Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
способен понимать значение культуры как формы человеческого существования и руководствоваться в своей деятельности современными принципами толерантно...полностью>>
'Документ'
Об установлении тарифов на услуги по передаче электрической энергии, оказываемые Северной железной дорогой - филиалом открытого акционерного общества...полностью>>
'Программа дисциплины'
составлена в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования по укрупненной группе 03. Гу...полностью>>
'Урок'
В курсе предмета «Технология» есть модуль «Рукоделие». На этих уроках учащиеся знакомятся с техникой вязания, вышивки, аппликации и т.п. В нашей школ...полностью>>

Аннотация (15)

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

РАЗДЕЛ РИДЕРА Ч.4

«Междисциплинарные исследования в психологии»

для слушателей программы

«Междисциплинарное индивидуальное гуманитарное образование»

Ростов-на-Дону

2007

Содержание:

Содержание: 2

Аннотация 2

Введение: психологии и границы 3

Психология за пределами психологии 5

1.1. Психологическая наука и изобретение внутреннего мира 5

1.2. Психологическая наука как языкознание: эпистемологический поворот и психологические словари 8

1.3. Психология как история 13

1.4. Психология как литературная критика 16

1.5. Психология как культурная практика: западная рациональность и пределы психологической интерпретации 19

Пси-культура 22

Мифологизация психологического 24

1.6. Психология как политическая технология 25

1.7. Психология как социальная теория и практика: 27

Перечень использованных текстов: 29

Аннотация

Этот модуль ридера, посвященный междисциплинарным исследованиям в психологии, подготовлен для стажеров университетской программы «Междисциплинарное индивидуальное гуманитарное образование» и является частью коллективного проекта, посвященного разработке и методическому обеспечению модели асинхронного образования.

В ридер включены 14 фрагментов текстов российских и зарубежных авторов, объемом 1 п.л. Тексты объединены идеей пересмотра пределов, границ и моделей интерпретации психологического знания, а также – интердисциплинарным подходом к анализу его эффектов. При подборе текстов учитывалась их методологическая значимость и актуальность. Ряд текстов в переводе составителя впервые вводятся в систему российского социогуманитарного образования.

Ридер снабжен введением, комментариями к текстам, а также вопросами для самостоятельной работы студентов.

Введение: психологии и границы

Жанр введения к тематически подобранной нарезке текстов предполагает обоснование принципов их отбора, а значит, – неизбежное обращение к соотношению дисциплинарных рамок и междисциплинарного поля, то есть – к определению границ. Как соотносятся между собой психологическое, непсихологическое и междисциплинарное? Это вопрос не только методологический, но и политический. Вопрос профессиональной идентификации, принадлежности к локальному академическому сообществу. Вопрос конвенций и допустимых пределов. Иначе в контекстуально-насыщенное исследование памяти, опосредованной фотографией («Зеркало с памятью»), осуществленное московским психологом Вероникой Нурковой и совмещающее в себе ракурсы культурной истории, визуальной социологии и культурно-исторической психологии, не вклинивались бы обязательные для поддержания дисциплинарного status quo ссылки на лабораторные социально-психологические эксперименты и когнитивные схемы.

Непростой вопрос об определении междисциплинарной позиции для психолога или представителя другой дисциплины, работающего с традиционно психологическими объектами или методами, остается открытым. Не совсем понятно, чем необходимо руководствоваться при идентификации междисциплинарности психологического толка – научной квалификацией исследователя, предметной областью, методологией, инструментарием, общей идеологией, институций, к которой приписан автор проекта, или чем-то еще? Наконец, что именно следует считать междисциплинарным исследованием в психологии? И насколько обязательно указание на предметную область междисциплинарности? Что более психологично в своей междисциплинарности, исследование психолога Игоря Кона, посвященное персонологической исторической этимологии (становлению европейских словарей описания личности, а вместе с ними и представлений о личности), или же исследование социолога Олега Хархордина, в котором изобретение российской, а точнее, советской личности анализируется сквозь призму политических технологий индивидуализации (вроде партийных чисток двадцатых годов или популярной литературы по самопознанию годов семидесятых)? Можно ли и, главное, нужно ли проводить (меж)дисциплинарную границу, отделяющую исследование поэтических категорий, используемых современными австралийцами для описаний историй своей жизни, проведенное психологом Кевином Мюрреем, от проекта литературоведа и культуролога Ирины Паперно, в котором реконструируется ресурс реалистической поэтики в обустройстве и упорядочивании внутреннего мира Н. Чернышевского?

Если задавать вопросы изнутри дисциплины, то каким должно быть психологическое знание (или как оно должно определяться), чтобы стать проницаемым для Другого и других (объектов, теорий и методов)? Не менее интересно понять, каким образом в смежных дисциплинарных полях (историческом, социологическом, антропологическом, лингвистическом, литературоведческом и т.д.) ведется работа с традиционно психологическими объектами и явлениями? Ведь эти исследования по ту сторону междисциплинарных исследований в психологии существенно расширяют и обогащают репертуар хрестоматийных интерпретаций и утверждают новый взгляд на психическую реальность. Благодаря социогуманитарным методологическим и методическим инвестициям эта реальность теперь может быть ухвачена в сети социальных, исторических, культурных контекстов. А, значит, психология получает шанс выйти за пределы лаборатории и самодостаточных тестовых испытаний.

Ридер состоит из двух частей.

В первой собраны тексты, которые предлагают трансдисциплинарный взгляд современных исследователей на само психологическое знание. Описание психологии западного образца в категориях политической технологии или же методологическое сближение психологического исследования с литературной критикой позволяют открыть междисциплинарный потенциал внутри психологической дисциплины, ввести новые уровни анализа (например, социолингвистический, как это предлагают дискурсивные психологи) или по-новому определить предметную область психологии (например, версия социальных конструкционистов – способы, которыми люди объясняют и делают для себя понятным этот мир и свое поведение, - исключительно близка к тому, как видят сферу своих исследований современные социальные антропологи).

Во второй части подобраны тексты, позволяющие обнаружить междисциплинарность в стратегиях изучения и описания классического объекта психологического исследования – памяти. Результат налицо: расширяется предметное поле для изучения памяти (в круг исследовательского интереса попадают такие явления как ностальгия или политика памяти), уточняется и контекстуально обогащается аналитическая рамка, вводятся новые теоретические модели и методы, не укладывающиеся в конвенции общей психологии, определяющей до последнего времени канон изучения данного явления. Авторы собранных текстов – вне зависимости от того, являются ли они профессиональными психологами или же социологами, историками, антропологами – успешно нарушают границы и превращают исследования памяти в одну из самых плодотворных трансдисциплинарных областей современного социогуманитарного знания.

Психология за пределами психологии

1.1. Психологическая наука и изобретение внутреннего мира

Методологический переворот, происходящий в постсовременной психологии, может быть рассмотрен под углом размывания дисциплинарных границ. В призыве отказаться от психологического эссенциализма, обращенном к собратьям по цеху психологами-постмодернистами, можно разглядеть попытку снять уникальность психологической проблематики, увидеть в психологии один из авторитетных дискурсов западной культуры, а в ментальном мире – выразительный дискурсивный эффект.дискурсивный эффект. один из авторитетных дискурсов западной культуры, а в ментальном мире - выразительный тами, можно рассматри Эпистемологические размышления о психологической феноменологии переводятся родоначальником социального конструкционизма Кеннетом Джердженом в область исторической социологии знания, истории идей, интеллектуальной и культурной истории.

Кеннет Джерджен «Технология и «Я»: от сущностного к возвышенному» (перевод А. Корбута).

Gergen K. (1996) Technology and the Self: From the Essential to the Sublime. In Grodin D& Lindlof T. Constructing the Self in a mediated World. Sage. P. 127-140.

Психологический эссенциализм – вера в то, что индивиды обладают специфическими психическими процессами или механизмами – долго служил ключевой характеристикой западной культурной традиции. Уже в аристотелевской философии содержалась сложная формулировка процессов психической жизни. Платоническая теория знания, центральным предметом интереса которой была реальность чистых идей, также строилась на изначальной уверенности в превосходстве психологического мира. Эти составляющие греческого культурного мира, соединившись с иудо-христианской концепцией души, сделали убедительно-ощутимым предположение о существовании внутреннего мира – идентифицируемого, постоянно присутствующего, прозрачного и исходного для понимания человеческих действий.

С ходом столетий эти ранние спекуляции, по мере их разработки, претерпели значительные изменения. Когда деятели Средневековья, такие как Августин или Фома Аквинский, расширили понятия души, ощущения и эмоций; когда философы-рационалисты, такие как Декарт и Кант, поставили выше всего способность чистого разума и априорные идеи; когда философы-эмпиристы, такие как Локк или Гоббс, подчеркнули значение опыта в порождении идей; и когда романтические поэты, романисты и философы сделали предметом своих изысканий загадочную область страстей, творческих порывов, гениальных наклонностей, гениальности и безумия, мы приняли традицию, в которой презумпция внутренней жизни – как реального мира, возможно, более важного, чем мир внешний, материальный – обрела устойчивую фиксацию.

Дискурс индивидуального внутреннего пространства также предоставил главное обоснование многим нашим ключевым институтам. Религиозные организации, например, долгое время занимались воспитанием и очищением души. Образовательные учреждения предназначены для улучшения психического функционирования индивида; семьи формируют характер молодежи; демократические институты основаны на вере в независимое суждение, а судебные инстанции навряд ли смогли бы действовать без опоры на понятия намерения, памяти, осознанности.

В свете этого мы обнаруживаем, что одним из главных эффектов социальной науки в ХХ веке является объективация психического мира… Будь то интроспективные методы первых менталистов, экспериментальные методы лабораторных психологов, феноменологические методы гуманистических исследователей, шкалы для измерения установок и мнений психометриста или качественные методики современного интерпретативиста, - в каждом из этих случаев нам обещали предоставить эмпирическое доказательство пропозиций, касающихся психической и социальной жизни… Теоретическое описание поддерживает предположение о реальности психической жизни.

Именно давняя традиция психологического эссенциализма, поддерживаемая главными культурными институтами и оправдываемая столетней историей социальной науки, предоставляет основание для тех повседневных процессов, которые мы определяем как самопонимание и самореализацию: различных способов, которыми мы вопрошаем, оцениваем и изучаем себя («Наверное, у меня депрессия», «Это любовь или простое увлечение?»); наших поисков реакций других людей, поддержки или почвы для нашего внутреннего бытия («Она неверное понимает мои намерения», «Он не уважает мои потребности»), наших способы оправдания и обсуждения собственных действий («Я подумал, что все кончено, и решил…», «Это шло в разрез с моими моральными ценностями»). Эта же традиция дает индивиду многочисленные и безотказные причины для сохранения собственной идентичности. Иметь идентичность – значит иметь право претендовать на внутреннюю жизнь: на свои собственные причины и мнения, на определяющие экзистенциальные мотивы, личные чувства ядерные черты.

Вопросы для самоконтроля и самостоятельной работы:

1. Что такое эссенциализм применительно к анализу психических явлений?

2. Какова роль знаний и идей в формировании представлений о значимости и реальности внутреннего мира? Поясните свой ответ на материале литературы, философии, богословия, истории и т.д.

3. Как вы понимаете утверждение Джерджена, будто объективация психического мира – один из главных эффектов социальной науки в ХХ веке?

4. Что изменяется в осмыслении и интерпретации психических реалий в постсовременную эпоху?

1.2. Психологическая наука как языкознание: эпистемологический поворот и психологические словари

Интерес психологов к тому, как в языке и посредством языка создаются психические и социальные миры, приводит к обогащению психологического дисциплинарного поля ракурсами, интерпретациями и методами языкознания.

Елена Якимова Ром Харре и дискурсивная психология// Якимова Е. Социальное конструирование реальности: социально-психологические подходы. М., 1999. С. 52-76.

Texts of Identity. L.: Sage, 1989.

The Social construction of Emotions. Oxford, 1986.

«Явление, подлежащее психологическому изучению, - поясняет Харре, - есть то, что задается соответствующим словарем и характером его использования». Область психосоциального – это область отношений между членами социального сообщества – отношений, которые поддерживаются и создаются посредством речевых актов; их главным мотивационным основанием служит сохранение морального стандарта сообщества, т.е. поддержание сложившегося морального порядка. Очевидно, что в таком случае первостепенная роль с социопсихологическом исследовании должна принадлежать психо-и социолингвистике.

В соответствии с новой парадигмой трансформируется вся структура работы социального психолога. На первый план выходит изучение семантики интенциональных действий социальных субъектов. «Человеческое поведение, - пишет Харре, - это своего рода текст, отношения же между его внутренними частями – семантической, а не каузальной природы»… Инструментом обязательной критической саморефлексии дисциплины выступает анализ обыденного языка и его употребления («следования правилам») в традициях Витгенштейна. Тем самым, лингвистический анализ превращается в предварительный этап собственно психосоциальной работы, причем в поле зрения социального психолога должно находиться как повседневное манипулирование психологическими понятиями, так и профессиональное их использование в научной практике…(С.60- 61)

Особое внимание в постсовременной психологии уделяется анализу эмоциональных словарей – реализация проекта психологической семантики началась именно с них. Эмоции оказались особенно убедительным доказательством того, что на месте ментальных фактов, которыми оперирует традиционная психология, следует искать социальные и лингвистические артефакты (поведенческие эквиваленты эмоциональных явлений являются поведенческими актами, эмоции бесконечно итенциональны (мы радуемся «чему-то», надеемся «на что-то»), эмоции уоптребляются в соответствии с локальным моральным порядком, а связь между физиологическими проявлениями и эмоциональными конструктами – условна).

… Социально-психологический анализ (эмоций) должен предваряться лингвистическим анализом словарей эмоциональных терминов и условий их применения. Изучение специфического функционирования эмоциональных понятий как элементов дискурса позволяет не только сопоставить эмоциональный опыт различных культур, но и дает ключ к пониманию экзотических либо исторически утраченных эмоциональных состояний, подчеркивает Харре (с. 64)

Кеннет Джерджен «Технология и «Я»: от сущностного к возвышенному» (перевод А. Корбута).

Gergen K. (1996) Technology and the Self: From the Essential to the Sublime. In Grodin D& Lindlof T. Constructing the Self in a mediated World. Sage. P. 127-140.

Внутренний мир становится предметом доверия прежде всего в силу достижения всеобщего согласия относительно категорий существования: базовых разграничений, необходимых для описания или объяснения психических состояний. Без подобного словаря было бы просто нечего описывать или объяснять, а без разумного широкого согласия по поводу терминов в права вступают двусмысленность и сомнение. Так, например, мы можем с определенной долей уверенности говорить об эмоциях страха, гнева и печали, поскольку эти категории являются элементами общепринятого словаря (в который входит около десятка эмоциональных терминов), наиболее часто употребляемого в культуре… Можно ли быть человеком, не испытывая гнева или печали? Другие психологические предикаты, разделяемые менее крупными и иногда более маргинальными культурными группами, не внушают подобного доверия. Такие понятия, как «экзистенциальная тревога», «посттравматический стресс», «духовное пробуждение», «поток сознания» и «канализирование чувств» приемлемы в разнообразных областях культуры, но большинство может скептически относиться к ним как к некоему жаргону или культовому языку. Возможны и более жесткие варианты: если бы кто-то заявил, что его переполняет acidae (популярный в средневековых монастырях психологический термин), что он страдает от сильного приступа меланхолии (термин, которым необычайно увлекались поэты и романисты XIX века) или охвачен mal de siecle (термин, который подвигал многих на самоубийство менее ста лет тому назад) – это, скорее всего, вызвало бы удивленные взгляды у его товарищей… По сути, без публичного подтверждения претензий – без того, чтобы в итоге было сказано: «Да, я понимаю, что ты чувствуешь», - человек вряд ли может вести уверенное психологическое существование.

Одним из методологических оснований для размышлений о перформативной и лингвистически обоснованной природе психического стала концепция «языковых игр», разрабатываемая в философия языка Л. Витгенштейна.

Людвиг Витгенштейн (1945) Философские исследования

Что фиксирует психолог? Что он наблюдает? Разве не поведение людей и, особенно, их высказывания? Но последние говорят не о поведении.

Являются ли слова "Я боюсь" описанием душевного состояния?

Я говорю "Я боюсь", другой спрашивает меня: "Что это было? Крик испуга? Или же ты хочешь сообщить мне, что у тебя на душе, или же это наблюдение за твоим нынешним состоянием?" Всегда ли я мог бы дать ему вполне ясный ответ? Или же мне никогда этого не сделать?

Представлять себе при этом можно весьма разные случаи. Например: "Нет, нет! Я боюсь!"

"Я боюсь. К сожалению, я должен признать это".

"Я все еще немного боюсь, хотя уже не так сильно, как раньше".

"В глубине души я все еще боюсь, хотя и не хотел бы признаваться себе в этом".

"Я терзаю себя самого разными страшными мыслями".

"Я боюсь и это теперь, когда я должен бы быть бесстрашным".

Каждому такому выражению присуща собственная тональность, каждому разный контекст.

Можно представить себе людей, которые бы думали значительно определеннее, чем мы, и употребляли бы разные слова там, где мы используем одно.

Мы задаем себе вопрос: "Что, собственно, означает "я боюсь", к чему относятся эти слова?" И конечно, не находим никакого ответа или только такой, который нас не удовлетворяет.

Вопрос должен быть таким: "В каком контексте встречаются эти слова?"

Воспроизводя выражение страха и концентрируя внимание на самом себе, как бы наблюдая краем глаза свою душу, я не получу ответа на вопросы "К чему относятся эти слова?", "О чем я думаю при этом?". Но в каком-то конкретном случае можно реально задаться вопросом: "Почему я это сказал, чего я хотел достичь этими словами?" а на этот вопрос я мог бы и ответить, но ответить не путем наблюдения того, что сопутствует речи. При этом мой ответ дополнял бы мое прежнее высказывание, был бы его парафразом.

Что такое страх? Что значит "бояться"? Пожелай я объяснить это путем лишь показа, я просто сыграл бы в страх.

Мог бы я представить таким же образом надежду? Едва ли. А веру?

Описание моего душевного состояния (страха, например) это действие, осуществляемое мною в каком-то особом контексте. (Как определенное действие лишь в определенном контексте представляет собой некий эксперимент.)

Так ли уж удивительно тогда, что я применяю одно и то же выражение в различных играх? А иногда и как бы между играми?

Вопросы для самоконтроля и самостоятельной работы:

1. Что дает психологическому исследованию методологической поворот в сторону языкознания? Как изменяется предмет и стратегии психологического анализа?

2. Как вы полагаете, почему Ром Харре столь высоко оценивал роль изучения психологических словарей и предлагал непременно включать эту аналитическую фазу в программу всякого психологического исследования?

3. Почему словари эмоциональных терминов стали приоритетным объектом анализа для представителей постсовременной психологии? Как в этой ситуации начинают интерпретироваться эмоции? Приведите свои собственные примеры исторической или культурной локализации тех или иных эмоциональных сценариев.

4. Каким образом Людвиг Витгенштейн анализирует взаимосвязь языка и ментального факта? Что такое описание душевных состояний? Какова роль контекста в наделении этих описаний смыслом? Как вы понимаете конструкт «языковая игра»? приведите примеры языковых игр психологического толка.

5. Как вы полагаете, какого рода лингвистические знания необходимы психологу для осуществления исследования, включающего в себя лингвистически заостренные проблемы?

1.3. Психология как история

Статья К. Джерджена «Социальная психология как история», опубликованная в 1973 году, лишила психологов права на бессрочные интерпретации и теории, а вместе с тем, вытолкнула социальных психологов из лаборатории в изменчивую социальную реальность, полную зыбких предпочтений, конъюнктур и запросов. Это, в свою очередь, внесло существенные коррективы в программу психологического исследования. Согласно предложенной системе координат, аналитическая работа психолога должна была включать элементы методологической рефлексии, социальной критики, риторического анализа и деконструкции: во фрейдистских интерпретациях анорексии можно было различать викторианские интерпретативные коды, в павловском определении меланхолика как «слабого типа» - стратегии советской политической сортировки индивидов, а в современных опытах концептуализации толерантности – новую политическую технологию индивидов эпохи глобализации и политкорректности.

Кеннет Джерджен Социальная психология как история (пер. Е. Якимовой)// Социальная психология: саморефлексия маргинальности. М., 1995.С. 23-50.

Gergen K. Social psychology as history// Journal of personality and social psychology, 1973. vol. 26(2). P. 309-320.

Психологию обычно определяют как науку о человеческом поведении, а социальную психологию – как такую ветвь этой науки, которая изучает процесс взаимодействия людей. Считается, что главная цель науки состоит в установлении общих законов посредством систематического наблюдения; социальный психолог разрабатывает общие законы для описания и объяснения социального взаимодействия…

Данная точка зрения, без сомнения, есть непосредственное продолжение традиции мышления XVIII столетия. В то время существенный прирост знания обеспечивали естественные науки, что позволило оптимистически оценивать перспективу применения научных методов для исследования человеческого поведения…

Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы доказать, что социально-психологическое исследование есть по преимуществу исследование историческое. В отличие от естественных наук социальная психология имеет дело с фактами, которые подвержены заметным временным флуктуациям и по большей мере неповторимы. Принципы взаимодействия людей не могут быть с легкостью выявлены с течением времени, потому что нестабильны факты, на которых они базируются. Здесь невозможна аккумуляция знания в обычном, научном понимании этого процесса, поскольку полученное знание в целом не преступает отведенных ему исторических пределов. Ниже будут изложены два ряда аргументов в защиту данного тезиса: в первом случае в центре внимания будет воздействие науки на характер социального поведения, а во втором – процесс исторических изменений (С. 23-24).

… Если мы внимательно присмотримся к главным исследовательским направлениям последнего десятилетия, мы обнаружим, что зафиксированные здесь закономерности, а следовательно, и теоретические принципы жестко привязаны к текущим историческим обстоятельствам… Так, в минувшее десятилетие (работа написана в 1973 г.) социальные психологи уделяли много внимания выявлению индикаторов политической активности. Однако по прошествию времени в этом массиве исследований можно обнаружить массу несообразностей. Например, переменные, которые служили надежными гарантами политической активности на ранних этапах войны во Вьетнаме, заметно отличаются от подобных индикаторов более поздних периодов этой же войны (С. 38)

Еще один способ превратить психологию в историю предложили культурно-историческая и историческая психология: на этот раз историзации подлежало не само психологическое знание, а сама ткань психического. Это давало возможность для формулировки масштабных исследовательских программ по изучению истории зрения, эмоций, мышления, личности и т.д.

Шкуратов В.А. Историческая психология. М., 1997. С. 127-128.

Французским ученым И. Мейерсоном в книге «Психолгические функции и творения» (1948) психология была определена как изучение истории… Её цель – проследить развитие процессов и свойств в социальном макровремени, а не воссоздать человеческий облик определенных периодов прошлого… Психолог должен обратиться к материалу культуры, изучать человека конкретной страны и эпохи, а не абстрактное существо, лишенное примет места и времени… Программа, предложенная И. Мейерсоном, была вариантом объективной (новой) психологии, выделяясь необычными для науки о психике методами и объектом исследования… Французский ученый считает, что психика проявляется в единстве с порождаемыми ею культурными продуктами и, следовательно, анализ генетических последовательностей объективаций человеческой активности дает указание на природу и динамику последней… Мы ничего не можем сказать о психике как таковой, как о «вещи в себе». Человеческая личность всегда в чем-то объективирована: в психических реакциях, поступках, социальных иерархиях, творениях искусства, орудиях труда… Психические объективации могут быть исследованы, во-первых, методом конституированных серий, а во-вторых, методом сходящихся серий… Когда психолог сталкивается с внешней историей серии, ему задан вектор развития духовной активности. Его задача состоит в том, чтобы написать «внутреннюю историю серии»…

Вопросы для самоконтроля и самостоятельной работы:

1. В чем состоит сходство и различие позиций Джерджена и Мейерсона относительно «историчности» психологии?

2. Найдите и проанализируйте ситуации в истории психологического и другого социогуманитарного знания, когда бы срок годности теории или интерпретативной модели истек?

3. Найдите и проанализируйте случаи, когда бы социальный/политический заказ или актуальная социальная/политическая ситуация оказали бы структурирующее воздействие на ту или иную версию психологического знания?

4. Какие перспективы открываются для психологического исследования с введением представлений об историчности психических явлений?

5. Как вы полагаете, почему наличие принципа историзма в советской психологии, тем не менее, не привело к появлению исследований, посвященных истории памяти, эмоций, зрительного восприятия и т.д.? Какого рода сложности и проблемы возникают при формулировании программ исследования подобного рода?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Аннотация (23)

    Публичный отчет
    Технический отчёт содержит материалы пусконаладочных и режимно-наладочных работ, проведённых с паровым котлом ДЕ-6,5-14 ГМ в отопительно-производственной котельной фабрики МУП “ мануфактура” (г.
  2. Аннотация (33)

    Документ
    Рассмотрены сущность и развитие фундаментальных исследований в науке. Приводятся основные понятия, термины и определения в области научных исследований в соответствии с действующим законодательством в странах ОЭСР и США.
  3. Аннотация примерной программы учебной дисциплины «Основы управленческого консультирования» Цели и задачи дисциплины

    Документ
    Целью дисциплины: является формирование у студента комплекса знаний по теоретическим основам в науке и приобретение практических навыков в области управления социальным развитием организации.
  4. Аннотация примерной программы учебной дисциплины

    Документ
    Цель дисциплины - сформировать у обучающихся историческое сознание, привить навыки исторического мышления как важнейшего условия усвоения ими специальных предметов, а также расширить их кругозор.
  5. Аннотация основной образовательной программы (25)

    Документ
    Общая трудоемкость освоения основной образовательной программы направления подготовки 080100 Экономика, образовательный профиль «Финансы и кредит» - 240 зачетных единиц,
  6. Аннотация программ дисциплин гуманитарного, социального и экономического цикла

    Документ
    Целью изучения дисциплины является получение важнейших исторических знаний, появление системных представлений об историческом пути России с древних времен и до наших дней, понимание изменений, происходящих в России на протяжении исторического

Другие похожие документы..