Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
о передаче части полномочий администрации Первомайского района администрации Первомайского сельсовета Первомайского района Алтайского края в области о...полностью>>
'Документ'
Для початківців операційна система Windows має графічний редактор Paint, за допомогою якого можна вивчити основні прийоми роботи з комп'ютерною графі...полностью>>
'Методичні рекомендації'
Поширення та розвиток ідей сталого (збалансованого) розвитку (Декларація Ріо-де-Жанейро з довкілля та розвитку, 1992 р.) є одним з ключових напрямів ...полностью>>
'Документ'
Объёмные материалы посвятила им газета Итальянской конфедерации профсоюзов трудящихся (ИКПТ). В них, в частности, критикуются антизападные высказыван...полностью>>

Камышев А. М. Введение в нумизматику Кыргызстана: Учеб пособие

Главная > Монография
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

© Камышев А.М., 2008. Все права защищены

Монография публикуется с разрешения автора

Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования

Дата размещения на сайте: 8 февраля 2010 года

Александр Михайлович КАМЫШЕВ

Введение в нумизматику Кыргызстана

В учебном пособии прослежена история денежного обращения с древнейших времен и до наших дней, основанная на изучении находок, сделанных на территории Кыргызстана. Даны общие представления о среднеазиатской нумизматике и организации монетного дела на фоне исторических событий.

Представлен богатый иллюстративный материал о нумизматическом наследии древнего Тянь-Шаня.

Для студентов вузов, аспирантов, преподавателей и широкого круга читателей, интересующихся историей родного края.

Публикуется по книге: Камышев А.М. Введение в нумизматику Кыргызстана: Учеб. пособие. – Б.: Раритет Инфо, 2008. – 188 с.: илл.

УДК 930

ББК 63.2

К 18

ISBN 978-9967-05-443-1

К 0502000000-08

Рекомендовано ученым советом Кыргызско-Российского Славянского университета в качестве учебного пособия

Научный редактор: кандидат исторических наук Настич В.Н.

Научный консультант: кандидат исторических наук Горячева В.Д.

Нумизматика как историческая дисциплина

Монеты и клады

Со времен величайшего изобретения человечества — денег ― кто не мечтал найти старинный клад и стать обладателем несметных богатств отчеканенных на кружках драгоценного металла? Сколько невероятных приключений и коварных преступлений происходило во все времена из-за этих таинственных сокровищ!

Именно монеты и клады будут темой нашего дальнейшего повествования, и они тоже будут рассматриваться как сокровища... Но сокровища не столько материальные, сколько научные. По монетным находкам будет прослежена история денежного обращения, т.е. движение денег в качестве средства обращения, платежа и накопления. Изучение древних монет как памятников истории и культуры позволяет почерпнуть из них множество важных сведений, которые далеко не всегда отражены с должной подробностью в других исторических источниках. Науку о монетах и кладах, изучающую монетное дело и денежное обращение по его материальным остаткам, называют нумизматикой (от греческого νόμισμα «монета»). Нумизматику также интересуют история техники монетного производства, денежно-весовые системы, развитие медальерного искусства и другие вопросы, связанные со специфическим видом исторических источников — монетами, медалями, жетонами и денежными слитками. К нумизматике иногда по традиции относят и бонистику - дисциплину, изучающую бумажные деньги.

Сложившиеся за последние десятилетия источниковедческие методы исследования в нумизматике предполагают, прежде всего, комплексное изучение внешних признаков монет: вес, состав металла, форму, технику изготовления, содержание рисунков и надписей, а также (при наличии таковых в надписях) даты и места выпуска монет и названия денежных единиц. Для составления топографии монетных находок с целью выяснения торговых путей древности, установления мест производства и распространения монет на территории тех или иных государств, обязательны сведения о месте находки отдельных монет или кладов. Информативность монет как исторического памятника значительно повышается, если объективные данные, полученные в результате такого анализа, удается сопоставить со сведениями из других доступных письменных источников. А сравнительный анализ кладов, сокрытых в разное время в различных местах, может уточнить относительную хронологию монетных эмиссий и динамическую картину их насыщенности.

Уже с античных времен, наряду с изображениями, на монетах появляются более или менее пространные надписи. Существуют целые серии денежных знаков древности и средневековья (например, китайские, согдийские или выпуски мусульманских государств), которые в большинстве своем не имеют изображений, а только надписи, прочтение которых напрямую связано с такими историческими дисциплинами, как восточная палеография и эпиграфика. Эпиграфическое исследование — зачастую исключительно сложный процесс. Как в свое время отметил В.Н. Настич, вступивший на эту стезю должен обладать, как минимум, профессиональным знаниями нескольких старых и современных восточных языков и истории региона; навыками в расшифровке, палеографическом анализе и чтении надписей, выполненных различными системами письма; умением обосновать датировку надписей, не сохранивших указания года или не датированных текстуально; методикой углубленного конкретно-исторического и филологического анализа упомянутых в надписях имен и титулов, топонимов, специфических терминов и других важных элементов.

Нумизматика выявляет денежные системы прошлого и их эволюцию в процессе исторического развития. В этом отношении она тесно связана с другой вспомогательной исторической дисциплиной — метрологией, поскольку монеты являются и мерой стоимости, выраженной в тех или иных весовых единицах. Результаты взвешиваний монет одного типа используют для составления специальных графиков-гистограмм, где на одной из осей указываются весовые параметры, а на другой -количество монет. Как правило, такие графики имеют вид треугольника, на вершине которого фиксируется весовая норма. Иногда вершин может быть две и более, что свидетельствует о наличии в системе нескольких денежных номиналов либо об изменениях весового стандарта внутри монетных групп одного достоинства. На основании диахронического анализа весовых показателей однотипных монет можно проследить тенденции изменения весовых норм ― например, инфляционные процессы, порчу монет, денежные реформы, политические и экономические неурядицы и т.д.

В начале ХХ века наметился переход от изучения отдельных монет к исследованию их совокупностей — монет из раскопок одного археологического комплекса, монет одного периода или государства, монетных или монетно-вещевых кладов. Особенно ценны находки кладов — некоторой суммы денег или ценных предметов, накопленных как сокровище или по тем или иным причинам изъятых из обращения и спрятанных. Денежный клад с большой точностью отражает характер и состав денежного обращения того исторического периода, к которому относится время его накопления и сокрытия, и уже поэтому представляет гораздо большую научную ценность, чем такое же количество отдельно найденных монет, хотя бы и самых редких и ценных для науки. По меткому выражению академика М.Е. Массона, клад - это «моментальный снимок денежного обращения» в конкретных исторических и географических рамках. Вот почему крайне важно сохранять для исследования весь комплекс найденного клада, даже если он состоит из совершенно одинаковых на первый взгляд монет. Хронологическая систематизация позволяет отдельно взятой совокупности монет проявить себя во времени, а исследователю ― увидеть ее в развитии. Фиксируя изменения нумизматического материала, ученые получают возможность проникнуть в суть процессов и явлений, которые происходили в те годы, когда эти монеты находились в обращении. Применение современных методов исследования — системного анализа монетных кладов, математической статистики, спектрального анализа металла, метода сличения штемпелей (ниже будут приведены примеры применения этих методов) ― позволяет не только выявить новые, но нередко и серьезно пересмотреть, казалось бы, уже давно решенные исторические проблемы.

Как историческая дисциплина, нумизматика дает важный материал для решения задач во многих других отраслях знания - археологии, исторической географии, политической экономии, языкознании, искусствоведении, хронологии, геральдике, генеалогии, сфрагистике (науке о печатях), фалеристике (науке о наградах). В наши дни эти дисциплины, как правило, разрабатываются в комплексе или с помощью друг друга. Ценные сведения сообщают монеты и о политической жизни, идеологии, конкретной истории, позволяя уточнить имена и даты, а иногда и важные моменты из жизни малоизученных государств и их правителей. Интересные сведения при помощи монет можно получить и для истории духовной культуры, так как изображения на монетах различных божеств и религиозных символов свидетельствуют о характере и распространении различных верований и культов. Комплексное изучение кладов, относящихся ко времени смены весовых и монетных систем, позволяет установить события, которыми они вызваны — изменения ли это чисто рыночные (инфляция, вхождение в монетный союз), или же они лежат в более широкой политэкономической сфере (изменение государственных границ и экономических связей, перемещение торговых путей и т.п.). Как продукт ремесленного производства, монета дает возможность судить об уровне технологии обработки металлов, технике литья или чеканки, особенностях изготовления монетных форм и штемпелей. Зачастую являясь и памятниками искусства, монеты дают представление о степени развития изобразительности и художественных ремесел. Помещенные на монетах портреты правителей, изображения скульптурных и архитектурных памятников, конкретных предметов ― одежды, оружия, бытовых вещей - служат богатым источником для этнографов, археологов, искусствоведов. Благодаря широкому охвату множества историко-культурных проблем, нумизматика занимает особо важное место в ряду специальных (по советской научной классификации - «вспомогательных») исторических дисциплин, и сегодня ее по праву считают самостоятельной отраслью исторического источниковедения, одной из главных задач которой, но далеко не единственной, является исследование истории торговли, товарно-денежного обращения и экономики в целом. Современные задачи нумизматики можно сформулировать как комплексное исследование конкретных совокупностей монет, направленное на выявление нашедших в них отражение исторических фактов, событий и процессов, которые не могут быть полноценно и всесторонне изучены с помощью других источников.

Как и любая другая научная дисциплина, нумизматика располагает своим научным аппаратом и специфической терминологией. Вот лишь некоторые из основных нумизматических терминов.

Монетаслиток металла определенной формы с гарантированными государством пробой и весом, служащий для обращения и платежей. По технике изготовления монеты делятся на литые и чеканенные. В идеальном случае стоимость металла в монете, за небольшим вычетом затрат на производство, должна совпадать с ее достоинством (номиналом). Монеты, находящиеся в обращении в настоящее время, правильнее было бы называть денежными знаками, так как реальная стоимость их, как правило, значительно ниже номинальной.

Аверслицевая сторона монеты; в традиционном понимании ― та ее сторона, на которой изображен лик суверена, отчеканившего монету (отсюда и название). В современном понимании аверсом считается сторона монеты, наиболее полно отражающая ее государственную принадлежность, на что могут указывать и герб эмитента, и легенда ― надпись с названием государства или именем правителя в виде полных слов, буквенных сокращений (аббревиатуры) или монограммы. Однако разнообразие реальных монетных типов зачастую не позволяет уверенно вписать их в предложенную схему. Не вызывают споров лишь односторонние монеты с гладким реверсом и брактеатытонкие пластинки, обычно из драгоценного металла, с выдавленным изображением.

Гурт — формообразующий край (ребро) монетного кружка, обычно обработанный. Может быть гладкий, рубчатый или оформленный более сложными рисунками и надписями. Наличие обработанного гурта затрудняет подделку монеты или кражу металла с нее.

Легенданадпись на монете. Обычно располагается по кругу или горизонтально в виде одной или нескольких строк. Монетный тип, состоящий только из надписей, принято называть эпиграфическим. В состав легенды входит и дата выпуска монет, указанная словами или цифрами.

Лигатурапримесь недрагоценного металла в золотом, серебряном или ином драгоценном сплаве.

Монетная стопа количество монеты, выпускаемой из определенного веса металла.

Номинал или достоинство — обозначение стоимости монеты, выраженной определенным термином в одной из единиц данной денежно-весовой системы или цифрами, обозначающими кратность ― количество этих единиц. Нумизматы до сих пор спорят о том, можно ли считать номиналом монеты ее стоимость, если она общеизвестна, но не отражена в монетной легенде.

Поле — поверхность лицевой или оборотной стороны, обычно ограниченная внешней легендой, расположенной по кругу или как-либо иначе, или художественным элементом (венок, орнамент и т.п.).

Порча монеты — уменьшение массы драгоценного металла в составе монеты за счет понижения ее веса, либо увеличение лигатуры (снижение пробы) при сохранении номинала.

Проба монеты — отношение массы драгоценного металла к общей массе монетного сплава. В ювелирном деле и нумизматике применяются каратная (1/24), золотниковая (1/96) и наиболее распространенная в наши дни метрическая проба (1/1000).

Реверсоборотная сторона монеты, противоположная лицевой; понятие столь же условное, как и аверс.

Типустойчивая композиция элементов изображения и монетных надписей на одной или обеих сторонах монеты, отличающая её от монет других эмиссий.

Эмитент — обладатель права чеканки, выпускавший монету от своего имени ― правитель (светский или религиозный иерарх), вольный город, республика.

В античной нумизматике до сих пор применяются несколько латинских терминов, отражающих форму или внутренний состав монет в зависимости от техники их изготовления:

Nummi incusi (вдавленные монеты). В архаическую эпоху в некоторых городах Древней Греции применялась своеобразная техника чеканки монет, при которой верхний штемпель зеркально повторял контуры нижнего штемпеля, в результате чего на реверсе повторялось изображение аверса, но в вогнутом виде.

Nummi scyphati (скифатные или вогнутые монеты). Некоторые монеты из так называемых «варварских подражаний» имеют не плоскую, как обычно, а вогнуто-выпуклую или чашеобразную форму. Известны и факты официальной чеканки таких монет ― в частности, в Византии в X–XI вв.

Nummi serrati или lentati (зубчатые монеты). Некоторые выпуски римских республиканских денариев имеют зазубрины или округлые выпуклости, равномерно нанесенные на гурт монеты. Предполагается, что такой способ применялся с целью затруднить подделку монет, их обрезку с целью кражи металла, либо предотвратить выпуск субэратных монет.

Nummi subaerati (субэратные монеты, буквально ― «имеющие внутри медь»). Технология изготовления монет, которую использовали как фальшивомонетчики, так и некоторые легитимные эмитенты в разные времена — покрытие медного ядра монеты оболочкой из драгоценных металлов. Плакирование монет осуществлялось разными способами. В античные времена раскаленный медный кружок опускали в расплавленное золото или серебро, а затем чеканили. В Средней Азии в XI в. медные кружки помещали в амальгаму ― горячий раствор серебра в ртути; при нагревании ртуть испарялась, и тонкий слой серебра оседал на поверхности монеты, скрывая ее медную сердцевину.

Сведений о коллекционировании монет в античные времена не сохранилось, хотя денежные магистраты, отвечавшие за выпуск монет в Древнем Риме, нередко воспроизводили вновь наиболее удачные и полюбившиеся населению сюжеты ранних выпусков, что говорит об их знакомстве с прежними монетными типами. Всплеск интереса к античной культуре начался с эпохи Возрождения. Большинство исследователей связывают начало коллекционирования монет с деятельностью выдающегося гуманиста и поэта Франческо Петрарки (1304–1374). Для того времени собирание античных монет было довольно смелым поступком, поскольку средневековая инквизиция относилась к «языческим» древностям весьма негативно, поэтому клады античных монет порой просто уничтожались. Влияние Петрарки сказалось и на появлении нумизматических коллекций у его друзей. Коллекцию римских монет имел знаменитый гуманист Джованни Боккаччо (1313–1375). Сохранилось немало громких имен представителей королевских родов во многих странах Европы, подверженных этому увлечению. Коллекционирование предметов нумизматики превратилось в модное и престижное занятие; монеты использовали как иллюстрации к древней истории, отыскивая на них портреты выдающихся людей прошлых времен. Путешествуя по Европе в середине XVI в., нидерландский художник Губерт Гольц осмотрел 950 нумизматических собраний. Для работы с коллекциями нанимались специальные служащие, занимавшиеся в меру своих сил и знаний атрибуцией и описанием монет.

В 1517 г. в Риме вышла книга Садолетти «Изображение великих мужей», где были помещены портреты римских императоров, срисованные с монет. Первые нумизматические труды порой компенсировали отсутствие достоверных сведений фантастическими домыслами. Так, Гийом Рулль издал в 1553 г. в Леоне бестселлер «Беглый обзор монет наиболее знаменитых лиц, существующих от сотворения мира, с кратким описанием их жизни и деяний, взятых у классиков», куда вошли портреты античных героев и богов, начиная с «прародителей» Адама и Евы. Если для кого-то из них не удавалась подобрать подходящей монеты, то автор просто сочинял ее по своему разумению, в чем открыто признается в предисловии.

Предпринятая в последующие десятилетия публикация целого ряда работ описательного и метрологического характера подготовила переход к следующему этапу в развитии нумизматики как науки — систематизации накопленного нумизматического материала. В этот период изучалась в основном история денежного обращения Древней Греции и её многочисленных полисов, расположенных на Балканах, в Малой Азии и Северном Причерноморье, а также развитие денежного обращения в республиканском Риме и Римской империи. К началу XVIII в. публикуются каталоги, уже полностью опирающиеся на информацию, заложенную в самих монетах.

Основателем научной нумизматики считают австрийского аббата, профессора археологии Венского университета Иосифа Илария Эккеля (1737–1798). Основной заслугой Эккеля является то, что он впервые ввел в науку метод научной систематизации античных монет по историко-географическому принципу в хронологическом порядке. В восьми томах его труда «Ученье о древних монетах» описано более 70 тысяч типов античных монет, предложена вполне приемлемая для того времени методика изучения древних монетно-весовых систем, номиналов и типов монет, а также предпринята попытка восстановить на основе монетных данных политическую историю и историю культуры.

Первые лекции по нумизматике были прочитаны в ХVШ веке в университетах Саксонии и Швеции. В течение ХIХ века преподавание нумизматики было введено во многих университетах Европы, в том числе и в России.

Основателем научной классификации восточных монет был выходец из Германии, высокообразованный востоковед-арабист Христиан Мартин Френ (1782–1851), впоследствии действительный член Российской Академии наук. В 1807 г. он был приглашен в Россию читать лекции в Казанском университете. Клады золотоордынских монет, которые в изобилии находили в Поволжье, дали ему прекрасный материал для изучения истории Золотой Орды. Профессор Х.М. Френ фактически создал золотоордынскую нумизматику как научную дисциплину и тем самым обессмертил свое имя. Он показал, что по монетным данным можно восстановить многие детали политической истории этого государства, выявить имена ханов, которые нигде более не упомянуты — ни в русских летописях, ни в восточных хрониках, ни в записках западноевропейских путешественников. Пропустив через свои руки около трех миллионов монет, создав нумизматическую коллекцию Азиатского музея Российской Академии наук и снабдив ее квалифицированным описанием, «князь восточной нумизматики» Х.М. Френ сделал в своей области то же, что в античной нумизматике И.И. Эккель.

Основоположником среднеазиатской нумизматики считается Михаил Евгеньевич Массон (1897–1986), начавший свою научную деятельность еще в начале ХХ в.. Массон осуществлял надзор на археологических объектах Средней Азии и опубликовал ряд статей о монетных находках, зарегистрированных с 1917 по 1947 год в Средней Азии; некоторые из них касаются территории Кыргызстана - это «Исторический этюд по нумизматике Джагатаидов» (1957) и «Клад медных монет ХV века из Оша» (1960). М.Е. Массоном впервые разработан курс лекций «Нумизматика Средней Азии», который он читал в 1940–1960-х годах в Среднеазиатском Государственном университете (Ташкент), а затем в Ленинградском Государственном университете. Сегодня его ученики, занимающиеся историей и культурой народов Средней Азии, исследуют древние монеты и читают курсы лекций по нумизматике в различных вузах СНГ и дальнего зарубежья. Среди них наиболее плодотворно работает доктор исторических наук, профессор Елена Абрамовна Давидович (Институт востоковедения РАН, Москва), осуществившая всестороннее источниковедческое исследование медных монет Мавераннахра XV–XVI вв. в своей фундаментальной монографии «История денежного обращения средневековой Средней Азии» (1983). Эта тема развита ею в «Корпусе золотых и серебряных монет Шейбанидов XVI в.» (1992), где с максимальной полнотой описаны монеты этого средневекового государства из всех доступных ей мировых коллекций. Античным и раннесредневековым монетам Средней Азии посвящены в основном нумизматические работы академика АН Республики Узбекистан Э.В. Ртвеладзе (Ташкент). В Кыргызском Национальном университете долгие годы преподавал нумизматику еще один ученик Массона -профессор М.Н. Федоров, ныне проживающий в Германии; по его статьям и методическим разработкам, в основном касающимся монет караханидского периода, изучали нумизматику несколько поколений историков Кыргызстана. Фундаментальный вклад в изучение истории государства Караханидов по данным нумизматики сделан другим нашим земляком ― доктором исторических наук, профессором Б.Д. Кочневым (1940–2002).

Существенно дополнили нумизматику Средней Азии в целом и Кыргызстана в частности представители научных школ Ленинграда (Санкт-Петербурга) и Москвы. Основоположник археологического изучения Кыргызстана ленинградец А.Н. Бернштам (1910–1956) стал первооткрывателем раннесредневекового семиреченского монетного комплекса. Профессор МГУ им. Ломоносова Г.А. Федоров-Давыдов (1939–2000) издал ряд работ по золотоордынской археологии и нумизматике. Среднеазиатскими монетами плодотворно занимались сотрудники Государственного Эрмитажа О.И. Смирнова (1910–1982) ― автор фундаментального труда «Сводный каталог согдийских монет» (1981) и Е.В. Зеймаль (1932–1998), обработавший и издавший нумизматические древности Таджикистана, а также ныне здравствующий сотрудник Санкт-Петербургского филиала ИВ РАН, доктор В.А. Лившиц, которому принадлежат расшифровка, чтение и перевод согдийских надписей на многих раннесредневековых монетах из кыргызстанских находок. Широко известны и весьма интересны работы по нумизматике и эпиграфике востоковеда В.Н. Настича (Москва), в которых неоднократно использовался и кыргызстанский материал. Археологические находки монет в Казахстане изучает и публикует Р.З. Бурнашева (Алматы); ею открыт целый комплекс неизвестных ранее позднесредневековых монет. Ведущий археолог Кыргызстана В.Д. Горячева (Бишкек) дала первичную атрибуцию богатого нумизматического материала, собранного ею на древних городищах нашей республики. В последнее время в печати появились интересные работы молодых ученых ― нумизматов Средней Азии Л.С. Баратовой (Ташкент), А.Х. Атаходжаева (Самарканд), С.М. Аитовой (Алматы). Плодотворно занимается проблемами чагатаидской нумизматики П.Н. Петров (Нижний Новгород). Исследования и публикации этих специалистов использованы автором в процессе работы над предлагаемым курсом лекций.

К настоящему времени на территории Кыргызстана стараниями археологов и краеведов собрано значительное количество монет и кладов, подробное изучение и новое осмысление которых позволят серьезно пересмотреть и дополнить некоторые аспекты отечественной истории. Реконструкция хронологии развития денежного обращения в раннесредневековом Семиречье — результат самостоятельных исследований автора, а специальный курс «История денежного обращения ни территории Кыргызстана», в течение нескольких лет читаемый автором для студентов гуманитарного факультета Кыргызско-Российского (Славянского) университета, составляет основу данного пособия.

Задача курса ― дать общие представления о среднеазиатской нумизматике, ввести слушателей в круг ее проблем, кратко охарактеризовать основные типы монет, проследить историю денежных отношений на территории Кыргызстана, начиная с монет, попавших сюда с караванами по Великому шелковому пути, и вплоть до наших дней. Предпочтительное внимание уделено ключевым и поворотным моментам истории монетного дела, когда в обращении появлялись качественно новые денежные знаки, которые, утвердившись в роли основных номиналов, на столетия определяли развитие денежных систем. Организация монетного дела рассматривается на фоне исторических событий. Отличие представленного курса от всех читавшихся ранее будет заключаться в том, что история денежного обращения в целом впервые основана на изучении находок, сделанных на территории Кыргызстана. Богатый иллюстративный материал, предлагаемый в данном пособии, дает наглядное представление о богатейшем нумизматическом наследии древнего Тянь-Шаня и позволит лучше ориентироваться в монетах как студентам - будущим специалистам -археологам, историкам, культурологам, работникам музеев, краеведам, так и коллекционерам-любителям.

Дополнительные сведения о нумизматике как науке можно прочитать:

А.С. Беляков. Нумизматика / Введение в специальные исторические дисциплины - МГУ, 1990. С. 81-146.

В.М. Потин. Монеты. Клады. Коллекции: Очерки нумизматики. — СПб.: «Искусство», 1992. ― 303 с.

Г.А. Федоров-Давыдов. Монеты — свидетели прошлого. — МГУ, 1985. —176 с..

Нумизматика и ее место среди других исторических наук

Нумизматика и история денежного обращения. Еще в конце XIX в. нумизматика по большей части имела дело с описанием и систематизацией монет, а монетные клады интересовали нумизматов как вехи, отмечающие древние торговые пути, или как источник пополнения коллекций отсутствующими в них экземплярами. Другими словами, нумизматика была очень далека от изучения проблем денежного обращения, которыми занимались политическая экономия и экономическая история. Новые методы изучения монет и особенно анализы монетных кладов предоставили возможность нумизматам решать целый ряд сложных вопросов денежного обращения. Изучение нескольких кладов одного времени позволяет выделить закономерное, отсеять случайное, обнаружить общее и особенное и обратиться к решению такой глобальной проблемы, как история товарно-денежных отношений в целом. Из этого следует, что денежное обращение античности и средневековья не может быть изучено без использования нумизматики, и потому некоторые ученые дают определение нумизматики как истории денежного обращения, воссозданной на основании изучения сохранившихся монет, монетных слитков и кладов. На самом деле это не совсем так. По образному сравнению мэтра среднеазиатской нумизматики Е.А. Давидович, научное исследование от отдельных монет и кладов до истории денежного обращения подобно многоэтажной постройке. На «нижнем этаже» происходят реконструкция монетных надписей, взвешивание и обмер монет, выяснение состава металла, первичная статистика по династиям, монетным дворам и датам выпуска. На «втором этаже», который можно назвать источниковедческим, разрабатываются принципы классификации монет, устанавливается хронология их выпуска и решается комплекс других источниковедческих задач в зависимости от особенностей монет и кладов. Двумя этими «этажами» и ограничивается собственно нумизматика, которая подготавливает монетный источник для решений задач следующего уровня, написания истории денежного обращения и товарно-денежных отношений.

Рассмотрение проблем денежного обращения необходимо начать с установления самой сути денег, которые представляют общественные отношения, и здесь важно определить их роль в развитии общества и экономики. Функции денег как меры стоимости не имеют смысла в отрыве от конкретных исторических условий выполнения этих функций; таким образом, изучая античность или средневековье, недопустимо переносить на них современные представления о денежном обращении. Так, в раннесредневековом Семиречье (русское название историко-культурной области Джетысу, включающей в себя обширные районы юга Казахстана, а также Чуйскую и Таласскую области Кыргызстана) в период зарождения товарно-денежных отношений они сосредотачивались в городских центрах, прилегающих к торговым путям, и в местах регулярных ярмарок, тогда как на остальных территориях господствовало натуральное хозяйство. Этот факт подтверждается обильными археологическими находками тюргешских бронзовых монет начала VIII века на городищах Чуйской долины при отсутствии их в Кочкорской и Иссык-Кульской долинах. Те же данные привели некоторых исследователей к предположению, что отсутствие монетных находок в указанных районах ― свидетельство того, что они не входили в сферу влияния Тюргешского каганата.

Особенностью денежного обращения того времени было не только движение денег в результате экономической акции купли-продажи, но и в результате грабежа караванов, захвата военной добычи, получения контрибуции и выкупа пленных. Наглядным примером может служить история, связанная с сокрушительным поражением сасанидского царя Пероза (459–484) в битве с эфталитами. В руках победителей оказался обоз с казной, гарем царя и множество пленных; кроме того, Сасанидский Иран на протяжении нескольких десятилетий платил эфталитам изнурительную дань. Многочисленные находки сасанидских монет Пероза по всей трассе Великого шелкового пути некоторые ученые связывают с усилением роли Сасанидского Ирана в международной торговле, хотя значительная часть этих находок определенно связана с пресыщением рынка сасанидскими монетами из огромной дани.

Особое место в нумизматике занимают «варварские подражания». В самом общем виде «варварские подражания» можно определить как начальную форму денежного обращения в обществах, ранее не знакомых с монетой, но находящихся в контакте с экономически более развитыми государствами, обладающими развитыми монетно-денежными системами. Через стадию изготовления «варварских подражаний» прошли многие страны и народы, располагавшиеся на периферии эллинистическо-римского мира. Возникновение таких подражаний повсюду ― от Испании до Семиречья и от страны бриттов до Йемена ― происходит по одной схеме. В области, не имеющие своего денежного хозяйства, проникают привозные иноземные монеты, а с ними и сама идея использования в торговых сделках металлических кружков определенного вида. Затем этот иноземный образец начинают воспроизводить местные мастера, как правило, на более низком техническом и художественном уровне. Ошибки и отклонения от исходного прототипа постепенно накапливаются, и в конечном счете изображения теряют свой первоначальный смысл, а надписи становятся нечитаемыми или вообще исчезают. Кроме того, в подражаниях часто отмечаются неустойчивость веса и ухудшение металла. «Периферийные» общества предъявляли совсем иные требования к монетам, другие критерии их полноценности, воспринимая ухудшение металла и снижение веса от одного «поколения» подражаний к другому. Каждая группа подражаний имеет свой ареал распространения, надо полагать, совпадавший с границами расселения племен, которые признавали их как средство обращения.

Методика исследования «варварских подражаний» заключается в восстановлении ряда последовательной деградации основного типа, в том числе по весу и пробе металла, с целью определения места и времени начала выпуска монет этой группы. Не мене важен и другой историко-географический аспект изучения ареалов варварских подражаний, поскольку сам факт обращения на определенной территории «варварских подражаний» показывает, что она находится вне юрисдикции государств с развитой монетной системой.

Как мера стоимости, деньги соизмеряют цену различных товаров. Цена монеты — это мера доверия населения к металлическому слитку определенного веса и качества металла. Своеобразие раннесредневекового монетного комплекса из Семиречья заключается в использовании бронзовых монет так наз. тюргешского типа ― с квадратным отверстием в центре, по форме, размерам и весу соответствующих монетам китайской династии Тан (617–904), но снабженных оригинальными «местными» легендами согдийским письмом. В связи с невысокой покупательной способностью таких монет при крупных расчетах часто использовали не отдельные монеты, а монетные связки. Количество монет в связках было определенным, при этом контролировался диаметр и соответственно вес монет, тогда как их качество и внешний вид, в том числе форма, содержание и даже язык помещавшихся на них легенд, имели второстепенное значение. Такие невысокие требования к отдельным экземплярам, проверка которых в связках едва ли практиковалась, привели к массовому производству местных «варварских подражаний» китайским прототипам. В местном обращении раннесредневекового Семиречья, кроме тюргешских монет, находились и китайские монеты династии Тан, и бронзовые монеты соседних государств, в центре которых пробивали отверстие. Некоторые ученые предполагают, что поскольку монеты обращались связками, то и вес, и размер одного экземпляра тоже не играли решающей роли. Такие предположения противоречат экономической сути денег и, кроме того, не подтверждаются археологическими данными: найденные клады тюргешских монет достаточно однородны по весу и диаметру.

Еще одной особенностью денежного обращения средневековья является частое выпадение монет в клады и превращение их в сокровища. Причины образования монетных кладов различны: это и смутные времена, когда население прятало в землю свои сбережения, и жестокая инфляция, когда обесцененные деньги не принимали в платежи. «Серебряный кризис» во времена правления династии Караханидов привел в начале XI в. к превращению высокопробных серебряных дирхемов в медно-свинцовые монеты. Чрезмерный выпуск обесцененных дирхемов вел к инфляции. Излишки денег изымались из обращения и припрятывались до лучших времен. Несколько крупных кладов караханидских монет этого периода найдено в Кыргызстане. Кроме использования иноземных монет в местном денежном обращении, некоторые монеты шли на изготовление украшений — подвесок, монист, амулетов, для чего у края пробивались небольшие отверстия. При необходимости такие украшения разбирались, и монеты вновь пускались в обращение.

На следующем этапе изучения истории денежного обращения, наряду с источниковедческими, применяются уже исторические и экономические подходы. Так, применение метода сравнения достаточно полно изученного денежного хозяйства танского Китая с раннесредневековым монетным комплексом Семиречья позволило выявить их тесную взаимосвязь. В результате денежной реформы, проведенной в танском Китае в середине VIII в., в обращение поступили новые монеты трех номиналов, включавших, кроме ординарных, «тяжелые» монеты в 10 и 50 цяней (см. ниже, раздел «Раннесредневековый монетный комплекс Семиречья»). Аналогичные изменения отмечены и в монетной системе Семиречья. Данный подход стал определяющим для классификации серий тюргешских монет по номиналам и времени выпуска.

В основу комплексного исследования монет Семиречья положен экономический закон постоянной инфляции денег и инертности монетных систем. Возникшие на основе уже существующих монетных систем с устоявшимися весовыми характеристиками и качеством металла, новые монетные комплексы на первых порах практически полностью повторяют стандарты своих прототипов. Инфляционные процессы приводят к постепенному снижению веса и размера монет, ухудшению качества металла, пока очередная денежная реформа не устанавливает новый монетный тип с иными весовыми стандартами. Такой подход позволил проследить постепенную деградацию монет Семиречья путем составления последовательных цепочек из монет одного типа, в конце которых находятся мельчайшие, весом до 0,1 г, монеты без каких-либо легенд и изображений. Этот метод позволил установить относительную хронологию выпуска тюргешских монет, а также выявить факт проведения денежной реформы во времена правления карлуков. Наблюдения за весом монет и анализ монетных сплавов нередко указывают на кризисные явления в денежном обращении, а также дают возможность выявлять денежные реформы, не нашедшие отражения в письменных источниках.

Таким образом, методы нумизматического исследования, направленные на решение источниковедческих задач, подготавливают монетный источник для разработки проблем истории денежного обращения и товарно-денежных отношений. На основе опыта своей многолетней исследовательской работы Е.А Давидович пишет: «Не будет преувеличением сказать, что тема “История денежного обращения Средневековой Средней Азии” была поставлена на повестку дня только вместе с осознанием возможности опереться на монетный источник как основной, а по большей части и единственный».

Нумизматика и историческая география. Археологические данные показывают, что в VI–VII веках в Чуйской и Таласской долинах начинают возникать довольно значительные очаги развитой оседлой жизни, причем материальная культура этих поселений во многом имеет согдийский облик. Фактории вдоль торговых путей Центральной Азии впоследствии переросли в поселения и города. Только в Чуйской долине насчитывалось 18 крупных по тем временам городов и около 50 небольших поселений. К сожалению, остатки многих из них уничтожены за последние десятилетия. На некоторых постоянно ведутся археологические работы, которые дают и обширный нумизматический материал, послуживший основой для локализации на современных картах названий городов, известных по средневековым дорожникам.

Остановимся на истории нескольких городов, являвшихся центрами выпуска первых монет в Семиречье.

Городище Ак-Бешим, расположенное в 8 км от современного г. Токмок, некогда было крупным торговым центром — городом Суяб. Этот город, неоднократно упоминавшийся в древних китайских хрониках как основная ставка тюркских каганов, до недавнего времени не был точно локализован. Востоковед В.В. Бартольд предлагал искать Суяб западнее Иссык-Куля, затем отождествлял его с развалинами городища Ак-Бешим, но его мнение не было принято другими исследователями, и Ак-Бешим долго считался столицей Караханидского каганата Баласагуном. А.Н. Бернштам отождествлял Суяб с городищем у с. Новороссийское в долине Чон-Кемин. В 1953–1955 гг. археологи Л.Р. Кызласов и Л.П. Зяблин раскопали на территории городища Ак-Бешим два буддийских храма, а затем и христианскую церковь. По результатам раскопок и монетным находкам английский тюрколог Дж. Клосон выступил на III Всемирном конгрессе востоковедов в Москве с докладом, в котором выдвинул гипотезу о локализации Суяба на месте городища Ак-Бешим. Однако тогда его не подержали советские историки и археологи, придерживавшиеся мнения А.Н. Бернштама о нахождении Суяба в Кеминской долине. После этих раскопок городище Ак-Бешим вошло во все исторические энциклопедии как памятник мировой культуры, и… о нем надолго забыли. В 80 е годы местные аграрии распахали остатки храмов и спланировали холмы, лежащие за крепостными стенами, провели частичную распашку внутри городища и попутно сделали археологическое открытие, подтвердившее догадку ученых. Фрагмент найденного здесь гранитного основания под буддийскую стелу имел китайскую надпись, которую исследовала синолог Г.П. Супруненко. Несмотря на сильную дефектность текста (вся средняя часть надписи стерта), ей удалось расшифровать ту его часть, в которой возвеличиваются деяния помощника коменданта крепости Суе-чжэнь (Суяба) Ду Хуая. Согласно китайским хроникам, в 80 х гг. VII в. человек с этим именем был наместником и одновременно комендантом крепости Суяб. К IХ в. название Суяб исчезло из китайских хроник и дорожников, но город не перестал существовать, а как столичный город в арабских источниках стал называться Орду или Ордукент (город царя). Позднее, в Х в., вместо него на роль столичного города выдвинулся Баласагун, но поскольку он располагался поблизости от Орду, то его стали называть Куз-Орду. Локализацию Баласагуна на месте городища Бурана с сохранившимся минаретом ХI в., широко известным под названием «башня Бурана», предложена в свое время ведущим археологом Кыргызстана В.Д. Горячевой первоночально вызвала множество споров, но сегодня принята всеми учеными однозначно.

Навекат (согд. «Новый город») известен по китайским дорожникам уже с VII в.. Как согдийская колония Навекат упоминается в одном из архивных документов казненного арабами в 722 г. правителя Согда князя Деваштича, найденных в 1933 г. в развалинах замка на горе Муг в Таджикистане. Из кратких описаний в этом документе достаточно ясно вырисовывается столичный характер города, которому должно соответствовать одно из наиболее крупных городищ Чуйской долины. Первоначальные локализации Навеката ― около станции Джиль-Арык и близ с. Орловка ― пересмотрены последующим поколением историков-археологов. По мнению академика Казахстанской АН К.М. Байпакова и В.Д. Горячевой, таковым может быть Краснореченское городище в 35 км на восток от Бишкека, где археологические раскопки вскрыли согдийскую архитектуру VII–VIII вв., буддийские храмы, многочисленные согдийские надписи, несторианские могильные камни кайраки, раннесредневековые монеты и другие памятники.

Одно из крупнейших городищ в Чуйской долине Шиш-Тюбе (отождествляется с городом Нузкет) расположено к северу от центра Кара-Балты и по сведениям полувековой давности опубликованным археологом П.Н. Кожемяко наиболее сохранившее свой топографический облик. Три кольца крепостных стен окружали город, площадь внутри последнего была около пятидесяти квадратных километров. Судя по датировки археологов, этот город был одним из ранних согдийских поселений в VI в. и просуществовал до монгольского нашествия. Кроме нескольких разведочных шурфов археологических раскопок на городище не проводилось.

За прошедшие годы здесь многое изменилось, но не в лучшую сторону: - пробуренная в советские времена артезианская скважина, превратила треть центральных развалин в непроходимое болото, другая его часть стала городской свалкой. На этом городище случайно найдена бронзовая монета с квадратным отверстием в центре, двумя родовыми тамгами и согдийской надписью «монета господина кагана карлуков». Если предположить, что обделенное вниманием археологов городище Шиш-Тюбе, было местом изготовления найденной монеты, тогда следует, что ставка кагана карлуков могла находиться в Нузкете.

Местоположение крупнейшего средневекового городского центра в долинной части реки Талас определено точно, и сегодня восстановлено его исконное название — Тараз (до недавнего времени ― г. Джамбул). Средневековый город сегодня полностью погребен под современными постройками. Немногим лучше состояние памятников в рудной зоне юго-восточной части Таласской долины с главным центром — городом Шельджи. Большая часть городища Садыр-Курган, которое идентифицируется археологами с этим городом металлургов, сегодня находится на дне Кировского водохранилища, потому исследователи располагают только тем материалом, который был получен в ходе работ экспедиции, предшествующей затоплению. Постоянно меняющийся уровень воды размывает культурный слой городища, оставляя на берегу различные древние памятники, в том числе и монеты, по которым можно судить, что расцвет городской жизни Шельджи приходится на IX–XI вв.

Изучение монетного дела и денежного обращения прошлого тесно связано с исторической географией. Необходимо знание границ государств и их изменения в разные эпохи, расположение населенных пунктов (особенно тех, в которых работали монетные дворы), степень их развития в тот или иной период и т.д. Важнейшее значение имеют данные исторической топонимики, так как названия городов и населенных пунктов часто менялись. Источниковедческие изыскания в караханидской нумизматике (конец X ― начало XIII в.) ― один из основных инструментов для решения этих проблем, так как этот период истории народов Средней Азии предельно скупо представлен в письменных источниках. По традиции, установившейся на мусульманском Востоке, после завоевания очередного города или области новый правитель выпускал здесь монеты от своего имени. На них проставлялись место чеканки, дата выпуска, имя и титулы правителя и его сюзерена, а также имя аббасидского халифа, сидевшего в то время на багдадском престоле. Все эти сведения позволяют установить территориальные границы владений того или иного правителя, время его правления, положение в династийной иерархии, а в ряде случаев и динамику его взаимоотношений типа «вассал–сюзерен» с другими членами правящего дома.

Монетные легенды порой содержат упоминания денежных дворов, расположенных в известных городах и населенных пунктах с одноименным названием. Вот почему монеты с указаниями мест чекана в городах Ош, Узгенд, Барсхан (совр. Барскаун на Иссык-Куле) не вызывают сомнений в их локализации. В других случаях сопоставление места чеканки монет с данными археологии, письменных источников, а также топографическая статистика нумизматических находок помогают локализовать неизвестные ранее монетные дворы. Начало использования монетного материала для решения историко-географических вопросов связано с именем русского востоковеда, нумизмата и академика Х.М. Френа. В его работе по монетам Золотой Орды, в главе «Города, в коих чеканились монеты Золотой Орды и произошедших от оной династии, с показанием годов в коих оные являются в первый и последний раз на монетах», впервые была представлена локализация золотоордынских городов, сделанная исключительно по нумизматическим данным.

В 1995 г. на городище Кысмычи в Чуйской долине (с. Трудовое, Казахстан) школьниками был найден клад, содержащий около 1000 высокопробных серебряных караханидских дирхемов. Уникальный клад разошелся по частным коллекциям, но около 30 монет попали в нумизматический музей Национального банка Кыргызстана. Профессору М.Н. Федорову удалось осмотреть и изучить большинство из них. Клад содержал дирхемы, отчеканенные на 21 монетном дворе, из которых самая многочисленная группа (числом 447) происходила из караханидской столицы Куз-Орду и представлена ежегодными выпусками с 395 по 411 г.х. (1005–1021 гг.). В Кысмычинском кладе выявлено 76 монет с указанием монетного двора Баласагун, причем все они датируются одним годом, в котором монет Куз-Орду не отмечено. Так как же называлась столица Караханидов — Куз-Орду или Баласагун? Очевидно, все же Куз-Орду, и ученые склоняются к выводу, что это разные названия одного города.

Большой интерес представляют монеты чеканки Ил-Орду. Хотя монеты этого города впервые опубликованы сто лет назад, местоположение этого города остается неопределенным. Монетный двор Ил-Орду работал время от времени и в течение коротких сроков, потому его монеты встречаются редко. В Кысмычинском кладе находилась 31 монета города Ил-Орду, что по меньшей мере втрое превосходит количество монет этого двора, найденных ранее в Центральной Азии и Казахстане. Эта находка подтверждает мнение ученых, что монетный двор Ил-Орду необходимо локализовать в Чуйской долине. Махмуд Кашгари упоминал города Баласагун и Орду, которые располагались близко к нему. Он добавлял, что Баласагун имеет другое название ― «Куз Орду» или «Куз Улуш» и что Орду был больше Баласагуна. Таким образом, монетный двор Ил-Орду (тюрк. орду «[ханская] орда, ставка» с эпитетом ил / эл — «народ, государство») располагался в Орду вблизи Баласагуна. Действительно, недалеко от городища Бураны (столицы караханидов Баласагуна) находится Ак-Бешимское городище, площадь которого больше Бураны. Дирхемы Ил-Орду повторяют некоторые типы дирхемов Куз-Орду или очень близки к ним. Это еще одно косвенное подтверждение, что Ил-Орду находился в том же регионе, где и Баласагун, а штампы для изготовления дирхемов Ил-Орду могли изготавливаться на столичном монетном дворе. Следовательно, во времена правления династии Караханидов раннесредневековый город Суяб поменял название на Орду или Ил-Орду.

Состав клад свидетельствует о торговых отношениях городов Чуйской долины в первой четверти XI века: это Узкенд (совр. Узген) на юге Кыргызстана, Кашгар и Яркенд в Восточном Туркестане, округа Тараз и Испиджаб (совр. Шымкент) в Южном Казахстане, Ходженд в Таджикистане, города и области Узбекистана ― Шаш (район совр. Ташкента), Илак и Тункет (долина р. Ангрен), Самарканд, Бухара, Кеш (совр. Шахрисябз), Саганиан (городище Денау в Термезской области) и Ахсикет (в Ферганской долине).

Приведенные здесь примеры должны подчеркнуть важность задач, решаемых нумизматикой для исторической географии.

Нумизматика и памятники архитектуры. Взаимосвязи нумизматики и архитектуры весьма разнообразны. По существующей с античных времен традиции, в основание фундамента строящихся зданий закладывали одну или несколько монет, что, по поверьям, предопределяло долголетие постройки и способствовало благополучию его хозяев. В стенах и конструкциях зданий обитатели часто прятали свои сбережения, а в щелях полов застревали оброненные ими монеты. Для современных археологов нумизматические находки на древних сооружениях являются первостепенным датирующим материалом. Так, тухусская монета второй половины VIII в., извлеченная из-под основания буддийской статуи в Ак-Бешимском храме, стала важным звеном в определении времени его существования.

Интересная находка хранится в школьном музее с. Кызыл-Адыр Таласской области. Клад из 60 медных и серебряных российских монет с датами выпуска 1898–1901 гг. обнаружен в церковной кружке при разборке фундамента христианского храма. Здесь же была найдена выполненная в металле «закладная доска», на которой отчеканено: «Сей храм заложен 18 июля 1902 года в честь Александра Николаевича, его супруги Александры Андреевны и благочинного Александра (Невского)». Такое сочетание данных «закладной доски» с годами указанных на монетах позволяет судить о точности датировки археологических памятников по нумизматическим данным.

В качестве удачного примера определения времени сооружения зданий по нумизматическим материалам может служить статья В.Н. Настича и Б.Д. Кочнева «К атрибуции мавзолея Шах-Фазил (эпиграфические и нумизматические данные)». Мавзолей Шах-Фазил в с. Сафед-Булон (исторический Испид-Булан, в недавнем прошлом Мазар, позднее Гулистан) ― архитектурный памятник, входящий в число шедевров зодчества Кыргызстана и Средней Азии, первоначально датировался «тимуридским временем». Главной достопримечательностью усыпальницы являются монументальные надписи в ее интерьере, вырезанные декоративным куфическим почерком по штукатурке внутренней поверхности стен и барабана купола. Значительные части фризовых надписей погибли полностью, а сохранившиеся во многих местах сильно повреждены. Тем не менее В.Н. Настичу удалось расшифровать и прочесть практически полностью надпись верхнего пояса и начало средней надписи, оказавшиеся наиболее информативными в историческом отношении. Все три пояса основных куфических надписей написаны на старотаджикском языке. Разобранные части надписей настолько важны для атрибуции и датировки мавзолея, что следует привести здесь их полный перевод.

Верхняя надпись гласит:

Эта обитель — усыпальница Сайф-и давлат[-и?] М.л.кāна, который был великодушным человеком и [за это] приобрел славное имя. Пока он был жив, счастье и праведные деяния сияли над ним, как солнце [сияет] над всем миром. Когда же он пресытился [этим] бренным миром, [то] стал шахūдом, не остался бренным и поспешил уйти в царство вечности. Из глаз людей текут слезы с тех пор, как он (?) стал шахūдом и отвратил [свой] лик от друзей. Власть [принадлежит] Аллаху.

В надписи в начале среднего пояса говорится:

Это усыпальница My‛изз <…>вл (?), известного под именем Малик, сына Сайф и давлата — того по­велителя и шахūда, [который] приказал, чтобы была память о (?) <…>.

Из приведенного текста следует, что постройка является усыпальницей правителя не самого высокого ранга, принявшего гибель от чьей-то руки; сын покойного распорядился, возможно, о постройке мавзолея либо, если таковой был уже возведен при жизни отца, об увековечении его памяти (а заодно и своего собственного имени) в надписях интерьера здания. Собственно, надписи донесли до нас не личные имена этих деятелей, а их почетные прозвания — лакабы. В других письменных источниках правители с такими лакабами не упоминаются, и решить вопрос об их принадлежности помогают только монеты караханидской чеканки третьего–шестого десятилетий XI в.

Как удалось показать Б.Д. Кочневу, загадочное имя (или титул) М.л.кāн носил ферганский илек Мухаммад ибн Наср, а Му‛изз ад-давла Малик — его сын ‛Аббас. Обнаружение медных фельсов, чеканенных в ферганском городе Ахсикете от имени Малик б. Сайф ад-давла серьезно подкрепило эту версию. Наконец, успешное прочтение надписей Шах-Фазила поставило в этом вопросе последнюю точку, однозначно решив его в пользу такого сопоставления, а монеты, в свою очередь, помогли установить имя погребенного здесь удельного правителя Ферганы Мухаммада ибн Насра.

Монетные данные помогли уточнить и время постройки мавзолея. В свое время Б.Д. Кочневым и В.Н. Настичем были высказаны предположения, что возведение и оформление интерьера Шах-Фазила было завершено между 447 и 451 гг.х. (соотв. 1055–1060 гг.): к первой из этих двух дат относятся самые поздние из известных тогда монет Мухаммада б. Насра, последней же датирована самая ранняя ферганская монета Ибрахима б. Насра., присоединившего Фергану к своим владениям. В эпитафии Мухаммад б. Наср назван шахидом, т.е. принявшим насильственную смерть: очень вероятно, что он погиб в 454/1062 г. в борьбе против правителя Барсхана. Таким образом, интерьер Шах-Фазила был окончательно оформлен около 454/1062 г. Как явствует из содержания сохранившихся участков средней, самой крупной надписи интерьера, к тому времени здесь был похоронен и сын Мухаммада ‛Аббас.

Изображения архитектурных сооружений на античных монетах давно привлекают внимание нумизматов. Ведь как бы ни было мало монетное поле, древние медальеры умудрялись изобразить на нем знаменитые архитектурные сооружения древности с удивительной точностью. В наши дни облик некоторых утраченных ныне архитектурных памятников известен только благодаря монетам. Увековечен на римских монетах Колизей, построенный при римских императорах Веспасиане (69–79) и Тите (79–81). Это был огромный четырехъярусный амфитеатр, вмещавший, как полагают, до 80 000 зрителей. На сестерции с его изображением, отчеканенном в правление Тита, видны многочисленные арки и ниши, которые, как свидетельствует монета, были украшены скульптурами.

На монетах эпохи средневековья архитектурные памятники обычно переданы условно и схематично. Иногда на европейских серебряных талерах воспроизводились панорамы целых городов, и в этих случаях говорить об архитектурных деталях отдельных зданий не приходится.

Дань уважения древним традициям была отдана и в Советском Союзе, где, начиная с 1988 года, выпускались 5-рублевые монеты с изображениями архитектурных памятников. Серию памятных монет открывает Софийский собор в Киеве. Он был заложен в 1037 году великим князем Ярославом Мудрым на месте победоносной битвы с печенегами. И сегодня красота форм и размеры здания производят сильное впечатление, а в те далекие времена собор называли восьмым чудом света. К счастью, он пережил татаро-монгольское нашествие. Среди архитектурных памятников, увековеченных на монетах, можно выделить Успенский, Архангельский и Благовещенский соборы в Кремле, собор Покрова на Рву (иначе храм Василия Блаженного) на Красной площади, книгохранилище Матенадаран в Ереване и Регистан в Самарканде. Планируемый перечень медно-никелевых монет 5 рублевого достоинства должен был отобразить около 40 памятников, но до распада СССР успели выйти только 12 монет. Тринадцатая монета из этой серии, отчеканенная в 1992 году с изображением мечети Ахмеда Ясави в Туркестане, вошла в каталоги уже как первая монета Казахстана. (в 2000 г. вид этого памятника отчеканен на 50 теньговой монете Казахстана). В этой серии планировался выпуск монеты, посвященный Буранинскому археологическому комплексу в Кыргызстане, однако такой монете не суждено было появиться на свет среди «Памятников архитектуры СССР», зато на серебряной монете Республики Кыргызстан 2002 г., посвященной кыргызской государственности, средневековый минарет Бурана нашел свое отображение. Великолепным подарком для коллекционеров стали и другие кыргызские серебряные монеты первая с изображением средневекового монастыря Таш-Рабат, сохранившегося в глубине Тянь-шаньских гор на высоте более 3 тысяч метров (2005 г.), и вторая - Узгенский архитектурный комплекс XI-XII вв. (2007 г.)

Нумизматика и сфрагистика. Довольно тесно нумизматика переплетается с другой специальной исторической дисциплиной — сфрагистикой, объектом изучения которой являются печати и их оттиски. По своей сути монетный штемпель ― это та же печать — знак собственности правителя или государства, удостоверяющий вес и качество благородного кусочка металла, называемого монетой.

В русском языке слово «печать» означает как штемпель или матрицу с негативным изображением или надписью, вырезанными на металле, камне или кости, так и сделанный ими оттиск на металле, глине, воске, сургуче или бумаге. Чтобы избежать путаницы, в специальной литературе приняты термины «штемпель» и «матрица» для обозначения предмета, с помощью которого наносится «оттиск».

Распространенность печатей в Семиречье, начиная с раннего средневековья, можно объяснить развитой деловой жизнью, когда все юридические акты (договоры об аренде, купле-продаже, брачные контракты и мн.др.) скреплялись оттисками печатей. Сведения о печатях, их значении, способе наложения, ношении и хранении сохранили письменные источники. В поэме Фирдоуси «Шахнаме» говорится: «Шах изрек, что дороже всего меч, печать, трон и корона». Об исключительной важности этого символа власти свидетельствует и существование при мусульманских правителях важной должности — мухрдор (хранитель печати). У тюркских народов широко использовалась тамга — тюркский термин, означающий знак собственности на отдельные ценные вещи, скот и угодья. Различаются тамги личные и племенные. В ряде случаев племенная тамга играла роль государственной печати. В тюркских каганатах существовали должности тамгаханов — хранителей таких тамг.

Обилие находок печатей на средневековых городищах Чуйской долины показывает, что и рядовые горожане выступали как лица юридически самостоятельные и могли иметь свою печать, которую прикладывали не только к письму, завещанию или официальному документу, но и опечатывали ею ларцы, кладовые с ценностями и тюки с товарами. Некоторые из печатей могли быть использованы гончарами для клеймения керамической продукции, чтобы удостоверить ее качество и указать на производителя. Почти все печати представляют собой произведения прикладного искусства и мелкой декоративной пластики и, как ценные памятники определенной исторической эпохи, отражают мировоззрение и социальную принадлежность их обладателей.

Формы и размеры штемпелей довольно разнообразны. Китайские печати с квадратной или прямоугольной площадкой и небольшой проушиной сверху имеют один или несколько иероглифов. Так, к примеру, относительно крупная китайская печать с размерами 6×3 см состоит из 6 весьма стилизованных иероглифов: в правом столбце позитивного оттиска китайский иероглиф му «дерево», выше него предположительно знак луны или месяца юй, и еще раз иероглиф му повторен в середине левого столбца. Вверху ― круговой орнамент в виде цветка, также имитирующий надпись, но уже арабскую.

Следующую группу печатей можно отнести к согдийским, как по трехбуквенной надписи на одной из них, так и по мифологическим сюжетам и орнаментам на других. Эти печати схожи по форме и напоминают пирамидку, основание которой ― рабочая поверхность печати площадью около 1 кв.см. Верхняя часть печатей выполнена в форме кольца для ношения их на шнурке. Среди находок отмечены необработанные заготовки штемпелей, но поскольку их форма соответствует типу печатей с согдийскими надписями, то вполне уместно утверждение об их местном производстве. На одной из отлитых заготовок можно разглядеть изображение сидящего за работой чеканщика. Печать явно не закончена, не обработаны фаски и не просверлено отверстие для шнурка. Вероятнее всего, изображения на отлитых печатях в процессе изготовления дополнительно прорабатывались граверами.

Великолепна по технике исполнения согдийская печать с изображением Диониса–Вакха — бога виноделия, урожая и хмельного напитка. Дионис сидит в излюбленной позе, слегка поджав под себя ноги, рельефно передан его выпирающий живот, в руках ― традиционный кубок. На печати тщательно проработаны лицо и даже глаза. Подобная бронзовая печать была найдена в Ферганской долине Узбекистана. Еще одна печать несет изображение хищного животного и латинской буквы над его холкой. Семантика хищного животного с высоко поднятым хвостом широко распространена: подобный тип встречается на монетах Отрара и Чача, но латинская буква может свидетельствовать о западном происхождении печати.

Несколько печатей отличаются по форме исполнения от вышеописанных. Они представляют толстостенное кольцо с вырезанными изображениями на щитке. Такие перстни-печати были известны еще в античные времена в древнем Иране и на Кавказе. Но в нашем случае кольцо не приспособлено для ношения на пальце. Ложный перстень-печать с шипом и щитком с изображением архара имеет аналоги, найденные при раскопках в древнем Пенджикенте в слоях середины VIII в. Перстни-печати характерны как для народов Средней Азии, так и ее южных соседей, причем перстни с шипом и изображением на щитке особенно типичны для Согда. Найдена на территории Краснореченского городища и бронзовая подвеска-печать с арабской надписью ― именем ‛Умар.

Отмечены в Чуйской долине и находки двухсторонних свинцовых подвесных оттисков, называемых буллами. Как правило, ими опечатывались товары. По форме они напоминают медали с одной небольшой проушиной. Две буллы несут несложный геометрический орнамент, а на одной просматривается изображение птицы.

Оттиски печатей можно встретить и на керамических издельях. Так, при обследовании городища Садыр-Курган в Таласской долине были найдены фрагменты бытовой посуды с оттисками вилообразной тамги. Такой же знак зафиксирован и на огромном валуне с арабской надписью X–XI вв. «Власть [принадлежит] Аллаху, нет божества, кроме Него», расположенного в центре городища, и на серебряных слитках, найденных неподалеку. Совпадение оттисков на керамической посуде с тамгой, выбитой на камне, и клеймами на серебряных слитках может свидетельствовать лишь о том, что указанная тамга являлась своеобразным городским знаком.

Широкое распространение печатей сохранялось вплоть до времен Бухарского и Кокандского ханств. Все чиновники того времени имели индивидуальные печати определенной формы: у эмиров миндалевидная, у казиев (судей) — обычно круглая, с именем и должностью владельца, нередко и с указанием даты. На основании этих данных иногда можно проследить продвижение отдельных чиновников по иерархической лестнице государственного аппарата и довольно точно датировать документы, скрепленные печатями.

В сфрагистической и нумизматической литературе часто указываются связи этих двух дисциплин. В технике изготовления металлических матриц много общего с изготовлением монетных штемпелей, которыми занимались ювелиры. Нередко их делали одни и те же мастера. Сопоставление печатей и монет, их сюжетов и надписей дает исследователю дополнительные основания для атрибуции и датировки тех и других.

Нумизматика и ювелирные украшения. Использовать монеты как ювелирные украшения люди стали практически сразу после их появления. С конца II века до н.э по южным областям современного Кыргызстана, входившим в те времена в состав государства Давань, проходил Великий шелковый путь. Фергана, занимавшая важное место на этом пути, имела от этого значительную прибыль. Даваньский двор получал китайские вещи, среди них раковины каури и бронзовые монеты ушу, часто находимые в погребениях Ферганы, а также на Алае и в Центральном Тянь-Шане. Чаще всего монеты ушу находят в женских погребениях вместе с бусами. Очевидно, они входили в состав ожерелий и использовались как подвески и украшения.

Некоторые античные и средневековые монеты имеют небольшие отверстия у края, что говорит об их использовании в качестве украшений. Восточные серебряные монеты, называемые куфическими, находились в обращении на Руси, причем не только в качестве платежных средств. Очень выразительны сообщения об этом арабского путешественника Ибн Фадлана. Описывая славян-русов, он отмечает, что их жены носят на шеях мониста из золота и серебра, в которых число рядов монет «зависит от богатства мужа: каждым десяти тысячам дирхемов соответствует один ряд монет, а на шее иной [женщины] их бывает много».

Необычный клад был найден в поле севернее Краснореченского городища в июне 2003 г.. При нарезке арыка плуг выбросил на поверхность основание кувшина, на дне которого среди спекшегося грунта оказались два десятка монет XIV в. Город Навекат, который, согласно археологическим данным, процветал здесь в раннем средневековье, был уничтожен во время татаро-монгольского нашествия и больше не возродился.

Все найденные монеты имели по два пробитых отверстия или напаянное ушко. Вероятно, в разрушенном кувшине хранились не денежные сбережения, а женские украшения в виде мониста, сделанного из серебряных монет. Одна монета отчеканена из золота, по времени выпуска самая ранняя и потому наиболее потертая. Выпускные данные у половины монет почти полностью утрачены, но по сохранившимся фрагментам можно установить, что это чагатаидские дирхемы, находившиеся в обращении в первой половине XIV в. Среди монет, легенды которых удалось прочесть, два прекрасно сохранившихся серебряных динара Кепека, один из которых отчеканен в Бухаре, второй в Самарканде. Названия других монетных дворов, выявленных в кладе — Шаш (Ташкент), Тараз, Бадахшан, Термез и Ош — дают представление о географии торговых связей того времени. В этой случайной подборке монет оказались и две «иностранки»: золотоордынская монета, отчеканенная от имени хана Токты в Хорезме в 707 году хиджры, что соответствует 1308 году, и монета Ильханов ― монгольских правителей Ирана и Закавказья, выпущенная в правление Абу Са‛ида (1317–1325).

Новая нумизматическая находка, помимо прочего, служит наглядной иллюстрацией к широко распространенному и на сегодня почти общепринятому мнению о том, что столетнее монгольское владычество привело к фактическому разрушению городской жизни в Чуйской долине, в результате чего здесь постепенно заглохла и денежная торговля, а монеты вместо своего прямого назначения во множестве пошли на изготовление украшений.

В ХVIII–ХIХ веках денежные отношения на территории Кыргызстана оставались слаборазвитыми. Собственной монеты кыргызы не имели: в областях, входивших в состав Кокандского ханства, ходили кокандские теньги и тилли, а немногочисленные российские серебряные монеты, наряду с монетами из драгоценных металлов, поступавшими из соседних государств ― Бухары, Хивы, китайской провинции Синьцзян, Афганистана и Индии, чаще использовались для изготовления ювелирных изделий, чем в качестве денег. Изображения на монетах, как правило, не забивались, и при необходимости они могли снова пускаться в обращение.

Обязательным атрибутом кыргызских женщин конца XIX ― начала ХХ вв. являлись звенящие серебряные повестки, перекрепляемые к концам кос. Накосные подвески чолпу состоят из треугольной или фигурной пластины, инкрустированной цветными камнями или смальтой и отходящей от нее в три-четыре ряда цепочки монет, скрепленных с помощью колец. Самыми распространенными монетами в этих украшениях были царские «николаевские» рублевики, но иногда встречаются и цепочки, собранные из западных талеров ХVII века и крупных «трофейных» монет фашистской Германии. Мода на подобные подвески сохранялась до середины ХХ века, и нумизматы-любители Кыргызстана порой пополняли свои коллекции, реставрируя монеты из украшений, аккуратно спиливая с них ушки и заделывая отверстия.

Еще один распространенный вид украшений, изготавливаемых из серебряных монет ― мониста. Здесь, как правило, применялись мелкие разменные монеты соседних государств. Порой такие мониста составляют нумизматическую коллекцию, по которой можно судить о многообразии денежных знаков, находившихся в то время на руках кыргызского населения, а следовательно, и о торговых и культурных связях региона.

Мода на украшения из монет сохраняется и поныне: общеизвестно, что некоторые ювелирные фирмы как в странах Азии, так и в Европе продают современные монеты из драгоценных металлов в ажурной ювелирной оправе, чтобы ими пользовались как кулоном или брелком.

Монеты как произведения искусства. Обычно монеты изучают в качестве исторических памятников, но можно рассматривать их и как памятники искусства. Великий английский ученый Исаак Ньютон, одно время руководивший Лондонским монетным двором, говорил: «Монеты — самый пленительный и новаторский вид искусства, который движет народ». Будучи своеобразными произведениями мелкой пластики, медальерного искусства, монеты, как и «большое» искусство, отражают развитие художественных стилей. Притягательная сила монет вывела нумизматику как собирательство на первое место среди различных видов коллекционирования.

Именно красота античных монет вдохновила великого Гёте на их коллекционирование. К концу жизни его собрание насчитывало примерно 4 тысячи монет; однажды, любуясь ими, он написал: «Из этого выдвижного ящика нам улыбается бесконечная весна цветов и плодов искусства, жизненного ремесла, производимого в высоком стиле». И не только Гете поддавался их очарованию. Великий Рафаэль, не нашедший среди своих современниц красавицы, достойной стать моделью для Галатеи, на одном из своих полотен написал ее голову с сицилийской монеты. В самом прекрасном городе острова Сицилия ― Сиракузах годовщину победы над могущественными Афинами в 413 году до н.э. было решено отметить выпуском монеты необычно крупного номинала в десять драхм (декадрахма). Этот заказ, выполненный одним из самым известных ваятелей того времени, Кимоном, стал самым замечательным памятником античного искусства, навеки прославившим древние Сиракузы. На лицевой стороне монеты Кимон изобразил голову прекрасной нимфы Аретузы в окружении четырех дельфинов, да так, что и спустя две с половиной тысячи лет она продолжает очаровывать каждого, кто ее увидит.

Современные продолжатели дела Кимона представляют свои творения на ежегодный конкурс «Монета года», проводимого американским издательством World Coin News. Несколько раз первые места на этом международном конкурсе занимали произведения российских медальеров. В 1990 году была отчеканена золотая 100-рублевая монета «Памятник Петру I в Ленинграде», ставшая «монетой года». В том же 1991 году все человечество отмечало 30-летие полета в космос гражданина Земли Юрия Гагарина; в ознаменование этого события была отчеканена серебряная монета достоинством 3 рубля, и именно она была признана лучшей в категории важнейших исторических памятников нумизматики на конкурсе 1992 года. Заметим, что «главной монетой 1992 года» стал американский золотой 5-долларовик с Христофором Колумбом, а второе место заняла немецкая монета из серебра в 10 марок, посвященная А. Гумбольдту. В 1996 году успех вновь сопутствовал российским медальерам. «Лучшей серебряной монетой была названа монета из серии «Русский балет» — «Щелкунчик» достоинством 100 рублей и весом 1 кг. Список «монет–победителей» постоянно пополняется. В 2007 г. в число призеров междунородного нумизматического конкурса в Италии вошла казахстанская памятная монета «Космос», изготовленная из двух металлов серебра и тантала, а на конкурсе монет СНГ и Балтии первое место было присуждено «Всаднику» из казахстанской серии монет «Золото номадов» и приз зрительских симпатий серебряная монета «Тюльпан Регеля».

Проходящие нумизматические конкурсы ― не только отражение современных вкусов, но и рекламно-коммерческое мероприятие. Как правило, коллекционные цены на монеты-лауреаты мгновенно возрастают. Так, китайская монета с изображением панды, победившая в международном конкурсе, сразу же возросла в цене в десятки раз. При этом следует отметить, что современные, так называемые коллекционные монеты из драгоценных металлов, никакого отношения к денежному обращению не имеют, и должны рассматриваться только как образцы медальерного искусства.

Нумизматика и фалеристика. Медаль и монета: как много между ними общего! Нередко отчеканенные с двух сторон круглые пластины ставят в затруднительное положение даже опытных нумизматов: что это - памятная медаль или монета для обращения? И это не удивительно, потому что в качестве наградных медалей, пожалованных за ратные подвиги, изначально и вплоть до недавних времен использовались именно монеты, специально отчеканенные для этой цели, а фалеристика, исследующая историю орденов, наградных медалей и знаков отличия, выделилась в самостоятельную историческую дисциплину из нумизматики только в начале ХХ века.

Само слово «фалеристика» связано с античной культурой Средиземноморья. Нагрудные бляхи римских легионеров назывались фалерами; подобные металлические украшения размещали на шлемах воинов, а также на панцирных доспехах головы и груди коня.

Хотя воинские знаки отличия как таковые восходят к античности, возникновение орденов как наградных знаков берет свое начало из эпохи крестовых походов. Рыцари — кавалеры различных орденов отличались друг от друга своим одеянием, на которое нашивались разнообразных форм кресты. Позднее эти знаки, выполненные в металле и нередко украшенные цветными эмалями и драгоценными камнями, стали называть знаками ордена или просто орденами.

В России в ХVI–ХVIII вв. существовала традиция награждения как обычными серебряными или позолоченными копейками, так и специальными золотыми монетами различного веса. Эти войсковые награды высоко ценились в народе и армии, поэтому их нашивали на кафтан или шапку. Более крупные золотые награды носили на шее.

Петр I в начале своего правления не стал менять наградные традиции. Так, в 1704 г. герои сражений получили по серебряному рублю — только что выпущенной «новой» монете с портретом Петра. Одни солдаты восприняли это пожалование как денежное вознаграждение, другие ― как царскую награду, и до сих пор сохранилось немало рублей того времени с просверленными для ношения отверстиями. Вскоре наградным медалям стали придавать вид, отличный от монет, находящихся в обращении: хотя вес, размер и металл медалей еще долго соответствовали серебряному рублю, однако на реверсе их стали помещать сюжет и дату соответствующего сражения.

Дальнейшая история монет и наград протекает параллельно, время от времени вновь пересекаясь. Например, специалисты до сих пор спорят, считать ли некоторые из редких типов крупных серебряных кружков с портретами каджарских шахов Ирана XIX века 5- и 10-крановыми монетами, или же это наградные медали. А на монетах отдельных германских княжеств стали помещать изображения орденских знаков. Встречаются они и на современных монетах. В этом отношении первенство занимает Республика Мальта: на ее монетах изображен крест св. Георгия, утвержденный в Великобритании в 1940 г. как награда за героизм и выдающуюся храбрость. Мальта, бывшая в то время английской колонией, получила этот крест в 1942 г. за героическую оборону в период второй мировой войны. Кроме того, на разменных мальтийских монетах изображен и Мальтийский крест. Орден Отечественной войны отчеканен на памятном советском рубле в связи с празднованием 40-летия Победы над фашизмом. Два варианта знаменитого польского ордена Военных заслуг «Virtuti Militari» отчеканены на юбилейной польской монете достоинством в 50 000 злотых в 1992 г.; и т.д. К 60 летию Победы, наши северные соседи выпуситили монету с изображением ордена Отечественной войны, а затем продолжили эту серию монетами достоинством 50 теньге с орденами суверенного Казахстана.

Нумизматика и филателия. Два этих наиболее распространенных увлечения тоже тесно связаны между собой. Почтовая марка — такой же государственный денежный знак, дающий право на приобретение почтовых услуг; иначе говоря, это своеобразная «бумажная монета», только одноразового употребления. В определенных условиях государство использовало эти свойства марок, направляя их на «экстренную помощь» монетам и банкнотам. Первая мировая война, подорвавшая экономику царской России, привела к выпадению из обращения серебряной и медной монеты, и в 1915 году было принято правительственное решение о выпуске разменных денежных знаков типа почтовых марок. По существу, это и были почтовые марки юбилейной серии с изображениями русских царей, выпущенной к 300-летию дома Романовых, только напечатанные на более плотной бумаге типа ватмана. На оборотной стороне марок номиналом 10, 15 и 20 копеек под царским двуглавым орлом помещен текст: «Имеет хождение наравне с разменной серебряной монетой». Аналогичная надпись была и на марках, заменивших в обращении медные монеты в 1, 2 и 3 копейки. Временное правительство в 1917 году продолжило эмиссию марок-монет мелкого достоинства, только двуглавый орел на реверсе был заменен цифрами номинала. А на марках достоинством 1 и 2 копейки крупные черные цифры допечатывались и на аверсе, прямо на портретах царствующих особ. В коллекциях встречаются марки-деньги, погашенные почтовыми штемпелями ― свидетельство того, что их использовали и по «прямому назначению».

Почтовые, гербовые и другие марки в качестве денежных знаков выпускались во время гражданской войны на Украине, в Крыму, Закавказье, Сибири и других областях России. Суррогатные деньги с использованием марок обращались в 1918–1919 гг. в поселках Лепсинск и Черкасское (совр. Талды-Курганская область Казахстана). Почтовые или гербовые марки царской России достоинством от 1 до 70 копеек наклеивались на небольшие (размером от 35×55 до 45×65 мм) листки белой вексельной или плотной цветной бумаги; на лицевой стороне внизу ставился штамп «Лепсинское» или «Черкасское», на оборотной ― гербовая печать и (на черкасских) факсимильная подпись казначея А. Уткина. На дензнаках, выпущенных Лепсинским уездным казначейством, номинал в рублях, соответствующий копеечному достоинству марок, обозначен сквозной точечной перфорацией; знаки, выпущенные сберегательной кассой поселка Черкасское, имеют надпечатку черной или фиолетовой краской с обозначением номинала, тоже в рублях.

Впрочем, Россия ― далеко не первая и отнюдь не единственная страна, где марки «работали» разменной монетой.

В мировой бонистике известно немало случаев использования марок для придания банкнотам нового политического статуса, изменения номинала или продления срока обращения. С этими целями специальные марки наклеивались на денежные знаки в Германии, Венгрии, Чехословакии и других странах, чья экономика пострадала в ходе Первой и Второй мировых войн.

А вот пример из совсем недавнего прошлого. Приднестровская республика, объявившая о своей независимости от Молдавии, какое-то время продолжала пользоваться советскими денежными знаками, уже отмененными в других республиках бывшего Союза. Чтобы оградить себя от наплыва неконтролируемой денежной массы извне, правительство Приднестровья решило пометить свои денежные знаки, приклеив рядом с портретом вождя революции специальную марку с изображением А.В. Суворова. Портрет Суворова на марке далеко не случаен: ведь именно великий русский полководец был основателем Тирасполя. Советские рублевые банкноты с наклеенными марками получили новое название «суворовок». На купюрах соответствующего достоинства наклеивались отпечатанные на московском Гознаке марки с цифрами 10, 25, 50, 100, 200, 500, 1000, 5000 и 10 000. Интересно, что в связи с дефицитом 5000-рублевых купюр марки с цифрами 5000 наклеивались на билеты в 5 рублей, которые таким образом объявлялись пятитысячными банкнотами ― наглядный пример того, что нарицательной стоимостью обладает только марка, а сам денежный знак служит лишь «носителем». Просуществовав немногим более года, «суворовки» в августе–октябре 1994 года были обменены на новые приднестровские купоны по соотношению 100 к 1.

Существуют марки, изготовленные способом рельефной печати на золотой фольге, которым намеренно придана форма монет. Впервые такие марки появились на островах Тонга в 1963 году, затем в Бурунди, Сьера-Леоне и некоторых других странах. Вполне понятно, что все эти выпуски рассчитаны только на богатых коллекционеров, поскольку реальная цена такой марки в сотни раз превышает обозначенный на ней номинал, к тому же наивно полагать, что письмо с наклеенной на него золотой маркой вообще дойдет до адресата.

Но и старинные монеты не раз служили сюжетами для почтовых марок во многих странах мира. Такие почтовые миниатюры одинаково интересны и для нумизматов, и для филателистов. Естественно на марки попали самые интересные, а порой и уникальные монеты. Особенно преуспели в популяризации своих нумизматических древностей Греция, Болгария, Румыния, Израиль и Куба, хотя дань уважения этой теме отдали едва ли не все страны, выпускающие марки. В 2006 г. почтовым ведомством Кыргызстана был выпущен малый лист с изображениями десяти памятных монет суверенного Кыргызстана.

В 1990 году отмечалось 150-летие выхода в свет первой почтовой марки, которая приобрела всемирную известность под названием «Черный пенни». Этому событию посвящено множество серий почтовых миниатюр во всем мире, но не остались в стороне и нумизматы. В память об этом событии специальные серии юбилейных монет из золота, серебра и медно-никелевого сплава выпущены на острове Мэн и в Гибралтаре. Знаменитая марка изображена на реверсе монет, причем воспроизведен не только внешний вид «Черного пенни», но и его фактура и даже цвет. Этого удалось достичь с помощью специально разработанного технологического процесса ― алмазной полировки зеркального фона.

Содружество нумизматики и филателии продолжается, радуя коллекционеров новыми шедеврами.

Нумизматика и медицина. Прототипы всемирно известных символов медицины — змеи на чаше и змеи, обвившейся вокруг посоха, исходя из данных современной археологии, впервые использовались в качестве эмблемы врачевания еще в древнем Вавилоне около II тысячелетия до н.э. Античные культуры Древней Греции и Древнего Рима явились дальнейшим развитием культур ближневосточных народов. В Древней Греции возник культ самого близкого и понятного людям бога исцеления Асклепия (у древних римлян ― Эскулапа). «Отец медицины», великий греческий врач Гиппократ (460–372 до н.э.), считавшийся далеким потомком Асклепия, родился на острове Кос, население которого в честь прославившего его врачевателя впоследствии сделало своей эмблемой посох Асклепия, обвитого змеей. Эта, ставшая символом медицина эмблема, чеканилась на монетах острова. Высокая популярность Асклепия нашла отражение во множестве его изваяний из золота, бронзы, слоновой кости; дошли до нас и более поздние греческие и римские мраморные копии, а о некоторых безвозвратно утерянных статуях можно судить по античным монетам с изображением бога врачевания. Некоторые римские императоры считали за честь совмещать свои портреты на монетах с изображением статуй Эскулапа.

В эпоху средневековья, когда эпидемии чумы уносили до половины населения городов Европы, люди, не знавшие, как спастись от этого бедствия, носили на шее в качестве амулетов так называемые «чумные талеры». Амулеты выпускались того же веса и размера, что и серебряные монеты, находящиеся в обращении. В литературе описано около 250 типов монет и медалей, посвященных борьбе с чумой в средневековой Европе. На амулетах помещалось изображение медного змея пророка Моисея, глядя на которое, по поверьям, можно было исцелиться.

Этот факт, конечно, относится к курьезам мрачного средневековья. Однако и в наши дни некоторые народные целители в своих медицинских пособиях рекламируют якобы целительную силу монет. Вот только мнения «эскулапов» разделились: одни утверждают, что наибольшую пользу приносят царские медные монеты, другие верят, что целительную силу имеют советские монеты достоинством от 1 до 5 копеек образца 1926–1957 гг. В каталогах металл, из которого отчеканены эти монеты, назван алюминиевой бронзой (90 меди и 10 алюминия), но современные народные целители нарекли ее вакуумной бронзой и придали ей свойства панацеи от всех болезней. Не вдаваясь в дискуссию о целительных свойствах советской карманной мелочи, хочется отметить, что приверженцы народной медицины стали серьезными конкурентами коллекционеров, скупая для лечебных целей монеты советского чекана.

Перечисленными отраслями наук связи нумизматики не ограничиваются. Дополнительные сведения о широких возможностях этой исторической дисциплины можно найти в самых различных книгах и статьях по нумизматике:

Г.А. Федоров-Давыдов. Монеты рассказывают (нумизматика). ― М.: «Наука», 1963. — 136 с.

Мир коллекционера. ― Алма-Ата: «Казахстан», 1967. — 227 с.

В.Н. Рябцевич. О чем рассказывают монеты. ― Минск: «Народная асвета», 1977. ― 400 с.

И.В. Всеволодов. Беседы о фалеристике. ― М.: «Наука», 1990. ― 336 с.

Э.Д. Грибанов. Медицина в символах и эмблемах. ― М.: «Медицина», 1990. ― 206 с.

Первые монеты

Впервые деньги в монетной форме появились у древних греков. Приоритет в изобретении монет оспаривают малоазийское царство Лидия (на территории совр. Турции), чеканившее монеты из электра ― природного сплава золота и серебра, и остров Эгина в Эгейском море, где выпускались серебряные статеры. Именно из этих двух центров в начале VII в. до н.э. монеты стали стремительно распространяться по многочисленным торговым поселениям и городам, основанных греками на огромной территории от Гибралтара до Кавказа. Греческие города-государства ― полисы уже были экономически подготовлены к появлению монетного обращения, и эгинские статеры, игравшие роль «международной валюты», подтолкнули их к производству собственной монеты на основе сложившейся к тому времени в регионе так называемой ионической денежно-весовой системы.

Монетной системой принято называть сложившиеся в процессе обмена и обращения денег определенные весовые нормы и создание на основании этих норм монетных единиц и их сочетаний. Греческая система денежных мер сложилась под заметным влиянием весовых систем государств Древнего Востока ― в частности, Вавилона. Это влияние проявилось в двух направлениях: употребление некоторых весовых единиц и их названий и использование шестидесятеричной системы счета. Слово талант восточного происхождения, означающее чашу весов, а статер —коромысло для взвешивания небольших грузов. Талант и мина были счетными единицами, при помощи которых измерялись большие суммы денег. У древних греков первоначально роль денег выполняли железные прутья - оболы. Шесть прутьев зажатые в горсть составляли денежную единицу - «драхму». 1 талант равнялся 60 минам, 1 мина - 100 драхмам или 50 статерам. Ранние эгинские статеры (дидрахмы) представляли плоские кусочки металла неправильной формы, на лицевой стороне которых изображена сухопутная черепаха - как полагают, герб города Эгины. Средний вес эгинского статера - 14,55 г.

Ухудшение взаимоотношений Афин с полисом на о. Эгина в начале VI в., а также экономический подъем и консолидация Аттики вокруг ее главного города привели к необходимости введения собственной монетной системы, основанной на иных весовых стандартах. Правитель Аттики Салон вместо употреблявшихся прежде дидрахм вводит более крупный номинал — тетрадрахму, содержавшую 4 драхмы и в дальнейшем соперничавшую с эгинскими статерами. Самая крупная денежная единица этой системы— декадрахма, выпускавшаяся в виде отдельной монеты лишь в редких случаях, содержит 10 драхм. Драхма, в свою очередь, делилась на 6 оболов, которые содержали еще более мелкие фракции. Чеканка мелких серебряных фракций оказалась крайне невыгодной, и в IV в. до н.э., они вытесняются медной монетой, называвшейся халкон (от греч. χάλκος «медь»). Единообразная аттическая монета чеканилась с характерными для Афин изображениями: на аверсе ― головы богини Афины Паллады в шлеме, на реверсе ― совы, символа мудрости и атрибута воинственной покровительницы города. Этот монетный тип сохранялся в Аттике без изменений долгое время. В память о знаменитой афинской драхме ее изображение помещено на современных греческих монетах достоинством 1 евро.

В большинстве городов Малой Азии монеты повторяли древнейший тип лидийских статеров, отличавшихся от эгинских не только составом металла, но и формой, приближающейся к шарообразной. Первоначально на малоазийских монет наносятся только примитивные желобки, позднее здесь появляется изображение льва. Средний вес архаичного лидийского статера составлял 14,25 г, но выпускались и дробные фракции в 1/3, 1/6, 1/12 и 1/24 статера. Лидийский царь Крез (вторая половина VI в до н.э.), о сказочных богатствах которого ходили легенды, впервые ввел биметаллизм ― одновременное употребление двух драгоценных металлов (золота и серебра).

Покорив Лидию, персидские цари сохранили биметаллическую систему. Их золотые монеты весом 8,4 г чеканились в большом количестве и длительное время использовались в международной торговле. В античном мире эти монеты называли «лучниками» ― по изображению на аверсе коленопреклоненного лучника, которого часто отождествляют с царской персоной, или дариками ― по имени царя Дария I (521–485 до н.э.). На реверсе персидских монет имеется вдавленный след бесформенного верхнего штемпеля. Золотой дарик равнялся по стоимости 20 серебряным сиклям (монеты весом 5,6 г с таким же, как на дариках, изображением лучника), или 10 серебряным статерам весом 11,6 г. Ареал действия монетной системы, основанной на этих номиналах, ограничивался в основном Ахеменидским Ираном, хотя не исключено, что соседствующие с ним регионы Средней Азии также попадали в сферу денежного обращения великой империи древности. Так, в знаменитом Амударьинском кладе, найденном в 1877 или 1878 г. в Таджикистане, недалеко от слияния рек Вахш и Пяндж, среди почти 1500 раннеэллинистических монет было несколько золотых и серебряных ахеменидских монет, отчеканенных в V–IV вв. до н.э. Немногочисленные упоминания о находках ахеменидских монет на территории Средней Азии отмечены и в XX в., но, как правило, они не содержали указаний о точном месте обнаружения. Научно зафиксированы лишь находки нескольких сиклей в южной Туркмении.

К сожалению, до сих пор неясно, в какие годы Ахемениды подчинили себе государства Средней Азии. Первоисточники начинают освещать события с момента последнего похода Кира II (558–530 до н.э.) против массагетов, который закончился для него весьма плачевно: войско его было разбито, а сам он погиб. Царица массагетов Томирис велела отрубить Киру голову и бросить ее в кожаный мешок, наполненный кровью, чтобы утолить жажду этого ненасытного завоевателя. В годы царствования Дария I значительная часть Средней Азии уже входила в состав Ахеменидского государства и была активно обжита; кроме того, имеются многочисленные свидетельства о присутствии в его армии саков, живших в то время в междуречье Окса и Яксарта (совр. Амударьи и Сырдарьи), так что можно надеяться на новые находки ахеменидских монет в Средней Азии.

Во время Восточного похода выдающийся полководец и государственный деятель древнего мира Александр Македонский (356–323 до н.э.) сокрушил Ахеменидскую державу. Захватив в царской казне Персеполя огромное количество золота, греки пустили его в денежное обращение, унифицируя монетное дело и сохраняя систему биметаллизма. Золотые статеры соответствовали позднему весовому стандарту дариков ― 8,3 г; двойные статеры, весившие соответственно 16,6 г, чеканились с изображением головы богини Афины Паллады. Основной денежной единицей оставалась драхма весом 4,37 г, но чеканились и кратные ее величины ― тетрадрахма (4 драхмы) и обол (1/6 драхмы). На территории покоренных стран начинают обращаться однотипные драхмы и тетрадрахмы, чеканенные в единой для всего государства аттической монетной системе.

Религиозные догмы архаического искусства долгое время запрещали изображать на монетах живых людей. С V века до н.э. на монетах помещали идеализированные портреты богов и героев. Каждый из них имел свои индивидуальные черты, поэтому лик Аполлона легко отличить от изображений Зевса или Геракла. Филипп Македонский и его сын Александр были одними из первых, кто стал помещать на монетах свой портрет. Любопытно проследить развитие этого замысла. Тетрадрахмы с портретом Александра представляют его облеченным в львиную шкуру по примеру Геракла ― почитавшегося в Македонии героя-полубога, чертам лица которого придали сходство с молодым царем. В Древней Греции художники стремились достичь идеальной красоты, и потому портрет великого полководца, представленного в образе сына бога, выделяется своим совершенством и анатомической точностью проработки. Этот тип монет с портретом царя и легендой ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΥ «[монета] царя Александра» надолго стал основным в античной чеканке. Близкие друзья выражали недовольство по поводу наделения Александра божественными регалиями; тем не менее монеты с его «богоподобным» ликом и подражания им выпускались и после смерти завоевателя.

Первые цари, правившие в европейской части империи после Александра Македонского, не решаются чеканить монеты со своими изображениями. На Востоке же это новшество распространяется гораздо быстрее: уже соратники и первые наследники Александра Великого ― Птолемей Сотер (367–285 до н.э.) и Селевк I Никатор (354–280 до н.э.) помещают на монетах собственные идеализированные портреты.

Реформированная монетная система Александра Македонского стала основой денежного хозяйства всех последующих античных государств: Селевкидского, Греко-Бактрийского, Парфянского и др., оставаясь на протяжении нескольких столетий почти неизменной и в Средней Азии.

Денежная система Римской республики с самого начала отличалась от монетного дела греческих полисов, поскольку выпуск римских монет был основан не на драгоценных металлах, а на полноценных ассах (лат. aes «медь») ― литых медных монетах весом до 272 г. На лицевой стороне асса помещалось изображение двуликого Януса. В честь этого бога римляне назвали первый месяц года - ianuarius, ему же приписывали и изобретение монет. Первоначально асс представляет полноценную медную монету; в дальнейшем он быстро теряет свою стоимость, уменьшаясь в размере и весе, и, начиная с 269 г. до н.э., постепенно уступает место серебряной монете весом 4,55 г, приравненной по стоимости к 10 ассам и названной отсюда денарием (от лат. deni «по десять»). В последние годы правления Августа в регулярное обращение вводятся золотые ауреусы (от аureus «золотой») весом 8,19 г, приравнивавшиеся к 25 денариям. Во времена Августа было также изменено обращение медной монеты: введены новые монетные номиналы — медный сестерций, равный 4 ассам, и латунный дупондий, составлявший 2 асса.

В I веке до н.э. чиновники из родовитых римлян стали помещать на монетах портреты своих легендарных предков. К этой категории относится изображение диктатора Суллы на денарии, выпущенном его сыном. Первые римские монеты с портретом действующего правителя отчеканены в последние годы жизни диктатора Юлия Цезаря (44 г. до н.э.), причем это право было предоставлено ему сенатом. После убийства Цезаря как его бывшие сторонники, так и противники стали помещать свои портреты на монетах.

С момента утверждения единовластия Октавиана Августа чекан с его портретом становится практически единственным типом аверса для всех монет, выпускавшихся как в Риме, так и на императорских монетных дворах Галлии, Испании и Африки. Иногда, наряду с изображениями самого императора, на монетах помещались портреты его супруги, братьев, сыновей и других близких родственников, многие из которых были его прямыми наследниками. Эта традиция позволила идентифицировать немалое количество статуй и бюстов римского времени, не поддававшихся атрибуции другими способами.

В условиях отсутствия газет и других носителей печатного слова монеты исполняли роль своеобразных «средств массовой информации» для популяризации личности цезаря и его деяний среди населения империи. Умение читать на языке монетных аллегорий позволяет довольно подробно и с любопытными деталями проследить по монетам историю Древнего Рима и его многочисленных колоний. Особенно информативны в этом плане типы оборотных сторон римских монет. Основным мотивом реверса, как правило, является аллегорическое изображение, увековечивающее память о каком-либо событии. На республиканских денариях помещались сцены из легендарной истории Рима или аллегорические сюжеты: младенцы Ромул и Рем, вскармливаемые волчицей; бегство Энея из Трои; италийский бык, повергающий на землю римскую волчицу; образ плачущей у дерева Иудеи ― намек на взятие и разрушение Иерусалима; груды захваченного оружия или фигура богини победы Виктории ― отголосок побед Марка Аврелия над германцами; и мн. др.

Не менее разнообразны реверсы монет, чеканенных от имени и с портретами императорских жен. Это фигуры женских божеств Юноны, Венеры, Весты и их атрибуты, олицетворения добродетелей — Благочестия, Целомудрия, Плодородия. Последний тип нередко связывают с прибавлением семейства в доме императора. Кончина императора отмечалась специальной посмертной чеканкой: на лицевой стороне помещался портрет усопшего династа, на оборотной — орел, уносящий его душу на небо, или погребальный костер с надписью CONSECRATIO «вознесение». На монетах, посвященных августейшим покойницам женского пола, место орла занимал павлин.

Ко II веку н.э. относится начало «золотого» века Древнего Рима. Император Траян (53–117 гг.) завоевал Дакию, а затем подчинил закавказские государства. На захваченных землях местное денежное обращение перестраивалось по римскому образцу, параллельно с местными монетами обращались и римские денарии. Монеты Древнего Рима распространились практически по всей территории Европы и Северной Африки, но особенно заметно их продвижение на Восток ― в Среднюю Азию и далее, вплоть до Индии и Китая, что дает ощутимое представление о подлинном размахе торговли между государствами, лежавшими на Великом шелковом пути.

Содержание серебра в денарии постепенно падало, и в начале III в. он был вытеснен из обращения серебряным антонинианом весом 5,3–5,7 г, который, в свою очередь, за полстолетия практически превратился в медную монету. На вид антонинианы отличались от денариев тем, что портреты императоров на них имеют не лавровый венок, а трехзубчатую «лучевую» корону.

К концу III в. могущество Древнего Рима уже катилось к закату. Из-за систематической порчи монет и падения ее стоимости денежная торговля стала все больше приобретать характер натурального обмена. В этих условиях император Диоклетиан (239-313) пытался провести денежную реформу, в результате которой была введена в обращение новая монета - фоллис с содержанием серебра 2–4%; им также был издан декрет о твердых ценах на продаваемые товары и твердых ставках заработной платы, однако эти меры не дали желаемых результатов. Монеты последних римских императоров содержали так мало серебра, что уже не пользовались спросом ни в государстве, ни за его пределами.

Подробнее о монетах классической древности можно узнать из доступных изданий:

А.Н. Зограф. Античные монеты. [Материалы и исследования по археологии СССР. №16]. ― М.–Л.: изд. АН СССР, 1951. ― 264 с.

А.Н. Казаманова. Введение в античную нумизматику. ― М.: изд. МГУ, 1969. ― 304 с.

Монеты на Великом шелковом пути

Волею исторических судеб Кыргызстан, как и вся Средняя Азия, не входит в число регионов, где впервые появились металлические деньги или монеты. Сюда они проникли в результате экономических и политических контактов с древними цивилизациями Ближнего и Дальнего Востока, в которых уже много веков до того существовали монетная эмиссия и денежное обращение. До недавнего времени древнейшими нумизматическими находками на территории Средней Азии считались монеты из уже упомянутого Амударьинского клада, отчеканенные в Ахеменидском Иране, власть которого распространялась и на некоторые среднеазиатские области. Однако в 1972 г. на юго-западной границе города Бишкека, на заброшенном кладбище была найдена архаическая китайская монета-нож ― древнейшая и пока единственная в среднеазиатском регионе находка такого рода. Бронзовые монеты-ножи изготавливали в VII–III вв. до н.э. в уделе Ци (современная провинция Шаньси); по определению Н.В. Ивочкиной из Гос. Эрмитажа, бишкекская находка датируется IV в. до н.э.

По мнению большинства специалистов, первые монеты появились в Китае примерно в тоже время, что и в Европе, т.е. в VII в. до н.э., но есть некоторые основания считать, что это произошло гораздо раньше. В домонетный период китайцы широко использовали для обмена раковины каури, которые встречались в южных китайских морях и в изобилии — на отмелях Мальдивских островов в Индийском океане. Изящная одностворчатая раковина овальной формы, напоминающая белую фарфоровую бусину, ценилась и как украшение. При раскопках древнейших китайских поселений раковины каури находят в больших количествах. Находки каури отмечены в ряде регионов Центральной Азии, в том числе и в Кыргыстане. Встречаются каменные и бронзовые имитации этих примитивных «денежных знаков», иногда с выдавленными на выпуклой стороне точками и линиями, напоминающими китайские иероглифы. Это уже говорит о приближении каури к монетному статусу, хотя более распространенным мерилом стоимости в древнем Китае служили орудия труда, отлитые из бронзы.

Товаро-деньги, форма которых восходит к предметам повседневного обихода или инструментам сельскохозяйственного производства (мотыги и лопаты, музыкальные колокольчики и звенящие пластины, ножи и ключи), на первых порах не имели надписей, но уже в VII в. до н.э., на них стали помещать легенды из иероглифов и различные изображения. За долгий период существования этих своеобразных монет видоизменялась их форма, уменьшался вес, и лишь к I в. н.э. их окончательно вытеснили из обращения монеты более привычной круглой формы. Можно предположить, что найденная в окрестностях Бишкека монета–нож попала с далеких берегов Желтого моря в предгорья Тянь-Шаня в IV или III веке до н.э., т.е. задолго до «официального открытия» Великого шелкового пути.

Шелковый путь — это обобщенное название большого количества торговых караванных путей, связывающих Китай с Передней Азией и Европой. По современным представлениям, начинался шелковый путь в древней столице Китая - г. Лояне; миновав Великую Китайскую стену, воздвигнутую еще в III в. до н.э., торговые караваны доходили до Дуньхуана, откуда шли две основные дороги — южная и северная. Первая огибала безводную пустыню Такла-Макан с юга и через Яркенд и Балх доходила до Мерва. Северная дорога пролегала через Кашгар и Тянь-Шань и шла далее до Самарканда и Мерва, где обе дороги пересекались. Самым главным товаром, совершавшим опасное путешествие по пустыням и горным тропам Центральной Азии, был шелк - ценнейший материал, технологию изготовления которого тысячелетиями хранили в тайне китайские мастера. Принято считать, что начало межконтинентальной торговли положило путешествие посланника ханьского Китая Чжан-Цяня в Западный край — государства Согд, Хорезм и царство Давань (Фергана). С конца II века до н.э. караванный путь через Кашгар в Давань и далее в страны Средиземноморья начинает действовать регулярно.

Распространение монетного производства и денежного обращения на Великом шелковом пути некоторые исследователи разделяют на четыре периода, имеющие свои характерные особенности: I период ― I в. до н.э. ― III в. н.э.; II период ― IV–VII вв. н.э.; III период ― VIII–Х вв. и IV период ― X– начало XIII вв.

К первому периоду относятся денежные системы Китая и среднеазиатских государств, чьи монеты распространялись по Великому шелковому пути и могли оказывать влияние на возникновение местного денежного обращения в других областях. Прежде всего это монеты ханьского Китая, Греко-Бактрии, Парфии и Великих Кушан.

В последние десятилетия правления династии Чжоу (770–221 до н.э.) в Китае начали отливать круглые бронзовые монеты с квадратным отверстием в центре, на лицевой стороне которых обозначен их вес — баньлян «пол-ляна» (лян — весовая единица, значение которой в разных районах Китая было различным — от 35,01 до 37,8 г). Круглая форма монет и наличие в них отверстий имели явные преимущества перед более древними знаками оплаты: компактность, транспортабельность и возможность комплектования их в связки при крупных расчетах. В правление династии Цинь (221–205 до н.э.) были унифицированы меры длин и весов и упрощено денежное обращение. Монеты типа бань лян сменили в Китае все прочие виды монет, имевших форму орудий труда, и очень скоро стали привычными на огромных пространствах Восточной и Центральной Азии. О беспримерной распространенности и популярности бронзовых литых монет с квадратным отверстием говорит тот факт, что они выпускались в самом Китае и ряде стран Дальнего Востока вплоть до начала XX в., а кое-где и еще позднее.

При императоре Уди (146–86 до н.э.) из династии Ранняя Хань была проведена денежная реформа и выпущены новые монеты весом 5 шу, по-китайски ушу или ушуцянь (шу — весовая единица, равная 1,4 г). Легенда ушу состоит из двух иероглифов, расположенных справа и слева от внутреннего квадратного отверстия. На более поздних выпусках размер внутреннего отверстия был увеличен, что при сохранении диаметра монеты снижало ее вес. Стандартные разменные монеты ушу постепенно вытеснили из обращения все ходившие ранее другие платежные знаки, которые были изъяты и переплавлены. Монеты ушу изготавливались в Китае на протяжении семи веков, начиная с 118 года до н.э.

Массовая кустарная отливка монет, имевшая место во всех уделах и воеводствах страны на протяжении нескольких веков, наполнила рынок бесчисленным количеством вариантов монет ушу. Китайские нумизматы уже давно и, к сожалению, с незначительным успехом трудятся над определением времени и места изготовления всех разновидностей этого типа монет, чтобы восстановить хронологическую последовательность их выпуска. Колоссальный общий тираж выпущенных монет ушу подсчету не поддается, а ареал их распространения огромен. Одним из направлений распространения монет ушу было западное ― вдоль трассы межконтинентального торгового пути. Фергана, занимавшая важное место на этом пути, имела значительную прибыль от транзитной торговли. Даваньский двор получал как китайские товары, так и бронзовые монеты ушу, которые часто находят в Фергане, а также на Алае и в Центральном Тянь-Шане. По данным до 1988 года, здесь были найдены 42 подобные монеты. Отдельные их находки отмечены и в Чуйской долине, но в более поздних археологических слоях, датируемых X в., или в кладах вместе с монетами IХ–Х вв.

Чаще всего монеты ушу находят в женских погребениях совместно с бусами. Этот факт отмечен и в китайских хрониках, собранных известным синологом, монахом Иакинфом (в миру ― Н.Я. Бичурин, 1798–1854) и опубликованных в его монументальном труде «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена»: «Даваньцы, получая из Китая золото и серебро, употребляли его на изделья, а не на монеты». Этого же мнения придерживаются и некоторые археологи, поскольку монеты обнаруживают только в могильниках и только в качестве украшений, из чего следует, что ушу не применялись в реальном денежном обращении.

Иное мнение у академика НАН Узбекистана Э.В. Ртвеладзе. Фергана (государство Давань) в первых веках до н.э. ― первых веках нашей эры была богатой земледельческой страной с высокоразвитой экономикой, сельским хозяйством и ремеслом и значительным количеством городов, как констатирует уже Чжан Цянь, посетивший эти места в третьей четверти II в. до н.э. Не случайно именно отсюда китайцы впервые вывезли в свою страну такие сельскохозяйственные культуры, как люцерна и виноград, секреты производства вина, а также знаменитую породу ферганских «небесных» лошадей. В отличие от других среднеазиатских областей - Бактрии, Согда, Хорезма, Маргианы, где в то время уже существовало денежное обращение, Фергана, не имевшая собственной монеты, могла войти в зону влияния китайской денежной системы и использовать монеты ушу в качестве средства обращения. Не исключено, что, помимо импорта китайских монет, в Фергане было налажено и их производство: некоторые экземпляры из местных находок не похожи на подлинные, а выглядят как подражания, подчас довольно деградированного облика.

Попытка Э.В. Ртвеладзе обосновать время появления местных выпусков ушу на территории Кыргызстана рубежом нашей эры - очень серьезный шаг, за которым могут последовать далеко идущие исторические выводы, поэтому он нуждается в дополнительных подтверждениях. В материалах трех экспедиций западноевропейского археолога и востоковеда А.Стейна (1862–1943) в Восточный Туркестан приведены данные о полутора с лишним тысячах монет ушу, извлеченных из земли при раскопках, собранных на поверхности или приобретенных у местных жителей. Как и в случаях с монетами ушу, найденных в Кыргызстане, они отмечены как в археологических слоях, датируемых I в. до н.э., так и в кладах вместе с гораздо более поздними монетами династии Тан (618–907), что указывает на их длительное обращение и после официального прекращения выпуска. Производство монет ушу предполагается и в Восточном Туркестане, где традиции денежного обращения требовали привычной монеты. Скромный объем наших знаний о состоянии денежного хозяйства Центральной Азии того времени не позволяет сделать окончательное заключение о том, когда и где именно могли выпускаться «местные» монеты ушу. Надо полагать, новые археологические находки этих монет, наряду с использованием разработанной к настоящему времени методики дифференцирования монетных эмиссий, помогут выяснить их подлинную роль в истории возникновения денежных отношений на территории Кыргызстана.

Северная ветвь Великого шелкового пути, пересекающая территорию современного Кыргызстана, была освоена позднее. Она проходила вдоль берегов Иссык-Куля и по Чуйской долине. Эта трасса была богаче водой и проходила по более обжитым местам. Возле колодцев, ручьев, рек были построены глинобитные или каменные караван-сараи (постоялые дворы), где купцы из дальних стран останавливались на отдых. Проходя по районам, где денежные отношения еще не сложились, они вели меновую торговлю — товар на товар; кроме того, китайские посольства платили местным правителям за обеспечение безопасности своего передвижения различными ценностями, в том числе и деньгами. Монеты могли приниматься в обмен на продовольствие в качестве сырья для изготовления украшений. Находки монет можно связать и с ограблением караванов, военной добычей, захоронениями, случайной утерей и т.п.

А теперь вернемся в середину III века до н.э., на запад Центральной Азии, где от бывших владений Александра Македонского, доставшихся его полководцу Селевку Никатору, отделилась Греко-Бактрия (в пределах современного Таджикистана, Афганистана и Северной Индии). Монетная система греко-бактрийского царства наследовала аттический стандарт (драхма = 4,3 г); монеты чеканились в основном из серебра и меди, реже из золота.1 Еще одним интересным и весьма редким для того времени нумизматическим фактом является выпуск монет из никеля. Богатые никелем медные руды шли на изготовление металла, из которого чеканились драхмы и дидрахмы в правление Евтидема II, Пантелиона и Агафокла.

Греко-Бактрия просуществовала немногим более ста лет, оставив яркий след в истории среднеазиатской античности. До сих пор поражает величайшей силой реализма медальерное искусство бактрийских мастеров, воссоздавших на монетах портретную галерею правителей, которая может служить материалом для изучения антропологии, генеалогии и даже хронологии, поскольку реалистичные портреты правителей на монетах «старели» вместе с их прототипами. На реверсе монет изображались греческие божества Зевс, Геракл, Посейдон, Аполлон, покровительствующие тому или иному правителю, и греческие надписи, передающие имена и эпитеты царей. Изредка на греко-бактрийских монетах ставили даты выпуска по эре Селевка, за точку отсчета которой был принят 311 год до н.э. — дата торжественной коронации Селевка в Вавилоне. Находки греко-бактрийских монет на территории Средней Азии довольно редки, в отличие от «варварских» подражаний тетрадрахмам греко-бактрийских царей Евкратида и его преемника Гелиокла, чьи монеты послужили образцом при изготовлении монет для их северных соседей.

Одновременно с Греко-Бактрией в результате восстания кочевого племени парнов, обитавших на юге Туркменистана, против селевкидского наместника Андрагора, незадолго до того отложившегося от центрального правительства, выделилась независимая Парфия. Основной денежной единицей Парфянского государства оставалась серебряная драхма. Ранние парфянские монеты еще сохраняют традиции греческой школы резчиков штемпелей. На аверсе драхм основателя династии Аршака I помещен его портрет в мягком башлыке — кочевническом, «скифском» головном уборе; на реверсе ― легенда из одного слова на греческом языке ΑΡΣΑΚΟΥ «[монета] Аршака» и профильное изображение человека в типичном костюме кочевника, сидящего на неком подобии трона и держащего в вытянутой вперед руке лук. Существует несколько версий происхождения образа парфянского лучника. И.И. Эккель считал, что это правящий царь, от имени которого чеканилась монета. В наши дни преобладает точка зрения, согласно которой здесь изображен обожествленный основатель династии Аршак; есть также мнение, что это обезличенный геральдический символ царской власти. Некоторые ученые связывают этот образ со сведениями Геродота о происхождении скифов, который повествует, что Геракл в одном из своих путешествий в северные страны встретил Табити — полудеву–полузмею, родившую ему впоследствии трех сыновей. Уходя, Геракл наказал, что землями может управлять лишь тот из них, кому удастся натянуть оставленный им лук. Когда дети выросли, справиться с этой задачей удалось лишь младшему из сыновей — Скифу, от которого и вели свою родословную все скифские цари. Изображение сидящего лучника ― характерная особенность парфянских монет, сохранявшаяся в течение почти пяти веков.

Основы парфянского могущества заложены в период царствования Митридата I (ок. 171–138 до н.э.), захватившего ряд провинций Греко-Бактрийского и Селевкидского царств. На монетных дворах завоеванных территорий выпускаются парфянские монеты, на которых Митридат I предстает уже не кочевым вождем, а эллинистическим правителем. Изменяется и греческая легенда на «Царя Аршака самодержца». Для чеканки медных парфянских монет применяются старые монетные типы, использовавшиеся в предшествующее время. В портретах царей из дома Аршакидов сочетаются желание передать сходство с конкретным персонажем со стремлением запечатлеть некого «идеального» царя. По мере ослабления эллинских влияний реализм вытесняется предельно обобщенным, почти схематичным изображением правителя, вплоть до условных точек и линий. Проба и вес парфянских монет проявляют тенденцию к снижению. К I веку н.э. греческая легенда сменяется парфянской, и драхмы чеканятся по новому, «парфянскому» стандарту весом 3,7 г. Иногда на крупных парфянских монетах проставляется дата выпуска по селевкидской эре.

По замечанию востоковеда В.В. Бартольда, парфяне лучше других народов сумели воспользоваться открывшимся во II веке до н.э. караванным путем из Китая в Переднюю Азию и сохранили за собой выгодную роль посредников в торговле между Китаем и Римской империей. Митридат II Парфянский (124–87 до н.э.) был первым в мировой истории государем, имевшим торговые связи, как с великой державой Дальнего Востока, так и с мировой империей Запада. Этот караванный путь имел огромное значение в дальнейшем развитии экономики и культуры Парфии.

Находки парфянских монет в Кыргызстане известны еще с XIX в., когда в районе с. Каракол была обнаружена драхма Митридата IV (129–147 н.э.) По данным М.Е. Массона, монета Орода I (90–88 до н.э.) была найдена в окрестностях Коканда. Известны находки парфянских монет и в Китае, где также найдена монета Орода.

В начале III в. н.э. вследствие постоянных изнурительных войн с Римом за «мировое господство», внутренних смут и нарастающего давления кочевых племен с севера происходит крушение парфянского царства и гибель правящей династии. В 224 г.н.э. властитель иранского княжества Стахр Арташир I Папакан (224–241) захватил власть на всей территории Парфии и создал государство Сасанидов, просуществовавшее более 400 лет.

Древнее государство Согд (Согдиана), располагавшееся в долинах рек Зарафшан и Кашкадарьи, сыграло немаловажную роль в установлении регулярного денежного обращения на территории Кыргызстана. Опасные соседи в лице Селевкидского государства, Греко-Бактрии, Парфии неоднократно завоевывали Согд, но не остановили его экономического и культурного развития. На первых порах здесь использовались привозные иноземные монеты; когда же их не хватало, монеты, к которым рынок был приучен, начинали производить на месте, как правило, на более низком техническом и художественном уровне. В отличие от фальшивых монет, вес и проба «варварских подражаний» часто соответствовали оригиналу. В Самаркандском Согде со II в. до н.э. по II в. н.э. изготавливались подражания монетам селевкидского царя Антиоха, сына Селевка I. Бухарский Согд выпускал подражания тетрадрахмам греко-бактрийского царя Евтидема. Значительная продолжительность чеканки таких монет подтверждается обилием вариантов, деградацией типов и постепенным снижением веса. Стоимостное содержание монет определялось не количеством заключенного в них металла, а установленным для них произвольным «курсом». Ареал распространения таких монет, как правило, ограничен территорией, в пределах которой этот «курс» сохраняет силу. Тем не менее одна серебряная тетрадрахма-подражание Евтидему, более характерная для Бухарского оазиса, найдена в Ошской области.

История восточных областей Средней Азии первых веков нашей эры восстанавливается во многом благодаря китайским хроникам, одна из которых повествует: «Государство усуней ― это прежде земли сэ (т.е. саков), когда большие юечжи подчинили правителя сэ, он бежал на юг, большие юечжи захватили его земли. Позднее, когда властелин усуней напал на больших юечжей и нанес им поражение, они переселились на запад, а властелин усуней обосновался на их землях. Поэтому среди усуней есть потомки сэ и юечжей». Ставка владык усуньского племенного союза располагалась на берегу Иссык-Куля. Через их земли проходил Великий шелковый путь, отмеченный находками на побережье озера римских денариев выпущенных в правление Веспасиана (69–79), Адриана (118–138), а также монеты, отчеканенной в египетской Александрии при Диоклетиане (284–305).

Оттесненные усунями, племена больших юечжей (античные авторы называли их тохарами) напали на богатейшую, но раздробленную Греко-Бактрию. Завоевание Бактрии растянулось на десятилетия. Племена юечжей враждовали между собой, и только спустя столетие правитель одного из племен кушан, подчинив других вождей, заложил основу Кушанского царства, существовавшего в пределах южных областей Средней Азии, Афганистана, Пакистана и Северной Индии. Кушанские императоры поддерживали дипломатические связи с Древним Римом. В Александрии (Египет) находилась кушанская торговая фактория, а на индостанском побережье ― колония римских купцов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что римские вещи и монеты попадали в Среднюю Азию, а кушанские монеты широко распространялись по трассам Великого шелкового пути.

Вначале это были подражания монетам последнего греко-бактрийского царя Гелиокла, потом появились «монеты «Герая», вокруг которых уже полтора столетия ведется научная дискуссия. Последние дошли до нас в двух номиналах — тетрадрахмы и оболы, чеканенные по аттической стопе. На этих монетах помещен профиль мужчины с волевым лицом и прической, перетянутой ремешком. На реверсе, рядом с изображениями воина на коне и венчающей его богини Нике — греческая легенда, читаемая как «Правящего Герая (Санаба) Кушана»; первое слово иногда переводят как «насильственно взявшего власть». Но кто он? В какое время правил? Кем приходится основателю государства Великих Кушан царю Куджуле Кадфизу (180–230), первым вторгшемуся в Северную Индию и захватившему ее? Однозначных ответов на эти вопросы пока нет.

Не менее интересны и медные монеты типа «Сотер Мегас», называемые так по последним словам греческой легенды «Царь царей, Великий спаситель». На ее аверсе помещено погрудное изображение юноши, в котором одни ученые видят идеализированный образ царя, другие — бога Митру; на реверсе ― царь–всадник в коническом головном уборе, с боевым топором в вытянутой руке. Несмотря на обилие трудов, посвященных этим монетам, настоящее имя «Великого спасителя» остается пока неизвестным2. До сих пор нет также надежной абсолютной хронологии правления этого и других кушанских царей, имена которых во многих случаях известны только благодаря монетам.

Преемник и сын Куджулы Кадфиза - Вима Кадфиз, или Кадфиз II (около 230–278 н.э.), провел реформу монетного дела, положив начало кушанской золотой чеканке. Ранний кушанский статер весил 8,03 г; чеканились также монеты двойного (весом 16,07 г) и дробных достоинств (4,02 и 2,01 г). Серебро кушанские цари, помимо Герая, не чеканили, зато выпускались медные монеты трех номиналов. Для монет Куджулы Кадфиза характерна подражательность: почти в каждом случае можно достаточно определенно указать на римские или индо-греческие прототипы, с которых были заимствованы, хотя иногда и с изменениями, основные сюжеты или их элементы. На аверсе монет Куджулы Кадфиза и Вимы Кадфиза легенды греческие, а на реверсе ― индийские, написанные почерком кхароштхи. Со времен Канишки надписи на кхароштхи исчезают и появляются надписи ираноязычные, но в греческой графике. Отличительной чертой кушанских монет становится четырехзубая вилообразная тамга с постоянно меняющимся рисунком «рукоятки» — нижней части. Со временем устанавливается характерный «кушанский» монетный тип: на аверсе ― стоящий правитель, опирающийся на копье, на реверсе — Шива с быком или другие боги из индийского, греческого и парфяно-зороастрийского пантеонов. На монетах Канишки отмечены также изображения Будды, что свидетельствует о централизованном распространении буддизма в стране в правление этого царя. Кушанский медный чекан был весьма обильным. Интересно, что в начале ХХ в., когда кабульский монетный двор не смог обеспечить рынок достаточным количеством средств обращения, кушанские медные монеты официально были допущены к хождению на рынках Афганистана.

В музее Национального банка Кыргызстана хранится подборка медных кушанских монет, собранных в разное время на территории Кыргызстана, вес которых колеблется от 8 до 11,5 г, а также одна «золотая» монета кушанского царя Хувишки (306–333 н.э.), подобранная в районе Дараут-Кургана на Алае. Со временем золотое покрытие местами стерлось, обнажив оловянно-цинковое ядро и выдавая продукцию древних фальшивомонетчиков. По археологическим находкам известно, что этот доходный промысел возник вскоре после появления первых монет и сопровождал официальную чеканку во все времена.

Таким образом, для первого периода, датируемого I в. до н.э. - III в. н.э., характерно возможное использование на Великом шелковом пути римской и парфянской монеты в качестве международной валюты (впрочем, эта гипотеза требует дополнительных подтверждений), а также проникновение китайской монеты в восточные области Средней Азии, где она, также предположительно, использовалась как средство денежного обращения.

Второй период существования Великого шелкового пути в истории Средней Азии ― это время кардинальных перемен во всех сферах жизни. Прежние владения Кушанского и Парфянского государств становятся добычей новой мощной державы Сасанидов. На бывших кушанских владениях утверждаются назначаемые сасанидскими царями наместники — кушаншахи, имевшие право выпуска собственной золотой и серебряной монеты.

Монеты сасанидских кушаншахов делятся на две группы: сасанидо-кушанские и кушано-сасанидские. На лицевой стороне монет первой группы в сасанидской иконографической манере изображался профиль правящего кушаншаха, на оборотной — фигура верховного бога зороастризма Ахура Мазды, вручающего правителю символы власти. Монеты второй группы чеканились по типу монет кушанских царей: на аверсе — правитель в доспехах с копьем, на реверсе — Шива с быком. Помимо этих монет, в бывших кушанских владениях широко распространяются всевозможные подражания бронзовым монетам кушанских правителей Хувишки, Васудевы и Канишки III. Они отличаются от подлинных монет не только крайней стилизацией изображений, но и пониженным весом, диаметром и качеством изготовления. Несколько подражаний кушанским бронзовым монетам найдено в районе Каракола на Иссык-Куле.

В IV–V вв. кочевые степи вновь пришли в движение: началась эпоха «великого переселения народов», приведшая к падению античных государств и погубившая Древний Рим. Грозные полчища степняков Центральной Азии, среди которых выделились эфталиты, в результате успешных воин окончательно сокрушили Кушанское царство, поколебали могущество Сасанидского Ирана — постоянного соперника Рима, а впоследствии и Византии. Богатые города Согда переходили из рук в руки и опустошались, пришло в упадок ремесло, сократилась торговля. Жители разоренных городов переселялись в другие районы, согдийские колонии появились в Семиречье. Начинается формирование нового социально-экономического строя, в котором возникает иерархическая структура феодального общества. Как одно из проявлений феодализации, в массовом количестве появляются хорошо укрепленные замки ― резиденции знати, вокруг которых возникают поселения, вскоре превратившиеся в шахристаны новых средневековых городов. Небольшие государства состояли из множества мелких владений, каждым из которых правил свой «государь», иногда они объединялись в «царство», главой которого становился один из таких удельных владетелей.

Внешняя торговля на Шелковом пути обслуживалась высокопробными сасанидскими драхмами, чеканенными по «аттическому стандарту» - 4,3 г, но более плоскими, увеличенного диаметра, с традиционной устойчивой иконографией. На аверсе монет чеканили портреты сасанидских правителей в вычурных коронах, которые были индивидуальными для каждого шаханшаха. На реверсе монет изображалась сцена инвеституры — «благословения» шаханшаха на власть одним их зороастрийских богов перед священным алтарем огня. Легенды на монетах сделаны на среднеперсидском языке письмом пехлеви и содержат имя и титулы государя, например: «Поклоняющийся Мазде, божественный Арташир, царь царей Ирана». На более поздних сасанидских монетах ставятся даты выпуска в виде текущего года правления данного шаханшаха, а также монограммы из 2-3 букв пехлеви с зашифрованным указанием города, где осуществлялась чеканка.

Транзитная торговля распространяла продукцию 120 сасанидских монетных дворов по обширным просторам Центральной Азии. Никаких других монет, доходивших столь далеко на восток, мы не знаем, поэтому можно считать, что в те времена именно сасанидские монеты играли роль международной валюты на Великом шелковом пути. Заметное увеличение потока сасанидского серебра в Среднюю Азию и далее в Восточный Туркестан и Китай связано с драхмами сасанидского шаханшаха Пероза (459–484), клады которых находят в Узбекистане и Таджикистане, и даже в западном Китае найдено 76 экз. этих монет. Нередки находки сасанидских монет и в Кыргызстане. В Таласской области в катакомбном захоронении учитель истории М.Ф. Тур нашел драхму Хормизда II (302–309). Отличной сохранности драхму Пероза выкопали на огороде в селе Пригородное (Чуйская долина); серебряная монета Хормизда IV (579–590) поднята в районе Джалал-Абада, а четыре обломка сасанидских драхм обнаружены на Ак-Бешимском городище.

Эфталито-хионитское государство с центром в Тохаристане (среднее течение Амударьи) представляло сложный конгломерат различных по уровню развития, языку и культуре племен и народов. Шаханшах Пероз безуспешно пытался противостоять натиску эфталитов, более того, он дважды попадал к ним в плен, и сасанидам пришлось платить огромный выкуп за плененного царя. Ученые считают, что именно с этим фактом может быть связано явное преобладание монет Пероза в Средней Азии. Монетное дело эфталитов было полностью ориентировано на сасанидскую монетную систему, в частности, драхмы Пероза. Первоначально эфталиты надчеканивали сасанидские монеты клеймами с портретами правителя или родовой тамги, затем начался выпуск собственной, но уже низкопробной монеты, копирующей сасанидскую. В последние десятилетия существования государства на эфталитских монетах начали размещать портреты правителей и легенды на бактрийском языке, хотя в целом они оставались подражательными.

Византия, отстояв свои владения от нашествия варваров в V в., на протяжении тысячелетия оставалась последним оплотом европейской культуры на Востоке. Здесь по-прежнему процветали ремесла и торговля, на высоком уровне оставалась сельское хозяйство. Монетная система Византии основывалась на обращении золотой, серебряной и медной монеты и в ранний период имела следующий вид: золотой солид = 12 серебряным милиарисисям или 24 серебряным силиквам =180 медным фоллисам или 7200 медным нуммиям. Византийские монеты по типу отличаются от римских. Образы государей утрачивают портретное сходство, их портреты на монетах становятся скорее символическими. На реверсе помещается изображение ангела, крест либо греческая надпись, позднее - поясной лик Иисуса Христа, Богоматери или какого-нибудь святого. Основной золотой монетой вплоть до XI в. остается солид; серебряные силиквы выпускаются в незначительном количестве, а медные монеты низких достоинств в результате инфляции постепенно исчезают из обращения, и фоллис становится единственной медной денежной единицей, хотя номиналы в нуммиях по традиции еще продолжают указываться на монетах в 1 и ½ фоллиса: М = 40, К = 20 (нуммий).

Византия расплачивалась за шелк, поступающий по Великому шелковому пути, золотыми солидами. В статье «Монетные находки, зарегистрированные за время с 1917 по 1927 год» М.Е. Массон сообщал, что русские крестьяне Семиречья хорошо знали медальоны–иконки, за каковые они принимали византийские монеты с изображением окруженной нимбом головы Христа. В 1931 г. геолог И.А. Анбоев поднял на берегу Иссык-Куля близ с. Кой-Сары золотую византийскую монету Ираклия II (610–641), а в 1941 г. при строительстве Большого Чуйского канала на Сокулукском городище были найдены два электровых брактеата — подражания византийским монетам.

Вторую половину I тысячелетия нашей эры принято называть древнетюркской. На обширных территориях от Маньчжурии до Азовского моря тюркские племена во главе с родом Ашина создали Тюркский каганат. Сокрушительный удар тюрок в 563 г. рассеял эфталитских завоевателей Средней Азии. Небольшие раннефеодальные княжества, расположенные к северу от Амударьи, оказались под общим тюркским контролем. Получая дань с разобщенного Китая шелком, тюрки активно вмешивались в торговые отношения с Византией и Сасанидским Ираном.

К этому времени относятся драхмы Пероза и Хосрова I с надчеканами в виде согдийских надписей, передающих тюркские титулы γ’γ’n «каган» и tkyn «тегин», а также тамг и других изображений. Часть надчеканенных драхм принадлежит правителям, победившим эфталитов, в первую очередь западным тюркам. В местное обращение выходят новые монеты разнообразных типов, отлитые из бронзы, на одной из сторон которых все чаще появляется тамга — родовой знак тюркского правителя.

Древнетюркский период характеризуется исключительно сложным типовым составом монетной массы, обращавшейся в Средней Азии, упадком техники монетного дела, но вместе с тем и территориальным расширением сферы денежного обращения и появлением новых центров монетного производства. Причем право выпуска собственной монеты могли иметь не только крупные владения, но и менее значительные административные центры внутри областей и даже отдельные города. В зависимости от политических влияний и традиционных связей многие среднеазиатские владения изготавливают монеты по образцу своих могущественных соседей. Так, согдийская конфедерация княжеств во главе с правителем (ихшидом) Самарканда выпускает литые бронзовые монеты китайского облика с квадратным отверстием в центре: на аверсе ― имя и титул правителя, на реверсе — тамга, родовой знак. В Бухаре в это время выпускаются медные монеты с изображением верблюда, а также впервые появляются местные серебряные монеты, битые по типу драхм сасанидского царя Варахрана V, но с согдийской легендой pwχ’r χwd’t «государь Бухары». Вторая часть легенды, помещенная слева от портрета, выполнена искаженным письмом пехлеви. На реверсе изображение аташдана (алтаря огня) и двух стражей. Эти монеты получили название «бухархудатских», им суждено было играть важную роль в экономике Средней Азии на протяжении пяти веков.

Некоторые правители Согда и Чаганиана, а также Чача и его уделов, в основу иконографии ряда своих монет, которые иногда называют тюрко-согдийскими, положили изображения на парфянских и византийских монетах. Наиболее распространенным типом стало парное изображение правителя и его супруги. Как показал М.Е. Массон, этот тип восходит к византийским медным монетам Юстина II (565–578), на которых он изображен вместе с царицей Софьей. Именно к его двору около 568 г. прибыло посольство от среднеазиатских тюрок во главе с согдийским купцом Маниахом. На Краснореченском городище найдена монета из этой серии с тамгой Кабарны (Чачский удел).

Локальные медные эмиссии не имели стоимостного соотношения с серебряными монетами и обращались в границах тех территориальных подразделений, где осуществлялось их производство. Монеты этой группы отливались из меди диаметром 20–22 мм и весом 1,7–2,2 г. При этом в более широких масштабах, чем на протяжении древнего периода, осуществляется их диффузия за пределы основных ареалов. Примером выпуска таких денежных знаков могут служить монеты с изображением неоседланного коня и 8-образной тамги на аверсе, выпускаемой в Фергане, и монеты с изображением льва из Отрара (город на Сырдарье, ныне в Чимкентской обл. Казахстана). Подобные монеты, изображающие полуфантастическое животное, напоминающее льва, с вилообразной тамгой на оборотной стороне, отлитые в Чаче (район Ташкента), найдены на Ак-Бешимском городище в Чуйской долине.

В VI–VII вв. все большую роль в транзитной торговле играет Средняя Азия. Начав с посреднической торговли шелком, согдийцы сами научились изготавливать его; очень скоро шелковые ткани местного производства из Ферганы, Самарканда и Бухары начали серьезно соперничать с китайскими, а согдийские купцы оказались главнейшими конкурентами персидских. Поэтому персы делали все возможное, чтобы устранить согдийцев с «шелковой дороги».

Таким образом, во втором периоде (IV ― сер. VII в.) международной валютой, обслуживающей Великий шелковый путь, становятся сасанидские и византийские монеты. Если на раннем этапе роль сасанидских монет была еще незначительной, то на позднем (со времени Пероза) ее значение стабильно возрастает. Находки сасанидских монет известны вдоль всей центральной и восточной части Великого шелкового пути. Одновременно по северной его ветви на восток стала поступать золотая византийская монета, удовлетворявшая потребности транзитной торговли в золоте.

Третий период совпадает по времени с расцветом китайской империи Тан. В начале VII в. после распада Тюркского каганата на Западный и Восточный усиливается политическое влияние Китая, объединенного в правление династии Суй (581–618) и заметно окрепшего при агрессивной династии Тан (618–907). VII век для Китайской империи был столетием завоеваний и колонизации: в этот период ею были подчинены восточные тюрки (на территории современной Монголии), государство Когурё (ныне Маньчжурия и Корея) и, наконец, западные тюрки (Семиречье и Восточный Туркестан). Китайские гарнизоны, размещенные на завоеванных землях, обеспечивали постоянный приток в метрополию людей и товаров. Земли вдоль Великого шелкового пути попали под прямое влияние Китая, и оседлое население Семиречья стало постепенно привыкать к бронзовым цяням ― оригинальным китайским монетам с квадратным отверстием в центре и четырьмя иероглифами по краям. Этот тип монет, окончательно сложившийся в начале правления Танской династии, имел широкое хождение по всей трассе Шелкового пути и служил своеобразной международной валютой. Его позаимствовали и в Согде - конфедерации княжеств, возглавляемых ихшидами Самарканда, которые начали выпуск подражаний китайским цяням, а затем, сохранив форму и размер, заменили иероглифы согдийской надписью. Так на границе двух цивилизаций возник новый тип монет.

Расцвет Танского государства связан с длительной эпохой благосостояния, безмятежной жизни и дешевизны, когда «не было в Поднебесной ничего, что стоило бы слишком дорого». Процветают ремесла и торговля, в том числе транзитная, налажены связь и транспорт; на безопасных дорогах путешественникам предоставляют лошадей и мулов. Международная торговля по Великому шелковому пути идет как никогда интенсивно. Профессор Эдвард Шефер в книге «Золотые персики Самарканда» приводит перечень товаров, проходивших в то время по Великому шелковому пути: кони, изделия из кожи, меха, оружие, слоновая кость, древесина редких пород, лекарства и благовония, ткани, драгоценные камни, промышленные минералы, танцовщицы, диковинные животные и многое, многое другое, что мог себе позволить продать или купить процветающий танский Китай.

В 621 г. в обращении появились цяни анонимного типа с легендой кайюань тунбао «Ходячая монета начала правления». Выпущенные в колоссальном количестве, эти монеты имели необычайно широкий ареал распространения. Помимо «валютного обеспечения» Великого шелкового пути, ими платили жалованье личному составу китайских гарнизонов, которые стояли в ряде городов Западного края, в том числе и в столице Западно-Тюркского каганата — Суябе по крайней мере с 648 по 719 гг. Поэтому вполне логично, что местное население Семиречья в конце VII -начале VIII в. широко использовало их и для внутреннего обращения. На следующем этапе, когда привозных монет уже не хватало, здесь был налажен выпуск монет с уйгурской легендой βγy twrkyš γγn «Господин тюргешский каган».

Кроме китайских цяней, с востока попадали и монеты других государств. Так, в 1993 г. учителем истории С. Шнайдером на Краснореческом городище была найдена монета Уйгурского каганата. Монета изготовлена на китайский манер, но вместо иероглифов на обеих ее сторонах по краям квадратного отверстия помещены двухстрочные уйгурские легенды. Этот редкий тип монет известен китайским, японским и французским нумизматам уже давно, но до недавнего времени существовало несколько разных вариантов ее атрибуции. Самая удачная и непротиворечивая попытка определения этого типа монет принадлежит французскому исследователю, китаисту Ф. Тьерри, который показал, что монета выпущена от имени Бокук-кагана (795–808), известного по китайским документам как Хуайсинь кэхань.

В 2000 г. на этом же городище была найдена бронзовая монета, также изготовленная по китайскому образцу. Вместо легенд на монете отлиты две тамги — по одной на каждой стороне. Изображения оплывшие, с размытым контуром, одна из тамг напоминает рунический знак š, другая — знак g. Ранее подобные монетные типы здесь не были известны; возможно, и эта монета тоже попала в Семиречье с востока. Однако нельзя исключить вероятность ее местного происхождения, а символы, принимаемые нами за тамги, действительно являются руническими знаками, и в таком случае это может быть первой находкой монеты с рунической легендой. Сегодня установлено, что такая же монета, происходящая из раскопок в Ктесифоне (Ирак), хранится в Музее исламского искусства в Берлине; она определена как «согдийская по китайскому образцу» и датируется второй половиной VII в.

В числе находок иноземного происхождения следует отметить и четыре необычные серебряные, билоновые и бронзовые монеты с изображением всадника с копьем на одной стороне и лежащего буйвола-зебу на другой. Этот характерный тип, появившийся на территории северной Индии в середине VIII в., с различными изменениями в рисунке использовался в монетной чеканке разных государств Центральной Азии вплоть до ХIII в. В нумизматической литературе такие монеты получили название джитал. Найденные на Краснореченском городище экземпляры выпущены в IХ–ХI вв. Одна из бронзовых монет имеет просверленное в центре отверстие, что указывает на ее возможное участие в денежном обращении в Семиречье вместе с китайскими и «китаеобразными» монетами.

Середина VIII века — время установления в Средней Азии власти Арабского халифата. Множество родов и племен Западной Азии и Северной Африки к тому моменту были объединены в огромное теократическое государство с центром в Багдаде. Его зачинателем стал Мухаммад (570–632), купец из аравийского города Мекки, в 40-летнем возрасте получивший Откровение свыше и провозгласивший новую веру в единого бога ― Аллаха. Основным религиозным требованием нового пророка был отказ от многобожия и идолопоклонства. Вначале пророчества Мухаммада были встречены враждебно, и в 622 г. ему пришлось бежать из Мекки в соседний город Ятриб, позднее названный Мединой (араб. Мадинат ан-Наби «Город Пророка»), где он встал во главе сильной мусульманской общины. Вскоре Медина становится столицей нового государства, а дата 622 - началом мусульманского летосчисления (араб. хиджра, буквально «исход, переселение»). Основы вероучения, разработанного Мухаммадом и его последователями, отражены в Коране — главной религиозной книге мусульман.

Практически сразу после смерти Мухаммада началась арабо-мусульманская экспансия; войска Халифата вышли за пределы Аравии и приступили к завоеванию новых земель, среди которых очень скоро оказались и обширные области Византии и Сасанидского Ирана. Ближайшие преемники Мухаммада — т.н. «праведные» халифы были выборными лидерами арабской мусульманской общины и сосредоточили в своих руках религиозную, военную и гражданскую власть. Война за землю и другие ресурсы, облеченная в форму священной войны во имя Аллаха, была весьма популярна как в арабском обществе, так и среди многих народов, угнетенных Византией и Ираном. Народы Месопотамии, Сирии и Египта видели в арабах освободителей, поскольку на первых порах крупными налогами облагались только аристократические круги завоеванных стран. Арабы предоставляли покоренным народам свободу вероисповедания, но одновременно с помощью различных льгот поощряли принятие ислама. Земли некогда могущественных государств Сасанидского Ирана и часть Византийской империи вошли в состав Арабского халифата, простиравшего свою власть от Индии и Средней Азии до Испании.

В 651 г. арабы подошли к границам Согда. Мелкие феодальные владения Средней Азии не смогли оказать достойное сопротивление грозной силе завоевателей. Волна за волной накатывались арабы на Мавераннахр («то, что за рекой» — так называли они обширную область между Амударьей и Сырдарьей). До начала VIII в. арабы ограничивались грабительскими походами и сбором дани. Сопротивление арабским завоевателям оказывала коалиция Тюркского (позднее Тюргешского) каганата, Согда, Чача и Ферганы. Наместнику Хорасана Кутайбе ибн Муслиму (705–715) халиф поставил задачу завоевания Мавераннахра. Изнурительная война велась с переменным успехом, но в итоге согдийцы и тюргеши потерпели поражение; причиной этого явилась вражда между отдельными царьками, которой арабский полководец Кутайба умело воспользовался. В 712 г. пал Самарканд. Договор, заключенный между Кутайбой и Самаркандом, показывает грабительскую сущность арабских походов: по нему Самарканд должен был выплатить арабам дань в 20 миллионов драхм. Антиарабские восстания и героическая борьба народов Средней Азии против завоевателей продолжались почти сто лет.

До ислама арабы не имели собственной монетной чеканки, а денежное обращение Халифата на самом раннем этапе его существования обеспечивалось монетами соседних государств, в основном византийскими (золото и медь) и сасанидскими (серебро). После завоевания этих областей появились арабо-византийские и арабо-сасанидские монеты, позднее ― также арабо-латинские и арабо-согдийские. В самом конце VII века, в правление халифа Абд ал-Малика из династии Омейядов (661–750) была проведена денежная реформа. Тогда был разработан и утвержден общий для всего Халифата «эпиграфический» облик монеты ― без изображений, с одними лишь арабскими надписями, несколько различный для золотых и серебряных монет, но в целом единообразный с точки зрения содержания и размещения надписей, ставший образцом для всех последующих эмиссий в мусульманском мире на протяжении нескольких столетий. В поле аверса обычно помещалась калима ― мусульманский символ веры: «Нет бога, кроме Аллаха единого, нет у Него сотоварища», в круговой легенде ― выпускные сведения (указание места чеканки и дата по хиджре); на реверсе ― вторая часть калимы «Мухаммад ― посланник Аллаха» либо цитаты из Корана. В нумизматической науке монеты Арабского халифата получили название «куфических» ― по названию строгого и выразительного письменного стиля куфи, которым оформлялись их надписи и создание которого традиция связывает с месопотамским городом аль-Куфа. Динары и дирхемы поначалу были анонимными, но вскоре после утверждения династии Аббасидов (750–1258) на них стали помещать имена и титулы халифов и их наследников, иногда правителей областей и других официальных лиц. Надписи на медных монетах, в чеканке которых проявлялось гораздо больше разнообразия, в целом тоже соответствовали требованиям исламской доктрины, а вот в их оформлении поначалу допускались заметные вольности (фигуры зверей, птиц и рыб, изображения растений или рукотворных вещей), однако впоследствии от большинства из них отказались.

Наименования денежных единиц сохранили связь со своими иноземными прототипами: золотая монета продолжает называться динаром (от позднелат. denarius), серебряный дирхем восходит к сасанидской драхме, а медный фельс ― к византийскому фоллису. Куфические дирхемы, выпускавшиеся в астрономических количествах на более чем 200 монетных дворах Халифата, со временем заполонили рынки практически всего цивилизованного мира, включая значительную часть Европы, и в течение нескольких столетий успешно выполняли функцию мировых денег.

Династия Аббасидов, пришедшая к власти в Халифате в середине VIII века, стала привлекать к управлению завоеванными территориями местных аристократов. Так в Средней Азии возникли государства, называемые по именам их основателей: Тахиридское (821–873), со столицей в городе Нишапуре, и Саманидское (819–999) ― в Бухаре. Монеты, выпускавшиеся в этих государствах, в целом сохраняли общехалифатский облик, но имели свои особенности.

Саманидские дирхемы, отчеканенные из высокопробного серебра по «шариатской» стопе в 7/10 мискаля или 2,97 г, назывались исмаили от имени Абу Ибрахима Исмаила бен Ахмада (892–907), во время правления которого серебряный чекан стал интенсивным, стабильным и регулярным. Вес золотых динаров, который по шариату должен равняться мискалю, в реальности колебался в пределах от 3,5 до 4,7 г (в среднем 4,2 г), но при Саманидах, по словам В.В. Бартольда, «деньгами считались исключительно серебряные монеты, а золото принималось как товар, т.е. на вес». Медные фельсы чеканились двух достоинств: основной номинал, именуемый адли, весом от 2 до 3 г, и кратный ему пашиз, составлявший половину основного. Расчетный золотой динар равнялся 10 дирхемам, потом 15, а в конце X в. - уже 20 дирхемам. Менялось и соотношение между дирхемом и фельсом: на первом этапе дирхем «стоил» 60 фельсов, а к X в. за него давали только 24 фельса.

На юго-западе Кыргызстана, входившего в состав Саманидского государства, действовал монетный двор в Узгенде. Сегодня известны монеты Узгенда, отчеканенные в 312/924–25, 372/982–83, 376–378/986–89 и 380/990–91 гг. Существуют саманидские фельсы с указанием места чекана Фаргана; не исключено, что они чеканились в городе Оше.

Саманидские фельсы играли значительную роль в розничной торговле и имели широкое обращение по всему государству вне зависимости от места выпуска, хотя имеются данные письменных источников о том, что в разных городах они могли иметь различный курс. На городищах Чуйской долины собраны фельсы, чеканенные в Ахсикете, Бухаре, Герате, Самарканде, Шаше, Фергане и Узгенде.

В отличие от бронзовых фельсов, находки высокопробных аббасидских, тахиридских и саманидских серебряных дирхемов и золотых динаров на территории Средней Азии встречаются нечасто. Причины этого явления хорошо известны: восточное серебро интенсивно вывозилось в Восточную Европу, сотни тысяч серебряных дирхемов широким потоком текли на Русь, в Польшу, Скандинавию в обмен на меха, оружие, воск, мед, рабов и другие товары. Эти монеты стали обычным денежным средством на Руси, где они упоминаются в ранних письменных источниках под названиями «ногаты», «куны» и «резаны».

Один из интереснейших вопросов среднеазиатской нумизматики — «загадка» бухархудатских монет, обслуживавших нужды внутреннего рынка и называемых мусейяби, мухаммади и гитрифи, или собирательно «черные дирхемы». Эти низкопробные монеты составляли основу денежного обращения в Мавераннахре в VII–Х веках. Внешне это подражания монетам сасанидского царя Варахрана V (420–438), схематично передающие профиль правителя в ступенчатой короне на аверсе и двух стражей с копьями у жертвенника на реверсе. Но если ранние бухархудатские драхмы V в. были высокопробными и выполнялись на высоком художественном уровне с грамотными легендами, то в последующие века их внешний вид ухудшается: изображения становятся все более стилизованными, вплоть до условности, а надписи искажаются и частично заменяются арабскими. Содержание серебра в них падает с 80 до 60%, а вес снижается до 3 г. В оформлении монет разных групп наблюдаются различия в надписях и деталях изображений, но внешне настолько незначительные, что это могло представлять немалые трудности для их раздельного обращения. Более существенные отличия кроются в качестве металла: мусейяби — относительно высокопробные, мухаммади — билоновые, а гитрифи — почти медные. В торговле предпочитали полноценные дирхемы исмаили, но поземельный налог (харадж) каждая область выплачивала «черными дирхемами» определенного типа. Для этого населению приходилось обменивать свои серебряные дирхемы на монеты гитрифи и мухаммади, принимавшиеся по установленному правительством принудительному курсу, который был выше, чем у высокопробных дирхемов исмаили, вывозить же их за пределы государства ввиду малоценности не имело смысла. Таким образом, среднеазиатские правители защищали свой рынок от утечки серебра на север, извлекая к тому же дополнительную прибыль от обращения низкопробных монет.

Находки «бухархудатских» монет на территории Кыргызстана, в силу специфики их внутреннего обращения, встречаются нечасто. Так, на городище Шельджи подняты три монеты гитрифи; одна бухархудатская монета найдена археологом В.П. Мокрыниным при раскопках Беловодского некрополя в 1987 году; еще несколько монет мухаммади поднято на Краснореченском городище. Здесь же найдены саманидские фельсы, у некоторых из них в центре пробито отверстие: надо полагать, они также принимали участие в местном денежном обращении наряду с китайскими и тюргешскими монетами.

VIII–Х века характеризуются резким сокращением притока в Мавераннахр и Фергану монет из христианской Византии. М.Е. Массон сообщает о небольшом числе византийских монет этого периода, найденных в районах Южного Казахстана и Северной Киргизии. Объяснение этому исследователь находит, прежде всего, в установлении на большей части Средней Азии господства арабо-мусульманского чекана. Высокопробные серебряные дирхемы, составлявшие основу денежного обращения Саманидов, благодаря оживленной торговле с Восточной Европой массами уходили за пределы государства. При таком положении дел экономические предпосылки для регулярного ввоза в Среднюю Азию византийской монеты определенно иссякли. Второй причиной уменьшения притока монет с Запада является сокращение местных христианских общин, через которые ранее могли проникать византийские монеты. В этом отношении в более благоприятном положении находились их единоверцы в северных областях, где в то время господствовали племена карлуков, отличавшиеся веротерпимостью. Этим и объясняются находки византийских монет в Семиречье, хотя за последнее время была зафиксирована лишь одна монета, случайно найденная в районе Кара-Балта — это анонимный медный фоллис Х в.

Хорезм оставался верен своим древним традициям. Монетный тип с портретом правителя на аверсе и всадником на реверсе, появившийся в первые века нашей эры, оставался неизменным и в раннее средневековье. Серебряная монета Азкацвара II Абдаллаха (770-800) случайно найдена в 2005 г. на городище Шельджи (Таласская долина).

Таким образом, в третьем периоде роль международной валюты стала играть бронзовая танская монета, циркулировавшая по всей восточной и центральной части Великого Шелкового пути от Китая до Согда, и оказавшая огромное влияние на многие монетные системы раннесредневековой Центральной Азии. С образованием Арабского халифата и присоединением к нему среднеазиатских земель поток сасанидской и византийской монеты из благородных металлов сменился дирхемами и динарами арабо-мусульманских государств.

Четвертый период. Бурный расцвет товарно-денежных отношений в первые десятилетия правления династии Караханидов (991–1211) насытил рынок высокопробными серебряными монетами, которые выпускались на значительной территории ― от Яркенда и Кашгара до Саганиана и Бухары.

Поначалу основу денежной системы Караханидского государства составлял серебряный дирхем, однако начавшийся в первой четверти XI века «серебряный кризис», вызванный истощением рудников и массовым вывозом драгоценного металла в Восточную Европу, быстро приводит к падению процентного содержания серебра в монетах. Уже к середине столетия они, хотя и продолжают называться дирхемами, но чеканятся из малоценного медно-свинцового сплава и ходят по принудительному курсу. Обесцененный дирхем не может служить полноценным средством международной торговли, и на эту роль выдвигается золото. Привозные золотые монеты и их обломки в определенной мере удовлетворяли и потребностям внутреннего рынка. Найденные на городище Бурана золотые динары того времени можно использовать для изучения торговых связей Баласагуна с другими областями Средней Азии и сопредельными странами: Ираном и югом Туркмении (монеты Великих Сельджуков), Афганистаном и Северной Индией (золото гуридской чеканки), Хорезмом (монеты Хорезмшахов), Мавераннахром с главными городами Бухарой и Самаркандом (караханидские динары). Самый дальний путь, пожалуй, совершила маленькая золотая монетка, найденная на Краснореченском городище ― это четверть динара, отчеканенная в Северной Африке от имени Фатимида Абдаллаха аз-Захира между 1029 и 1036 гг.

Другие иноземные монеты этого периода встречаются редко. Например, китайские монеты династии Северной Сун (960–1127), находимые на территории Кыргызстана, по всей видимости, участия в денежном обращении не принимают. Так, небольшой клад, найденный на Краснореченском городище в 1998 г., содержал 3 монеты ушу, 8 монет династии Тан и 33 цяня эпохи Северная Сун, представленные 12 различными девизами правления от 976 до 1033 гг. Вероятно, эта небольшая связка монет была завезена китайским купцом, да так и осталась невостребованной. Клад более интересен как совокупность разновременных монет, находившихся в обращении в Китае в середине ХI в.

В 1129–1130 гг. в Притяньшанье переселяются тунгусо-маньчжурские племена кара-киданей, избравших Баласагун столицей нового государства под названием Западное Ляо и превративших Караханидов в своих данников. Гурханы ― предводители киданей не вмешивались во внутренние дела завоеванных ими владений и ограничивались сбором дани из расчета одна золотая монета с каждого двора. В обращении продолжали находиться золотые динары и их обломки.

В начале ХIII в. Центральную Азию завоевывают монголы, нашествие которых сопровождается повсеместным разрушением городов и упадком торговли. С образованием Монгольской империи из Азии в Европу проложен новый караванный путь ― через Алмалык, Отрар и далее на Урал. В XIV в. этим путем еще активно пользовались и европейские купцы. Тем не менее, сухопутные караванные дороги постепенно утрачивают свое ведущее значение для мировой торговли, а наиболее дешевым и безопасным способом перевозки товаров становятся морские пути. Великий шелковый путь сыграл свою историческую роль, на протяжении более пятнадцати столетий связывая самые различные государства, способствуя не только обороту товаров, но и взаимопроникновению культур, в том числе и распространению вдоль трассы денежных отношений. Изучение «иностранных» монет, находимых на территории Кыргызстана — серьезный вклад в мировую копилку знаний о Великом шелковом пути.

С вопросами торговли и монетного обращения на Великом шелковом пути можно познакомиться по следующим работам:

Е.А. Давидович. Денежное обращение в Мавераннахре при Саманидах // Нумизматика и эпиграфика. Т. VI. ― М., 1966. ― С. 103–134.

Э.Х. Шеффер. Золотые персики Самарканда. ― М.: «Наука», 1991. — 608 с.

Е.В. Зеймаль. Древние монеты Таджикистана ―Душанбе: «Догиш», 1983. ― 342 с.

Э.В. Ртвеладзе. Великий шелковый путь. Энциклопедия. – Ташкент: «Узбекистон миллий энциклопедияси», 1999. — 280 с.

А.М. Камышев. Нумизматическое наследие Кыргызстана. Альбом. — Бишкек: Национальный Банк Республики Кыргызстан, 2002. — 128 с.

Политическая и социально-экономическая ситуация в Семиречье
в период формирования денежного обращения

В раннем средневековье в Семиречье, заселенном потомками саков и усуней, гуннов и эфталитов, выдвинулись три пришлых этноса: тюрки, китайцы и согдийцы. Культурное взаимодействие и товарообмен между ними способствовали появлению местного денежного обращения.

Во второй половине I тысячелетия нашей эры на обширных территориях от Маньчжурии до Азовского моря тюркские племена во главе с родом Ашина создали Первый Тюркский каганат. Часть Великого Шелкового пути из Китая в страны Средиземноморья оказалась под контролем тюрок. Политическая обстановка начала меняться после объединения Китая под властью династии Суй (581–618), которая всячески способствовала разделу Великого Тюркского каганата на враждебные друг другу Восточно-тюркский и Западно-тюркский каганаты. Восточный каганат располагался на территории от Великой Китайской стены до Алтая. Западно-тюркский каганат (или Он ок эли «Народ десяти стрел», как он назван в письменных источниках) простирался от Алтая до Крыма и представлял собой сложную конфедерацию кочевых племен, в которую входила и значительная часть оседлого и полуоседлого населения, занимавшегося землепашеством, ремеслом и торговлей. Центральными его регионами были предгорья Тянь-Шаня и Семиречье. Раннесредневековая городская и земледельческая культура Западно-тюркского каганата сформировалась в основном с участием согдийцев, основавших свои торгово-земледельческие колонии на Великом Шелковом пути, в том числе и в Семиречье.

По сведениям китайских хроник, наследственные правители древнейшего культурного оазиса в бассейне Зарафшана и Кашкадарьи вели свое происхождение от кушанских династий. Это государственное образование называлось Согдом, так как в него входила большая часть земель, населенная согдийцами, а его глава носил титул ихшида Согда. Китайские хроники именовали Согд Каном ― по названию его главного города Самарканда. Искусные земледельцы, ремесленники и торговцы, согдийцы были основными посредниками в торговле на международной трассе Великого шелкового пути; поддерживали они и торговые связи с кочевниками. Основной причиной, побудившей согдийцев к колонизации новых регионов, была нехватка земли и воды в густонаселенных оазисах Согда, но имелись и другие причины. Сохранилось свидетельство летописца Бухары Наршахи о столкновении тюркского правителя Абруя с бухарской знатью: «Власть Абруя возросла, он стал жестоко править этой областью (Бухарой), терпение жителей истощилось. Дихкане и купцы ушли из этой области в сторону Туркестана и Тараза и построили там новый город». Гонения на несториан в Иране при Йездигерде II (438–457) вызвали интенсивное переселение христиан ― сирийцев и персов в Среднюю Азию, которые селились в возникающих торговых колониях на пути в Китай. Преследование зороастрийцами всех прочих религиозных общин в Иране повлекло за собой массовое продвижение манихеев на северо-восток. Вместе с согдийцами в Семиречье прибывали последователи и других религий, в том числе и буддийские.

Археологические данные показывают, что в VI–VII веках в Чуйской и Таласской долинах начинают возникать довольно значительные очаги развитой оседлой жизни, причем материальная культура этих поселений во многом имеет согдийский облик. Их фактории вдоль торговых путей Центральной Азии впоследствии переросли в поселения и города с согдоязычным населением.

Тюркские каганы называли своих согдийских подданных татами, т.е. зависимыми данниками, однако есть все основания полагать, что роль согдийцев в Западном каганате была более значительна, поскольку под их контролем находилась вся экономическая жизнь государства, включая денежную эмиссию. Все местные монеты VIII в., найденные в Чуйской долине, имеют легенды на согдийском языке и, надо полагать, были отлиты в согдийских мастерских. Сами же тюрки проводили время в боевых стычках и кавалерийских набегах. Вот как пишет об образе жизни тюрков багдадский эрудит ал-Джахиз (ум. 869): «Тюрки — народ, для которого оседлая жизнь, неподвижное состояние, длительное пребывание и нахождение на одном месте, малочисленность передвижения и перемен невыносимы… Они не занимаются ремеслами, торговлей, медициной, земледелием, посадкой деревьев, строительством, проведением каналов и сбором урожая. И нет у них иных промыслов, кроме набега, грабежа, охоты, верховой езды, сражений витязей, поисков добычи и завоевания стран».

В 618 г. к власти в Китае пришла династия Тан. Накопив стратегические запасы и почувствовав себя достаточно сильными, танские императоры предприняли попытку восстановить контроль над Великим Шелковым путем, и уже в 630 г. китайские войска разбили Восточно-тюркский каганат, а в 658 г. Китай, используя военную силу подчиненных ему соседей, разгромил Западно-тюркский каганат. Не имея возможности управлять отдаленными территориями Семиречья и Тянь-Шаня, танское правительство ставило во главе группировки тюркских племен князей из западной ветви династии Ашина. Тщательный анализ китайских источников показал, что Западно-тюркский каганат после 658 г. больше не возродился. В последующие полстолетия Китай формально признавал «ханский титул» для тюрков, но самостоятельности они не имели. Эти марионеточные каганы (одновременно исполнявшие роль наместников) и их наследники не смогли даже на непродолжительное время установить эффективный контроль над вверенными им территориями. Они не пользовались влиянием ни у кочевников, видевших в них ставленников танского двора, ни среди оседлых жителей Семиречья. Отдельные города и племена враждовали между собой. Согдийские города вынуждены были объединять свои силы для защиты своих интересов в условиях безвластия. В середине VII в. происходит знакомство местного населения Семиречье с монетами династии Тан: в то время в Суябе располагался китайский гарнизон, а товарно-денежные отношения в городах Чуйской долины только начинали складываться, поэтому незначительные потребности в средствах обращения легко могли покрываться монетами, привозимыми из танского Китая в качестве воинского жалованья.

Деградация тюркского каганата продолжалась, и в 704 г. к власти в Семиречье пришла династия тюргешей. Смена правящей верхушки не привела к сколько-нибудь заметным экономическим, социальным, культурным и этническим переменам в каганате. Его соседи продолжали называть тюргешское государство «Народом десяти стрел». Иногда эпоху Тюргешского каганата рассматривают как третий и последний этап в истории Западного каганата.

Впервые тюргеши упоминаются в дальневосточных хрониках в середине VII в. Это был сильный союз племен, входивший в «народ десяти стрел». Тюргеши подразделялись на роды ― «желтые» (цвет знати) и «черные» (простолюдинов), верхушки которых постоянно враждовали между собой. В начале своей истории тюргеши расселялись в междуречьях рек Чу и Или. Возвышение тюргешей произошло в последней четверти VII в., когда власть Западно-тюркского каганата уже фактически никто не признавал.

Родоначальником династии тюргешей был Уч-элиг-каган (699–706). Глава тюргешей захватил город Суяб в Чуйской долине и учредил там свою главную ставку; вторая ставка находилась на реке Или. Земли, подвластные тюргешам, простирались от Сырдарьи до Иртыша. Преемником Уч-элига стал его сын Сакал-каган (706–711). Внутреннее положение в государстве тюргешей было неустойчивым, но еще более сложной для него была внешнеполитическая ситуация. Совместно с согдийцами тюргешам приходилось вести упорную и длительную борьбу с арабами, которые в начале VIII в. не раз вторгались большими силами в оазисы Средней Азии. Это была грозная сила, и в одиночку с ней не могло справиться ни одно согдийское княжество.

На востоке набирал силу Восточно-тюркский каганат, границы которого достигали Алтая и соприкасались с границами тюргешей. В планах восточных каганов было восстановление границ Великого Тюркского каганата. В тяжелом зимнем походе, перевалив через Саяны, восточные тюрки разгромили енисейских кыргызов и, напав на тюргешей, разбили армию Сакал-кагана. Тюргешский каганат временно перестал существовать. Остатки тюргешских войск, возглавляемые полководцем Сулуком, отступили за Сырдарью. Преследуя их, восточные тюрки приняли участие в сражениях с арабами на стороне царя Согда Гурека.

Только в 716 г. группировке «черных» тюргешей удалось восстановить независимость и возродить государство. Каганом его стал Сулук (716–738), снискавший себе популярность довольно простым способом: «после каждого сражения добычу раздавал подчиненным, и довольные роды служили ему всеми силами». Сулук-кагану также приходилось вести борьбу на два фронта: на западе с арабскими армиями, на востоке — с танским войском. Заключив браки с дочерьми восточного и западного каганов и установив дипломатические отношения с Китаем, Сулук временно стабилизировал положение в каганате. Этот относительно спокойный период и считается началом выпуска первых монет в Семиречье.

Подробнее смотрите:

История Киргизской ССР. Т. I. ― Фрунзе: «Кыргызстан», 1984. ― 800 с.

С.Г. Кляшторный, Т.И. Султанов. Государство и народы евразийских степей: Древность и средневековье. ― СПб., 2000. ―304 с.

Раннесредневековый монетный комплекс Семиречья

Начало изучения своеобразных литых бронзовых монет с квадратным отверстием и легендой согдийским курсивом, поступающих из Средней Азии, было положено учеными еще в конце XIX в. Тогда эти монеты назывались «туранскими». В начале XX в. было определено время и место их выпуска, и монеты стали называться тюрко-китайскими, из которых позднее были выделены монеты, найденные в юго-западном Семиречье. Основываясь на бесспорном прочтении А.Н. Бернштамом части легенды тюргеш каган, они были названы тюргешскими и отнесены к периоду политического могущества Тюргешского каганата (с 711 по 766 гг.).

Основоположник согдийской нумизматики О.И. Смирнова отмечала огромное влияние согдийского культурного комплекса на местные традиции городов юго-западного Семиречья и считала, что монеты здесь изготавливались по образу согдийских. Она уточнила прочтение на монетах согдийской легенды как «Господина тюргешского кагана фан» (фан — заимствованное название китайского номинала). Именно она впервые отметила тамгу тюргешей, оригинально вписанную в монетное поле реверса, и ее сходство с одним из вариантов написания буквы ат тюркского рунического алфавита.

Находки с Краснореченского городища пополнили семиреченский комплекс сразу несколькими монетными типами. Анализ монетных находок 1978–1983 гг. позволил нумизмату-востоковеду В.Н. Настичу разделить тюргешские монеты на 3 группы: крупные (23 мм и более, вес 4,2–4,8 г), средние (18–22 мм, вес 1,7–2,4 г) и мелкие (17 мм и менее, вес 0,8–1,2 г), но он не уточнил, обращались ли все они параллельно или же сменяли друг друга со временем.

Отдельным аспектам древнетюркской нумизматики были посвящены работы многих ученых, но все же имеющиеся исследования не раскрывали в полной мере историю возникновения, хронологические и территориальные границы распространения исследуемых монет. Как справедливо отмечено в сводном труде из серии «Археология», большинство стратифицированных монетных находок, сделанных за последнее десятилетие, остаются неопубликованными. Поэтому полное представление о составе монетной массы, обращавшейся в Семиречье, составить пока невозможно.

Последующие исследования семиреченского монетного комплекса выявили практически одновременное возникновение в начале VIII в. двух центров монетного производства: одного в Чуйской долине — вероятнее всего, в Суябе (Ак-Бешимское городище), и другого — в Таразе. Совпадение весового стандарта и наличие родового знака (тамги тюргешей) на монетах обоих центров свидетельствуют о том, что это была общегосударственная денежная реформа, проведенная при находившемся в то время у власти тюргеш-кагане Сулуке (716–738), возможно, не без помощи китайских мастеров. Во время его правления установилась относительная политическая стабильность в Семиречье. Сообщение Сюань Цзана о том, что каждый город имеет собственного старейшину, а все они подчиняются тюркам, позволяет предположить, что города вели согласованную денежную эмиссию, так как монеты обоих центров имеют определенную форму, вес и размер, а также общую тамгу — родовой знак. Впрочем, последние находки выявили и существенные отличия в легендах монет, изготовленных в этих двух центрах. В частности, в Таразе выпускались монеты с именами правителей Инал-Тегина и Вахшутавы. Централизованное введение денежного обращения на всей территории Тюргешского каганата свидетельствует об участии Сулук-кагана в организации местного денежного обращения. В 2000 г при раскопках христианского храма на Ак-Бешимском городище были найдены две бронзовые монеты, изготовленные по согдийскому образцу с портретом правителя. Легенда из двух слов переведена как «господин» или «правитель» и фан (номинал), т.е. «монета господина». Окончательная принадлежность монеты конкретному правителю не установлена, но, по одной из версий, на ней помещен портрет Сулук-кагана. Новые находки монет этого типа в комплексе с другими помогут установить, кто изображен на монете, уточнить ее датировку и, возможно, прояснить степень участия тюргешского кагана в организации денежного обращения в Семиречье.

Гибель Сулука положила начало деградации Тюргешского каганата, погрязшего в междоусобицах. Танская администрация Западного края постепенно подчиняла своей власти Семиречье, где вновь появился китайский ставленник, а имперская армия продвинулась до рубежа Сырдарьи. В китайской истории династии Тан, в разделе, посвященном Фергане, имеется упоминание об Арслане из тюркского племени чигиль, который в 739 г. совместно с кашгарским правителем захватил Тараз и убил его владетеля. Арслан был признан Китаем, ему был пожалован княжеский титул. В 744 г. Арслан утверждает новую ставку на Сырдарье. Исходя из этой информации, установлено, что редкие монеты с легендой Арслан кюль-эркин (ученым известно всего десять экземпляров) принадлежат ему. Следовательно, данные монеты могли выпускаться в короткий промежуток времени между 739 и 744 гг.

В 748 г. китайский экспедиционный корпус захватил и разрушил Суяб, а год спустя — и Чач (Ташкент), местный правитель которого был вероломно казнен. Все это привело к тому, что согдийские князья стали искать защиту у своих прежних врагов — арабов. Интересы арабов и Танской империи в Средней Азии пересеклись. Решающую роль в Таласской битве 751 года между арабами, пришедшими на помощь сыну чачского правителя, и китайским гарнизоном сыграли карлуки, вначале выступившие на стороне имперской армии. В решающий момент они ударили в тыл китайских войск, тем самым решив исход битвы и положив конец китайскому владычеству в Центральной Азии. Правитель Чача стал вассалом арабов. С этого времени влияние карлукского ябгу, признанного «царем Алтая», заметно возросло. Единственный соперник карлуков — Тюргешский каганат был уже сильно ослаблен в постоянных распрях между «желтыми» и «черными» родами, и когда началось наступление карлуков, тюргеши не смогли оказать им достойного сопротивления. Тараз становится крупнейшим торгово-экономическим центром карлуков — страны Аргу, занимавшей территорию между Суябом и Испиджабом. После разрушения Суяба в 748 г. тюргеши Западного Семиречья попали в зависимость от города Тараза, который, в свою очередь, подчинялся владетелю Чача.

К 766 г. тюрки-карлуки, переселившиеся с Алтая, окончательно установили свою власть в Семиречье и почти 200 лет оставались основными хранителями степной культуры в Средней Азии, хотя в те времена, согласно письменным источникам, на Центральном Тянь-Шане и в Семиречье обитало много племен — ягма, чигили, тухси, тюргеши, кыпчаки, огузо-туркмены и др. Китайцам, занятым внутренними проблемами, было не до западных соседей. Арабы ограничились тем, что в конце VIII в. вытеснили карлуков из Ферганы; на северо-востоке мусульманские завоеватели никогда не заходили дальше Тараза, который саманидский правитель Исмаил ибн Ахмад завоевал только в 893 г. Мусульмане продолжали пользоваться прежними торговыми путями после утверждения в Средней Азии ислама. Из китайской истории мы знаем, что мусульманские караваны ходили через страну карлуков к верхнему Енисею в страну кыргызов. Об этом же свидетельствуют многочисленные находки аббасидских и саманидских монет на городищах Чуйской долины.

Правление карлуков не привело к заметным изменениям ни в жизненном укладе, ни в денежном хозяйстве области. Местный рынок наполняли монеты, производимые в крупных городах Семиречья. Так, в Суябе продолжался выпуск тюргешских монет среднего размера (19–22 мм), как правило, невысокого качества изготовления, полностью повторявших основной монетный тип с согдийской надписью «Господина тюргешского кагана фан». В этой серии отмечена небольшая группа монет с дополнительной тамгой, которую следует выделить в особый тип. Впервые такая монета была найдена при раскопках второго буддийского храма на Ак-Бешимском городище. При реконструкции помещенного на ней тамгообразного знака замечено, что он напоминает руническую букву р, но имеет дополнительную точку между левой и центральной чертой. Тамга наносилась на существующую монетную форму уже после ее изготовления. Знак, рельефно выделяющийся на монетном поле, в большинстве случаев поставлен справа от основной тамги, на двух экземплярах — слева, еще на одном — по центральной оси, а в одном случае развернут на 180 º. Предполагается, что этот тип монет изготавливался на Ак-Бешимском городище, откуда происходят 35 экземпляров этого типа. На Краснореченском городище таких монет найдено только 3 экземпляра (при общем количестве монетных находок около 2500). Средний вес и диаметр монет с дополнительной тамгой чуть меньше, чем у тюргешских монет среднего размера, но больше, чем у мелких тюргешских монет, поэтому можно полагать, что он являлся переходным городским выпуском — от общегосударственных монет среднего размера к тюргешским монетам малого размера. В Таразе продолжалася выпуск серии монет Инал-Тегина и Вахшутавы, но уже меньшего размера, а в Навекате (Краснореченское городище) начат выпуск так называемых монет «тухусов».

История изучения тухусских монет началась с публикации А.Н. Бернштама о новых типах тюргешских монет, найденных в 1939 г. при раскопках древнего города Сарыга (по современной локализации — Наве­кат). На одной стороне этих монет, как и на тюргешских, отлита легенда: «Господина тюргешского кагана фан», на другой стороне — тамга в виде трезубца и согдийская надпись. Из-за неверного чтения легенды выпуск этих монет был отнесен исследователем к 738–740 гг.

Дополнительные находки монет этого типа и их разновидностей позволили О.И. Смирновой пересмотреть дешифровку легенды и предложить ее прочтение как «Государь тухусский» или «тухумский». Ею также отмечено сходство тамги в виде трезубца с китайским иероглифом чу. Отсутствие на монетах указания места и времени изготовления привело к необходимости восстановления хронологии эмиссии на основании косвенных данных, согласно которым начало изготовления тухусских монет, отличающихся от тюргешских и размером, и весом, было необоснованно отнесено к концу VII в.

Новые нумизматические находки, их количественный и качественный состав ставят под сомнение уже утвердившиеся в науке мнение, высказанное О.И. Смирновой и повторенное затем другими учеными, о том, что тухусские монеты выпускались ранее тюргешских. В свете последних данных это равносильно признанию того, что выпуск монет с титулом тюргешского кагана в согдийских городах Семиречья мог начаться еще до утверждения самого каганата. Такое предположение выглядит еще более парадоксальным, если рассмотреть его с экономической точки зрения: получается, что на первом этапе введения денежного обращения, когда нужно вызвать у населения доверие к деньгам, выпускаются монеты плохого качества различного веса и размера, не соответствующие принятым в то время весовым стандартам, и лишь со временем их вес увеличивается и качество улучшается. Дальнейшие археологические раскопки на Краснореченском и Ак-Бешимском городищах в Чуйской долине показали, что тухусские монеты, ранее относимые нумизматами к концу VII века, повсеместно встречаются в культурных слоях, датируемых концом VIII началом IX вв.

Выстраивая ряд всех разновидностей тухусских монет от крупных к мелким, можно проследить закономерности в постепенной деградации этого типа монет. В данном случае хронологическая последовательность очевидна, но отсутствуют надежные данные о том, когда именно начался выпуск тухусских монет. Основываясь на идентичности весовых характеристик тюргешских монет среднего размера и крупных тухусских монет, можно допустить мысль об их одновременном и параллельном нахождении в рыночном обиходе. Введение разных номиналов в денежное обращение Семиречья было инициировано изменениями в денежном хозяйстве танского Китая, осуществившего в 758 г. денежную реформу и выпустившего в обращение «тяжелые» монеты достоинством 10 и 50 цяней. Следовательно, и выпуск крупных тухусских монет, вес которых был близок китайским, мог начаться только во второй половине VIII в. Переход от крупных тухусских монет к тухусским монетам среднего и мелкого размеров, а также к полностью деградированным анэпиграфным монетам осуществлялся определенно позднее, в период инфляции — вероятнее всего, в самом конце VIII начале IX вв. Уточнение времени выпуска тухусских монет очень важно, поскольку монеты зачастую являются основным датирующим материалом на археологических раскопках.

Монетный комплекс Семиречья по традиции разделяют на две группы монет: «тюргешские» и «тухусские». Однако нумизматические находки показывают, что к этим группам необходимо добавить еще одну — «китайскую». Последние комплексные исследования более 2500 раннесредневековых монет, собранных на городищах Чуйской долины, показали, что монеты династии Тан (618–907) составляют около четверти всех нумизматических находок. Возможно, находки китайских монет и раньше встречались на городищах Чуйской долины в такой же пропорции, однако из политических соображений, обусловленных территориальными притязаниями великого китайского соседа к СССР, эти факты просто замалчивались.

Бронзовые монеты типа кайюань тунбао «Ходячая монета начала династии» имели широкое распространение по трассе Великого шелкового пути. Этот тип монет был заимствован в Согде (Самарканд, Бухара), где уже в середине VII в. началось производство подражаний китайским цяням, и лишь позднее иероглифы на них были заменены согдийской надписью. Спустя полстолетия выпуск подобных монет был начат в городах юго-западного Семиречья. Поскольку основу местного городского населения составляли выходцы из Согда, то считалось, что и денежное хозяйство в Семиречье было привнесено оттуда. Однако значительное количество находок монет кайюань тунбао свидетельствует, что знакомство жителей Семиречья с танскими монетами состоялось почти за сто лет до введения собственной денежной эмиссии, тогда как находки здесь согдийских монет из метрополии крайне редки и не превышают десятка. Соответствие веса, размера и формы первых местных монет с монетами династии Тан дает основание для утверждения, что в основе денежной реформы в Тюргешском каганате в первой половине VIII в. лежит именно китайская монетная система.

Визуальный анализ нумизматических находок показал, что более половины монет китайских типов изготовлены с множеством отклонений от стандартов находившихся тогда в обращении подлинных китайских монет, поэтому предлагается выделить их в отдельную группу — «местные варварские подражания». Все подражания типологически восходят к китайским эмиссиям династии Тан. Собранные вместе, они составляют своеобразный ряд, исследуя который, можно проследить, как изменялись, а точнее, деградировали китайские монеты, выпускаемые на местный монетный рынок. Расцвет эмиссии «варварских подражаний» китайским монетам династии Тан на основании ряда фактов отнесен ко времени карлукского правления.

Найденая в 2007 г. на городище Шиш-Тюбе уникальная монета прочитана Санкт-петербургским согдоведом Павлом Лурье. На аверсе, с тамгами, (p/k-w-p-'k?), далее согд. xwt'w «царь» - высокий титул, который на монетах, ранее не отмечен. На противоположной же стороне написано: bgy x'rlwx x'x'n pny «монета господина кагана карлуков». Ранее историками считалось, что пришедшие на смену тюргешскому каганату феодальная верхушка карлуков так и не смогла создать централизованное государство. Теперь выясняется что это не совсем так, во всяком случае, некто с невыясненным пока именем Купок называл себя царем и каганом карлуков. Вес и размер монеты соответствует тюргешским монетам среднего размера и крупным тухусским монетам, что может лишний раз свидетельствовать об их одновременном нахождении в обращении вторая половина VIII в.

Одна из разновидностей монет, впоследствии получивших название «арсланидских», была впервые найдена на Ак-Бешимском городище и описана О.И. Смирновой как «монета неизвестного кагана». Ее выпуск ошибочно был отнесен к Уч-элиг кагану, предшественнику родоначальника династии тюргешей (699–706). Согдийская легенда подобной монеты, найденной на Краснореченском городище, была прочитана В.Н. Настичем как «Господина Арслана Бильге-кагана фан». При сравнении легенд монет оказалось, что они идентичны, только первая написана по часовой, а вторая против часовой стрелки. Сходство вилообразных тамг на тухусских и «арсланидских» монетах свидетельствует об их тесной связи, а местом их изготовления, вероятнее всего, был Навекат, поскольку большинство таких монет найдено в районе Краснореченского городища.

Из сообщения Джамала ал-Карши мы знаем, что деда Сатука Бугра-хана, который считается родоначальником установив­шейся в середине Х в. тюркской династии Караханидов, звали «Билга <…> Кадыр хан»; О. Прицак называет его Билга Кюль Кадыр-ханом, а А.З.В. Тоган — Бильге-каганом. Далее Джамал ал-Карши называет двух сыновей Билга Кадыр-хана — Базир Арслан-хан и Огулчак Кадыр-хан. О. Прицак считает, что после Билга Кадыр-хана оба его сына правили одновременно: Базир в качестве главы (с титулом Арслан-хан) в Баласагуне, а Огулчак — в качестве соправителя в Таразе. Именно при нем, по мнению О. Прицака, Саманид Исма‛ил б. Ахмад в 893 г. завоевал его главный город Тараз, взяв в плен его хатун (супругу) и 15 000 воинов, после чего Огулчак перенес свою столицу в Кашгар и предпринял в 904 г. поход на саманидскую территорию.

Легенды трех известных сегодня типов арсланидских монет «Господина Арслана Бильге-кагана фан» включают титулы, совпадающие с таковыми у отца и деда основателя династии Караханидов, находившимся у власти в конце IX ― начале Х в. Термины Билга и особенно Арслан в сочетании с титулами тегин и хан были весьма распространены в караханидском обиходе, и уже поэтому употребление их на монетах, собранных на городищах Чуйской долины, не может быть случайным. Эти монеты изготовлены по иной технологии и по иным весовым стандартам, чем прежние выпуски, что является свидетельством реформы, проводимой для восстановления денежного хозяйства и замены полностью деградировавших типов тюргешских и тухусских монет.

Монеты, отлитые по образцу китайских, но с арабскими куфическими надписями, расположенными «крестом» по сторонам квадратного отверстия, впервые были найдены на городище Чигиль в районе Тараза и на Талгарском городище близ Алма-Аты. Верхнюю часть надписи на них В.Н. Настич читает как малик, правую — арам (?), нижнюю — йинал и левую — чиг (?). Последнее слово (если оно вместе с нижним не является частью более сложного тюркского титула йиналчиг) может быть связано с названием племени чигиль, из которого, по мнению В.В. Бартольда, вышли правители династии Караханидов. Эти монеты, выпускавшиеся до утверждения династией Караханидов монет традиционного мусульманского облика, названы «прото-караханидскими». Основным местом их находок является городище Бурана, которое дает археологический материал X–XIV вв. и отождествляется со столичным городом Караханидов — Баласагуном.

Данным монетным типом заканчивается время обращения в Семиречье литых бронзовых монет, изготовленных по китайскому образцу. Появившись в начале VIII в., они на протяжении четверти тысячелетия составляли основу денежного обращения в Семиречье. В условиях крайней скудости хозяйственных документов и других письменных источников того времени нумизматические памятники приобретают особую научную ценность Изучение содержащихся в монетах сведений, статистическая обработка монет по месту их нахождения и спектральный анализ монетных сплавов позволили восстановить хронологическую последовательность местных выпусков и уточнить многие важные аспекты отечественной истории.

Дополнительные сведения о раннесредневековом денежном обращении в Семиречье можно почерпнуть из следующих изданий:

О.И. Смирнова. Сводный каталог согдийских монет. Бронза. ― М.: «Наука», 1981. ― 548 с.

В.Н. Настич. Монетные находки с городища Красная Речка (1978–1983 гг.) // Красная Речка и Бурана (Материалы и исследования Киргизской археологической экспедиции). ― Фрунзе: «Илим», 1989. ― С. 96–120.

А.М. Камышев. Раннесредневековый монетный комплекс Семиречья. ― Бишкек: «Раритет-Инфо», 2002. ― 145 с.

История денежных отношений в государстве Караханидов

В конце X в. на территории Восточного Туркестана, Семиречья и Ферганы утверждается новая тюркская династия, получившая в науке название Караханидов. Провозгласив ислам официальной религией, она оказалась вовлеченной в стоящую на более высоком уровне развития культуру мусульманского Востока. Время правления Караханидов иногда называют мусульманским Ренессансом. При них происходят значительные перемены в политической, социально-экономической и культурной жизни: окончательно побеждает удельно-феодальная организация государства, повсеместно распространяется система условного землевладения, когда феодал в награду за службу получал не саму землю, а лишь право сбора налогов с нее, и др. Караханидский период — время небывалого подъема градостроительства, расцвета ремесел, материальной и духовной культуры в Средней Азии.

Первым караханидским правителем был Бугра-хан Сатук, который со своим племенем принял ислам и под знаменем «священной войны» напал на своего дядю и отвоевал его владения. Дело Сатука завершил его сын Муса, объединивший соседние племена и в 960 г. провозгласивший ислам государственной религией. Столицей Мусы был Кашгар, другой сын Сатука — Сулейман владел в это время Баласагуном.

Сын Сулеймана Бугра-хан Харун был дальновидным и энергичным правителем. Воспользовавшись ослаблением Саманидов, он отвоевал у них в 990 г. пограничный город Испиджаб, а в 992 г. выступил в поход на столицу Саманидов — Бухару. Захватив Бухару и оставив там своего наместника, Бугра-хан отправился назад, но на обратном пути в Баласагун умер. Завоевание Мавераннахра завершил внук Мусы ибн Сатука, Наср ибн Али. Еще в 990 г. он захватил Восточную Фергану с Узгендом, которые стали плацдармом для завоевания Саманидов, завершившегося в 999 г. захватом Бухары и пленением последнего саманидского эмира. Укрепившись в Мавераннахре, Караханиды начали дальнейшее наступление на юг, где встретили сильный отпор со стороны Газневидов. Махмуд Газневи дважды (в 1006 и 1008 гг.) громил войска Насра, после чего экспансия Караханидов на юг была остановлена.

Таким образом возникло огромное государство, простиравшееся от Яркенда и Кашгара в Восточном Туркестане до Самарканда и Бухары в Мавераннахре. После смерти Насра караханидское государство распалось на целый ряд удельных владений, важнейшими из которых были Самарканд, Бухара, Шаш (совр. район Ташкента), Фергана с Узгендом и Ахсикетом, Семиречье с Баласагуном и Восточный Туркестан с Кашгаром и Яркендом. Во всех этих городах выпускались монеты традиционного «куфического» вида, давно устоявшегося в мусульманском мире. Вместе с тем стоит отметить интересный факт: примерно у 10% семиреченских находок саманидских и ранних караханидских фельсов в центре или ближе к краю пробито отверстие; похоже, что местное население переделывало их под привычный тип китайских монет.

На лицевой стороне мусульманских монет того времени обычно помещался мусульманский символ веры (калима) типа «Нет бога, кроме Аллаха единого, нет сотоварища ему» или «Нет бога, кроме Аллаха, Мухаммад — посланник Аллаха», по кругу — выпускные сведения по формуле «Во имя Аллаха бит этот фельс (дирхем, динар)» с наименованием монетного двора и датой выпуска. В круговой легенде на реверсе часто помещались фрагменты разных сур Корана, а в центре — вторая часть калимы «Мухаммад — посланник Аллаха», имя халифа — наместника Бога, объединявшего духовную и светскую власть на земле, имя верховного хакана — правителя области, где чеканилась монета, иногда еще имена и титулы вассалов и других лиц, причастных к монетному производству. Однако почти с самого начала в оформлении дирхемов и особенно фельсов наблюдаются отклонения от саманидского типа: меняется шрифт, легенды размещаются в изящных розетках, квадратах, треугольниках и даже в виде многолучевых звезд, допускаются изображения животных. Оформление серебряных дирхемов более консервативно, хотя расположение надписей тоже бывает разнообразным; их вес колеблется от 2,75 до 3,5 г, т.е. средний вес тяготеет к каноническому весу восточных дирхемов (2,97 г). Диаметр дирхемов — чаще всего в пределах 24–27 мм, в редких случаях до 30 мм.

Благодаря обильной и, как правило, объективной информации о датах и местах выпуска, именах и титулах правителей, их вассалов или сюзеренов, караханидские монеты стали надежным источником для установления хронологии династии, времени правления, определения границ владений, уточнения сложных династийных взаимоотношений между верховными и удельными правителями и даже времени, направлений и результатов военных кампаний. Нумизматические источники зачастую значительно дополняют и уточняют скупые и не всегда достоверные сообщения средневековых рукописей. От монет других мусульманских династий караханидские отличаются тем, что зачастую на них помещались не личные имена правителей, а их многообразные и порой изменчивые титулы — «царь Востока», «защитник веры и мира», «справедливейший», «опора державы, венец нации» или «кара-хакан» (могучий, великий хан), Арслан (лев), Бугра (верблюд). Практически у каждого правителя бывало два, а иногда и более присущих только ему почетных прозвища, по которым устанавливается принадлежность конкретной монеты к чекану того или иного правителя. Однако отождествление почетного титула, помещенного на монетах, с именем конкретного правителя, известного (а тем более неизвестного) по письменным источникам, — сложная задача, вызывающая порой бурную научную полемику.

В 1041 г. единое Караханидское государство распадается на два отдельных каганата: Восточный, со столицей в Баласагуне (позднее в Кашгаре), и Западный, со столицей в Узгенде (позднее в Самарканде). Все последующее время его существования характеризуется непрекращающейся чередой междоусобных столкновений, а Баласагун и Узгенд оказываются в руках то одних, то других представителей правящей династии Караханидов.

На территории Кыргызстана в Х–ХI вв. деньги выпускали монетные дворы в городах Узгенде, Оше, Куз-Орду (Баласагун), Барсхане (на Иссык-Куле), Шельджи (Таласская область). В обращении находились монеты, чеканенные в Самарканде, Шаше (Ташкент), Отраре, Таразе, Бухаре, Яркенде (Восточный Туркестан) и ряде других более мелких городов. В этом отношении интересен клад из Оша, найденный во время строительных работ в 1984 г. В нем были представлены одним–двумя экземплярами монеты Узгенда, Касана (Ферганская область), Бенакета (Ташкентская область) и несколько других караханидских монетных дворов, что натолкнуло профессора М.Н. Федорова на мысль, что это своеобразная коллекция средневекового коллекционера, о чем он сообщил в газете «Советская Киргизия» (29.06.84).

Уже упоминавшийся выше Кысмычинский клад, найденный в Чуйской долине, содержал несколько редких и уникальных монет, в том числе дирхемы из Шаша с изображениями лука и стрелы и дирхем Испиджаба (Чимкент) с изображением птички. Во многих работах об исламе и изобразительном искусстве встречается фраза, извлеченная из толкования Корана XIII в.: «Изображение животных запрещено строжайшим образом, оно из тягчайших [грехов] <…> Изготовление их запретно в любом случае, потому что в этом — подражание творчеству Аллаха всевышнего, все равно на одежде или ковре, или дирхеме, или фельсе, или на сосудах, или на стене, или на чем-нибудь другом». В докторской диссертации Б.Д. Кочнева «Караханидские монеты: источниковедческое и историческое исследование» и в его монографии «Нумизматическая история Караханидского каганата» приводятся несколько примеров довольно редких караханидских фельсов с изображениями хищника кошачьей породы, слона, бегущего зайца, петуха, голубя, рыбы, птицы с птенцом. Караханиды, полагает автор, были осведомлены о запретах, но нарушали их в медном чекане, рассчитанном на внутреннее потребление. Теперь выяснилось, что исключения из правил допускались и в серебряном чекане. Недавно на Краснореченском городище найден еще один уникальный фельс, отчеканенный в Куз-Орду с изображением четвероногого животного и птицы, сидящей на его холке.

Основным денежным номиналом у Караханидов изначально был серебряный дирхем, но начавшийся в первой четверти XI в. «серебряный кризис», вызванный истощением рудников, привел в течение десятилетия к резкому падению содержания серебра в монетах. Другой причиной кризиса некоторые исследователи считают бурный рост населения и, вследствие этого, интенсификацию торговли, потребовавшие огромного количества средств обращения. Чтобы удовлетворить потребности рынка в серебряной монете, правительство пошло на эмиссию низкопробных дирхемов, что позволяло выпускать их в значительном количестве. «Порча монеты» выразилась и в выпуске субэратных денежных знаков, когда медно-свинцовое ядро покрывалось лишь тонкой серебряной оболочкой. К середине XI в. серебра в этих монетах уже совсем не было, но они продолжали называться дирхемами и ходили по принудительному курсу. Чрезмерный выпуск обесцененных дирхемов вел к инфляции. Излишки денег изымались из обращения, накапливались и припрятывались населением до лучших времен.

Столь тяжкое бремя для населения обернулось благом для современных ученых. Кыргызстан стал местом находок нескольких крупнейших кладов караханидских монет. Два из них найдены на городище Шиш-Тюбе близ города Кара-Балта. Первый обнаружен студентом истфака Киргизского Государственного Национального Университета М. Оморовым в 1960 г. Клад находился в бочкообразном сосуде с узкой щелью наверху и содержал накопления, по-видимому, двух поколений. Первую, меньшую часть клада составили 30 монет, отчеканенных из высокопробного серебра между 1016 и 1027 г., вторую — около 1000 монетных кружков и их обломков более поздних медно-свинцовых дирхемов, которая начала откладываться через 30 лет, уже во время «серебряного кризиса».

Второй клад с этого же городища был обнаружен весной 1976 г. случайно при планировке древних руин бульдозером. Более 3,5 тысяч медно-свинцовых дирхемов были сданы в Государственный исторический музей Киргизии, а прибывшие на место обнаружения клада археологи собрали еще 1287 монет.

На городище Беловодская крепость также были найдены два крупных монетных клада. Первый найден еще в 1941 г. в глиняном сосуде на островке при разветвлении реки Аксу. Часть клада разошлась по рукам, а 3045 экземпляров переданы в Государственный исторический музей Киргизии. История второго клада, найденного в Беловодске при рытье котлована под новый дом, почти в точности повторила судьбу первого. Многочисленные посетители, пришедшие посмотреть на древнюю находку, брали на память горсть–другую монет, пока воспитатель местной школы не сдал оставшиеся монеты в музей.

Краснореченский клад, раскопанный археологической экспедицией под руководством В.Д. Горячевой в конце полевого сезона 1998 г., превзошел все ранее найденные. Почти 30 килограммов медно-свинцовых дирхемов середины XI века! Клад хранился в глиняном сосуде, замурованном в стену здания на глубине 30 сантиметров. При вспашке, проводившейся на городище лет за 20 до того, верхнюю часть сосуда срезало плугом, и часть монет вынесло на поверхность. Они-то и послужили ориентиром для более тщательного поиска. Находили караханидские монеты и при раскопках городищ Ак-Бешим и Бурана, в городах Ош, Узген и в других местах.

Южная часть современного Кыргызстана в XII - начале XIII в. входила в состав Западно-Караханидского каганата. Здесь также находились в обращении дирхемы: это были тонкие крупные медные кружки диаметром до 40–42 мм и весом до 12 г, как правило, с изящно выполненными легендами, покрытые тончайшей пленкой серебра посредством амальгамирования. Серебро растворяли в ртути, а затем наносили раствор на монету. Монеты помещали в печь, где ртуть испарялась, а на монете оставалась тончайшая пленка серебра. Как правило, такая пленка стиралось уже в первые годы обращения монеты, и в наше время экземпляры с таким серебряным покрытием практически не попадаются. Эти посеребренные дирхемы обслуживали нужды торговли в сфере обращения серебра, хотя правильнее было бы называть их кредитными знаками, ходившими по завышенному принудительному курсу.

В этот период возрастают удельный вес и роль золотой монеты в торговле и денежном обращении. Находки караханидских динаров XII в., как единичных монет, так и кладов, довольно часты. Нередко находят клады ломаных динаров: поскольку покупательная способность золота была велика, то при отсутствии мелких денег для размена или сдачи монету делили на части, которыми и расплачивались. К этому времени относятся два клада золотых динаров, найденных на городище Бурана. Первый, поступивший в 1965 г. в Государственный исторический музей Киргизии, содержал 13 целых и множество обломков золотых динаров, а через год учащиеся школы интерната нашли на древних развалинах кувшин с 4 целыми и несколькими рублеными динарами. Клад из мелких обрезков динаров найден на Сокулукском городище; самый крупный из них удалось прочесть. Это динар, отчеканенный в Вахше последним караханидским правителем, уже признавшим сюзеренитет хорезмшаха.

Несколько слов о покупательной способности дирхемов и динаров во времена Караханидов. Если в X в. динар обычно приравнивался 15 дирхемам, то в начале XI в. — 20, затем 30 и к середине века — уже 45 дирхемам. В 1035 г. за один дирхем продавали 8 кг пшеницы или 12 кг ячменя, и считалось, что это весьма дешево. В 1046 г. в пору урожая за 1 динар продавали 160 кг винограда. Обычный конь стоил 20 динаров, боевой или охотничий — до 300.

Приобщение бывших кочевников к мусульманскому миру имело огромное значение для развития науки и культуры. Именно на караханидский период приходятся и возведение шедевров исламской архитектуры — Буранинского и Узгенского минаретов, династийных мавзолеев в бывших столицах государства, и творения поэта-философа Юсуфа Баласагунского и тюркского ученого-энциклопедиста Махмуда Кашгарского.

С конца XI в. Западно-Караханидский каганат попадает в зависимость от Великих Сельджуков. Ханы в основном сохраняют свои владения, но становятся вассалами сельджукских султанов.

В 1125 году дальневосточная держава киданей, известная под китайским названием Ляо, была уничтожена чжурчженями (маньчжурами). Один из членов царствующей семьи Елюй Даши увел часть киданей на запад. Захватив в 1129 г. Восточный Туркестан и Семиречье, а в 1141 г. разгромив объединенное мусульманское войско Сельджуков, он объявил себя гурханом — главой новой империи Западное Ляо (по мусульманским источникам — государство карахытаев или кара-киданей) со столицей в Баласагуне. Зависимость Восточных Караханидов от каракиданей выражалась в выплате дани и военной помощи, которую Караханиды должны были оказывать каракиданям по их требованию.

Создание государства Западное Ляо в немалой степени связано с личностью правящего киданьского рода Елюй Даши. Политика Западного Ляо, совершавшего постоянные грабительские набеги на своих соседей, ослабила среднеазиатские государства, что способствовало общему упадку торговли, ремесла и городской культуры. Почти все источники характеризуют киданей как исключительно кочевой народ, передвигающийся в поисках корма для скота. Паразитическое существование за счет угнетения местного населения Средней Азии, постоянные охоты и грабительские войны стали следствием того, что кидани не оставили после себя следов материальной культуры. Хотя, по сведениям сунского ученого Хун Цюаня (1149 г.), вдова Елюй Даши якобы выпускала монету по китайскому образцу с указанием периода правления китайскими иероглифами. Таких монет до сего дня не найдено, зато обнаружены монеты мусульманского образца, подобные медно-свинцовым караханидским дирхемам. Сообщение о находке в Чуйской долине нескольких монет, относящихся к карахытайскому правлению, сделано Б.Д Кочневым на IX Всероссийской нумизматической конференции в Великом Новгороде в 2001 г. В выпускных данных монеты, изготовленные по мусульманскому образцу, названы дирхемами, сохранившаяся дата их выпуска — 538 год хиджры, что соответствует 1143–44 г. Место чеканки на монетах не было прочитано, но ученый предположил, что это столичный город Куз-Орду (другое название Баласагуна).

Клад подобных медных монет со следами серебрения был собран в 2001 г. на поле севернее Краснореченского городища. Емкость, в которой он хранился, была разрушена при пахоте, и монеты вынесены на поверхность в виде слипшихся комков. Дальнейшие поиски позволили обнаружить на этом месте 280 монет. Клад на удивление однообразен: он состоит из монет одного типа, хотя отчеканены они разными штемпелями, причем квалификация резчиков монетных штемпелей была самая различная. В нем есть и монеты, исполненные умелой рукой, каллиграфически воспроизводящей арабскую вязь, и экземпляры с большим количеством искажений в легенде, и даже с нечитаемой имитацией письма. Все это свидетельствует о продолжительности выпуска монет данного типа с одной и той же датой выпуска. Поскольку монеты анонимные (на них не проставлено имя киданьского гурхана, но нет и имени караханидского вассала), то утвердившийся монетный тип не зависел от смены правителей и мог чеканиться сколь угодно долго. В дозволение вассальным государям чеканить собственную монету по мусульманскому образцу с упоминанием Аллаха, тогда как сами кидани, как известно, большей частью были христианами, следует видеть не столько признак веротерпимости завоевателей, а, скорее, полное их равнодушие к внутренней экономической жизни покоренных государств. Найденные монеты, отчеканенные в начале их правления, были, возможно, единственным выпуском в Чуйской долине за всю историю государства карахытаев. Клад был исследован профессором М.Н. Федоровым (Германия); ученому удалось прочесть на монетах даты 527, 531 и 538 по хиджре, что соответствует 1132–33, 1136–37 и 1143–44 гг. нашего летосчисления, и предоставить интересные сведения о таинственной империи.

Во второй половине XII ― начале XIII в. возрастает могущество династии хорезмшахов Ануштегинидов. Родоначальником династии был тюркский раб Ануш-тегин, дослужившийся от придворного гвардейца сельджукских султанов до наместника Хорезма. Его сын Атсыз (1127–1156) начал освобождаться от опеки Великих Сельджуков, а внук Атсыза Текеш (1172–1200) сделал Хорезм центром независимой, огромной и одной из самых могущественных держав в восточной части мусульманского мира. Хорезмшахи, как и караханидские ханы, выпускали крупные посеребренные дирхемы, находки которых отмечены на юге Кыргызстана. Правители Западно-Караханидского каганата становятся вассалами хорезмшаха Мухаммада ибн Текеша, что нашло отражение в надписи на динаре последнего караханидского правителя Усмана (1209–1210) с именем хорезмшаха в роли сюзерена. Однако в 1212 г., когда караханидский правитель Самарканда Усман поднял восстание, хорезмшах казнил его, а затем и всех оставшихся караханидских правителей, оборвав тем самым существование династии. Хорезмшах Мухаммад ибн Текеш искренне считал себя великим полководцем, вторым Александром Македонским, о чем свидетельствуют легенды на его монетах. Он пытался претендовать на халифский престол в Багдаде и замышлял поход на Китай, когда до него дошли слухи, что эта страна уже завоевана монголами.

В восточных районах Караханидов возрастало недовольство мусульман против «неверных» киданей. Оно усилилось после переселения в Восточный Тянь-Шань и Семиречье монгольских племен найманов, разбитых Чингисханом в 1208 г. Предводитель найманов Кучлук поступил на службу к стареющему гурхану, но в то же время начал совершать грабительские набеги на города своего покровителя. В 1210 г. в районе Тараза войска хорезмшаха столкнулись с киданьскими войсками. После безрезультатного сражения обе стороны отступили, причем деморализованные киданьские войска стали грабить собственные владения. Мусульманские жители Баласагуна, ожидавшие прихода хорезмшаха, не пустили киданей в город. После 16-дневной осады Баласагун был взят и подвергнут разграблению, погибло 47 тысяч граждан. Кучлук предложил хорезмшаху разделить владения гурхана; хорезмшах ответил резким отказом, но, опасаясь нашествия Кучлука, провел лето в Самарканде. Жителям приграничных городов Ферганы, Шаша, Испиджаба было приказано переселяться в Мавераннахр, а их города были разрушены, чтобы они не достались найманскому царевичу.

В 1998 г. из города Каракола были привезены в Бишкек 38 бронзовых дирхемов хорезмшаха Мухаммада бен Текеша с остатками серебрения, отчеканенных в Балхе и Термезе в 1200–1220 гг. Монеты были сданы российским пограничником, но место их находки не было уточнено. Представилось логичным предположить, что это клад, и найден он в Иссык-Кульской области. До сих пор в северных областях Кыргызстана ни клады, ни отдельные монеты хорезмшахов этого периода не выявлялись, да и по всей исторической обстановке почти непрерывных воин правоверных хорезмийцев с неверными карахытаями, основавшими в Баласагуне столицу своего государства, их не должно было быть, — разве что случайно. Однако факт наличия монет в этом районе существовал, и его необходимо было исследовать и объяснить. Научная статья об уникальном кладе хорезмийских монет в Кыргызстане уже готовилась к печати, когда из Москвы пришел нумизматический сборник со статьей Е.А. Давидович «Монеты Мухаммада бен Текеша (1200–1220) из клада, найденного на территории Старого Термеза». В статье сообщалось, что большой клад, найденный солдатами в 1989 г. на территории Старого Термеза, разошелся по рукам. Клад был обнаружен случайно во время учебных занятий в большем «узкогорлом» кувшине; монет было так много, что некоторые насыпали себе полные каски, другие набивали ими карманы. После демобилизации военнослужащие развезли монеты по разным городам. Часть монет, описанных в статье Е.А. Давидович, попала на Украину. Типы монет и пропорциональный состав нашего «клада» полностью совпадают с данными, опубликованными Е.А. Давидович; осталось лишь признать, что наш пограничник — владелец «клада», скорее всего, тоже служил в Термезе и привез монеты оттуда. Так отсутствие сведений о месте находки монет из этого клада едва не привело к «научному открытию», которое могло закончиться досадным казусом.

С середины XII в. до монгольского завоевания денежное обращение в городах Мавераннахра обеспечивалось в основном медными посеребренными дирхемами караханидских и хорезмшахских эмиссий. Одним из загадочных типов представляются анонимные дирхемы Узгенда 610/1213–14 г., имеющие диаметр порядка 37–40 мм. Монеты внешне не выделяются из общей массы, обращавшейся в те времена на рынках Средней Азии: на их лицевой стороне, как и положено, помещен символ веры куфическим почерком, по кругу — эпитет монеты и выпускные сведения по-арабски: «‛Адли. Во имя Аллаха чеканен этот дирхем в городе ал-Узджанде в году шестьсот десятом», зато в поле оборотной стороны находится необычная надпись на языке фарси, которую В.Н.Настич переводит так: «Хан ханов пусть живет тысячу лет, пока голодная страна не станет сытой!»

По письменным источникам, включая и нумизматические, известно, что в 1213 году Узгенд (по крайней мере, номинально) уже принадлежал хорезмшаху Мухаммаду ибн Текешу, который накануне расправился с последними представителями династии Караханидов. Его узгендский чекан представлен монетами 609 и 610 годов хиджры: на первых султан Мухаммад упомянут вместе с караханидским правителем, на вторых — только он один, поэтому политическая принадлежность рассматриваемой эмиссии как будто не должна вызывать сомнений. В этой связи особое внимание привлекает именно анонимность чеканки, с неожиданным для этого момента титулом ханан хан (тюркский аналог персидского шаханшах).

610 год хиджры соответствует 23 мая 1213 ― 12 мая 1214 г. по юлианскому календарю. На это время приходятся весьма драматичные события в Фергане, подробно описанные В.В. Бартольдом по данным письменных источников: известно, в частности, что накануне сюда несколько лет подряд во время жатвы урожая вторгались войска Кучлука найманского, которому подчинился карахытайский гурхан, сохранявший номинальную власть. Гурхан держал в Узгенде свою казну, которую Кучлук разграбил в 1210 году. Нашествия Кучлука сменялись еще более жестокими действиями хорезмшаха Мухаммада, что однажды заставило жителей выразить покорность Кучлуку. После этих событий именно в 1214 г. по приказу хорезмшаха жители Ферганы и других областей были переселены на юго-запад, а земли опустошены, чтобы не достались Кучлуку.

Кто же мог отчеканить в Узгенде монеты с такой надписью? Известно, что Мухаммад ибн Текеш никогда не носил ханского титула, он всегда был султаном. Караханидского правителя в Узгенде в 610 г.х. уже не было. Кучлук найманский, хотя фактически и хозяйничал в регионе, но не имел права чеканить монету. Остается лишь допустить, что под безымянным «ханом ханов» (иначе «великим ханом») на монетах Узгенда мог подразумеваться карахытайский гурхан. А пожелания ему тысячи лет жизни для того, чтобы «насытить голодную страну», бесспорно, являются отголоском разрухи и бедствий, которые население плодородной Ферганы претерпело в те годы вследствие многолетних военных действий.

Еще более тяжелый удар культуре и экономике городов Семиречья был нанесен нашествием полчищ Чингисхана, в результате которого товарно-денежные отношения на большей части территории Средней Азии, судя по всему, надолго сменились натуральным обменом.

Некоторые важные публикации по тематике раздела:

Киргизия при Караханидах / Сборник статей под ред. Е.А Давидович. ― Фрунзе: «Илим», 1983. — 236 с.

М.Н. Федоров. Политическая история Караханидов // Нумизматика и эпиграфика. ― М.: «Наука», т. Х, 1972. ― С. 131–154; т. XI, 1974. ― С. 158–196; т. XIII, 1980. ― С. 38–57.

Б.Д. Кочнев. Нумизматическая история Караханидского каганата (991–1209). Часть I: Источниковедческое исследование. ― М.: «София», 2006. ― 344 с.

Б.Д. Кочнев. Свод надписей на караханидских монетах: антропонимы и титулатура // Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. ― М.: ИВ РАН, вып. 4, 1995. ― С. 201–278; вып. 5, 1997. ― С. 245–314; вып. 6, 2004. ― С. 261–291.

В.Н. Настич. Загадочный узгендский «голодный» дирхам 610 г.х. — чекан карахытайского гурхана? // Шестая Всероссийская нумизматическая конференция. Санкт-Петербург, 20–25 апреля 1998 г. Тезисы докладов и сообщений. ― СПб., 1998. ― С. 59–60.

Денежное обращение во времена династии Чагатаидов

В конце XII — начале XIII вв. происходит объединение монгольских племен и союзов в раннефеодальное государство представителем племенной знати Темучином, провозглашенным Чингисханом — великим ханом. Это событие явилось началом монгольских завоеваний, продолжавшихся с перерывами с 1207 г. до конца XIII в. Вначале монголы покорили племена уйгуров, бурят и енисейских кыргызов. В 1211–1214 гг. монгольские войска захватили Северный Китай, включая Пекин. У китайцев Чингисхан познакомился с передовой военной техникой и взял её на вооружение. Так была создана сильнейшая на Востоке армия. В 1217 г. Чингисхан повел большую часть своей орды в Среднюю Азию, захватил Семиречье и, разгромив государство Кучлука найманского, вышел на границы владений хорезмшаха Мухаммада, где и произошел обмен посольствами. Чингисхан назвал Мухаммада своим «сыном» и уверил его в своих мирных намерениях. Мухаммад понял, что его унизили намеренно, и затаил злобу. Направленный Чингисханом в хорезмшахскую столицу богатый караван в Отраре был разграблен, все купцы перебиты, а послы, отправленные к хорезмшаху с требованием наказать виновных, казнены, что явилось удобным поводом для агрессии со стороны Чингисхана. Война стала неотвратимой. Осенью 1219 г. Чингисхан выступил в поход и, несмотря на героическое сопротивление местных жителей, последовательно захватил Отрар, Ходжент, Ургенч, Бухару, Самарканд, Газну и ряд других городов. Хорезмшах практически бездействовал: бросив страну, он укрылся на одном из островов в Каспийском море, где и умер в 1220 г. от воспаления легких. Его сын Джалал ад-дин отчаянно, но безуспешно пытался организовать сопротивление монголам. К концу 1222 г. вся Средняя Азия оказалась под властью Чингисхана. Монгольское завоевание сопровождалось ужасающими зверствами, истреблением населения, разрушением городов. Так, в Герате после ухода монголов в живых осталось лишь несколько десятков человек, а город Нишапур был сравнен с землей, и на его месте посеян ячмень.

Дальнейшее продвижение монголов на юг привело к падению Аббасидского халифата в Багдаде и уничтожению остатков сельджукидских войск. Остановить невиданное по масштабам нашествие завоевателей удалось лишь войскам мамлюкского султана Бейбарса в Египте в 1260 г.

На завоеванных территориях Центральной Азии монголы приступили к созданию собственных государств. Перед своей смертью в 1227 г. Чингисхан поделил свои владения между сыновьями. Хорезм и запад Средней Азии вошли в состав улуса старшего сына Джучи; большая часть Средней Азии досталась второму сыну — Чагатаю, третьему — Угедею, достались земли восточнее бассейна р. Или и западного Алтая, потомкам Тулуя — собственно Монголия. После смерти Чингисхана великим кааном был избран сначала Угедей, а затем его сын Гуюк. При них монгольские завоевания продолжались, империя росла. С кончиной Гуюка началась междоусобная борьба за власть, закончившаяся при поддержке Джучида Бату победой потомков из дома Тулуя, при этом некоторые царевичи, в основном потомки Угедея и Чагатая, были казнены. Мавераннахр отошел к Джучидам, а Семиречье — к владениям, подконтрольным Монгке-каану. Смерть Монгке обострила давно возникшие противоречия, усугубляемые сложностью управления такой гигантской империей. В это время Алгу, правитель улуса Чагатая, отвоевав Семиречье и прогнав Джучидов из Мавераннахра, положил начало фактическому созданию государства, независимого от верховных каанов; его преемник Барак продолжил борьбу за независимость. Но более хитрый, коварный и удачливый потомок Угедея Кайду обыграл Барака, присоединив к своим владениям большую часть юрта Чагатаидов и став одновременно главой всего государства. Собрав курултай в Таласской долине, Угедеиды (Кайду), Чагатаиды (Барак) и Джучиды (Менгу-Тимур) юридически закрепили создание двух новых, независимых от каана государств — Кайду и Менгу-Тимура, решив между собой пограничные и многие другие вопросы. Так в 668/1269 г. на карте мира появилось новое государство Чагатаидов.

К слову сказать, эту державу принято называть государством Чагатаидов даже несмотря на то, что иногда верховными правителями в ней были представители из рода Угедея. Связано это в первую очередь с тем, что она располагалась на территории, некогда составлявшей юрты и Угедея, и Чагатая, но последний был несравненно больше. Отсюда следует, что название «государство Чагатаидов», принятое в современной научной литературе, является в известной мере условным.

В данной связи существенно отметить еще один факт. Монголы, учинившие в Средней Азии колоссальный погром, уничтожившие огромное количество материальных средств и производительных сил, разрушившие множество городов и поселений, ирригационные системы, угнавшие в полон ремесленников и т.д., не разрушили, однако, основ административно-политического строя, сложившегося в предыдущие времена. Политические и экономические привилегии представителей господствующего класса Средней Азии были сохранены. Особенно ярко это сказалось в том, что многими областями Средней Азии в XIII в. по-прежнему управляли местные князья — малики. Чагатай и его наследники, имеющие право на часть общих доходов с культурных земледельческих областей Средней Азии, сами податей не собирали. Последнее входило в задачу наместников, назначаемых для этого монголами. При всех междоусобицах среди Чингизидов в Средней Азии экономическими вопросами фактически ведал сначала хорезмийский купец Махмуд Ялавач, затем его сын Мас‛уд-бек, а затем по очереди два его брата и сын Севинч (Суюнч) Тунга. Видимо, Махмуд Ялавач и Мас‛уд-бек были крупнейшими откупщиками налогов, вовремя поставлявшими монголам необходимые суммы денег, товаров и продовольствия и затем взимавшие налоги с населения в свою пользу. Будучи купцами, наместники прекрасно понимали значение денег для нормального товарооборота и, конечно, не упускали возможность чеканки монет, как одну из весьма доходных статей для восполнения отдаваемых монголам податей и умножения своих богатств.

Разрушительное завоевание Средней Азии Чингисханом на первых порах не внесло заметных изменений в денежное обращение Мавераннахра. После некоторого перерыва в Бухаре, Самарканде, Ходженде и Отраре стали выпускаться медные посеребренные дирхемы по образу хорезмшахских, сохраняющие облик мусульманских монет, но с отличительной чертой — введением в легенду указания «ханское правление» или «ханская монета», нередко с удалением калимы и заменой ее другим мусульманским атрибутом — упоминанием имени багдадского халифа ан-Насира ли-дин-Аллаха. Монеты имели хождение только в городах и прилегающих к ним районах: об этом повествуют и легенды на монетах: «В Самарканде и его округе это ходячая монета». А в ряде местностей, по всей видимости, еще долго оставалась в обращении старые хорезмшахские монеты. Похоже, что многие города и области на этом этапе вообще обходились без новых выпусков монет, что является красноречивым показателем экономического состояния страны, особенно ее внутренней и межобластной торговли после монгольского завоевания. Затухающая торговля обеспечивалась неполноценной монетой по произвольно установленному курсу. Именно этим обстоятельством могло быть вызвано появление во время правления Чагатая (1227–1242) монет с «угрожающей» надписью, переводимой примерно следующим образом: «В Самарканде, внутри и вне (его), кто не примет [эту монету], будет преступник». Судя по надписи, монета предназначалась только для местного обращения.

В 1996 г. из Узбекистана в Бишкек был доставлена часть клада из посеребренных монет Самарканда с «угрожающей» надписью. В легендах монет была масса ошибок. Выглядит это так, как если бы граверы штемпелей были или неграмотны, или очень небрежны (а может, и то, и другое вместе). Но одна из ошибок была настолько грубой и абсурдной, что полностью изменила значение угрожающей легенды: какой-то мастер по штампам пропустил при гравировке букву нун — отрицательную частицу в слове нагирад «не примет» и выгравировал гирад «примет». В результате легенда приобрела прямо противоположное значение: «В Самарканде и окрестностях города [каждый], кто [эту монету] примет, является преступником». Поскольку 13 из 14 монет клада содержали подобную ошибку, создается впечатление, что она не была случайной. По мнению Б.Д. Кочнева, предложившего другой вариант перевода легенд на этих монетах, посеребренные дирхемы того времени выполняли функции налоговых квитанций.

Как известно, после завоевания Самарканда монголы вывели жителей из города, которой был предан разграблению (за исключением имущества крупного духовенства и находящихся под его покровительством лиц), затем часть ремесленников отдана родичам Чингисхана, часть уведена на осадные работы, а оставшиеся за большой выкуп получили право вернуться в город. В путевых заметках о путешествии Чан-Чуня, жившего в Самарканде в 1222 г., сообщается, что в городе оставалась только четверть жителей. Показательно следующее сохранившееся свидетельство очевидца тех событий. Монгольский правитель Самарканда избрал в качестве своей резиденции городской дворец хорезмшаха Мухаммада, но «местное население было доведено голодом до крайности, разбой стал постоянным явлением», и правитель настолько испугался, что покинул этот дворец. Число голодных и нищих росло непрестанно. Так что о сколько-нибудь серьезном развитии здесь товарно-денежных отношений говорить не приходится.

Еще более тяжелая участь постигла Бухару, куда пошел с главными силами сам Чингисхан. Покинутый защитниками, город сдался и был отдан войскам на разграбление, после чего почти полностью сожжен, и только через 10 лет после этих событий появились первые посеребренные монеты Бухары, на которых в центре помещена китайская легенда из иероглифа кэ «налоговые [деньги]». Один такой дирхем найден на городище Кара-Джигач (юго-восточная граница Бишкека).

Следующий этап — время довольно рациональной, хотя и не самой решительной реорганизации монетного дела. Толчком явилось декларирование сбора налога купчура с оседлого населения в денежной форме и в твердом измерении (в золотых динарах). Но без предварительной реорганизации денежного дела в Средней Азии осуществить это было невозможно. Новые основы монетного дела сводились к следующему. На многих монетных дворах одновременно был налажен регулярный чекан золотых монет одинаковой пробы (~50%), вне зависимости от места выпуска. Проба монет была специально назначена низкой, чтобы «приблизить» золотые монеты к уровню и объему реальной торговли того времени, и не в меньшей мере для изъятия огромных масс высокопробных золотых динаров, битых в предмонгольский период. Этот своеобразный способ грабежа населения начался с низкопробных монет Чингисхана.

Размер купчура зависел от состоятельности налогоплательщика и выражался в динарах: ежегодно с бедных взималось по одному, а с богатых по десять динаров3. Выпускаемые золотые монеты не предназначались для штучного обращения и поэтому имели весьма различный, фактически произвольный вес. Государственный чекан гарантировал только пробу монет, которая была постоянной, причем довольно низкой. Иначе говоря, золото при расчетах принималось на вес, а для удобства взвешивания и точности оплаты целые монеты ломали на части. Именно поэтому в кладах таких монет встречается огромное количество обломков самых разных размеров. Систематичность чекана и специфика обращения золотых динаров сыграли свою роль в оживлении торговли, а, следовательно, и городской жизни в целом. Можно сказать, что золото никогда — ни раньше, ни в последующие времена — не вторгалось в обращение столь широко и активно, как в раннемонгольское время. Постепенно начинает оживать торговля. Наиболее показателен в этом плане расцвет Отрара: здесь налажен ежегодный выпуск посеребренных дирхемов, обслуживающих рынки города и прилегающих районов. Находки отрарских монет известны в разных районах Средней Азии, в том числе и в Кыргызстане (Таласская область). Золотые динары найдены в Ноокатском районе Ошской области, на Кара-Джигаче и в других местах.

Во второй половине XIII в., вначале эпизодически, а затем и регулярно появляются серебряные дирхемы. Денежной реформе Масуд-бека предшествовало общее собрание (курултай) монгольских правителей на берегах реки Талас в 1269 г.. На курултае Чингизиды обязались ограничиться фиксированными доходами с оседлого населения и ремесленников, не трогать пашни, жить в горах и степях. Однако случаи ограбления царевичами городского и сельского населения продолжались и после курултая. Содержание реформы сводилось к унификации монетного обращения во всем государстве на базе свободной чеканки серебряных монет. Одним из практических условий привлечения для этой чеканки металла частных владельцев было открытие около 15 монетных дворов в разных частях Чагатайского улуса в последней четверти XIII в. Монеты были анонимные, т.е. без указания имени хана, но обязательно с тамгами, а иногда вообще без надписей. Выпускались серебряные дирхемы нескольких достоинств, среди которых преобладали монеты весом около 2 граммов. Эти монеты выпускались на протяжении нескольких десятков лет многочисленными монетными дворами, в том числе и Ошским. Весовые стандарты дирхемов и проба монетного металла были едиными во всем государстве (исключение составляли лишь дворы, находившиеся на окраинах государства — Хорезм, Бадахшан, Газна, Хотан), но их оформление было различным. Первостепенными элементами, определяющими облик этих серебряных монет, являются тамги, картуши и разные переплетения. Даты часто обозначались цифрами, что является отличительной чертой чагатаидских монет, поскольку на монетах предыдущих династий они указывались исключительно словами. (См. приложение №1)

Анонимные дирхемы были полноценными и распространялись по обширным владениям потомков Чингисхана. Найдены они и в Центральном Тянь-Шане при раскопках христианского монастыря Таш-Рабат, и на территории Бишкека. При переходе к чеканке полноценных серебряных монет твердых весовых стандартов и стабильной пробы возникла потребность в мелкой медной монете для обслуживания розничной торговли. На некоторых монетных дворах стали чеканиться медные фельсы, типы которых повторяют облик серебряных монет или очень близки к нему.

В те смутные времена разбой и грабежи оседлого населения были основой политики многочисленных потомков Чингисхана. Относительное спокойствие началось с 1318 года, когда трон чагатайского улуса занял Кепек-хан, который перенес ставку Чагатайского улуса из долины реки Или в Мавераннахр. Восточные авторы называют Кепека справедливым султаном, человеком доброго нрава и замечательного характера; оставаясь шаманистом, он покровительствовал мусульманам. Его брат Тармаширин (1326–1334), провозгласив ислам государственной религией, стал пренебрегать кочевыми традициями: он ни разу не ездил в старую ставку в городе Алмалыке и сам не приглашал царевичей-чингизидов на курултай, что и послужило поводом для его убийства.

Смысл реформы, начатой в 1321 г. чагатаидским правителем Кепеком, заключался в установлении единой монеты на всей территории государства, базирующейся на серебряной системе и чеканившейся с именем хана. Обычно главным признаком общегосударственной монетной реформы справедливо считается начало чеканки серебряных монет одной (новой) пробы и одинаковых (новых) весовых норм на всех монетных дворах державы. Однако в правление Кепек-хана этого не наблюдается. При нем в этот процесс были вовлечены лишь два монетных двора — Бухара и Самарканд, поэтому можно говорить только о реформировании монетного дела в центральном вилайете государства — Мавераннахре. Дальнейшее развитие реформа получила уже в правление Тармаширина, и на этом основании Петров П.Н. считает что более справедливым назвать это мероприятие именами двух ханов — реформа Кепека – Тармаширина.

В основу реформируемой денежной системы положен серебряный дирхем весом около 1,34 грамма. 6 дирхемов составляли один динар, который превратился в крупную серебряную монету весом около 8 г. Внешний облик динаров разнообразен, но их общим отличием является общечагатайская тамга в виде Ф-образного знака на подставке, а также разделительный знак в виде «нанизанных» на горизонтальную черту кружка в центре и двух лепестков по краям. Легенды чагатаидских монет разнообразны, особенно привлекают внимание эпитеты к названиям монетных дворов: «монета оберегаемого Самарканда» или «чекан города мужей Термеза»; регулярно указывается год выпуска.

Реформа Кепека – Тармаширина встретила у оседлого населения Мавераннахра самый сочувственный отклик. Иначе к ней отнеслась кочевая военная аристократия. Преемники Тармаширина вновь перенесли столицу улуса на восточные рубежи, где в 1338–1339 гг. вспыхнула эпидемия чумы, вскоре докатившаяся до Европы и уничтожившая до трети ее населения. Военная аристократия возобновила разрушительные набеги, объектом которых теперь стали юго-западные и южные границы Чагатайского государства — окраины распадающейся державы ильханов Хулагуидов. В Мавераннахре в середине XIV в. не было сильного правителя, все ханы и нойоны враждовали между собой.

Денежная реформа, начатая Кепеком, сохранила его имя на памятниках нумизматики: после того как Тамерлан ввел новые номиналы, старые крупные серебряные монеты достоинством 6 дирхемов стали называть динарами Кепеки. Кроме того, некоторые ученые, вслед за главным хранителем эрмитажной нумизматической коллекции А.К. Марковым (1854-1929) связывают (впрочем, ошибочно) происхождение названия русской копейки от имени этого чагатайского хана.

В 1928 г. на левом берегу реки Талас недалеко от села Орловка случайно обнаружен глиняный сосуд, содержавший около 600 серебряных монет. Клад был изучен профессором М.Е. Массоном, издавшим в 1957 г. статью «Исторический этюд по нумизматике Джагатаидов. (По поводу Таласского клада монет XIV века)». Комплекс содержал 66 динаров, чеканенных в основном в Бухаре и Самарканде, и дирхемы ― большей частью из Бухары и Отрара. По времени выпуска монеты охватывают 40-летний период — от Кепека (1318–1326) до Шах-Тимура (1358–1359).

Определение монет и анализ клада позволили ученому сделать важные выводы, касающиеся истории Таласской долины того периода. Превращение Чагатаидами долины Таласа в пастбища-джайлоо не могло не сказаться самым губительным образом на культуре ее населения. Опустевшие города представляли собой руины, одичавшие поля стали прекрасными пастбищами. Договоры чингизидов не были долговременными, постоянные смуты и междоусобицы вели к разграблению и преданию огню ставок противников. Наведение некоторого порядка отмечалось в период правления Кепека и его брата Тармаширина. В первой половине XIV в. среди монгольской знати уже было немало лиц, принявших ислам. К этим временам относится сооружение «Гумбеза Манаса» — усыпальницы Кянизек-хатун, сестры двух чагатаидских ханов Дженкши и Есун-Тимура, монеты которых тоже представлены в Орловском кладе. В последние десятилетия монгольского владычества в Средней Азии, когда из-за постоянных междоусобиц и эпидемии чумы угасала городская жизнь в Семиречье, в Таласской долине еще сохранялось немногочисленное оседлое население. На эту пору и приходится составление и захоронение Таласского клада.

В 1992 г. на Нарынской государственной таможне была пресечена попытка вывоза серебряных монет XIV в. в Китай. Как выяснилось позже, это были монеты из клада, найденного несколькими годами ранее в окрестностях Бишкека на городище Кара-Джигач, который считался утерянным для науки. Клад изучал профессор М.Н. Федоров; по его заключению, наибольший интерес представляют монеты хана Есун-Тимура, чеканенные в Термезе в 737/1336–37 г. Эти монеты позволили внести важное уточнение в хроно-генеалогию Чагатаидов: ранее начало правления этого хана относили к 739/1338–39 г. Бадахшанские монеты, повышенный процент содержания которых в кладе по сравнению с их количеством в составе кладов с территории Мавераннахра, косвенно подтверждают более тесные контакты Чуйской долины с Бадахшаном и, по мнению П.Н. Петрова, говорят об активном функционировании торгового пути из Бадахшана в Кашгарию через Чуйскую долину, минуя Мавераннахр. Клад содержал и другие неопубликованные типы и монеты, которые до тех пор встречались только в плохом состоянии.

В научной литературе неоднократно отмечается, что города Семиречья, не пострадавшие во время монгольского завоевания, постепенно пришли в упадок, а культурные земли были обращены в пастбища. Процесс исчезновения городов завершился к середине XIV в. Монетные находки несколько уточняют эту информацию. Только на трех объектах в Чуйской долине отмечены находки монет и кладов династии Чагатаидов — это Тарсакент (городище Кара-Джигач), небольшая крепость на месте пос. Ак-Бешим и городище Бурана. Здесь находят монеты, чеканенные в последней четверти XIII — первой половине XIV в. в Алмалыке, Таразе, Отраре, Бухаре и Самарканде. Кроме того, недавно П.Н. Петровым выявлен неизвестный ранее чагатаидский монетный двор, который может быть локализован в восточном Мавераннахре (не исключено, что и на территории Киргизии) — Магалаг или Муглыг, регулярно выпускавший медную монету вплоть до времени Кепек-хана. Собранный монетный материал свидетельствует о существовании здесь поселений, когда все остальные города Семиречья уже лежали в руинах.

Научной сенсацией 1999 года стала находка на Караджигачском городище бронзового монетного штемпеля, которым выбивали чагатаидские дирхемы с датой 733, что соответствует 1333 году, и монеты, отчеканенной этим штемпелем. Находка средневекового инструмента для чеканки монет — событие весьма неординарное: по традиционным представлениям, место находки чекана должно указывать на наличие здесь монетного двора. В нашем случае находка тем более интересна, что могла бы позволить локализовать местонахождение чагатаидского города и даже узнать его название. В «Собрании летописей» Рашид ад-дина (начало XIV в.) в Чуйской долине упоминается большое селение Тарсакент (буквально «христианский город» или «селение христиан»), которое ученые предположительно локализуют в окрестностях Бишкека близ села Кара-Джигач, где были найдены намогильные гальки с несторианскими крестами и эпитафиями XIII–XIV вв. Однако на найденном штемпеле в качестве монетного двора назван город Отрар. Такое определение поставило новые вопросы: как, когда и почему этот инструмент попал в Семиречье, и почему здесь чеканили монеты от имени присырдаринского города? Находка фрагмента еще одного штемпеля в районе городища Бурана позволяет предположить, что производство монет существовало в оставшихся городах, но при этом использовались штемпели, централизованно изготовленные мастерами из процветавшего в то время Отрара. Такую версию подтверждают и другие монеты этого клада, отчеканенные изношенными штемпелями, на которых грубо дорезана чагатаидская тамга. Найденные чеканы — свидетельство последнего факта местного производства монет на территории Кыргызстана в преддверье длительного «безмонетного» периода.

Наиболее полно этот период рассмотрен в работах:

Е.А. Давидович. Денежное хозяйство в Средней Азии после монгольского завоевания и реформа Мас‛уд-бека (XIII в.). ― М., 1972. — 105 с.

П.Н. Петров, А.М. Камышев. Чуйская долина по нумизматическим данным (XIII — первая половина XIV вв.) // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов. – СПб., 2005. ― С. 286–291.

Денежные отношения во времена династии Тимуридов

В середине XIV в. власть в Мавераннахре находилась в руках беков и эмиров вождей монгольских племен, которые не признавали авторитета центрального правителя. Эмиры и беки назначали и сменяли ханов по своему произволу. Так, в 1346–1358 гг. вся власть находилась в руках эмира Казагана из племени орлат. В этих условиях отважный и удачливый разбойник мог стать главой государства. Именно такими людьми и оказались внук Казагана Хусейн и ставший ему зятем Тимур (1336–1405) — сын мелкого монгольского эмира Тарагая из племени барласов. Они вместе совершали набеги с целью захвата добычи на соседние районы, во время одного из которых Тимур был ранен в правую руку и ногу, охромел и поэтому вошел в историю под именем Тамерлана (перс. Тимур-и ланг «Железный хромец»)

Воспользовавшись политической несостоятельностью номинальных правителей Мавераннахра — монголов Чагатаидов, Тимур в 1370 г. захватил власть, пленил своего союзника Хусейна и отдал престол подставным ханам. Первые грабительские походы Тимур совершил в Хорезм и Кашгар, затем последовали походы в Ирак, Азербайджан, Армению, Грузию и на Русь, в Индию и османскую Турцию. Завоевания Тамерлана сопровождались невиданными жестокостями, превосходившими всех известных миру завоевателей. Из отрубленных голов мирного населения складывались гигантские пирамиды.

За 35 лет, проведенных в завоевательных походах, Тимур расширил свои владения до Кавказа на западе, Восточного Туркестана на востоке, Ирака и Индии на юге. Но нас прежде всего интересуют его восточные походы в Моголистан, куда входила и территория современного Кыргызстана. При вторжении войск Тимура местные скотоводческие племена вместе со стадами и имуществом откочевывали в труднодоступные горные местности, а после ухода вражеских сил возвращались обратно до следующего вторжения. Реально подвластная Тимуру территория доходила лишь до Чуйской долины, где была воздвигнута крепость Ашпара (городище около станции Кулан в Казахстане).

После смерти Тимура началась 9-летняя борьба за власть между сыновьями и внуками, которая привела к возникновению двух государств. Младший сын Тимура Шахрух (1377–1447) правил в Герате, а его сын Улугбек (1394–1449) — в Самарканде. Помимо управления страной, Улугбек занимается астрономией; он вошел в историю как автор колоссального научного труда «Новые астрономические таблицы» и строитель обсерватории в Самарканде. После смерти Шахруха борьба за власть разгорелась с новой силой, что заметно ослабило центральную власть и в итоге привело к упадку и гибели династии Тимуридов.

Пóтом и кровью покоренных народов богатело государство, построенное Тимуром, а величественные постройки его столицы — Самарканда затмевали другие города мира. Бурно расцветала торговля. На многочисленных монетных дворах обширных владений Тимура выпускались серебряные монеты трех достоинств: танга весом 5,8–6,1 г, половина танги и мири — четверть танги, а также в огромном количестве медные монеты. Поскольку Тимур носил скромный титул эмира, то введенная им в обращение мелкая серебряная монета стала называться амири «эмирской», позднее это название трансформировалось в мири, означая четверть более крупной серебряной монеты, а впоследствии — четверть любой другой монеты вообще. В этом последнем значении термин мири просуществовал более пяти столетий.

В оформлении тимуридских серебряных монет использовались декоративные картуши в виде разнообразных геометрических фигур, которые вместе с орнаментом, образующим различные плетения, звезды и розетки, создавали тот неповторимый облик, который позволял легко, даже без чтения легенды, «узнавать» тимуридские монеты. Часто на них помещалась тамга Тимура в виде трех колец, которые означали, что Тимур является царем трех частей света. Этим династийным знаком пользовались сын Тимура Шахрух и внук Улугбек. Легенды на монетах в целом однотипны: на аверсе это чаще всего символ веры «Нет бога, кроме Аллаха, Мухаммад — посланник Аллаха», вокруг в сегментах — имена четырех «праведных» халифов — Абу Бекра, Усмана, Умара и Али; на реверсе — имя и титулы правителя с различными благопожеланиями, между строк которых или в конце легенды помещались название монетного двора и дата (обычно цифрами). Наряду с арабскими и персидскими словами, в надписях монет встречаются термины монгольского и тюркского корня. Во время правления Шахруха монеты выпускали только от его имени даже в среднеазиатских владениях его сына Улугбека.

Параллельно с серебром, а по мнению Е.А. Давидович, даже в большей степени, развитию торговли способствовало обращение медных монет — фулусов (‛адлийа, медный динар, данги и др.). Неправильной формы, зачастую очень различного веса, медные пластинки украшались с одной, изредка с обеих сторон сложным орнаментом с элементами растительного или геометрического узора. Отмечены отдельные случаи изображения животных и птиц. Надписи на них содержат название монетного двора, дату (обычно словами по-арабски), изредка также наименование денежного достоинства. Ранние фулусы часто были именными, но после смерти Тимура имена правителей на меди встречаются лишь в виде редчайшего исключения. Отличительной чертой многих тимуридских медных монет служат разнообразные по форме и содержанию надчеканы — свидетельства извлечения государством дополнительных выгод от обращения монет. Клейма-надчеканы на монетах имеют вид маленького картуша, внутри которого помещалось название города или области, наименование денежного номинала или весовой единицы (данги, мискаль, динар, мири), изредка дата, еще реже — имена правителей и другие надписи. Нередко встречаются фулусы с двумя-тремя и более надчеканами. При смене правителя или по другим причинам (например, начало нового года) монеты, находившиеся в обращении, объявляли старыми, значительно понижали их курс или вообще запрещали. Новые монеты оформлялись иначе, чем прежние, но полная замена денежных знаков в обращении — операция дорогая и трудоемкая, поэтому «старые» деньги просто надчеканивали, быстро и дешево создавая приметный признак для объявления их «новыми». Иногда монетам возвращали их первоначальную стоимость, при этом на них помещали еще один надчекан хуб — по-персидски «хорошая».

Из тимуридской меди по весу и оформлению в виде шестилепестковой розетки заметно выделяются монеты ‛адлийа, датированные 832 годом хиджры (1428–29 г.). Это материальные свидетельства денежной реформы Улугбека, централизовавшего выпуск медных монет и поднявшего их вес и экономическую значимость. Все ранее выпускавшиеся монеты были запрещены и подлежали обмену на новые. Вес новых ‛адлийа был в полтора раза выше прежних (около 7,5 г.), и они стали обращаться по всей стране с одинаковым курсом.

Клад из Сузака Джалал-Абадской области, найденный в 1997 г., может послужить иллюстрацией к реформе Улугбека. Из 647 монет клада 592 принадлежали чекану Бухары, по 10 экземпляров приходится на эмиссию Самарканда и Термеза, еще несколько монет биты в Андижане, Шахрухии и Карши. Клад содержал и несколько дореформенных монет, отчеканенных в Самарканде и имеющих чечевицеобразный надчекан нимданг «пол-данга». Суть реформы сводилась к унификации медных монет во всем Мавераннахре для беспрепятственного хождения по всем городам. Выпуск новых монет и обмен их на старые по курсу, выгодному для казны — явление, обычное для средневекового Востока. Однако реформа Улугбека, по мнению Е.А. Давидович, была проведена на благоприятных для населения условиях. Это предположение основано на том, что из 46 тимуридских кладов только один состоял из дореформенных монет; следовательно, население обменивало свои сбережения на новые монеты, а не припрятывало их до лучших времен. Изучение весовых параметров Сузакского клада и сравнение их с другими кладами позволило сделать несколько выводов. Начало реформы отмечено выпуском сразу в нескольких городах тяжеловесных монет в 7,6–7,8 г, которые обменивались на более легкие дореформенные с небольшой доплатой. Затем единовременный выпуск монет прекратился во всех городах, кроме Бухары, которая продолжала чеканить монеты, постоянно снижая средний вес сначала до 6,4 г, потом до 5,8 г. На последнем этапе в перечекан пошли изъятые дореформенные монеты. За почти 30-летний период выпуска тяжеловесные монеты Бухары вымывались из обращения, и весовые параметры медных ‛адлийа сдвигались в сторону уменьшения. На этом основании можно предположить, что Сузакский клад из тяжеловесных монет зарыт в пределах первого десятилетия после начала реформы 832/1428–49 г.

Впоследствии эти монеты оказались настолько популярны, что их во все возрастающих количествах продолжали чеканить в разных городах с указанием монетного двора Бухара и одной и той же датой 832 в течение многих лет. Вскоре, однако, объем их эмиссии значительно превысил реальную рыночную потребность, они становились все мельче и грубее, надписи и орнаменты на них все больше и больше искажались, и в конце концов этот популярный тип выродился почти до неузнаваемости, хотя они продолжали чеканиться и обращаться еще долго — возможно, еще и в течение XVI в., когда государство Тимуридов уже давно кануло в Лету.

В зону тимуридских владений попала западная часть южного Кыргызстана, в том числе и город Ош, находившийся на границе Моголистана и государства Тимуридов. Вступивший на ферганский престол эмир Бабур распорядился устроить для себя на горе Тахт-и Сулейман павильон с террасой — айваном. У подножья горы на месте существующего здесь посада время от времени находят монеты и клады. Один из них, обнаруженный в 1953 г., опубликован профессором М.Е. Массоном («Клад медных монет XV века из Оша»). Самые ранние монеты клада, датированные 823 г. хиджры (1420–21 гг.), по определению М.Е. Массона, представлены двумя кружками из Шираза (пригород Самарканда)4, наиболее поздние — 863 г. хиджры (1458–1459 гг.) — чеканом Герата. Всего клад содержал 251 монету, из них 125 биты в Бухаре с датой 832 г.х. (1428–29 г.). 23 монеты имели надчеканы городов Самарканда, Карши, Термеза, Андижана и Кеша. Второе место по численности занимают монеты с крестообразной розеткой, чеканенные в Кашгаре. Тимуридскими эти монеты можно назвать лишь условно, поскольку еще до смерти Улугбека в 1449 г. власть Тимуридов над Моголистаном и Восточным Туркестаном была утрачена. Кашгар же находился в тесном экономическом общении с Ферганой, и фулусы «зарубежного» моголистанского Кашгара обращались на рынках города Оша одновременно с монетами тимуридского чекана. В Ошском музее хранятся и другие клады тимуридского времени.

На последнем этапе династии Тимуридов (вторая половина XV в.) наступает полная децентрализация государства, распавшегося на ряд уделов, каждый из которых чеканит монеты по своему образцу. В это время находит широкое распространение практика надчеканки монет — как медных, так и серебряных. Надчекан одного государя на монетах другого свидетельствует о том, что эта «чужая» монета допущена в обращение в его государстве. Надчекан правителя на собственной монете означал изменение курса такой монеты (обычно выше, чем у монет без надчекана). В результате количество надчеканов на медных монетах могло достигать 5–7 и даже более; случается, что надчеканами покрыта вся поверхность одной или обеих сторон монеты.

Характерно, что в денежном хозяйстве огромного государства на всем протяжении его существования почти не присутствует золотая монета. Кроме мелких фракций золотого динара хорезмийского чекана при Тимуре, да одной-двух спорадических эмиссий в отдаленных районах распадающейся империи на рубеже XV–XVI вв., о золотом обращении в государстве Тимуридов нам ничего не известно.

Более подробно вопросы нумизматики эпохи Тимура и Тимуридов рассмотрены в работах:

М.Е Масон. Клад медных монет ХV века из Оша // Эпиграфика Востока. Вып. XIII. ― М.–Л., 1960. ― С. 110–125.

Е.А. Давидович. Клады древних и средневековых монет Таджикистана. ― М.: «Наука», 1979. — 464 с.

Е.А. Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии. ― М.: «Наука», 1983. ― 360 с.

И. Тухтиев. Темурийлар сулоласи тангалари. — Тошкент, 1992. -140 с. (с многочисленными ошибками и неточностями).

Денежное обращение в государствах Шейбанидов и Джанидов,
в Бухарском эмирате и Кокандском ханстве

В начале XVI в. потомок Чингисхана Мухаммад Шейбани-хан (1451–1510) объединил племена кочевников, называвших себя узбеками и населявших степные области между реками Иртыш и Урал и низовья Сырдарьи, и двинул свои орды на Мавераннахр. После того как Шейбани-хан первый раз овладел своей будущей столицей, она на короткое время была отвоевана Тимуридом Бабуром. Шейбани-хану пришлось брать Самарканд дважды, поэтому в научной литературе начало его правления относится то к 1500, то к 1501 г. В начале XVI в. уже все бывшие тимуридские владения вошли в состав нового государства Шейбанидов. В 1510 г. в сражении с войском иранского шаха Исма‛ила Сефеви Шейбани-хан погиб. Юго-западные земли отошли к Сефевидам, в стране наступил разброд. Этим обстоятельством воспользовались наместники Шейбанидов в Хорезме, выделившиеся в независимое Хивинское ханство. Последний из тимуридских потомков, Захир ад-дин Бабур, управлявший Ферганой, вновь овладел Мавераннахром, но вскоре потерпел поражение и был вынужден уйти на юг. Вместе со своим войском он отправился в поход на Кабул и дальше в Индию, где основал династию Великих Моголов. К 1513 г. Шейбаниды окончательно завоевали Среднюю Азию.

Денежная система Шейбанидов была в основном воспринята от Тимуридов, но вес новой серебряной танги был снижен до 4,8 г; монета оставалась высокопробной и обменивалась на 20 медных динаров. Как и при Тимуридах, каждый новый государь объявлял деньги своего предшественника «старыми», в результате чего они получали заниженный курс. Практическим отличием разнокурсных монет служили картуши на оборотной стороне, в которых помещались название монетного двора и дата. Легенды аверса содержали символ веры и имена четырех первых халифов, на реверсе помещалось имя правителя с титулами и благопожеланиями. Продолжался выпуск и обращение медных монет, но в значительно меньшем объеме по сравнению с тимуридским временем. При Мухаммаде Шейбани была предпринята небольшая (возможно, донативная) эмиссия золотых монет, которым дано название мискаль. Но регулярное обращение золота наладилось только к концу существования династии при Абдаллахе II (1583–1598).

В конце 1997 г. в Бишкек был доставлен клад из 980 медных монет, найденный в с. Чангыт Джалал-Абадской области. Судя по дате на самой «молодой» монете 928 г.х. (1522 г.), клад зарыт вскоре после завоевания Шейбани-ханом Бухары и Самарканда. Клад состоит из монет, отчеканенных в Бухаре, Самарканде, Ташкенте, Андижане и Хисаре. Из-за нестабильности политической и экономической обстановки монетные типы в те времена менялись почти ежегодно, а иногда и несколько раз в год. Кроме того, вместо одного номинала появились медные монеты трех достоинств. Выпуск новых монет, как правило, сопровождался понижением курса «старых», для этого их клеймили особыми надчеканами и снова пускали в обращение, но по более низкому курсу. Монеты клада сохранили следы тех деноминаций: на 369 кружках отмечены надчеканы, а на 75 из них надчеканов по два и более.

В 1599 г. в междоусобной борьбе погиб последний шейбанидский хан. Династия пресеклась. На ханский престол был избран Джанибек-султан из династии Аштарханидов — правителей Астрахани, бежавший в Бухару после захвата Астрахани Иваном Грозным. В Бухаре он женился на дочери одного из Шейбанидов. Будучи Чингизидом и родственником Шейбанидов, он оказался самым подходящим претендентом на трон, так в Средней Азии возникло государство Аштарханидов (иначе — Джанидов) со столицей в Бухаре. Сразу же после прихода к власти новой династии Аштарханидов началась почти беспрерывная война между Бухарским и Хивинским ханствами, продолжавшаяся весь XVII век. В 1785 г. власть в Бухарском ханстве перешла в руки могущественных феодалов из узбекского племени мангыт, дав начало государству Мангытов — Бухарскому эмирату, просуществовавшему до 1920 г.

В период становления Хивинского и Бухарского ханств денежная система этих государств находилась под полным контролем Шейбанидов. Только начиная со средины XVII в. там налаживается чеканка собственных монет.

За время правления Шейбанидов содержание серебра в танге несколько раз снижалось, дойдя к концу XVII в. до 60–65%. А при Джанидах в XVIII в. выпускались настолько низкопробные танги, что серебро в них фактически стало примесью к малоценному сплаву — «одинарные» (около 17% серебра) и «двойные» (около 35% серебра). Государственная казна была истощена междоусобными войнами, налоги поступали плохо, практически единственным источником доходов становились курсовые манипуляции и дальнейшая порча монет. В результате денежной реформы 1708 г. был налажен выпуск танги весом 4,25 г всего с 9% содержанием серебра, что вызвало недовольство народных масс, и тогда одна дореформенная танга была приравнена к двум новым.

Мангыты провели денежную реформу, выпустив в обращение высокопробную тангу с содержанием серебра до 95%, но весом уже не 4,8, а 3,1–3,2 грамма. В обращении находились также золотые тилла (или ашрафи) и медные фулусы. Золотые монеты имели высокую пробу и вес около 4,5 г. За небольшим исключением, золотые и серебряные монеты мангытской династии чеканились с именами почивших предков — сначала в память Даниял-бия (1758–1771) — амир Данийал, Ма‛сум Гази, потом (только на серебре) от имени эмира Хайдара (1800–1826) с добавлением эпитета мархум «покойный». На медных фулусах, называемых в народе пул (мис-пул, пул-и сиёх, кара-пул), обычно помещали слово фулус (в обобщенном смысле «медная монета»), название города, дату выпуска, иногда благопожелание «Да будет благословенна будущая жизнь».

Сохранилась записка Д.А. Журавко-Покровского, занимавшегося в конце XIX в. торговыми делами в Бухаре, о чеканке бухарской серебряной и золотой монеты. По мнению Р.З. Бурнашевой, представленное им описание крайнего застоя и консерватизма монетного производства Мангытов с примитивной организацией производства и средневековой техникой предстает как заповедник глубокой монетной старины. Изучение этого реликта способствует лучшему познанию более ранних периодов денежного производства Средней Азии.

Право чеканить монету принадлежало только эмиру, и его монетный двор нередко занимался переделкой эмирского золота или серебра в монету для его казны; возможно, поэтому монетный двор находился внутри эмирской крепости и был одним из важнейших звеньев государственной структуры. Политическая замкнутость Бухары служила препятствием для проникновения туда технических новшеств. На монетном дворе, как и в других отраслях ремесленного производства Бухары, господствовал ручной труд, инструменты и приспособления для чеканки монет были самыми примитивными.

Расплавленный в горнах с помощью поддува ручными мехами, металл разливался в слитки, удобные для изготовления проволоки путем протаскивания его через отверстие волочильной доски. Проволока нарезалась стальным ножом на короткие цилиндрические прутики одинаковой длины. Прутики плющились в вертикальном положении, что позволяло получить монетный кружок, имевший форму довольно плотной лепешки. Вес монетных кружков неоднократно проверялся, при этом излишне тяжелые или слишком легкие кружки отбраковывались и вновь пускались на переплавку. После этого кружки отжигались, что возвращало металлу пластичность, затем они отмывались в уксусе для придания серебру блеска.

Чеканка монет осуществлялась с помощью пары железных штемпелей — цилиндрических стержней, на торцах которых вырезались зеркальные изображения обеих сторон монеты. Нижний штемпель закреплялся неподвижно, верхний зажимался щипцами и ставился на монетный кружок, уложенный на нижнем штемпеле. Молотобоец наносил удар по головке штемпеля, а помощник мастера, направлявший верхний штемпель, сбрасывал готовую монету в накопитель и подкладывал очередной монетный кружок.

Верхний штемпель, по которому наносились удары, срабатывался гораздо быстрее нижнего и чаще заменялся новым. Частая замена штемпелей и отсутствие согласования между ними приводили к тому, что мангытские монеты нередко обозначались двумя разными датами на лицевой и оборотной стороне. На этой особенности техники чеканки, когда верхний штемпель изнашивается примерно в три-четыре раза быстрее нижнего, основан научный метод сравнения монетных штемпелей. При изучении большего количества однородных монет можно найти монеты, отчеканенные одной парой штемпелей. Наблюдая за качеством монет, отражающей степень изношенности штемпеля, можно установить определенную последовательность чеканки монет данной группы. Эта цепочка взаимоотношения штемпелей отражает хронологическую последовательность их употребления, а следовательно, и выпуска монет.

Технология изготовления бухарских золотых монет отличалась лишь подготовкой к чеканке монетного кружка, который не плющили из кусочков проволоки, а вырезали из предварительно раскованного листа металла. Золотая тилля, в отличие от серебряной и медной монеты, выпускалась с гуртовой насечкой, что предохраняло ее от злоумышленного обрезания драгоценного металла.

Медные монеты чеканились на кружках, приготовленных различными способами: плющенных из кусочков проволоки, как серебряные теньги, или из «пулек», отлитых в изложнице, резанных или высеченных круглым пунсоном из прокованного листа меди. Встречаются и пулы, изготовленные методом литья в сборной двусторонней форме (калыб) с нанесенными на внутренние поверхности зеркальными рисунками аверса и реверса будущих монет. Пока точно не выяснено, из какого материала изготавливались сами литейные формы; есть основания полагать, что они были глиняными, как в древнем Китае.

Клад, содержащий около 1000 медных джанидских монет, приобретен в 1991 г. на местном базаре в селе Караван Джалал-Абадской обл. коллекционером Е.Н. Скударновым. В кладе находилась и одна низкопробная серебряная танга. Большинство медных монет отчеканены столь небрежно, что их определение возможно только приблизительно. Точной атрибуции поддаются лишь монеты Ташкента с изображением хищного зверя с высоко поднятым хвостом чеканенные в XVI в.

В XVIII столетии узбекский феодал Шахрух-бий (ум. в 1721) из племени Минг захватил власть в Фергане, положив начало правящей династии кокандских ханов. Обособленные родоплеменные подразделения кыргызов не смогли противостоять усиливающемуся могуществу Коканского ханства и были присоединены к нему в течение 1762–1831 гг. На кыргызских землях появились несколько кокандских крепостей, в том числе и заложенная в 1825 году крепость Пишпек.

Собственная монета в Кокандском ханстве появилась в конце XVIII в. Сначала это были только медные пулы, потом к ним прибавились биллоновые дирхемы или мири, чеканенные из меди с примесью серебра. В XIX в. был начат выпуск полноценной серебряной танги (в русском употреблении — теньга или теньге) по образцу бухарской, а также золотой тилли. Одна тилля приравнивалась 21 теньге, 1 теньга — 4 дирхемам (мири) или 45–60 пулам. Монеты Коканда выделяются многообразием типов и содержанием надписей среди всех других монет соседних государств: по ним можно точнее датировать годы правления ханов, выявить их титулатуру и проследить развитие монетного дела. За сто с небольшим лет существования ханства в нем сменилось 13 правителей, из них 9 были убиты.

С увеличением территории и ростом экономики Кокандского ханства монеты с обозначением монетного двора Хуканд-и Латиф «Приятный Коканд» (изредка также Фергана) распространялись по всему Кыргызстану. Путешественник Е.Ф. Тимковский упоминал в 1824 г. о чеканке медных пулов в Оше, но пока это свидетельство не подтверждено нумизматическими данными; возможно, это и были монеты с указанием монетного двора Фергана. На монетах по старой, освященной исламом традиции, помещалось имя верховного правителя, и, едва вступив на престол, новый хан спешил распорядиться о выпуске собственных золотых и серебряных монет. Для этой цели иногда перечеканивались монеты предшественника. Медные кокандские и ферганские монеты, как и в Бухаре, были анонимными и обращались много лет без изъятий и ограничений. В 1876 г. Кокандское ханство было завоевано русскими войсками и упразднено, а его территория и население вошли в состав Туркестанского Генерал-губернаторства.

К этому времени произошли изменения и на восточных границах Кыргызстана. Части Моголистана, оформившиеся в Джунгарское ханство и Восточный Туркестан (Кашгарский эмират), становятся объектом агрессии Цинского Китая. Местное самоуправление этой богатой страны было уничтожено, и взамен него создано имперское наместничество Китая — провинция Синьцзян (буквально «Новая граница»), власти которой то заигрывали с родоплеменной верхушкой кыргызов, то угрожали ей силой. Третьей державой, оценившей стратегическую важность района Дикокаменной орды (так тогда именовали Кыргызстан), была Россия.

В последние годы существования Кокандского ханства на рынках Кыргызстана стали появляться и русские монеты. В русских областях Средней Азии вводилась общая для всей империи монетная система, и при платежах в казну от населения стали принимать только русские деньги. Бухарское ханство сохраняло свою денежную систему в неприкосновенности. Чеканка монет производилась в Бухаре по распоряжению эмира. Основной денежной единицей оставалась серебряная теньга, приравненная к 15 русским копейкам, в теньге содержалось 64 медных пула. За золотую тиллю, в зависимости от рыночной конъюнктуры, давали от 19 до 22 тенег. Собственная монета в Бухарском эмирате чеканилась до 1920 года, а в соседнем Хорезме продолжалась и после установления советской власти, уже в Хивинской Народной Республике.

Подробнее о денежном обращении Бухары и Коканда можно узнать:

Р.З. Бурнашева. Монеты Бухарского ханства при Мангытах (середина XVIII ― начало ХХ в.) // Эпиграфика Востока. Вып. XVIII. - Л.: «Наука», 1967. — С. 113–128; Вып. XXI. — Л.: «Наука», 1972. — С. 67–80.

Р.З. Бурнашева. Денежное обращение в городах Южного Казахстана в XV-XVIII вв., ― Туркестан, 2006. ― 256 с.

С.Х. Ишанханов. Каталог монет Коканда XVIII–XIX вв. ― Ташкент: «Фан», 1976. ― 40 с.

Русская монетная система

Начало торговых связей Кыргызстана с Россией можно проследить по собранным на территории нашей республики монетным кладам и случайным находкам российских монет, которые дают основание предполагать их участие в местном обороте задолго до принятия кыргызами русского подданства.

Древнейшие русские монеты, найденные на территории Кыргызстана, относятся к концу XVII в. В 1988 году в газете «Вечерний Фрунзе» был дан лирический обзор нумизматического собрания Государственного Исторического музея, в котором среди прочих рассказывалось о кладе российских монет конца XVII — начала XVIII в., найденном на территории Кыргызстана. Точное количество монет и обстоятельства находки не были приведены, но сообщалось, что на некоторых медных монетах можно было прочесть несколько букв имени царя Алексея Михайловича, а серебряные копейки отчеканены в первые годы правления Петра I.

В последней четверти XIX в., после присоединения Киргизии к России, монеты и банкноты России начинают хождение по всей Киргизии, и потому мы подробнее рассмотрим монетную систему России.

Появлению первых «собственных» монет в домонгольской Руси на рубеже X и XI вв. предшествовал двухвековой период обращения арабского куфического дирхема, но «серебряный кризис» на Востоке и дальнейшее экономическое развитие страны привели к созданию собственной монеты. Впрочем, некоторые ученые считают, что эта акция, по всем признакам, маломасштабная, носила прежде всего идеологический характер: при наличии в стране достаточной для обращения монетной массы, хотя бы и «чужой», но вполне адаптированной к потребностям внутреннего рынка, такая эмиссия действительно выглядит просто как манифестация державной власти, показывающая всем, «кто в доме хозяин», и не более того. Златники и сребреники, следовавшие в своем оформлении канонам византийского монетного дела, несли на себе стилизованные портреты киевских князей Владимира, Ярослава и Святополка, а на оборотной стороне знак собственности — тамгу в виде трезубца, одна из модификаций которого ныне украшает герб Украины. Русь совершенно не располагала собственными ресурсами монетных металлов, первые «национальные» монеты, скорее всего, изготавливались из привозного серебра и золота, и это еще одна причина того, что их выпуски были малотиражными и кратковременными.

Так называемый «безмонетный период»5, вызванный нашествием монгольских орд, продолжался до XIV века, когда в севернорусских княжествах возобновилась чеканка монет. Для крупных расчетов в это время пользовались слитками серебра различной формы и веса — гривнами. Наиболее распространенные гривны — киевские, в виде шестиугольных литых брусков серебра, весили 160 г, а новгородские, в виде палочек овального сечения — около 200 г. Для мелких расчетов от гривен отрубали кусочки металла, и эта практика породила название «рубленая гривна» или просто рубль. Появившийся в Новгороде в XIII веке, этот термин со временем полностью вытеснил прежнее название гривна, хотя по сути рубль оставался все тем же серебряным бруском, только клейменым. Во второй половине XIV в. в Московском, Суздальско-Нижегородском, Рязанском, а позднее и в Тверском княжестве началась чеканка русских денег на весовой основе рубля. Монеты чеканились из серебряной проволоки, разрубленной на равные отрезки нужного веса, такая техника чеканки русских монет сохранялась до петровского времени. В XV в., кроме серебряной деньги, в ряде мест начинается чеканка разменных медных монет очень малой ценности — пулов. Внешний вид серебряных монет отличался разнообразием сюжетов, но со временем из них выделились два — изображения всадника с саблей в руке и всадника с копьем. Монеты последнего вида получили название «копейной деньги» или копейки.

В 1655 г. отцом Петра I Алексеем Михайловичем (царствовал в 1645–1676 гг.) было решено начать выпуск рублевых монет. Их изготавливали путем надчеканки западноевропейских талеров, который был произвольно приравнен 100 серебряным копейкам, хотя фактическая его стоимость равнялась 64 копейкам. Такие талеры с русской надчеканкой в виде круглого клейма с изображением всадника с копьем и датой «1655» получили название «ефимки с признаком». Одновременно была начата чеканка медных ефимков и круглых полтинников (50 копеек). «Не металл, — говорили реформаторы, — а царское имя дорого, оно дает ценность монете». Был также начат выпуск медных копеек, соответствующих серебряным по весу и размерам и объявленных к обращению наравне с серебряными, хотя их реальная стоимость была в десятки раз ниже. Ошибки и злоупотребления в процессе проведения реформы привели к глубокому кризису. Медные монеты, выпускавшиеся в огромных количествах, резко упали в цене, а серебро исчезло из обращения. Начался крах в рыночных отношениях, завершившийся в 1662 г. восстанием московской бедноты — «медным бунтом», который был жестоко подавлен стрельцами. Царю пришлось отказаться от всех своих непродуманных нововведений и возобновить чеканку серебряной копейки.

Маленькие, с ноготок младенца, эти монетки в эпоху Петра I уже были не в состоянии удовлетворять требованиям активно растущего российского рынка. Крупные платежи при помощи этих серебряных копеек требовали огромных затрат времени на их пересчет и средств на транспортировку. В то же время для мелочной торговли копейка была все еще слишком дорога, поэтому в конце XVII в. на рынках и в кабаках серебряные монетки, и без того крошечные, разламывались пополам и даже разрезались на четыре части. Когда таких «крошек» набиралось много, они отправлялись в Приказ Большой казны для переделки в копейки. Такая практика создавала еще большее напряжение в обращении, постоянно изымая из него часть металла. Для страны, вступившей на путь больших преобразований, архаичное денежное хозяйство было серьезной помехой, его реформирование становилось одним из условий, определяющих успех многих преобразований в обновляющейся России. И такая реформа состоялась в начале XVIII в. У ее истоков стоял Петр Великий (1689–1725).

В основу новой монетной системы был положен серебряный рубль, приравненный по весу и ценности европейскому талеру (28,06 г) поскольку в то время талер был главной денежной единицей в международной торговле. Этот смелый и продуманный шаг вводил российский рубль в сферу европейской экономики на правах равенства; действительно, для Европы рубль очень скоро стал полноценным талером, Однако поначалу рублевик Петра I имел материальную форму лишь счетной единицы. Еще за два года до начала реформы Петр начал снижать вес серебряной проволочной копейки, доведенный до одной сотой веса талера — 0,28 г; на монетах появилось обозначение даты выпуска. В 1700 г. в обращении появились круглые медные монеты машиной чеканки — денга (½ копейки), полушка (¼ копейки) и полполушки (⅛ копейки). Выпуск этих монет диктовался не только потребностями рынка в разменной мелочи, но и необходимостью освободить таким образом из обращения и накопить некоторый запас дефицитного серебра для нового производства. В указах, оповещавших население о выпуске медных денег, говорилось, что новые монеты выпущены исключительно для облегчения мелкой торговли и гарантировалось полное равенство и серебряных копеек перед казной. Осторожность в проведении денежной реформы объяснялась еще и тем, что еще свежи были в памяти последствия «медного бунта».

В 1701 г. начал работать еще один монетный двор, выпускавший только серебряные монеты — полтину (½ рубля), полуполтинник, гривенник (1/10 рубля или 10 копеек), полугривну (в народе) и алтынник (3 копейки серебром). И только в 1704 г. появились, наконец, медная копейка и серебряный рубль. На первых порах для изготовления рублей использовали талеры, на которые накладывали новые штемпели, и потому в коллекциях нумизматов встречаются рубли с остатками прежних изображений и латинских надписей. Появились также крупные серебряные двухрублевики (впрочем, в незначительном количестве), золотые червонцы, а позднее и медные пятаки и гроши (2 копейки). Однако выпуск проволочной серебряной копейки, служившей гарантией полноценности медной, продолжался еще 14 лет. Отношение Петра к этим монетам лучше всего видно из его письма к А.Д. Меньшикову, в котором высказывается надежда вскоре покончить со «старыми вшами»: так царь называл проволочные копейки.

На крупных серебряных монетах был изображен Петр I, на оборотной стороне — двуглавый орел, ставший позднее гербом Российской империи. Примечательной особенностью многих петровских монет было двойное обозначение достоинства — словами и соответствующим количеством точек (для неграмотных и слепых). Этот прием иногда использовался позднее на монетах Екатерины II (1762–1796) и Александра I (1801–1825), выпускавшихся до 1810 года. Как известно, указом Петра I от византийской эры, ведущей счет лет от «сотворения мира», которое якобы произошло за 5508 лет до рождества Христова, в 1700 г. Россия перешла к европейскому (юлианскому) летосчислению. На монетах вновь появились указания года чеканки арабскими цифрами, но на многих из них еще долго сохранялась более привычная для народа датировка в виде славянских букв. Встречается и смешанное обозначение года — буквами и цифрами.

Еще во время своих заграничных путешествий Петр I внимательно изучал состояние монетного дела в Европе, не упуская возможности встретиться со специалистами. В частности, в 1697 г. он несколько раз встречался в Лондоне с Исааком Ньютоном, смотрителем Королевского монетного двора; сведения, почерпнутые из этих встреч, были использованы им при проведении денежной реформы. Позаимствовал Петр и использование товарной меди в так называемых платах, использовавшихся в Швеции для восполнения нехватки в обращении серебра. В начале 1720-х годов было решено выпускать полноценные медные монеты-платы (по стопе 10 рублей из пуда) достоинством в рубль, полтину и ниже. Проект осуществили уже после смерти Петра, но вскоре выпуск плат был прекращен, и сегодня подлинные платы очень редки.

Торговля в государстве росла, медные монеты все более заполняли денежный рынок, и в середине XVIII в. Россия уже испытывала недостаток сырья. Монеты из меди делались все легче и легче. Если в 1704 г. из пуда меди изготавливалось монет на 12 рублей 80 копеек, то в 1718 г. — уже на 40 рублей. В 1730 г. была предпринята попытка упорядочить денежное дело, расстроенное порчей монет. После 1755 г. медь стали чеканили по высокой стопе — 8 рублей из пуда. Старые монеты подлежали изъятию и обмену на новые. Но у правительства не хватило денежных ресурсов и настойчивости для завершения этой акции, поэтому пришлось допустить обращение новых монет вместе со старыми, имевшими те же номиналы, но совершенно другой вес. Это неизбежно привело к финансовому ущербу. Легковесные монеты попадали в казну в виде налогов, а полновесные припрятывались населением. В 1756–1758 гг. вес монет был снова снижен; правительство объясняло это заботой о народе, которому «нечем торговать», и нужно скорее обеспечить его денежными средствами. В 1761 г. монеты стали чеканить по стопе 32 рубля из пуда. Монеты из меди вытесняли из обращения другие металлы. Обилие медных монет — особенность денежного обращения России XVIII в. Классический пример неудобства медного обращения может проиллюстрировать случаем с М.В. Ломоносовым в 1748 г., когда он полученную им награду в две тысячи рублей, выданные медными монетами, увозил на трех телегах. А сколько непроизводительных затрат уходило для перемещения денег по бескрайним просторам России? Эта проблема требовала срочного решения.

На середину XVIII в. приходится рассвет горнозаводского производства на Алтае. Для расчета с мастеровыми требовались большие суммы денег, которые завозились с Петербургского и Екатеринбургского монетных дворов. Так и шли два встречных потока из Сибири — обозы в столицу с золотом, серебром и медью, а обратно с медными деньгами, что было для казны довально накладно. И вот в ноябре 1763 г. вышел указ о том, чтобы медь, получаемую при плавке серебряных руд, переделывать в «особливую монету с изображением для отличия от прочих на них герба Сибирского и надписью и иметь оной обращение в одной только Сибирской губернии». В 1763–1780 гг. на Колыванском монетном дворе чеканились 6 номиналов так называемой сибирской серии медных монет (полушка, деньга, 1, 2, 5 и 10 копеек).

Попытка Екатерины II в 1771 г. создать, по примеру тяжелых «плат» Петра I, крупную медную монету (правда, на сей раз только рублевого достоинства), как и за полвека до того, тоже оказалась неудачной.

Кардинальным решением проблемы могло стать введение бумажных денег. В России были известны исторические факты обращения денежных знаков, сделанных из бумаги, которые имели место в других странах, в частности, в Сунском Китае, где в правление Юаньхэ (806–821) взамен тяжеловесных медных монет ходили государственные бумажные денежные знаки, получившие название «летающие монеты». Эти факты описаны европейскими путешественниками — фламандцем Виллемом Руйсбруком, посетившим Китай в середине XIII в., и лет через 20 после него — итальянцем Марко Поло. Петр I знал и о бумажных деньгах, выпущенных в 1690 г. в Бостоне Джоном Ло, даже делал попытки пригласить его в Россию, чтобы узнать подробности этого мероприятия. Однако полный провал аналогичной операции во Франции в 1720 г. охладил интерес царя к этой затее. Эмиссия бумажных денег предполагалась и при Елизавете Петровне (1741–1761), но этот план не получил одобрения Сената, который решил, что «предосудительно если будут ходить бумажки, да и опасно, чтобы впредь не подать причины худым рассуждениям».

Состояние государственного бюджета в первые годы царствования Екатерины II (в 1768 г. его дефицит составил 1 миллион 880 тысяч рублей) заставило вновь обратиться к вопросу о выпуске бумажных ассигнаций. Их необходимость была обоснована в царском Манифесте от 29 декабря 1768 г., и уже в следующем году в обращение поступают первые российские бумажные деньги.

Введение в России бумажных ассигнаций было вызвано серьезными недостатками организации монетного обращения, сложившимися в то время.

Во-первых, монетное обращение требовало большого расхода благородных металлов — золота и серебра. Их накопление зависело и от уровня добычи этих металлов, и от состояния торговли с другими странами, поэтому возможности существенно расширить монетное обращение были весьма ограничены. Но для возрастающей массы товаров требовалось все большее количество денег, а значит, и благородных металлов в условиях исключительно металлического денежного обращения. Это противоречие сдерживало торговлю.

Во-вторых, изготовление монет из золота, серебра и меди ограничивало употребление в стране этих металлов на другие цели, изготовление украшений или, например, оружия из меди.

В-третьих, длительное использование монет вызывало их стирание, приводящее к утрате значительных масс металла и появлению неполноценных монет. Естественный физический износ часто дополнялся умышленной порчей, например, соскабливанием или обрезанием серебряных и золотых монет. Государство было вынуждено регулярно изымать испорченные монеты и заменять их полноценными, что значительно обременяло бюджет государства.

В-четвертых, по мере расширения товарооборота росли не только суммы платежей, но и их разовый единичный размер, приводящий к немалым затратам на их перемещение. Особенно остро эта проблема стояла в те времена, когда в обращении преобладала тяжеловесная медная монета.

Первые ассигнации номиналом 25, 50, 75 и 100 рублей были выпущены односторонними, на серой бумаге, билеты всех номиналов имели одинаковый размер и почти не различались по оформлению. Ассигнации были гораздо удобнее для транспортировки, чем медные деньги, и потому первоначально пользовались большим успехом. Однако простота их изготовления, наряду с крупным по тем временам достоинством билетов, довольно скоро вызвала к жизни много подделок, которые были обнаружены уже в 1771 г. Чаще всего 25-рублевые ассигнации, переделывали на 75-рублевые, для чего было достаточно соскоблить в номинальном обозначении цифру 2 и слово «двадцать» и заменить их соответственно на 7 и «семьдесят». Таких фальшивок появилось столько, что уже через два года правительство было вынуждено изъять 75-рублевые ассигнации и обменять их на билеты других достоинств. Тогда фальшивомонетчики обратились к другим номиналам, и подделки продолжались.

В 1786 году в целях предотвращения подделок Сенату было предписано печатать ассигнации на бумаге нового состава и по новому образцу. В обращении появились ассигнации достоинством 5 и 10 рублей. Чтобы лучше различать их, первые печатались на синей бумаге, а вторые — на красной. Был также предпринят ограниченный выпуск 200-рублевых ассигнаций, но они не прижились в обращении из-за слишком крупной нарицательной стоимости и скоро были изъяты.

К концу царствования Екатерины II государственные ассигнации стали основным средством обращения и платежа, однако их массовый выпуск без учета потребностей рынка привел к падению их реальной стоимости по сравнению с серебряной монетой. Одновременно из обращения стала исчезать серебряная и золотая монета. В 1796 г. за 1 рубль ассигнациями давали только 79 копеек серебром.

При Павле I (1796–1801) была сделана робкая попытка упрочить курс ассигнаций путем обмена их на медные и серебряные деньги, но звонкой монеты для полного успеха реформы не хватило. К тому же продолжался избыточный выпуск ассигнаций, что увеличивало государственный дефицит. На серебряных монетах Павла I отсутствуют уже ставшие традиционными портрет императора и герб России, вместо них на одной стороне изображена крестообразная монограмма из четырех букв «П», на другой — библейское изречение, ставшее девизом ордена тамплиеров: «Не намъ, не намъ, а имяни твоему» [да будет хвала]. Отныне царские портреты, регулярно помещавшиеся на серебряных монетах на протяжении почти всего XVIII века, надолго исчезают и возвращаются во время царствования Александра III. Исключение составляют только редкие коммеморативные выпуски, посвященные различным событиям при императорском дворе. Среди них особое место занимает пробный рубль Константина 1825 г.

В дни восстания декабристов, в обстановке полной неясности вопроса о престолонаследии после смерти Александра I, Петербургский монетный двор изготовил штемпели и отчеканил несколько экземпляров новых рублевиков с портретом несостоявшегося монарха. Один из них вскоре попал за границу, остальные были арестованы на Монетном дворе и более 50 лет хранились в секретном архиве Министерства финансов, а в 1879 г. розданы царем разным лицам. Сегодняшнюю судьбу Константиновских рублей можно проследить лишь по аукционным каталогам. На аукционе в Гааге в 1962 г. один из них уходит к неизвестному владельцу за 38.000 долларов. Другой экземпляр через год продается в Нью-Йорке за рекордную для серебряных монет сумму — 41.000 долларов. В 1974 г. на аукционе фирмы «Спинк и сын» вновь выставляется рубль Константина — уже с первоначальной оценкой 100.000 долларов, но вскоре опять меняет владельца и продается на аукционе Американской нумизматической ассоциации за 114.000 долларов, а в 2004 г. монета продана на аукционе в Нью-Йорке за 525 тысяч долларов.

Но вернемся немного назад. В первые годы царствования Александра I, особенно в период войн с наполеоновской Францией (1805–1807), Турцией (1806–1812) и Швецией (1808–1809), потребовались крупные расходы на содержание армии, и правительство было вынуждено прибегать к дополнительному выпуску бумажных денег. К 1810 году за 1 рубль ассигнациями давали уже только 25 копеек серебром.

Война 1812 года поглотила огромные материальные и денежные средства и существенно подорвала финансовую систему России. Наряду с разрушениями и грабежами, неизбежными в войнах, Наполеон провел и прямую экономическую диверсию: наладил в огромном количестве выпуск фальшивых ассигнаций и запустил их в обращение в России. Бумага, на которой печатались фальшивые ассигнации, была более высокого качества, чем русская, все подписи литографированы, но подделку выдает неграмотность французских печатников: на наполеоновских подделках вместо буквы «д» в словах «государственной» и «ходячей» часто помещена буква «л».

После окончания войны 1 рубль ассигнациями стоил всего 20 копеек серебром. Начиная с 1823 г., правительство изменило денежную политику и встало на путь отказа от увеличения количества ассигнаций в обращении вплоть до 1839–1843 гг., когда была проведена новая денежная реформа, организованная министром Е.Ф. Канкриным. В результате был введен серебряный монометаллизм, т.е. на все деньги — бумажные, медные и золотые — было установлено строгое соотношение с серебряным рублем. Так, золотой рубль стоил 103 копейки серебром, ассигнационный — 28,7 копеек серебром. Одна из главных задач реформы состояла во введении в обращение нового бумажного рубля, равного серебряному, чем достигалось единство цен на рынке. Поскольку ассигнационный рубль продолжал падать в цене, в 1839 г. правительство произвело девальвацию и выкупило ассигнации по цене 3,5 рубля за 1 серебряный рубль, который теперь был признан единственной законной монетной единицей. Для поднятия престижа бумажного рубля в 1840 г. были учреждены Депозитные Кассы, которые принимали на хранение от населения серебряные монеты российского чекана и взамен выдавали депозитные билеты на соответствующую сумму. Этим билетам было присвоено право обращения наравне с серебряной монетой. Надпись на них гласила: «Государственный коммерческий банк выдает по сему билету, немедленно по предъявлении его (столько-то) рублей серебряною монетой». Новые билеты пользовались популярностью в народе, и желающие сдать в обмен на них свое серебро буквально осаждали депозитные кассы. К тому же по Петербургу разнесся слух, что скоро серебряные рубли потеряют ценность, и при расчетах будут принимать только депозитные билеты. Таким образом к 1848 г. был практически решен вопрос стабилизации бумажных денег, ликвидирована их двойственная сущность. Кредитки и металл оставались в денежном обращении на равных (паритетных) правах, но главным платежным средством был официально объявлен серебряный рубль с содержанием 4 золотника 21 доля (18 г) чистого серебра, который чеканился и выпускался в огромных количествах.

Денежная реформа 1839–1843 гг. явилась импульсом для более быстрого развития товарно-денежных отношений в стране. Последовавшая затем отмена крепостного права сопровождалась рядом преобразований, в том числе и в финансах. В апреле 1862 г. Россия заключила с банкирами фирм «Ротшильд и сыновья» в Лондоне и «Братья Ротшильд» в Париже 5% заем на 15 миллионов фунтов стерлингов. Одна часть денег была направлена на покрытие дефицита государственного бюджета, другая — на увеличение разменного фонда; благодаря этому займу кредитные билеты свободно обменивались на золото и серебро, но за два года весь денежный актив фонда был выбран, а кредитные билеты все еще оставались на руках населения, и потому к 1864 г. размен был прекращен. Попытка стабилизации рубля не удалась также из-за отрицательного бюджетного баланса, поскольку быстрый рост импорта промышленных товаров (станков, машин и механизмов), который всячески поощрялся, не был компенсирован развитием экспорта, и потому вновь стал расти выпуск кредитных билетов.

Перестройка хозяйства в России на капиталистической основе обусловила рост объема внутренней и внешней торговли. Улучшение экономического положения России привело к оздоровлению финансов. Курс бумажного рубля по отношению к золотой монете стал повышаться. Банк свободно разменивал кредитные билеты на золотые империалы. На денежных знаках впервые появились портреты исторических лиц: великого полководца князя Дмитрия Донского, царя Михаила Романова, Петра I и Екатерины II; в последующих выпусках эта традиция сохранилась. Великолепными образцами денежных знаков стали кредитные билеты последних царских образцов — 100 рублей 1910 г. и 500 рублей 1912 г. 500-рублевая банкнота даже была отмечена на выставке 1912 года в Париже, как красивейшая в мире.

Теперь еще два слова о золотой чеканке. В XVIII в. царские червонцы и их фракции выпускались эпизодически, иногда только для дворцовых нужд. С начала XIX в. золотые монеты в России уже выпускаются регулярно: в основном это 5 рублевые монеты, носящие название полуимпериал. Начиная с Александра III (1881–1894), золотые монеты достоинством 5, 10 рублей чеканятся с портретами императоров. В ходе реформы, инициированной в 1897 г. министром финансов С.Ю. Витте, был введен золотой монометаллизм и основой денежной системы России стал золотой империал достоинством 15 руб. Чеканились также монеты в ⅔ империала — 10 рублей, полуимпериал — 7 рублей 50 копеек и ⅓ империала — 5 рублей. Известна и пробная чеканка монет в 25 рублей в 2 ½ империала, или 37 рублей 50 копеек, но эти монеты не были введены в обращение. Государственный банк разменивал кредитные билеты на золотую монету без ограничений.

В течение XIX в. и в начале XX в. изредка выпускались монеты в связи с юбилеями, коронациями, открытиями памятников. Сегодня все эти монеты, за исключением рубля «300 лет династии Романовых», отчеканенного тиражом около 1,5 миллионов, являются довольно редкими; они регулярно продаются на западных аукционах, причем цены на них постоянно растут.

В конце XIX в. капитализм в России перерастает в последнюю, высшую стадию — империализм. Для пополнения золотого запаса правительство проводило политику массовой продажи за границу сельскохозяйственной продукции, главным образом хлеба. Россия была одним из крупнейших экспортеров зерна на мировой рынок, продолжая поставки даже в годы неурожая в стране. Кроме того, правительство прибегало к внешним займам, порой на кабальных условиях. Расширялась золотодобыча: среднегодовой прирост металла составлял 42 тонны, или 17% мировой добычи. Благодаря этому запасы золота в российской казне увеличились с 1881 по 1897 гг. более чем в 3,5 раза, что позволило продолжать свободный размен кредитных билетов на металлическую монету.

Серьезным испытанием прочности денежной системы России явилась русско-японская война 1904–1905 гг. Необходимость средств для ведения войны вынудила правительство к почти неограниченному выпуску бумажных денег. Напуганные революцией имущие классы начали в массовом порядке изымать вклады из кредитных учреждений и обращать их в золото. Бегство капиталистов за границу усилило спрос на иностранную валюту. Лишь крупный иностранный заем 1906 г. спас Россию и позволил сохранить золотую валюту.

Новые испытания финансовой системы обрушились в годы Первой мировой войны. Согласно закону от 27 июля 1914 г. «О некоторых мерах финансового характера ввиду обстоятельств военного времени», был приостановлен размен кредитных билетов на золото, а в обращение были выпущены еще 1,2 миллиарда рублей, не обеспеченных золотым запасом. Сразу же стал ощущаться недостаток серебряной и, естественно, золотой монеты. К осени 10 рублей звонкой монетой продавались уже за 16–17 бумажных рублей. В сентябре был налажен выпуск мелких разменных знаков в номиналах от 1 до 20 копеек, для чего использовались клише почтовых марок, выпущенных в 1913 году к 300-летию дома Романовых. На оборотной стороне марок помещался текст «Имеют хождение наравне с медной (соотв. серебряной) монетой». Выпускаются также казначейские знаки 1, 2, 3, 5 и 50 копеек. Обесценение бумажных денег шло быстрыми темпами, и накануне Февральской революции покупательная способность рубля оценивалась лишь в 26–27 довоенных копеек.

Технические характеристики русских монет и бумажных денежных знаков, а также сведения об особых сериях, памятных рублях, реформах можно найти в книгах:

И.Г. Спасский. Русская монетная система. 4-е изд. ― Л. «Аврора:», 1970. ― 256 с.

В.В. Уздеников. Монеты России 1700–1917. ― М.: «Финансы и статистика», 1985. — 504 с.

А.И. Малышев. Бумажные денежные знаки России и СССР. ― М.: «Финансы и статистика», 1991. — 496 с.

Н. В Прохорова. Монеты и банкноты России. ― М.: «Дом Славянской книги», «Вече» 2007. — 352 с.

Денежное обращение в Киргизии с середины XIX в. до октября 1917 г.

Денежное обращение Кыргызстана в середине ХIХ вв. оставалась слаборазвитым. Своей денежной единицы кыргызы не имели и с соседними странами вели в основном натуральный меновой торг. В качестве всеобщего эквивалента при обменных операциях чаще всего была овца, изредка использовались низкопробные монеты позднеджанидской чеканки, бухарские, кокандские и китайские монеты. В записках, отчетах и дневниках русских путешественников можно почерпнуть отдельные сведения о денежном обращении Киргизии накануне и в период присоединения Средней Азии к России.

В мемуарах П.П. Семенова-Тян-Шанского (1827–1914), первым открывшего для научного мира горную страну Тянь-Шань, сообщается о взаиморасчетах между кыргызскими племенами, которые он наблюдал во время экспедиции в районе реки Сары-Джаз в 1857 г., когда при примирении племен сводились счеты в том, кто перед кем останется в долгу. Основой таких счетов, по кыргызскому обычному праву, являлись прежде всего подсчеты потерь каждой стороны в баранах, крупном рогатом скоте, лошадях, верблюдах, и только после этого в людях — «черной» и «белой» кости. Все эти потери переводятся на число баранов, служивших в то время своеобразной денежной единицей при самых разных расчетах. Но не только бараны и скот были в ту пору эквивалентами стоимости товаров и услуг. В этой же работе П.П. Семенова-Тян-Шанского мы находим очень интересное упоминание. Восхищаясь величием памятника над могилой богинского батыра по имени Ногай на водоразделе рек Джаргалана и Тюпа, русский путешественник отметил: «памятник этот, работы лучших кашгарских мастеров, обошелся семейству Ногая довольно дорого: оно заплатило за него две ямбы серебром, двух верблюдов, пять коней и триста баранов». Следовательно, при крупных расчетах в Киргизии XIX в. использовались и серебряные слитки — ямбы (в кыргызском произношении джамбы).

Несмотря на очевидную популярность использования серебряных слитков в сфере денежного обращения и приграничной торговли с Китаем, сведения об этом довольно скупо отражены в нумизматической литературе, в том числе и в самом Китае. Ямбы имели достаточно широкое распространение на территории Кыргызстана. Они отмечены в кладах и до сих пор хранятся в некоторых семьях как объект тезаврации или символ богатства и благополучия. Форма слитков — самая разнообразная, но чаще всего встречаются овальные «корытообразные» слитки, концы которых приподняты вверх, что придает им отдаленное сходство с копытом. Существует даже легенда, что джамбы отливались прямо в след, оставленные в земле копытом животного, поэтому в Киргизии такие слитки, в зависимости от веса, получили названия тай туяк «конское копыто» и кой туяк «баранье копыто». Устные кыргызские предания сохранили немало упоминаний о денежных слитках: например, в эпосе «Манас», в эпизоде «Тризна по хану Кокетею» описывается состязание в стрельбе из лука с целью сбить подвешенный на высоком шесте серебряный джамбы.

В русской и европейской литературе также встречается несколько вариантов названий этих слитков. Русское название ямб (старинный вариант — ямба), как и кыргызское джамбы, происходит от китайского юань бао и переводится как «источник богатства». Другой вариант перевода этого термина трактуется как «монета [династии] Юань» (1279–1368), поскольку именно тогда серебряные слитки ладьеобразной формы получили широкое распространение.

В XIX в. ямбы выпускались частными предприятиями (банками, лавками, мастерскими или купеческими гильдиями) и имели различный вес — от ½ до 50 лян, т.е. примерно от 17–19 до 1790–1880 граммов. Информация о месте, времени и названии учреждения, изготовившего слиток, оттискивалась на его верхней плоскости одним или несколькими штемпелями. Иногда вся легенда, нанесенная таким штемпелем, состоит из одного иероглифа. Высокое качества серебра в слитках — от 970 до практически 999 пробы — и отсутствие подделок ямбового серебра привлекали северных и западных соседей Китая. Хотя официально вывоз слитков из страны был запрещен, «торговцы наши провозили его скрытно». Караван, с которым вернулся из Кашгара Ч.Ч. Валиханов, вывез оттуда 27 ямбов. Косвенным свидетельством о хождении ямбов за пределами Поднебесной могут быть воспоминания П.К. Козлова об организации пятой, роковой для Н.М. Пржевальского экспедиции в центр Азии. «Во время продолжительной остановки в Пишпеке в начале октября 1888 г. Николай Михайлович выезжал в Верный (Алматы) за получением купленного там китайского серебра на расходы в предстоящим путешествии». В данном случае речь может идти только о ямбах, поскольку серебряные монеты в северо-западном Китае появились не раньше 1891 г., а в центральных провинциях еще позднее.

Более полную информацию о ямбах и денежном обращении в Восточном Туркестане, Коканде, Бухаре и среди кыргызских племен Дикокаменной орды можно почерпнуть в трудах выдающегося казахского ученого Чокана Валиханова (1835–1865), который отмечает, что кыргызы имели торговые связи со всеми своими соседями — Кашгарией, Кокандом, Китаем и Россией, однако сами ничего за пределы своей страны не вывозили: торговые отношения ограничивались обменом баранов на товары, завозимые в кыргызские кочевья иностранными купцами. Так, один караван кашгарцев, пришедший одновременно с Ч.Ч. Валихановым, наторговал у кыргызов до 60 тысяч баранов. За услуги, оказанные караванам, кыргызы принимали плату русскими деньгами: проводник, обещавший проводить караван с верховьев Нарына до Иссык-Куля, «стал страшно важничать и сторговались за 120 рублей».

Восточный Туркестан, будучи китайской провинцией (Синьцзян), имел свою монету по образцу китайских «чохов» или цяней, которые среди местных жителей назывались пул. Туркестанские пулы отливались из красной меди круглой формы с квадратным отверстием в центре. На аверсе монет помещалась легенда из 4 иероглифов, означающих девиз правления, а на реверсе — обозначение монетного двора на маньчжурском языке и номинал монеты по-китайски. В отчете Ч.Ч. Валиханова «О торговле в Кульдже и Чугучаке», относящемся к середине ХIХ века, приводятся курсы для пересчета различных денежных эквивалентов — медных монет, разнообразных по весу серебряных слитков-ямбов, кокандских и бухарских золотых монет и баранов-двухлеток. Бараны почитались самой неудобной «валютой»: так, в 1856 г. остались непроданными более 40 тысяч баранов, хотя цена на двухлеток была баснословно дешева: от 40 до 50 копеек серебром. Особенно высоко ценились ямбы. Собственно ямбом тогда назывался самый большой слиток весом 50 китайских лянов (около 1850 г или чуть больше), который принимается в торговле за 120 рублей серебром. Несложно подсчитать: если российский рубль во времена Ч.Ч. Валиханова содержал 18 г чистого серебра, то по соотношению серебра в ямбе и рубле получается, что ямб должен стоить только 104 рублей, а если и больше, то совсем ненамного. Столь значительная разница курсов оценки китайского и российского серебра вызывает сомнения в достоверности сведений Ч.Ч. Валиханова как очевидца. C другой стороны, доверие к собственным слиткам и их популярность в среде местных купцов вполне могли поддерживать их завышенный курс по отношению к непривычной в этих местах российской валюте.

Некоторые существенные дополнения о торговле кыргызских племен с Китаем отмечены в трудах и отчетах зоолога и неутомимого исследователя Средней Азии Н.А. Северцева (1827–1885). В его сообщениях отмечается, что, кроме скота, «киргизы продавали в Кашгарию кошмы, кожи, меха и молодые маральи рога», за что «кашгарцы платили бязью, халатами, посудой, чаем и отчасти серебром» (выделено нами. — А.К.).

Сведения российских путешественников о состоянии денежного обращения в соседнем Китае представляют интерес в связи с находками на территории Кыргызстана нескольких кладов китайских монет и клада ямбов, изучение которых позволит определить их роль в торговых связях кыргызских племен середины XIX в.

В начале 1980-х годов на границе с Китаем, в Аксайской долине (Нарынская обл.), в скальной расщелине на глубине до 1 м местным чабаном был найден крупный клад китайских монет весом несколько килограммов, спрятанных в полотняном мешочке — курджуме. Предприимчивый чабан начал продавать монеты односельчанам в качестве чудодейственных амулетов. Кладом заинтересовалось областное управление КГБ, поскольку в то время отношения с великим соседом были еще напряженными и клад мог послужить лишним поводом для территориальных притязаний Китая. В справке Комитета Государственной безопасности сообщалось, что в расщелине обнаружено 985 монет, еще 456 собраны с помощью миноискателя на прилегающем участке. Кроме того, 2006 монет из того же клада были обнаружены и изъяты у населения в процессуальном порядке. Открытую публикацию сведений о находке китайских монет тогда сочли преждевременной, и клад был передан в закрытый фонд Государственного исторического музея Киргизской ССР.

Клад содержит 3447 бронзовых монет размером от 16 до 26 мм, самая ранняя из которых изготовлена в начале правления династии Тан (618–907), а самая поздняя — 10 цяней провинции Синьцзян (1851–1861). Таким образом, клад иллюстрирует более чем 1200-летний период денежного обращения Китая, и в то же время представляет интерес как свидетельство торговых отношений в приграничном Кыргызстане в середине XIX в. Монеты интересующего нас периода династии Цин представлены следующими типами: Цяньлун тунбао (1736–1795) — 2832 экз., Цзяцин тунбао (1796–1820) — 155 экз., Даогуан тунбао (1821–1850) — 16 экз., Сяньфэн тунбао (1851–1861) — 2 экз. Формирование клада, вероятнее всего, произошло в первой половине XIX в. — если судить по монетным дворам, в центральной части Китая. Монет приграничной провинции Синьцзян в кладе всего несколько штук, включая самую позднюю. Не вполне ясна причина малочисленности в составе клада монет периода Даогуан. По логике денежного обращения, преобладающими по количеству должны быть монеты, время выпуска которых ближе к моменту захоронения клада: если цяней с девизом правления Сяньфэн мало потому, что они могли относиться к самому последнему этапу формирования клада, то предыдущая по времени группа должна быть представлена в нем гораздо более полно. Не исключено, впрочем, что самые поздние монеты имеют иное происхождение, а в клад были добавлены случайно, по факту изъятия их у населения, и тогда временем его сложения следует считать начало 1820-х гг.

В 2003 году в антикварный магазин Бишкека был доставлен клад из 6 серебряных ямбов, найденных в Оше. Клад содержал два слитка весом по 1875 г, три слитка весом по 373 г и один весом 186,3 г. Слитки разошлись по частным коллекциям, но некоторые из них удалось сфотографировать и определить время и место их изготовления. Несколько ямбов различного веса хранятся в Государственном историческом музее и нумизматическом музее Национального банка Кыргызстана.

Таким образом, на основании и нумизматических находок и кладов с учетом сведений русских путешественников можно сделать следующие выводы. Денежное обращение Кыргызстана в середине ХIХ вв. оставалось слаборазвитым. Наличие в сфере денежного обращения самых разных средств — от чужестранных монет и слитков до овец в качестве всеобщего эквивалента — создавало значительные неудобства при торговых расчетах и предоставляло широкое поле для злоупотреблений при определении обменных курсов.

Начало торговых связей с Россией и постепенное утверждение полномасштабных денежных отношений в хозяйственной жизни кыргызского народа можно проследить по собранным на территории Кыргызстана монетным кладам и случайным находкам российских монет. Небольшие клады с рублями и копейками конца XIX — начала ХХ вв. в Кыргызстане находят часто, но, к сожалению, такие находки практически не фиксируются. В поле зрения историков попадают лишь крупные клады, как, к примеру, обнаруженный при строительстве бани жителем с. Чалдывар килограммовый клад, в основном состоявший из серебряных монет номиналом 5, 10, 15 и 20 копеек с датами выпуска 1869–1916 гг. В кладе находились также несколько полтинников и рублей Николая II.

В Историческом музее хранятся два клада российских монет. Один из них, состоявший из 200 медных монет, был найден в 1958 г. в город Фрунзе по ул. Киргизской, 41, в железном ящике на глубине 70 см. Как установлено по найденному вместе с кладом столовому серебру, он принадлежал приставу Грибановскому.

Второй клад, содержавший 60 рублевиков Николая II (даты выпуска 1896–1899 гг.) и около 350 разменных серебряных монет, также обнаруженный в г. Фрунзе, при разборке дома на пересечении улиц Гоголя и Токтогула, хранится в музее с сентября 1983 г.

В декабре 2003 года в Бишкек из пункта скупки цветных металлов в Баткене был доставлен клад из 650 медных монет. Самыми ранними по времени выпуска в нем были российские 1 и 2 копейки 1866 г., самыми поздними — группа советских монет в 1, 2, 3 и 5 копеек 1924 г., большинство из которых имели штемпельный блеск, т.е. практически не участвовали в денежном обращении. Количественную основу клада составляли 1-, 2- и 3-копеечные монеты, отчеканенные в 1911–1916 гг.; монеты XIX века, составлявшие около 10% , как правило, сильно потерты в результате длительного обращения. В кладе были также один пул Коканда и четыре стертых монетных кружка восточного происхождения, не поддающиеся определению.

Поток высокопробного российского серебра после присоединения Киргизии к Российской империи с лихвой перекрывал потребности слаборазвитого монетного обращения. На первых этапах формирования денежного хозяйства в Киргизии, где вплоть до второй половины XIX в. господствовала примитивная меновая торговля, серебряные монеты зачастую использовались не по назначению, — в частности, для изготовления подвесок, монист, серег, пуговиц и других украшений. Такая же участь позднее ожидала и некоторые серебряные монеты РСФСР и СССР 1921–1927 гг., но товарно-денежные отношения начали основательно утверждаться в жизни кыргызского народа практически сразу после присоединения к России.

Историю денежного обращения на территории Кыргызстана в XIX в. можно восстановить по материалам русских путешественников, очевидцев тех событий.

Валиханов Ч.Ч. О торговле в Кульдже и Чугучаку ― Алматы, 1985 г. Т 2.

Камышев А.М. Денежное обращение в Киргизии середины XIX в. (по материалам русских путешественников). / Н.М. Пржевальский и русские исследователи Кыргызстана ― Бишкек, 2004 С. 183-189.

Денежное обращение в России при Временном правительстве.
Советские денежные знаки до образования СССР

Период, рассматриваемый в этом разделе, занимает всего 5–6 лет, но за это время на территории России было выпущено столько типов бумажных денежных знаков, сколько не выпускалось за 150 лет до этого периода и за 85 лет после него, вместе взятых. На территории охваченной гражданской войной России в те годы обращалось, по разным данным, от 3 до 20 тысяч видов бумажных денег самого разного происхождения, наименований и достоинств.

Февральская революция привела к власти в стране Временное правительство во главе с министром-председателем князем Г.Е. Львовым, в состав которого вошли крупнейшие капиталисты и помещики; позднее, в июле 1917 г. Временное правительство возглавил военный и морской министр А.Ф. Керенский. Государство стало именоваться «Свободной Россией». С первых дней своего существования правительство выдвинуло лозунг продолжения войны до победного конца, что требовало огромных расходов. Временное правительство разработало ряд мер по сдерживанию темпов инфляции и мобилизации денежных средств на ведение войны, которых в государственной казне практически не было. Наиболее масштабной из этих мер стала организация подписки на внутренний «Заем Свободы» 1917 года, выпущенный сроком на 49 лет. На облигациях были помещены патриотические лозунги: «Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и правды. Не жертвы требует от нас Россия, а исполнения долга. Одолжим деньги Государству <…> и спасем этим от гибели нашу свободу и достояние». Печать всячески пропагандировала «Заем Свободы», и хотя погашение его предусматривалось начать только в 1922 г., невысокая номинальная стоимость облигаций (начиная от 20 и 40 рублей) и обещанный ежегодный доход в 5% от номинала привлекли к нему средства множества людей даже самого скромного достатка. Таким образом Временное правительство продолжало финансировать империалистическую войну за счет трудящихся.

Все активнее нарастала эмиссия ничем не обеспеченных бумажных денег. Продолжали выпускаться денежные знаки дореволюционных образцов, а в апреле к ним присоединились новые — государственные кредитные билеты достоинством 250 и 1000 рублей. Их лицевые стороны содержат наименование знака, обозначение номинала и текст об обмене «на золотую монету без ограничения суммы», который уже давно не соответствовал действительности. На этих кредитках впервые помещена свастика — древний восточный символ, означавший благополучие и процветание, но совершенно нетипичный для России. На 250-рублевом билете изображен двуглавый орел, но уже без атрибутов царской власти, а на билетах в 1000 рублей — Таврический дворец в Петрограде, где заседала Государственная дума. Благодаря этому рисунку кредитные билеты 1917 года выпуска получили неофициальное название «думских» денег.

В августе 1917 г. началась активная эмиссия государственных казначейских знаков достоинством 20 и 40 рублей, которые в народе тут же окрестили «керенками» и «от пива ярлыками». Оформление этих мелких денежных купюр было предельно простым: выполненные по типу марок консульской почты всего в два цвета (рисунок и фон), они печатались и поступали в обращение неразрезанными листами по 40 штук, на них не было ни текущих, ни даже серийных номеров, ни указания года, ни обычных для того времени подписей управляющего банком и кассира. Хотя на оборотной стороне купюр помещалось предупреждение «Подделка преследуется законом», многочисленные фальшивки, появившиеся практически сразу после выпуска «керенок», еще больше подорвали доверие к государственной эмиссии.

Продолжали выпускаться в обращение и марки-деньги достоинством 1, 2 и 3 копейки. Для их изготовления использовали все ту же серию марок, посвященную 300-летию династии Романовых, но теперь вместо царского орла на обороте помещалась цифра номинала, а на 1 и 2 копейках он был проставлен и на лице царственной особы.

Население неохотно принимало «думские» деньги и особенно «керенки»; гораздо выше ценились царские «романовские», и номинальная стоимость «керенок» по отношению к царским была в пределах 15–20%. При этом золотая, серебряная и даже медная монета к 1917 году практически исчезла из обращения. Обеспеченные россияне предпочитали делать накопления в монетах из драгоценных металлов, но при этом даже после свержения царя сохраняли крупные «романовские» и «думские» купюры. За 8 месяцев пребывания у власти Временное правительство выпустило бумажных денежных знаков больше, чем правительство Николая II за 32 месяца мировой войны.

В связи с колоссальным ростом эмиссии бумажных денег резко возросли цены на продовольствие, и если прирост денежной массы составлял 11% в месяц, то инфляция достигала 37%. Стремительный рост цен требовал все большего количества наличных денег, которых, тем не менее, катастрофически не хватало. В стране возникла парадоксальная ситуация: наводнение бумажными деньгами сопровождалось их постоянной нехваткой для обслуживания актов купли–продажи.

Временное правительство не успело осуществить все намеченные проекты в денежно-финансовой сфере. В 1917 г. МИД России обратился за помощью в изготовлении новых денег к иностранным фирмам. Заказ удалось разместить на фирме American Banknote Company в США, где были напечатаны билеты от 50 копеек до 1000 рублей и некоторые другие ценные бумаги. Кредитные билеты, изготовленные в США, отличаются от денежных знаков, отпечатанных в России. В разработке эскизов для них принимали участие американские специалисты, поэтому узорами и оформлением они напоминают доллары того времени. Однако первые партии билетов достоинством 50 копеек, 25 и 100 рублей поступили в дальневосточные порты только в 1918 г. и до столицы так и не дошли. Позднее эти знаки, а также 200-рублевые облигации 4½% займа и купоны к ним, отпечатанные той же американской компанией, использовали в качестве местных денег правительство адмирала Колчака, временное правительство Дальнего Востока, контрреволюционная «Временная земская власть Прибайкалья» и некоторые советские учреждения Дальнего Востока. Иногда на этих дензнаках ставили соответствующие надпечатки.

Несмотря на все усилия новой власти, дефицит дензнаков, особенно мелких и средних достоинств, продолжал нарастать, особенно в районах, удаленных от центра. Во многих городах и губерниях стали появляться разного рода расчетные знаки, чеки, квитанции, марки, боны, иные средства платежа, выпускаемые местными органами власти. Нередко эти эмиссии обеспечивались средствами, хранившимися в сейфах или на текущих счетах городских управ в Казначействе, в том числе старыми кредитками, процентными билетами и краткосрочными обязательствами Госказначейства, а также облигациями разных царских займов, которые сами уже не имели никакого реального обеспечения.

В соответствии с декретом ВЦИК от 14 декабря 1917 года «О национализации банков» все активы финансовых учреждений перешли в руки победившего пролетариата. Советское правительство аннулировало внутренние и внешние займы прежних правительств, общая сумма долгов по которым составила 36,2 миллиарда золотых рублей. Однако значительная часть денежных накоплений оставалась в руках буржуазии, что позволяло ей сохранять реальную экономическую власть. Учитывая это обстоятельство, Советское правительство приступило к подготовке денежной реформы, которая из-за начавшейся вскоре гражданской войны растянулась на несколько лет.

Международный капитал не мог смириться с потерей многомиллиардных кредитов. Англия, Германия, Франция, США и Япония начали интервенцию против Советской Республики. Европейский Север, Сибирь и Дальний Восток, Кавказ, Средняя Азия, Белоруссия и Прибалтика были отрезаны от центральных районов. В кольце блокады Советское правительство перешло к политике военного коммунизма, были национализированы все предприятия, в том числе и мелкие. Началось плановое распределение продуктов и предметов первой необходимости по карточкам, были введены всеобщая трудовая повинность для населения от 16 до 50 лет и коммунистический принцип распределения по труду — «Кто не работает — да не ест». В январе 1919 г. была введена продовольственная разверстка, по которой крестьяне должны были сдавать государству «излишки» продукции своих хозяйств для снабжения армии и городского населения.

Из-за сильнейшей инфляции деньги постепенно утратили свое значение; была отменена плата советских учреждений за пользование почтой, радио, электроэнергией, водоснабжением, газом и топливом, возвращался натуральный обмен, процветал «черный рынок». Продукты повышенного спроса — хлеб, соль, керосин, спички, ситец — стихийно превращались в эквивалент стоимости других товаров, т.е. частично выполняли функции «натуральных» денег. Имущие классы фактически потеряли свои накопления в виде бумажных денежных знаков, а торговля золотом и драгоценными камнями была запрещена. В 1920 г. частным лицам было запрещено также хранить золото, серебро и иностранную валюту. Наиболее радикально настроенные коммунисты настаивали на немедленной отмене денег.

В марте 1919 г. были выпущены денежные знаки 1-, 2- и 3-рублевого достоинств упрощенного вида, мелкого формата, в листах по 25 штук. Они получили название «расчетных знаков РСФСР». Но это была скорее политическая, чем экономическая акция, так как рубль был уже давно обесценен и рынку срочно нужны были банкноты гораздо более высокого достоинства. В мае 1919 г. были выпущены кредитные билеты от 1 до 1000 рублей образца 1918 г., в декабре к ним добавились номиналы в 5000 и 10.000 рублей. Клише для этих билетов были изготовлены еще при Временном правительстве, но вместо прежнего управляющего М. Шипова на них была помещена подпись комиссара Народного банка РСФСР Г. Пятакова. На этих, по существу, первых советских дензнаках, оформленных по типу «думских», продолжал красоваться двуглавый орел без имперских регалий, а на старших номиналах — и свастика.

Новая серия расчетных знаков РСФСР, датированная 1919 годом, имела уменьшенный формат и еще более простой рисунок; большинство купюр выпускались листами по 10 или 12 штук, которые разрезались или просто отрывались друг от друга уже в процессе обращения. Эмиссия этих знаков производилась в течение 1919, 1920 и первых месяцев 1921 г. Активно развивающийся инфляционный процесс быстро снижал ценность расчетных знаков. Известны случаи, когда неразрезанные листы дензнаков использовались в качестве бумаги для написания писем; очевидно, обычная чистая бумага стоила дороже.

Старые деньги обменивались на новые в пропорции 1:1, но если сумма, предъявленная к обмену, превышала установленную норму, то владелец получал назад только ее часть. В остальном советские финансовые органы использовали те же методы, что и Временное правительство, которое так критиковали большевики. Дефицит платежных средств привел к тому, что в начале 1918 г. в обращение были допущены некоторые ценные бумаги, в том числе казначейские билеты и краткосрочные обязательства царских образцов, облигации «Займа Свободы» номиналом до 100 рублей, а также купоны от разных займов со сроками погашения до декабря 1917 г., которые предлагалось использовать наравне с обычными денежными знаками. Всего к обращению были объявлены 3 группы ценных бумаг и 44 группы купонов, многие из которых имели дробное достоинство в рублях с копейками и даже долями копейки. Эти денежные суррогаты, в некоторой степени разрядив напряженность дефицита обращения, в то же время создали невероятную путаницу и сложности при расчетах. Если до I Мировой войны в России существовали кредитные билеты всего 8 достоинств, то к началу 1920 года только разных номиналов в обращении уже было далеко за 90 — от 1 копейки до 1 миллиона рублей (в том числе и такие невероятные, как, например, 10 рублей 41 ¾ копейки или 687 рублей 50 копеек «одной бумажкой»), а число различных видов дензнаков и суррогатов одного и того же достоинства, употреблявшихся параллельно, могло достигать 7–8.

Инфляции диктовала и все возраставший выпуск банкнот крупных номиналов. Если в 1919–1920 гг. выпускались расчетные знаки достоинством от 1 до 10.000 рублей, то в 1921 г. — от 5 до 100.000 рублей. Появление их было обусловлено невиданым доселе масштабом цен: пуд ржаной муки, например, стоил в среднем 140 тыс. руб., пуд картошки — 20.600 руб., номер газеты «Правда» продавался за 2.500 руб. Купюры от 1 до 1000 рублей выпускались рулонами, и на кассах порой можно было увидеть объявления «Не утруждайте кассира резанием денег — режьте сами».

Весной 1921 г. в стране был осуществлен переход к новой экономической политике (НЭП), рассчитанной на построение социализма. Частная торговля была вновь легализована, крестьянам разрешалось продавать излишки сельскохозяйственных продуктов на рынке. Были восстановлены денежные налоги. Предприятия переводились на хозрасчет, то есть самоокупаемость. Развитие инфляционных процессов осложнило взаиморасчеты между предприятиями и в оптовой торговле, для которых требовались купюры еще более крупного номинала. В связи с этим Совет Народных Комиссаров РСФСР принял решение о выпуске краткосрочных обязательств достоинством в 1, 5 и 10 миллионов рублей.

В ходе подготовки к денежной реформе 3 ноября 1921 г. была проведена деноминация: начался выпуск новых купюр образца 1922 г. под названием «Государственные денежные знаки РСФСР», один рубль которых приравнивался к 10.000 рублей всех ранее выпущенных образцов. Однако рост цен продолжался. Мука уже стоила 10 млрд., рожь, горох, фасоль — 5 млрд., мясо — 16 млрд. за 1 пуд; трамвайный билет стоил 100 тысяч. В целях устранения разнородности в денежном обращении Совнарком РСФСР принял решение с 8 сентября 1922 г. запретить выпуск в обращение всех упоминавшихся выше денежных суррогатов и до 1 октября произвести их обмен на дензнаки 1922 г.; после указанного срока обозначенные суррогаты утрачивали свою покупательную способность. 24 декабря 1922 г. была проведена еще одна деноминация, приравнявшая рубль образца 1923 г. к «одному миллиону рублей дензнаками, из’ятыми из обращения, или ста рублям дензнаками 1922 года». В этом масштабе были осуществлены три эмиссии государственных денежных знаков РСФСР от 1 до 5000 рублей. А поскольку при этом пересчете были нужны и купюры достоинством менее одного рубля, то роль разменной монеты сыграл специальный выпуск мелких односторонних дензнаков 1922 г. типа гербовых марок, рублевые номиналы которых (от 1 до 50) полностью соответствовали копеечным в масштабе 1923 года.

Дополнительная литература:

А.И. Малышев. Бумажные денежные знаки России и СССР. ― М.: «Финансы и статистика», 1991. — 496 с.

Денежное обращение в Киргизии и Казахстане до образования СССР

После Октябрьской революции Советская власть была установлена практически на всей территории Казахстана и Киргизии, но в мае–июле 1918 г. вследствие контрреволюционного мятежа на большей части Казахстана она была свергнута. Лишь на территории Семиречья с центром в г. Верном (ныне Алматы) сохранялась власть большевистских Советов. Эта «семиреченская пробка» впоследствии доставляла серьезное беспокойство колчаковской администрации и английским агентам в Средней Азии. Вторая половина 1918 и весь 1919 год для денежного обращения Казахстана и Киргизии характерны тем, что на рынок обрушились целые лавины новых денежных выпусков — как колчаковского правительства, так и местных властей.

Летом 1918 г. английские войска генерала У. Маллесона заняли некоторые города Средней Азии. В Ашхабаде было образовано контрреволюционное эсеровское Закаспийское временное правительство во главе с Ф.А. Фунтиковым. Знаменито оно стало не только расправой над 26 бакинскими комиссарами, но и обильным выпуском бумажных денег достоинством от 5 до 500 рублей. Население Юго-Западного Казахстана наотрез отказывалось их принимать: почти все они были напечатаны на газетной бумаге с примитивным, нередко расплывчатым рисунком, и по виду мало чем отличались от тогдашних агитационных листовок. На лицевой стороне всех разменных денежных знаков был изображен гербовый знак закаспийских земель царского времени, на оборотной стороне помещалась надпись: «Выпущен по распоряжению Закаспийского Временного Правительства. Имеет хождение наравне с Государственными кредитными билетами» (имеются в виду билеты Николая II). Правительство Фунтикова было марионеткой Англии не только в политике, но и в финансовых вопросах. В декабре 1918 – январе 1919 г. оккупационная Великобританская военная миссия выпускала в Асхабаде собственные денежные обязательства достоинством в 500 рублей сроком на 3 или 6 месяцев, которые были признаны правительством Фунтикова в качестве законного платежного средства. В народе они получили прозвище «маллесоновок» по имени начальника английской миссии генерал-майора Маллесона.

Центральные и северные области Казахстана после революции находились под влиянием событий, происходивших в Западной Сибири. К концу 1918 г. эсеро-меньшевистское правительство Сибири было свергнуто монархистски настроенным офицерством. К власти пришел «Верховный правитель» адмирал А.В. Колчак. При нем была продолжена и значительно расширена эмиссия платежных средств, которое выпускались в обращение правительством Сибири — 5% краткосрочные обязательства достоинством 500, 1000 и 5000 рублей и казначейские знаки 1, 5 и 10 рублей. По своему виду они напоминали обязательства и кредитные билеты Николая II, только меньше размером, проще рисунком и хуже качеством печати. К этим выпускам «Государственное Казначейство» Колчака добавило беспроцентные обязательства в 25, 50 и 250 рублей, 5%-е 100-рублевого достоинства (выпускались только в январе 1919 г.), а также казначейские билеты — 3 рубля 1918 г. и 300 рублей 1919 г. На колчаковских краткосрочках, называвшихся в народе «омскими» (по указанию места эмиссии), изображался двуглавый орел без царских регалий, как на кредитках Временного правительства. Казначейские знаки Сибирского правительства украшал орел царского типа — с поднятыми крыльями, но без корон и гербов; Колчак вернул ему на хвост Георгиевский крест, в лапу вложил меч и сверху поместил надпись: «Сим победиши». В конце 1918 – начале 1919 г. деньги Сибири и Колчака неплохо котировались, поскольку в руках Колчака оказалась часть золотого запаса России. Средняя зарплата квалифицированного рабочего достигала 500 рублей — по тем временам это была еще вполне ощутимая сумма. Но под ударами Красной Армии военная машина Колчака стала разваливаться и курс «сибирок» покатился вниз. Если в начале года фунт мяса стоил до 2 рублей, то к концу года подорожал почти в 15 раз. Практически все цены на предметы первой необходимости в течение года возросли в 20–30 раз.

В Приаралье и юго-западном Казахстане после революции ходили весьма необычные деньги, напечатанные строительными красками на шелковой ткани разных цветов и оттенков и оттого похожие на коврики — как их, собственно, в народе и называли. Все поле их испещрено надписями и цифрами арабским и русским шрифтом, разными символическими знаками. Это деньги хана хивинского. В 1919 г. правительство Сейида Абдуллы выпустило в обращение дензнаки в 50 и 100 теньге на бумаге и от 100 до 2500 теньге на шелку. Были и свои монеты: сначала медный пул и серебряная танга (теньге), потом бронзовые 1, 2½, 5 и 15 теньге. Некоторые из них не чеканились, как обычно, а отливались или же перечеканивались из чужеземных монет, в частности, из русских медных копеек. В Хивинском ханстве обращались и российские деньги: один рубль был приравнен к 5 теньгам. После установления в Хиве Советской власти (февраль 1920 г.) и провозглашения Хорезмской Народной Советской Республики какое-то время продолжался выпуск монет в 20, 25, 100 и 500 рублей и «шелковок» — от 500 до 5000 рублей, а позднее, в 1921–1923 гг., были осуществлены несколько эмиссий бумажных денег достоинством от 250 до 25.000 рублей. Эти деньги были довольно примитивными: они печатались с деревянных или бронзовых клише, вырезанных вручную, иногда весьма грубо и неаккуратно, некачественными красками на самой разной бумаге, не исключая даже тетрадной — в линейку или клетку.

Правительство эмира бухарского Сеид Алим-хана в 1918–1919 гг. тоже выпускало в обращение свои дензнаки — бумажные деньги 3 выпусков с указанием эмитента «Бухара-и шариф» (Благородная Бухара) достоинством от 20 до 10.000 теньге, а также бронзовые и латунные монеты от ½ до 20 теньге. Как и в Хиве, они изготавливались кустарным способом и лишь отдаленно напоминали привычные банкноты и монеты. В 1921–1922 гг. выпуск бумажных денег продолжался в Бухарской Народной Советской Республике. Сначала продолжали печататься номиналы в теньгах, причем для них использовались клише эмирских типов, только в рисунок была добавлена новая символика — серп и молот, кетмени и колосья джугары. С ноября 1920 г. в обращении появились дензнаки в рублях достоинством от 50 до 20.000 рублей. В 1922 г. в обеих среднеазиатских республиках, вслед за центральной эмиссией РСФСР, была проведена деноминация 1:10.000 и выпущены новые дензнаки с указанием этого соотношения: в ХНСР — от 1 до 1000 рублей, в БНСР — от 1 до 5000 рублей.

Юг Казахстана экономически традиционно тяготел к городу Ташкенту, который в 1918–1921 годах был центром Советского Туркестана. В те годы среднеазиатский регион был фактически отрезан от РСФСР, платежных средств постоянно не хватало, и большевистское правительство Туркестанского края было вынуждено предпринять срочную эмиссию, выпустив в обращение в апреле 1918 г. разменные денежные знаки Ташкентского отделения Госбанка достоинством от 1 до 100 рублей на сумму 15 млн. руб. Однако дефицит дензнаков в обращении прогрессировал, Центр не успевал обеспечивать ими периферийные районы, а добиться разрешения на официальный выпуск было трудно. Однако для Туркестанского края было сделано исключение. Декретом Совнаркома (СНК) РСФСР от 3 сентября 1918 г. Туркестанскому отделению Народного банка разрешался выпуск временных кредитных билетов на сумму не более 200 млн. руб.; позднее эта норма была увеличена еще на 300 млн. Временные кредитные билеты Туркестанского края (в народе их называли «туркбоны») вышли в тех же номиналах и с таким же оформлением, что и разменные денежные знаки Ташкентского отделения, и отличались от них только содержанием надписей. Интересно, что на билетах в 1, 3 и 100 рублей был помещен такой же двуглавый орел, как и на центральных выпусках Временного правительства. На 50-рублевых билетах изображена панорама Ташкента — «города хлебного» в обрамлении из плодов земледелия.

Ввиду продолжающейся изоляции Туркестана от остальной территории РСФСР, 16 апреля 1919 г. Народному банку в г. Ташкенте было предоставлено право дополнительного выпуска туркестанских кредиток, сначала на сумму 2 млрд. руб., а с июня 1919 г. — в неограниченном количестве. Свидетельством того, что туркбоны предназначены к хождению на большей части территории Казахстана и Киргизии, является статья №2 этого Декрета, в соответствии с которой устанавливались районы обращения временных кредитных билетов Туркестанского края, наравне с общероссийскими денежными знаками: Закаспийская, Самаркандская, Сырдарьинская, Ферганская, Семиреченская, Акмолинская и Тургайская области, а также Бухара и Хива. В течение 1919 г. были выпущены дензнаки достоинством, 50, 100, 250 и 500 рублей, а также 50 копеек (выпускались листами по 20 штук); на них уже помещался герб РСФСР. Растущая инфляция привела к тому, что в 1920 году появились туркбоны номиналом 1000, 5000 и 10.000 рублей; последняя из них, выпущенная от имени Туркестанской Советской Республики, довольно редка, так как почти не участвовала в обращении. Надписи дензнаков 1920 года выпуска оформлены по новой орфографии. Билеты одних и тех же номиналов печатались на бумаге разного сорта и толщины, с различными водяными знаками и без них, со множеством оттенков красок рисунка и фона; это наглядно свидетельствует об экономических трудностях, которые испытывала в те годы экономика Туркреспублики.

В июле 1918 г. собственную эмиссию денежных знаков предпринял Семиреченский областной совет в г. Верном. Сначала это были билеты без названия в 50 копеек и временные разменные знаки номиналом 5 рублей, позднее в обращение вышли кредитные билеты достоинством от 1 до 250 рублей с подписью военного комиссара П. Береснева. В 1919 г. вышла в обращение вторая серия семиреченских дензнаков от 10 до 500 рублей с подписью председателя Облисполкома В. Кучина. Полиграфическим качеством «верненские» рубли не отличались, поэтому население принимало их с большой неохотой, поэтому тех, кто отказывался брать дензнаки с подписью «самого Пашки Береснева», могли объявить «контрой» и даже избить. Да и ценились семиреченские кредитки ниже, чем туркбоны: например, сажень дров на базаре стоила 3 тысячи ташкентскими деньгами и 5 тысяч верненскими. Рисунки на них были самые разнообразные — цветки мака, аллегорические фигуры, изображения рабочего, всадника с трубой, произведения искусства, орудия труда и все тот же двуглавый орел, держащий в лапах герб Семиреченской области. Уникальной особенностью верненских дензнаков являлось их «валютное обеспечение»: если верить помещенным на них надписям, эти кредитные билеты «обезпечиваются опием (на крупных купюрах — опиумом) хранящимся в Государственном Банке и всем достоянием области Семиречья». На всех дензнаках Семиречья сохранялась дореволюционная орфография.

Состояние денежного обращения в Киргизии в начале 1920-х гг. наглядно иллюстрирует клад бумажных денег из Каракола, найденный осенью 1999 г. Самые старые банкноты в кладе — царские: как известно, они находились в обращении до 1922 года и в некоторых районах России котировались гораздо выше первых советских бумажных денег. Больше всего в кладе кредиток образца 1918 г. достоинством от 10 до 1000 рублей с изображением двуглавого орла. Баснословный тираж этих дензнаков, клише для которых были подготовлены еще при Временном правительстве, производился при большевиках. А первые «совзнаки» выпуска 1919 г. с рабоче-крестьянской символикой по размеру и оформлению больше похожи на спичечные этикетки, чем на деньги.

Особый интерес представляют боны Туркестанского края — целая пачка 500-рублевых билетов 1919 г. вертикального формата и несколько более мелких кредиток, среди которых — упоминавшиеся выше 50 рублей с видом Ташкента. Туркестанские кредитные билеты, хранившиеся в кладе, не успели побывать в обращении: все дензнаки в отличном состоянии, экземпляры одного номинала имеют одинаковый серийный номер. С 1 января 1921 г. они подлежали обмену на «совзнаки» РСФСР по курсу 10:1, но, судя по всему, владелец бумажных сокровищ не успел провести этот обмен.

В единственном экземпляре представлена в комплексе весьма редкая 250-рублевая кредитка, выпущенная в г. Верном для области Семиречья: согласно архивным данным, ожидаемого массового поступления семиреченских бон в Киргизию в 1919 году так и не произошло.

Присутствуют в кладе и суррогатные деньги — билет Внутреннего 4 ½ выигрышного займа 1917 г. с красной надпечаткой 1920 г. о том, что он обязателен к обращению наравне с кредитными билетами и расчетными знаками РСФСР, и несколько 100-рублевых гербовых марок 1922 г. Самые крупные номиналы — у расчетных знаков РСФСР 1921 г., что демонстрирует крайне расстроенное состояние денежного обращения и огромные масштабы инфляционного процесса.

Свидетелем начавшейся денежной реформы являются денежные знаки РСФСР образца 1922 г., на обратной стороне которых отмечено, что «один рубль 1922 г. равен 10.000 рублей всех ранее выпущенных образцов и обязателен к приему согласно этому расчету для учреждений Республики и частных лиц».

Самая «молодая» и самая красивая банкнота клада — денежный знак СССР 25.000 рублей образца 1923 г. с портретом красноармейца — находилась в обращении всего четыре месяца до того, как был проведен обмен этих знаков на «твердые деньги»; кстати, в 1924 году такая купюра обменивалась на один серебряный полтинник или его бумажный аналог. Отсюда следует, что к тому времени покупательная способность всех найденных банкнот, несмотря на обилие нулей, была невысокой, зато сегодня этот бумажный клад представляет большую историческую и научную ценность.

Подробнее о денежном обращении в Средней Азии и Казахстане в первые годы Советской власти:

А.А. Жуков, В.П. Малышев. Энциклопедия: Денежные эмиссии Средней Азии. Туркестанский край 1918–23 гг. ― СПб., 2005. — 172 с.

В.В. Глобенко. Бумажные деньги России, СССР и Казахстана (1769-1961 гг.) ―Акмола, 1992. — 136 с.

Денежная политика СССР

30 декабря 1922 г. I Всесоюзный съезд Советов принял Декларацию и утвердил Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик. В него вошли четыре республики — РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская Федерация, в свою очередь, состоявшая из Азербайджана, Армении и Грузии. С созданием нового государства возникла необходимость в установлении единой денежной системы СССР. К тому времени была проведена унификация денежных знаков, находящихся в обращении. В начале 1921 г. прекратился выпуск временных кредитных билетов в Туркестане. Обмен денежных знаков Хорезмской и Бухарской народных республик на общероссийские был осуществлен в 1923 г.

С созданием СССР возникла необходимость не только в формировании единой денежной системы страны, но и в эмиссии денежных знаков с символикой нового Союза, отражающей событие огромной важности. Однако знаки, имеющие такую символику, появились не сразу, так как герб СССР окончательно был утвержден 22 сентября 1923 г. Билеты в 10.000, 15.000 и 25.000 рублей образца 1923 г. являются первыми денежными знаками СССР, и одновременно продолжением серии дензнаков РСФСР, высшим номиналом которых были билеты в 5000 рублей. Они оформлены в едином стиле и выполнены на высоком художественном уровне: один из новых номиналов украшен изображением московского Кремля, на двух других воспроизведены репродукции скульптурных работ художника И.Д. Шадра (Иванова) «Рабочий» и «Красноармеец», которые и сейчас считаются выдающимися произведениями искусства XX века. На оборотной стороне этих дензнаков обозначен номинал на 5 языках союзных республик.

Еще в 1922 г. Советское правительство издало декрет о выпуске в обращение билетов Государственного банка в купюрах 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев. Один червонец приравнивался к весу десятирублевой царской золотой монеты. В отличие от практически ничем не обеспеченных «совзнаков», банковые билеты РСФСР обеспечивались на 25% золотом, другими драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой и краткосрочными обязательствами Центральной кассы Наркомфина РСФСР. С лета 1923 г. зарплату рабочим и служащим стали выплачивать в твердой валюте. Так в стране создалось параллельное обращение двух валют: устойчивых червонцев и обесценивающихся с каждым днем «совзнаков».

О темпах падения реальной стоимости «совзнаков» свидетельствуют следующие данные. На 1 января 1923 г. бумажный червонец котировался в 17,5 тыс. руб. «совзнаками», ровно через год за него давали 30 тыс., а к февралю 1924 г. — уже 86 тыс. инфляционных рублей. Длительное хранение «совзнаков» было невозможно: их реальная покупательная способность падала с каждым днем, что приводило к значительным курсовым потерям. Кроме того, 1923 год был отмечен серьезным кризисом, вызванным расхождением цен на промышленные и сельскохозяйственные продукты (так называемые «ножницы цен»). В 1923 г. за один пуд риса крестьянин мог приобрести товара в 4 раза меньше, чем в 1913 году. К тому же потери сельского населения усиливались из-за обесценения «совзнаков» по отношению к червонцу: твердые деньги обращались преимущественно в городах и почти не проникали в деревню, выручка крестьян от продажи сельхозпродукции состояла из «совзнаков», стоимость которых неуклонно снижалась. Понимая это, сельские жители предпочитали продавать продукцию не полностью, а лишь в расчете на свои текущие потребности для приобретения необходимых промышленных товаров, в результате привоз продуктов крестьянского труда в город резко сократился.

На завершающем этапе денежной реформы в ходе реализации Новой экономической политики (НЭП) весной 1924 г. в обращение были выпущены заготовленные ранее серебряные, билоновые (50% пробы серебра) и медные монеты. Использование драгоценных металлов для чеканки монет диктовалось необходимостью вызвать доверие к новым деньгам и гарантировать надежность советского рубля. Чеканка билоновой и серебряной монеты достоинством от 10 до 50 копеек и 1 рубль с советской символикой (изображением элементов герба РСФСР) была начата еще в 1921 г., но в обращение они не поступали, так как надо было накопить их достаточно для того, чтобы они сразу не исчезли в кубышках. В 1923 г. короткое время чеканился знаменитый «Сеятель» — золотой червонец весом 8,6 г; в обращении он почти не участвовал, но политическую роль сыграл блестяще, вернув доверие людей к государственным деньгам. В 1924 г. была продолжена чеканка монет из серебра, уже с гербом Советского Союза, и меди достоинством 5, 3, 2 и 1 коп.; в 1925 г. к ним добавились медные монетки в полкопейки. Поскольку мелких разменных денег на первых порах не хватало, в обращение выпускались билеты без названия достоинством от 1 до 50 копеек, которые находились в обращении до 1927 г., а также казначейские знаки СССР в 1, 3 и 5 рублей и (в ограниченном количестве) транспортные сертификаты Наркомата путей сообщения. В 1924 г. по всем союзным республикам был распространен строжайший запрет на выпуск денежных суррогатов. В результате завершенной в 1924 г. денежной реформы в СССР была создана новая денежная система, покончившая с неограниченной эмиссией. Без внешних займов, в условиях кредитной блокады государство создало устойчивую конвертируемую валюту. Червонец стал котироваться на международном рынке выше всякой другой валюты.

Однако вскоре все эти блестящие результаты были сведены на нет. Положение начало меняться уже в середине двадцатых годов, когда на смену НЭПу пришли административно-командные методы управления народным хозяйством. Вновь возникли рецидивы «военного коммунизма», в 1927–1928 гг. было сильно ограничено, а вскоре и окончательно ликвидировано частное предпринимательство; в короткие сроки проведена коллективизация, сопровождавшаяся «раскулачиванием» — массовыми репрессиями против зажиточных крестьян.

Уже в 1924 г. был отмечен кризис в торговле, вызванный наступлением на частный капитал, что расстроило рыночный оборот, и к осени стала ощущаться нехватка целого ряда товаров массового потребления. Недостаток промышленных товаров был реакцией на сокращение предложения продукции крестьянских хозяйств. К 1928 г. обострились отношения между крестьянами и рабочим классом, начались «кулацкие хлебные стачки». Резко обострилось несоответствие денежных доходов городского и сельского населения размерам поступавшей на рынок товарной массы. Покупательная способность денег была неодинаковой в разных областях. Появились трудности с отовариванием заработанных денег и, как следствие, дефицит товаров, очереди и спекуляция.

Обесценение бумажного червонца породило проблему его соотношения с долларом и выпущенной в 1923 году золотой монетой. Административно-командные методы решения этой и ряда других проблем привели к ликвидации свободного валютного рынка, в 1928 г. был прекращен размен банкнот на золото и червонец перестал быть конвертируемой валютой. Ограничение роли товарно-денежных отношений, свертывание рынка в стране явились следствием разрушения хозяйственного механизма, созданного при НЭПе. За период 1929–1937 гг. денежная масса в стране увеличилась в 8 раз, и прирост ее оказался выше прироста национального дохода. Острая нехватка товаров в государственной розничной торговой сети привела к росту рыночных цен, ухудшению положения трудящихся. Перегибы в проведении хлебозаготовок в ряде зерновых районов страны в 1931–1932 гг. привели к массовому голоду. Нарушение баланса эмиссии денег заставило отказаться от выпуска полноценных монет из серебра и меди. Уже в 1926 г. на смену крупным медным копейкам пришли мелкие бронзовые; в 1927 г. прекратился выпуск серебряных полтинников, а в 1931 г. вместо разменных монет из билона (50% серебра) начат выпуск медно-никелевой мелочи. Но деньгами их называть можно лишь условно, поскольку в 1929 г. вновь была введена отмененная при НЭПе карточная система распределения продовольственных и промышленных товаров. Кроме того, было изменено валютное законодательство: всю имеющуюся валюту и драгоценности (а к ним причислялись и недавно находившиеся в обращении серебряные рубли и полтинники) советские граждане обязаны были сдать государству. За хранение и сбыт более двух полтинников можно было получить немалый срок.

Почти 200 советских серебряных полтинников, отчеканенных в 1921–1927 гг., и около 300 монет билоновой и медно-никелевой мелочи 20-х – начала 30-х годов прошлого столетия обнаружил житель Кара-Балты в 2004 г., когда затеял замену полов в своем доме. Самая молодая монета клада — 20 копеек 1935 года, но основной его состав, очевидно, относится еще ко временам НЭПа, поскольку большинство монет в нем серебряные, в отличном состоянии и без следов обращения. В начале 30-х годов использовать накопленные сбережения было довольно опасно: начиналась волна массовых репрессий с самыми различными обвинениями, в том числе в возврате к буржуазным ценностям и т.п.; возможно, в этом и кроется причина того, что клад из подполья так и не был востребован владельцем.

В декабре 1936 г. VIII Чрезвычайный Всесоюзный съезд Советов принял новую Конституцию. Казахская АССР и Киргизская автономная область были преобразованы в союзные республики и на равных правах вошли в состав СССР. Это нашло отражение и в гербе СССР, на колосьях которого вместо 7 появилось 11 витков ленты. В честь 20-летия Октябрьской революции в 1937 году на бумажных червонцах был помещен портрет Ленина.

С началом Великой Отечественной войны материальные потери страны составили ⅔ стоимости всего имущества. Денежная масса за военные годы увеличилась в 4 раза, тогда как товарооборот уменьшился на ¾. Все это привело к инфляции, которая в государственной торговле сдерживалась лишь карточной системой; в то же время на колхозных рынках, торговавших за наличные, избыточная масса денег вызвала небывалый рост цен.

В 1947 г. Совет Министров СССР принял постановление «О проведении денежной реформы и отмене карточной системы на продовольственные и промышленные товары». В ходе реформы старые денежные знаки обменивались на банкноты 1947 г. по соотношению 10:1. На разменную монету действие реформы не распространялось. Одновременно с обменом наличных денег проводилась переоценка вкладов населения по дифференцированной схеме. Были отменены червонцы, и расчет был налажен только в рублях. Реформа позволила изъять излишки денег и ввести свободную торговлю товарами.

С 1 января 1961 г. по решению правительства проведено укрупнение советской денежной единицы путем увеличения его золотого содержания. Вновь введены в обращение монеты рублевого и 50-копеечного достоинства, но отчеканенные уже из медно-никелевого сплава. Официальный курс рубля к доллару составлял примерно 1:0,9, но вскоре это соотношение начало меняться не в пользу рубля. С 1965 года в СССР начинается выпуск юбилейных и памятных монет, они чеканились на кружках большего веса и размера по сравнению с обычными и иллюстрировали основные этапы истории страны — 20-летие победы над фашистской Германией, 50-летие Великой Октябрьской революции, 20-летие первого полета в космос и т.д. В преддверье ХХ Олимпийских игр в Москве Министерство финансов СССР осуществило большую монетную программу, выпустив серебряные, золотые и платиновые монеты, но эти и последующие выпуски монет из драгоценных металлов предназначались только для коллекционеров и отношения к денежному обращению не имеют.

С 1961 по 1985 г. денежная масса в обращении увеличилась в 3,1 раза, тогда как производство товаров народного потребления — только в 2 раза. Невостребованные денежные накопления населения (наличность в сберегательных кассах и облигации 3% займов) возросли в 5 раз. Все это вело к росту цен и увеличению дефицита ряда товаров. Мебель, ковры, холодильники и многое другое стали распределяться по предприятиям. Кризисные явления нарастали с каждым годом. Не помог и обмен денежных знаков, проведенный в начале 1991 года, когда в самые сжатые сроки необходимо было обменять имеющиеся на руках у населения 50- и 100-рублевые банкноты на билеты нового образца. Появились банкноты в 200, 500 и 1000 рублей. Распад Советского Союза в конце 1991 г. только подстегнул этот процесс. Если в 1992 г. самыми крупными купюрами в обращении были банкноты в 5 и 10 тысяч рублей, то в 1993 это были 50 тысяч, а в 1995 — уже 100 и 500 тысяч рублей; билеты в 100, 200 и 500 рублей превратились в разменную мелочь.

Однако к этому времени Киргизия уже вышла из состава Союза. С объявлением суверенитета 31 августа 1992 года для Республики Кыргызстан начинается новый этап в истории денежных отношений.

Историю денежного обращения в советский период можно пополнить сведениями из следующих популярных книг:

Н.Д. Мец. Наш рубль. ― М.: «Соцэкгиз», 1960. — 100 с.

А.С. Мельникова. Твердые деньги. ― М.: «Издательство политической литературы», 1971 — 80 с.

Национальная валюта — сом

Появление кыргызской национальной валюты стало переломной вехой в истории республики, причем не только как символ суверенного государства, а как средство, позволившее снизить инфляцию и пробудить доверие к собственной валюте.

История названия кыргызской национальной валюты — сом тесно связана с историей российского рубля. На советских денежных знаках образца 1937 и 1938 гг., впервые были указаны обозначения номинала словами на языках союзных республик. Российское слово «рубль» на этих казначейских билетах переведено на кыргызский язык как «сом».

В арабоязычном грамматическом трактате XIV в., посвященном тюркскому языку, слово сом переводится как «необработанный слиток» (серебра), или в переносном смысле — «цельный, сплошной, монолитный», что созвучно старому, сегодня редко употребляемому названию рубля — целковый. В монгольское время в золотоордынских центрах находились в обращении ладьевидные серебряные слитки, средний вес которых составлял 200 г. Письменные источники донесли до нас названия этих слитков — сом, сум, саум.

Тыйын — так на кыргызском языке называли любые монеты и мелкие деньги, так именовались кокандские серебряные теньги и медные пулы, первые российские копейки и гривенники, появившиеся в Киргизии во второй половине XIX в. Тыйыном называется сегодня разменная монета в Кыргызстане, Казахстане и Узбекистане; различия только в национальной орфографии.

Так или иначе, сом имеет в некотором смысле «героическое» прошлое и свою историю. Вспомним, как сложно складывались отношения стран СНГ в едином рублевом пространстве, где каждая страна стремилась проводить свою независимую кредитно-денежную политику. Страны Содружества были вынуждены пользоваться единым платежным средством, что создавало «аритмию» кредитно-денежной системы из-за работающих вразнобой экономик этих стран. Тогда финансовая суверенизация не получилась из-за нескоординированности действий и несогласованности эмиссий. Бесперспективность и нестабильность рублевого пространства была очевидной.

1 мая 1992 г. Российская Федерация практически ввела новую национальную валюту, что ставило центральные банки членов содружества в прямую зависимость от Центрального банка России и делало невозможным их самостоятельную кредитно-денежную политику. Все это, усугубленное денежным дефицитом в экономике Кыргызстана, диктовало необходимость проведения кардинальных реформ и введение национальной валюты, что не было самоцелью для республики, однако собственная валюта позволяла бы проводить самостоятельную кредитно-денежную и налогово-бюджетную политику. Требовались решительные и оперативные действия. Обмен валют назревал и в соседних среднеазиатских республиках. Огромная масса обесцененных и необмененных рублей из соседних республик могла привести к огромным потерям для Республики, масштабы которых трудно себе представить. По свидетельствам очевидцев, не все в Правительстве было согласны с введением собственной валюты, предлагались и альтернативные варианты, например, вступление в конфедеративные отношения с Россией с единой валютой. Но оказалось, что одного желания Кыргызстана для тогого решения явно не достаточно, нужно была добрая воля партнера.

Этот сложный период нехватки денежной массы породил различные суррогатные выпуски, изготовленные на простой бумаге без водяных знаков с подписями руководства предприятия. Этим «деньгами чрезвычайных обстоятельств» получали заработную плату сотрудники некоторых предприятий и колхозники. Естественно, что эти денежные знаки находились в обращении в пределах колхозов и предприятий их выпускавших.

10 мая 1993 г. начался обмен рублей на сомы. Курс сома к рублю определен как 1:200. В период обмена было изъято 14 млрд. рублей, которые пошли в счет погашения государственного долга Кыргызстана перед Россией. Сейчас, уже по опыту тех республик, которые держались в рублевой зоне до конца, видно, к чему привела бы недальновидная политика отказа от этих срочных мер.

В соответствии с Соглашением с МВФ, Кыргызстан придерживается независимого плавающего курса по отношению к доллару и составлял на начальном этапе 1$=4 сома. Наша республика пошла по самому либеральному пути, поскольку реальную стоимость национальной валюты должен определять сам рынок.

Реформа 1993 г. начала готовиться почти за год. Специально созданная комиссия из компетентных и оперативных чиновников объединяла и контролировала действия всех привлеченных лиц. Экономисты, юристы, финансисты и банкиры занимались детальной проработкой правового обеспечения денежной реформы, организацией денежного обращения, созданием кредитных институтов и расчетных систем переходного периода. К работе по художественному оформлению и полиграфическому исполнению национальной валюты привлекались историки, архитекторы и художники. Контракт на ее изготовление на выгодных условиях был заключен с одной из иностранных фирм.

Когда решался вопрос, как должны выглядеть кыргызские деньги, то первые предложения были связаны с народным эпосом «Манас» — предметом особой гордости кыргызского народа. И первые бумажные знаки республики переходного периода отразили любовь народа к бессмертному эпосу. Изображение скульптурной фигуры богатыря помещалось на лицевой стороне банкнот достоинством 1, 5 и 20 сом. На обратной стороне купюр помещалась репродукция архитектурного памятника XIV в., широко известного под названием «Гумбез Манаса».

Вторая серия банкнот вводилась поэтапно, но все они выполнены в едином стиле и представляют серию портретов выдающихся людей Кыргызстана: Апаса Малдыбаева — музыканта, автора гимна Кыргызстана, выдающейся балерины Бюбюсары Бейшеналиевой, основоположника национальной письменной литературы Касыма Тыныстанова, классиков кыргызской поэзии Тоголока Молдо и Токтогула Сатылганова, «алайской царицы» Курманджан-датки. На оборотной стороне банкнот помещены изображения исторических и культурных памятников республики.

Третья серия банкнот, включала в себя купюры высоких наминалов – 200, 500 и 1000 сом и продолжала портретную галерею знаменитых земляков поэта Алыкула Осмонова, манасчи Саякбая Каралаева и средневекового мыслителя Юсуфа Баласагунского. Их краткие биографии приведены в приложении №3.

В 1993-1994 гг. на базе Машиностроительного завода им. В.И.Ленина планировалось запустить собственный монетный двор Кыргызстана. Результатом этого проекта стала пробная 20 тыйновая монета, отчеканенная в различных сплавах, но дальнейшего развития этот проект не получил.

Особый интерес может вызвать история появления первой памятной монеты Кыргызстана, выпущенной в канун празднования 1000-летия героического эпоса «Манас». Национальный банк — инициатор проекта представил 17 эскизов для гербовой и реверсной сторон будущих монет. Поскольку это были первые монеты, выпускаемые суверенной Республикой, отбор эскизов проходил на самом высоком уровне.

Художественная ценность представленных эскизов была далеко не равнозначной, и потому более половины из них комиссия сразу отклонила, зато все оставшиеся были достойны того, чтобы их отчеканили в металле. Выбор гербовой стороны особых споров не вызвал, а вот отбор двух эскизов будущих золотых и серебряных монет перерос в оживленную дискуссию. На одном из них художник изобразил манасчи — собирательный образ сказителя эпоса, сохранявшего в своей памяти «степную Илиаду» о подвигах великого богатыря. На втором плане был изображен сам герой эпоса. Сложная композиция занимала все пространство монетного поля, и не оставалось места для размещения номинала и надписи — легенды. Колоритная фигура сказителя понравилась многим членам комиссии, но все же большинством голосов был утвержден другой эскиз, где богатырь в полном вооружении на своем боевом коне перескакивает через горный хребет. Серьезным доводом в пользу этого эскиза послужило для комиссии изображение гор как непременного атрибута и символа нашей Республики. Чтобы показать высоту полета, художник поместил на эскизе беркута, который на отчеканенной серебряной монете парит над горным массивом.

Еще один проект представлял скачущего на коне богатыря, изображенного в архаичном стиле. По своей композиции эскиз монеты напоминал сюжет с всадником, изображенном на бронзовых амелетах VIII–X вв., но этот проект не прошел. Комиссия утвердила (с небольшими изменениями) проект с другой идеей — показать героя эпоса, скачущего через тысячелетия. Предложение об изменении легенды «1000-летие эпоса Манас» на «Айкол Манас» — «Манас великодушный» нашло отражение в конечном варианте. Комиссия также решила, что образу народного героя более соответствует могучая, но миролюбивая сила, и потому на обоих утвержденных эскизах богатырь перевел копье из боевого, нападающего положения в походное, держа его в левой руке.

После утверждения эскизов монеты были изготовлены в Англии, и большая часть выпуска, согласно договоренности, была реализована страной-изготовителем. Прибывшие в дни торжеств в Кыргызстан монеты были проданы на аукционах и подарены высоким гостям как визитная карточка нашей Республики. С выпуском этих монет открылась новая нумизматическая страница в истории Кыргызстана.

В канун празднования 3000-летия города Оша была отчеканена золотая монета, символизирующая богатое историческое наследие Кыргызстана. На монете изображены наскальные рисунки даваньских коней на фоне священной горы Сулайман-Тоо, расположенной в центре города. Знаменитые даваньские аргамаки, якобы происходившие от «небесных коней», были вожделенной мечтой китайских императоров. Именно за ними шли в государство Давань первые караваны по Великому Шелковому пути.

Десятилетний юбилей независимости Кыргызской Республики был отмечен выпуском серебряной монеты с изображением величественной вершины Хан-Тенгри (в переводе с кыргызского «Властелин неба»). Это красивейшая горная вершина Тянь-Шаня, высота которой достигает 7 тысяч метров над уровнем моря.

Горы стали основным сюжетом и для следующей серии из двух серебряных монет, посвященных Международному году гор, объявленному Организацией Объединенных Наций в 2002 г. по инициативе Кыргызской Республики.

2003 г. отмечен выпусками монет, посвященных 10-летию Национального Банка Кыргызстана и 2200–летию кыргызской государственности. В 2005 году выпущена памятная монета к 60 –летию победы в Великой Отечественной войне и начата серия из серебряных монет, иллюстрирующих архитектурные памятники на трассе Великого шелкового пути. В 2007 году вышла монета, посвященная Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), сессия которой проходила в Бишкеке.

2008 год ознаменован выпуском первых циркуляционных монет Кыргызской Республики, достоинством 10 и 50 тыйин и 1, 3 и 5 сом. (1 тыйиновая монетка выпущена только в коллекционном варианте). Гербовая сторона монет всех номиналов идентична — герб республики и дата. На реверсе покрытых латунью тыйиновых монет помещено изображения цветка, издревле используемого в кыргызском прикладном искусстве, на никелевых монетах номиналом 1,3 и 5 сом изображен традиционный кыргызский кожаный сосуд коокор для национального напитка кумыс и номинал. Введение в обращение циркуляционных монет в Кыргызстане свидетельство устойчивости и стабильности национальной валюты ― сом.

Сведения о новой истории национальной валюты, можно почерпнуть в материалах Национального банка и в брошюрах:

А.М. Камышев, В. М. Плоских. Валюта Кыргызстана: История и современность. ― Бишкек, «Архи» 2003, 160 с.

Т. Койчуев В. Плоских. В мире денег ― Бишкек 1993, 64 с.

Приложение

Краткие биографии выдающихся личностей Кыргызстана,
портреты которых изображены на денежных знаках

(по материалам Национального Банка)

Абдылас Малдыбаев (1906–1978)

Основоположник профессиональной музыкальной культуры Кыргызстана, композитор и исполнитель Абдылас Малдыбаев играл и пел во всех оперных спектаклях до 60-х годов. В соавторстве с В. Власовым и В. Фере в 1946 г. он создал Гимн Киргизской ССР.

В 1929 г. А. Малдыбаев закончил Фрунзенский педагогический техникум и поступил в национальную театральную студию, позже преобразованную в театр, и с этого времени определились три линии в деятельности музыканта: Малдыбаев-композитор, Малдыбаев-певец, Малдыбаев-актер.

Творчество Абдыласа Малдыбаева — это целая эпоха в искусстве кыргызского народа. Без преувеличения можно сказать, что кыргызская музыка периода становления профессиональной письменной формы и творчество Малдыбаева тождественны.

Счастливо сложилась судьба композитора. Почти все его произведения исполнялись при жизни, пользовались успехом; он — лауреат Государственной премии СССР, Народный артист СССР, награжден орденом Ленина, его именем назван театр оперы и балета.

Бюбюсара Бейшеналиева (1926–1973)

Имя кыргызской балерины, народной артистки СССР, лауреата Государственной премии Киргизской ССР им. Токтогула Бюбюсары Бейшеналиевой стало легендарным еще при жизни. Она олицетворяла собой рождение и утверждение профессионального искусства хореографии Киргизии, становление балетного театра республики, прима-балериной которого Бейшеналиева была более трех десятилетий.

Бюбюсара Бейшеналиева родилась в селе Таш-Тюбе Кантского района Киргизской Республики в семье крестьянина-бедняка. Десятилетней девочкой она уехала в Ленинградское государственное хореографическое училище учиться искусству балета. Её творческий дебют состоялся в 1939 году, когда она 13-летней девочкой выступила на сцене Большего театра на Декаде киргизского искусства в Москве. Удачей балерины явилась роль юной красавицы в балете «Чолпон», премьера которого состоялась 30 декабря 1944 года. После этой роли за молодой актрисой закрепилась слава лучшей балерины киргизского балета.

В золотой фонд вписаны сыгранные ею роли в «Бахчисарайскиом фонтане», «Лебедином озере», «Красном маке», «Спящей красавице», «Ромео и Джульетте», «Дон-Кихоте», «Болеро» и др.

Артистка, балерина, активный участник всех общественно важных событий в культурной жизни страны, депутат парламента, — такой многогранной и насыщенной была творческая жизнь Бюбюсары Бейшеналиевой. Её труд высоко оценен: она награждена орденами и медалями. Имя Бюбюсары Бейшеналиевой присвоено Кыргызскому государственному институту искусств и одной из улиц города Бишкек.

Касым Тыныстанов (1901–1938)

Касым Тыныстанов — родоначальник кыргызской письменной литературы, первый кыргызский ученый-лингвист, видный государственный и общественный деятель. Им написаны труды в области грамматики, синтаксиса, лексикологии, которые положили основу кыргызской языковедческой науки. Его доклад «Основные принципы создания нового алфавита», сделанный в 1926 г. на I съезде тюркологов в Баку, стал базисным документом в формировании и становлении новой киргизской письменности, явился первым научным открытием в кыргызской лингвистике.

Стихи Тыныстанова стали печататься в начале 20-х гг. в казахских газетах, издававшихся в Ташкенте. Первый поэтический сборник стихотворений издан в 1925 г. в Москве. Касым первым среди кыргызских литераторов перевел на кыргызский язык гимн «Интернационал», басни И.А. Крылова. В 1928 г. им был организован журнал «Жаны маданият жолунда», где он вплоть до 1931 г. являлся ответственным редактором. С 1930 по 1937 г. работал научным сотрудником, затем директором Киргизского института культурного строительства. В те же годы (1931–1937) он преподавал в Киргизском пединституте: с 1932 г. был доцентом, а с 1936 г. — профессором этого института.

Касым Тыныстанов был арестован в 1937 г., осужден и расстрелян как враг народа. В 1957 г. посмертно реабилитирован. Имя Тыныстанова увековечено в названии улицы в Бишкеке и педагогического института в Караколе. Установлен бюст и открыт дом-музей К. Тыныстанова в его родном селе.

Тоголок Молдо (Байымбет Абдрахманов) (1860–1942)

Акын Байымбет Абдрахманов родился в местности Куртка в семье крестьянина. За свою приметную внешность (он был коренаст и плотен) и за умение читать и писать его прозвали Тоголок Молдо — «Круглячок-мулла». Впоследствии это прозвище стало его псевдонимом на всю жизнь

Дореволюционное творчество Тоголока Молдо характеризуется реалистическим отражением тяжелого рабского положения простого народа, выражением его чаяний и надежд, призывом к стремлению осуществить свои светлые мечты.

Тоголок Молдо является основателем жанра басни в кыргызской литературе. Множество его стихотворений в рукописном виде были распространены среди народа. Это поэмы «Революция», «Свобода», «Наставление», «Наставление беднякам» и другие.

Особое место в творчестве Тоголока Молдо занимают плачи-причитания — «кошоки» и плачи-жалобы — «арманы».

В годы Великой Отечественной войны его песни «Мы готовы», «Мы победим» и другие призывали советский народ на борьбу с врагом.

Знаток кыргызского фольклора, Тоголок Молдо известен и как исполнитель эпоса «Манас». Он записал вторую часть трилогии — «Семетей» и собрал большое количество различных преданий, легенд, пословиц и поговорок.

Произведения Тоголока Молдо стали издаваться с 1925 г. Первым изданием акына явилась поэма «Насыят» («Наставление»), вышедшая в Москве в 1925 году. Еще два прижизненных издания акына выпущены в 1939 г. Все произведения творческого наследия выдающегося акына-письменника изданы и переиздаются на родном и русском языках.

В столице республики установлен памятник Тоголоку Молдо. Его имя присвоено селам, школам, улицам городов республики.

Курманжан Датка (1811–1907)

Курманжан Датка — одна из самых выдающихся личностей в истории Кыргызстана. Биография Курманжан по-своему романтична. Родилась она в семье простого кыргыза-кочевника из рода монгуш на Алае.

В 1832 г. Курманжан становится женой крупного феодала Алымбека, получившего от кокандского хана высокий военный титул датки и право на управление всеми кыргызами Алая. Став вскоре первым визирем ханства, Алымбек часто отсутствовал в своих владениях, и Курманжан приходилось нести нелегкое бремя правительницы Алая.

В 1862 г. в результате дворцовых интриг Алымбек был убит. Курманжан, отомстив убийцам своего мужа, собрала около себя целую свиту преданных ей батыров, оставаясь полною правительницей Алая. Ее признали бухарский эмир Музаффар и кокандский Худояр-хан, присвоившие ей почетное звание датки, что было равноценно чину генерала царской армии.

В 1875 г. под ударами восставших кыргызов, кыпчаков и узбеков Кокандское ханство пало, власти России ввели туда войска, но оказалось, что восстановить ханскую власть уже невозможно: повстанцы повернули свое оружие против царских войск. Тогда царским указом вся территория ханства была присоединена к России и вошла в состав Туркестанского генерал-губернаторства в качестве Ферганской области.

Последним повстанческим очагом оставался Алай. Руководили повстанцами сыновья Курманжан Датки. Их наставницей выступала сама алайская царица. Вскоре она была пленена, состоялась ее беседа с генералом Скобелевым. Курманжан была вынуждена смирить свою гордыню и приняла условия подчинения алайских кыргызов России. Сыновья ее получили в управление волости. Курманжан отошла от активных политических дел, но продолжала влиять на все сферы жизни Алая.

Курманжан Датка прожила долгую жизнь и скончалась в возрасте 96 лет, оставив в наследство 32 внука, 57 правнуков и 6 праправнуков.

Токтогул Сатылганов (1864–1933)

Акын-демократ, певец-импровизатор, виртуоз-комузчи Токтогул Сатылганов родился в Кетмень-Тюбинской долине в семье бедняка. С 13 лет он сам стал слагать песни и играть на комузе.

В 1882 г. Токтогул одержал победу в поэтическом состязании-айтыше — над известным придворным певцом Арзыматом. На этом состязании Токтогул показал себя не только непревзойденным певцом, но и бесстрашным обличителем зла, защитником интересов бедняков. Слава о нем облетела весь Кыргызстан.

Манапы, муллы, царские чиновники стали преследовать Токтогула за его вольнолюбивые стихи. Во время Андижанского восстания Токтогул был арестован. Суд приговорил Токтогула к смертной казни, которая была заменена ссылкой на каторжные работы в Сибирь, где и сформировалась новая личность Токтогула с широким пониманием жизни народов многонациональной России.

Велико значение творчества Токтогула в истории становления и развития кыргызской литературы и искусства. Выдающийся человек своего времени, талантливейший художник-реалист, он справедливо считается зачинателем обличительной акынской поэзии.

В 1965 г. учреждена Государственная премия Киргизской ССР им. Токтогула Сатылганова в области литературы и искусства. Имя Токтогула присвоено Кыргызской государственной филармонии, городу, району, улицам, паркам, библиотекам, школам республики, ГЭС и водохранилищу. На родине акына и в центре столицы республики ему воздвигнуты памятники.

Алыкул Осмонов (1915–1950)

Классик кыргызской литературы, поэт Алыкул Осмонов родился 21 марта 1915 года в селе Каптал-Арык Панфиловского района в семье бедняка. Рано лишившись родителей, он воспитывался сначала в Пишпекском, а затем в Токмакском детдоме.

Писать стихи А. Осмонов начал рано. В 1930 г. в газете «Сабатгуу бол» впервые было опубликовано стихотворение поэта «Красный обоз», а в 1935 г. издан первый поэтический сборник «Тандагы ырлар» («Утренние стихи»). Два стихотворных сборника издаются в 1937 г.

В 1945 г. выпущен в свет сборник «Махабат» («Любовь»), с которого начинается период яркого расцвета творчества А. Осмонова. Лучшие его произведения являются подлинными шедеврами кыргызской поэзии: это поэмы «Толубай — знаток коней», «Мырза уул», «Кто это?», «Мой бедный Карагул», пьесы «Вторая бригада», «Объездчик Кооман», «Абылкасым Джанболотов», «Любовь», комедия «Надо отправиться в Мерке», либретто оперы «Чолпонбай» и др.

Перу поэта принадлежат высокохудожественные переводы на кыргызский язык «Евгения Онегина» А.С. Пушкина, «Отелло» и «Двенадцатой ночи» У. Шекспира, басен И.А. Крылова, а перевод «Витязя в тигровой шкуре» Ш. Руставели считается непревзойденным шедевром поэтического перевода на кыргызский язык.

В 1967 г. А. Осмонов первым среди литераторов республики был удостоен премии Ленинского комсомола республики (посмертно). В 1986 г. учреждена литературная премия им. А. Осмонова. Имя поэта присвоено средней школе № 68 г. Бишкека, ряду литературных объединений и фондов республики, библиотекам, улицам городов и сел Кыргызстана.

Саякбай Каралаев (1894–1971)

Сказитель эпосов, сказочник, манасчи Саякбай Каралаев родился в селе Ак-Олен Иссык-Кульской области в семье бедняка.

Талант сказителя пробудила в нем еще в раннем детстве бабушка Дакиш — замечательная рассказчица народных сказок, преданий, легенд. Способный мальчик запомнил рассказы бабушки и других известных манасчи.

С 1925 г. С. Каралаев начал самостоятельные выступления, а уже с 1930 г, стал широко известен как выдающийся манасчи. С 1935 г. началась запись полного каралаевского варианта эпоса «Манас».

Саякбай Каралаев обладал широким интеллектом, феноменальной памятью, колоссальной фантазией и незаурядным артистическим талантом. Общий объем его варианта эпоса «Манас» составил 500 553 стихотворные строки. Он признан литературоведами наиболее полным, содержательным и высокохудожественным вариантом.

Записанный со слов Каралаева эпос «Манас» по объему в 20 раз больше «Илиады» и «Одиссеи», в 5 раз больше «Шахнаме», в 2 раза — «Махабхараты». Саякбай мог исполнять эпос «Манас» на протяжении нескольких месяцев подряд. Выдающийся казахский писатель Мухтар Ауэзов назвал его современным Гомером.

Каралаев известен не только как сказитель-манасчи, но и как автор сказок, поэм, рассказов, выпущенных отдельными изданиями.

В 1939 г. ему было присвоено звание народного артиста Киргизской ССР.

Юсуф Баласагунский (XI в.)

Выдающийся средневековый поэт и мыслитель, основоположник тюркской поэзии, ученый-энциклопедист Юсуф Баласагунский родился в Баласагуне (ныне городище Бурана) примерно в 1015–1018 гг. Дата и место его смерти, а также место захоронения неизвестны.

В возрасте 50 лет Жусуп (так его имя звучит сегодня по-кыргызски) приступил к написанию первой в мировой поэзии классической поэмы на тюркском языке «Кутадгу билик» («Куттуу билим» — «Благодатное знание»).

Через полтора года поэма была завершена, и в 1069 или 1070 г. автор преподнес ее в дар караханидскому правителю — кагану Табгач Богра-карахакану Абу Али Хасану, за что ему был пожалован высокий придворный чин улуг хасс-хаджиба, соответствующий министру императорского двора. В хорошо рифмованных звучных стихах Юсуф Баласагунский изложил свое понимание справедливого правителя и благоденствующего государства, где все могут жить счастливо.

В период политических смут в поэме провозглашались новые морально-этические основы для раздираемого междоусобицами общества. Стихи, которыми написана поэма, были очень популярны, многие крылатые выражения из них становились народными пословицами и поговорками.

Поэма «Кутадгу билик», созданная в ХI в. на земле Ала-Тоо и переведенная на кыргызский, русский и другие языки, открывает миру новые грани художественно-поэтического слова Востока, делая и нас наследниками лучших достижений духовной культуры азиатских народов.

© Камышев А.М., 2008. Все права защищены

Монография публикуется с разрешения автора

------------------------------------------------------------------------------------

ВНИМАНИЕ! Полную версию книги с множеством цветных иллюстраций можно приобрести у автора.

Электронная почта А.М.Камышева: akamyshe@elcat.kg

1 При царе Евкратиде (вторая четверть II в. до н э.) отчеканена самая крупная золотая монета античного времени достоинством 20 статеров весом около 170 г. На ее лицевой стороне помещен портрет царя, а на оборотной — легендарные Диоскуры ― юноши-близнецы, сыновья Зевса и Леды. В настоящее время известно о двух подобных монетах: одна из них к началу ХХ века хранилась в сокровищнице эмира Бухарского, другая находится в Парижском музее.

2 Имя этого «Великого спасителя» и, по всей вероятности, реального основателя династии кушанских царей ― Вима Такту: оно установлено Н. Симс-Вильямсом и Дж. Криббом благодаря недавней находке в районе Сурх-Котала (Афганистан) надписи на бактрийском языке, в которой перечислены имена и титулы предков царя Канишки. ― Прим. ред.

3 Возможно, имелись в виду золотые монеты — монгольские либо любые другие, вес которых равен одному «шари‛атскому» динару. Но вес динара зависит от величины мискаля, который в разное время имел различные значения. По данным П.Н. Петрова получается, что речь идет о динаре, производном от самаркандского мискаля в 4,46 г. — Прим. ред.

4 Как выяснилось впоследствии, это определение ошибочно: за слово Шираз публикатор принял часть даты 823, указанной на монетах словами по-арабски. На самом деле оба упомянутых экземпляра являются медными ‘адлийа чекана Самарканда или Бухары, названия которых вырезались на самом краю аверсного штемпеля и зачастую не прочеканивались на монетных кружках. — Прим. ред.

5 Условность этого термина заключается в том, что во многих русских княжествах, покоренных татаро-монголами или попавших под их влияние, монетное обращение имело место по крайней мере с середины XIII в., но на основе золотоордынского серебряного дирхема (позднее — денга) и медного пула, «безмонетность» же, очевидно, заключалась в отсутствии собственно русской чеканки. — Прим. ред.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Александра Исаевича Солженицына. Вуказатель вошли публикации автора и критическая литература

    Литература
    В. П. Муромский, д р филол. наук (председатель); Н. Г. Захаренко (зам.председателя); Ю. А. Андреев, д р филол. наук; Н. К. Леликова, д р ист. наук;С. Д.

Другие похожие документы..