Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Магнитогорский государственный технический униве...полностью>>
'Документ'
Настоящий том посвящен русской литературе первой половины XIX в. (1800–1855). Заглавие тома «От сентиментализма к романтизму и реализму» отвечает мето...полностью>>
'Программа'
Кафедра «Технология продовольственных продуктов и защита окружающей среды» находится в В корпусе по адресу пр. Академический городок 19, аудитория 30...полностью>>
'Документ'
«Гендерные исследования» как самостоятельная область научных и образовательных интересов является собирательным понятием для современных гуманитарных ...полностью>>

I. модели математическая модель влияния взаимодействия цивилизационного центра и варварской периферии на развитие Мир-Системы1

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

96

А. В. Коротаев, Л. Е. Гринин

I. МОДЕЛИ

Математическая модель влияния

взаимодействия цивилизационного

центра и варварской периферии

на развитие Мир-Системы1

А. В. Коротаев, Л. Е. Гринин

Возникновение и развитие мировой сети городов было одним из тех важнейших компонентов эволюции Мир-Системы, которые ускоряли ее развитие и повышали ее интегрированность. Недаром В. Г. Чайлд говорил именно о городской революции (Childe 1952: Chapter 7; Чайлд 1956). Также несомненно, что процессы роста социальной стратификации и классообразования во многих древнеземледельческих обществах проходили под большим влиянием «городской революции» (Алекшин 1986: 22). Город можно рассматривать как комплексную концентрацию: географическую, социальную, политическую, сакральную – различных качеств и ресурсов. «Город непосредственно выступает как территориальная концентра­ция множества разнородных форм деятельности» (Ахиезер 1995: 23). Несомненна теснейшая связь между урбанизацией, с одной стороны, и формированием и развитием цивилизаций и государственности – с другой2.

Как известно, первые поселения, отдаленно похожие на города (такие как Иерихон в Палестине), возникли более 9 тыс. лет назад. В частности, около 7200 г. до н. э. в Иерихоне имелась каменная стена толщиной 3 метра, а высотой 4 метра (Ламберг-Карловски, Саблов 1992: 75). В VII–VI тыс. до н. э. в Западной Азии появ­ляется уже целый ряд поселений (Айн-Газал, Бейда, Бейсамун, Абу-Хурейра, Чатал-Хююк) с вероятной численностью населения в районе 2000 человек. Однако первые (уже бесспорные) города появляются только в V– IV тыс. до н.э. И, наконец, первый период достаточно быстрого роста городов Мир-Системы относится ко второй половине IV – первой половине III тысяче­летия до н. э.

Как показывают наши предыдущие исследования (Коротаев 2007; Коротаев, Комарова, Халтурина 2007: 169–177), кривая динамики численности городского населения мира выглядит достаточно причудливым образом (см. рис. 1 и 2).

Рис. 1.  Динамика численности городского населения мира

(в млн чел.) для городов с населением

> 10000 чел., с проекцией современных трендов

(логарифмическая шкала)

Рис. 2.  Динамика индекса мировой урбанизации (пропорции

населения, живущего в городах с населением более 10000 жителей в общей численности населения мира), с проекцией современных трендов (логарифмическая шкала)

Как мы видим, достаточно четко выделяются три периода относительно быстрого роста численности городского населения мира: (A1) вторая половина IV – первая половина III тысячелетия до н. э., (A2) I тыс. до н. э. и (A3) XIX–XXI вв. Наряду с этим отчетливо видны и два периода относительно медленного роста численности городского населения мира (включающих в себя продолжительные этапы, на которых численность городского населения и уровень мировой урбанизации практически не росли или даже ощутимо падали): (B1) середина III тыс. до н. э. – конец II тыс. до н. э. и (B2) I–XVIII вв. н. э. К этим эпохам оказы­ваются по сути своей ближе также период B0, непосредственно предше­ствовавший середине IV тыс. до н. э. (когда численность городского насе­ления не росла просто потому, что города еще не появились), и пе­риод B3, который должен начаться в XXII в., когда, по прогнозам, численность город­ского населения снова перестанет заметно расти (в связи с выходом урба­низации Мир-Системы на уровень насыщения, а также в связи со стаби­лизацией численности населения мира) (см., например: Коротаев, Малков, Халтурина 2007; Коротаев, Комарова, Халтурина 2007).

Отметим, что прослеженная выше динамика мировой урбанизации хорошо коррелирует с динамикой политической организации Мир-Системы (Гринин, Коротаев 2007; Коротаев, Гринин 2007; Grinin, Korotayev 2006). Отметим также, что отмеченные синхронные фазовые переходы к новым порядкам уровня мировой урбанизации и новым порядкам сложности политической организации Мир-Системы совпадают по времени и с фазовыми перехо­дами к более высоким порядкам политической централизации Мир-Системы, выделенным Р. Таагапера и приходящимся, по его расчетам, как раз на периоды, соответствующие нашим периодам А1, А2 и А3 (Taagapera 1997: 485).

Сходные фазовые переходы наблюдаются, по всей видимости, и в макродинамике мировой грамотности. Действительно, в период А1 мы видим появление первых грамотных людей, процент которых в общем населении Мир-Системы к концу этого периода достигает десятых долей процента и флуктуирует на этом уровне на протяжении периода В1. Это, разумеется, не случайно. Хотя грамотные люди могли жить не только в городах, тем не менее, число таких людей в городах по сравнению с сельской местностью было несравненно выше. В течение периода А2 мировая грамотность растет на порядок и достигает уровня процентов от общего населения мира, после чего она на протяжении периода В2 флуктуирует на этом уровне вплоть до конца XVIII в. когда начинается период А3, в ходе которого мировая грамотность вырастает до десятков процентов и к началу периода В3 (предположительно в XXII в.) она, по прогнозам, может стабилизироваться на уровне 100% (см., например: Коротаев, Малков, Халтурина 2007).

Собственно говоря, отмеченные выше фазовые переходы можно считать разными сторонами серии единых фазовых переходов: соответственно от фазы среднесложных к фазе сложных аграрных обществ (А1), от фазы слож­ных – к фазе суперсложных аграрных обществ (А2), и наконец, – от фазы суперсложных аграрных обществ к постиндустриальной («научно-информационной») фазе (А3) (при этом период ин­дустриального общества оказывается периодом фазового перехода В2 – В3). Эти фазовые переходы также исключительно сильно связаны с производственными революциями и переходами от одного принципа производства к другому (см. подробнее: Гринин 2003, 2007а, 2007б; Коротаев, Гринин 2007; Korotayev, Grinin 2006). Период первого аттрактора (первой фазы), в частности, связан с первым вариантом интенсивного этапа аграрной революции; второй аттрактор/фаза – со вторым вариантом интенсивного этапа аграрной революции (то есть соответственно с переходом к ирригационному и интенсивному плужному неполивному земледелию). В период XVI – первой половины XX в. (особенно XIX – первой половины XX в.) фазовый переход связан с переходом к промышленному принципу производства. Период конца XX века и (предположительно) весь XXI век – с переходом к научно-информационному принципу производства (см. подробнее: Гринин 2006; Grinin 2006).

Предлагаемая математическая модель предназначена для анализа возможного влияния взаимодействия между цивилизационным ядром Мир-Системы и его варварской периферией на формирование специфической кривой мировой урбанизационной динамики. Она моделирует завершение фазового перехода, поведение системы в зоне притяжения аттрактора, начало фазового перехода к зоне притяжения нового аттрактора и направлена на выявление роли фактора взаимодействия между цивилизационным ядром и варварской периферией в формировании эффекта аттрактора при завершении фазового перехода, то есть для выяснения того обстоятельства, почему после завершения фазовых переходов в развитии Мир-Системы наблюдалось не просто замедление темпов роста основных показателей ее развития, но и их падение с последующей временной стабилизацией около некоторого равновесного уровня (отметим сразу же, что наблюдавшихся при этом колебаний возле соответствующего уровня предлагаемая нами модель описать не может).

Вопросы сосуществования, взаимодействия и борьбы между цивилизацией и варварской периферией являются исключительно важными для понимания эволюции Мир-Системы на протяжении последних пяти тысяч лет, с момента появления первых государств и цивилизаций. И это относится даже к Новому времени. В некоторых регионах, таких, например, как Ближний Восток и Северная Африка, негосударственные племенные и «вождеские» формы политической организации продолжали сосуществовать, конкурировать или сотрудничать в военном плане с государствами вплоть до начала ХХ века. В частности, даже на территории Египта – одной из древнейших цивилизаций – еще во второй половине XVIII века нападения бедуинов были большим бедствием для населения (свидетельства чего оставил знаменитый египетский историк-летописец конца XVIII – начала XIX вв. ‛Абд ар-Рахмāн ал-Джабарти [1978]). А на территории другой древнейшей цивилизации – китайской – еще в середине XX века существовала самая реальная внутренняя варварская периферия, совершавшая на центр достаточно регулярные набеги3. Можно вспомнить и в чем-то аналогичную ситуацию на Кавказе еще в XIX и даже в XX веках4.

Как известно, существуют большие расхождения в опредлении того, что понимается под цивилизацией (об этом см., например: Гринин, Коротаев 2008: Введение). В рамках данной статьи под цивилизацией или цивилизационным ядром (центром) Мир-Системы мы подразумеваем общества мир-системного ядра, обладающие городскими поселениями. А как «варварские» мы обозначаем здесь периферийные сообщества, не имеющие городских поселений. В рамках описания данной математической модели наличие городов условно рассматривается в качестве единственного формального признака цивилизации5.

Как указывает В. П. Буданова (2002: 168), в современной варварологии есть некоторые направления, которые посвящены исследованию общих отношений между варварским миром и цивилизацией (см., например: Буданова 1990; 1994; 2000, 2002; Массон 1989; Барфилд 2006; Крадин 1992, 2001а, 2001б; Крадин, Бондаренко 2002; Першиц, Хазанов 1978; Хазанов 1975, 2002, 2006; Санников 2002, 2003, 2005; Barfield 1991; Kradin, Bondarenko, Barfield 2003). Тем не менее, это очень объемная тема, и множество аспектов в ней исследованы недостаточно полно и глубоко. Среди выводов, сделанных варварологами, нам представляются особенно важными в рамках нашей темы следующие: 1) центр и варварская периферия рассматриваются как тесно связанные между собой звенья единой панойкумической системы (= Мир-Системы), в которой взаимодействуют народы, находящиеся на разных уровнях социокультурной сложности (см., например: Першиц, Хазанов 1978: 4; Буданова 2002: 168); 2) в самой варварской периферии в отношении ее к цивилизации может формироваться некий центр6, являющийся «ядром» варварского мира, который во многом определяет взаимоотношения как между цивилизацией и варварами, так и с той частью варваров, которая населяла более отдаленные от цивилизации территории (создание таких центров, нередко в результате именно давления цивилизационного ядра, вело к росту уровня коллективной солидарности варваров, что мы постарались учесть в нашей модели); 3) уровень сложности объединений варваров (особенно кочевников) тесно соотносится с размерами и уровнем политической культуры государств, с которыми они постоянно контактировали (см., например: Барфилд 2006); 4) во взаимоотношениях варварского мира с цивилизацией очень большую роль играли внешнеполитические и экономические (торговые) интересы, однако все же военные контакты в целом были преобладающими (Буданова 2000, 2002; Крадин 1992, 2001а; Barfield 1991; Барфилд 2006).

Возможная роль взаимодействия между цивилизационным ядром и варварской периферией была уже нами предварительно исследована ранее (Коротаев, Малков, Халтурина 2007: 189–208) при рассмотрении причин сущностного падения (вплоть до отрицательных величин) темпов роста основных показателей развития Мир-Системы в I тыс. н.э. после завершения фазового перехода А2 к сверхсложным аграрным обществам. Напомним, что указанный анализ позволил нам идентифицировать данный фактор в качестве одной из реально очень важных причин (но, подчеркнем, отнюдь не единственной причины) рассматриваемого феномена; при этом нами были получены следующие предварительные выводы:

«То обстоятельство, что смена режима гиперболического роста происходит после того, как политическая централизация Мир-Системы гиперболическими темпами достигает критически высокого уровня (а в начале I тыс. н.э. абсолютное большинство обитателей Мир-Системы оказалось под контролем всего четырех политий – римской, парфянской, кушанской и ханьской), не представляется случайным и по некоторым другим причинам. Произошедший в I тыс. до н.э. стремительный рост политической централизации подталкивался наряду с прочим распространением металлургии железа (см. об этом подробнее: Гринин, Коротаев 2008: Глава 6), не только радикально повысившим потолок несущей способности Земли, но и приведшим к налаживанию производства относительно дешевого эффективного вооружения, что сделало возможным формирование многочисленных армий, без создания которых появление мировых империй вряд ли было бы возможным. Однако сам этот процесс имел важные побочные следствия. Политически централизованные системы часто достигают военного превосходства путем развития специализированных военных подсистем – относительно малых, но хорошо обученных и вооруженных профессиональных армий. Однако необходимым условием для сохранения такого превосходства обычно является наличие монополии на какие-либо эффективные виды вооруже­ния (боевые колесницы, оружие из бронзы и т. п.). Если же происходит революция в произ­водстве средств насилия, в результате которой монополия на них не может более эффек­тивно поддерживаться (например в случае появления железного оружия), менее полити­чески централизованные общества с большей долей военно-активного населения получают значительное преимущество и могут стать сильнее в военном отношении политически централизованных обществ. Именно таким был ход исторического развития во многих частях Ойкумены Старого Света в поздней древности. В дополнение к этому, менее политически централизованные общества с большей долей военно-активного населения могли значительно увеличивать свою военную эффективность без заметного увеличения своей политической централизации или внутренней дифференциации, например, путем номадизации, роста специализации на скотоводстве, поскольку сам каждодневный труд скотовода и характер его социализации производят высоко боеспособного воина. Кочевое скотоводство с широким использованием пастухов-всадников могло значительно увеличивать военный потенциал таких обществ и без дополнительной политической централизации и функциональной дифференциации. Что для нас важно в этом контексте – это то, что технологические сдвиги I тыс. до н. э. имели в качестве своего побочного следствия усиление военного потенциала варварской периферии в целом, и в особенности социально-политических систем кочевников... В результате на протяжении большей части эпохи «Младшей гиперболы» кочевники имели систематическое военное превосходство над оседлыми сообществами (дополнительно усиленное с изобретением и диффузией стремян и сабли), что привело к дополнительному замедлению темпов демографического роста Мир-Системы не только в результате массовых депопуляций, к которым периодически приводили вторжения кочевников, но и в результате некоторого понижения несущей способности земли во многих важных зонах Мир-Системы в результате давления варварских (и в особенности кочевых) периферий (здесь достаточно вспомнить о российской «житнице» – Черноземье, известном большую часть II тыс. как Дикое поле именно из-за того, что все это время земли в этом регионе почти не возделывались именно из-за угрозы набегов)» (Коротаев, Малков, Халтурина 2007: 207–208).

Отметим, что систематическое военное превосходство не означает постоянного военного превосходства. Китай, например, неоднократно побеждал хунну и разорял их, совершая глубокие походы в их земли (см., например: Гумилев 1993; Крадин 2001а), также как русские князья – в земли половцев (см., например: Рыбаков 1966а: 561–562). Поэтому в реальности мы имеем дело с неустойчивым равновесием сил между варварской периферией и цивилизационным центром. Но это равновесие могло измениться в одну или другую стороны при изменении обстоятельств. И при совпадении условий могла начаться волна натиска варварской периферии на цивилизацию, либо наоборот – наступления цивилизации на варварскую периферию. Таким образом, можно говорить об определенных циклах, в рамках которых фазы экспансии цивилизационного центра/отступления варварской периферии сменяются фазами экспансии варварской периферии / отступления цивилизационного центра.

Стоит заметить, что в зависимости от силы и размера одной из двух компонент исследуемой нами системы цивилизация – варварская периферия, существенно изменяется и другая, поскольку она должна давать адекватный ответ на усилившийся (или другим образом изменившийся) вызов или может, не чувствуя угрозы или сопротивления, прилагать меньшие усилия. Во всяком случае, было замечено, что размеры, мощь и уровень сложности в реализации внешнеполитических функций у объединений (империй) кочевников тесно соотносятся с размерами, мощью и уровнем политической культуры и деятельности государств, с которыми кочевники постоянно контактировали (см., например: Барфилд 2006: 429). Это также может дополнительно объяснять ситуацию, описанную в модели ниже, когда первоначально цивилизация достаточно активно распространяется на варварскую периферию, а последняя еще не способна оказать сильного сопротивления первой. Это может происходить потому, что варварская периферия еще не подстроилась под силу и размеры наступающей цивилизации. По мере поглощения наименее способной к сопротивлению части варварской периферии, особенно в зонах с подходящими для хозяйственной экспансии цивилизации природными условиями (и с народами, которые так или иначе готовы к тому, чтобы стать частью цивилизации), цивилизация может сталкиваться с более упорными представителями периферии, особенно живущими в маргинальных условиях. В результате на определенные (иногда достаточно продолжительные) промежутки времени может устанавливаться упоминавшееся нами выше динамическое равновесие.

Поскольку налицо достаточно длительное сосуществование цивилизации и варварской периферии, при этом каждая из частей этой динамической системы стремится при удобном случае ослабить или даже уничтожить другую, возникает ситуация «взаимодиффузии», которая заключается как в заимствовании различных инноваций (в основном варварами от цивилизации, но частично и наоборот), а также в использовании цивилизацией варваров для своих нужд. В результате происходит ускоренное повышение уровня развития варварской периферии, которая для того, чтобы иметь преимущества и противостоять цивилизации обретает аналоговые последней политические и социальные формы. Развитие этих форм было обычно направлено прежде всего на достижение военного паритета или военного превосходства, а также на достижение паритета престижа. Это касается и идеологии, которая может приобретать у варваров достаточно развитые черты. Последнее важно для понимания используемого здесь понятия асабиййи, впервые предложенного в качестве научной категории выдающимся средневековым арабским мыслителем Абд ар-Рахманом Ибн Халдуном (Ibn Khaldūn 1958, 2004) и введенной в категориальный аппарат современной клиодинамики П. В. Турчиным (2007), вполне обоснованно, на наш взгляд, интерпретирующего это понятие как «коллективную солидарность».

Именно особая идеология племенной солидарности, например, при объединении групп племен, позволяет сплачивать варварский народ в мощную военную силу. Поэтому тезис М. Фрида (Fried 1967) о том, что племена представляют собой вторичные непервобытные образования, возникающие в результате воздействия соседних сообществ со значимо более высоким уровнем социокультурной сложности, не лишен некоторых оснований (см. об этом также, Коротаев 1997, 2000а, 2000б, 2006б; Гринин 2007а). Действительно, многие аналоговые формы политий «главной последовательности» являются часто вторичными явлениями, связанными с воздействием цивилизационного центра, либо их развитие существенно модифицируется под влиянием более развитых соседей (см. Гринин 2007а). Например, подобная модификация, возможно, имела место в развитии Скифии, поскольку скифы активно контактировали с мидийцами и персами, а позже с греками (см., например: Дьяконов 1956; Хазанов 1975). При этом подобные формы нередко возникают именно как формы, наиболее адаптированные к маргинальным природным условиям, а цивилизации появляются, как правило, в природной среде, более благоприятной для развития интенсивного производства. Естественно, что аналоги варварской периферии с учетом их природных, хозяйственных и демографических особенностей вполне могли обходиться без городов. Лишь у немногих варваров была развитая система городов, как это было в Галлии, где в целом насчитывалось до тысячи «подлинных городов», население некоторых из них достигало десятков тысяч человек (Шкунаев 1989: 134, 143). Размеры некоторых городов достигали 100 и более гектаров, и они были укреплены мощными стенами (см.: Филип 1961: 116–129; Монгайт 1974: 248–253).

Таким образом, за счет разнообразного взаимодействия цивилизации и варварской периферии а) Мир-Система в тенденции расширялась и усложнялась7; б) социально-политический, хозяйственный и культурный уровень варварской периферии в тенденции возрастал; в) однако уровень цивилизации, включая степень урбанизации, мог временно понижаться как за счет общего увеличения объема Мир-Системы, так и за счет временной «варваризации» обширных территорий, как это неоднократно наблюдалось в I тыс. н.э. (особенно в Европе)8. Здесь можно использовать идею А. Л. Оппенхейма (1990: 88) о постоянном противоборстве в древней Месопотамии и в целом в Древнем мире анти- и проурбанистических тенденций – важнейшую силу первой и составляла варварская периферия.

Стоит также заметить, что в отношении каждого конкретного движения варваров на зону цивилизации, равно как и для отдельных периодов такого массового движения, мы можем и не знать точных причин, толкавших их к таким миграциям. Например, В. П. Буданова (2000: 5–6) пишет, что до сих пор нет однозначного ответа на вопрос, какие импульсы вызвали к жизни миграции, охватившие пространства от Скандзы до Мавритании, от Китая до Пиренеев в эпоху Великого передвижения народов в III–VII вв. н.э. Однако в целом возможные общие причины напора варварской периферии на цивилизационный центр более или менее ясны: демографическое давление, связанная с этим и иными (прежде всего природными) факторами нехватка ресурсов (земли, пастбищ); стремление к военной добыче; давление врагов (то есть конфликты внутри варварской периферии) и тому подобные вполне реальные факторы.

Предлагаемая нами модель опирается на изложенные выше соображения, а также на разработанные нами ранее (Коротаев, Малков, Халтурина 2007) общие модели развития Мир-Системы и некоторые положения сформулированной П. В. Турчиным (Турчин 2007; Turchin 2005) теории динамики коллективной солидарности (асабиййи).

В предлагаемой модели допускается, что Мир-Система подразделена на три основные географических зоны: (1) небольшая (1 млн км2) высокопродуктивная зона; (2) бóльшая по размеру (24 млн км2) среднепродуктивная зона, окружающая Зону 1; (3) наибольшая по размеру (96 млн км2) низкопродуктивная зона, окружающая Зону 2 (см. рис. 3).

Рис. 3.  Допускаемая в модели пространственная

структура Мир-Системы

3

2

1

Первые города появляются изначально в первой Зоне, которая в результате идентифицируется как «цивилизационный центр». Допускается, что начальный уровень технологического развития в этом центре (Tc0) существенно выше такового (Tb0) для варварской периферии, совпадающей на момент начала компьютерной имитации с Зоной 2. Зона 3 с наиболее низким начальным уровнем технологического развития (Th0) на этот момент рассматривается как хинтерленд Мир-Системы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Вение и развитие мировой сети городов было одним из тех важнейших компонентов эволюции Мир-Системы, которые ускоряли ее развитие и повышали ее интегрированность

    Документ
    Возникновение и развитие мировой сети городов было одним из тех важнейших компонентов эволюции Мир-Системы, которые ускоряли ее развитие и повышали ее интегрированность.
  2. Прогнозно-аналитический центр (3)

    Книга
    В 4 книге мы продолжаем рассмотрение мировых религиозных систем. Следующая по хронологии за библейским христианством — религия исторически сложившегося ислама.
  3. Внутренний предиктор СССР «Сад» растёт сам? (1)

    Документ
    Об этике, управленческом профессионализме, о полной функции управления на Руси и в США, об общем кризисе капитализма и марксизме, о теории, практике, проблемах и перспективах «конвергенции» и о некоторых других частностях в течении
  4. Внутренний предиктор СССР «Сад» растёт сам? (2)

    Документ
    Об этике, управленческом профессионализме, о полной функции управления на Руси и в США, об общем кризисе капитализма и марксизме, о теории, практике, проблемах и перспективах «конвергенции» и о некоторых других частностях в течении
  5. Современный политический экстремизм: понятие, истоки, причины, идеология, организация, практика, профилактика и противодействие. Рук авт колл. Дибиров А. Н. З., Сафаралиев Г. К. Махачкала. 2009. С

    Реферат
    Дибиров А.-Н.З., Сафаралиев Г.К., Пронский Л.М., Ханбабаев К.М., Яхьяев М.Я., Баранов М.В., Барис В.В., Барис Е.В., Билалов Б.А., Бобков А.Н., Дибиров З.

Другие похожие документы..