Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Решение'
ПОЛОЖЕНИЕ о стипендиальном обеспечении и других формах материальной поддержки студентов, аспирантов и докторантов Российского государственного универ...полностью>>
'Лекции'
Продолжение лекции № 5. Это последняя лекция в первом разделе: «Мировая философская мысль до западно-европейского ново-новейшего времени, т.е. до зав...полностью>>
'Документ'
Відповідь: Відповідно до п.п. 3.2.2.3 п. 3.2 ст. 3 Методичних рекомендацій щодо виявлення ознак неплатоспроможності підприємства та ознак дій з прихо...полностью>>
'Задача'
В музее представлены материалы, охватывающие период с конца 19 до 21 веков. Сам музей состоит из двух частей. Первая связана с историей города конца ...полностью>>

Потапов Л. П. Этнический состав и происхождение алтайцев. Историко-этнографический очерк. / Отв ред. А. П. Окладников

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ АЛТАЙЦЕВ В КОНЦЕ XIX И НАЧАЛЕ XX в.

Большинство алтайцев обитает в настоящее время в Горно-Алтайской автономной области. Общая их численность по переписи 1959 г. 44 654 чел. До Великой Октябрьской социалистической революции алтайцы не составляли единой народности и не имели общего самоназвания. Они расчленялись на ряд родо-племенных или территориальных групп, часто изолированных, различных по занятию и образу жизни, этническому происхождению и т. д., именовавших себя по родо-племенному или территориальному признаку.

За советский период истории алтайцы консолидировались. Они развили у себя современные отрасли сельского хозяйства (преимущественно животноводство и земледелие). У них появились некоторые виды социалистической промышленности. На основе социалистической экономики у алтайцев заметно повысился культурный уровень и резко изменился домашний быт. Основной чертой нового процесса является не только выравнивание экономики и повышение материального и культурного уровня жизни даже в наиболее глухих уголках, но формирование новых общих черт культуры и быта в различных районах Горно-Алтайской области, ранее резко отличных.

Под влиянием новых общественно-экономических процессов ныне исчезло практически деление алтайцев на родо-илеменные или территориальные группы, хотя память об этом очень жива, особенно в среде старшего поколения. Остатком прошлой родо-племенной дробности и разобщенности является все еще значительное количество диалектов и говоров в современном алтайском языке, хотя постепенно стирается и этот пережиток. На смену ограниченному узкому родо-племенному сознанию, характерному для весьма длительного периода в истории алтайцев, появилось более общее и единое национальное самосознание.

Перед нами стоит довольно сложная научная задача. Нужно ответить на вопрос о том, каково происхождение современных алтайцев, историческое прошлое которых уходит в глубокую древность. Проблема происхождения тюркоязычных племен Алтая давно относится к числу наиболее трудных и неразработанных в этнографии Сибири. Несмотря на то что Алтай издавна привлекал к себе внимание ученых, в дореволюционное время только

14

двое из них, именно В. Радлов н Н. Аристов, коснулись этой проблемы, да и то не специально, а, можно сказать, попутно, радлов при этом ошибочно полагал, что Алтай является древнейшей прародиной тюркских племен вообще и находил, что изучение алтайцев, которому он посвятил несколько десятилетий, может пролить свет на вопрос происхождения тюрков вообще. Аристов также считал, что Алтай является прародиной тюрков. Однако при рассмотрении проблемы происхождения и этнического состава тюркских племен и народностей России он мало уделил внимания непосредственно алтайцам, хотя высказал довольно убедительное предположение, что южные алтайцы являются потомками гаогюйских племен, именовавшихся в китайских письменных источниках также термином теле. Относительно северных алтайцев автор принял предположение Радлова, что они тюрки-зированные енисейские остяки (кеты) и самодийцы, хотя для некоторых из них, именно кумандинцев и челканцев, Аристов по существу делал исключение и был склонен видеть в них потомков древних тюрков-тюкю.

Таким образом, мы можем вполне обоснованно заявить: до сего времени не было сколь-либо серьезных исследовательских попыток подойти к решению проблемы происхождения алтайцев. Дореволюционной науке это казалось даже непосильной задачей. В. Радлов прямо заявлял: «Едва ли окажется когда-либо возможным разрешить вопрос о происхождении древнейших обитателей Сибири».1

По-иному относится к данной проблеме сибиреведения советская историческая наука, в частности этнография. Она не только не отрицает возможности успешного изучения происхождения различных народностей Сибири, но даже накопила в этом отношении ценный исследовательский опыт, как практический, так и теоретический.

Происхождение любой сибирской народности, конечно, представляет собой одну из наиболее трудных историко-этнографиче-ских проблем, особенно в тех случаях, когда речь идет о народности, не имевшей в прошлом своей письменности и литературы. Однако научные методы и приемы, о которых было уже упомянуто выше, дают положительные результаты в изучении вопросов происхождения многих сибирских народностей и вполне себя оправдали. Главной особенностью таких исследований является последовательный историко-материалистический подход на основе комплексного изучения и сопоставления различных видов источников. В отношении каждой народности можно утверждать, что *» а появилась не сразу, а формировалась в течение определен-ел™' йногда очень длительного исторического периода. Процесс ения народности протекает в конкретных исторических и

w- Radloff. Aus Sibirien, Bd. I. Leipzig, 1884, стр. 143. .

15

географических условиях и обусловлен вполне определенными социально-экономическими причинами. Конкретные условия формирования народности отражаются в самых различных видах источников, которые необходимо выявить и изучить в их совокупности. К такого рода источникам для изучения этногенеза народностей Южной Сибири относятся прежде всего различные виды археологических памятников, особенно погребения, так как они содержат обычно богатый бытовой инвентарь, которым, согласно распространенным в древности религиозным представлениям, снабжали погребенного, отправляя его в «потусторонний мир», а также весьма ценный антропологический материал в виде костных остатков погребенных людей. Разнообразные этнографически данные, отражающие материальную культуру, социальную и духовную жизнь, различные обычаи и обряды и т. п., представляют весьма ценный источник для изучаемой проблемы, как сами по себе, с присущими им различными пережитками древности, так и в сопоставлении с аналогичными материалами, характеризующими культуру и быт различных народов. Само собой разумеется, что материалы по антропологии современного населения Южной Сибири, язык, фольклор, этнонимика, топонимика и т. д. также имеют большое значение как исторические источники и должны привлекаться к решению проблемы в самом широком плане. Наконец, нужно сказать и о письменных исторических источниках. Письменные источники имеют высокую научную ценность и должны рассматриваться в комплексе с другими источниковедческими материалами. В отношении многих современных сибирских народностей, бесписьменных или младописьменных в прошлом, особенно помогают древние китайские летописные хроники, но не только они одни, а также тибетские, древнетюркские (в том числе и каменописные), персидские, арабские, монгольские и русские письменные памятники (последние — с XVII в.). Упоминания в любых письменных источниках об изучаемой народности, территории ее обитания, о названии, сведения о культуре и быте и т. п. очень ценны и должны быть использованы в сочетании с другими видами источников.

Мы хотели бы указать на некоторые конкретные письменные исторические источники применительно к нашей работе. Из них в первую очередь нужно назвать китайские, главным образом летописные, сведения, опубликованные в ряде трудов, как давно известных, так и новых.2 Следует назвать затем новую тибетскую

2Н. Я. Вичурин (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.—Л., тт. I, II, 1950; т. ГЛ, 1953; Е. Chavannes. Documents sur les Tou-Kiue (Turcs) occidentaux, St.-Pet., 1903; 0. F r a n k e. Beitrage aus chinesischen Quellen zur Kenntnis der Turkvolker und Skythen Zentralasiens. Berlin, 1904; J. J. M. de G г о о t. Die Hunnen dei voichrisllichen Zeit. Chinesischen Urkunden zur Geschichte Asien, Berlin—Leipzig, 1921—1926; Liu Mau-tsai. Die ehinesischen

16

рукопись из собрания II. Пельо,3 и, конечно, ряд известных персидских, арабских источников, некоторые монгольские, русские, наконец древнетюркские источники.4

Рассмотрение вопросов происхождения алтайцев необходимовести раздельно по двум крупным группам, которые можно назвать по географическому признаку южной и северной, так какмежду ними до периода социализма существовали резкие различия в культуре и быте, по языку и в антропологическом типе,свидетельствующие о различном этническом происхождении иразличной истории культуры южных и северных алтайцев.В лингвистических классификациях тюркских языков не всеалтайцы помещаются вместе. В одной из таких распространенныхклассификаций южные алтайцы, как и большинство северных,отнесены к той группе, в которую входят киргизы, казахи, частьузбеков (поселившаяся в Узбекистане в связи с распадом УлусаДжучия, или Золотой орды, в начале XVI в. при Шейбани-ханеи часто называвшаяся до революции «кочевыми узбеками»),башкиры, тобольские и барабинские татары и др. Эта группатюркских языков получила в упомянутой классификации наименование северо-западной или кыпчакской. Однако шорцы по признакам, положенным в основу данной классификации, отнесенык другой, так называемой северо-восточной группе языков, которую еще именуют уйгурской — по основному ее языку.5 Новыеисследования внесли существенные коррективы в данную классификацию, в историю сложения и развития языка алтайцев,) но факт разделения разговорного языка на диалекты, «объединяющиеся в две группы — южную и северную, каждая из которыхV)

Nachrichten zur Geschichte der Ost-turken (T'u-kiie), Bd. I, II. Wiesbaden, 1958; H. В. К ю н е р. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М., 1961, и др.

3 J. В а с о t. Reconnaissance en Haute Asie septentrionale par cinq en-voyes ouighours au VIII-e siecle. Journal Asiatique, Paris, 1966; G. С 1 a u-s о n. A propos du Manuscrit Pelliot Tibetain 1283. Asiatique, Paris, 1957.

4 V. Minors ky. 1) Hudud al-Alam. The regions of the World. A per-sian geography. London, 1937; 2) Scharaf al-Zaman Tahir Marvasi on China,the Turks and India. London, 1942; 3) Tamim ibn Bahr's. Journey to theUyghurs. Bull, of the School of Oriental and African studies, University ofLondon, vol. XII, 1948, pt. 2; P аши д- а д- дин. Сборник летописей,М.—Л., т. I, кн. 1, 2, 1952; т. II, 1960; Сокровенное сказание. Монгольскаяхроника 1240 г., т. I. М.—Л., 1941; W. R a d 1 о f f. Die alttiirkischen Inschrit-ten der Mongolei, 1—3. St.-Pet., 1894—1895; новое издание, 1897; второе издание, 1899; С. Е. М а л о в. 1) Памятники древнетюркской письменности.М.—Л., 1951; 2) Енисейская письменность тюрков. М.—Л., 1952; 3) Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. М.—Л., 1959,и др. Более подробно зарубежные и русские письменные источники указаны в моих работах: Очерки по истории алтайцев. Изд. 2. М.—Л., 1953;История Тувы, т. 1. М., 1964 (в Введении и ряде глав, написанных мною).

5 А. Самойлович. Некоторые дополнения к классификации турецких языков. Пгр., 1922. , tj^uxem^

17

характеризуется фонетическими, лексическими и грамматиче скими»,6 остается в силе.

Особенно велики были различия в формах хозяйства, культуры и быта южной и северной групп алтайцев.

Южные алтайцы до Великой Октябрьской социалистической революции были типичными скотоводами, развитое молочное хозяйство которых составляло основу их питания. Тюркоязычные (а иногда монголоязычные) названия многих пищевых продуктов возникли в глубокой древности и сохранились у алтайцев до сего времени.

Северные алтайцы были исконными пешими охотниками на зверя. Их техника и приемы промысла зверя относятся к охоте, характерной для таежной полосы северной Азии. Это — " пешая лыжная охота, с ручными нартами для охотничьей по клажи, с устройством больших деревянных сооружений при коллективной облаве на копытного зверя, с применением ловчих ям, луков-самострелов, настораживаемых на звериных тропах и с деревянными ловушками спускного устройства, зажимающими мелкого зверька, и т. д. Охотой северные алтайцы занимались в соединении с мотыжным земледелием (с карликовыми посевами на расчищенных участках горной тайги), рыболовством в таежных реках и собиранием съедобных корней и стеблей диких растений. Некоторые отрасли собирательства, по крайней мере со второй половины XIX в., приобрели у них значение доходного товарного промысла. Речь идет прежде всего о сборе кедрового ореха, который скупался главным образом русскими торговцами. В конце XIX и начале XX столетий ореховый промысел составлял. у кумандиицев, челканцев и тубаларов едва ли не главную статью, денежного заработка, уступая только разве выручке от добычи пушнины. В указанное время получила развитие и весенняя заготовка черемши (Allium ursinum L.) для продажи ее на деньги или в обмен на муку и другие продукты русским крестьянам, охотно запасавшим черемшу на зиму. Из древнего собирательства у северных алтайцев возникло и пчеловодство, но уже под влиянием русских крестьян. Собирание меда диких пчел превратилось под упомянутым культурным воздействием в бортничество, а за тем и настоящее пасечное пчеловодство.

Охарактеризованный древний хозяйственный комплекс, порожденный низким уровнем развития производительных сил, наложил столь сильный отпечаток на все стороны жизни северных алтайцев, что это дало повод известному этнографу В. Г. Бо-горазу отнести их к представителям древней, первобытной, так называемой «праазиатской», культуры и назвать «отюреченными праазиатами». Основанием для такого заключения послужил тот

6 Н. А. Баскаков. Алтайский язык. (Введение в изучение алтайского языка и его диалектов). М., 1958, стр. 5.

18

факт, что они, как и другие охотничьи племена Саяно-Алтайского нагорья, говорят в настоящее время на тюркских языках и диалектах. Культуру северных алтайцев, как и некоторых горно-та-еяшых племен Саяно-Алтая, Богораз вообще считал реликтом древнейшей пешей охотничьей (звероловческой) культуры Северной Азии, пешей потому, что для носителей ее было характерно передвижение зимой на лыжах, с грузом, либо переносимым на спине, либо влекомым за собой на ручной нарте, на волокуше, а летом — пешком или на лодках и плотиках по таежным речкам.7 Из этого видно, что мнение В. Радлова о северных алтайцах как о тюркизированных енисейских остяках (кетах) и самодий-цах нашло поддержку по существу в гипотезе Богораза об «отю-реченных праазиатах», поскольку Богораз относил к представителям древней праазиатской культуре и кетов, и самодийские племена Саяно-Алтайского нагорья.

Не вдаваясь в обсуждение проблемы, выдвинутой В. Г. Бого-разом, подчеркнем только, что древность культуры в описанном нами комплексе для северных алтайцев удостоверена весьма ранними письменными источниками (китайскими летописями) для всего таежного Саяно-Алтайского нагорья и прилегающих к нему лесных районов других горных систем. Древняя охотничья культура была связана здесь как с самодийскими, так и некоторыми другими этническими элементами, но не тюркскими, хотя все северные алтайцы в настоящее время тюркоязычны, причем некоторые из них сохраняют в языке даже древние языковые черты, известные по руническим каменописным памятникам древнетюркского (VIVIII вв.) и уйгурского (VIII—IX вв.) времени.

Этнографическое своеобразие южных и северных алтайцев сложилось, следовательно, на различной материальной основе и в различных географических условиях Алтае-Саянского нагорья. Этнографические особенности культуры и быта южных алтайцев выросли на базе кочевого и полукочевого пастбищного скотоводства, в то время как у северных алтайцев они вырабатывались в течение многих веков на основе пешей охоты на зверя, таежного рыболовства, мотыжного земледелия и собирательства дикорастущих растений.

У обеих групп алтайцев наблюдалось резкое различие в форме, конструкции и материале жилища, одежды, в характере и способе приготовления пищи, в средствах передвижения, в устном народном творчестве, изобразительном искусстве, в нравах и обычаях, jj обрядах и культе. Основным типом жилища у южных алтайцев °ьгла войлочная разборная юрта и конический шалаш из жердей,,

и В. Г. Б о г о р а з. Древние переселения народов в Северной Евразии Сспп Америке. Сборник Музея антропологии и этнографии Акад. наук ^L,P, т. vi, л., 1928.

2* 19

^крытый корой лиственницы или берестой. У северных алтайцев шалаши имели другую форму, у них были распространены полуземлянка и срубные низкие однокамерные жилища. Мясо зверей, продукты мотыжного земледелия, рыба и съедобные дикие растения были характерной пищей для северных алтайцев, как для южных алтайцев — молочные продукты.

Если для южных алтайцев основным средством передвижения была верховая и вьючная лошадь, то для северных — плотик и лодка в летнее время и лыжи зимой. Для устного народного творчества южных алтайцев был типичным героический эпос, а для северных — сказки бытового и фантастического содержания, небольшие рассказы и легенды, типа преданий или бывалыцин, рассказы о животных и т. п. Содержание фольклора северных алтайцев было насыщено отражением охотничьего образа жизни. Даже в религиозных воззрениях, в шаманском культе существовали четкие различия. У южных алтайцев выдающуюся роль в шаманском культе играла лошадь, которую приносили в жертву при некоторых шаманских молениях. Шаманы при камлании облачались в специальный плащ, символизирующий птицу, а бубен у шаманов южных алтайцев имел характерные особенности в рисунках, форме деревянной рукоятки и т. п. У северных алтайцев был развит культ медведя, их шаманы не имели специального плаща, а шаманский бубен по рукоятке, рисункам и форме весьма отличался от южноалтайского. У нас нет необходимости более подробно и широко описывать различия в культуре и быте северных и южных алтайцев, так как этот вопрос достаточно освещен в этнографической литературе. Коснемся еще вкратце антропологических признаков обеих групп алтайцев.

Большие антропологические различия между южной и северной группами алтайцев не вызывают сомнения. Южные алтайцы относятся нашими антропологами, как и тувинцы, буряты, монголы, якуты к наиболее монголоидному, так называемому центрально-азиатскому и южносибирскому типам. У северных алтайцев монголоидность основных антропологических признаков выражена гораздо слабее, но у них наличествуют и европеоидные признаки. Северные алтайцы относятся антропологически, вместе с рядом угорских и самодийских народностей, к уральскому типу. {Таким образом, северные алтайцы, особенно шорцы и куман-",дишгы, обнаруживают общность антропологического типа но измерительным и описательным признакам не с южными алтайцами, а с обскими уграми: хантами и манси. В этой связи мы должны подчеркнуть еще один весьма существенный момент. Если хозяйственный, культурный и антропологический облик северных и южных алтайцев резко отличались между собой, то как северные, так и южные алтайцы обнаруживали в отношении антропологического типа, а также типов хозяйства, культуры и быта генетическое сходство с кругом иных, не проживающих ныне

20

на Алтае племен и народностей, порой совершенно отличных и до языку. Подобное сходство, конечно, отражает древние этноге-нетические связи. Характеристика и анализ его крайне необходимы для изучения происхождения обеих групп алтайцев, смешанный этнический состав которых не вызывает сомнения. К сожалению, мы не имеем достаточного источниковедческого материала для сравнительного сопоставления в отношении каждой родо-племенной группы и тем более каждого отдельного сеока алтайцев, что в других случаях, как увидим ниже, дает плодотворные результаты. Однако тогда, когда позволяет конкретный историко-этнографический материал, такое сравнение нами делается.

Итак, раздельное рассмотрение вопросов происхождения и этнического состава южных и северных алтайцев не только диктуется удобством научного анализа, а является необходимым по существу.

Наше исследование целесообразно начать с характеристики этнического состава обеих групп алтайцев. Для целей, поставленных в настоящей работе, прежде всего необходимо будет восстановить картину родо-племенного и территориального деления алтайцев для начала XX в. Данные переписи 1897 г. и этнографическая литература позволяют это сделать довольно подробно.

Рассмотрим сначала, какие конкретные группы населения относились к южным алтайцам и какие к северным. К южным алтайцам относились: 1. Теленгиты, населявшие бассейны pp. Чуй и Аргута (притоки Катуни), большая часть которых была сосредоточена в долине р. Чуй и, кроме общего названия теленгит, именовала себя по территориальному признаку чу-кижи, т. е. люди р. Чуич. 2. Собственно алтайцы (алтап-кижи), расселявшиеся по среднему течению Катуни и бассейнах некоторых ее притоков: Урсула, Семы, Маймы, а также в системе pp. Чарыша, Кана, Песчаной. Среди этих алтайцев выделялась территориальная группа майма-кижи, или маймалары, т. е. жители с р. Маймы. Так именовало себя население бассейна р. Маймы, правого берега Ка-туни, которое по составу родов, входивших в эту группу, представляло собой своего рода смесь из родов собственно алтайцев с некоторыми родами, относящимися к северным алтайцам.(з)) Те-лесы, обитавшие преимущественно по pp. Чулышману, Башкаусу и Улагану, причем часть их называла себя улаап-кижи, т. е. люди ср. Улагана. 4. Телеуты, жившие по pp. Черге, Майме и др. Ьольгдая часть4»! жила за пределами Горного Алтая, в частности 110 pp. Большому и Малому Бочатам, в отрогах Кузнецкого Ала-Тау (ныне Кемеровская область).

л северным алтайцам принято относить следующие родо-пле-

1ен^Ь1е группы: JL Тубалары (туба-кижи, множ. число — туба-

Р), которые занимали долины рек: Большой и Малой Иши

притоки Катуни), Сара-Кокши, Кара-Кокши, Пыжи, Уйменя

21

и др. (притоки Бии).(^2.)Челканцы, расселившиеся в бассейне р. Лебеди и особенно ее-*притока Байгола, Они обобщенно называли себя куу-кижи, т. е. люди р. Лебеди, и поэтому в этнографической литературе иногда встречаются под названием лебе-динцы..^3. Кумандинцы, живущие по берегам Бии от р. Лебеди вниз, почти до самого Бийска, а также в низовьях Катуни, где они к рассматриваемому времени слились с местным русским населением.?^. ДЛорцы, обитающие в Кузнецком Алатау в верхнем течении р. "Томи и ее притоков: Кондомы и Мрассы.8

По поводу южных алтайцев приходится сделать следующее существенное замечание. Они еще во второй половине XIX в. делились на три родо-племенные группы, каждая из которых занимала вполне определенную территорггю Горного Алтая. Г. Н. Потанин во время своего путешествия в конце 70-х годов записал со слов южных алтайцев следующих три, как он выразился, «отделения» тюркского племени русского Алтая: Алтай, Теленгит и Тоёлес. По словам нашего знаменитого путешественника, «первое отделение кочует по левому берегу р. Катуни, второе — по р. Чуе, третье — по Чулышману и Башкаусу».9 Несмотря на четкое территориальное распределение упомянутых трех групп южных алтайцев, Потанин не мог не отметить все-таки, что сеоки или роды южных алтайцев живут смешанно. В частности, он указал на проживание на Чолушмане теленгитов, но подчеркнул при этом, что здешние теленгиты — пришлые. Их приход сюда подтверждается преданиями, из которых следует, что теленгиты пришли на Чулышман из местности Конграй, которую, как можно заключить из рассказов алтайцев, следует отождествить с Сагай-ской степью Минусинской котловины.10 Однако ко времени переписи 1897 г. смешение различных родо-племенных групп южных алтайцев между собой зашло довольно далеко. Это отразили материалы переписи. Вполне вероятно, что процесс смешения протекал в быстром темпе потому, что царским правительством был открыт в Горный Алтай доступ для переселенцев в конце 70-х годов, чем воспользовалось более всего русское зажиточное крестьянство и кулачество из предгорных районов. Они сразу же стали теснить южных алтайцев, захватывать у них земельные угодья. Все это не могло не вызвать передвижки, уплотнения и перемешивания алтайского населения.

Каждая из перечисленных групп южных и северных алтайцев состояла из определенных родов (по-алтайски сеок, что буквально

8 В настоящей работе вопрос о происхождении шорцев не рассматривается, поскольку исследование ограничено в основном населением, обитающим в Горно-Алтайской автономной области.

9 Г. Н. Потанин. Очерки Северо-Западной Монголии, т. IV. СПб.,1883. стр. 1.

10 Там же, стр. 10, 12. Ср. название Минусинской котловины у тувинцев — Хорай.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Барнаульский государственный педагогический университет Научная библиотека

    Примерная программа
    Катунский проект: проблемы экспертизы : материалы к общественно-научной конференции, 13-15 апреля 1990 г. : [в 2 ч.] / Академия наук СССР, Сибирское отделение.
  2. Бюллетень новых поступлений 2008 год (1)

    Бюллетень
    В настоящий “Бюллетень” включены книги, поступившие во все отделы научной библиотеки. “Бюллетень” составлен на основе записей электронного каталога. Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием программы “Руслан”.
  3. Программа вступительных испытаний для лиц, поступающих на направление подготовки 030600 История

    Программа
    Данная программа вступительных испытаний предназначена для выпускников высших учебных заведений, поступающих в магистратуру по направлению 030600 История: Историко-культурное наследие Южной Сибири: археология и этнография Хакасского
  4. Л. Д. Петрова Редакционная коллегия

    Документ
    О-55 Олонхо в театральном искусстве: I республиканская научно-практическая конференция: (тезисы и материалы) / М-во культуры и духов. Развития РС(Я) [и др.

Другие похожие документы..