Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Информационный бюллетень'
О переговорах Министра иностранных дел России С.В.Лаврова с Советником (министром)по внешней политике Народной Республики Бангладеш Ифтекхаром Ахмедо...полностью>>
'Задача'
Цель статьи - показать механизмы природной реализацию интуитивного метода понимания и то, от чего зависит эффективность и адекватность понимания новог...полностью>>
'Документ'
Целью создания данной лаборатории является практическая реализация научных исследований ГУ «ВНМЦ» и ГОУ ВПО «ВолГМУ Росздрава» а также выпуск космети...полностью>>
'Документ'
В 30 км от Курской АЭС расположен центрально-черноземный заповедник имени профессора В.В. Алехина. В апреле 2007г. ЦЧЗ и Курская АЭС заключили между ...полностью>>

Золотой дождь джон гришем перевод с английского: М. Тугушевa (гл. 1-26), А. Санин (гл. 27-53). Ocr tymond Анонс

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Толпа сгущается, полицейский тщетно оттесняет зевак подальше.

Я теряю ощущение времени. Появляется фургончик коронера <Должностное лицо с медицинским образованием, в обязанности которого входит засвидетельствовать смерть>, и в толпе зевак возникает настоящий ажиотаж. Клиффа не увезут на "скорой". Клиффа отправляют прямиком в морг.

Я приоткрываю дверцу и, стараясь не привлекать внимания, тихонько блюю прямо на рядом стоящую машину. Меня никто не слышит. Я утираю рот и незаметно ввинчиваюсь в толпу. "Все-таки он её прикончил", - говорит кто-то. Полицейские беспорядочно снуют между домом и машинами со включенными мигалками. Я в пятидесяти футах от подъезда, затерявшийся в море лиц. Полицейские отгораживают весь угол дома желтой лентой. Время от времени окна квартиры Райкера озаряют яркие вспышки - там идет съемка.

Мы терпеливо ждем. Я должен увидеть Келли, хотя и бессилен хоть чем-нибудь помочь ей. В толпе проносится новый слух, на сей раз точный. Клифф мертв. Похоже, Келли его убила. Я слушаю, навострив уши - я должен знать, не замечал ли кто-нибудь незнакомца, вошедшего в дом незадолго до криков и скандала. Я медленно брожу посреди толпы, прислушиваясь ко всем разговорам. Нет, ничего заслуживающего внимания, я не слышу. Повинуясь позыву желудка, я скрываюсь в кустах и меня жестоко выворачивает.

Из подъезда доносится шум, и на порог выходит, пятясь, санитар с носилками. Тело завернуто в прозрачный мешок. Его осторожно заносят в фургон коронера и увозят. Через пару минут двое полицейских выводят Келли. Она растеряна и испугана. По счастью, её руки не скованы наручниками. Она успела переодеться - на ней джинсы и куртка с капюшоном.

Келли усаживают на заднее сиденье патрульного автомобиля, который сразу отъезжает. Я возвращаюсь к своему "вольво" и еду в полицию.

***

Я представляюсь дежурному сержанту, поясняю, что мою клиентку только что арестовали, и настаиваю на своем праве присутствовать при допросе. Я держусь уверенно и дерзко, и сержант, не выдержав напора, кому-то звонит. Появляется ещё один сержант и проводит меня на второй этаж в комнату для допроса, где сидит Келли. Детектив по фамилии Смазертон присматривает за ней через одностороннее стекло. Я даю ему свою визитку. От рукопожатия он отказывается.

- Шустрые вы ребята, - презрительно цедит он.

- Она вызвала меня сразу после того, как позвонила в полицию. Что вам известно?

Мы оба смотрим на Келли через стекло, прозрачное только с нашей стороны. Она утирает глаза салфеткой.

Смазертон хмыкает; по всему чувствуется, что он ещё не решил, как со мной объясняться.

- Мужа её мы нашли на полу с раскроенным черепом. Похоже, его огрели бейсбольной битой. По словам его жены, у них все шло к разводу, она прокралась домой, чтобы взять свою одежду, он неожиданно вернулся и вспыхнула ссора. Он был подшофе, ей каким-то чудом удалось завладеть битой, и вот теперь он в морге. Вы занимаетесь их разводом?

- Да. Я привезу вам копию заявления. На прошлой неделе судья издал предписание, запрещающее Райкеру приближаться к ней. Он несколько раз избивал её чуть ли не до смерти.

- Да, мы видели синяки. Ничего, если я задам ей несколько вопросов?

- Да, конечно. - Мы входим в комнату вместе. Келли удивлена мне, но старается вида не показывать. Мы вежливо, как подобает адвокату и клиенту, здороваемся. К Смазертону присоединяется Хамлет, ещё один сыщик в штатском, который принес магнитофон. Я, понятно, не возражаю. Однако, дождавшись, пока он включит магнитофон, я перехватываю инициативу.

- Для протокола - меня зовут Руди Бейлор. Я адвокат и представляю интересы Келли Райкер. Сегодня понедельник, 15 февраля 1993 года. Мы находимся в центральном полицейском управлении Мемфиса. Мое присутствие здесь объясняется тем, что примерно без четверти восемь вечера мне позвонила моя клиентка. По её словам, она только что вызвала полицию. И ещё она сказала, что, похоже, муж её мертв.

Я киваю Смазертону - дескать, можете теперь продолжать, а он мечет на меня испепеляющий взгляд. Полицейские на дух не выносят адвокатов, но сейчас мне на это наплевать.

Смазертон начинает со стандартных вопросов про Келли и Клиффа - даты рождения, когда был заключен брак, место работы, наличие детей и тому подобное. Келли терпеливо отвечает, но вид у неё отсутствующий. Лицо её уже приобрело привычные очертания, но левый глаз по-прежнему разукрашен иссиня-черным синяком. И бровь заклеена. Выглядит она насмерть перепуганной.

Сцены избиений она описывает в таких подробностях, что мы невольно стискиваем зубы. Смазертон отправляет Хамлета в архив, где хранятся данные о трех предыдущих арестах Клиффа за нанесение побоев жене. Но Келли рассказывает о тех случаях, когда в полицию не обращалась, и которые нигде не фиксировались. О том, как муж отделывал её бейсбольной битой, и как однажды сломал ей лодыжку. Как, боясь сломать кости, лупил её кулаками.

Она переходит к рассказу о последнем случае, после которого терпение её вконец иссякло и она решила подать на развод. Говорит она очень убедительно, потому что до сих пор все сказанное - чистая правда. Меня тревожат только сегодняшние события.

- А почему вы сегодня вернулись домой? - спрашивает Смазертон.

- Чтобы забрать одежду. Я была уверена, что его не застану.

- А где вы были в последние дни?

- В приюте для женщин, подвергшихся избиениям.

- Как он называется?

- Я бы не хотела это говорить.

- Но он здесь, в Мемфисе?

- Да.

- А каким образом вы попали домой?

Сердце мое уходит в пятки, но Келли уже предвосхитила этот вопрос.

- Приехала на своей машине, - отвечает она.

- Какая у вас машина?

- "Фольксваген-рэббит".

- Где она сейчас?

- На стоянке возле дома.

- Можем мы на неё взглянуть?

- Только после меня! - перебиваю я, вспоминая, что присутствую здесь как адвокат, а не соучастник преступления.

Смазертон щерит зубы. Жаль, что взгляды не могут убивать.

- Каким образом вы попали в квартиру?

- Отомкнула дверь собственным ключом.

- Что вы делали после того, как вошли?

- Я сразу пошла в спальню и начала собирать одежду. Набила своим бельем несколько наволочек и перетащила платья в столовую.

- Сколько времени вы провели в квартире до прихода мистера Райкера?

- Минут десять, не больше.

- И что было потом?

Я вновь вмешиваюсь.

- Она не должна отвечать на этот вопрос, прежде чем я сам не переговорю с ней. Все, на этом допрос окончен. - Я решительно протягиваю руку и нажимаю красную кнопку "стоп". Запись прекращается. Смазертон с недовольным видом просматривает свои записи. Возвращается Хамлет с распечаткой из досье Клиффа, и они изучают его, склонив головы. Мы с Келли старательно отводим друг от друга глаза. Зато наши ноги соприкасаются под столом.

Смазертон пишет что-то на листе бумаги и вручает его мне.

- Уголовное дело придется открыть, но заниматься им будет прокуратура, отдел бытовых преступлений. Обвинитель там дама по имени Морган Уилсон.

- Так вы её задерживаете?

- У меня нет выбора. Я не имею права её отпустить.

- А обвинение?

- Простое убийство.

- Отпустите её под мое поручительство.

- Я не имею права, - огрызается Смазертон. - Как будто сами не знаете. Что вы за адвокат?

- Тогда отпустите её по залог.

- Ничего не выйдет, - отвечает он, обескураженно глядя на Хамлета. - У нас труп на руках. Решение примет судья. Убедите его, что она не преступила допустимой самозащиты - и она свободна. Я же должен исполнить свой долг.

- Меня сажают в тюрьму? - жалобно спрашивает Келли.

- Да, мэм, у нас нет другого выхода, - говорит ей Смазертон, почти сочувственно. - Если ваш адвокат не зря ест свой хлеб, то завтра он вас вызволит. Под залог, разумеется. Я же не имею права вас отпустить, как бы мне этого ни хотелось.

Я протягиваю руку и ободряюще треплю Келли по ладони.

- Не волнуйся, все будет в порядке. Завтра я тебя отсюда вытащу.

Келли кивает и сжимает зубы, отчаянно пытаясь не расплакаться.

- Вы можете поместить её в отдельную камеру? - спрашиваю я Смазертона.

- Слушай, умник, тюрьмой не я заправляю, - не выдерживает он. - Можно подумать, что мне больше делать нечего, кроме как с тюремщиками лясы точить. Сам к ним отправляйся - они вашего брата любят.

Не выводи меня из себя, приятель - одну башку я уже проломил. Мы свирепо поедаем друг друга глазами.

- Спасибо за совет, - цежу я.

- Не за что. - Смазертон и Хамлет отодвигают стулья, встают и дружно устремляются к двери. - У вас есть пять минут, - бросает через плечо Смазертон. И они выходят, оставляя нас одних.

- Осторожней, - шепчу я. - Они нас видят. Кроме того, здесь наверняка установлены микрофоны, так что обдумывай каждое слово.

Келли молчит.

- Мне очень жаль, что так случилось, - говорю я, продолжая играть роль адвоката.

- Что значит "простое" убийство?

- Это довольно расплывчатый термин, но в целом под ним подразумевается убийство, совершенное без умысла. По неосторожности, например.

- И на сколько меня посадят?

- Сначала тебе должны вынести обвинительный приговор, а я этого не допущу.

- Обещаешь?

- Да. Тебе страшно?

Келли вытирает глаза и надолго умолкает. Потом говорит:

- У Клиффа много родных, и все они такие же, как и он. Пьяницы и забияки. Я боюсь их.

Я не отвечаю. Честно говоря, я и сам страшусь возможных последствий.

- Они ведь не могут заставить меня пойти на похороны, правда?

- Да.

- Слава Богу.

Проходит несколько минут, и за Келли приходят. Теперь уже с наручниками. Я смотрю им вслед. У лифта процессия останавливается, Келли оборачивается и смотрит на меня. Я машу ей рукой, и двери лифта смыкаются, скрывая её от меня.

Глава 52

Совершая убийство, ты делаешь в среднем пару дюжин ошибок. Если ты в состоянии предусмотреть хотя бы десять из них, ты - гений. Такое изречение я как-то услышал с экрана кинотеатра. Я, правда, убил, защищаясь. И тем не менее ошибки уже начинают накапливаться.

В конторе я кружу вокруг своего стола, который устлан вырванными из блокнота листками. Я нарисовал на них план квартиры Райкера, схематически набросал положение тела, одежды, бейсбольной биты, пивных жестянок - всего, о чем мог вспомнить. Я изобразил также план автостоянки, крестиками пометив свою машину, "фольксваген" Келли и джип Райкера. Я исписал полблокнота, восстанавливая в памяти все свои шаги и все события того страшного вечера. Судя по всему, в квартире я провел не более четверти часа, на бумаге же это выглядит как небольшой роман. Сколько было криков и визгов, которые могли услышать снаружи? Кажется, не больше четырех. А сколько соседей могли увидеть незнакомого мужчину, который выходил из квартиры Райкера? Одному Богу известно.

Вот где я совершил первую ошибку. Зря я смылся с такой поспешностью. Нужно было выждать минут десять, пока уляжется сумятица. А уж потом потихоньку выскользнуть и раствориться в темноте.

А, может, следовало вызвать полицию и честно во всем признаться? Никаких законов мы с Келли не преступали. Клифф же, вместо того, чтобы играть в свой софтбол, явно прятался в засаде где-то поблизости. Я имел полное право защищать в свою жизни и, в порядке самообороны, применить против него его собственное оружие. Зная, что он был за фрукт и как избивал жену, ни один суд присяжных не признал бы меня виновным. Не говоря уж о том, что единственный очевидец происшедшего был бы целиком на моей стороне.

Так почему же я не остался? Во-первых, потому что Келли буквально выпихивала меня вон, и тогда это казалось вполне разумным. Можно ли сохранить присутствие духа, когда за каких-то десять секунд ты превращаешься из жертвы в убийцу?

Вторую ошибку допустила уже Келли, когда солгала насчет своей машины. Покинув полицейский участок, я проехал мимо автостоянки напротив дома Райкера, и обнаружил её "фольксваген" и джип Клиффа на прежних местах. Остается только молиться, чтобы никто не сказал полицейским, что машина Келли стоит там уже несколько дней.

А вдруг после бегства Келли Клифф с кем-нибудь из своих дружков каким-то образом вывели её автомобиль из строя, а теперь этот дружок заявится в участок и заявит об этом? Мое воображение рисует самые мрачные картины.

Но худшую ошибку все-таки совершил я сам, соврав полицейским, что, вызвав полицию по телефону 911, Келли тут же позвонила мне. Этот предлог я придумал, чтобы объяснить свой столь скорый приезд в полицию. Глупее вранья не придумать, потому что подтвердить мои показания некому. Полицейским стоит только навести справки на телефонной станции, и - я влипну по самые уши.

Время идет, а с ним растет и число ошибок, о которых я вспоминаю. По счастью, большая часть их - плод моего воспаленного воображения и, хорошенько поразмыслив, я их вычеркиваю.

Пять утра - я звоню Деку и бужу его. Час спустя он входит в мой кабинет с термосом кофе. Я рассказываю о случившемся, и Дек тут же меня радует.

- Ни один суд присяжных не вынесет ей обвинительный вердикт, - убежденно заявляет он.

- С судом все ясно, - говорю я. - Сейчас главное - вызволить её из тюрьмы.

Мы разрабатываем план действий. Мне нужны документы - сведения об арестах Клиффа, копии заявлений, выписки из истории болезни и тому подобное. Дек готов раздобыть все, что мне нужно. В семь он покидает контору, отправляясь за кофе и свежими газетами.

Заметка о вчерашнем происшествии - три коротких абзаца без фотографий - помещена на третьей полосе "Метрополитен". Все случилось так поздно, что времени на подробности выпускающим газету попросту не хватило. Заголовок гласит: "ЖЕНА АРЕСТОВАНА ЗА УБИЙСТВО МУЖА", но этим в Мемфисе никого не удивишь - такое уже раз в неделю случается. Не выискивай я это сообщение специально, я бы его и не заметил.

Я звоню Мяснику и вытаскиваю его едва ли не с того света. После трех разводов он живет один, ведет ночной образ жизни и засиживается в барах до закрытия. Я сообщаю, что его приятеля, Клиффа Райкера, постигла безвременная кончина, и это действует на Мясника отрезвляюще. В начале девятого он уже сидит напротив меня, и я ставлю ему задачу. Он должен пошататься вокруг дома Райкера и разнюхать, есть ли среди жильцов такие, которые накануне видели или слышали что-нибудь подозрительное. А заодно проверить, нет ли там полицейских, которые делают то же самое. Мясник прерывает меня на полуслове. Он - сыщик. Он собаку съел в своем деле.

Я звоню на работу Букеру и рассказываю, что моя клиентка по делу о разводе - славная девчушка - вчера вечером убила своего мужа, а я хочу вытащить её из тюрьмы. Прошу его о помощи. Брат Марвина Шэнкла - судья по уголовным делам, и я хочу, чтобы он освободил её под мое поручительство, либо под смехотворно низкий залог.

- Неужели после пятидесятимиллионного вердикта ты докатился до бракоразводных дел? - поддразнивает меня Букер.

Я натужно смеюсь. Знал бы он, в чем дело, ему было бы не до шуток.

Марвина Шэнкла сейчас в Мемфисе нет, но Букер обещает навести справки. В половине девятого я покидаю нашу контору, сажусь в "вольво" и мчусь в центр. Всю ночь я старательно гнал от себя мысли о Келли за решеткой.

***

Я вхожу в здание Судебного центра округа Шелби и устремляюсь в контору Лонни Шэнкла. И тут же узнаю, что судья Шэнкл, как и его брат, куда-то отбыл, и ожидается ближе к вечеру. Тогда я сажусь за телефон и начинаю разузнавать, как и где раздобыть необходимые для освобождения Келли бумаги. Она лишь одна из множества арестованных вчерашним вечером, и я убежден - её дело по-прежнему в полицейском участке.

В половине десятого мы с Деком встречаемся в вестибюле. Он передает мне копию протокола о задержании. Я отправляю его в участок, чтобы он выяснил, где находится её дело.

Контора окружного прокурора округа Шелби расположена на третьем этаже здания Судебного центра. Под началом у окружного прокурора трудятся более семидесяти обвинителей, разбитых по пяти отделам. В отделе бытовых преступлений их всего двое - Морган Уилсон и ещё одна дама. По счастью, Морган Уилсон сейчас на месте, и сложность лишь в том, чтобы пробиться к ней на прием. В течение получаса я обольщаю её секретаршу, и наконец удача мне улыбается.

Морган Уилсон - ослепительная женщина лет сорока. У неё твердое рукопожатие и улыбка, словно говорящая: "Мне чертовски некогда. Выкладывайте, что там у вас, и выметайтесь!". Кабинет её заставлен папками с пола до потолка, однако выглядит все организованно и аккуратно. При одном взгляде на чудовищный объем работы, который лежит на плечах у этой женщины, мне становится не по себе. Мы усаживаемся, и только тогда до неё вдруг доходит, кто я такой.

- Как, мистер Пятьдесят миллионов? - спрашивает она, улыбаясь уже совсем иначе.

- Да, это я, - отвечаю я, пожимая плечами. Прошлое забыто, сейчас я занимаюсь другим делом.

- Поздравляю. - В голосе звучит нескрываемое уважение. Вот она, цена славы. Похоже, в данную минуту Морган Уилсон делает то же, чем занялся бы на её месте любой другой юрист - подсчитывает денежный эквивалент одной трети от пятидесяти миллионов.

Сама она получает не больше пятидесяти тысяч в год, поэтому ей хочется поговорить о пролившемся на меня золотом дожде. Я в нескольких словах рассказываю о процессе и том, какие чувства обуяли меня, когда я услышал вердикт. Затем перехожу к существу дела.

***

Она выслушает меня внимательно, по ходу делая записи. Я передаю ей копии нынешнего и прошлых заявлений о разводе, копии протоколов об арестах Клиффа за избиение жены. Обещаю к концу дня принести выписку из истории болезни. В красках описываю, как выглядели самые страшные следы побоев.

Почти все громоздящиеся вокруг папки так или иначе связаны с мужчинами, которые избивают своих жен, детей или подруг; несложно поэтому представить, на чьей стороне Морган.

- Бедняжка, - вздыхает она, и что-то подсказывает мне: она имеет в виду вовсе не Клиффа. - А каковы её габариты?

- Рост около ста шестидесяти пяти. И весит как пушинка.

- Как же ей удалось нанести смертельный удар? - в голосе её звучит благоговение, нежели осуждение.

- Она была насмерть перепугана. Он был пьян. Каким-то чудом ей удалось завладеть его битой.

- Молодчина, - шепчет она, и меня пробирают мурашки. Ведь Морган - обвинитель!

- Мне бы хотелось, чтобы её выпустили из тюрьмы, - говорю я.

- Я должна изучить материалы дела. Я сама попрошу, чтобы сумму залога снизили. Где она живет?

- В приюте, - отвечаю я. - В одном из подпольных и безымянных заведений.

- Я знаю, - кивает Морган. - Не знаю, что бы мы без них делали.

- Там-то она в безопасности, но сейчас бедняжка в тюрьме, хотя она ещё вся в синяках после последнего избиения.

Морган указывает мне рукой на громоздящиеся папки.

- Вот вся моя жизнь.

Мы договариваемся, что она примет меня завтра в девять утра.

***

Вместе с Деком и Мясником мы встречаемся в нашей конторе, чтобы перехватить по сандвичу и обсудить план дальнейших действий. Обойдя всех соседей Райкера, Мясник нашел только одну соседку, которая вроде бы слышала какой-то треск. Она живет в квартире над головой Райкера, и вряд ли могла меня видеть. Должно быть, она услышала, как от могучего удара Малютки Клиффа вдребезги разлетелась деревянная подставка для специй. Полицейские её не расспрашивали. За три часа, которые провел там Мясник, полиция туда носу не казывала. Квартира заперта, запечатана, но пользуется повышенным вниманием. Как-то раз, к двоим здоровенным оболтусам, назвавшимся какими-то родственниками Клиффа, присоединилась компания его дружков, прикативших на грузовичке, и вся эта свора бесновалась за ограничительной лентой, грозя кулаками невидимому противнику и грозя расправой. Зрелище не из самых приятных, заверяет меня Мясник.

Он также связался со своим приятелем в залоговом отделе, который согласился сократить сумму невозвращаемого задатка с обычных десяти процентов - до пяти. Это для меня весьма существенное подспорье.

Дек почти все утро провел в полицейском участке, раздобывая копии необходимых документов. Он даже ухитрился втереться в доверие к Смазертону, подкупив его тем, что также питает глубокую ненависть (Ха-ха!) к адвокатам. Сам же он, якобы, никакой не ассистент адвоката, а всего лишь конторский служка. Кстати, по словам Смазертона, в участок около полудня позвонил неизвестный, пообещавший прикончить Келли при первом же удобном случае.

Я собираюсь съездить в тюрьму, чтобы проведать Келли. Дек тем временем свяжется с судьей, который отдаст распоряжение освободить её под залог. Рик, приятель Мясника из залогового отдела, уже ждет нас. Мы собираемся выйти из конторы, когда звонит телефон. Дек снимает трубку и тут же передает её мне.

Звонят из Кливленда - Питер Корса, адвокат, который представляет Джеки Леманчик. В последний раз мы с ним беседовали после того, как она выступила на судебном процессе. Я тогда пылко поблагодарил его, а он сказал, что уже и сам подумывает о том, чтобы подать иск.

Корса поздравляет меня с вердиктом и добавляет, что воскресные выпуски кливлендских газеты не поскупились на освещение итогов моего процесса. Слава моя растет и крепнет. Затем Корса говорит, что с "Прекрасным даром жизни" творится черт знает что. ФБР, контора генерального прокурора штата Огайо и департамент по делам страхования сегодня утром провели совместную операцию, вторгшись в штаб-квартиру "Прекрасного дара" и организовав тотальный обыск. За исключением сотрудников бухгалтерии, все остальные служащие на несколько дней отправлены по домам. Вдобавок, если верить недавним сообщениям в газете, "Пинн-Конн Груп", компания, учредившая "Прекрасный дар", объявила о своем частичном банкротстве и производит массовые увольнения собственных служащих.

Мне сказать ему толком нечего. Всего восемнадцать часов назад я убил человека, и мне трудно сосредоточиться на других событиях. Мы перебрасываемся несколькими дежурными фразами. Я благодарю его за звонок. Корса обещает и дальше держать меня в курсе дела.

***

Я жду почти полтора часа, пока наконец Келли приводят в комнату для посещений. Мы сидим по противоположные стороны глухой стеклянной перегородки и общаемся по телефону. Келли говорит, что у меня усталый вид. Зато она, заверяю я, выглядит как огурчик. Она сидит в одиночной камере, где ей ничто не грозит, но вокруг довольно шумно, и она всю ночь не смыкала глаз. Она ждет не дождется освобождения. Я говорю, что делаю все возможное. Рассказываю про визит к Морган Уилсон. Объясняю систему освобождения под залог. Про анонимные угрозы по телефону я умалчиваю.

Нам нужно многое друг другу сказать, но не здесь.

Мы прощаемся, и я выхожу в коридор, но меня окликают по имени. Надзирательница в форме спрашивает, я ли адвокат Келли Райкер и, получив подтверждение, дает мне распечатку.

- Мы регистрируем все телефонные звонки, - поясняет она. - За последние два часа нам четыре раза позвонили по поводу этой девушки.

На кой черт мне эта дурацкая распечатка?

- И что за звонки? - спрашиваю я.

- От каких-то психов. Они грозят убить её.

***

Судья Лонни Шэнкл приезжает в половине четвертого; мы с Деком дожидаемся его в приемной. Дел у судьи по горло, но Букер договорился с его секретаршей, что нас примут, так что путь нам расчищен. Я показываю судье бумаги, быстро излагаю суть дела и в заключение прошу назначить небольшой залог, поскольку вносить его придется мне. Шэнкл устанавливает залог в размере десяти тысяч долларов. Мы благодарим его и прощаемся.

Полчаса спустя мы все уже в тюрьме. Я знаю, что под мышкой у Мясника пистолет, и подозреваю, что Рик, его приятель, тоже вооружен. Мы готовы ко всему.

Я выписываю Рику чек на пятьсот долларов - сумму невозвращаемого залога - и расписываюсь на всех документах. Если обвинения против Келли не снимут, либо она не явится в назначенное судьей время, то перед Риком встанет выбор: выплатить за Келли девять с половиной тысяч баксов из собственного кармана или собственноручно разыскать её и силой вернуть в тюрьму. Я заверяю его, что дело против Келли будет прекращено.

Формальности тянутся бесконечно, но наконец мы видим, как Келли идет к нам по коридору. Она уже без наручников, на лице счастливая улыбка. Мы быстро проводим её к моей машине. Я попросил Мясника с Деком, на всякий случай, несколько минут ехать следом за нами.

Я рассказываю Келли про угрожающие звонки. Мы думаем, что это его родственники и головорезы со службы. По пути к приюту мы почти не разговариваем. Обсуждать вчерашние события ни мне, ни ей не улыбается.

***

Во вторник, в пять часов вечера, юристы "Прекрасного дара жизни" обращаются в федеральный суд Кливленда с прошением о признании компании банкротом в соответствии с законом о банкротстве. Пока я отвожу Келли в убежище, Питер Корса звонит в нашу контору и извещает о случившемся Дека. Пять минут спустя, когда я возвращаюсь, Дек сидит ни жив, ни мертв. В лице ни кровинки.

Долгое время мы сидим, уничтоженные, не в силах вымолвить ни слова. Нас окружает могильная тишина. Мы не слышим ни голосов, ни телефонных звонков, ни гула автомобилей на улице. Мы до сих откладывали разговор о том, какую долю от с неба свалившихся миллионов получит Дек, поэтому он не в состоянии точно оценить размеров своей потери. Одно мы знаем наверняка: из миллионеров, хотя и только на бумаге, мы мгновенно превратились в нищих. Честолюбивые мечты вмиг рассыпались в прах, словно карточный домик.

Проблеск надежды, правда, пока ещё сохраняется. Не далее как на прошлой неделе финансовые документы "Прекрасного дара жизни" выглядели достаточно солидно, чтобы убедить присяжных, что пятьдесят миллионов долларов для компании - плевые деньги. По оценке М. Уилфреда Кили, наличность компании составляла никак не менее сотни миллионов. Была же хоть толика правда в его утверждениях! И тут мне приходят на ум предостережения, которыми делился со мной Макс Левберг. Не верь финансовым выкладкам страховых компаний - у них свои правила игры.

Неужто в их необъятных закромах не отыщется лишний миллиончик для нас?

Быть такого не может. Дек тоже отказывается в это верить.

Корса оставил номер своего домашнего телефона, и наконец, собравшись с силами, я звоню ему. Корса извиняется за скверные новости и говорит, что весь юридический и финансовый мир Огайо просто бурлит. Всех подробностей он пока не знает, но, похоже, "Пинн-Конн Груп" здорово погорела на махинациях с иностранными валютами, после чего начала изымать колоссальные средства из резервных фондов своих компаний, включая и "Прекрасный дар жизни". Однако дела шли все хуже и хуже, и владельцы "Пинн-Конн Груп", уже не помышляя о возврате денег, попросту перекачивали их в Европу. Основная часть акций "Пинн-Конн Груп" принадлежит каким-то сомнительным ловкачам из Сингапура. Да, похоже, все просто сговорились против меня.

Корса перезвонит мне утром.

Я излагаю услышанное Деку, и нам ясно: наша песенка спета. Эти международные жулики слишком предусмотрительны и расчетливы - до них не добраться. Тысячи людей, которые доверили страховой компании деньги и связывали с ней свои надежды, остались с носом. Их, попросту говоря, кинули. Как и нас с Деком. А также Дот и Бадди. И уж тем более Донни Рэя. Кинули и Драммонда, который должен выставить "Прекрасному дару жизни" колоссальный счет за услуги по блистательной защите. Я делюсь этой мыслью с Деком, но нам обоим не до смеха.

Удар обрушится и на служащих "Прекрасного дара жизни". Простых людей наподобие Джеки Леманчик.

Легче перенести беду, когда есть, с кем поделиться, но мне почему-то кажется, что мои потери куда больше, чем у других. И меня вовсе не утешает, что пострадают и многие другие.

Я вновь вспоминаю Донни Рэя. Я словно наяву вижу, как он сидит под дубом и мужественно отвечает на вопросы. Он головой заплатил за мошенничество и подлость "Прекрасного дара жизни".

Почти полгода я потратил на ведение этого дела, и теперь все пошло коту под хвост. Прибыль, которую в течение этого времени получала наша фирма, в среднем не превышала тысячи долларов в месяц, и жили мы одной лишь надеждой на исход дела Блейков. Доходов от дел, которые лежат сейчас в нашей конторе, не хватит и на два месяца, а давить на клиентов и вымогать у них деньги я не собираюсь. Дек занимается одной приличной аварией, но вознаграждение будет выплачено лишь после того, как пострадавшего выпишут из больницы, а этого можно ещё полгода ждать. В лучшем случае, наша доля составит двадцать тысяч.

Звонит телефон. Дек снимает трубку, слушает, и поспешно кладет её.

- Тот же самый тип говорит, что теперь уже тебя самого прикончит.

- Это не худшая новость за сегодняшний день.

- Сейчас я не возражал бы, чтобы и меня пристрелили, - говорит Дек.

***

При виде Келли настроение мое повышается. Мы снова сидим вдвоем в её клетушке и уплетаем какую-то китайскую стряпню. Дверь заперта, а рядом со мной на стуле под курткой лежит пистолет.

Нас обуревают столь противоречивые чувства, что беседа не клеится. Я рассказываю про катастрофу с "Прекрасным даром жизни", но Келли беспокоит только мой огорченный вид. Потеря денег ничего для неё не значит.

Иногда мы хохочем, а порой едва не плачем. Келли тревожит завтрашний день, она до паники боится полиции. Боится правды, которая может выплыть наружу. Ее страшат угрозы клана Райкеров. По её словам, эти люди берут в руки ружье с пятилетнего возраста. Оружие - их образ жизни. Келли безумно боится, что её заточат в тюрьму, хотя я клянусь, что не допущу этого. Если понадобится, я не побоюсь признаться, что сам убил Клиффа.

Стоит мне только упомянуть вчерашнее, как Келли разражается слезами. Мы потом долго не разговариваем.

Я отпираю дверь, на цыпочках крадусь по лабиринту темных коридоров и наконец нахожу Бетти Норвилл, которая, сидя в полном одиночестве в гостиной, смотрит телевизор. Вчерашнее происшествие известно ей до мельчайших подробностей. Я объясняю, что Келли сейчас слишком слаба и ранима, и её нельзя оставлять одну. Я хочу остаться с ней, готов, если понадобится, на полу спать. Правила в приюте строгие, мужчинам оставаться на ночь нельзя, однако для меня Бетти делает исключение.

Мы лежим с Келли на узкой кровати поверх одеял с простынями и держим друг друга в объятиях. Прошлой ночью я совсем не спал, лишь слегка вздремнул днем, поэтому ощущение у меня такое, словно за всю неделю я не спал в общей сложности и десяти часов. Сжимать Келли в объятиях я не решаюсь из опасений причинить ей боль. Я даже не замечаю, как забываюсь сном.

Глава 53

Если в Кливленде кончина "Прекрасного дара жизни" - новость номер один, то Мемфис продолжает преспокойно жить своей жизнью. В газете за среду об этом ни слова. А вот небольшая заметка про Клиффа Райкера есть. Вскрытие показало, что причиной смерти послужили удары по голове, нанесенные неким тупым предметом. Вдову Райкера арестовали было, но теперь уже выпустили. Семья покойного жаждет свершения правосудия. Похороны назначены на завтра в маленьком городке, из которого молодая чета в свое время бежала в Мемфис.

Пока мы с Деком изучаем газету, из конторы Питера Корсы поступает факсимильное сообщение. Это копия длиннющей передовой из кливлендской газеты, целиком посвященной громкому скандалу с "Пинн-Конн Груп". По меньшей мере два суда присяжных уже рассматривают это дело. Иски против самой компании и подчиненных ей структур, в особенности, "Прекрасного дара жизни", объявившего о банкротстве, поступают тоннами. Адвокаты завалены работой по уши.

Вчера днем в Нью-Йорке, в Международном аэропорту Кеннеди, при попытке вылететь в Лондон вместе со своей супругой был задержан М. Уилфред Кили. Арестованный утверждает, что собирался просто отдохнуть. Тем не менее ни сам он, ни его жена, так и не смогли назвать хотя бы один европейский отель, где бы их ждали.

Судя по всему, в течение последних двух месяцев компании понесли чудовищные финансовые потери. Поначалу деньги шли на покрытие убытков от опрометчивых вложений, но затем их стали просто перекачивать неведомо куда, и следы их окончательно затерялись. Иначе говоря, плакали наши денежки.

Первым нам звонит Лео Драммонд. Рассказывает мне про "Прекрасный дар жизни", как будто я сам этого не знаю. После непродолжительного разговора мне даже трудно определить, кто из нас удручен сильнее. Ни одному из нас за участие в кровопролитной войне не заплатят ни цента. Драммонд не вспоминает про спор, возникший у него со своим бывшим клиентом по поводу моего предложения уладить дело миром, но сейчас это и ни к чему. "Прекрасный дар жизни" уже не в состоянии вчинить ему иск за преступную небрежность при ведении дела. Компании удалось отвертеться от выплаты пятидесяти миллионов Блейкам, и теперь она не за что обвинять Драммонда. Да и "Трень-Брень" отделалась легким испугом.

Следующий звонок от Роджера Райса, нового адвоката мисс Берди. Он поздравляет меня с вердиктом. Эх, знал бы он цену моей победы! Райс уверяет, что думает обо мне с тех пор, как увидел мою фотографию в воскресной газете. Мисс Берди в очередной раз пытается изменять свое завещание, а все флоридские родственнички от неё уже на стенку лезут. Делберту с Рэндолфом наконец удалось выжать из неё подпись на каком-то наспех состряпанном документе, вооружившись которым братцы рванули в Атланту и начали требовать от адвокатов, чтобы те раскрыли им всю подноготную богатства матушки. Но адвокаты уперлись и стояли стеной. Братья осаждали Атланту в течение двух дней. Один из адвокатов позвонил Роджеру Райсу, и тогда правда выплыла наружу. Делберт и Рэндолф спросили у этого адвоката в упор, правда ли, что их мать обладает состоянием в двадцать миллионов. адвокат не выдержал и рассмеялся им в лицо, чем здорово разозлил обоих. В конце концов, убедившись, что мамаша водит их за нос, они воротились во Флориду.

Поздно вечером в понедельник мисс Берди позвонила Роджеру Райсу домой и сказала, что возвращается в Мемфис. Добавила, что пыталась связаться со мной, но не сумела меня застать. Мистер Райс рассказал ей про мой процесс и про пятидесятимиллионный вердикт, чем привел мисс Берди в восторг. "Вот молодчина, - сказала она. - Весьма недурно для мальчонки, который помогал мне по хозяйству". Словом, весть о том, что я теперь богат, не оставила её равнодушной.

Как бы то ни было, добавляет Райс, мне следует ждать её возвращения в любую минуту. Я благодарю его, и мы прощаемся.

***

Морган Уилсон внимательно изучила все обстоятельства дела четы Райкеров, и склоняется к тому, чтобы отказаться от обвинения. Однако её босс, Эл Вэнс, ещё колеблется. Морган ведет меня в его кабинет.

Вэнса избрали окружным прокурором ещё при царе Горохе, и с тех пор он всякий раз с легкостью переизбирается на новый срок. Ему около пятидесяти, и в свое время он всерьез подумывал о карьере политика. Впрочем, упустив благоприятный случай, он с тех пор довольствовался своим положением. Вэнса отличает редкая для прокуроров черта - он терпеть не может репортеров.

Он поздравляет меня с вердиктом. Я ему очень признателен, но - по причинам, известным только мне - желания обсуждать свой триумф не выражаю. Думаю, что не пройдет и двадцати четырех часов, как новость о банкротстве "Прекрасного дара жизни" разнесется по Мемфису, и тогда - прощай мой ореол благоговения.

- Все они просто чокнутые, - говорит Вэнс, швыряя папку на стол. - Трезвонят мне целыми днями напролет. С утра уже дважды звонит. Моя секретарша говорила с отцом Райкера и с одним из братьев.

- А что они хотят? - интересуюсь я.

- Смертного приговора для вашей клиентки. Без суда и следствия - сразу на электрический стул. Ее выпустили из тюрьмы?

- Да.

- Она в надежном месте?

- Да.

- Вот и прекрасно. Они настолько безмозглые, что угрожают ей прямо по телефону. Даже не понимают, что тем самым преступают закон. Совершенно чокнутые.

Мы всей трое сходимся во мнении, что Райкеры невежественны, тупы и опасны.

- Морган не хочет обвинять её, - продолжает Вэнс. Морган согласно кивает.

- Это очень просто, мистер Вэнс, - говорю я. - Вы можете вынести дело на большое жюри <Расширенная коллегия присяжных числом до 23 человек, решающая вопрос о предании обвиняемого суда и предъявлении ему официального обвинения> и, возможно даже добьетесь того, что Келли предъявят обвинение. Но на судебном процессе вы обречены. Я буду размахивать этой тяжелой битой прямо перед присяжными и приведу дюжину экспертов по избиениям женщин мужьями. Я сделаю из неё мученицу, а вас возненавидит вся Америка. И ни один присяжный в здравом уме не проголосует за обвинительный приговор.

Не дожидаясь ответа, я продолжаю:

- Мне наплевать на его семью. Но если они вынудят вас затеять процесс, вы об этом горько пожалеете. Причем после единодушного оправдательного вердикта из вас же сделают козла отпущения.

- Он прав, Эл, - тихонько вставляет Морган. - Ни один суд не вынесет ей обвинительный приговор.

Эл и без того был уже готов идти на попятный, но ему хотелось услышать подтверждение от нас обоих. Он соглашается снять обвинение. Морган обещает ещё до полудня отправить мне факс с копией постановления.

Я благодарю их и быстрехонько сматываюсь. Настроения меняются часто. Спускаясь один в лифте, я не могу сдержать торжествующей улыбки. Все обвинения будут сняты! Навсегда!

Я как на крыльях лечу к своей машине.

***

Выпущенная с улицы, пуля проделала аккуратную дырочку в оконном стекле нашей приемной, насквозь пронзила стойку для зонтиков и завершила свой путь глубоко в стене. Когда раздался выстрел, Дек сидел как раз в приемной. Пуля просвистела в десятке футов от его головы. К чести Дека, он не бросился к окну очертя голову. Нет, он забился под стол и не вылезал несколько минут.

Потом он догадался запереть входную дверь и, затаив дыхание, ждал прихода убийц. Но никто не пришел. Все это случилось примерно в половине одиннадцатого, пока я был у Эла Вэнса. Судя по всему, стрелявшего никто не видел. Обычное дело - ни одного свидетеля. В нашей части города выстрелы не редкость.

Дек первым делом позвонил Мяснику, который, конечно же, спал. Двадцать минут спустя вооруженный до зубов Мясник уже был в конторе и хлопотал над перепуганным Деком, как наседка над цыпленком.

Когда я вхожу, они изучают отверстие в стекле; Дек рассказывает мне, как все случилось. Дек, должно быть, и во сне дергается и трясется, сейчас же его просто колотит. Срывающимся голосом он уверяет, что с ним все в порядке. Мясник говорит, что постережет внизу - вдруг они вернутся. В машине у него два помповых ружья, да ещё и автомат АК-47. Я не завидую Райкерам, если им вздумается ещё раз поупражняться в стрельбе по моим окнам.

Букеру я дозвониться не могу. Он уехал с Марвином Шэнклом за город допрашивать свидетеля. Я оставляю автоответчику сообщение, что перезвоню позже.

***

Мы с Деком хотим посидеть за ланчем в спокойной обстановке, вдали от восторженных толп и шальных пуль. Закупив сандвичи в деликатесной лавке, мы с аппетитом жуем их, сидя в кухне мисс Берди. Мясник охраняет наш покой, сидя в своем автомобиле, который стоит рядом с моим "вольво". У него руки чешутся попробовать АК-47 в деле.

Вчера приходила уборщица, которую я приглашаю раз в неделю, и весь дом сияет чистотой и свежестью. Удивительно, но даже плесенью не пахнет. Словом, все готово к приезду мисс Берди.

Сделка наша проста и безболезненна. Деку достаются любые наши дела, а мне - две тысячи долларов. Выплата в течение трех месяцев. При необходимости, Дек может обратиться к услугам любого другого адвоката. Он также имеет право избавиться от любого из моих дел, которое ему не по нутру. Так, например, вся раффинзовская коллекция вернется к Букеру. Ему это, понятно, не понравится, но ничего - переживет как-нибудь.

Разбор накопившихся дел много времени не отнимает. Даже удивительно, сколь малое число дел и клиентов мы заполучили за полгода.

На банковском счету фирмы сейчас три тысячи четыреста долларов, но и неоплаченных счетов накопилось немало.

Мы уплетаем сандвичи и договариваемся об условиях расставания. Деловые проблемы улаживаются легко. Иное дело - личные. Будущее Деку не светит. Экзамены ему не сдать, податься некуда. За несколько недель он разберет оставшиеся после дела, но работать без легального прикрытия - типа Брюзера или меня - он не имеет права. Мы оба прекрасно это понимаем, но тема слишком болезненная, и мы её не затрагиваем.

Дек признается, что опять на бобах.

- Проигрался? - спрашиваю я.

- Да. На днях последнее в казино спустил. Не могу я без этой заразы. - Он уже спокоен, голос почти безмятежен. Дек смачно откусывает кусок маринованного огурчика и громко чавкает.

Прошлым делом, затевая общее дело, каждый из нас только что получил пять с половиной тысяч долларов, и мы вложили в общую копилку по две тысячи. Мне приходилось несколько раз запускать руку в свою мошну, но и сейчас на моем банковском счету осталось ещё две тысячи восемьсот долларов. Исключительно благодаря моей бережливости и почти аскетическому образу жизни. Дек тоже ничего не тратил. Он разом спустил свое состояние за игрой в блэк-джек.

- Вчера вечером я разговаривал с Брюзером, - признается он. Я нисколько не удивлен.

- И где же он?

- На Багамах.

- Вот как. И Принц с ним?

- Угу.

Что ж, это приятно, и камень с сердца свалился. Впрочем, я убежден, что Дек знал об этом и раньше.

- Значит им все-таки удалось улизнуть, - задумчиво говорю я, глядя в окно и пытаясь представить эту парочку в темных очках и соломенных шляпах. Да, здесь у них была совсем другая жизнь.

- Да. Я и сам не знаю - как. Да и не спрашиваю. - Лицо Дека непроницаемо. Он погружен в собственные мысли. - Между прочим, их денежки все ещё здесь.

- И сколько?

- Четыре миллиона, наличными. Это то, что они по клубам нахапали.

- Четыре миллиона?

- Угу. И все в одном месте. В подвале одного склада. Прямо здесь, в Мемфисе.

- И сколько тебе предлагают?

- Десять процентов. Если я доставлю деньги в Майами, то остальное Брюзер берет на себя.

- Не связывайся с этим, Дек.

- Никакого риска тут нет.

- Тебя поймают и упрячут за решетку.

- Сомневаюсь. Федералы уже и думать про них забыли. А про деньги они даже не подозревают. Наверняка считают, что Брюзер прихватил с собой вполне достаточно, и живет припеваючи.

- Так он нуждается в деньгах?

- Понятия не имею. Во всяком случае, ему не терпится их заполучить.

- Не рискуй, Дек.

- Слишком уж соблазнительно. Эти деньги поместятся в обычном пикапе, который можно взять напрокат. По словам Брюзера, на погрузку уйдет не больше пары часов. Я перегоню пикап в Майами и дождусь дальнейших указаний. Два дня - и я богач.

Дек смотрит перед собой отсутствующим взглядом. Я не сомневаюсь: он рискнет. Они с Брюзером уже разработали план. Я его предупредил. Больше от меня ничего не зависит.

Мы покидаем дом мисс Берди и перебираемся в мою берложку. Дек помогает мне перенести в машину кое-какие вещи. В багажник все не помещается, и я складываю остальное на заднее сиденье. В контору я заезжать не стану, и мы с Деком прощаемся тут же, у гаража.

- Я камня за пазухой не держу, Руди, - говорит он. - Ты уезжаешь с чистой совестью.

- Будь осторожен, Дек.

Мы неловко обнимаемся, и на глаза мне наворачиваются слезы.

- А ведь ты вошел в историю, Руди.

- Не я, а мы с тобой.

- Да, - вздыхает Дек. - Хотя не разбогатели ни на грош.

- Зато есть чем похвастать, - утешаю я.

Мы жмем друг другу руки, и я замечаю - глаза Дека тоже увлажняются. Шаркающей поступью, нелепо подергиваясь, он направляется к машине, в которой сидит Мясник. Машет мне на прощание, и они отъезжают.

Я пишу длинное послание мисс Берди, обещаю позвонить ей. Письмо оставляю на кухонном столе, поскольку знаю - она уже вот-вот приедет. В последний раз проверяю, все ли в порядке, и навсегда прощаюсь со своей уютной берложкой.

Я качу в банк и закрываю свой счет. Двадцать восемь стодолларовых банкнот приятно хрустят в ладони. Я прячу стопку купюр под резиновый коврик "вольво".

***

Когда я стучу в дверь Блейков, уже смеркается. Дот отпирает и, узнав меня, едва не улыбается.

В доме темно и безмолвно, соблюдается траур. Боюсь, что навсегда. Бадди свалил грипп.

За чашкой растворимого кофе я делюсь новостью: "Прекрасный дар жизни" скопытился, в очередной раз надув своих клиентов. Если не случится чуда, то мы не получим ни гроша. Дот воспринимает мои слова именно так, как я и ожидал.

Причин кончины "Прекрасного дара жизни" несколько, но Дот согревает мысль, что именно она нажала на спусковой крючок. По мере моего рассказа, её глаза все больше сияют, а лицо впервые за долгое время освещается улыбкой. Все-таки ей удалось пустить по миру этих мерзавцев. Поделом вам, козлы вонючие, будете знать, как связываться с маленькой решительной женщиной из города Мемфис, штат Теннесси.

Завтра она отправится на могилу своего сыночка и поделится с ним радостной вестью.

***

Келли с нетерпением дожидается меня, сидя в гостиной с Бетти Норвелл. Она нервно сжимает в руке небольшую кожаную сумку, которую я купил ей вчера. В сумке туалетные принадлежности и кое-какие тряпки - помощь приюта. Это - все пожитки Келли.

Мы подписываем необходимые бумаги, горячо благодарим Бетти и прощаемся. Бредем к машине, держась за руки. Садимся, переводим дух, и я трогаюсь с места.

Пистолет покоится под моим сиденьем, но я уже не тревожусь.

- Куда едем, малышка? - спрашиваю я, когда мы выезжаем на кольцевую автостраду. Мы оба смеемся из-за волшебного ощущения. Ведь нам абсолютно все равно, в какую сторону ехать!

- Мне бы хотелось увидеть горы, - говорит Келли.

- Мне тоже. На Востоке или на Западе?

- Высокие горы.

- Тогда - на Запад.

- Я хочу, чтобы там снег был.

- Найдем где-нибудь.

Келли пристраивается поближе и кладет голову на мое плечо. Я глажу её по коленкам.

Мы пересекаем Миссисипи и въезжаем в Арканзас. Мемфис растворяется позади. Поразительно, сколь скоропалительно мы приняли это решение. Ведь ещё утром мы даже не были уверены, что Келли разрешат покидать пределы округа. Теперь же все обвинения против неё сняты, а в кармане у меня лежит соответствующая бумага, подписанная самим окружным прокурором. А в три часа дня Келли освободили от залога.

Мы собираемся устроиться в таком месте, где нас никто не найдет. Я не боюсь, что нас с Келли попытаются выследить, но я мечтаю, чтобы нас оставили в покое. Я не хочу даже слышать про Дека с Брюзером. Не хочу знать про кончину "Прекрасного дара жизни". Я не хочу, чтобы мисс Берди обращалась ко мне за советами. Не хочу вспоминать про смерть Клиффа и хочу побыстрее стереть из памяти все связанные с этим события. Когда-нибудь мы с Келли заведем об этом разговор, но, боюсь, что очень нескоро.

Выберем небольшой университетский городок. Келли хочет поступить в колледж - ведь ей всего двадцать. Да и у меня ещё молоко на губах не обсохло. На нашу долю выпало слишком много тягот - пора наконец познать вкус жизни. Я хотел бы преподавать историю в средней школе. Думаю, что труда мне это не составит. В конце концов, не зря же я семь лет грыз гранит науки в своем колледже.

И никогда, ни при каких обстоятельствах, я не вернусь к юриспруденции. Без подтверждения моя лицензия скоро утратит силу. Голосовать я ни за кого не стану, так что в состав жюри присяжных меня привлечь не удастся. И вообще, пока я жив, ноги моей не будет ни в одном из судебных залов.

Мы обмениваемся улыбками и радостно смеемся. Поток автомобилей редеет, рельеф выравнивается. Мемфис уже в двадцати милях за моей спиной. И я даю себе клятву никогда в него не возвращаться.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Завещание джон гришем перевод с английского И. Я. Доронина. Ocr tymond Анонс

    Документ
    Странное завещание эксцентричного миллиардера выглядело несколько необычно и почти комично. Почти Пока его многочисленные родственники буквально не вцепились друг другу в горло Пока немолодой, циничный, крепко пьющий адвокат не решился
  2. Камера джон гришем перевод с английского Ю. Кирьяка. Ocr tymond Анонс

    Документ
    Казалось бы, его вина ДОКАЗАНА ПОЛНОСТЬЮ. Но молодой адвокат, мечтающий о СЕНСАЦИОННОМ ДЕЛЕ, уверен - все НЕ ТАК, КАК КАЖЕТСЯ, и готов начать борьбу, которая либо спасет жизнь его клиенту,
  3. А. М. Тартак Большая золотая книга

    Книга
    Алла Михайловна Тартак — известный народный целитель, травница, профессиональный косметолог, владеет приемами восточных массажей и знаниями народной медицины Востока, России, Индии, Израиля… Ею собрано большое количество способов
  4. В. В. Пчеловод Последний гамбит (1)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  5. В. В. Пчеловод Последний гамбит (2)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим

Другие похожие документы..