Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Епископ Таврический и Симферопольский Михаил (Грибановский) (1856 – 1898), скончавшийся в Симферополе от чахотки на 42-м году жизни, был, как выясняе...полностью>>
'Документ'
Програма призначена для організації обліку студентів та відповідних подій, що фіксується наказами (рух студентів), контролю успішності студентів з мо...полностью>>
'Документ'
1.Положення визначає порядок створення та діяльності, компетенцію та повноваження, підзвітність Правління АКБ “ІНДУСТРІАЛБАНК”, права, обов’язки та ві...полностью>>
'Руководство'
Настоящее Методическое руководство по определению стоимости восстановительного ремонта и оценки автомототранспортных средств (далее – Руководство) ус...полностью>>

Эмиграционные процессы и формирование русского зарубежья в XVIII в. 07. 00. 02 Отечественная история

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

На правах рукописи

МАЗИН КОНСТАНТИН АНАТОЛЬЕВИЧ

ЭМИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ И ФОРМИРОВАНИЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ В XVIII В.

07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва – 2010

Работа выполнена на кафедре истории и политологии ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор

ФЕДУЛИН Александр Алексеевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

САБЕННИКОВА Ирина Вячеславовна

доктор исторических наук, профессор

ЗАХАРОВ Виктор Николаевич

доктор исторических наук, профессор

ТЕЛИЦЫН Вадим Леонидович

Ведущая организация: Российский государственный гуманитарный университет

Защита состоится 25 ноября 2010 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.150.01 при ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» по адресу: 141221, Московская обл., Пушкинский р-н, пос. Черкизово, ул. Главная, 99, каб. 1209. Зал заседаний советов.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» по адресу: 141221 Московская область, Пушкинский район, пос. Черкизово, ул. Главная, д. 99.

Автореферат разослан ______ октября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук,

профессор Д.А.Киселева

Общая характеристика работы

Актуальность темы. Исследовательская актуализация истории эмиграции в разные периоды существования российской государственности стала заметной тенденцией развития современной отечественной науки1. Появляется большое количество научных и публицистических исследований, авторы которых с с различных методологических позиций пытаются определить общее и особенное в развитии российских миграционных процессов в рамках исторической ретроспективы.

Основной причиной такого исследовательского внимания стало превращение миграционных процессов в экономические и социальные реалии современного мирового пространства2.

Поэтому эмиграционный процесс должен выступать в современном исследовании во всей своей совокупности: от начальной стадии, где принималось решение оставить родину; собственно миграции, т.е. пути от места проживания к месту жительства в стране пребывания; до завершающей стадии — адаптации в стране-реципиенте.

Исходя из этого, особенно важным представляется изучение не просто эмиграционных тенденций в развитии российской государственности, а процесса системного перерастания их в масштаб Русского Зарубежья.

Являясь составной частью исследовательского направления по истории Русского Зарубежья, аналитическая история российской эмиграции XVIII в. связана с изучением соотношения экономики и политики и, в частности, с допустимой мерой социальных издержек экономических мероприятий.

Данная проблематика коррелируется с определением эволюции общественной психологии, сдвигов в сознании граждан, включая появление «кризисного сознания», парализующего активность социума или отдельных его составляющих.

И, наконец, нельзя не отметить, что история эмиграционных процессов и Русского Зарубежья XVIII в. сопряжена с анализом массовых движений, роль которых в переломные периоды отечественной истории актуализируется, как никогда.

Степень научной разработанности проблемы. В отечественной историографии история российской эмиграции при постоянстве активного обращения к ней историков до сих пор относится к числу изучаемых, открываясь в новых исследовательских гипотезах.

Общетеоретические и методологические проблемы изучения эмиграционных процессов и Русского Зарубежья на протяжении всей исторической ретроспективы данного явления нашли освещение в работах Ю.А. Полякова3, Г.Я. Тарле4, Е.И. Пивовара5, В.А.Ионцева6, В.А. Тишкова7, В.М. Селунской8, Н.А. Пушкаревой9, А.В. Квакина10, Т.Л. Пархоменко11 и других авторов.

Особенно выделяются труды академика Ю.А. Полякова, который фактически стал основоположником этого научного направления. Именно ему принадлежит приоритет в самой постановке проблемы изучения эмиграции и доведении масштабов исследования до формата российского зарубежья. Стоял ученый и у истоков разработки периодизации12 и типологии13 эмиграции. Внес он свой вклад и в уточнение экспликации данной проблематики, проанализировав одну из основных ее дефиниций — диаспору14. И, наконец, исследования Ю.А. Полякова позволили ему сделать вывод о том, что история Русского Зарубежья «имеет непреходящее научное значение, как часть истории России»15. Это определенно новый подход к истории эмиграционных процессов и Русского Зарубежья, т.к. до этого в историографии существовала тенденция к отнесению данных сюжетов к истории стран-реципиентов, и, таким образом, к искусственному исключению очень важной составляющей из отечественной истории.

Многополярность оценочных характеристик российской эмиграции, транслируемая в попытки ее периодизации, типологии, экспликации отражает общий уровень исследования Русского Зарубежья.

В определенной степени это обусловлено недостаточной изученностью отдельных периодов российской эмиграции как в региональном, так и мировом масштабе. Однако, позитивно, что уже обозначены безусловные точки соприкосновения позиций авторов, пишущих о российской эмиграции. Это делает перспективным дальнейшие усилия в плане разработке периодизации истории российской эмиграции.

В связи с этим требуется отметить еще одну общую черту подавляющего большинства перечисленных публикаций. Обосновывая свои теоретико-методологические выводы, их авторы в качестве подтверждения манипулируют историческими свидетельствами, относящимися в основном к XX в., гораздо реже — ко второй половине XIX в. и почти никогда - событиями более ранних периодов. Это еще раз подтверждает правильность выбранного объекта исследования, т.к. отнесение генезиса Русского Зарубежья к XVIII столетию пока еще не нашло своего подтверждения на диссертационном уровне.

Старообрядческая эмиграция получила достаточно широкое освещение в научной литературе, правда, так и не став предметом самостоятельного исследования, так же, как и вся религиозная российская эмиграция в целом.

Изучение истории возникновения старообрядческих колоний, находящихся за пределами России, началось еще до 1917 г.16 Самым большим достижением отечественной историографии того периода является фундаментальная работа Н.И. Субботина17. Она написана на основе большого количества архивных материалов, что делает ее очень обстоятельной и достоверной. Эти качества позволяют труду Н.И. Субботина сохранять свою актуальность до настоящего времени.

Хотя Белокриницкое согласие окончательно оформилось в 1846 г., подробный рассказ о его формировании начинается здесь с 1730 г., когда состоялась первая попытка старообрядцев обрести полноту трехчинной иерархии. Важно, что ни одно из согласий ревнителей старой веры не получило такого полного освещения своей начальной истории.

В советское время исследователи неоднократно обращались к истории старообрядчества. Однако эмиграционные сюжеты нашли в них очень краткое и фрагментарное отражение18.

Современная историография не богата публикациями, касающимися эмиграции старообрядцев в XVIII в. В основном исследователи идут по пути этнографического изучения сегодняшних потомков изгнанников за Веру19. Здесь действительно большое поле для изучения. Если Русское Зарубежье в целом квалифицируется как социально-культурный феномен, то старообрядческие колонии за границей — это суперфеномен многовековой устойчивости к ассимиляции в инокультурной среде, поразительный пример долголетнего сохранения веры, языка, обычаев и традиций. Однако и здесь бывают приятные отступления в сторону истории формирования этой интереснейшей составляющей Русского Зарубежья20.

Все вышесказанное в основном касалось старообрядцев-липован, поселившихся в Добрудже и Буковине в XVIII в. Колонии ревнителей старой веры, которые появились в Прибалтике в том же столетии, получили в современной историографии уже чисто историческое исследование. Эта традиция возникла еще до 1917 г.21, была продолжена в советское время22 и не осталась без внимания историков после распада СССР23.

Настоящим прорывом в истории старообрядчества, причем всех согласий, явилась публикация труда С.Г. Вургафта и И.А. Ушакова24, в котором содержатся сведения о государственной политике в отношении старообрядцев в разные периоды, дается характеристика согласий ревнителей старой веры и отдельных сообществ староверов. Например, статья о некрасовцах содержит фактически краткую, но с упоминанием всех важнейших событий вплоть до современности, историю этой очень своеобразной составляющей русского зарубежья. Отдельные статьи посвящены наиболее значимым персоналиям в истории старообрядчества.

История русского православия за рубежом всегда была предметом пристального интереса как облеченных церковным саном, так и светских историков. В XVIII в. Русская Православная церковь делала за границей только первые шаги, поэтому дореволюционные авторы основное внимание уделили главному событию этого периода — основанию и деятельности Духовной миссии в Пекине25. Гораздо реже встречаются описания других сюжетов26.

В современной историографии также превалируют исследования деятельности Духовной миссии в Китае. Она стала объектом изучения даже иностранных ученых27. Особого оживления интерес к теме достиг в первой половине 1990-х гг., когда отмечалось 275-летие с момента основания Православной миссии в Китае28. Исследования в этой области продолжались и далее29, достигнув стадии изучения на диссертационном уровне30.

Получила определенные результаты разработка тематики Русского Православия в Северной Америке31, а также русская церковная жизнь в отдельных регионах32 или европейских столицах33.

Еще одним объектом для исследования стало пребывание русских монахов на Афоне34. Теме, кстати, не столько новой, сколько хорошо забытой старой, ведь начало ее разработки восходит к XIX в.35

Самым заметным событием в историографии истории Православия за рубежом является появление фундаментального труда И.К. Смолича, который стал новой вехой, как для освещения всего синодального периода церковной истории, так и для ретроспективы XVIII столетия36.

События изучаемого периода изложены там подробно с привлечением огромного исторического материала. В то же время такой тотальный охват исторических фактов наглядно показал недостаточную изученность определенных сюжетов церковной истории. Например, от внимания исследователей ускользнула деятельность православных монастырей за пределами России, которых только в XVIII в. было открыто более десятка37.

После определенных успехов 1990-х гг. в изучении Русской Православной церкви за рубежом в XVIII в. интерес к этой тематике в последние шесть лет заметно снизился. На взгляд соискателя, данная проблема может дать очень неплохие и большие по объему исследования не только статейного, но и монографического масштаба. Примером тому может послужить книга Игумена Александра (Зеркалова) о присутствии Русской Православной церкви в стране, в которой даже трудно представить хоть какой-нибудь след православия38.

По замечанию современного исследователя истории казаков-некрасовцев Д.В. Сеня, «ни одной компактной группе восточнославянского старообрядческого поселения за границей в XVIII- XIX вв. не выказывал российский царизм такого адресного, целенаправленного внимания, как сделал это он по отношению к некрасовским казакам на Кубани и в Османской империи»39. То же самое можно сказать об интересе отечественных исследователей к этой, пожалуй, самой малочисленной, по совершенно феноменальной в плане консервации основных устоев бытия и невосприимчивости к ассимиляции составляющей Русского Зарубежья, насчитывающей более трехсот лет своего существования.

Начало изучения истории казаков-некрасовцев относится к XIX в. Некоторые авторы рассматривали данные сюжеты в контексте всего русскоязычного населения Османской империи40, другие посвящали свои работы исключительно последователям заветов Игната Некрасова41. Среди них нужно выделить работы П.П. Короленко42 и Ф.А. Щербины43.

Особо следует выделить фундаментальные работы конца XIX — начала ХХ вв., хотя и не касавшиеся непосредственно истории казаков-некрасовцев, но указывающие на прямую связь казачьей эмиграции с поражением движения донских старообрядцев конца XVIII в., а также тесное взаимодействие старообрядчества с Булавинским восстанием. К подобного рода исследованиям относятся публикации В.Д. Сухорукова44, В.Г. Дружинина45, Е. Овсянникова46.

После долгого перерыва, связанного с известными идеологическими запретами, исследователи вернулись к истории казаков-некрасовцев только во второй половине 1950-х гг. Они были выполнены в присущей тогдашней историографической манере изложения материала в русле антифеодального движения47 и несколько гипертрофировали масштабы казачьей эмиграции.

В 1960-1980-х гг. определенный вклад в разработку тематики казаков-некрасовцев внесли А.Д. Бачинский48, И.В. Смирнов49, И.Г Волкова и Л.Б. Заседателева50. Особо следует упомянуть «ростовского классика» изучения народных движений на Дону А.П. Пронштейна51.

Однако время системного анализа всех сторон данного эмигрантского сообщества пришло лишь в 1990-е гг. Это связано с именами Н.А. Минникова52, В.И. Шкуро53 и особенно Д.В. Сеня, внесшего основной вклад в разработку истории казаков-некрасовцев.

Именно целый ряд его публикаций54, а также выдержавшая уже два издания монография55 дали ответы на множество спорных вопросов (например, общая численность казаков-эмигрантов, их первичная адаптация в Крымском ханстве, род хозяйственных занятий, время переезда на территорию Османской империи). Состоялось, наконец, и окончательное, подкрепленное фактами, размежевание казаков-некрасовцев и старообрядцев-липован, которых в исторической литературе очень часто отождествляли.

Таким образом, работы Д.В. Сеня и других современных авторов56 сделали историю эмиграции казаков-некрасовцев одной из самых изученных составляющих Русского Зарубежья.

Историография эмиграции запорожских казаков ведёт своё начало с XIX в., когда историю их исхода после Полтавской битвы и пребывания в течение десятков лет на территории Крымского ханства создал замечательный историк Д.И. Эварницкий.57 Его труд по фактологическому уровню остаётся по некоторым параметрам непревзойдённым. Однако хронология исследования Эварницкого завершается 1775 г., когда ликвидируется «Новая Сечь» и начинается вторая эмиграция запорожцев. Отрывочные сведения о задунайском периоде добровольного изгнания запорожских казаков в XIX в. были крайне туманны и основывались более на мифах, чем на научных фактах58.

Во второй половине XX в. наиболее заметные исследования эмиграции запорожцев связаны с именами В.А. Голобуцкого59 и А.Д. Бачинского.60

Переход Украины в состояние суверенного государства естественно привёл к новому всплеску изучения запорожского казачества, затрагивая и эмиграционные моменты их истории.61 Здесь надо выделить работы В.И. Мильчева, сумевшего пролить свет на самый неизученный сюжет второй эмиграции сечевиков – их пребывание в австрийском Батане. Вводя в научный оборот новые архивные источники, отложившиеся на территории Австрии, Сербии и Хорватии, автор сумел развенчать многие стереотипы, укоренившиеся в историографии. Речь идёт и о численности запорожцев, взятых на австрийскую службу, их социальном статусе в данной стране, времени пребывания в её пределах и даже о существовании правильно организованной Сечи на территории Австро-Венгрии.62

Это особенно отрадно, потому что «задунайский» период запорожской эмиграции крайне редко становился объектом изучения. Например, в учебном пособии, посвященном всей истории эмиграционных процессов из Украины, о нём вообще не упоминается.63

Продолжалось исследование и первой «волны» эмиграции запорожцев. Правда, здесь проявились совсем иные тенденции. Так, в диссертационной работе Г.М. Яценюк «Украинская политическая эмиграция и Гетманщина в 1710-1742гг.: политико-дипломатический аспект»64 проводится уже ставшая привычной мифологизация И.С. Мазепы и сменившего его на посту «гетмана Украины в изгнании» Ф. Орлика. Постоянно подчёркивается, что интересы России, начавшей Северную войну, полностью не совпадали с интересами Украины, что оправдывает переход Мазепы и части запорожцев на сторону шведского короля Карла XII.65 Ведётся скрупулёзный подсчёт материальных и физических потерь украинского народа вследствие действий русской армии в русско-турецкой войне 1735-1739 гг.66 Современная украинская историография функционирует совершенно в другом измерении, создавая свою «новую» историю, где Россия выступает в роли абсолютно негативного исторического фактора.

Национальная составляющая эмиграционных потоков из Российской империи изучена крайне неравномерно. Например, эмиграция калмыков нашла достаточно полное отражение в современной историографии в отличие от некоторых других сюжетов российской эмиграции по национально-политическим признакам.

Эмиграционный исход большой части калмыцкого народа из пределов Российской империи, или, как его принято называть в современной историографии, «торгоутский побег 1771г.», уже давно стал предметом научного изучения и даже подробно описан в учебниках67. В 90-е гг. ушедшего века эта тема была продолжена в работах М.М. Батмаева68 и Е.В. Дорджиевой.69

В последнее десятилетие проблема всей совокупности миграций калмыков в XVII и XVIII вв. разрабатывалась В.И. Колесником, который довёл масштаб исследования до формата всемирной истории. Это позволило ему сделать, хотя и достаточно спорный, но смелый и новаторский вывод о том, что «торгоутский побег 1771 года» можно рассматривать «как событие, формально закрывающее период позднего средневековья и раннего нового времени. Предлагается дополнительный аргумент в поддержку концепции, датирующей начало нового времени концом XVIII в., и калмыцкое возвращение в Азию вводится в ранг событий, имеющих всемирно-историческое значение»70.

В меньшей степени изучена эмиграция ногайцев. Отдельной темой для исследования она не стала и представлена только как составляющая истории данного этноса в капитальных трудах А.А. Ялбулганова71, В.В. Трепавлова72 и А.И-М. Сикалиевой.73 Например, в диссертации С.-И.-Г. Алиевой74 совершенно не акцентируется эмиграционный момент, что выводит за рамки исследовательского интереса такие важные вопросы, как численность ногайцев, эмигрировавших после присоединения Крымского ханства к Российской Империи, их социальный состав, нюансы мотивации к исходу и т.п.

Наименее изученной составляющей национально-политической эмиграции является исход крымских татар после потери собственной государственности в 1783 г. Здесь по-прежнему наиболее актуальными остаются работы Ф.Ф. Лашкова75 - учёного, работавшего над данной тематикой в конце XIX – начале XX вв. Но современные авторы недостаточно подробно освещают миграционные процессы в своих исследованиях.76

Польская эмиграция, казалось бы, изучена досконально. Пройти мимо такого феномена как «зарубежная Полония», по численности в новое и новейшее время уступающая только Китаю, Германии и Италии,77 просто невозможно. Закономерно поэтому появление исследований по данному вопросу в XIX – начале XX вв.78 и их продолжение в середине XX – начале XXI вв.79 Однако большинство работ посвящено эмиграционным процессам, возникшим после восстаний 1830-31 и 1863 гг., начальному же этапу польской политической эмиграции уделено внимание лишь в исключительных случаях.80

Польская историография, конечно, намного богаче по своей исследовательской базе, но и здесь явный приоритет получила так называемая «Великая эмиграция» после событий 1830-31 гг., когда страну покинули лидер монархического крыла польской эмиграции Адам Чарторыйский, поэты Адам Мицкевич и Юлиуш Словацкий, композитор Фридерик Шопен, историк Иоахим Лелевель и другие представители интеллигенции.81

Русское Зарубежье, возникающее вследствие не эмиграции, а длительного пребывания наших соотечественников за рубежом с целью путешествий, лечения, получения образования, по причине необходимости выполнения государственных обязанностей, военных конфликтов и т.п., изучено совершенно недостаточно.

Например, ретроспективный анализ заграничных вояжей и курортного пребывания российских подданных нашёл отражение лишь в нескольких публикациях научного82 и публицистического83 характеров. Все они, за редким исключением, как видно из названий, посвящены зарубежным выездам Петра I.

Попытку краткого научного анализа путешествий россиян за границу в XVIII в. предпринял исследователь начала XX столетия К.В. Сивков в предисловии к своей книге «Путешествие русских людей за границу в XVIII веке, которая является хрестоматией путевых записок русских путешественников. Более развёрнутое осмысление проблемы изложено в работе С.Н. Травникова, но опять же, насколько это было возможно в рамках незначительного по объёму учебного пособия84.

Несколько лучше обстоят дела с историографией российского «академического зарубежья». Один из основоположников этого направления исследований А.Е. Иванов с самого начала определил XVIII в. неотъемлемой частью в данной составляющей Русского Зарубежья85.

Есть небольшое количество работ по международным научным связям России86, среди которых можно выделить и диссертационные исследования 87.

Больше всего публикаций связано с темой получения российскими подданными университетского образования за границей. Эта проблема ведёт начало своего освещения с XIX в. и связана с именами выдающихся студентов – А.Н. Радищева, М.В. Ломоносова88 и других видных россиян того времени89.

Намного меньше работ посвящалось прикладному обучению вне университетских центров90. Сейчас их тоже немного, но они носят гораздо более фундаментальный характер91.

Наибольшее же количество работ и в современной историографии получила «студенческая тематика». Здесь развитие шло сначала как составная часть биографии какой-нибудь выдающейся личности92 и лишь в 1990-е гг. вышло на уровень самостоятельного направления93.

Это было ознаменовано выходом в свет фундаментального труда А.Ю. Андреева94. Впервые русские студенты были подсчитаны буквально «по головам» за полтора века. Причём главным ориентиром для этого послужили самые достоверные источники - матрикулы самих немецких университетов. Книга содержит массу достоинств, о которых можно рассуждать бесконечно, тем более что она издана с использованием немецкой историографии этого вопроса, недостаточно известной отечественным историкам95.

Между тем, у А.Ю. Андреева встречаются и спорные положения (например, о наличии некоего опережения, «существовавшего у малороссийского дворянства перед великорусским в отношении к университетскому образованию»)96. Судя по таблицам, составленным самим автором, именно великорусские дворяне по численности более чем в два раза превосходили малороссов97. К тому же А.Ю. Андреев делает вывод о том, что оживление интереса к европейскому образованию в среде дворян Малороссии было связано с их происхождением из «семей, члены которых в первой половине XVIII века занимали начальствующие должности в малороссийском войске и именно тогда закрепили за собой владение значительными имениями, обеспечивающими им достаточное богатство, чтобы иметь возможность за собственный счёт посылать детей учиться за границу»98.Нельзя забывать о всесильном гетмане гр. К.Г. Разумовском, который в течение долгого времени занимал пост президента Академии наук и наверняка оказывал своим землякам протекции в отправке в европейские университеты на средства казны.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Русская диаспора в Соединенных Штатах Америки в первой половине ХХ века

    Автореферат
    Защита диссертации состоится «12» ноября 2007 г. на заседании диссертационного совета Д 212.154.01 при Московском педагогическом государственном университете по адрес: 117571, Москва, пр.
  2. Русские женщины привилегированных сословий в италии (вторая половина XVIII первая треть XX вв.)

    Диссертация
    Защита состоится 24 июня 2011 г. в 17 часов на заседании диссертационного совета Д 212.104.04 в Курском государственном университете по адресу: г. Курск, ул.
  3. Миграционные процессы и миграционная политика в республике бурятия (1960 1990-е гг.)

    Автореферат
    Защита состоится 21 марта 2008 г. в 14 час. на заседании диссертационного совета Д. 003.027.01 при Институте монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН (670047, Республика Бурятия, г.
  4. История Северного Кавказа в печатных изданиях. Библиографический справочник

    Справочник
    – 1 . - № 39. Главнейшие узаконения и распоряжения за 189 -1893 гг. – СПб.,1894. Дедюлин С.А. Недостатки порядка отчуждения земель на государственные и общественные надобности (Приложение к Сборнику Узаконений по отчуждению земель).
  5. Российская эмиграция в Северной Америке в ХХ веке

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 16 мая 2011 года в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.01 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119571, Москва, пр.

Другие похожие документы..