Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Доклад'
Доклады представляются в электронном виде как текстовый документ Microsoft Word, объемом до 15 страниц (без учета библиографического указателя), шриф...полностью>>
'Документ'
В соответствии с пунктом 2 статьи 13, пунктами 1.1, 4 статьи 14, пунктом 2.1 статьи 16, пунктом 2 статьи 17.1, пунктом 5 статьи 18 и пунктом 1 статьи...полностью>>
'Документ'
1.1. Інструкція з діловодства в Головному управлінні юстиції у Черкаській області (далі –інструкція) встановлює загальні правила документування управ...полностью>>
'Книга'
. Даст вам возможность легко и быстро приобретать друзей. 3. Поднимать вашу популярность....полностью>>

Юрий Николаевич Щербак. Чернобыль

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Такое сознание, наверно, и заставляло ребят двадцать раз выскакивать, чтобы померить поля - там была чудовищная радиация. Ну мыслимо ли сейчас - думаю я, сидя в кабинете, - заставить человека пойти на это?!

Сейчас я бы никогда не пошел туда. И никого бы не заставил. У меня бы духу не хватило сказать это. А тогда казалось: он не выйдет - я пойду. Я не заставляю его идти на смерть, а просто - эту рану надо прикрыть, что-то сделать.

Но это же подвижничество, с другой стороны, оборачивается трагедией.

Оно ломает характеры, психику. Я думаю, что ребята из Афганистана с такой же психикой возвращаются. Потому, что это надрыв, это предел, выше которого уже не поднимешься.

Я думаю, что после Чернобыля многие чернобыльцы не могут себе найти места. Пример тому - моя поездка в декабре 1987 года в Чернобыль. Что я вижу? Те, кто жив, кто не валяется по больницам в очередной раз, - они все там. Я спрашиваю: «Что вас сюда привело?» - «Да вот, вы знаете, все ребята здесь собрались, нас сюда тянет...» Их тянет в Чернобыль.

Может быть, это нечто нам неведомое. Может, это синдром, возникающий после битвы. Я не хочу высоким слогом говорить, но думаю, что человек, выбравшись, допустим, с Бородинского сражения, возвращается снова и снова на поле боя. Боевое братство, что ли...

Мне кажется, что большинство людей нескоро отойдет от этой ситуации. Образовался какой-то психологический надрыв, какая-то ущербность.  Люди, вернувшиеся оттуда, не могут влиться в «гражданскую», обыденную жизнь. Они сталкиваются с дикой ситуацией. Люди полярно разделились: одни считают чернобыльцев героями, другие - проходимцами, третьи - «заробитчанами», как говорят на Украине - теми, кто гонится за длинным рублем. Я изнемогаю от звонков, от приездов и исповедей ребят, которые плачут, рассказывая, как им непросто на «гражданке». Я не знаю ни одной судьбы тех, которые буквально бросались на четвертый блок и на кого бы не писали гнусных бумаг, кого бы в чем-то не обвинили. Дикость какая-то...

Самая пронзительная и страшная для меня ситуация в Зоне - когда надо было беззащитных ребят посылать в поля высокой радиации. А они шли добровольно и сознательно. У меня в голове не укладывалась ситуация, при которой ничего не оказалось - ни специальных костюмов, ни специальных механизмов, ни подходов аварийных.

Если бы у нас была правильная концепция, мы бы могли закрыть блок еще в мае, чтобы он не дымил на Киев. Но, к сожалению, закрытая Зона оказалась в полной мере закрытой и для людей, которые могли бы что-то сделать. Принимались в закрытой Зоне закрытые решения, хотя, казалось бы, в этой ситуации должна была сработать демократия.

Чернобыль - трагедия, которую, я думаю, нам повторно не пережить.

И вот по какой причине: во-первых, чисто катастрофически, если что-то подобное случится еще с одной станцией.

Последствия. Люди трепещут от одной мысли, что нечто подобное может произойти. Можно пережить одну, другую трагедию. Но переживать глобальные трагедии - мозг не выдерживает. Точно так же, как при землетрясении человеческий мозг не выдерживает потрясения. Когда под ногами земля шатается. Вот это ситуация Чернобыля.

Но самое страшное: ничего не изменилось. Потому что опять позволительно этим людям из Минатомэнерго выказывать равнодушие к нуждам людей, к их тревогам, демонстрировать совершеннейший однозначный взгляд, что вот мы, мол, решаем, это наше дело, а вы некомпетентны и не можете этого понять.

Ситуация с АЭС на грани непонимания того, что мы творим. Некто, к примеру, создает что-то. Конструкцию такого реактора. Некто другой, обеспокоенный за свою отрасль, воплощает это в металл. Но остается только одна организация, которая могла бы воспринимать происходящие события правильно: это - люди. Им наплевать на отрасль, наплевать на монополию какой-то группы ученых, у них есть боль за то, что может произойти. Но, к сожалению, эту организацию никто не слушает.

Чернобыльская катастрофа, по моему убеждению, была неизбежна, неминуема. Она могла бы произойти не сейчас, а через год. Но все равно бы произошла.

Но есть вещи пострашнее: мы стоим на пороге создания монстров, которые будут контролировать нашу жизнь. Взорвутся они - и мы будем бессильны что-то сделать. Мы - заложники у этих «четвертых» блоков. Это страшно.

Это боль моя. Мне кажется, что мы сейчас говорим о демократии не для того, чтобы кого-то из могилы выбросить - Сталина или Троцкого, - не это нас волнует при слове демократия. Нас волнует возможность вторгнуться в какую-то закрытую отрасль, для которой что регион Украины, что Белоруссия, что Куба - без разницы. Ты только прикажи, в каком регионе строить и работать. И больше никаких нравственных начал. Неконтролируемость отрасли приводит к таким последствиям. А это катастрофа, могущая перерасти в самоуничтожение. Поэтому даже те трагедии, что были в нашем государстве до этого - даже политические процессы 1937 года, сталинские репрессии, - они меркнут перед этим, поскольку здесь речь идет о полном самоуничтожении.

Демократию я понимаю не только как право нагрубить какому то начальнику или возможность выбрать очередного руководителя, а потом его снять - мы через такую демократию, наверное, еще в гражданскую войну проходили, когда выбирали разные комитеты. Глядя на все через призму чернобыльских событий, я понимаю обеспокоенность миллионов людей, живущих в нашем регионе, за судьбы необратимых последствий, к которым может привести одно неосторожно принятое и выполненное решение. Сейчас мы сталкиваемся с такими проблемами, которые могут быть катастрофичны в целом. Поэтому демократия сегодня - не от политики идет, а идти должна от сути жизни. От научного подхода, от восприятия действительности, от взгляда на экологию, на окружающую среду, на технические решения.

Я бы поставил это вне политики, потому что какая же может быть политика, когда человек обеспокоен самыми фундаментальными вещами: он хочет, чтобы жил его ребенок, ваш ребенок, их ребенок.

И потому решения, затрагивающие жизнь и существование огромного количества людей, целой нации, они должны быть демократичны. С момента их создания - до их внедрения. Надо решать самые коренные вопросы жизни, бытия народа.

Вот много разговоров идет сейчас о персонале Чернобыльской АЭС. Я за время пребывания в Зоне был много наслышан о «героически пострадавшем персонале ЧАЭС», и было так много грязи вылито, и славных слов сказано...  Но спустя два года я понимаю: был бы этот персонал или другой - все равно, сути дела это не меняет. Грустный вывод. Коль скоро мы везде потеряли бдительность, то мы ее потеряли и в Чернобыле, и на других АЭС. Всюду потеряли. Мы потеряли боязнь за свое существование. А это гораздо страшнее, чем бдительность только на одном четвертом блоке. Аппараты становятся нам неподвластны.

А мы до сих пор этого не понимаем. Это какая-то тупая установка неграмотных людей, самоуверенных людей, считающих, что мы можем творить черт знает что - вмешиваться в природу, изменять ее, не думая о последствиях. На самом деле природа этого не прощает.

Ситуация в Чернобыле показала, что мы уже дня не можем жить с такой психологией. Не имеем права.

Нужно менять взгляд на то, что мы творим. А нужно ли, скажем, ставить такой-то блок, если он технически несовершенен? А может быть, лучше ЛЭП протащить от Ледовитого океана сюда? Да я бы отдал свою зарплату, чтобы это сделать. И миллионы людей бы отдали.

Перед нами стоит дилемма: либо мы меняем всю свою идеологию, включаем демократические механизмы и прислушиваемся не только к мнению группы людей - конструкторов, строителей, - а всего народа, либо мы погибнем.

В свое время я учился в Харьковском авиационном институте. У нас тогда разрабатывалась безумная идея: создать самолеты с атомным двигателем.  Возить над головами людей всю эту гадость - реакторы, топливо. К счастью, идею зарубили. Но я запомнил это сумасшествие. А потом учился на ядерном отделении физфака Харьковского университета, сейчас занимаюсь теорией плазмы.

Если честно сказать, то теперь, после Чернобыля, я бы не хотел создать плазменную энергетическую установку. Мы, физики, почему-то мало внимания обращали на окружающий мир. Слепота какая-то. Нам нужны были ежеминутная выгода и немедленный результат. Как объегорить природу? А природу объегоривать не нужно. Она нам все подарила. Мы стонем, что нам не хватает энергии. Так нет же на самом деле! Природа о нас позаботилась. Если бы эти миллиарды рублей да направить на поиски экологически чистых источников энергии... Достаточно вывести десяток спутников на геостационарные орбиты - и мы могли бы обеспечить энергией себя на десять тысяч лет вперед. Спутники бы транспортировали солнечную энергию на землю.  И пока бы существовало солнце, мы бы тоже существовали...

Так зачем же нам надо с таким тупым упорством развивать опасные для жизни человечества источники энергии? Ведь Чернобыль - первый звонок.

Второго не будет».

Недавно сталкер Ю. Андреев привез мне чернобыльский сувенир: зеленую квадратную кнопку с надписью 2АР2. Кнопка из БЩУ-4.

Одна из роковых кнопок, которые нажимались в ночь на 26 апреля 1986 года незадолго до взрыва четвертого реактора.

Так поселилась в моем доме микроскопическая частица того чудовища, что вошло в сознание человечества под именем «Чернобыль». Будущим историкам, уверен, еще предстоит оценить работы Чернобыля в пробуждении нашего народа, освобождении его от сталинского страха, вколоченного в наши души сызмальства, от брежневской спячки, равнодушия, примирения со всем неправедным и неправдивым.

Из понятия физического, технического, географического Чернобыль стал категорией нравственной, он навсегда вошел в души людей. Подобно замедленной цепной реакции, он распространяется в умах и сердцах человеческих, заставляет людей - может быть, впервые - ставить не боясь самые острые вопросы нашей жизни.

А тот, кто находит в себе мужество задавать вопросы, уже не раб, но сознательный гражданин Отечества.

Чернобыль - слишком грозное и еще не познанное до конца явление, чтобы можно было легко переступить через него, предать все забвению, как хочется некоторым. Он не подвластен жалкой и временной власти отдельных должностных лиц. Нет никакого сомнения, что еще будут названы имена тех, кто принимал решения о заблокировании информации, кто пытался скрыть аварию и ее последствия, кто несет ответственность перед народом нашим, перед нашими детьми. Если не судом людским, то судом божьим, высшим судом истории, будут сурово покараны презренные эти прислужники лжи.

Сегодня ясно видится, что волна, поднятая аварией, не только не пошла на убыль, но и нарастает. Общественное мнение Украины - и не только Украины - поднялось на борьбу с бездумным тиражированием АЭС, с непродуманным их размещением в болевых точках, в стратегически уязвимых, густонаселенных районах нашей страны, и, хотят того или не хотят руководители Минатомэнерго СССР, им придется с этим считаться.

21 января 1988 г. в газете «Лiтературна Украiна» было опубликовано письмо академиков А. Алымова, Н. Амосова, А. Гродзинского и других видных ученых и энергетиков «А какой прогноз на завтра?», в котором ставились обоснованные и очень тревожные вопросы Министерству атомной энергетики. Это ведомство вознамерилось в дополнение к семи АЭС построить на Украине еще шесть блоков по миллиону киловатт каждый.

Публикация вызвала огромное количество откликов со всех концов республики. На первом заседании экологической комиссии Союза писателей Украины, председателем которой избрали меня, была единогласно утверждена «Экологическая декларация», содержащая требование создать демократический механизм принятия ответственных решений в условиях гласности и конструктивного диалога с общественностью.

Прошли времена всепокорного молчания перед любыми проявлениями ведомственного произвола.

На заседании приводились следующие цифры: на территории Украины, занимающей 2,7 процента всей территории СССР, расположено почти 25 процентов всех советских блоков АЭС. Между тем, по мнению специалистов, только 10 процентов украинских грунтов отвечают требованиям, предъявляемым к строительству АЭС. Если же учесть самую высокую плотность населенных пунктов на территории УССР и дефицит воды, то станет ясно, что вопросы размещения здесь атомных станций требуют чрезвычайно ответственного подхода, особенно после аварии на Чернобыльской АЭС.

И уже никого не убеждают бодрые телевизионные заверения специалистов Минатомэнерго СССР о том, какая замечательная степень безопасности достигнута, наконец-то, на атомных реакторах. Не верят люди.  Миф о безопасности и экологической «чистоте» ядерной энергетики рухнул навсегда в Чернобыле. И разве холодно-рационалистичные голоса «отцов энергетики» звучат более убедительно, чем это письмо, опубликованное в газете «Лiтературна Украiна» в марте 1988 года?

«Мы, пенсионеры-женщины ужасного Чернобыля, обращаемся к Совету Министров СССР с большой просьбой прислушаться ко всем людям - и ученым, и простым, рассмотреть весь комплекс проблем развития атомной энергетики на территории Украинской ССР. Никто не может ощутить душевного потрясения так, как мы. Сначала, после того ада, «содома и гоморры», мы все ходили как одуревшие, теперь вроде встает все на место, потому что дали хату, отстроили, вроде бы и материально можно жить. Но по ночам нам не спится, идут всякие мысли, какая-то страшная тоска охватывает по тому родному уголку, который хуже, чем после фашиста, стал испакощен, куда нельзя и заглянуть. Люди в далеких краях живут по 50 лет, а на старость мечтают о семейном гнезде, а мы его не имеем. Материальное обеспечение для человека - этого еще мало. Потому что душа измучена до предела. Молодым еще легче, они заняты работой, семьей, всякими заботами, а нам, старухам, негде отвести душу, почему-то эта душа и к богу тянется, и в церковь, может, пошли бы, да не близко... И так по ночам не спится, и всякие думы плывут и плывут, как бывает в личной жизни и жизни целого поколения...

Если нужны подписи, то мы можем собрать тысячи».

Игнорировать чернобыльский шок - значит совершать очередную непростительную глупость.

Так думает подавляющее большинство украинского народа. Это, без преувеличения, единодушное мнение очень точно выразил украинский поэт Борис Олейник, заявивший с трибуны XIX Всесоюзной партийной конференции: «Я привез обращение к XIX Всесоюзной партийной конференции общественности республики «О пересмотре программы развития энергетики на Украине», под которым стоит свыше шести тысяч подписей. Высокомерие и пренебрежительность некоторых союзных инстанций, и прежде всего Минэнерго, к судьбе Украины граничат не только с какой-то немилосердной жестокостью, но и с оскорблением национального достоинства. Я вспоминаю, как, требуя строительства Чернобыльской АЭС, некоторые, посмеиваясь над «украинским синдромом», говаривали: да это же настолько безопасно, что можно вмонтировать реактор под ложе новобрачным.

Мы не опустимся до того, чтобы рекомендовать пересмешникам ставить свои кровати у четвертого реактора. Но мы вправе потребовать привлечь к персональной ответственности проектировщиков, допустивших грубейшие просчеты в выборе площадок для АЭС на Украине. В частности, сооружение Ровенской АЭС на карстовых землях уже привело к перерасходу многих миллионов народных рублей. Строительство Крымской АЭС на тектонических разломах в условиях подъема грунтовых вод грозит катастрофой.  А проект спаренных энергоблоков 3-го и 4-го на ЧАЭС, а радиоэкологическая обстановка, сложившаяся после аварии на ЧАЭС в Киевской, Житомирской, Черниговской, Ровенской, Черкасской областях и некоторых районах нашей синеокой сестры Белоруссии? А история с Чигиринской АЭС, строительство которой под давлением общественности обещали остановить, но идут слухи, что строят?..

В указанном обращении даны научно взвешенные альтернативы. Не надо только сразу «шить» опознавательные знаки в том смысле, что кто-то не хочет АЭС именно на Украине, а пусть, мол, у других. Нет, естественно, мы за развитие энергетики. Но есть пределы, пределы насыщения, преступать которые просто преступно».

Беспрецедентность Чернобыля - в его «мирном» характере, в его вкрадчивом, скрытном приближении.

Если ядерные взрывы в Хиросиме и Нагасаки в 1945 г. явились следствием принятия аморальных решений, продуктом злой воли и разрушительной энергии группы лиц, сознательно идущих на убийство сотен тысяч людей, то авария на Чернобыльской АЭС не была никем «запланирована», не стала результатом ничьих «сознательных враждебных действий». Сегодня мы говорим о технических причинах аварии, о роли «человеческого фактора». Но глубинные причины аварии в Чернобыле - я убежден - гораздо более серьезны.  Думаю, что Чернобыль - одно из первых в мире проявлений непокорности той анонимной дьявольской силы, имя которой - Технологическая Супер-Система (ТСС).

Порожденная людьми, их талантом и упорством, сконцентрировавшая в себе огромные энергетические, химические, информационные, биологические и другие мощности, ТСС начинает выходить из подчинения человеку, грозя непредвиденными последствиями.

Чернобыль стал новым вызовом человечеству. ТСС превратилась в реальный фактор возможной гибели цивилизации, и наш долг - осмыслить создавшуюся ситуацию. Пока мы находимся лишь в начале пути. Перед нами стоят сложные вопросы, запутанные технические, социальные и моральные проблемы. Но это не должно нас останавливать. Мы должны мудро и мужественно принять вызов со стороны ТСС, смело взглянуть в глаза новой глобальной опасности. Исповедуя принцип великого немецкого врача и философа Альберта Швейцера «Уважение к Жизни», мы обязаны защитить Жизнь во всей ее гармонии и красоте. Мы должны оставить своим детям и внукам не огороженные колючей проволокой Черные зоны глобальных аварий, а цветущие оазисы Жизни.

Сегодня, после Чернобыля, мы более ясно осознаем, что мир, постепенно попадающий во власть ТСС, находится под дамокловым мечом неведомых и таинственных угроз, могущих проявиться неожиданно в любой точке земного шара. Именно после Чернобыля человек впервые с такой ясностью ощутил себя заложником ТСС, жертвой своего собственного технического комфорта и научного могущества, своей непомерной гордыни, своего безудержного соперничества с природой. Словно сбылись угрозы Мефистофеля:

«Мощь человека, разум презирай, который более тебе не дорог! Дай ослепленью лжи зайти за край, и ты в моих руках без отговорок!» (Гёте. «Фауст»).

Задумаемся же над этими новыми реальностями мира, стоящего в преддверии XXI века. Сегодня человечество должно вести борьбу на два фронта: не снижая усилия по преодолению угрозы ядерной войны, следует мобилизовать разум, профессиональные познания, моральный авторитет на борьбу с угрозой, таящейся в «мирной» ТСС.

Врачи и писатели, инженеры и экологи, представители всех профессий в мире, не ослепленные политическими, технологическими и иными предрассудками, должны объективно и честно предостеречь человечество от возникшей опасности. На страницах этой книги звучала мысль о необходимости развития новой науки - «катастрофологии», которая бы вела подготовку к различным глобальным авариям будущего. Имеется в виду также и подготовка медицинской службы, создание специальных технических и медицинских «сил быстрого реагирования» на случай выхода из-под контроля ТСС. Это правильно, ибо мы не имеем права уподобляться страусу, зарывшему голову в песок наивных, иллюзорных представлений о гармонии между человеком и природой.

Но есть еще одно важное средство противодействия ТСС: совесть.

Совесть любого гражданина - будь то ученый или рабочий, конструктор или врач. Силу этого средства не измерить в мегаваттах или других физических единицах, но это очень мощное оружие преобразования мира.  Священный принцип врачей всех времен «поп посеге» («не вреди») должен быть расширен на все человечество. Любое научное или техническое нововведение должно получать моральную оценку - не повредить ли это человечеству?  Моральный долг ученых - бить в колокол тревоги повсюду, где ТСС своими щупальцами охватывает священный дар Жизни.

Особая ответственность лежит на врачах, которые должны защищать жизнь на Земле, а не служить интересам атомно-энергетических, химических и прочих мафий, часто безответственных и безрассудных в своем стремлении навязать обществу далеко не совершенные конструкции и технологии.

Долг врачей - пробудить людей от летаргического сна под убаюкивающие песни ТСС. Ведь нашли же врачи мира в себе силы разбудить человечество и поднять на борьбу с угрозой ядерной войны! Сегодня следует бросить все интеллектуальные силы современной цивилизации на поиск альтернативных решений, позволяющих взять демонов ТСС под контроль человека.

Это трудный путь. Ведь нам следует задуматься над тем - какую же модель будущей жизни мы, человечество, должны создать? Будем ли способны жить в условиях разумного, экологически сбалансированного самоограничения или пойдем навстречу самоуничтожению, утратив уникальный шанс, дарованный нам Вселенной? Сумеем ли обуздать и гонку вооружений, и абсурдную программу «звездных войн», реализация которой обрушила бы на наши головы сотни новых Чернобылей, и «мирную» Технологическую Супер-Систему, ускользающую из-под нашей власти?

Чернобыль - событие беспримерное в мировой истории, с которым не сравнится ни одна известная до сих пор катастрофа. Ни гибель «Титаника» или «Адмирала Нахимова», ни аварии авиалайнеров, ни взрывы в шахтах, какими бы тяжкими жертвами они ни сопровождались, нельзя сравнить с тем, что случилось в Чернобыле: эта «звезда Полынь» словно была послана из будущего, из XXI века нам всем как грозное предупреждение - опомниться, задуматься, успеть, пока не поздно, сделать серьезные выводы.

Впрочем, первые серьезные сигналы, первые предупреждения были посланы нам из века XIX: вспомним Достоевского, Толстого, Жюля Верна, Энгельса, Вернадского - каждый из них по-своему предупреждал нас. Не слушали... Не верили... Думали - они ничего не понимают. Они наивны и старомодны. Мы - победители, нам все доступно, мы все можем! Можем забыть про совесть и десять заповедей, можем быстро, в ударно-ускоренном порядке планово создать нового, идеального человека, стоит лишь хорошенько его повоспитывать в школе и на политинформациях...

А пришли - к Чернобылю. Пришли к величайшему кризису в нашей истории - кризису веры. Пришли к краю пропасти...

Но довольно об этом!

Не лучше ли закончить повествование идиллическими воспоминаниями?

После всего того, что увидел в Зоне и вокруг нее, после мертвого молчания брошенных сил (не знаю почему, но особенно тронули меня сельские кладбища, эти «тени забытых предков», куда не придут больше живые), после больничных палат и взглядов тех, кто лежал под капельницами, после скачков стрелок на дозиметрах, после опасности, притаившейся в траве, воде, деревьях, я в конце мая 1986 года выехал на два дня из Киева. Мчал на восток по опустевшему шоссе Киев - Харьков, останавливаясь лишь на заставах, чтобы пройти дозиметрический контроль.

Я ехал в Миргород - повидать дочь и внучку. Тот самый Миргород, о котором писал Николай Васильевич Гоголь:

«Чудный город Миргород! Каких в нем нет строений! И под соломенною, и под очеретяною, даже под деревянною крышею; направо улица, налево улица, везде прекрасный плетень; по нем вьется хмель, на нем висят горшки, из-под него подсолнечник выказывает свою солнцеобразную голову, краснеет мак, мелькают толстые тыквы... Роскошь!»

Как давно это было! Из какого наивного и безмятежного времени пришли эти слова! Но и в мае 1986 года Миргород был прекрасен. Прекрасен тем, что никакой радиации - ну хоть чуть-чуть повышенной - здесь не было. И никто не рекомендовал здесь закрывать окна.

Начиналось майское предвечерье, когда воздух в Миргороде напоен ленивыми ароматами разомлевшей за день земли. Я вышел на берег небольшой речки Хорол, лег в траву, прикрыл глаза. Услышал рядом любовные трели лягушек, ощутил свежесть травы и близость воды. На противоположном берегу мычали коровы, ожидая, когда отдадут свое горячее молоко жестяным ведрам. И вдруг я понял, что такое счастье.

Это трава, в которую можно лечь, не боясь радиации. Это теплая река, в которой можно искупаться. Это коровы, молоко от которых можно свободно пить. И провинциальный городок, живущий размеренной жизнью, и санаторий, по аллеям которого медленно прогуливаются отдыхающие, покупают билеты в летний кинотеатр и заводят знакомства - это тоже счастье. Только не все это понимают.

Я ощутил себя космонавтом, возвратившимся на Землю из далекого и опасного путешествия в антимир.

В эту минуту меня окликнула одна моя знакомая, отдыхавшая в санатории, и дала какое-то растение, вырванное с корнем. Ничего примечательного - грубые темно-зеленые листья и толстый ствол, словно бы подкрашенный фиолетовыми чернилами. Это растение называлось чернобыль.  Горек был его привкус.

...А через два года, когда наступила пасха 1988 года, моя дочь Богдана решила сделать подарок моей маме, бабушке, лежавшей в больнице, - человеку глубоко верующему. В соответствии с украинской народной традицией расписала ей пасхальные яйца - писанки. Светлый, прекрасный обычай, идущий еще из языческих времен: яйцо - это жизнь, это весна, это солнце. Каков же был мой ужас, когда я среди прочих увидел одну писанку с изображением атома, силуэтом Чернобыльской АЭС, колючей проволокой и надписью:

«Запретная зона!»

Первая чернобыльская писанка в мировой истории.

Пепел Чернобыля стучит в наши сердца.

 

Май 1986 - февраль 1989.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Абакумов-горбунов александр николаевич

    Документ
    АБАКУМОВ-ГОРБУНОВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ, 1912 г.р., м.р. г.Москва. Осужден 05.10.1937г. тройкой при УНКВД Архангельской обл. по приказу 00447 НКВД СССР.
  2. Деревня Велимов (Вельямово) образовалась в конце 70-х, начало 80-х годов XIX в

    Документ
    Деревня Велимов (Вельямово) образовалась в конце 70-х, начало 80-х годов XIX в. Первые ее основатели – безземельные крестьяне Черниговской губернии, Репкинской волости, из деревень Должик, Сибереж, Голубичи, Вербичи, Церковище, Постобица
  3. И. А. Флиге Составители: О. Н. Ансберг, А. Д. Марголис Интервью: Т. Ф. Косинова, Т. Ю. Шманкевич, О. Н. Ансберг Научный редактор: Т. Б. Притыкина Под общей редакцией А. Д. Марголиса Общественно-политическая жизнь Ленинграда в годы «перестройки»

    Интервью
    В сборнике впервые сделана попытка с максимальной полнотой описать общественно-политические процессы в Ленинграде (С.-Петербурге) в период «перестройки» (от избрания М.
  4. Справочник "Освобождение городов: Справочник по освобождению городов в период Великой Отечественной войны 1941-1945" / М. Л. Дударенко, Ю. Г. Перечнев, В. Т. Елисеев и др. М.: Воениздат, 1985. 598 с (2)

    Справочник
    Справочник "Освобождение городов: Справочник по освобождению городов в период Великой Отечественной войны 1941-1945" / М.Л.Дударенко, Ю.Г.Перечнев, В.
  5. Владимир Н. Еременко

    Книга
    Родился в 1928 году в пригородном селе Сталинграда – Ягодном, в крестьянской семье. Вскоре семья переехала в город. Жили в рабочем поселке и, как многие выходцы из деревень, держали корову и другую живность.

Другие похожие документы..