Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Тезисы'
Актуальность: Знание основ программирования необходимо выпускникам основной общеобразовательной школы, поступающим в колледж на специальность «Програ...полностью>>
'Решение'
Рассмотрение указов епископа Майкопского и Адыгейского о запрещении в священнослужении на год архимандрита Дорофея (Дбар) и иеромонаха Андрея (Ампар)...полностью>>
'Книга'
Выражающие моменты отличны от выражаемых. Следовательно, они являются в отношении их инобытием. Но это инобытие не может допускаться только в полном о...полностью>>
'Документ'
Именно в результате такого неблагополучного для Горсея исхода дел его сочинение о России получило довольно критическую окраску. На первый взгляд оно ...полностью>>

Парадоксы духовного и культурного и проблема религиозного возрождения

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Сергей Лебедев.

ПАРАДОКСЫ ДУХОВНОГО И КУЛЬТУРНОГО И ПРОБЛЕМА РЕЛИГИОЗНОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ

Сегодня многие надежды на духовный подъем, идейную консолидацию и обновление российского общества тесно связаны с процессами, получившими в современной социологии название «религиозного возрождения» («religion revival»). При этом особые социальные ожидания связываются с возрождением традиционных культурообразующих религий, и прежде всего – православного христианства.

С одной стороны, подобные ожидания достаточно глубоко обоснованы и оправданы. Так, согласно формуле замечательного русского мыслителя А.С. Панарина, «К народам, преданным светской идеологией прогресса и светскими элитами, надежда может прийти только со стороны их великих традиционных религий – они не выдадут» [1]. Именно эти религиозные системы выступают, по определению другого исследователя, «ядерными компонентами» нормативно-ценностного пространства цивилизации, в которых «запечатлена архетипическая матрица конкретного социума» и роль которых «особенно ярко проявляется в переходные моменты исторического развития общества, … когда периферийные элементы оказываются девальвированными» [2].

С другой стороны, реальный ход и достигнутые на сегодня результаты религиозного возрождения в России вызывают двойственное впечатление. При всем том, что, безусловно, осуществлено за последние полтора десятилетия в религиозной сфере, и несмотря на все свое расположение и доверие к религии (прежде всего к православию и институту Церкви), общество в целом по-прежнему далеко от какого-либо творческого подъема и воодушевления, столь необходимых ему для выхода из системного кризиса. Те ожидания, которые адресовались и сегодня еще многими из нас адресуются религии, Церкви, национально-религиозной идее, во многом остаются проектом, реализация которого отодвигается куда-то в будущее. Условно говоря, те «инвестиции» в религию, которые наше общество в прямом и переносном смысле сделало в конце ХХ в. и продолжает делать сегодня, оказались долгосрочными, что пришло в противоречие со многими социальными ожиданиями, настроенными на результат «здесь и теперь». Создается впечатление, что религиозный фактор, быть может, впервые в российской истории в критический момент общественного развития не сработал, так и не став генератором спасительной общенациональной идеи, в качестве которого он не раз выступал прежде.

Более того, в последние годы все отчетливее раздаются голоса о вреде «религиозной экспансии» с точки зрения ценностей просвещения и демократии [3], о своекорыстных социальных интересах религиозных организаций (особенно часто в этой связи упоминается Русская православная церковь Московского Патриархата), о ряде деструктивных тенденций и процессов в самой церковной организации и идеологии [4] и т.д. При этом характерно, что подобная критика и нападки звучат с самых разных сторон, от крайне правых до крайне левых представителей идейно-политического спектра общественного мнения. В данном отношении особенно показательна нынешняя дискуссия о внедрении религиозных предметов в отечественную систему общего и специального образования.

В этой связи остро встают следующие вопросы: имеет ли смысл нашему обществу делать дальнейшие «ставки на религию»; чего можно ожидать от набирающих силу процессов «religion revival»; наконец, какая стратегия отношений и взаимодействия общества с религией (и наоборот) в этой связи оптимальна? По существу же, все эти вопросы сводятся к следующему: что может религия дать современному обществу и может ли вообще?

Две стороны религиозного возрождения

Как отмечает академик Л.Н. Митрохин, понятие «религиозное возрождение» входит в число тех, которые при своем ключевом значении для анализа современной религиозной ситуации, «все еще толкуются в произвольном, пиквикском смысле» [5]. Отсюда проистекает путаница с его интерпретацией и социальной оценкой обозначаемого им явления. Поэтому в данное понятие следует внести обоснованную внутреннюю дифференциацию, дающую четкий ориентир в соответствующих социальных процессах.

Исходя из логики содержания понятия, в социальном феномене религиозного возрождения следует выделить, по меньшей мере, два различающихся аспекта. Это, во-первых, процессы имманентного характера, происходящие внутри «собственно религиозной» сферы, и, во-вторых, процессы, выходящие за ее пределы и предполагающие влияние религии на «большой социум». Перефразируя Иммануила Канта, их можно назвать «религией в себе» и «религией для общества».

К первому аспекту относятся: количественный рост религиозных объединений, предполагающий увеличение численности как самих этих объединений, так и их членов; восстановление и развитие конфессиональных структур; расширение социально-демографического контингента верующих; освоение религиозными объединениями новых форм социальной (внекультовой) деятельности. Здесь достижения действительно велики. Так, Г.В. Осипов относит к «важнейшему из показателей религиозного возрождения в России (в целом по стране в 1990–97 годах)… увеличение количества приходов в 3 раза, количества монастырей – в десятки раз, открытие десятков православных курсов, школ, гимназий, а также университета и института» [6]. По данным, приводимым Р.А. Лопаткиным, «в целом по России уровень религиозности возрос приблизительно с 20% в 80-х гг. до 40–45% в начале 90-х гг. и 50–60% – в конце последнего десятилетия XX в. … Вместе с уровнем религиозности населения бурными темпами происходило возрождение конфессиональных структур, увеличение числа религиозных объединений. Если на 1 января 1986 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 3 040 религиозных объединений (1 386 действовало без регистрации), то на 1 января 1995 г. функционировало с регистрацией уставов 11 532 религиозных объединения, на 1 января 2002 г. – 20 441. Возобновили или начали деятельность многие монастыри, миссионерские и религиозно-просветительские центры, конфессиональные благотворительные учреждения, учебные заведения, средства массовой информации» [7].

Ко второму аспекту религиозного возрождения, в свою очередь, относятся изменения в образе жизни и образе мысли людей, которые происходят под воздействием религии, активизирующейся и усиливающей свои общественные позиции. Тот же академик Осипов в данной связи отмечает, что «дело не только в количестве храмов и даже не в том, сколько верующих посещает их. Очень важно, что Церковь наконец начинает оказывать существенное влияние на все стороны жизни народа» [8].

Если говорить о реальном влиянии религии на общество, речь здесь должна идти, прежде всего, о тех или иных сдвигах в сфере основных жизненных ценностей достаточно представительных социальных групп; о появлении новых и эволюции старых культурно-идеологических течений; наконец, о трансформации общественного идеала в целом. Следуя же логике понятия «религиозное возрождение», эти изменения должны характеризоваться выраженным социально положительным эффектом и находиться в достаточно очевидной связи с влиянием конкретных религий (например православия).

Следует отметить, что если по оценкам «внутрирелигиозного» аспекта ренессансных процессов у социологов существенных разногласий нет, то оценки соответствующих изменений в сознании и жизни общества в целом существенно разнятся. Одни исследователи склоняются к тому, что влияние религии, и в особенности православия, на наше общество уже сегодня достаточно велико и продолжает возрастать [9]. Другие, напротив, оценивают это влияние скептически и склонны считать российское религиозное возрождение исчерпавшим свои резервы [10]. Сторонники религиозного возрождения исходят из наличия связи между его «внутренним» и «внешним» аспектами. При этом они зачастую склонны считать эту связь прямой, жесткой и однозначной, а также носящей сугубо положительный характер. Что касается противников религиозного возрождения, то они обычно считают, что укрепление социальных позиций религиозных организаций в светском обществе никак не связано с мейнстримом развития этого общества или даже противоречит ему, а поэтому религиозное возрождение общества никоим образом не вытекает из возрождения «религии в себе». Помочь решить этот вопрос может обращение к методологии культурного анализа.

Культурный фактор

Анализируя социодинамику религиозного возрождения, прежде всего прочего, следует принять во внимание тот факт, что сегодня между религией и сознанием и жизнью общества стоит посредник, имя которому – светская культура. Несколько столетий секуляризации дали европейской цивилизации не только оттеснение религии на социокультурную периферию, но прежде всего развитие и утверждение в обществе культурной системы нового типа, а именно светской. Эта культура и сформировала общество нового типа – общество модерна со всеми его плюсами и минусами. «Отпочковавшись» от традиционных культурных систем религиозного характера и оформившись в самостоятельный культурный космос, светская культура постепенно монополизировала основные общественные институты и заняла господствующее положение в социуме. Однако она не смогла подавить или ассимилировать религиозные культуры.

В данной связи можно говорить о том, что основным итогом секуляризационных процессов было формирование в общественной жизни ситуации «двух культур», которая определила не только религиозную ситуацию, но и в значительной степени – всю социодинамику модернизированного общества. И в этом контексте нынешнее религиозное возрождение представляется новой фазой развития того глобального процесса межкультурного светско-религиозного взаимодействия, начало которого следует отнести еще ко времени первых шагов европейской секуляризации в эпоху Ренессанса.

Таким образом, коренная проблема социологии религии, «религия – общество», сегодня выражается формулой «религия – светская культура». Поскольку же их положение в современном обществе явно неравноправно (светская культура доминирует абсолютно), то религиозное возрождение в конечном итоге становится не чем иным, как переориентацией самой светской культуры с секулярных и секуляристских идеалов на религиозные.

Что может привлечь светскую культуру в религии? По большому счету, это могут быть духовные ориентиры, главным хранителем которых всегда выступали религиозные традиции. В современной России «этому способствует много факторов, в том числе общественная нестабильность, затяжной моральный и социальный кризис, отсутствие понятых и принятых народом светских концепций выхода из него, историческая память народа о патриотической деятельности церкви в самые трудные переломные периоды, выступление конфессий в защиту прав и достоинства людей обездоленных, простых людей, против распространившихся отрицательных явлений – бездуховности, цинизма, коррупции, наркомании и т.п.» [11].

Собственно, отрицать существование данных явлений сегодня вряд ли кто-то сможет. Также мало кто возражает и против того, что их крайне желательно преодолеть, а для такого преодоления обществу необходим дополнительный «духовный ресурс». Однако дальше позиции существенно расходятся. Если сторонники религиозного возрождения видят столь необходимый источник духовного подъема именно в религии, то его противники и скептики либо вообще отрицают за ней свойство быть таким источником, либо говорят об альтернативной «светской духовности», которая более адекватна для современного общества и культуры, нежели духовное содержание религиозных вероучений.

Таким образом, для того, чтобы выстроить правильную стратегию отношения светского общества к религии, следует определить, в каком отношении к духовному находится светская, а в каком – религиозная культура? И здесь нам представляется, что в обеих позициях по отношению к религиозному возрождению есть доля правды.

Культурное и духовное

В чем состоит сущность духовного аспекта человеческой жизни и каково его отношение к культуре? Здесь надо отметить, что его понимание в российской общественной мысли претерпело своеобразную эволюцию. Марксистское обществоведение советских времен практически приравнивало категории «духовного» и «культурного». Катастрофический постмодерн послесоветской эпохи, подвергнув этот тоталитарный метадискурс уничтожающей иронии, породил целый спектр трактовок духовного – от псевдомистических спекуляций в духе религиозности «New Age» до неопозитивистских попыток свести это явление к психофизиологии. Здесь уже не стоит вспоминать о «бюрократическом дискурсе», успешно усвоившем данное понятие в духе «масло масляное». В результате всех этих надоевших спекуляций термин «духовное» и его производные стали вызывать стойкую интеллектуальную аллергию, которую не так просто преодолеть. Тем не менее, «духовное» объективно остается важнейшей категорией философской мысли, имеющей солидную историю интеллектуального осмысления в религиозной и светской традициях, и уже поэтому заслуживает самого серьезного отношения.

И.А. Ильин, давший, на наш взгляд, одни из самых глубоких и точных дефиниций духовного, определяет человеческий дух как «дар выбора, предпочтения и самоопределения», способность личности быть «самостоятельным творческим центром» [12]. Духовное измерение жизни существует, таким образом, как некий актуальный модус человеческой свободы, как вектор творческого личностного напряжения, как некая «внутренняя избыточность», поднимающая человека над жесткими закономерностями и механизмами социального, экономического, семиотического и т.п. измерений его бытия. Это живая динамика смысла-к-существованию, которая составляет сущность, сердцевину личностного, социального и культурного бытия.

Понятие «культурное» в известном смысле оппозиционно-дополнительно к понятию «духовное». Культурное может быть понято как социальный «ответ на вызов» духовного порыва. Этот ответ осуществляется через оформление и выражение духовных импульсов в конкретных символических формах. Такие формы – опредмеченные слепки непосредственных интенций духовной жизни – уже подчиняются определенным причинным связям, закономерностям и правилам. Потому культурные процессы, в отличие от самих духовных процессов, вполне доступны рациональной дефиниции и теоретическому анализу и до известной степени допускают целенаправленное социальное регулирование.

В этой связи соотношение культурного и духовного аспектов социальной жизни представляется весьма сложным и «асимметричным». С одной стороны, культурное измерение нашей жизни настолько тесно связано с ее духовным аспектом, что провести между ними грань исключительно трудно. С другой стороны, скрытый, внутренний, сущностный модус духовной жизни не подчиняется «внешним» культурным закономерностям: «Дух дышит, где хочет». Поэтому наиболее точной и содержательной нам представляется метафора «тонкой настройки». Суть ее в том, что, не давая человеку власти над духовной сферой как таковой, культурные формы, тем не менее, позволяют ему выбрать тот или иной духовный лад, тон, «частоту» и настроиться на них. Как таковая культура не может привязать к себе дух, но сама она так или иначе привязана к нему и всегда отражает то или иное (не обязательно первоначальное) духовное состояние. Образно говоря, она всегда хранит в себе след выплавившего ее огня, хотя сам этот огонь может гореть или не гореть в ней.

Исходя из этого, духовная составляющая отнюдь не является монополией религии. Но, с другой стороны, религиозная культура находится к ней в некотором особом отношении. Генетически любая культура творится и поддерживается духовным актом. Но для религиозной культуры этот акт выступает в то же время и главной ценностью, предметом осмысления, поклонения и культивации, тогда как в центре внимания светской культуры находятся реалии преимущественно «чувственного» плана.

В этой связи для собственно религиозного состояния духа (независимо от конфессиональной, индивидуальной и т.п. специфики религиозного опыта) характерна особого рода «тотальность», всеобъемлющая цельность переживания Сверхъестественного и Священного, пронизывающего весь жизненный мир человека и сообщающего всем его разнородным сферам, сторонам и аспектам «общий знаменатель». Что касается светских форм духовной жизни, то они, вытекая из того же источника, отличаются именно своей предметно-функциональной «специализированностью», ориентацией на конкретные, автономные сферы социального бытия. Так, можно говорить о специфической духовной стороне искусства, науки, семьи, политики, экономики и т.д. Иными словами, «религиозная духовность» может быть понята как интегральная, то есть наиболее концентрированная, целостная и осмысленная в этом своем качестве форма духовной жизни. Светская же духовная сфера, напротив, дифференцирована и в этом смысле «разрежена». Первая в этом смысле «центростремительна», тогда как вторая «центробежна».

Главную мысль этих рассуждений можно выразить так. Духовная реальность является глубинным содержанием любой культуры. Для религиозной культуры она, помимо этого, выступает еще и основным объектом, главной ценностью и целью. Но вместе с тем религиозная культура сама по себе еще не является носителем религиозного духа. Сам духовный импульс вносится (или не вносится) в нее создающим и воспринимающим эту культуру человеком и/или общностью людей. И с другой стороны, в реальной жизни любой, даже наиболее секулярной, культуры неявно присутствуют духовные (в то числе религиозные) интенции – хотя там они осознаются значительно слабее.

Следовательно, религиозная культура есть не более, но и не менее чем сложный и изощренный инструмент духовной жизни, который наилучшим образом приспособлен к ее специфике, но при этом не является ее источником. Помещая определенные духовно-религиозные интенции в центр жизненного мира и помогая глубоко их осознать, она дает концентрацию, очищение, усиление и закрепление этих содержаний в социальной памяти как реальных ценностей и практических императивов человеческой жизни. Но сами эти интенции должны быть найдены и узнаны человеком в собственной душе. Если этого не произойдет, никакая культурная система не в состоянии будет создать их заново.

Таким образом, «импортировать» духовность откуда бы то ни было невозможно. Дух неотрывен от непосредственной человеческой жизни; он всегда выступает внутренним содержанием жизнедеятельности именно той конкретной культуры, которая, выражаясь сухим редукционистским языком Т. Парсонса, «информационно регулирует» социальные процессы. Поэтому духовное содержание наша светская культура должна и может находить только в себе самой. Однако для этого ей необходим собеседник по диалогу, который мог бы выступить образцом «культивации» духовной жизни.

Исходя из всего сказанного, религиозное возрождение может быть определено как «воссоединение» духовного и культурного модусов религиозности, которые оказались разъединены в результате и вследствие многовековой секуляризации. Это процесс, в ходе которого существующие религиозные импульсы внутренней, духовной жизни человека должны быть восприняты общественным сознанием, осмыслены, выражены и легитимированы в соответствующих им культурно-символических формах. Иными словами, духовно-религиозные смыслы человеческой жизни должны найти себе адекватные формы культурного выражения, позволяющие им развиваться или, по крайней мере, не деградировать. В свою очередь, религиозная культура сегодня призвана «нащупать» созвучные себе духовные тоны и ритмы в сердцах и умах людей, очистить и усилить их.

В этой связи религиозная культура – в данном случае православная традиция – может помочь светской культуре увидеть, очистить и обновить ее духовное содержание. Но вместе с тем механически «перелить» или «перекачать» его в сосуд светской культуры из специфического сосуда религии невозможно. Заимствовать здесь можно только форму, но не содержание, средство, но не цель, инструмент, но не материал. И миссия религиозной культуры в современном мире может быть понята как миссия «зеркала» светской культуры, глядя в которое, последняя призвана лучше понять самое себя, свои особенности, свои возможности и свое призвание. Однако зеркало не должно превращаться в свою противоположность – шаблон, рамку, в которую смотрящий в него должен быть насильно втиснут. Культура не может подменить собой дух.

Поэтому наш ответ на вопрос «о пользе и вреде религии» для светского социума, на первый взгляд, парадоксален. Религия может стать фактором действительного возрождения нашего общества, но не через отрицание и «вытеснение» им своей светскости, а, напротив, через ее осознание и признание. Общество, которое уповает на религиозное возрождение как на источник своего духовного обновления, именно для того, чтобы способствовать этому, должно перестать бездарно подстраиваться под религию, имитировать религию и пытаться использовать ее как чудодейственное средство от всех социальных и прочих бед. Нынешний технократический ажиотаж повального «заимствования» и «внедрения» религии, совершенно неуместный, когда речь идет о столь высоких и тонких материях, должен смениться спокойным, вдумчивым и глубоким вниманием общества как к собственной культурной специфике, так и к религии как к иной культуре и как собеседнику по культурному диалогу. Утопическая установка на религию как панацею, являющая собой порождение хаотизированного секулярного сознания, должна уступить место подлинно рациональному подходу, максимально свободному от предрассудков в отношении религии (неважно, с каким знаком) и максимально ответственному за результаты и последствия. На смену форсированию процессов искусственной аккультурации религиозного должно прийти внимательное выявление и терпеливое проращивание созвучных религии духовных интенций в самой светской культуре. Только в этом случае мы получим возможность (только возможность!) привить к светскому древу современного общества религиозную ветвь, с которой впоследствии можно будет снять, говоря словами Николая Гумилева, «золотые, спелые плоды».

[1] Панарин А.С. Россия в социокультурном пространстве «Запад – Восток» // Человек и современный мир. М., 2002. С. 85.

[2] Кладько С.С. О роли православной миссии в диалоге культур // Миссионерское обозрение. 2003. № 4. С. 25.

[3] См., например: Клерикализация государственного образования – угроза Российской Федерации. Обращение Инициативной группы «Общее действие» к министру образования РФ В.М. Филиппову // Светский гуманист; Назаретян А. Лучшее средство от терроризма – атеистическое воспитание // Религия и СМИ. 2004. 12 февраля.

[4] См., например: Будни святой РПЦ. Сборник статей. М., 2002.

[5] Митрохин Л.Н. О религии, атеизме и православии. Академик Лев Митрохин отвечает на вопросы портала «Религия и СМИ» // Религия и СМИ. 2002. 1 октября.

[6] Осипов Г.В. Православная церковь в жизни российского общества // Алексий II, Патриарх Московский и Всея Руси. Россия. Духовное возрождение. М., 1999. С. 10.

[7] Лопаткин Р.А. Процессы в религиозной сфере жизни современного российского общества // Вероисповедная политика российского государства. М., 2003. С. 59–60.

[8] Осипов Г.В. Указ. соч. С. 10.

[9] См.: Возьмитель А.А. Миссионерское поле: актуальные вопросы изучения и анализа // Миссионерское обозрение. 2003. № 3. С. 7–9; Пейкова З. Отношение российского населения к православию в конце XX века (по материалам социологических исследований) // Миссионерское обозрение. 2001. № 3. С. 7–11.

[10] См.: Фурман Д.Е., Каариайнен К. Религиозная стабилизация. Отношение к религии в современной России // Свободная мысль-XXI. 2003. № 7. С. 19–31; Зуев Ю.П. Динамика религиозности в России в ХХ в. и ее социологическое изучение // Гараджа В.И. Социология религии. М., 1996. С. 219–228.

[11] Мчедлов М. Об особенностях мировоззрения верующих в постсоветской России // Религия и право. 2002. № 1. С. 16.

[12] Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. М., 2002. С. 43, 44.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Духовные ориентиры молодёжи татарстана в условиях новой конфессиональной политики государства (1990-2000-е гг.)

    Автореферат
    Работа выполнена на кафедре политической истории исторического факультета Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Казанский (Приволжский) федеральный университет»
  2. Проблема десакрализации власти

    Документ
    Исторически десакрализация власти выступает в качестве одного из проявлений процесса секуляризации общества. Политические институты наделены сакральным смыслом лишь в системах мифологического и религиозного мировосприятия.
  3. Религиозная толерантность (1)

    Книга
    Религиозная толерантность. Историческое и политическое измерения / Составление и общая редекция А.А.Красикова и Е.С.Токаревой. – М.: Московское бюро по правам человека, Academia, 2006.
  4. Религиозная толерантность (2)

    Книга
    Религиозная толерантность. Историческое и политическое измерения / Составление и общая редекция А.А.Красикова и Е.С.Токаревой. – М.: Московское бюро по правам человека, Academia, 2006.
  5. Духовная страница

    Документ
    АБСОЛЮТ (лат. absolutum - ничем не обусловленный) - 1) То, что превыше всех ограничений, любой качественной определенности, ни с чем не соотносимо, от всего отрешено и независимо, вечно и неизменно.

Другие похожие документы..