Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
Остаются считанные дни до того, когда вся наша страна будет отмечать тридцатилетие Победы над фашистской Германией. Каждый, кто воевал и защищал свою...полностью>>
'Руководство'
«Когда мы спим и, как часто бывает, смутно сознаем это и пытаемся проснуться, не говорим ли мы во сне таких вещей и не совершаем ли таких поступков, ...полностью>>
'Документ'
Венделева Л.В., доцент Члены комиссии: ....полностью>>
'Документ'
Бухгалтерский баланс и отчет о прибыли и убытках Банка ежегодно будет публиковаться в газете «Звязда» не позднее 25 апреля года, следующего за отчетн...полностью>>

Председателя Комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по конституционному закон

Главная > Закон
Сохрани ссылку в одной из сетей:

МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Научно-практическая конференция

по мониторингу законодательства и правоприменения

Стенографический отчет

Заседание подсекции № 1.2

«Новые формы взаимодействия законодательной, исполнительной и судебной власти в процессе становления института мониторинга права»

24 июня 2010 года

Санкт-Петербург

Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина

Модератор:

заместитель Председателя Комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по конституционному законодательству САВЕНКОВ Александр Николаевич

САВЕНКОВ А.Н.:

– Меня зовут Савенков Александр Николаевич. Я заместитель председателя Комитета по конституционному законодательству. Я бы попросил, к сожалению, еще не зная весь состав присутствующих, чтобы Владимир Ильич сюда к нам поднялся. Я очень рад, что здесь присутствуют два моих старых боевых товарища. И мой научный консультант, с которым я писал свою докторскую диссертацию, Лопатин Владимир Николаевич. Почему Владимир Николаевич? О нем сегодня много было сказано в докладе Совета Федерации. То есть та составная часть по интеллектуальной собственности, которая вошла в целом по мониторингу законодательства за 2009 год, готовится Российским научно-исследовательским Институтом интеллектуальной собственности, в состав ученого совета которого я вхожу. Возглавляет его Владимир Николаевич Лопатин. Он – единственный человек у нас в стране, который занимается вопросами интеллектуальной собственности. И не только на уровне центра, но и на региональном уровне, и за рубежом: в Китае, Румынии, Болгарии. Поэтому коллеги, я предлагаю построить таким образом. Было у меня большое желание, и было обещано выступить на вступительной части заседания, но вы видели, желающих было много. Поэтому была определенная разбивка о том, кто какой кусок работы освещает. Доклады были, действительно яркие, запоминающиеся. Поскольку данная секция называется «Новые актуальные вопросы взаимодействия Совета Федерации с другими ветвями власти», я сконцентрировался на вопросах взаимодействия нашего комитета с конституционным судом. На сегодняшний день по регламенту Совета Федерации именно в обязанности нашего комитета входит подготовка к назначению судей Конституционного суда, заместителей председателя Конституционного Суда, и председателя Конституционного Суда. Постоянным председателем Совета Федерации в Конституционном Суде является руководитель комитета Александров Алексей Иванович. Он проводит секцию 1 – 1, здесь в здании ученого совета библиотеки. Он же здесь представляет наши интересы на постоянной основе. А также Виноградова Елена Валерьевна, она участвует во всех заседаниях Конституционного Суда Российской Федерации. Поэтому все эти вопросы для нас для всех актуальны. Но выскажу свое мнение на сей счет. Раз нам с вами предложена дискуссия о том, что мы услышали, поделюсь своим мнением на то, что услышано. В общем-то, был подготовлен большой доклад, но я освещу вам тезисно, чтобы начать обсуждение. Первый вопрос, который заслуживает нашего внимания: за прошедший год сделали подвижки в работе Совета Федерации с Конституционным Судом. Ясно, что Конституционный Суд Российской Федерации – это орган конституционного контроля. В советский период конституционный контроль тоже существовал, но в рамках функционирования Верховного Совета СССР. Обращались к нему редко. За большую историю он принял всего несколько десятков решений. Два последних исследования Верховного Суда СССР – они были связаны с проблемой в Нагорном Карабахе, который он пытался рассмотреть в порядке конституционного контроля, но ничего из этого не вышло. Решения президентов Армении и Азербайджана на тот момент остались в силе, и он этот вопрос не смог урегулировать. Потом был у нас Комитет конституционного надзора с 1989 по декабрь 1991 года в рамках работы Верховного Совета РСФСР. И на следующий год Конституционный Суд будет отмечать свое 20-летие, уже как полноценный орган конституционного контроля. При этом мы с вами должны отметить, что это последующий конституционный контроль. На мой взгляд, это мера вынужденная, поскольку в советский период мы с вами работали с предварительным конституционным контролем. Можно долго дискутировать, был он вообще или не был. Я считаю, что была такая правовая форма. Предварительного конституционного контроля достаточно много в государствах, особенно в Латинской Америке. Наверно, ни для кого не секрет, что конституционный контроль появился впервые на Кубе, в середине 30-х годов прошлого столетия. Кубинская конституция в эпоху тех самых реакционных режимов (она была современная, модернистская) провозгласила конституционный контроль. Это был единственный, первый в мире легитимный орган конституционного контроля, который был заявлен в конституции государства. Потом это было отменено, но тем не менее. Для чего я это говорю? Мы все помним советскую систему права. Даже мысли не возникало, что принятый, подписанный закон может чему-то не соответствовать. То есть если закон принимался, он просто исполнялся, и все на этом. И не было этих бесконечных изменений, дополнений, различных дискуссий, нужно это или не нужно и так далее. То есть все правовые проблемы, все юридико-технические проблемы, все субстанционные наполнения – они все решались на стадии принятия закона. На сегодняшний день это абсолютно во всех докладах было подчеркнуто, что за 1990–2000-ые годы мы утратили не только кодификацию законодательства, но и систематизацию законодательства. Мне пришлось достаточно долго работать в прокуратуре, правда, в военной прокуратуре. И потом еще два года я был первым заместителем Министра юстиции. В том числе, мы и с Александром Владимировичем Коноваловым работали. Поэтому, как идет прохождение, вот эта законопроектная деятельность – абсолютно понятно. И то, что он выступает с трибуны так вот с горечью, яростно, по-житейски реагируя на то, что время идет, а ничего не меняется, я его прекрасно понимаю. И еще один тезис, прежде чем я оглашу темы для дискуссии, которые предлагаются. У нас с вами Конституция 1993 года – она, во-первых, недостаточно полна, и в значительной степени декларативна. Наверное, я не считаю это ни плюсом, ни минусом, это данность. Это то, к чему Владимир Николаевич имел на том этапе достаточно серьезное и непосредственное отношение к написанию этой конституции. Его друг Сергей Михайлович Шахрай – один из отцов-прародителей этой конституции. В каких условиях она писалась – это и вам известно, и мне известно, но в этом нет ничего страшного. Вообще мое мнение, что касается этого аспекта, я наверно, тут вспомнил бы слова председателя Верховного Суда США, несколько лет назад ушедшего из жизни. Он сказал так: «Конституция это то, что мы о ней думаем», имея в виду Верховный Суд США, поскольку они являются единственными толкователями Конституции. В США Конституция еще меньше, но там очень велика роль поправок. Поэтому первое: вопросы мониторинга, это мы с вами видели. Но как я вижу взаимодействие Совета Федерации с Конституционным Судом. Первое, это глобальность вопросов подлежащих рассмотрению Конституционным Судом Российской Федерации. О чем идет речь? Если мы с вами возьмем статистику и судебную практику Конституционного Суда России, то обратите внимание на большое количество дел, которые рассматриваются Конституционным Судом. С другой стороны, достаточно небольшое количество тех дел, которое действительно требуют оценки такого рода высшего органа конституционного контроля, который существует в Российской Федерации. Если вы обратили внимание, даже в выступлениях академика Юрия Кирилловича Толстого сегодня прозвучало совершенно свежее решение Конституционного Суда от 8 июня 2010 года. Обсуждается вопрос о соотношении служебной и жилой площади; и жилой площади по социальному найму. Или допустим обсуждение вопросов о размере и порядке выплаты детских пособий. Может быть, есть какие-то мнения на этот счет? Но, мне представляется, что у нас достаточно более серьезных и глобальных проблем, которые требуют решения. Разве можно сравнить эти вопросы с вопросами изменения порядка назначения губернаторов? Это действительно, вопрос, на мой взгляд, такой, где требуется серьезная работа и ответственное решение. Поэтому, первое, что мне пришло на ум, когда возник вопрос с этой авоськой с картошкой; когда говорил Валерий Дмитриевич о том, что субстанции, чтобы размеры ячеек не превышали размера картофеля. У меня сложилось впечатление, что у нас картофель меньше, чем размеры в ячейках. И этот картофель из сетки авоськи вываливается, мы пытаемся хватать его, чтобы он не успел долететь до земли, и опять его туда забрасываем. Второе, это объемы деятельности Конституционного Суда Российской Федерации по совершенствованию конституционного законодательства или конституционного пространства в Российской Федерации. Я специально сделал такое большое вступление. О чем идет речь – да, есть Конституция. Единственный, кто вправе ее толковать – это Конституционный Суд. Нормы Конституционного Суда напрямую являются, одними из самых больших приоритетов формирования конституционного законодательства Российской Федерации. Они же являются нормами прямого действия. Они же обязательны к исполнению. Поэтому, на мой взгляд, практика толкования – если мы возьмем сегодня статистику, то подавляющее большинство решений Конституционного Суда это решения по конкретным обращениям. Как правило, обращения судов или граждан с рассмотрениями уголовных или гражданских дел судами общей юрисдикции. А вот вопросы такого плана, вопросы толкования Конституции. И здесь о чем, вот опять, эта дискуссия активно ведется на страницах монографий и в печати – пределы возможностей Конституционного Суда. Могу высказать свою точку зрения. Я, например, совершенно однозначно являюсь сторонником того, что при рассмотрении конкретных вопросов, (если Конституционный Суд устанавливает, что проблема несколько шире, чем поставлено в вопросе, и он это увидел) Конституционный Суд вправе выйти за пределы поставленного вопроса. На сегодняшний день практика однозначна, такого выхода не существует. На сегодняшний день Конституционный Суд, даже если он усмотрел не конституционность другой нормы, но если она не прописана в самом запросе, этот вопрос не будет рассматриваться. И еще один вопрос – это естественно собственная возможность, собственная инициатива Конституционного Суда. Когда в ходе изучения даже собственной судебной практики, очевидно, усматриваются какие-то аспекты, которые требуют компетенции именно в пределах Конституционного Суда, в настоящее время он лишен такой возможности. Он лишен правовых оснований для того, чтобы проявить собственную инициативу для того, чтобы инициировать рассмотрение вопроса в Конституционном Суде. Третье, это конституционный контроль, его принципы, механизмы, реализация на практике. Вот здесь я напрямую подхожу к тому вопросу, который сводится к одному. У меня есть предложение создать предварительный конституционный контроль. Причем, для этого не нужно никаких изменений в законодательстве, ни серьезных изменений в другие нормативные акты, кроме регламента Государственной Думы и Совета Федерации. Сейчас в рамках антикоррупционной работы создан механизм правовой экспертизы проверки на коррупционность. На мой взгляд, и в Госдуме, и в Совете Федерации, было бы правомерно и полезно возложить на соответствующий Комитет по конституционному законодательству и государственному строительству эти обязанности. В том случае, если при обсуждении вопроса в профильных комитетах возникли разногласия, то окончательное заключение, выносить законопроект на обсуждение, и принятие в Госдуме или одобрение в Совете Федерации, дает комитет по конституционному законодательству, и несет за это полную ответственность. Тем самым, фактически, эти комитеты, в той или иной мере, будут выполнять функции Комитета по конституционному надзору, существовавшем в Верховном Совете РСФСР в 1989 – 1991 годах. Поэтому изменения в регламенте – этого вполне достаточно. Но, таким образом, мы предпримем с вами попытку объединить предварительный и конституционный контроль... Это будет предварительный конституционный надзор к существующему, добавив к существующему, последующему конституционному контролю в виде Конституционного Суда Российской Федерации. Следующий вопрос – это исполнение решений Конституционного Суда. Впервые в 2008 году Конституционный Суд направил в Правительство Российской Федерации обобщенный документ о неисполнении решений Конституционного Суда. Там было 81 решение, которое на тот момент не было исполнено. На сегодняшний день, вы слышали цифры, 38 решения исполнены, 42 находится в стадии исполнения, куда делось одно решение? Ну, видимо каким-то образом пришли к консенсусу. Тем не менее, все равно, исполнено меньше, чем не исполнено. В Федеральном конституционном законе, в Конституционном Суде Российской Федерации вы помните одну норму, здесь шла речь о нормах мертвых, я бы назвал нормы спящие. Есть нормы, что за неисполнение решений Конституционного Суда наступает некая ответственность. Но мы с вами прекрасно понимаем о том, что все решения Конституционного Суда обращены к исполнению коллективным органом. Будь то Правительство Российской Федерации, или еще что-то, как правило, это орган законодательной или исполнительной власти федерального уровня. Мы с вами знаем из общей теории права, что у нас коллегиальный орган ответственности не подлежит. То есть уголовный закон в этом плане у нас с вами тоже не работает. Поскольку неисполнение судебного решения опять-таки – нет субъекта, не о чем разговаривать. Поэтому механизм ответственности: это может быть какая-то политическая ответственность, это может быть какая-то общественная ответственность. Норма существует, а нет ничего. Если с чего-то и начинать, то, наверное, начинать нужно отсюда. Мне кажется, что вот в рамках нашей дискуссии, мы естественно уже сейчас это обсуждаем в Совете Федерации. Полный текст конференции мы опубликуем в Интернете. Здесь я привожу все примеры, и ссылки на рассмотренные Конституционным Судом решения. Поэтому, на мой взгляд, либо этот механизм должен быть, либо мы должны этот вопрос снять о том, что есть какая-то ответственность за неисполнение решений Конституционного Суда. А тогда ввести какие-то нормы, которые будут определять порядок исполнения решений Конституционного Суда. Потому что, конечно, впечатляет цифра 44 миллиона исполнительных производств. Я в 2006 – 2008 годах работал в Минюсте России. Где-то по итогам 2007 года мы перевалили за 52 процента. То есть мы с вами должны понимать, что ежегодно при таком объеме 44 миллиона. Это значит, порядка 20 миллионов судебных решений, в принципе. 15–18 миллионов судебных решений остаются неисполненными, переходящими на следующий год. И так из года в год, накопительным остатком. Поэтому нонсенс: высший орган конституционного контроля, и неисполненные судебные решения. Вот этот механизм, мне кажется, нужно проработать. Ну и основное, я думаю, что это мы тоже передадим в Конституционный Суд, на следующий год мы отмечаем 20 лет. В соответствии со статьей 100 Федерального закона о Конституционном Суде Российской Федерации, Конституционный Суд направляет послание палатам Федерального Собрания о состоянии конституционной законности в стране. На мой взгляд, 20 лет деятельности, это достаточно серьезный повод для того, чтобы хотя бы одно послание, первое послание Конституционного Суда состоялось. На мой взгляд, как мне дальше уже представляется, и Совету Федерации, и Государственной Думе, и научному миру, и ученому сообществу нужно, безусловно, откликнуться на те предложения Министра юстиции Российской Федерации - Коновалова, которые прозвучали с трибуны. Он предлагает отработать мониторинг в четырех плоскостях. И тут, наверно, нет смысла спорить. Можно подразбивать на еще другие подсоставляющие, но, на мой взгляд, четыре направления абсолютно верно названы. На мой взгляд, послание Конституционного Суда Российской Федерации Федеральному Собранию, было бы не менее значимо, а может быть, даже явилось бы той самой силой, которая бы заставила бы нас всех взглянуть на наше законодательство по-другому. На сегодняшний день ведь мы с вами все руководствуемся своей нормотворческой, законотворческой деятельностью, посланиями Президента Российской Федерации. Ведь в большей или в меньшей степени мы можем с вами судить, и это международная практика, о том, что послания Президента, не только у нас в стране, но и во многих государствах мира, это – политико-правовой документ. Там излагаются не только политические шаги, дается политическая оценка ситуации, но там излагаются и правовые направления деятельности. Вопросы, в первую очередь, социальной поддержки населения, обеспечения социальных, политических гарантий, избирательного процесса, и многие, и многие вопросы федерального и субъектного уровня. В том числе и те, которые предполагается решить и правовым путем в рамках законопроектной деятельности, законотворчества. Как правило, и такой опыт уже существует, что следом за посланиями идут законодательные инициативы Президента, которые в рамках «зеленой улицы» проходят через Федеральное Собрание достаточно быстро. Это и внесение изменений в Конституцию в 2009 году, и внесение изменений в федеральный конституционный закон о Конституционном Суде России, и многие-многие другие. Вот мне представляется, что если бы такое послание Конституционного Суда состоялось (а правовые основания к тому есть), и ждать еще какого-то периода. На мой взгляд, если мы на сегодняшней конференции не принимаем итогового документа, то это могло бы быть своеобразным итоговым документом, и нынешнему составу Конституционного Суда было бы, чем гордиться. Есть и дата, есть и повод, а самое главное, есть насущная потребность в том, что бы такое послание состоялось. Поскольку все выступающие: и представитель Администрации Президента, и Министр юстиции, и председатель Совет Федерации Миронов, и Государственная Дума, Владимир Николаевич Плиев, все в один голос говорят, что у нас, на сегодняшний день законодательством, законотворчеством, правоприменением, с толкованием законов с высшими судами России, с толкованием Конституции Конституционным Судом Российской Федерации, непорядок. На мой взгляд, все мы могли бы сконцентрироваться на решении этих задач как, каким образом? Если мы вспомним времена, 20-летней давности, на мой взгляд, так случилось, может быть, потому что там работало много людей, которые в свое время прошли (я заканчивал военный институт) через горнило войны, поэтому многие работали. Мне было бесконечно приятно, я писал там диплом, если помните это Институт Государства и Права Академии Наук СССР. И Владимир Николаевич Кудрявцев, царствие ему небесное, и Михаил Соломонович Строгович, которого мне еще удалось вот. Я писал диплом как раз, вот тогда был совсем молодой ученый секретарь Шульженко, Белкин, Кивинов. Там была генерация всех идей. Для того чтобы в свое время опубликовать свою статью в журнале «Государство и право» – это была невероятная научная удача. На сегодняшний день так уж получилось, во времена Бориса Николаевича Топорнина, когда он возглавлял этот замечательный институт, мы с Владимиром Николаевичем там бывали достаточно часто. Но потом эта площадка прекратила свое действие. Может быть, мы мало интересуемся, может быть, не так. Я считаю, что у нас существует академический ВУЗ в Москве. И даже во времени новой России, как правило, все руководители этого института являлись одновременно советниками Президента Российской Федерации, начиная с Краснова. И Топорнин, по-моему, последний был, кто являлся советником Президента Российской Федерации, но такая практика ушла. Я могу вам сказать, что это была очень серьезная научно-практическая площадка, где можно было нам все вместе собраться. С другой стороны, тот формат, который сейчас предлагает Совет Федерации совместно с Министерством юстиции, совместно с Конституционным Судом, это тоже очень интересный формат. Безусловно, само Министерство юстиции – это великолепная площадка для того, чтобы можно было дискутировать или обсуждать вопросы на эти темы. Но самое главное, сейчас век коммуникаций. По крайней мере, тот комитет, который я представляю – комитет по конституционному законодательству в Совете Федерации. Я с удовольствием готов вести обширную дискуссию, обсуждать, рассуждать, если к тому есть такой заинтересованный, хороший, яркий подход. Поэтому, я бы с удовольствием хотел бы услышать ваше мнение. Давайте порассуждаем на эти темы. Может быть, есть темы, которые еще более интересны. Это, так сказать, то, что я сформулировал для себя, так, как я увидел данную ситуацию. Как сделать этот механизм взаимодействия Совета Федерации с Конституционным Судом более эффективным, более важным, более нужным, нежели он представляется на сегодняшний день. Всем спасибо.

ПЛИГИН В.Н.:

– Уважаемые коллеги, уважаемый Александр Николаевич, благодарю за возможность выступить в этом зале. В завершении своего выступления я расскажу историю причастности нашего института к тому, что мы сидим сегодня в этом зале, и что это стало возможным. Отталкиваясь от пожеланий высказанных в пленарных докладах и нашего модератора, уважаемого Александра Николаевича, я хотел бы поставить вопрос шире. Не только о взаимодействии Конституционного Суда и Совета Федерации и Министерства юстиции о проведении мониторинга. О создании системы мониторинга и поиске новых форм взаимодействия всех ветвей власти: от федеральной до региональной. И об участии в этом науки. Я ставлю тезис, и просил бы, поскольку решение все равно будет приниматься. Обычно предложения дают в конце, я сформулировал в начале. Основы взаимодействия ветвей власти, судебной, законодательной, исполнительной. Исходя из того, что мониторинг, проводимый Советом Федерации в инициативном порядке, сегодня вырос за установленные рамки. И в том числе, тех ресурсов и возможностей, которые есть у палаты парламента. Он сегодня требует нового осмысления и создания системы мониторинга. И здесь в качестве основы проведения, силы проведения данного мониторинга, я просил бы все-таки основываться на возможностях науки. Наука, как интегративный, объединяющий интересы всех ветвей власти и возможности другой стороны, объективно оценивающий те ресурсы и возможности применения этих ресурсов на отведенном историческом этапе.

САВЕНКОВ А.Н.:

– По состоянию на 2006 год было поручение Правительства о подготовке Министерством юстиции федерального закона о мониторинге в Российской Федерации. Насколько я понимаю, на сегодняшний день такого закона не существует. Поэтому мы с вами все равно должны вернуться вот к этой ситуации. Вот здесь я бы хотел, Владимир Николаевич, пожалуйста, выскажите свое мнение к той точке зрения. Может быть, нам все-таки вернуться к тому, чтобы этот закон был, и в нем уже прописать. В том числе, ведь сам мониторинг, и само по себе обсуждение результатов мониторинга – это важная вещь. Но, на мой взгляд, я и в прошлом году, при обсуждении доклада за 2008 год, выступая, сказал, что в докладе о мониторинге должны быть выводы, наполненные не только содержательной частью. Они должны исполняться, они должны определять законотворческий процесс на будущий год или среднесрочную перспективу. Что нужно решить? И не просто в общих чертах. А какой-то набор первоочередных законопроектных работ, собственно законопроектов. И, скажем так, результаты мониторинга должны доводиться до федеральных органов власти к исполнению. Представляется так. Ваше мнение на сей счет?

ПЛИГИН В.Н.:

– Александр Николаевич, в порядке дискуссии можно сейчас отвечать, как это сделать. Но хорошо, как мне кажется, идея закона она сама по себе хороша как идея. Но закон должен укреплять и утверждать устоявшиеся отношения. С тем, чтобы не приходилось менять, как мы сегодня имеем практику, принятые законы по 10 поправок в год. Для того чтобы закон был законом, и он был реально исполним, для этого должны устояться отношения. И, по всей видимости, сегодня наука как раз может в этом отношении минимум по трем критериям оценить и объективность оценки политики проводимой в стране со стороны Парламента, со стороны исполнительной власти, судебной власти, региональных интересов, со стороны интересов общества. И это комплексность и объективность оценки может обеспечить только наука. Этого, мне кажется, нельзя со счетов сбрасывать. Второе: именно наука позволит сегодня (настоящая наука, я не говорю о той, которая обеспечивает зачастую интересы «чего изволите, мы вам это обоснуем») сопоставить заявленные интересы по стратегическому развитию страны. И как они реализуются на уровне ведомств, отражаются в законодательной и правоприменительной практике. Я сегодня приведу такой краткий анализ мониторинга, к чему это может привести, к каким выводам. И, наконец, третье: посмотрите, при Правительстве есть аналитический центр. Его задача – это мониторить ситуацию. Он ее не выполняет. Есть Совет Безопасности, где соответствующие комиссии есть, их порядка 20, которые по этим вопросам должны мониторить ситуацию и давать свои предложения. Исходя из того, что мы сегодня слышим и видим, с задачей не справляется. Такие центры мониторинга существуют при многих министерствах, отвечающих за вопросы безопасности. Но комплексного, систематизированного подхода к выработке оценок и предложений для руководства страны, к сожалению, не происходит. Вот почему, безусловно, важна инициатива Совета Федерации. Это может быть хорошей основой для дальнейшей системной работы, создания системы по мониторингу. Куда должны быть включены, безусловно, и оценка посланий. У нас три вида посланий. Вы назвали одно. Послание Конституционного Суда. Значит, послание Президента Парламенту и бюджетное послание. Это тоже результат мониторинга, где подытоживаются итоги предыдущей работы и определяются приоритеты на перспективу. У нас есть более десяти государственных докладов, которые должны писать министерства, Генпрокуратура, и представлять ежегодно Президенту. Это тоже часть мониторинга. Как они взаимоувязываются друг с другом?

Нам сегодня здесь раздавали доклады многих субъектов Российской Федерации по итогам мониторинга своей работы. Тоже достаточно интересное направление. Вот доклад Саратовской областной Думы за 2009 год. Открываю главу пятую – «Экономическая политика». На двадцати с лишним страницах ни слова нет про инновационную деятельность. Стратегия сама по себе инновационного развития, Концепция 20.20 сама по себе, а жизнь-то в регионах. А регион такой задачи вообще не ставит. Сколько угодно можно принимать на верхнем уровне решений, но если на уровне региональных властей эта задача не ставится, то соответственно, она и не будет исполняться в той степени эффективно, как могло бы быть. Поэтому, говоря об этом вопросе, связанном с новой формой взаимодействия властей, общества, бизнес-сообщества по результатам мониторинга, как мне кажется, сегодня нужно еще отработать систему на практике, а потом уже писать по устоявшимся взаимоотношениям, взаимоувязке, кто кому обязан представлять для подытоживания, как, какой силой будут обладать те рекомендации по итогам мониторинга, как они должны отражаться, в том числе в корректировке стратегических посланий Президента, государственной политики, как они должны реализовываться на уровне ведомств, на уровне регионов? Вот это последующий шаг. А для начала, по всей видимости, все-таки необходимо эту систему попытаться отработать. И эта наша сегодняшняя выездная конференция здесь, в Санкт-Петербурге, как мне кажется, хороший, весомый шаг в этом направлении. Я просто приведу сейчас пример наших наблюдений, о чем говорил председатель Совета Федерации Сергей Михайлович Миронов в своем докладе, что мы уже несколько лет совместно с Советом Федерации проводим мониторинг деятельности в 2009 году тридцати девяти органов государственной власти, более половины всех субъектов Российской Федерации на предмет – соответствия заявленных приоритетов, их реализации на ведомственном и региональном уровне по инновационному развитию через рынок интеллектуальной собственности. Вот если об этом говорить, то и в основном докладе Совета Федерации за 2009 год, который роздан у вас, там две главы посвящены этому. А более подробное изложение содержится в этом докладе, опубликованном Советом Федерации и содержащемся на этом диске. Он тоже у вас есть в розданных материалах. Поэтому можно ознакомиться в электронном виде. Ну, а кому вдруг по какой-то причине не досталось, то он выставлен на сайте в открытом доступе, его также можно использовать для своей работы, для обсуждения. Мы признательны за конструктивное предложение по совершенствованию этой формы работы. Говоря по инновационной стратегии, да, безусловно, сегодня на высшем уровне страны признан тот аксиоматический вывод, по которому давно уже развивается западный мир. Инновационное развитие – это безальтернативный вариант сегодня для развития в новом тысячелетии и для нас в том числе. Но Запад при этом добавляет – инновационное развитие через рынок интеллектуальной собственности. Это вслед за Японией, США, Европой повторил Китай. Китай двадцать лет назад был в худших условиях, чем наша страна. Сегодня обогнал все страны мира, выйдя на третье места по темпам инновационной активности или результативности после Японии и США, обогнав всю Европу и давно обогнав нас. Сегодня мы покупаем китайские технологии для модернизации своего производства. Мы покупаем китайские станки, оборудование, хотя раньше мы завозили их туда. Это отдельная история. Одна из причин государственной стратегии Китая, уже пятнадцать лет реализуемой на этой территории, – инновационное развитие через рынок интеллектуальной собственности. Создана жесткая централизованная система формирования и управления интеллектуальной собственностью. Сверху, с Пекина до муниципального района, комитеты по интеллектуальной собственности. До муниципалитета, в штате которых специалисты, на которых замкнуты формирование и оказание содействия бизнесу, формирование и коммерциализация всех видов интеллектуальной собственности, не только патентов. У нас их по российскому законодательству шестнадцать. И третье, что интересно, китайский бизнес сегодня стимулируется со стороны государства по вовлечению в коммерческий оборот интеллектуальной собственности. Средняя китайская компания имеет 60-50 патентов и полторы тысячи ноу-хау, которые дают в обороте этой компании до 40% ежегодного объема продаж. А что у нас? У нас интеллектуальная собственность размазана среди десятка министерств и ведомств. Более десяти федеральных ведомств отвечают за формирование, за управление и нормативные регулирования в этой сфере, четыре центра координации, причем доходит порой до смешного. Министерство экономического развития отвечает у нас за долгосрочный социально-экономический прогноз. Президент страны определил: «Наш прогноз развития – инновационный путь». Но инновации невозможны без превращения новых знаний в новые технологии. А прогноз технологического развития возложен не на это министерство, возложен на Министерство образования и науки. Два прогноза, один без другого не бывает, не работают, но мы попытаемся перейти на абсолютно новые рельсы, в итоге тормозим. Если посмотрим постановление правительства 2001 года, была дана правдивая оценка, сформулирована угроза национальному развитию, связанная с оттоком не только наших передовых ученых за рубеж, с оттоком наших разработок, финансируемых из бюджета, просто за бесплатно за рубеж. А когда мы, финансируя научные исследования, по сути дела, обеспечиваем знаниями инновационные развития всего мира, но не самих себя. Посмотрите стратегию национальной безопасности, принятую в 2009 году. Все угрозы сохранились. Абсолютно все. И они названы там один к одному. Это означает, что, к сожалению, эффективность мер, принимаемых за последние десять лет по этому направлению близка к нулю. Второе, мы не знаем, что делать? Возьмем постановление правительства 2005 года, которое посвящено основным направлениям формирования инновационной политики и системы в Российской Федерации. Постановление заканчивается целью – к 2010 году построить в России национальную инновационную систему. И определены законодательные меры, которые должны были быть приняты в этой сфере, в том числе принят закон об инновационной деятельности. Сегодня федерального закона нет, где было бы дано понятие содержания организации этой самой деятельности. А что есть? Ведь развиваться-то необходимо. Есть четыре модельных закона СНГ, принятых в Таврическом дворце Межпарламентской ассамблеей СНГ по инициативе России, которые посвящены инновационной деятельности. Субъекты Российской Федерации в этих условиях принимают свои законы, потому что им нужно развиваться, им нужно поощрять, по крайней мере, тех и как-то различать, кого поддерживать, кто занимается новатикой, кто нет. Сегодня 52 субъекта Российской Федерации приняли свои региональные законы по инновационной деятельности. Но они отличаются друг от друга. Можно ли построить единый рынок интеллектуальной собственности, который есть, я напомню, во Всемирной торговой организации, занимающей третье место после продажи, после мировой торговли товарами и услугами? Третье место – это по соглашению ТРИПС – это продажа интеллектуальной собственности. Можно ли построить единый рынок в России и интеллектуальной собственности, если в каждом регионе свои правила? Конечно же, нет. Что в этих условиях происходит? В этих условиях происходит ведомственное толкование и усмотрение чиновника. Сегодня я обращаю внимание, впервые с 2010 года с апреля месяца введен в действие приказ Росстата об обязательной статотчетности № 327, принятый в октябре прошлого года. Он предписывает независимо от формы собственности, от организационно-правовой формы предоставлять отчетность по инновационной деятельности: Форма 2, Форма 3 и Форма 4. Извините, за ее не предоставление наступает ответственность вплоть до административной. Но суть даже не в ответственности, а суть в том, что считать инновациями. В условиях отсутствия закона сегодня и руководствуясь методическими рекомендациями этого ведомства, наши исполнители на местах, директора, бухгалтеры, представители экономических служб этих предприятий будут отчитываться о том, что у них есть инновации, есть инновационная деятельность в таком-то объеме и так далее. Мы посмотрели эти методические рекомендации. Они не соответствуют ни части четвертой Гражданского Кодекса, они не соответствуют ни здравому смыслу, потому что, например, цитирую: «Патент можно продавать в целом или по частям». Патент – это бумага, подтверждающая ваши исключительные права. Ничего больше. Можно его порвать, можно уничтожить, но его нельзя продать. А это рекомендации, которые обязательны для исполнения на местах и они будут исполняться. Вот такого рода перлы, которых сегодня, к сожалению, у нас достаточно много в практике, это результат того, что те правильные выводы и записанные в постановлении правительств на уровне ведомств не были реализованы ни по одному направлению. Другой пример. Было записано в 2005 году: «Принять законы, обеспечивающие взаимопроникновение и оборот информации, полученной при выполнении работ, связанных с военным специальным двойным назначением в гражданский сектор экономики». Замечательное решение, потому что везде на Западе то, что вкладывается в военную сферу, а у нас тратится около половины всех денег бюджетных в НИОКР – это военная сфера. Сегодня по большому счету оно девять десятых эффекта дает в гражданском секторе экономики. Нужен закон? Конечно, нужен, потому что сегодня в условиях отсутствия закона работает усмотрение чиновника, а для него важнее ничего не делать. Ничего не спросят, хотя за бездействие нужно спрашивать. И в этой части многие прекраснейшие разработки, которые могут иметь экономический эффект в гражданском секторе экономики, они сегодня лежат под спудом, под спудом секретов, под спудом отсутствия разрешения чиновника. Прошло пять лет закона об обороте прав на технологии военного специального двойного назначения, которые так и не появились. Мы в этой связи, получив поддержку постановления правительства, не смогли получить поддержку на уровне министерств и ведомств. Таких примеров, повторяю, можно приводить достаточно много по реализации данного постановления, и сегодня мы принимаем очередные постановления, но есть большое опасение, что у нас не будет целостной системы мониторинга с выводами, в том числе оргвыводами по неисполнению раннее принятых решений. Мониторинг дает возможность принимать решение. Это система контроля, это форма контроля, если хотите, в этой части, то соответственно у нас будет продолжаться то, что продолжается на сегодняшний день. Меня поразили слова Президента России в послании Федеральному Собранию о том, что Россия стоит перед угрозой технологического распада, технологического выживания. Я помню, когда вся страна переживала остро вопрос, связанный с угрозой территориальной целостности, территориально-национального распада страны, и когда в 2000 году мы отошли от края этой пропасти, все вздохнули, все, кто сегодня числит себя россиянином. Но сегодня прошло десять лет. Мы стоим под угрозой технологического распада. Почему? Потому что на девяносто с лишним процентов импортозависимость по основным, в том числе традиционным для России отраслям экономики у нас выросла до 90%. Начинаем выяснять почему. Денег мало? Нет, деньги выделяются. У нас на НИОКР ежегодно выделяется 360 миллиардов рублей: 300 из федерального и порядка 60 – из региональных бюджетов. Но вопрос, а почему тогда полученные технологии не могут быть реализованы для модернизации производства? Выясняется удивительная картина. В Совете Федерации выступает один из руководителей Академии наук России и говорит: «Деньги до науки не доходят, до 40% идет в откат». Оставшаяся часть денег, выделяемых из бюджета, распределяется между организациями, которые имеют достаточно отдаленную научную перспективу. И те, кто получает, соответственно, что они делают на освоенные деньги? Они дают отчеты, которые лежат в качестве отчетов. Это имеет слабое отношение к науке, но еще меньшее значение имеет для реального сектора экономики, для модернизации экономики, о которой шла речь. Что в этих условиях делает бизнес? Ему нужно развиваться. Он идет туда, где эти технологии есть. А он идет на Запад, но ему говорят: «Мы тебе предоставим льготный кредит, но он будет связанный условиями поставки такого-то оборудования такой-то компании». Мы имеем филиалы в нескольких странах Европы, в Америке. Мониторим эту ситуацию. Я сегодня не знаю ни одного примера, когда бы по таким поставки нам, в Россию, на наши заводы были поставлены технологии завтрашнего дня. Это, как правило, технологии дня вчерашнего, если не позавчерашнего. Что решает в итоге Запад по отношению к нам? Мы им не интересны, как продавцы. Мы им интересны, как покупатели. Во-первых, мы садимся на иглу импортозависимости, потому что обслуживание этого оборудования – это дело иностранных компаний, и второе – мы обречены заранее, приобретая технологии вчерашнего дня, на производство неконкурентоспособной продукции на внешнем рынке. Нас устраняют сразу автоматически с этого рынка. Мы производим продукцию для своего собственного потребления и не более того. В этой связи показательна ситуация с нанотехнологиями. Из Федерального бюджета по ряду федеральных целевых программ на ближайшие годы выделено около полутриллиона рублей. Это большая сумма на производство наноиндустрии. Она связана с нанотехнологиями, наноматериалы, наночастицы через нанотехнологии, технологии управления элементами атома. Но самая интересная ситуация, что здесь это поле уже занято не нами. Мы только деньги выделяем. А кем занято? Все это пространство бюджетного использования и освоения этих денег сегодня занято и уже очерчено красными флажками иностранных правообладателей. Я об этом говорил на прошлой конференции. Подтверждаю это еще раз. Девять десятых патентов, выданных в России на нанотехнологии, принадлежат иностранцам. Они сегодня запатентовали свои изобретения здесь, этих технологий, с помощью которых будет происходить соответствующее последующее производство наноиндустрии. И за лицензионные платежи будет платить либо бюджет, либо те, кто его использует, иностранцам, но не нам. Это более чем странная протекционистская политика, которая не направлена на национальные интересы. Можем не платить? Ничего подобного. В парламенте приняты законы, устанавливающие ответственность признавать контрафактом. Мы единственная страна мира, которая признает контрафактом не только товары, выпущенные с нарушениями авторских смежных прав наименований товаров и товарных знаков. Во всем мире так. Четыре наименования товаров, признаваемых контрафактами. У нас все виды товаров могут признаваться контрафактами с нарушением прав на все объекты интеллектуальной собственности, включая изобретения, полезные модели, промышленные образцы, ноу-хау и так далее. При этом по нашему законодательству разрешается конфисковать, изъять из оборота не только товары, но и оборудования и сырье, из которого это сделано, и оборудование, на котором это сделано. То есть передел собственности. По нашим российским законам, вступившим в силу с 1 января 2008 года, в условиях нашего правового нигилизма и отсутствия заинтересованности учитывать эти интересы может произойти одномоментно. Я никого не пугаю, но говорю официально о том, что у нас сегодня численность иностранных компаний на территории России в своих представительствах увеличилась кратно по ряду позиций. Чем они занимаются? Одна из главных функций – сбор доказательственной базы нарушений прав на создаваемые иностранцами и регистрируемые здесь, в России, объекты интеллектуальной собственности. Интеллектуальное рейдерство, ну, это уже будет не рейдерство, а передел собственности по закону. Вот о чем идет речь. И, безусловно, говоря о приоритетах инновационного развития, крайне важно понимать, что интеллектуальная собственность в этом отношении имеет существенное значение и имеет фактор предпосылки инновационного развития.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Геннадий Александрович Горбунов, пожалуйста. Г. А. Горбунов, председатель Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу, представитель в Совете Федерации от закон

    Закон
    Уважаемые члены Совета Федерации, приступаем к рассмотрению проекта повестки дня, который у вас имеется. Предлагаю проект повестки дня принять за основу.
  2. "Правовые аспекты формирования и проблемы реализации федеральных целевых программ" под редакцией председателя Комитета Совета Федерации по делам Федерации и региональной политике, доктора социологических наук

    Документ
    25 мая 2006 года Комитет Совета Федерации по делам Федерации и региональной политике провел «круглый стол» на тему: «Правовые аспекты формирования и проблемы реализации федеральных целевых программ».
  3. Федеральное собрание российской федерации (4)

    Документ
    Председательствующий. Уважаемые коллеги, доброе утро! Коллеги, пожалуйста, рассаживайтесь, занимайте свои места и подготовьтесь к регистрации. Идет регистрация, уважаемые коллеги, будьте внимательны.
  4. Федеральное собрание российской федерации (7)

    Документ
    Четырнадцатое (внеочередное) заседание Совета Федерации объявляется открытым. (Звучит Государственный гимн Российской Федерации. Все встают.) Прошу садиться.
  5. Федеральное собрание российской федерации (2)

    Документ
    Перед началом заседания я хотела бы сказать следующее. Все мы с непониманием и глубочайшим возмущением встретили вчера решение суда Таджикистана об очень суровом приговоре гражданину России Садовничему и гражданину Эстонии Руденко,
  6. Федеральное собрание российской федерации (3)

    Документ
    Уважаемые коллеги! Вчера у члена Совета Федерации председателя Народного Собрания Республики Дагестан Алиева Муху Гимбатовича был день рождения. Давайте его поздравим.

Другие похожие документы..