Я проводил одну из гостей в ее каюту, а сам пошел отдыхать, памятуя о том, что в 4.00 надо заступать на вахту. В 8.00 иду с вахты и встречаю Константина Федоровича. Вид у него усталый. Интересуюсь:

- Как дела?

- Ну вас к черту! - отвечает Константин Федорович. - Мало вам того, что напои, накорми, так еще и ухажера найди.

И рассказал о своих злоключениях:

- Как ты ушел, она давай наседать на меня: выпьем да выпьем. От такого обращения у меня всякое желание общаться с ней отпало. Звоню на мостик капитану и спрашиваю: "Как там плес, Генрих Марьянович?". "Плес как плес, - отвечает капитан, - чего не спишь, старый?"(В то время Константину Федоровичу Селезневу было 55 лет). "Спустись ко мне в каюту на минутку", - попросил я. Капитан зашел в каюту, я разлил по рюмкам остатки коньяка и заявил: "Выпивайте, и забирай ты ее отсюда, я уже спать хочу", - рассказывая это, Константин Федорович от души посмеивался над собой.

После совместной работы на теплоходе "А. Матросов" наши жизненные пути с Генрихом Марьяновичем Добкевичем разошлись. Ему предложили работу в Министерстве речного флота, в службе безопасности. После того, как он дал согласие, в пароходстве о нем не вспомнили: не выразили сожаление, не отреагировали каким-то другим образом, - и он, обидевшись, уволился и уехал в Новосибирск. Там сначала работал капитаном, а затем ушел в речное училище начальником практики. В 1982 году я разыскал его и предложил ему вернуться в Енисейское пароходство капитаном теплохода "Антон Чехов". Обещал ему "сделать" квартиру. С присущим ему юмором от ответил:

- А что? У меня челюсть отвисла!

- Так приезжай, - посоветовал я ему.

Он действительно приехал, но его не воспринял начальник пароходства С. И. Фомин, а я уже работал в крайкоме партии. Значит, было не суждено повернуть ему свою жизнь снова на Енисей, а жаль!

18.

Описывая события в Енисейском заливе, я достаточно подробно осветил особенности плавания в нем. Поэтому не буду утруждать читателя другими подробностями на этот счет, а перейду к описанию конечного пункта нашего маршрута - самого Диксона.

В XVII веке русские полярники открыли остров на северной границе Енисейского залива и назвали его Долгим. Но это название не получило широкой известности. В 1878 году Адольф Эрик Норденшельд назвал остров и гавань именем шведского купца Оскара Диксона, финансировавшего его экспедицию. Норденшельд охарактеризовал гавань Диксона как лучшую на всем северном побережье Азии. Новое название острова и гавани прижилось.

Первые дома на острове появились в 1915 году, когда здесь была установлена радиостанция для связи с судами "Таймыр" и "Вайгач", зазимовавшими около мыса Челюскина. С островом Диксоном тесно связана история освоения Северного морского пути. Здесь побывали известные исследователи Арктики: отец и сын Вилькицкие, Эдуард Толль, Фритьоф Нансен, Руаль Амундсен, Николай Урванцев, Никифор Бегичев, Отто Шмидт, Владимир Визе, Владимир Воронин, Федор Наянов, Константин Мецайк и многие другие.

Многое на Диксоне напоминает о героической истории этих мест. В центре поселка возвышается памятник Никифору Бегичеву, который всю жизнь посвятил исследованию Таймыра и скончался в 1927 году на зимовке в устье реки Пясина. На южной прибрежной скале установлен памятник норвежскому моряку Петеру Тессему, участнику экспедиции Руаля Амундсена 1919 года на судне "Мод".

С Диксоном связаны события Великой Отечественной войны. В 1942 году германский линкор "Адмирал Шеер" в районе архипелага Норденшельда утопил пароход "Сибиряков". 28 августа этот фашистский пират появился у берегов Диксона, обстрелял поселок и суда, находящиеся в бухте, но, получив достойный отпор, под прикрытием дымовой завесы скрылся. В островном поселке над братской могилой установлен памятник, где высечены имена защитников Диксона, погибших в ночь 28 августа 1942 года.

В географическом отношении район Диксона - это полярная пустыня. С ноября по февраль над островом стоит полярная ночь, освещаемая сполохами северного сияния, а с мая по август солнце не заходит вовсе. Однако здесь люди обосновались прочно, построили на берегу благоустроенный поселок. Порт и это поселение начали свою историю с 1934 года. Ныне поселок Диксон - не только административный центр самого северного в стране Диксонского района, но и своего рода столица Западной Арктики: здесь располагается Штаб ледовой проводки Западного сектора Арктики, метеостанция, гидробаза, аэропорт.

19.

В сентябре 1967 года меня направили в Ленинград на курсы штурманов морского плавания при Ленинградском арктическом мореходном училище. Из Енисейского пароходства нас было четверо - Михаил Ефимович Филатов, Александр Васильевич Лисянский, Владимир Иванович Савельев и я. Обучались мы шесть месяцев, и в апреле после сдачи экзаменов я получил диплом капитана малого плавания. Этот диплом дает право занимать должность капитана всех групп судов в смежных с речными морских бассейнах.

У меня уже был приличный плавательский ценз в морских условиях, которого хватало для получения диплома капитана. И после обучения меня направили капитаном - третьим помощником механика теплохода "Норильск". Этот теплоход был построен на базе финского лихтера по проекту конструкторов Енисейского пароходства под авторским надзором Николая Николаевича Ефремова, потомственного механика.

- Мою привязанность к могучему батюшке-Енисею, наверное, можно объяснить тем, что я родился в 1912 году на пароходе "Обь", во время рейса, - рассказывает о своей жизни Николай Николаевич. - Мама работала на этом пароходе поваром, а папа - механиком. Мой отец прослужил десять лет в Военно-Морском Флоте под командованием легендарного вице-адмирала Макарова, а в 1906 году приехал на Енисей, где проработал до последних дней своей жизни механиком на судах Енисейского пароходства. Двое моих братьев были на фронтах Великой Отечественной войны - Евгений погиб под Москвой, Виталий вернулся после тяжелых ранений и работал в судоремонтном заводе до ухода на пенсию. Меня с малых лет интересовало все, что связано с пароходами, это меня интересует и по сей день...



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Г. Д. Адеев Г. И. Геринг (председатель) (2)

    Документ
    The basic laws regulating the election system in the Soviet State are analyzed. Some special features of the Soviet election law are underlined. Its evolution during the period of the 20-s is described.
  2. Г. Д. Адеев Г. И. Геринг (председатель) (3)

    Документ
    Степашин В.М. Рецензия на кандидатскую диссертацию Крапивиной О.Н. «Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем: сравнительно-правовое,
  3. Александра Исаевича Солженицына. Вуказатель вошли публикации автора и критическая литература

    Литература
    В. П. Муромский, д р филол. наук (председатель); Н. Г. Захаренко (зам.председателя); Ю. А. Андреев, д р филол. наук; Н. К. Леликова, д р ист. наук;С. Д.
  4. Дніпропетровська обласна універсальна наукова бібліотека дніпропетровщина у полум’ї війни

    Документ
    Великий подвиг: КПРС – натхненник і організатор боротьби радянського народу проти фашистських загарбників у роки Великої Вітчизняної війни 1941-1945 рр.
  5. «Пушка»

    Книга
    О.Л. Лейбович, доктор исторических наук, профессор; А.С. Кимерлинг, кандидат исторических наук, доцент; Г.Ф. Станковская, Л.С. Бортник, И.Ю. Федотова, Т.

Другие похожие документы..