Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
2. Міністерству економічного розвитку і торгівлі разом із заінтересованими центральними органами виконавчої влади розробити та подати Кабінетові Міні...полностью>>
'Реферат'
Постепенно, из модной игрушки Интернет превращается в один из инструментов для ведения бизнеса. Все большее число некомпьютерных компаний начинает ис...полностью>>
'Документ'
«Нет ничего более сложного, и от того более ценного, чем способность принимать решения,» сказал однажды Наполеон Бонапарт. Хотя его слова относились к...полностью>>
'Документ'
.Ориентироваться в нотной записи как средстве фиксации музыкальной речи. 7.Выявлять особенности построения музыкально-драма- тического спектакля....полностью>>

Столичные центры социальной адаптации готовы спасать бездомных. По данным Всероссийской переписи населения, бездомных в Москве около 6 тысяч

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ПРЕССА

ПОМОЩЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДЕТ

Столичные центры социальной адаптации готовы спасать бездомных. По данным Всероссийской переписи населения, бездомных в Москве около 6 тысяч. Сколько на самом деле - вряд ли знают даже правоохранительные органы. Чем питаются бродяги? Как выяснилось, и магазины, и предприятия пищепрома выбрасывают массу слегка просроченных продуктов. Иногда охотно жертвуют их на благотворительность. Каждый день, кроме воскресенья, 200 бездомных получают горячее питание на базе городских дезинфекционных станций N 2 и N 6. В морозы бродяг принимают Центры социальной адаптации, где пока вполне достаточно свободных мест.

Елена Дворцова,

«Москвичка» (Москва), № 5, 08.02.2012, c. 4

СТОЛИЧНЫЕ ЦЕНТРЫ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ГОТОВЫ СПАСАТЬ БЕЗДОМНЫХ

По данным Всероссийской переписи населения, бездомных в Москве около 6 тысяч. Сколько на самом деле - вряд ли знают даже правоохранительные органы.

В нагрянувшие холода общественные и религиозные деятели вместе с представителями власти собрали круглый стол на тему "Как помочь бездомным?". Собравшиеся констатировали: ситуация лучше, чем было совсем недавно. К примеру, в 2010 году в Москве было задержано за бродяжничество 9130 несовершеннолетних, в 2011-м - 7120.

Подавляющее большинство детей и подростков просто сбежали из дома, куда их и возвращают. Остальных отправляют в детские учреждения. Кстати, в последние годы в Москве задерживают немало детей иностранных граждан, большинство - из стран СНГ. В нашем городе строго соблюдается закон о предоставлении жилья выросшим детдомовцам. В провинции детей, по сути, выпускают на улицу, где они тут же попадают в криминальную среду.

Среди столичных бездомных растет число благополучных еще вчера людей, которые лишились жилья после неудачных сделок с недвижимостью. Доля жертв квартирных махинаций достигает, по некоторым оценкам, 14% (несколько лет назад - 6%). Без сомнения, таким людям надо помогать. Вопрос - как? Бомжами они себя не считают, отправляться в ночлежки не хотят. А для чиновников, которым положено заниматься этими вопросами, человек, утративший жилье и столичную регистрацию, - не москвич.

Нелегко и с "настоящими" бомжами. Специалисты уверяют: достаточно побродяжничать полгода, чтобы втянуться - не надо работать, воспитывать детей, следить за собой... Когда человек отвыкнет от таких излишеств, как постельное белье и зубная щетка, его очень сложно вернуть к нормальной жизни.

Чем питаются бродяги? Как выяснилось, и магазины, и предприятия пищепрома выбрасывают массу слегка просроченных продуктов. Иногда охотно жертвуют их на благотворительность. Каждый день, кроме воскресенья, 200 бездомных получают горячее питание на базе городских дезинфекционных станций N 2 и N 6. В морозы бродяг принимают Центры социальной адаптации, где пока вполне достаточно свободных мест.

Автопарк службы "Социальный патруль", которая регулярно проводит рейды в холодное время, увеличен в этом году на пять машин, что позволяет помочь большему количеству людей. Кроме того, в городе работает специализированная народная дружина по социальной безопасности. В 2011 году ее члены помогли более чем 10 тысячам бродяг.

Проблем еще непочатый край. Недостаточно помещений для приютов и столовых - кормят бомжей (при нашем-то климате) обычно на открытом воздухе. Не хватает волонтеров для распределения одежды. У москвичей скопились горы поношенных вещей, которые они охотно жертвуют. Но нужны прачечные, нужны руки и головы, чтобы эти вещи дошли до тех, кому они действительно нужны.

***

Если вы увидели на улице замерзающего человека, сообщите по телефонам городской диспетчерской службы "Социальный патруль": (495) 720-15-08, (499) 357-01-80.

ВОДЯНОВУ "ПРОДАДУТ"

В канун Дня всех влюбленных в Москве пройдет аукцион благотворительного фонда Натальи Водяновой.

«Метро» (Москва), № 10, 09.02.2012, c. 3

В канун Дня всех влюбленных в Москве пройдет аукцион благотворительного фонда Натальи Водяновой. Одним из главных лотов станет подарок топ-модели от художника Дэвида Датуна. "Портрет Наташи создан из тысяч слов LOVE, - сказал он о работе, отождествляя этим весь внутренний мир этой женщины" (с. 4)

ПОРТРЕТ МОДЕЛИ УЙДЕТ С МОЛОТКА

Американский художник Давид Датуна пожертвовал благотворительному фонду "Обнаженные сердца" портрет его президента - Натальи Водяновой.

Регина Утяшева,

«Метро» (Москва), № 10, 09.02.2012, c. 4

Американский художник Давид Датуна пожертвовал благотворительному фонду "Обнаженные сердца" портрет его президента - Натальи Водяновой. Картина сделана в оригинальной манере - изображение находится под слоем сотен оптических линз.

- Аукцион пройдет в Москве в канун Дня всех влюбленных, - рассказала Metro Вера Черныш, пресс-секретарь MIRONOVA GALLERY. - Стартовая цена - 100 тыс. долларов. За сколько продадут работу, станет известно после торгов.

МИЛЛИОНЕР СО СМЫСЛОМ

Существует ли российский предпринимательский класс? Или есть только хищники с родиной в офшорах и с привычкой карикатурно сорить деньгами? Чего хотят и к чему стремятся сегодня по-настоящему богатые люди? Корреспондент «РР» поговорил об этом с четырьмя предпринимателями: Сергеем Долей, Андреем Бережным, Азаматом Цебоевым и Вадимом Дымовым. Затронули и тему благотворительности.

Ольга Андреева,

«Русский репортер» (Москва), № 5, 09.02.2012

Устои российского государства снова зашатались. В этом нет неожиданности: аварийное восстановление государства с опорой на бюрократию возможно было только как временное решение. А что может стать постоянным? Подразумевается, что, отказавшись от коммунистического проекта, мы строим демократию западного типа. То есть буржуазную демократию — государство, которое опирается на национальную буржуазию. Но существует ли российский предпринимательский класс? Или есть только хищники с родиной в офшорах и с привычкой карикатурно сорить деньгами? Чего хотят и к чему стремятся сегодня по-настоящему богатые люди? Корреспондент «РР» поговорил об этом с четырьмя предпринимателями: Сергеем Долей, Андреем Бережным, Азаматом Цебоевым и Вадимом Дымовым

Небольшой зал, забитый молодыми людьми. В ресторане «Пироги» идет «среда “РР”». Тема разговора — прошедшие и предстоящие митинги. Основные вопросы: в чем цель протеста, кто может его возглавить, чего нужно требовать у власти?

— Мы знаем, чего надо требовать, — раздается звонкий голос, в котором неожиданно звякает металл. Бойкая кроха с косичкой берет микрофон.

— Мне двадцать пять лет. С двадцати лет я владею собственным предприятием. Я и мои друзья много учились и много думали. Мы знаем, чего потребовать у власти, мы готовы возглавить…

Неприязненное молчание аудитории. Через минуту спор возобновляется. У бойкой крохи никто так и не спросил, что она хотела сказать.

Согласно опросу «Богатые и бедные в современной России», проведенному в 2003 году Институтом комплексных социологических исследований РАН, богатым у нас тогда считался человек с доходом выше 20 тысяч рублей на члена семьи в месяц. Так думали бедняки, чьи доходы составляли две тысячи рублей. По мнению бедного большинства, богатство у нас достается исключительно ценой попрания моральных ценностей, утраты личной свободы и полной нравственной деградации. На вопрос «Хотите ли вы миллион?» 30% респондентов ответили: «Нет, не хочу», — а 50% не захотели для этого ничем жертвовать.

Бедность и богатство в России до сих пор понятия скорее нравственные, чем экономические. Первое подразумевает честь, достоинство и талант. Второе, сами понимаете: яхты, «майбахи», дорогие девки и полная бездуховность.

Это в Европе отношение к богатым основано на принципе «заработал — разбогател — стал приносить пользу», а в России царит убеждение «наворовал — разбогател — и пошел гулять». Богатых как-то даже жалеют. В смысле — бедные вы, несчастные, продали душу дьяволу за бабки, а что получили? Золотую клетку и жену-проститутку.

С 2003 года таких масштабных исследований в России не проводилось. Как говорят социологи, богатые власть не интересуют. Но вряд ли за восемь лет любви к капиталистам у нас прибавилось. Сегодня миф о бизнесмене все тот же: безнравственное чудовище, выжимающее из родины все соки и в любой момент готовое свалить на Запад.

Образ плохого богатого для России не новость. На фоне классических Кнуровых и Паратовых только один русский классик — Мельников-Печерский, и то лишь однажды, — изобразил капиталиста нормальным человеком с нормальными жизненными ценностями. Увы, этот небольшой рассказ — «Красильниковы» — в школе никогда не проходили. Зато проходят Маяковского с его сочными буржуями, жующими рябчиков.

Когда в 1995 году на Втором конгрессе предпринимателей России был проведен форум на тему «Предприниматель и общество», общий смысл всех прозвучавших на нем выступлений свелся к одному: «Нас не любят!» Российский бизнес так и существует в чем-то вроде лепрозория для богатых. Там, конечно, есть все что душе угодно, но лучше туда не ходить — вдруг заразишься.

Но мы решили сходить. Чтобы понять, как устроен внутренний мир современных российских капиталистов.

Цебоев и человеческое лицо

— Да, так к даунам относятся. С жалостью. А между тем 97% даунов — совершенно счастливые люди.

Мы сидим в кафе с Азаматом Цебоевым, главным редактором журнала MENU и владельцем крупного пиар-агент­ства. Передо мной человек космополитичной внешности, склонный к рефлексии. В начале нулевых, когда создавался MENU, Азамат видел в своем журнале примерно то же, что Ленин в газете «Искра», — не только агитатора, но и организатора. Уж больно похожи были ситуации: сто лет назад в России не было класса рабочих, десять лет назад в России не было класса богатых.

— Богатых не было еще в начале двухтысячных, — рассеянно перебирая пальцами по сенсору планшета, говорит Азамат. — Были просто люди, которые получили много денег. Идеология начала формироваться довольно поздно, при раннем Путине. Этому классу нужно было самоопределиться, найти себя…

Главный вопрос на повестке дня был вопрос формы. Каким должен быть уважающий себя бизнесмен, как вообще он должен жить? Форму брали на Западе, накладывая на местные реалии. Позорища было много. Все было перемешано: оргии патрициев, Оскар Уайльд, кокаин, разврат, первый бал Наташи Ростовой, заседание парткома…

Безобразия продолжались до 2003 года. Только тогда малиновые пиджаки наконец сменились элитными западными марками, джипы — элегантными «бентли», понты — качеством жизни. Все — от маникюра до особняка на Рублевке — демонстрировало вопиющую успешность.

— Как на знаменитом плакате Логвина «Жизнь удалась», где текст был написан черной икрой по красной, — без тени юмора говорит Азамат. — И тогда, после первого насыщения, наступил идеологический перелом…

Разочарование настигло наш бизнес в 2005 году. Административная вертикаль уже была выстроена, олигархи наказаны, а тем двадцатилетним пацанам, которые запускали бизнес в начале 90-х, стукнуло тридцать пять. Настала середина жизни, то самое время, когда герой Данте «очутился в сумрачном лесу». В этом лесу отчаяния и обнаружилась классовая специфика русского бизнеса.

— В России люди вообще склонны искать во всем какое-то содержание, — рассуждает Азамат. — В какой-то момент люди с деньгами поняли, что… ну, нет в этом ничего. Для человека как единицы физиологической разницы между десятью и ста миллионами, в общем, нет — ты не можешь всего этого потребить. Нужен был смысл, потому что иначе невозможно.

Так уж вышло, что история нашего бизнеса совпала с историей одного поколения. Ее начали двадцатилетние мальчишки, на чьи головы свобода упала вместе с дипломами о высшем образовании. Никакой традиции предпринимательства, никакой философии денег этим полуголодным советским мальчикам не прививали. Они честно играли в новые игрушки и медленно взрослели. Сейчас им за сорок. На вопрос, чем теперь живет бизнес, Азамат, подумав, отвечает:

— Наступил момент, когда богатые люди стали встречаться со своими предыдущими женами, чтобы просто поговорить, потому что с нынешними разговаривать не о чем…

Здесь можно было бы добавить что-то лирическое в духе «Богатые тоже плачут», но важно другое: у российского бизнеса было, есть и будет очень человеческое лицо.

Я наугад подбираю имена успешных предпринимателей и задаю им вопросы. Я хочу понять, каково выражение этого лица.

Доля и хорошие вещи

— У меня никогда не было ни «майбаха», ни малинового пиджака… — смущенно говорит Сергей Доля, гендиректор компании Soundline, представитель крепкого среднего бизнеса и по совместительству известный блогер.

Сергей — большой, неторопливый, уверенный в себе человек с доверчивыми глазами. Допрашивая его о наличии у него земных благ, я чувствую себя чем-то средним между идиоткой и революционным матросом.

— Сейчас все уже наигрались в эти цацки, — говорит Доля. — Я думаю, это началось с Абрамовича, который ходит с часами Swatch. Пластмассовые такие. Он очень правильный парень. А для меня, возможно, это просто личное. Когда деньги появились, да, было такое: «О, можно это купить, это!» А сейчас телефон Vertu у меня валяется в ящике стола. Он весь из космических технологий, с алмазами и всем на свете, но я больше не хочу с ним ходить. Это со мной года четыре назад случилось.

— А с другими?

— Наверное, так же. У нас с 90-х годов остался образ «нового русского», который открывает дверь ногой и говорит: «Если у вас нет миллиарда, идите сами знаете куда». Это Полонский как-то сказал. И нам стыдно, что нас с ними ассоциируют, потому что мы не такие. Мне реально стыдно, что про меня будут так думать: яхты, девочки, Куршевель. Я не был ни разу в Куршевеле. И я уверен, что таких людей, как я, много.

Сергей давно достиг такого уровня жизни, когда хватает на хлеб, колбасу и даже хобби — путешествия, и еще что-то остается.

— Какой у меня выбор? — по-детски распахивает глаза Сергей. — Я могу покупать яхты, «майбахи». Но я от этого не получаю удовольствия. Я очень люблю Россию, не собираюсь никуда уезжать. Я вижу, что могу сделать что-то для страны, даже не обладая властью.

Для начала Сергей, как человек аккуратный, решил страну почистить: рыбачил на Волге, увидел, как местные рыбаки стоят на кучах мусора, — непорядок! Сергей написал в блог, объяснил ситуацию и позвал народ на субботник.

— Мой посыл был такой: ребята, никаких пряников вы не получите, но если у вас есть желание оторвать задницу от дивана и руки от клавиатуры, давайте выйдем и сделаем что-то реальное. — Сергей разводит руками. — Я ожидал, что будет две-три тысячи человек. Но это вылилось в огромное движение — 16 тысяч человек в 120 городах.

На вопрос, зачем ему это надо, Доля отвечает исчерпывающе ясно: «У меня внутри свербит». И, похоже, свербит не у него одного. Вместе с ним российским мусором заморочились «Кока-Кола», «Билайн», Касперский, Lenovo, DHL. Сейчас Доля регистрирует некоммерческую организацию под названием «Меняю мир».

— Моя задача — не поработать один раз дворником, а изменить менталитет людей, — азартно втолковывает он мне. — Мы сейчас готовим новую акцию: 15 декабря в тех городах, где сможем договориться о вывозе мусора, поставим урны. Я обратился к бизнесу: дайте деньги на одну урну, мы от вашего имени ее поставим.

— И как отреагировал бизнес?

— Очень положительно. Очень многие хотят участвовать. А проектов неполитических, как у меня, очень мало. Я говорю: мне неважно, какие флаги вы принесете, мне нужно, чтобы вы сделали дело. Для бизнеса это важно.

— Почему вы так не любите политику? Отличный способ изменить мир!

— Я очень не хочу в политику, это грязь, не мое, — качает головой Доля. — Но я хочу влиять на свою страну.

— Вы бы хотели, чтобы ваши модели социальной активности стали образцом для тиражирования в государственном масштабе?

Доля снова решительно качает головой:

— Нет, не хочу. Это не должно идти со стороны государства. Я сам могу ставить цели и решать, чем я хочу заниматься. Невозможно искусственно тиражировать такой опыт. Это должно идти снизу, изнутри, от простых людей, которые посмотрят и скажут: я разделяю эти идеалы, я хочу что-то делать. Это же не обязаловка, а частная инициатива: хочу — делаю, не хочу — не делаю.

— Вы не говорите «мы». Бизнес не существует как класс?

— Да, — кивает Доля, — мы никак не объединены. У нас есть общие интересы, но они не так крепки, чтобы мы вместе куда-то шли. Нет силы, которая бы нас объединила.

— А идея делать хорошие вещи для страны не объединяет?

— Не уверен. Мелкие предприниматели не все пока готовы этим заниматься. Хотя, если посмотреть на крупный бизнес, тренд виден. И он, безусловно, дойдет до среднего и мелкого. Я вижу по своей отрасли: все, что было на Западе, постепенно приходит к нам. То же самое с ценностями. У нас сначала был малиновый пиджак и два охранника с пистолетами. А сейчас мы смотрим на Стива Джобса, Билла Гейтса, которые жертвуют огромные суммы на благотворительность, и видим, что мы что-то делаем не так, чего-то мы не понимаем. Мы пытаемся разобраться, почему они такие, а мы другие. Люди начинают осознавать, что не в дорогих машинах счастье, оно здесь, в душе.

— Что бы вы хотели получить? Дивиденды для бизнеса?

— Абсолютно нет! — обижается Доля. — Никаких дивидендов! Моя социальная жизнь совершенно не связана с бизнесом. Если уж говорить о цели, то я бы хотел, чтобы моим именем назвали самолет. Ну, это образ такой. «Аэрофлот» же называет самолеты в честь ученых, путешественников. И я бы был счастлив, если бы в мою честь назвали самолет, — это было бы признанием того, что я эту жизнь прожил не зря.

— Сколько сейчас таких, как вы?

— Думаю, меньше половины.

***

Принявшись за поиски смысла, российский бизнес немедленно натолкнулся на два вопроса: зачем мне все это и зачем я нужен этой стране? На первый ответить было проще. Необходимость простого человеческого добра, которое можно творить с помощью денег, была осознана именно к середине нулевых. И с этого времени число крупных и все чаще анонимных пожертвований в благотворительные фонды, детские дома, больницы и конкретным нуждающимся неуклонно растет.

Исполнительный директор фонда «Подари жизнь» Григорий Мазманянц по моей просьбе подсчитал количество крупных (более 10 тысяч долларов) частных пожертвований с июня 2008 года по июнь 2011-го. Результаты оказались такие: за 2008–2009 год таких пожертвований было 37, через год — 55, еще через год — 89.

— Больше всего меня поразила реакция на кризис, — говорит Григорий. — Когда все это началось, объем средств у нас вырос примерно в два раза. Видимо, люди рассуж­дали так: если мне плохо, как же плохо другим!

А ведь плохо в тот момент было именно бизнесу, и именно он, вопреки классической логике капитализма, счел себя обязанным помогать слабым. Сам Мазманянц не видит в этом ничего замечательного: сотни тысяч, отданные из бизнес-кармана, ничто по сравнению со ста руб­лями, пожертвованными из пенсии одинокой бабушки. Но для предпринимателей важно было участие.

— Анонимная благотворительность стала чем-то вроде бизнес-этики, — говорит Азамат Цебоев. — Вам про это и не скажут ничего. Об этом не распространяются. Но никому не помогать — это теперь как-то уже неприлично.

— А есть чувство вины за богатство?

— Конечно! — пожимает плечами Азамат. — И очень большое. И с ним всем надо как-то жить.

Благодаря этому чувству вины появляется много хороших и полезных вещей. Например, театр «Практика», ставящий современные пьесы «для среднего класса» и удерживающий низкие цены на билеты, фонд «Династия», поддерживающий нашу науку, проект «Парк Горького», галерея «Гараж», урны Сергея Доли и много чего еще.

Но благотворительность далеко не исчерпала идеологический запрос бизнес-элит. Совесть — штука личная, а воп­рос о месте бизнеса в жизни России по-прежнему остается открытым. Тут-то и начинается самое интересное.

Бережной и уважуха

— У меня, знаете, тоже был такой период: большая квартира, «мерседес», часы «Брегет». А сейчас я ношу свои любимые часы, дайверские. Им десять лет, не ломаются, стоят 200 долларов. И как-то мне по приколу. Нырнешь — показывают глубину. Машина у меня, да, соответствующая. Ну, черт его знает, машина, ладно, пусть будет — заслужил. — Андрей Бережной, владелец компании Ralf Ringer — единственный национальный обувной бренд, серьезный крупняк, — цепко смотрит на меня поверх очков в агрессивной черной оправе, одновременно подписывая кучу документов. Я объясняю предмет моего интереса.

— То есть вы пытаетесь разделить людей, у которых есть ресурс в виде денег, на какие-то категории типа занимается благотворительностью или не занимается? Покупает «майбах» или не покупает? — Бережной хлопает листами по столу. — Нет, неправильный классификатор.

— А какой правильный?

— Человек может покупать «майбах», потому что ну хочется ему «майбах». Это не есть линия отсечения. Отсечение происходит, когда человек по неизвестным мне причинам утрачивает интерес собственно к деньгам. Ну, завтра у меня будет еще миллион — зачем? Как он может изменить мою жизнь к лучшему?! И тогда он должен найти какие-то новые интересы в жизни.

Бережной по образованию инженер. Закончил институт в ослепительно безнадежном 89-м. Ни работы, ни денег. Госконтора, в которую распределился после института, скоро загнулась. Дальше было все, что под руку попадалось. Паял какие-то схемы, сыр продавал, семечки по магазинам развозил. Случайно зацепился за дистрибуцию индийской обуви. И тут молодого инженера осенило: на черта нам эти индусы? Мы можем сделать лучше.

— Так в чем же ваша цель, если не в деньгах?

— Свобода! Вы понимаете? — Бережной, покончив с бумагами, закидывает очки на затылок и с мрачной яростью сверлит меня взглядом. — Найдите в стране компанию еще одну полного цикла компетенции в обувной отрасли! От бренда до розничной торговли. Мы все делаем сами.

— Но в конце же все равно деньги.

— Нет, вы не понимаете. Дело не в деньгах. Есть бизнесы, в которых «деньги — товар — деньги». Это первый передел, торговля. У тебя есть деньги, ты купил товар, продал — ты купец. А бывает «деньги — товар — товар — товар — товар — и только в конце деньги». Тут сложнее. Внутри этой цепочки ты создаешь некое новое качество, которое без тебя никто не создал. Чем больше у тебя «товар — товар — товар», тем для тебя второстепеннее деньги, понимаешь? Это как в школе: решаешь сложное уравнение, а в конце в учебнике есть ответик. Но если ты правильно решаешь, будет ответ, обязательно будет. У меня в жизни уже давно никаких личных финансовых целей нет. Ноль!

— То есть ваш личный интерес — это собственно бизнес?

— Мой интерес в том, чтобы построить здесь, в России, систему, которая вовлечет таких людей, которым по кайфу созидать, добиваться уважения не по параметру «сколько у тебя денег», а по параметру «я вот это сделал лучше всех». Уважуха, понимаешь! Ежели люди у нас будут руководствоваться такой логикой, опять начнется созидание, захочется дороги строить, музеи, парки. Тогда все запус­тится. Меня учил в институте дядька, который был соконструктором СС-20. Мне 46 лет, а я не сделал СС-20. Ну какой мне резон в этих деньгах? Самолет летать должен. В ботинках должно быть удобно ходить. Только так.

Бережной относится к разряду гуманитарных тоталитаристов. Типично наш тип, российский. Официальная миссия компании Ralf Ringer звучит просто: «Мы хотим сделать продукт лучше, чем в Европе. Потому что мы умные и гордые!» В кодексе компании есть глава под названием «Во что мы верим». Кредо Ralf Ringer состоит в следующем: «Мы верим в Бога. Мы верим в человека-созидателя. Мы уверены, что людей, думающих как и мы, ДОСТАТОЧНО! Мы уверены, что построение компании на основе изложенных мировоззренческих принципов обязательно приведет ее к долгосрочному экономическому успеху».

— Помните фильм «Горячий снег»? — Бережной снова водружает очки на нос и яростно выстреливает в меня словами, лакируя эффект короткими очередями взглядов поверх оправы. — Там в конце сцена есть, когда Жженов, командир дивизии, выходит из своего блиндажа и видит перед собой поле битвы. А там покореженное железо, трупы, месиво полное. И вот он идет по этому полю и видит последнюю пушку, которая продолжает стрелять. Ну, тут он достает ордена Красной Звезды и говорит: «Парни, все, что могу». А они их в кружки со спиртом бросают. Помните? Офигенная сцена. Так вот мы — такая последняя пушка, которая продолжает стрелять.

— А как же протестантская этика капитализма? «Деньги — это то, что делает нас избранными».

— Никакого протестантизма у нас нет. Вообще говоря, я склонен считать, что, как ни крути, это — русская натура. Это многовековая история жизни в православии, потом в советском православии, при кодексе строителя коммунизма. Это генетически в нас заложено. У нас деньги порождают вопрос — зачем?

— Почему?

— Есть пирамида Маслоу. Знаете? Так вот у нас неудовлетворенность на материальном уровне наступает чуть раньше. То есть нам нужны идеи чуть в большем количестве или чуть раньше, чем у других.

— А есть какой-то «клуб строителей капитализма в России»?

— Никакого клуба нет. Потому что нет ценностной базы объединения. Во всяком случае я ни в какие сообщества не вхожу. Ощущение, что я не один, есть. Но формальных подтверждений этому нет. И это не есть хорошо.

— Идея созидания может стать формообразующей?

— Только она и может! Цель — из страны наших отцов и дедов сделать хорошее место для жизни, счастливое место.

— Вы не собираетесь уезжать, вывозить капитал?

— Никогда. У меня нет капитала, у меня есть компания.

— Модель вашего бизнеса может стать моделью для государства?

— А больше негде смотреть. Просто больше негде смотреть! Если говорить о том, чтобы создать сообщество, которому можно делегировать полномочия, которое в состоянии принять на себя ответственность за людей в этой стране, параметров должно быть два. Параметр номер один, ключевой: готов уезжать или нет? Дети у тебя где? Дом у тебя где? Если там — все, не проходишь. А второй параметр: покажи, что ты сделал. Если сделал что-то достойное — проходишь. Два пункта: сделал достойное и не собираешься уезжать. Остаются только последние пушки. Только пушки.

— А у вас лично есть что предложить государству?

— Да, да, у меня-то есть. У государства нет. На какой-то телепрограмме я произнес фразу: «Государство, у вас есть по отношению ко мне какая-то конкретная задача?» На меня посмотрели как на идиота: «А тебе что, самому неохота денег побольше?» Но если мы хотим жить все вместе и достойно, вы хотите передо мной какую-то задачу поставить? Я умею делать ботинки, до фига умею делать ботинок. Вы хотите, чтобы я сделал вам много ботинок? Они говорят: «Да нет, нам все равно, сколько ты сделаешь ботинок». Как все равно? А тогда зачем я делаю ботинки?!



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Методические рекомендации по проведению первого урока 2008-2009 учебного года по теме: «мы разные в этом наше богатство, мы вместе в этом наша сила» (1)

    Методические рекомендации
    Учебный год в школах Москвы традиционно начинается с Первого урока, который проходит в День Знаний и задает тон новому этапу работы образовательных учреждений города.
  2. Методические рекомендации по проведению первого урока 2008-2009 учебного года по теме: «мы разные в этом наше богатство, мы вместе в этом наша сила» (2)

    Методические рекомендации
    Учебный год в школах Москвы традиционно начинается с Первого урока, который проходит в День Знаний и задает тон новому этапу работы образовательных учреждений города.
  3. Российские немцы в инонациональном окружении: проблемы адаптации, взаимовлияния, толерантности международная научная конференция

    Документ
    Проведена в Саратов, 14-19 сентября 2004 г. совместно с Международной ассоциацией исследователей истории и культуры российских немцев, Международным союзом немецкой культуры.
  4. Борис Миронов. Фото риа новости, Виталий Белоусов

    Документ
    Верховный суд РФ признал законным решение Центризбиркома не регистрировать Бориса Миронова кандидатом в президенты. Об этом сообщает 30 декабря "Интерфакс".
  5. Программа сокращения деторождения 5

    Программа
    Противное не только здравому смыслу, но уже и жизненному инстинкту, непротивление русского народа погибели, чему и сами изумляемся больше десятка лет и дивим другие народы, не может иметь что-то одно, объясняющее русское долготерпение,

Другие похожие документы..