Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Глава Торгово-промышленной палаты Евгений Примаков объявил, что не будет  выставлять свою кандидатуру на пост президента ТПП во время предстоящего съ...полностью>>
'Рабочая программа'
Курс "Система коммуникаций в офисе" дает возможность студентам познакомится с основами построения социальных отношений в трудовом коллектив...полностью>>
'Диплом'
ГРАНТОМ НА УЧАСТИЕ В МЕЖДУНАРОДНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ ОЛИМПИАДЕ «ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО И МЕНЕДЖМЕНТ»С 27 ОКТЯБРЯ ПО 01НОЯБРЯ 2008 ГОДА В СПБГИЭУ, Г. САНКТ-ПЕТ...полностью>>
'Документ'
Заводные ритмы забугорной попсы с грохотом вырывались из здоровенных колонок, смешивались с коктейлем из светомузыки и визга обалдевших от музыкальной...полностью>>

Бердин А. Т. Призрак «Уфимской Атлантиды»: как он создается. Уфа: рио рунц мо рб, 2007. 247 с

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В.Высоцкий, «Охота на волков»

Хронологические рамки нашей работы ограничены таковыми же в книге С.А.Орлова. Орлов начал с момента перехода Башкирского войска на сторону Красной Армии, благоразумно выпустив за пределы своего труда и Всебашкирский учредительный курултай обеих созывов, и противоречия Мусульманских съездов, и избрание представителями всего башкирского населения Кесе Курултая (Предпарламента Башкурдистана), и работу Башкирского Шуро (Правительства), и даже провозглашение самой Республики Башкурдистан. Я не ставлю целью освещать эти вопросы, анализируемые в работе целого ряда историков [11; 13; 14; 15]. Отметим лишь, что представить историю башкирской автономии (несовместимой с рамками обычной губернии, каковой была губерния Уфимская) без указанных явлений невозможно. Но, в отличие от самого Орлова [1, с.6], будем, как принято, рецензировать то, что в его книге есть, а не то, что в ней нет. Поэтому скромно последуем за автором «Ликвидации Уфимской губернии…».

Алогичность комментария С.А.Орлова иногда занимательна. «Национальная газета сообщала: «Что касается вопроса о Башкортостане, то государственное совещание отложи­ло его рассмотрение, посчитав, что Учредительное собрание, будучи созвано, решит вопрос в целом — о самоуправлении всех подобных областей. Но ви­димо, основы этого самоуправления должны закладываться и укрепляться уже сегодня» [выделено мной. — А.Б.].

Заметьте, вопрос не отклонялся, а всего лишь откладывался. Не время было рвать на части тонкое одеяло. Под резолюцией итогового документа стоит подпись представителя Башкирского правительства, но это ничего не значило! Ибо это же правитель­ство на территории самопровозглашенной автономии (предгорье и горы Урала) начало создавать свои органы власти наряду с дей­ствующими российскими» [1, с.6]. Чему возмущается автор, не совсем понятно. Ведь национальная газета в процитированном отрывке ясно предупреждает, что будет строить свою властную вертикаль на местах. Признавая при этом Уфимское государственное совещание, именно чтобы не «рвать на части тонкое одеяло». Признавая постольку, поскольку Совещание готово уважать волю башкирского народа и мириться с подобной практикой, которая в период Смуты являлась единственно понятной и возможной для башкир, для защиты их имущества и аулов в настоящем, и прав — в будущем. Включая право на самоопределение. Потому что никакой такой «общегосударственной власти» в России на тот момент не существовало! И «вертикали власти», подчиненной многочисленным «учредилкам» и «директориям» — так же.

Этих директорий развелось по стране, как кроликов (к шести из них, упомянутых С.Орловым, он забыл добавить еще Восточно-Сибирское, или Пекинское правительство князя Г.Е.Львова, бывшего председателя настоящего Всероссийского Временного правительства), и непонятно, чем одни из них были лучше других. Валидову, например, по его юношеским симпатиям к теоретику сибирского автономизма Н.М.Ядринцеву [16, с.51], сначала больше по душе пришлось Сибирское правительство, пригревшее на своей груди и на свою голову адмирала Колчака, но заявлявшее, что для него «Сибирь на первом месте, а Россия — на втором» [17, с.252-260]. Но более реальной была признана ориентация на Самарскую директорию (Комуч), не без уговоров штаба Народной Армии Комуча [17, с.275], одобрившего создание единого Башкирского корпуса, а позже — на Всероссийское Уфимское совещание временных правительств, о котором упомянул С.Орлов [1, с.7].

Башкирское правительство участвовало в работе последнего и поэтому было лояльно к нему [17, с.159], хоть и авторитет его среди башкир был весьма низок. Да и среди всех россиян — невысок, судя по воспоминаниям М.М.Пришвина, И.А.Ильина, И.А.Бунина. Почему низок — поговорим чуть позже. Но ниспроверг это правительство не Валидов, а именно Колчак.

И не просто ниспроверг, но и отправил очередное демократическое «Всероссийское временное правительство» «в республику Иртыш», с пересадкой в Омске. Проще говоря, на расстрел. Галимьян Таганов (Таган), командир башкирского полка, оставшийся со своим полком в Белой армии до самого ее конца, называет непосредственных виновников ареста с препровождением в Сибирь, и в конечном счете, казни членов Уфимской директории, избранной на том самом Уфимском совещании временных правительств России, в неверности которому С.Орлов обвиняет… башкир. Вот их имена: генерал Круглевский, арестовавший Комитет Учредительного собрания, генерал Молчанов, дивизия которого спровоцировала антиколчаковское восстание в Сибири своим террором и грабежами («шомполовали» целые уезды), генерал-майор Тонких, сторонник «упразднения казачьих формирований вообще» [18, с.161], генералы Пучков и Вержбицкий [18, с.168]. Правда, через несколько месяцев самому Колчаку, преданному «белочехами», покинутому всеми союзниками и проклятому населением Сибири, пришлось отправиться в означенную «республику». Справедливость требует заметить: на казни адмирал повел себя достойно.

Валидов «в республику Иртыш» не захотел и не пошел. Кто его за это может упрекнуть? Тем самым он спас — не только свою жизнь, но и саму идею национально-территориальной автономии — для башкир и всех народов России, потому что он стал главным реальным лоббистом этой идеи в новой, Советской России. На запасы которой мы все до сих пор живем. И свой поразительный научный вклад — для мировой тюркологии [19, с.5].

Белых губил сам лозунг — к Учредительному собранию! Тот самый, который подтвердило Уфимское Всероссийское совещание и разогнавший «учредиловцев» Колчак. Непонятно только, почему этот лозунг столь понравился С.Орлову [1, с.7]. Валидов этому лозунгу следовал, но только до тех пор, пока он не мешал создавать реальную власть на местах. А для белых этот лозунг — программный! Они-то что собирались создавать? Т.е. «белые» предлагали ликвидировать лишь одну из враждующих сил, пусть самую одиозную — большевиков. А дальше — опять вернуться к бессильному, непонятно кем и как избираемому и созываемому в измученной стране Учредительному собранию, уже доказавшему свою беспомощность перед «революционной» стихией. Которое уже легко разгоняли, сначала большевики, потом (в лице уфимских «учредиловцев») — Колчак. Ведь политическая ориентация «белых» была крайне разнородна, с междоусобицами вплоть до расстрелов [19]. Не было никаких конкретных предложений, никаких гарантий, что и после ликвидации большевиков «Учредилка» о чем-нибудь договорится, и все не начнется сначала. А любая гражданская война ведется за интересы ее участников. Кому хочется воевать за силу, непонятно чьи интересы отражающую? Сколько пищи для домыслов, сдобренных большевистской пропагандой, о том, чьи же это будут в действительности интересы! Уж не Антанты ли, «выполняющей свой союзнический долг», о чем взволнованно поведал С.Орлов [1, с.26]? Да чьи угодно, только не крестьянства и не «национальных меньшинств».

Воевать за силу, которая «откладывает до созыва Всероссийского Учредительного…» все вопросы? Включая важнейший из них — национальный, т.е. просто не хочет их решать. Но национальные части, в нашем случае — башкирские, воевали именно за устраивающее их решение этого вопроса, здесь и сейчас!

Диктатура Колчака на этом вопросе также обожглась, не умея решать вопрос поэтапно. Еще никого всерьез не победив, белые упорно игнорировали любую автономию, не говоря уже о независимости даже тех территорий, которые сами все равно контролировать не могли. Включая не только Башкирию. «На ходатайстве бурят о самоуправлении министр [колчаковского правительства — А.Б.] В.Пепеляев наложил резолюцию: "Выпороть бы вас". Союзники М.-Г.Курбангалиева — Семенов и Унгерн, оказались практичней — и с помощью этих бурят и башкир (вместе со своими русскими и казачьими отрядами, конечно) воевали с красными еще 3 года после расстрела Колчака, завоевали с ними Монголию, где «Черный барон» Роман Федорович Унгерн фон Штернберг продержался до 1922 года, в качестве независимого «вана» этой страны [21].

Реальным выходом для страны действительно была только диктатура — что белая, что красная, и сила большевиков была именно в том, что они откровенно и недвусмысленно претворяли в жизнь этот понятный массам проект. Детали проекта — уже второй вопрос, не менее важный. А у «белых», после провала корниловщины (в чем главная вина — не большевиков, а ничтожного «демократа» А.Ф.Керенского) такая постановка вопроса отсутствовала. Точнее, у них вообще отсутствовала единая позиция и единая постановка любых вопросов. Диктатура Колчака явилась не просто запоздалой и неожиданной для всех прочих лидеров Белого движения — она была политически бездарной, что, как в любой диктатуре, зависит и от личности диктатора.

Валидов не был полководцем. И не согласен с теми, кто, по инерции советской технологии мифотворчества, пытаются представить, что полководцем он все же немножко был. Но вот адмирал Колчак. Возможно, что он хорошо разбирался в минном деле, хотя ни одной победы под его руководством русский флот не одержал. Его хвалят: консультировал американцев по минному делу. И, добавим, консультировался о чем-то с президентом США Вудро Вильсоном [22, с.52]. Но как управление миноносцами поможет ему в организации наступления-отступления сухопутных армий?

Роль Верховного правителя России и Главнокомандующего была для Колчака ролью политической. Так же, как роль политического лидера Башкурдистана — для А.-З.А.Валидова.

Поэтому оценивать деятельность обоих следует только по политическим и организационным, а не военно-тактическим критериям. Не Колчак создал Народную армию, выгнавшую большевиков из Приуралья. Он вообще включился в эту войну весьма поздно. И ненадолго, и с плачевными для страны и себя лично результатами.

«Вот «адмирал А.В.Колчак, поставленный англичанами и США Верховным правителем России. Ни в коем случае не можем мы его считать носителем идеи "национально осмысленной государственности". О русском народе он писал буквально как крайний русофоб времен перестройки: "обезумевший дикий (и лишенный подобия) неспособный выйти из психологии рабов народ". И при власти Колчака в Сибири творили над этим народом такие безобразия, что его собственные генералы слали ему по прямому проводу проклятья. Он ходил на консультации к Плеханову, после Октября патетически пытался вступить рядовым в британскую армию, имел при себе комиссаром международного авантюриста, брата Я.М.Свердлова и приемного сына Горького капитана французского Иностранного легиона масона Зиновия Пешкова. Он сам признавал: "Я оказался в положении, близком к кондотьеру" - кондотьеру, воюющему против своей страны». [23]. Так оценил Колчака не декан истфака БашГУ профессор М.М.Кульшарипов, не «башкирский националист» и не сторонник «рахимовского режима», а Сергей Георгиевич Кара Мурза, один из самых оригинальных и мощных мыслителей и политологов современной России.

После кончины академика А.С.Панарина, А.А.Зиновьева и В.В.Кожинова трудно даже поставить кого-либо рядом с ним, по крайней мере, в патриотически мыслящем лагере. Но вернемся к тексту. Орлов считает, что «Многочисленные взоры устремились на по­пулярного адмирала Колчака: мужество и достоинство этого че­ловека сомнений не вызывали» [1, с.8]. Личная доблесть адмирала бесспорна, но вот насчет «многочисленных взоров»… Если бы, если бы.

«А. В. Колчак занимал до Февраля более высокий пост, чем Деникин и Корнилов: с июня 1916 года он был командующим Черноморским флотом. Но, как ут­верждает В. И. Старцев [настоящий, академический историк Гражданской войны. — А.Б.], «командующие флотами... Непенин и Колчак были назначены на свои должности благодаря ряду интриг, причем исходной точкой по­служила их репутация — либералов и оппозиционеров» [22, с.46].

«Последний военный министр Временного прави­тельства генерал А. И. Верховский (человек, конечно, весьма «посвященный», хотя и, насколько известно, не принадлежавший к масонству) писал в своих мему­арах: «Колчак еще со времени японской войны был в постоянном столкновении с царским правительством и, наоборот, в тесном общении с представителями буржуазии в Государственной думе». И когда в июне 1916 года Колчак стал командующим Черноморским флотом, «это назначение молодого адмирала потрясло всех: он был выдвинут в нарушение всяких прав стар­шинства, в обход целого ряда лично известных царю адмиралов и несмотря на то, что его близость с дум­скими кругами была известна императору... Выдвиже­ние Колчака было первой крупной победой этих (дум­ских. — В.К.) кругов» [22, с.47].

Орлов восхищается: «В 1917-м, с требованием сдать оружие, командующего Чер­номорским флотом России обступила скорая на расправу поло­сатая братва, но адмирал швырнул наградной кортик в море. Че­рез месяц клинок поднимут и вручат его владельцу с надписью: «Рыцарю чести адмиралу Колчаку от Союза офицеров армии и флота».» [1, с.8]. Почему-то другие морские офицеры, если «полосатая братва» их «обступала», погибали сразу. А иногда и не сразу, медленно и мучительно. Их рвали на части лебедками, забивали кувалдами, окунали в кипяток [24]. Адмирал Колчак отделался картинным выбрасыванием своего золотого кортика в море. Вы можете представить себе пьяных, озверевших матросов, душевно потрясенных столь опереточным жестом? Я не могу. А разгадка проще. Братва братве рознь.

Свидетельствует А.М. Буровский: «Сейчас придется сказать несколько слов на тему, говорить на которую, вообще-то, совершенно невозможно: тема эта еще больше захватана мистиками и психопатами, чем поиски Атлантиды [это не про Орлова, это совпадение! — А.Б.] и ловля снежного человека.

Действительно, существовало ли пресловутое «жидовское масонство»? То есть существовать-то оно существовало, но воп­рос: решало ли оно хоть что-нибудь или нет?

Один довольно загадочный случай: когда балтийские матро­сы уже вломились в дом одного петербургского востоковеда, их взору предстал коридор, расписанный каббалистическими зна­ками, — причуда хозяина квартиры.

А-аа! — глубокомысленно произнесли матросы и немедленно ретировались.

Случай подлинный. Вопрос — что знали матросы о том, кого можно, а кого нельзя трогать? А они ведь явно «что-то знали»» [25, с.248].

Ему вторит В.В.Кожинов, опираясь на воспоминания министра А.И.Верховского: «А в Феврале и «партия эсеров мобилизовала сотни своих членов — матросов, частич­но старых подпольщиков, на поддержку адмирала…энергичные агитаторы сновали по кораблям, превознося и военные таланты адмирала, и его преданность революции» [22, с.47]. Т.е. персон, действительно влиятельных в каких-либо закулисных, не обязательно «жидо-масонских» (евреев в колчаковском окружении почти не было, зато западники-масоны наблюдались в избытке), кругах было «нельзя трогать» — у них существовали свои каналы влияния и на матросов. Вот только назвать такие круги патриотическими, судя по их связям, крайне сложно. Так что опасность от такой братвы Колчаку не грозила. Он для них — свой. Пока не вырвался от бушующих матросиков подальше, на свободу.

Орлов цитирует прочувствованное письмо Колчака Деникину [1, с.8], но ничего не говорит о реакции последнего, хотя берет этот фрагмент именно из его воспоминаний. Вспоминает сам генерал А.И.Деникин: «...подчинение мое адм. Колчаку в конце мая 1919 года, укреплявшее позицию всероссийского мас­штаба, занятую Верховным правителем, встречено было правыми кругами несочувственно» [26, с.104]. Обратите внимание, это «подчинение» произошло «в конце мая», почти через два месяца после перехода «валидовцев» в «красным», в период которого Колчак отнюдь не являлся лидером даже среди узкого круга самих «белых» генералов-заговорщиков.

Каким же авторитетом, какой легитимностью мог обладать «правитель омский» для башкир Валидова? Очевидно, никаким и никакой. Сам А.И.Деникин, воевавший с красными с самого зарождения их как силы, подчинился Колчаку, таинственно нарисовавшемуся из далекой Америки, исключительно под давлением «союзников», губивших тем самым Белое дело.

Не подчиниться им он не мог, даже если бы, каким то чудом, пересмотрел идеологию, уже погубившую Российскую империю: «Верность союзником до гроба». Союзники и воевали всю мировую войну — «до последнего русского солдата». Не мог, потому что в руках большевиков — все оружейные центры страны, большинство гигантских военных запасов империи, и оружие белым могли поставить только союзники. Без них все добровольческие и казачьи части быстро оказались бы в том самом тяжком положении, что и части Валидова в феврале 1919 года. Так, в марте 1919 года британский генерал Бриггс передал Деникину следующие инструкции: «Правительство его величества смотрит с большим неу­довольствием на назначение генерала Ляхова губернатором Дагестана… Если же генерал Деникин будет действовать в направле­нии, неприемлемом для Великобритании, то это принудило бы правительство его величества отказать ему в своей под­держке и остановить отправку ныне посылаемых запасов» [20, с.91]. Это — Деникину, самому «великодержавному» из генералов! И Краснову такое посылали [20]. И Юденичу [20]. Что уж говорить о Колчаке!

Согласен с г-ном Орловым в том, что А.В.Колчак не похож на Карабаса-Барабаса. Потому что Карабас был хозяином кукольного театра, а Колчак, вне зависимости от его личных качеств — всего лишь членом кукольной труппы.

«Александр Васильевич Колчак был, вне всякого со­мнения, прямым ставленником Запада и именно поэ­тому оказался Верховным правителем. В отрезке жизни Колчака с июня 1917-го, когда он уехал за гра­ницу, и до его прибытия в Омск в ноябре 1918 года много невыясненного, но и документально подтверж­даемые факты достаточно выразительны. «17(30) ию­ня, — сообщал адмирал самому близкому ему человеку А.В. Тимиревой, — я имел совершенно секретный и важный разговор с послом США Рутом и адмиралом Гленноном... я ухожу в ближайшем будущем в Нью-Йорк. Итак, я оказался в положении, близком к кон­дотьеру. ...В на­чале августа, только что произведенный Временным правительством в адмиралы («полные»), Колчак тайно прибыл в Лондон, где встречался с морским мини­стром Великобритании и обсуждал с ним вопрос о «спасении» России. Затем он опять-таки тайно отпра­вился в США, где совещался не только с военным и морским министрами (что было естественно для адми­рала), но и с министром иностранных дел, а также — что наводит на размышления — с самим тогдашним президентом США Вудро Вильсоном»... Адмирал решил пока не возвращаться в Россию и поступил... «на службу его величества ко­роля Великобритании»... В марте 1918-го он получил телеграмму начальника британской военной разведки, предписывавшую ему «секретное присутствие в Маньч­журии» — то есть на китайско-российской границе. Направляясь (по дороге в Харбин) в Пекин, Колчак в апреле 1918 года записал в дневнике, что должен там «получить инструкции и информацию от союзных по­слов. Моя миссия является секретной, и хотя догады­ваюсь о ее задачах и целях, но пока не буду говорить о ней» (цит. изд. с. 29). В конце концов в ноябре 1918 года Колчак для исполнения этой «миссии» был про­возглашен в Омске Верховным правителем России. … При Колчаке постоянно находились британский генерал Нокс и французский генерал Жанен со своим главным советником — капитаном Зиновием Пешко­вым (младшим братом Я. М. Свердлова), принадле­жавшим, между прочим, к французскому масонству. Эти представители Запада со всем вниманием опекали адмирала и его армию. Генерал А. П. Будберг — на­чальник снабжения, затем военный министр у Колча­ка — записал в своем дневнике 11 мая 1919 года, что генерал Нокс «упрямо стоит на том, чтобы самому рас­пределять приходящие к нему запасы английского снабжения, и делает при этом много ошибок, дает не тому, кому это в данное время надо» [22, с.52-53].

Приведенные выше профессором В.И.Старцевым, В.В.Кожиновым, С.Г.Кара Мурзой оценки и факты находятся в прямом соответствии с многочисленными источниками, и не могут быть опровергнуты никем.

Упрямое нежелание считаться ни с чьими желаниями, кроме пожеланий «союзников» из далеких Нью-Йорка и Версаля, ни с реальной действительностью, вообще ни с чем, кроме мечтаний о «единой и неделимой», но уже распавшейся империи — вот трагедия белого командования! Впрочем, здесь я не точен. «Союзникам» «единая и неделимая» была категорически не нужна. Ллойд-Джордж и Клемансо уже поделили Россию на сферы влияния. И поддерживали «самостийность» всех ее окраин, до которых могли дотянуться (Прибалтика, Закавказье, Бессарабия, Польша и т.д.). А белые генералы и их «Верховный» адмирал «союзников» слушались. Политика союзников была двуличной, но прагматичной [А.И.Деникин]. А самих белых — шизофренической (в смысле раздвоения сознания). Отпугивая своих потенциальных и настоящих союзников — националистов лозунгом «единой и неделимой», не за империю воевали белые, по крайней мере, их генералитет, а за непонятную «демократическую республику», приказавшую долго жить еще в октябре 1917 года. Историк тех событий М.В.Назаров говорит определенно: «При всем уважении к героизму белых воинов следует признать, что политика их правительств была в основном лишь реакцией Февраля на Октябрь — что и привело их к поражению так же, как незадолго до того уже потерпел поражение сам Февраль» [22, с.50].

И почему башкиры должны были этой утопией проникнуться и рубиться за нее? Чем все «директории», тем более — Колчак, легитимней в их глазах, чем избранное ими самими Башкирское Шуро, и собственные вожди, их земляки и сородичи, сформировавшие и возглавившие их отряды? А в гражданской войне важна именно такая легитимность, мнение Клемансо и Ллойд-Джорджа коневодов Урала и плотогонов Агидели как-то мало интересовало. Башкирское правительство/Башревком — исполнительная власть, одобренная властью законодательной — Всебашкирским Курултаем, делегатов которого башкиры сами избирали в 1917 году. О такой легитимности последних говорит сам факт молниеносной мобилизации в Башкирское войско в 1918 году, причем именно на «националистических» принципах Валидова.

Орлов полагает, что власть «сторонников национальной автономии» была «слабой, призрачной» [1, с.11]. Но как без власти, в обстановке всеобщей анархии они собрали 9-ю Башкирскую «большую дивизию» [1, с.11]? А сторонники Колчака были против национальных формирований вообще, включая дивизионный уровень [1, с.10-11].

Именно набор добровольцев по такому, национальному, принципу, сделал башкирские части столь боеспособными. И «ударную башкирскую дивизию князя Голицына», наводившую ужас на красных, о которой упомянул Орлов [1, с.26], и полки А.-З.Валиди, перешедшие к «красным» и лупившие «кадетов» Деникина и Юденича, и 3-й башкирский полк Галимьяна Тагана, оставшийся у Колчака — прозванный красными «божьим наказанием», как и все формирования белого Военно-национального управления башкир под руководством М.-Г.Курбангалиева, и бригаду Мусы Муртазина, воевавшую то с красными, то с белыми, то со всеми одновременно [27]. Потому что воинов объединяла понятная им идея, общий язык и интересы, национальная гордость и воинские традиции. А при всеобщей мобилизации [1, с.7] в условиях Смуты разношерстый состав мало что объединяло, кроме возможности мародерства и палочной дисциплины ненавистных «белоручек»-офицеров, которых, оказывается, можно легко убивать при первой смене обстановки (в этом опыт к 1918 году солдаты накопили огромный и страшный). Опыт националистов был совершенно иным, своим офицерам они подчинялись [1, с.19].

Этот опыт вспомнил и Сталин, одобривший в Великую Отечественную войну формирование 112-й Башкирской кавалерийской дивизии генерал-майора М.М.Шаймуратова (планировали две такие дивизии, но не хватило кадров — все мужское население Башкирии уже ушло под мобилизацию и несло чудовищные потери) [БКЭ, с.153]. Необходимость национального принципа формирования башкирских частей понимали и русские цари: с XVI века и вплоть до 1865 (частично — до 1887) гг. башкиры служили исключительно в собственных формированиях. До введения всеобщей воинской повинности, в обычные солдаты их посылали только в качестве наказания, заменявшего, по свидетельству генерала П.М.Голицына, смертную казнь [28, с.471].

Башкирские национальные части самоорганизовались согласно фарману (приказу) №1 Башкирского правительства (не сразу, конечно, самостоятельная мобилизация мирного населения — процесс непростой) под лозунгом изгнания красных банд из Башкортостана (что и было сделано) и защиты вотчинного права на землю в будущей Башкирской республике [17, с.39, 113-115]. Права, которое не защитили ни царское, ни Временное правительство, и явно не собирались обеспечивать «белые» — идейные наследники П.А.Столыпина. Потому что вотчинное право — право общинное, оно противоречит формуле либерализма. А молодой «демократической России» нужны были земли для модернизации «по западному пути»! Так что резоны для построения своей собственной автономии у простых башкир были.

Думаете, в силу своей «темноты» [1, с.19], они не знали простых социологических истин? А им и не нужно было знать, достаточно было видеть нескончаемый поток переселенцев в Башкирию последние 40 лет. Защищать землю означало для них — защищать ее от мародеров любой армии в настоящем, но в будущем — именно от посягательств переселенцев и арендаторов. Земельный вопрос — это реально. Он разделил население Башкирии так же резко, как на землях казаков.

Противостояние башкиры — пришлые (отчасти, включая и «старых пришлых»: тептяр и татар) было аналогично противоборству казаки — иногородние. В обоих случаях угли тлели давно: почитайте М.Шолохова и А.Валиди. Корни этой ситуации — вновь в истории. После разложения и ликвидации Башкирского Войска в 1865 году башкиры оказались в парадоксальном и нелегком положении. Впрочем, земельный вопрос слишком важен, и заслуживает отдельной главы [см. гл.3, 8].

Орлов пространно и злорадно описывает тяжелое положение башкирских частей, переходивших по приказу Валидова на сторону Красной Армии. Да, триумфальным такой переход не назовешь. Настоящий переход в неизвестность. Но выделим ряд моментов. Сначала те, которые выделил сам Орлов, а позже самостоятельно его дополним. Вопрос следующий. Отчего башкирские дивизии оказались в столь тяжком положении? Как ни пытается Орлов принизить их значение по сравнению с «полнокровными» красными частями (особенно со Смоленским полком, который, к слову, менее через месяц после описанных событий весь остался лежать у «башкирской столицы» — Темясово) [1, с.25], звучит неубедительно.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. За всё заплачено

    Сценарий
    Панорама города с высоты птичьего полета. Кое-где переливаются всеми цветами радуги буквы неоновой рекламы. Одинокие автомобили иногда нарушают почти ночной покой просыпающегося города.
  2. «Народная художественная культура»

    Документ
    История кино: учебно-методический комплекс / автор-составитель Н. П. Соколова; Тюменская государственная академия культуры, искусств и социальных технологий,
  3. Виталий Александрович Симонов

    Документ
    В преданиях, легендах, мифах древних народов содержится множество загадочных сведений об историческом прошлом нашей цивилизации, которые невозможно объяснить с позиций современной науки.
  4. Госдума РФ мониторинг сми 21 мая 2008 г

    Документ
    ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ГОСДУМЫ ПО КОНСТИТУЦИОННОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ И ГОСУДАРСТВЕННОМУ СТРОИТЕЛЬСТВУ ВЛАДИМИР ПЛИГИН: "ПОЛИТИКИ ДОЛЖНЫ СТАТЬ СОВЕРШЕННО ПРОЗРАЧНЫМИ".

Другие похожие документы..