Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Транснациональная компания (корпорация) (ТНК) — компания (корпорация), владеющая производственными подразделениями в нескольких странах. По другим ис...полностью>>
'Реферат'
Сертификация Девойно И.Г.В апреле принято единогласное решение сертифицировать Девойно Игоря Георгиевича в качестве ТРИЗ-специалиста 4-го уровня.Поздр...полностью>>
'Закон'
С 1 января 2006 года организация имеет право перейти на упрощенную систему налогообложения, если по итогам девяти месяцев того года, в котором органи...полностью>>
'Документ'
В целях дальнейшего развития аграрной науки, углубления фундаментальных и приоритетных прикладных научных исследований для разработки конкурентоспособ...полностью>>

Билиенкова Ирина Александровна, учитель русского языка и литературы моу «Невонская сош №1» 2007 г. Содержание Введение образ Петербурга в рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

РОССИЙСКАЯ НАУЧНО-СОЦИАЛЬНАЯ ПРОГРАММА

ДЛЯ МОЛОДЕЖИ И ШКОЛЬНИКОВ

«ШАГ В БУДУЩЕЕ»

Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н.Толстой

Исследовательская работа на городскую

научно-практическую конференцию «За страницами твоего учебника» в рамках программы

«ШАГ В БУДУЩЕЕ»

Автор: Билиенкова Александра Андреевна, Россия,

МОУ «Невонская СОШ №1»

Усть-Илимского р-на, 11 класс

Научный руководитель: Билиенкова Ирина Александровна, учитель

русского языка и литературы

МОУ «Невонская СОШ №1»

2007 г.

Содержание

Введение………………………………………………………………,,,,,……… 3-4

Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н Толстой:

§1 Постмодернизм и художественный мир Т.Н Толстой……..... 5-6

§2 Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н Толстой…… 7-14

Заключение………………………………………………………………………… 15-16

Список использованной литературы…………………………………………… 17

Введение

Литература, как и наша жизнь, не стоит на месте. Она меняется, развивается и порой принимает причудливые и своеобразные формы. Читать тесты современных писателей-постмодернистов непросто. Они плохо поддаются логике, порой начисто отрицают привычные нам причинно-следственные связи. Стройная картина мира, который нам привычен и удобен, взрываются такими текстами изнутри. Природа и потусторонний мир встают в таких произведениях во весь рост, показывая нам непрочность наших представлений о мире, доказывая тщетность наших попыток загнать мир в привычные рамки. Читать такие произведения непросто, но нужно – это возможность хотя бы немного понять бегущее время. Поэтому исследование произведений постмодернизма актуально именно сейчас, когда меняющийся мир заставляет нас научиться по-новому мыслить и творить

Среди представителей современного постмодернизма обращает на себя внимание ни на кого не похожее творчество Татьяны Никитичны Толстой, произведения которой не включены в школьную программу по литературе и недостаточно изучено. Критики и литературоведы (А.Михайлов, А.Проханов, И.Штокман, А.Иванов) занимались вопросами своеобразия языка произведений Т.Толстой, использования художественных средств выразительности ее текстов, не обращая особого внимания на особенность образного строя ее произведений. Поэтому нам показалось интересным выявить особенности образного изображения города на примере рассказа Т. Толстой «Чужие сны».

Таким образом, цель нашей работы – проанализировать особенности образного изображения Петербурга в рассказе Т.Толстой «Чужие сны». Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:

- изучение литературы по теме;

- выявление особенности нового литературного течения – постмодернизма и особенностей художественного мира Т.Н Толстой;

- анализ рассказа Т.Толстой «Чужие сны»

- выявление ключевых образов рассказа, их роли для раскрытия идеи произведения.

Объектом нашего исследования является рассказ Т.Толстой «Чужие сны», предметом – особенности трактовки образов сна и стихии в этом рассказе.

Метод исследования – образно-эстетический анализ текста, анализ литературы по изучаемой проблеме. Специальных исследований, касающихся этой проблемы, нет.

В работе использованы следующие термины:

Образ – универсальная форма отражения действительности в искусстве и, в частности, в литературе. Образ условно подобен реальности, но не копирует ее, а отражает в соответствии с законами художественности, то есть обобщает, типизирует. В образе сочетаются конкретность и обобщение. (1, с.128)

Рассказ – жанр эпоса, основу рассказа обычно составляет одно событие или происшествие, хотя могут быть и более объемные темы, охватывающие длительные отрезки времени. В рассказе, как правило, одна сюжетная линия; впоследствии малого объема возрастает значимость каждого отдельного эпизода. (1, с.136)

Работа состоит из введения, двух глав и заключения, приводится список использованной литературы.

Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н.Толстой

§1.

Постмодернизм и художественный мир

Т.Н Толстой.

Термин «постмодернизм» появился в годы Первой мировой войны. В 1947 году английский историк А.Тойнби употребил его для характеристики современной эпохи мировой культуры. Этот термин сразу «вошел в оборот» на Западе, а затем, с большим опозданием, - и в России. Еще в начале XX столетия мир казался прочным, разумным и упорядоченным, а культурные и нравственные ценности – незыблемыми. Человек четко знал, чем отличается «хорошее от плохого», «высокое» - от «низкого», «прекрасное» от «безобразного». Ужасы Первой мировой войны потрясли эти основы. До XX века поэзия воспринималась как отражение высших, абсолютных ценностей: Красоты, Добра, Истины. Поэт был служителем-жрецом.

Постмодернизм отменил все высшие идеалы. Потеряли смысл понятия высокого и низкого, прекрасного и безобразного. Все стало равнозначно и все одинаково дозволено. Теоретики постмодернизма объявили, что материалом для поэта должны служить не столько живая жизнь, сколько чужие тексты, картины, образы. Примерно с конца 80-х постмодернизм приходит в Россию. Вокруг него начинаются ожесточенные споры, пишется множество статей.

Постмодернизм – термин, используемый для характеристики современной литературной и общекультурной ситуации. «Постмодернизм – сложный комплекс мировоззренческих установок и культурных реакций. Постмодернистское мышление – и в этом его отличие от прежних мировоззренческих систем – принципиально антииерархично, противостоит идее мировоззренческой цельности, отвергает саму возможность овладения реальностью при помощи единого метода или языка описания» Писатели-постмодернисты считают литературу, прежде всего фактом языка, поэтому они не скрывают, а напротив, подчеркивают условность, «литературность» создаваемых ими произведений, сочетают в одном тексте стилистику разных жанров и разных литературных эпох. В современной русской литературе к постмодернистам относят А.Битова, Сашу Соколова, Д.Пригова, Т.Кибирова, Л.Рубинштейна, Ю.Мамлеева, Д.Галковского и других. Одним из ярких представителей постмодернизма является Татьяна Толстая.

Толстая Татьяна Никитична родилась в 1951 году в Ленинграде. Внучка Алексея Николаевича Толстого. Окончила филологический факультет Ленинградского университета. Первая книга рассказов «На золотом крыльце сидели» вышла в издательстве «Молодая гвардия», и Татьяна Толстая зарекомендовала себя как молодой писатель, подающий надежды.

«Татьяна Толстая пишет жестко, скупо, - замечает И. Штокман, - опровергая все наши невольные стереотипы так называемой женской прозы. Она пишет для того, чтобы высказаться, то есть сказать что-то свое, с полной ответственностью за это высказываемое, в ее речи нет слов необязательных и вялых. Это качество, которое присуще Татьяне Толстой, назвали бы чувством достоинства собственного слова»(5, с.25)

Другое счастливое качество Татьяны Толстой, по мнению А. Михайлова, – удивительное ощущение времени как чего-то материального, осязаемого. «Далеко не многим пишущим удается столь предметно показать «связь времен». Всякая деталь у Татьяны Толстой точна и выразительна»(2, с.12) Но одних лишь деталей мало для совершенного художественного произведения.

А. Проханов отмечает, что «писательница очень любит своих героев, и положительных, и которых любить-то вроде бы не за что. Но автор не боится встать рядом с ними, взглянуть на них не свысока, их же глазами посмотреть вокруг, переболеть их болью, почувствовать их беду, разделить ее с ними. А, переболев, перечувствовав и перестрадав, найти и показать драгоценную радость существования, открыть во всякой на первый взгляд никчемной и бесполезной судьбе высшее счастье человеческой жизни как таковой. Человек же зачастую, прожив целую жизнь тоскливо и безрадостно, так и уходит, не поняв, какое счастье выпало на его долю»(5, с.128) Вот эта мысль – основная в рассказах Татьяны Толстой. Вокруг нее все строится: и сюжет, и герои, и детали.

В сравнениях и пассажах Татьяны Толстой встречаются интересные и необычные: «…глядели, как льется через узкое жерло воронки постное тяжелое масло, густое, как тоска, бесконечное и вязкое, как Аравийская пустынь…»(5, с.125) Поэтика Толстой, таким образом, строится на особой работе со словом, на активном использовании ассоциативных рядов, на образном отражении непознаваемого мира.

Татьяна Толстая – «мастерица перевоплощений. Это ее путь к сердцу читателя. Техника писательницы сложна, изощренна, причудлива, способная удовлетворить вкусы самого взыскательного эстета и интеллектуала, она стимулирует в читателе дух сотворчества, надолго закрепляя в памяти отдельные образы или целые сцены» - пишет об особенностях стиля Толстой А. Иванов.(3,с.98) Проза ее богата и разнообразна, поэтому для каждого возраста у нее найдется интересная и волнующая тема.

Ее произведения, умные, изящные, виртуозно написанные, демонстрирующие безупречный эстетический вкус автора, дают понять читателям, с какой высоты смотрит на них этот автор. При этом имя Татьяны Толстой – «раскрученный» издательский «брэнд».

§2

Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н.Толстой

Изложить сюжет рассказа «Чужие сны» практически невозможно, так как он написан в стиле орнаментализма – стиле, основанном на «преобладании в повествовании словесного узора над событийным рядом». Фабульные причинно-следственные связи между повествовательными эпизодами утрачивают первостепенное значение, уступая место ассоциативным рядам. Важнейшее место в повествовательной структуре текста принадлежит лейтмотивам: фрагментарные, хаотично разбросанные эпизоды скрепляются в единое целое благодаря сквозным образам, пронизывающим все повествование.

Петербург в рассказе «Чужие сны» представляется городом-сном. Сон – это призрак, фантом, фантазия, которая стала реальностью: «С тех пор он видел сны. Вода и ее переменчивый цвет, ее обманные облики вошли в его сны и притворялись небесным городом, - золото на голубом, зеленое на черном» (4, c.5) Эпитеты «переменчивый» и «обманный» и глагол «притворялись» усиливают впечатление призрачности, обмана, неверности, уже заявленное образом сна.

«Царь построил город своего сна, а потом умер, по слухам, от водянки. Он-то умер, а город-то остался, и вот, жить нам теперь в чужом сне». (4, с.5) Петр Великий построил город своего сна – он вставил призрак своего воображения, своей фантазии в реальную жизнь. Но город не зажил своей жизнью, он так и остался лишь отблеском фантазии, сном. Сон – это вечность, бесконечность наших фантазий, сон – это сказка, рассказ о вечности, повесть о наших мыслях. Петербург воссоединил в себе две точки времени: время Петра Великого, прошлое, ушедшее навсегда, и нашу, современную жизнь: «Мы все там чужие: и мужчины, и женщины, и надменное начальство в карете ли, в Мерседесе ли, наивно думающее, что ему здесь что-нибудь принадлежит, и простой пешеход, всегда облитый водою из-под начальственных колес, закиданный комьями желтого снега из-под копыт административного рысака». (4, с.5) Время менялось, прошло несколько столетий, а Петербург остался таким же холодным, надменным, над-человеческим, изменились лишь люди и их сны. И детали, указывающие на время, дают понять, что время в Петербурге остановилось: копыта рысака и карета – это время Петра Великого, а колеса и Мерседес – наше, сегодняшнее время. И люди современной эпохи чувствуют себя так же, как и люди эпохи правления Петра Первого: они шарахаются от кареты или автомобиля, принадлежащего начальству, робеют и замыкаются в себе, живя только в своих снах.

Время остановилось не только для жителей Петербурга, но и для политиков, мнящих себя его двигателями: «Недаром раз в год, чтобы ты не забывался, сама река легко и гневно выходит из берегов и показывает тебе кузькину мать» (4, с.5) Знаменитое выражение «кузькина мать», сказанное, по легенде, Хрущевым на трибуне ООН, раздвигает и географические границы, соединяющие трибуну ООН и город Петра, и временные, соединяя век ΧVIII и сегодняшний день. Раздвигаются границы времени, сопоставляется современный мир и мир Петра Великого, и получается, что именно в Петербурге время не идет, оно остановилось. И Петр с видениями водного города, и Хрущев с его словами одинаково реальны и призрачны. Они остались сном. и лишь Петербург остался по сути самим собой

Образ сна поворачивается перед нами еще одной своей гранью: «Сны сродни литературе…» (4, с.6) Сон и литература возрождаются из одного источника – нашей фантазии, грезы, мечты. В дальнейшем течении рассказа ключевой образ «сон – литература» проявляется перед нами в иной плоскости, по-иному заставляя взглянуть на Петербург.

Петербург – не просто фантазия Петра великого, это город, еще и созданный поколениями русских писателей. Петербург Пушкина, Блока, Гоголя, Белого, Достоевского – это разные города, разные Петербурги. Но это не реальный город, а греза, мечта, фантазия, созданная самим писателем. Значит, Петербург – сон продолжающийся, образ, который усиливается, двоится, множится «снами» о городе, созданным фантазией писателей: «Все, кто писал о Петербурге, - Пушкин, Гоголь, Достоевский, Белый, Блок, - развесили свои сны по всему городу, как тонкую моросящую паутину, сетчатые дождевые покрывала. От бушующих волн Медного всадника и зелено-бледных пушкинских небес до блоковской желтой зари и болотной нежити – город все тот же, - сырой, торжественный, бедный…» (4, с.6) Литература, таким образом, тот же сон, и Петербург, рожденный писателями, - это сложный сон. Это непривычное сочетание – «сложный сон» - появляется и в тексте Толстой.

«Я непременно куплю в Питере квартиру: я не хочу простой человеческой жизни. Я хочу сложных снов, а они в Питере сами родятся из морского ветра и сырости». (4, с.6) Возникает антитеза между «сложными снами» и «простой человеческой жизнью». Простая жизнь – это жизнь понятная, ясная, упорядоченная, мирная, спокойная. Но вырисовывается другая сторона образа Петербурга – это город сложной судьбы, он не терпит упорядоченности и обыденности. Это и обман, кажущееся и явное в нем не совпадает. Петербург – это сложный сон, в нем все перемешано: и хорошее, и плохое, и красивое, и безобразное, в нем нет логики. В то же время это город, который может помочь человеку оторваться от грубой реальности, уйти в сны, в себя, в свою фантазию – именно благодаря своей особой, призрачной природе.

«Я хочу жить на высоком этаже, может быть, в четвертом дворе с видом на дальние крыши из окна-бойницы. Дальние крыши будут казаться не такими ржавыми, какие они на самом деле, и прорехи покажутся таинственными тенями» (4, с.6) Нереальная, двойная природа города подтверждается яркими реалистичными деталями: «ржавые крыши», «прорехи», «лыжи на балконе», «трехлитровые банки», «тряпка». Но с высокого этажа питерских снов все это кажется таинственным. «Жить на высоком этаже», - значит, приблизиться к небу, к потустороннему миру, к снам. Путь к фантазии, к Богу, - возможность вырваться из этого дымчатого города, оторваться от суеты, от обыденности.

Череда питерских дворов, образы «быстрой тьмы», «лиловых теней», «холодного света фонарей», «мрака подворотен» - это все образы зыбкие, призрачные, это типичные постмодернистские образы, которые развивают тему сна и усиливают ощущение зыбкой грани между реальностью и фантазией, на которой и расположен Петербург.

Петербург жесток: город-сон испытывает человека на возможность жить «на грани». Человек ведет борьбу с городом, и, тем не менее, стремится туда – в мир фантазий, стремится жить в воздухе, слепив себе свой, собственный домик: «Непременно, непременно куплю себе квартиру в Питере, слеплю себе гнездо из пуха, слюны, разбитых скорлупок своих прежних жизней, построю хижину из палочек, как второй поросенок, Нуф-Нуф. Натаскаю туда всякой домашней дряни, чашек и занавесок, горшков с белыми флоксами, сяду к окну и буду смотреть чужие сны». (4, с.7) Скорлупки прежних жизней – это ведь тоже сон, призраки того, что ушло навсегда.

Время в «сонном городе» только кажется движущимся, это тоже иллюзия, тоже обман. Как реальны до сих пор фантазии Петра Великого, материализовавшиеся в городе-призраке, так фантастичны призрачные 80-е, время перестройки, и петербуржцы, отказываясь от этой «сумасшедшей яви», «коптят стекла», оставаясь в своем великом петербуржском сне. Время – тот же сон, очередное призрачное покрывало: «Питеру всегда была свойственна некоторая надменность, горькое презрение к властям всех уровней, от ЖЭКа до государя императора». (4, с.8)

Жить обычному человеку по обычным законам в городе-сне нельзя – невозможно удержаться на этой тонкой грани. Поэтому жители Петербурга немного сумасшедшие: «Это особое питерское безумие, легкое, нестрашное, но упорное, как бормотание во сне…» (4, с.8) Тема сна развивается в образе жителей Петербурга – они «лунатики», гуляют по крышам: «Как и полагается лунатикам, петербуржцы гуляют по крышам. Существуют налаженные маршруты, и можно собраться небольшой группой и отправиться с небесным поводырем на экскурсию, перебираясь с дома на дом по каким-то воздушным тропам, на страшной для бодрствующего высоте, но ведь они спят, и им не страшно» (4, с.9). Лунатик – человек, принадлежащий сну, луне, живущий истинно и свободно только во сне; именно в таком состоянии он чувствует себя свободным, сильным, прекрасным и весь мир для него меняется – он поднимается от «кошмарных парадных, пахнущих кошками и человеком», «мусорных баков», «ларьков с кефиром» до иной реальности, иного сна, который тоже – часть Петербурга и висит над ним.

Взгляд вверх – вот тот особенный взгляд на мир, который и рождает в душах этот странный город-сон. Этот взгляд позволяет увидеть там то, что, кажется, не существует:

«Там живут маски, вазы, венки, рыцари, каменные коты, раковины, змеи, стрельчатые окна, витые колонки, львы, смеющиеся лица младенцев или ангелов. Их не успели уничтожить мясники двадцатого века, гонявшиеся за людьми» (4, с.9) Это – остатки того Петербурга, который унесен ветром истории дореволюционной Петербурга изысканного, города рыцарей, поэтов, художников. Это – живое время. Оно не исчезло, оно просто поднялось и висит над городом, превратясь в сон, спасаясь от исторической расправы.

«Мясники двадцатого века» - те, кто задумал переделать мир по своему подобию, кто захотел сравнять всех людей – таких разных, людей с разными снами. Мясники - это люди, которые захотели всем одного сна. И они добились этого – кровью, болью, страхом.

По прихоти ассоциативной памяти появляется в рассказе образ «главного мясника»: «Один, главный, все кружил по городу мокрыми октябрьскими вечерами, перепрятывался, таился и в ночь на 25 октября заночевал у некоей Маргариты Фофановой…» (4, с.9) Жуткий призрак вождя мировой революции – Ленина – противостоит городу-сну: именно он решил прекратить эту череду сновидений, он борется с теми, кто способен увидеть самые удивительные сны – с поэтами и сновидцами. Но автор, потомок этих поэтов, отстаивает свой город очередными снами, в которых жуткого воина убивают: «Маргарита тихо встает, прихватив с собой подушечку, тихо подходит к похрапывающему, жуткому своему гостю и во имя всех живых и теплых, невинных и нежных, ни о чем не подозревающих, во имя будущего плотно накладывает жесткую, вышитую розами подушечку на лицо суккуба…» (4, с.10) Сны заставляют его заснуть навечно, это право городского сна – превратить своего врага в сон, с которым он так отчаянно боролся.

Изменить историю в реальности, конечно, нельзя. Поэтому жить в Петербурге – это, значит, уметь жить в снах, уметь их читать, любить и «видеть свои собственные сны и развешивать их по утрам на просушку на балконных перилах, чтобы ветер разносил их, как мыльную пену, куда попало: на верхушки тополей, на крыши трамваев, на головы избранных, несущих, как заговорщики, белые флоксы – тайные знаки возрождения» (4, с.11)

Тогда возвратится исчезнувшее, оживет убитое, вернется утраченное, если мы подчинимся необычным снам.

Таким образом, образ сна является ключевым в изображении Петербурга в этом рассказе. Сон придает образу города необычную многозначность: Петербург – город-обман, город чужой мечты, чужой фантазии – это город, образ которого создан фантазией поколений русских писателей, вобравший в себя их любовь, ненависть, радость, стремление к счастью. Это город, в котором время остановилось, прошлое в нем не исчезает, а стремится стать одним из многочисленных снов. Это город, который помогает забыть об обыденности и скуке реальности, помогает оторваться от земли и погрузиться в мир мечты и фантазии. Это город, который может возродиться, изменить страшную историю, заменить ее иным сном, который в этом городе и есть реальность.

Рядом с основным образом сна рассказа «Чужие сны» развивается еще один, продолжающий основную тему и своеобразно оттеняет его. Это образ воды. Вода – своеобразная деталь, имеющая богатый образный потенциал. И в рассказе о городе-сне вода не случайно возникает с первых строк: «В Петербурге ты всегда облит и закидан – погода такая. Недаром раз в год, чтобы ты не забывался, сама река легко и гневно выходит из берегов и показывает тебе кузькину мать» (4, с.5)

Вода – это стихия, которая сильнее человека, и она постоянно напоминает ему о том, что его жизнь всего лишь часть общего космоса, в то время как она, вода, является его составляющей и главной силой.

Вода – это еще и особенное вещество, обладающее переменчивостью, обманчивостью, способностью к преображению – то есть всеми особенностями, ценными для сна. Вода – отражение сна, через нее он тоже множится, поэтому образ воды сопутствует ключевому образу. Именно вода и ее «переменчивый цвет, ее обманные облики» - тот главный сон, который породил Петербург. И изображение улиц этого города передается через водные образы, через обманчивость, призрачность, прозрачность: «Водяные улицы – зыбкие, как и полагается; водяные стены, водяные шпили, водяные купола. На улицах – водянистые, голубоватые лица жителей» (4, с.5) Зыбкость и непостижимость, с одной стороны, прозрачность и вечность (так как вода не исчезает, а просто переходит из одного состава в другой), с другой, - вот особенности города, которые передаются этими водными образами.

Как известно, вода принимает ту форму, в которую она помещена, оставаясь в то же время собой. Именно эта особенность связана с изображением Петербурга: времена-сны меняют друг друга, а Петербург остается собой, являясь не только сном, но и «моросящей паутиной, сетчатыми дождевыми покрывалами», что является, по сути, водой. Так образы сна и воды соединяются, переплетаются, обогащаются и развивают друг друга.

«Царь умер, по слухам, от водянки» - это болезнь, которая объясняется излишней водой в мозге. Не случайно же кончина Петра Великого, построившего зыбкий город, объясняется именно так – слишком «много водного сна» было в его мыслях.

Да и сами сны в Петербурге, по словам Толстой, «в Питере… сами родятся из морского ветра и сырости». Вода – основа сна, она тоже фантазия и отражение, она – то самое зеркало, которое является местом соединения двух миров – мира реальности и мира фантазии. Поэтому Петербург более всего проявляет свою сущность именно в дни, когда в нем царствует вода – в наводнение и поздней осенью: «На улице будет совершенно непереносимо: серые многослойные тучи, сырость, пробирающая до костей, секущий, холодный ингермаландский дождь, глинистые лужи…» (4, с.6) «Водяная» природа города еще больше оттеняет его призрачность, невесомость, принадлежность сну.

«Окон в Питере никогда никто не моет. Почему – непонятно» (4, с.7) Говорят, что окна – это глаза дома. Это глаза жилища, которое видит мир снаружи, он поглощает его, а мы видим тот же мир через призмы его восприятия. Если окна чистые, то и мы видим мир хрустальным, с блеском яркого солнца. Но если окна «никто не моет», то мир воспринимается иным. Немытые окна – это не обязательно грязь. Это попытка отгородиться от реальности, стремящейся проникнуть в дома, попытка уйти от ясности, когда все понятно, в мир зыбкий, странный, иной. Жители Петербурга не моют окна, они не хотят видеть мир ярким, общество им безынтересно, время для них остановилось. И люди смотрят на мир лишь через экран телевизора. Он становится для них чем-то вроде зеркала, отражающего иную – странную и неясную – жизнь, отражающего очередной сон.

Как и Петр Великий, который «по слухам, умер от водянки», жители Петербурга тоже практически состоят из воды: «Маргарита Фофанова – недальновидная, водянистая дама с лицом белым и прозрачным, как у всех, кто умывается невской водой» (4, с.9) Жители Петербурга особые, вместо души у них – невская вода. Река, которая стала символом города, заполнила не только сам Питер, но и еще поселилась в душах людей, которые умывались ее водами. В них, как и в отце Петербурга, Петре Великом, очень много воды – от жителей осталась лишь оболочка, суть же иная. И нельзя обычному человеку считать в этом городе себя своим – для этого нужно научиться жить во сне и видеть свой мир за закопченными стеклами.

Воды Невы не чистые и прозрачные. Это смесь рек всего мира: «С привидевшейся Амазонки, с призрачного Нила, или с иных, безымянных рек, тайно связанных подземной связью с серыми невскими рукавами…» (4, с.11) Выходит, что жители Петербурга смотрят на чужой мир не только через запылившееся стекло телевизора, но и сами живут в нем – своей душой, в которой соединились все реки мира, душой, которая живет только во сне.

Итак, образ воды является не только сопутствующим главному, но и развивающим образ сна. Образы сна и воды переплетаются, соединяются, обогащаются и развивают друг друга. Вода сопутствует сну, она помогает создать образ Петербурга, который, по сути своей, и есть сон, отражение реальности. Изображение города воссоздается именно через эти два ключевых образа. Сон придает образу города необычную многозначность: Петербург – это город-сон, город-обман. А образ воды дополняет его, делает более выразительным, ярким, значительным.

Петербург – это город, соединивший в себе две стихии: сон и воду. Они неподвластны человеку, но отдельно от него существовать не могут. И Петр Великий соединил эти две стихии в своей фантазии, с их помощью он построил Петербург. Вода – своеобразная деталь, которая создала этот сонный город, стоящий на реке, собравшей в себе воды всего мира. Жители Петербурга не живут нормальной, человеческой жизнью, они оставили после себя лишь оболочку, внутри у них – водяной сон.

Вода – основная стихия, которая связывает население Петербурга с миром за экраном телевизора – неизвестным, странным, не похожим на мир петербуржцев. И петербургские жители, умываясь невской водой, связываются с неизвестностью и фантазией – а значит, сном.

Заключение

Татьяна Никитична Толстая – современный писатель. Поэтика постмодернизма, являющаяся на страницах ее произведений, помогает ей создать образ неклассического мира, мира распадающегося, обманчивого. Стиль орнаментальной прозы, основанный на ассоциативной связи образов, на системе ключевых образов и лейтмотивов, позволяет писателю создать реальность иную, способную передать сложность и неоднозначность нашей жизни. Именно так создан образ Петербурга в рассказе «Чужие сны».

Петербург в рассказе Т. Толстой – это город, основными свойствами которого являются неопределенность, изменчивость, обманчивость, способность перевоплощаться и принимать иные облики. Поэтому ключевыми образами рассказа становятся образы сна и воды. Сон – это фантазия, мечта, греза, обладающая одновременно призрачной желанностью и обманчивой переменчивостью. Петербург – это счастливый сон Петра Великого, который оставил этот город в наследство поэтам и сновидцам. Петербург неоднозначен, он поворачивается нам разными своими сторонами: то блестящими фантазиями поэтов, то жестокой непримиримостью природы; то поражает странным сосуществованием разных временных деталей, то удивляет ощущением отсутствия времени. Сон позволяет человеку балансировать на тонкой грани реальности и фантазии. Петербург Толстой тоже обладает этим свойством. Он заставляет жителей приподниматься над обыденностью, реальностью, он помогает им улететь от пошлости и страхов сегодняшнего дня. Такая трактовка образа города, такое его изображение стало возможным благодаря использованию образа сна.

Образ воды, который сопровождает образ сна, тоже работает в рассказе неслучайно. Вода в Петербурге – это не только стихия, постоянно сопровождающая жителей этого города. Это самостоятельный образ, раскрывающий и усиливающий черты непостоянства, изменчивости, зыбкости, присущие Петербургу. Вода – это зеркало, граница реального и потустороннего миров, это отражение того, что нас окружает и что нам лишь кажется. Вода – это стихия, которая сильнее человека. Она – напоминание о человеческой слабости и бренности и одновременно образ, показывающий силу человеческой фантазии, благодаря которой и был создан Петербург.

Изображение города воссоздается именно через эти два образа, которые переплетаются, соединяются и становятся одним целым. Сон придает образу города необычную многозначность, а образ воды дополняет его, делает более ярким, экспрессивным, значащим.

Список использованной литературы.

  1. Белкина В.А. и др. – Новосибирск: Сиб. Унив. Изд-во, 2004

  2. Большой справочник школьника. – М.:Дрофа; 2003

  3. Литература. Энциклопедия школьника. Т.2 – М.: «Аванта+», 1998.

  4. Толстая Т.Н. Изюм (избранное). – М.:«Эксмо», 2001.

  5. «Писатели ΧΧ века», Крюков, М.: «Подкова», 1999

  6. «Русская проза второй половины ΧΧ века. Т.2, М.: «Вече», 2001

Городская научно-практическая конференция школьников «За страницами твоего учебника» в рамках программы «Шаг в будущее»

г. Усть-Илимск

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ЗАЯВКА

на участие (для юных исследователей)

1.Личные данные:

Фамилия: Билиенкова

Имя: Александра

Отчество: Андреевна

Дата рождения: 04.12.1990

Адрес: Усть-Илимский район, пос. Невон, ул. Зеленая, 4-1

2.Образование:

Место учебы:

МОУ Невонская СОШ №1

Класс: 11

3. Информация о работе:

Название работы:

Образ Петербурга в рассказе «Чужие сны» Т.Н Толстой

Код секции: 4с___ название секции: литература

4. Научный руководитель:

Фамилия: Билиенкова

Имя, Отчество: Ирина Александровна

Место работы: МОУ Невонская СОШ №1

Должность: Учитель литературы

Контактный телефон: 43587

5. Сведения о родителях:

Фамилия, Имя, Отчество, контактный телефон

Мать: Билиенкова Ирина Александровна, 43587

Отец: Билиенков Андрей Павлович, 43587



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Билиенкова Ирина Александровна, учитель русского языка литературы моу «Невонская сош №1» 2007 г. Содержание: Введение Жизнь и смерть в их образном воплощении в рассказ

    Рассказ
    Тема борьбы жизни и смерти, веры и отчаяния вечна. Она была и будет актуальна во все времена, так как раскрывает сущность любого жизненного конфликта, в основе которого лежит противостояние двух начал.
  2. Программа для молодежи и школьников «шаг в будущее» (1)

    Программа
    Каждому русскому человеку знакомо имя А.С. Пушкина - великого поэта, знаменитого во всём мире. Никто, кроме него, не обладал таким удивительным даром легко, просто и вместе с тем так глубоко и ёмко высказывать свои мысли, чувства поэтическим слогом.

Другие похожие документы..