Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Данная лекция представляет собой часть разработки учебного курса по социальной антропологии для студентов специальности "Менеджмент организации&...полностью>>
'Документ'
С провозглашением Казахстаном государственного суверенитета и независимости пропаганда новейшей политической истории приобрела особое значение. В это...полностью>>
'Пояснительная записка'
Актуальность: Традиционно, в рамках школьного курса истории зарубежных стран, вопросы культуры рассматриваются бегло, иногда в рамках домашнего задан...полностью>>
'Документ'
В лирике А. Блока обращают на себя внимание два стихотворения, озаглавленных одинаково – «Демон». Первое, «Прижмись ко мне крепче и ближе…», было нап...полностью>>

Генрик Ибсен. Кукольный дом

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Начало формы

Конец формы

Генрик Ибсен. Кукольный дом

---------------------------------------------------------------

ЕТ DUKKEHJEM, 1879

Перевод А. и П. Ганзен

Публикуется по собранию сочинений в 4-тт., М.:Искусство, 1957.

Электронная версия подготовлена Волковой А.В.

Origin: "Словесник"

---------------------------------------------------------------

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Адвокат Хельмер.

Нора, его жена.

Доктор Ранк.

Фру Линне.

Частный поверенный Крогстад.

Трое маленьких детей четы Хельмер.

Анна-Мария, их нянька.

Служанка в доме Хельмера.

Посыльный.

Действие происходит в квартире Хельмера.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(*375) Уютная комната, обставленная со вкусом, но недорогой мебелью. В

глубине, в средней стене, две двери: одна, справа, ведет в переднюю, другая,

слева, в кабинет Хельмера. Между этими дверями пианино. Посредине левой

боковой стены дверь, ближе к авансцене окно. Около окна круглый стол с

креслами и диванчиком. В правой стене, несколько подальше вглубь, тоже

дверь, а впереди изразцовая печка; перед нею несколько кресел и качалка.

Между печкой и дверью столик. По стенам гравюры. Этажерка с фарфоровыми и

прочими безделушками, книжный шкафчик с книгами в роскошных переплетах.

На полу ковер. В печке огонь. Зимний день.

В передней звонок. Немного погодя слышно, как дверь отпирают. Из

передней в комнату входит, весело напевая, Нора, в верхней одежде,

нагруженная ворохом пакетов и свертков, которые она складывает на стол

направо. Дверь в переднюю остается открытой, и там виднеется посыльный,

принесший елку и корзину, которые он отдает служанке, отворившей дверь.

Н о р а. Хорошенько припрячь елку, Элене. Дети не должны увидеть ее

раньше вечера, когда она будет украшена. (Посыльному, вынимая портмоне.)

Сколько?

П о с ы л ь н ы й. Пятьдесят эре!

Н о р а. Вот крона... Нет, оставьте себе все.

Посыльный кланяется и уходит. Нора затворяет дверь в переднюю, снимает

с себя верхнее платье, продолжая посмеиваться тихим, довольным смехом. Потом

вынимает из кармана мешочек с миндальным печеньем и съедает несколько

штучек. Осторожно идет к двери, ведущей в комнату мужа, и прислушивается.

Да, он дома. (Снова напевает, направляясь к столу.)

X е л ь м е р (из кабинета). Что это, жаворонок запел?

Н о р а (развертывая покупки). Он самый.

X е л ь м е р. Белочка там возится?

Н о р а. Да!

X е л ь м е р. Когда же белочка вернулась?

(*376) Н о р а. Только что. (Прячет мешочек с печеньем в карман и

обтирает себе губы.) Поди сюда, Торвальд, погляди, чего я накупила!

X е л ь м е р. Постой, не мешай. (Немного погодя открывает дверь и

заглядывает в комнату, держа перо в руке.) Накупила, говоришь? Все это?..

Так птичка опять улетала сорить денежками?

Н о р а. Знаешь, Торвальд, пора же нам наконец немножко раскутиться.

Это ведь первое рождество, что нам нет нужды так стеснять себя.

X е л ь м е р. Ну и мотать нам тоже нельзя.

Н о р а. Немножко-то можно! Правда? Самую чуточку! Тебе ведь положили

теперь большое жалованье, и ты будешь зарабатывать много-много денег.

X е л ь м е р. Да, с нового года. Но выдадут мне жалованье только через

три месяца.

Н о р а. Пустяки! Можно занять пока.

X е л ь м е р. Нора! (Подходит и шутливо берет ее за ушко.) Опять наше

легкомыслие тут как тут. Ты представь себе, сегодня я займу тысячу крон, ты

потратишь их на праздниках, а накануне Нового года мне свалится на голову

черепица с крыши - и готово.

Н о р а (закрывая ему рот рукой). Фу! Не говори таких гадких вещей.

X е л ь м е р. Нет, ты представь себе подобный случай,- что тогда?

Н о р а. Если бы уж случился такой ужас, то для меня было бы все равно

- есть у меня долги или нет.

Х е л ь м е р. Ну, а для людей, у которых я бы занял?

Н о р а. Для них? А чего о них думать! Ведь это же чужие!

Х е л ь м е р. Нора, Нора, ты еси женщина! Но серьезно, Нора, ты ведь

знаешь мои взгляды на этот счет. Никаких долгов! Никогда не занимать! На

домашний очаг, основанный на займах, на долгах, ложится какая-то некрасивая

тень зависимости. Продержались же мы с тобой, храбро до сегодняшнего дня,

так уж потерпим и еще немножко, - недолго ведь.

Н о р а (отходя к печке). Да что же, как хочешь, Торвальд.

(*377) Х е л ь м е р (за нею). Ну, ну, вот птичка и опустила крылышки.

А? Белочка надулась. (Вынимает портмоне.) Нора, как ты думаешь, что у меня

тут?

Н о р а (оборачиваясь, живо). Деньги!

Х е л ь м е р. Вот тебе! (Подает ей несколько бумажек.) Господи, я ведь

знаю, мало ли в доме расходов на праздниках.

Н о р а (считая). Десять, двадцать, тридцать, сорок. Спасибо, спасибо

тебе, Торвальд. Теперь мне надолго хватит.

Х е л ь м е р. Да, уж ты постарайся.

Н о р а. Да, да, непременно. Но поди сюда, я тебе покажу, что я

накупила. И как дешево! Гляди, вот новый костюм Ивару и сабля. Вот лошадка и

труба Бобу. А вот кукла и кукольная кроватка для Эмми. Простенькие, но она

все равно их скоро поломает. А тут на платья и передники прислуге. Старухе

Анне-Марии следовало бы, конечно, подарить побольше...

Х е л ь м е р. А в этом пакете что?

Н о р а (вскакивая). Нет, нет, Торвальд! Этого тебе нельзя видеть до

вечера!

Х е л ь м е р. Ну-ну! А ты вот что скажи мне, маленькая мотовка, что ты

себе самой присмотрела?

Н о р а. Э, мне ровно ничего не надо.

Х е л ь м е р. Разумеется, надо! Назови же мне теперь что-нибудь такое

разумное, чего бы тебе больше всего хотелось.

Н о р а. Право же, не надо. Или послушай, Торвальд...

Х е л ь м е р. Ну?

Н о р а (перебирая пуговицы его пиджака и не глядя на него). Если уж ты

хочешь подарить мне что-нибудь, так ты бы... ты бы...

Х е л ь м е р. Ну, ну, говори же.

Н о р а (быстро). Ты бы дал мне деньгами, Торвальд. Сколько можешь. Я

бы потом, на днях и купила себе на них что-нибудь.

Х е л ь м е р. Нет, послушай, Нора...

Н о р а. Да, да, сделай так, милый Торвальд! Прошу тебя! Я бы завернула

деньги в золотую бумажку и повесила на елку. Разве это не было бы весело?

(*378) Х е л ь м е р. А как зовут тех пташек, которые вечно сорят

денежками?

Н о р а. Знаю, знаю, - мотовками. Но сделаем, как я говорю, Торвальд.

Тогда у меня будет время обдумать, что мне особенно нужно. Разве это не

благоразумно? А?

Х е л ь м е р (улыбаясь). Конечно, то есть если бы ты в самом деле

могла придержать эти деньги и потом действительно купить на них что-нибудь

себе самой. А то и они уйдут на хозяйство, на разные ненужные мелочи, и мне

опять придется раскошеливаться.

Н о р а. Ах, Торвальд...

Х е л ь м е р. Тут спорить не приходится, милочка моя! (Обнимает ее.)

Птичка мила, но тратит ужасно много денег. Просто невероятно, как дорого

обходится мужу такая птичка.

Н о р а. Фу! Как можно так говорить! Я же экономлю, сколько могу.

Х е л ь м е р (весело). Вот уж правда истинная! Сколько можешь. Но ты

совсем не можешь.

Н о р а (напевает и улыбается). Гм! Знал бы ты, сколько у нас,

жаворонков и белочек, всяких расходов, Торвальд!

Х е л ь м е р. Ты маленькая чудачка! Две капли воды - твой отец. Только

и хлопочешь, как бы раздобыть денег. А как добудешь - глядь, они между

пальцами и прошли, сама никогда не знаешь, куда их девала. Ну что ж,

приходится брать тебя такой, какова ты есть. Это уж в крови у тебя. Да, да,

это в тебе наследственное, Нора.

Н о р а. Ах, побольше бы мне унаследовать от папы его качеств!

Х е л ь м е р. А мне бы не хотелось, чтобы ты была другой, чем ты есть,

мой милый жавороночек! Но слушай, мне сдается, ты... у тебя... как бы это

сказать? У тебя какой-то подозрительный вид сегодня.

Н о р а. У меня?

Х е л ь м е р. Ну да. Погляди-ка мне прямо в глаза.

Н о р а (глядит на него). Ну?

Х е л ь м е р (грозя пальцем). Лакомка не кутнула сегодня немножко в

городе?

Н о р а. Нет, что ты!

(*379) Х е л ь м е р. Будто уж лакомка не забегала в кондитерскую?

Н о р а. Но уверяю тебя, Торвальд...

Х е л ь м е р. И не отведала варенья?

Н о р а. И не думала.

Х е л ь м е р. И не погрызла миндальных печений?

Н о р а. Ах, Торвальд, уверяю же тебя...

Х е л ь м е р. Ну-ну-ну! Естественно, я просто шучу...

Н о р а (идя к столу направо). Мне и в голову не пришло бы делать тебе

наперекор.

Х е л ь м е р. Знаю, знаю. Ты ведь дала мне слово. (Подходя к ней.) Ну,

оставь при себе свои маленькие рождественские секреты, моя дорогая Нора.

Они, верно, всплывут наружу сегодня же вечером, когда будет зажжена елка.

Н о р а. Ты не забыл пригласить доктора Ранка?

Х е л ь м е р. Не приглашал. Да это и не нужно. Само собой, он ужинает

у нас. Впрочем, я еще успею ему напомнить: он зайдет до обеда. Вино я

заказал хорошее. Нора, ты не поверишь, как я радуюсь сегодняшнему вечеру.

Н о р а. И я! А дети-то как будут рады, Торвальд!

Х е л ь м е р. Ах, какое наслаждение сознавать, что ты добился верного,

обеспеченного положения, что у тебя будет теперь солидный доход. Не правда

ли, приятное сознание?

Н о р а. О, чудесно!

Х е л ь м е р. А помнишь прошлое рождество? Ты целые три недели

затворялась у себя по вечерам и до поздней ночи все мастерила цветы и

какие-то другие прелести для елки, которыми хотела всех нас поразить. У-у,

скучнее времени я не запомню.

Н о р а. Я-то вовсе не скучала.

Х е л ь м е р (с улыбкой). Но толку-то вышло немного, Нора.

Н о р а. Ты опять будешь меня дразнить этим? Что же я могла поделать,

если кошка забралась и все разодрала в куски!

Х е л ь м е р. Ну, разумеется, ничего не могла поделать, моя

бедняжечка. Ты от всей души хотела нас всех порадовать, и в этом вся суть.

Но хорошо все-таки, что эти тугие времена прошли.

(*380) Н о р а. Да, прямо чудесно!

X е л ь м е р. Не нужно больше ни мне сидеть одному и скучать, ни тебе

портить свои милые, славные глазки и нежные ручки...

Н о р а (хлопая о ладоши). Не правда ли, Торвальд, не нужно больше? Ах,

как чудесно, восхитительно слышать это! (Берет его под руку.) Теперь я

расскажу тебе, как я мечтаю устроиться, Торвальд. Вот, как только праздники

пройдут...

Звонок в передней.

Ах, звонят! (Прибирает немного в комнате.) Верно, кто-нибудь к нам.

Досадно.

X е л ь м е р. Если кто-нибудь в гости, меня нет дома, помни.

С л у ж а н к а (в дверях передней). Барыня, там незнакомая дама.

Но р а. Так проси сюда.

С л у ж а н к а (Хельмеру). И доктор.

X е л ь м е р. Прямо ко мне прошел?

С л у ж а н к а. Да, да.

Xельмер уходит в кабинет. Служанка вводит фру Линне, одетую

по-дорожному, и закрывает за нею дверь.

Ф р у Л и н н е (смущенно, с запинкой). Здравствуй, Нора.

Н о р а (неуверенно). Здравствуйте...

Ф р у Л и н н е. Ты, видно, не узнаешь меня?

Н о р а. Нет. Не знаю... Да, кажется... (Порывисто.) Как! Кристина...

Неужели ты?!

Ф р у Л и н н е. Я.

Н о р а. Кристина! А я-то не узнала тебя сразу! Да и как было...

(Понизив голос.) Как ты переменилась, Кристина!

Ф р у Л и н н е. Еще бы. За девять-десять долгих лет...

Н о р а. Неужели мы так давно не видались? Да, да, так и есть. Ах,

последние восемь лет - вот, право, счастливое было время!.. Так ты приехала

сюда, к нам в город? Пустилась в такой длинный путь зимой! Храбрая!

Ф р у Л и н н е. Я сегодня только приехала с утренним пароходом.

(*381) Н о р а. Чтобы повеселиться на праздниках, конечно. Ах, как

славно! Ну и повеселимся же! Да ты разденься. Тебе ведь не холодно?

(Помогает ей.) Вот так. Теперь усядемся поудобнее около печки. Нет, ты в

кресло! А я на качалку! (Берет ее за руки.) Ну вот, теперь опять у тебя твое

прежнее лицо. Это лишь в первую минуту... Хотя немножко ты все-таки

побледнела, Кристина, и, пожалуй, немножко похудела.

Ф р у Л и н н е. И сильно, сильно постарела, Нора.

Н о р а. Пожалуй, немножко, чуть-чуть, вовсе не очень. (Вдруг

останавливается и переходит на серьезный тон.) Но какая же я пустоголовая -

сижу тут, болтаю! Милая, дорогая Кристина, прости меня!

Ф р у Л и н н е. В чем дело, Нора?

Н о р а (тихо). Бедная Кристина, ты же овдовела.

Ф р у Л и н н е. Три года назад.

Н о р а. Да, я знаю. Я читала в газетах. Ах, Кристина, поверь, я

столько раз собиралась написать тебе в то время, да все откладывала, все

что-нибудь мешало.

Ф р у Л и н н е. Милая Нора, я отлично понимаю.

Н о р а. Нет, это было гадко с моей стороны, Кристина. Ах ты, бедняжка,

сколько ты, верно, перенесла. И он не оставил тебе никаких средств?

Ф р у Л и н н е. Никаких.

Н о р а. Ни детей?

Ф р у Л и н н е. Ни детей.

Н о р а. Ничего, стало быть?

Ф р у Л и н н е. Ничего. Даже ни горя, ни сожалений, чем можно было бы

питать память.

Н о р а (глядя на нее недоверчиво). Но как же это может быть, Кристина?

Ф р у Л и н н е (с горькой улыбкой, гладя Нору по голове). Иногда

бывает, Нора.

Н о р а. Значит, одна-одинешенька. Как это должно быть ужасно тяжело. А

у меня трое прелестных детей. Сейчас ты их не увидишь. Они гуляют с нянькой.

Но ты непременно расскажи мне обо всем...

Ф р у Л и н н е. Нет, нет, нет, рассказывай лучше ты.

Н о р а. Нет, сначала ты. Сегодня я не хочу быть эгоисткой. Хочу думать

только о твоих делах. Но одно все-таки (*382) мне надо сказать тебе. Знаешь,

какое счастье привалило нам на днях?

Ф р у Л и н н е. Нет. Какое?

Н о р а. Представь, муж сделался директором Акционерного банка!

Ф р у Л и н н е. Твой муж? Вот удача!..

Н о р а. Невероятная! Адвокатура - это такой неверный хлеб, особенно

если желаешь браться только за самые чистые, хорошие дела. А Торвальд,

разумеется, других никогда не брал, и я, конечно, вполне с ним согласна. Ах,

ты понимаешь, как мы рады. Он вступит в должность с Нового года и будет

получать большое жалованье и хорошие проценты. Тогда мы сможем жить совсем

по-другому, чем до сих пор, - вполне по своему вкусу. Ах, Кристина, у меня

так легко стало на сердце, я так счастлива! Ведь это же чудесно иметь

много-много денег и не знать ни нужды, ни забот. Правда?

Ф р у Л и н н е. Да, во всяком случае, должно быть чудесно иметь все

необходимое.

Н о р а. Нет, не только необходимое, но много-много денег.

Ф р у Л и н н е (улыбаясь). Нора, Нора! Ты все еще не стала

благоразумнее! В школе ты была большой мотовкой.

Н о р а (тихо посмеиваясь). Торвальд и теперь меня так зовет. (Грозя

пальцем.) Однако "Нора, Нора" не такая уж сумасбродка, как вы воображаете...

Нам, право, не так жилось, чтобы я могла мотать. Нам обоим приходилось

работать!

Ф р у Л и н н е. И тебе?

Н о р а. Ну да, разные там мелочи по части рукоделья, вязанья,

вышиванья и тому подобного. (Вскользь.) И... кое-что еще. Ты ведь знаешь,

что Торвальд оставил службу в министерстве, когда мы поженились? Не было

никаких видов на повышение, а зарабатывать ведь надо было больше прежнего.

Ну, в первый год он работал сверх всяких сил. Просто ужасно. Ему приходилось

брать всякие добавочные занятия - ты понимаешь - и работать с утра до

вечера. Ну и не выдержал, захворал, был при смерти, и доктора объявили, что

необходимо отправить его на юг.

(*383) Ф р у Л и н н е. Вы и провели тогда целый год в Италии?

Н о р а. Ну да. А не легко было нам подняться с места, поверь. Ивар

тогда только что родился. Но ехать все-таки было необходимо. Ах, что это

была за чудная, дивная поездка! И Торвальд был спасен. Но сколько денег

пошло - страсть, Кристина!

Ф р у Л и н н е. Могу себе представить.

Н о р а. Тысяча двести специй-далеров.* Четыре тысячи восемьсот крон.

Большие деньги.

Ф р у Л и н н е. Да, но, во всяком случае, большое счастье, если есть

где взять их в такое время.

Н о р а. Надо тебе сказать, мы получили их от папы.

Ф р у Л и н н е. А, так. Да, кажется, отец твой как раз тогда и умер.

Н о р а. Да, как раз тогда. И подумай, я не могла поехать к нему,

ходить за ним. Я со дня на день ждала малютку Ивара. И вдобавок у меня на

руках был мой бедный Торвальд, чуть не при смерти. Милый, дорогой папа! Так

и не пришлось мне больше свидеться с ним, Кристина. Это самое тяжелое горе,

что я испытала замужем.

Ф р у Л и н н е. Я знаю, ты очень любила отца. Так, значит, после этого

вы отправились в Италию?

Н о р а. Да. Деньги ведь у нас были, а доктора гнали... Мы и уехали

через месяц.

Ф р у Л и н н е. И муж твой вернулся вполне здоровым?

Н о р а. Совершенно!

Ф р у Л и н н е. А... доктор?

Н о р а. То есть?

Ф р у Л и н н е. Кажется, девушка сказала, что господин, который пришел

со мной вместе, - доктор.

Н о р а. А-а, это доктор Ранк. Но он приходит не с врачебным визитом.

Это наш лучший друг, и уж хоть разок в день, да наведается к нам. Нет,

Торвальд с тех пор ни разу не прихворнул даже. И дети бодры и здоровы, и я.

(Вскакивая и хлопая в ладоши.) О господи, Кристина, как чудесно жить и

чувствовать себя счастливой! Нет, это просто отвратительно с моей стороны -

я говорю все только о себе. (Садится на скамеечку рядом с фру Линне и кладет

руки ей на колени.) Ты не сердись на меня!.. Скажи, (*384) правда это: ты в

самом деле не любила своего мужа? Зачем же ты вышла за него?

Ф р у Л и н н е. Мать моя была еще жива, но такая слабая, беспомощная,

не вставала с постели. И еще у меня были на руках два младших брата. Я и не

сочла себя вправе отказать ему.

Н о р а. Да, да, пожалуй, ты права. Значит, он был тогда богат?

Ф р у Л и н н е. Довольно состоятелен, кажется. Но дело его было

поставлено непрочно. И когда он умер, все рухнуло и ничего не осталось.

Н о р а. И?..

Ф р у Л и н н е. И мне пришлось перебиваться мелкой торговлей,

маленькой школой и вообще чем придется. Эти три последних года тянулись для

меня, как один долгий, сплошной рабочий день без отдыха. Теперь он кончился,

Нора. Моя бедная мать не нуждается во мне больше - умерла. И мальчики стали

на ноги, сами могут о себе заботиться.

Н о р а. Так у тебя теперь легко на душе...

Ф р у Л и н н е. Не скажу. Напротив, страшно пусто. Не для кого больше

жить. (Встает в волнении.) Оттого я и не выдержала там у нас, в медвежьем

углу. Тут, верно, легче будет найти, к чему приложить силы и чем занять

мысли. Удалось бы мне только получить какую-нибудь постоянную службу,

какую-нибудь конторскую работу...

Н о р а. Ах, Кристина, это так ужасно утомительно, а у тебя и без того

такой измученный вид. Тебе бы лучше поехать куда-нибудь на купанья.

Ф р у Л и н н е (отходя к окну). У меня нет папы, который бы снабдил

меня деньгами на дорогу, Нора.

Н о р а (вставая). Ах, не сердись на меня!

Ф р у Л и н н е (идя к ней). Милая Нора, ты на меня не сердись. Хуже

всего в моем положении то, что в душе осаждается столько горечи. Работать не

для кого, а все-таки приходится хлопотать и всячески биться. Жить ведь надо,

вот и становишься эгоисткой. Ты сейчас рассказала мне о счастливой перемене

ваших обстоятельств, а я - поверишь - обрадовалась не столько за тебя,

сколько за себя.

(*385) Н о р а. Как так? Ах, понимаю: ты думаешь, Торвальд может

что-нибудь сделать для тебя?

Ф р у Л и н н е. Я это подумала.

Н о р а. Он и сделает, Кристина. Предоставь только все мне. Я так

тонко-тонко все подготовлю, придумаю что-нибудь такое особенное, чем

задобрить его. Ах, я бы от души хотела помочь тебе.

Ф р у Л и н н е. Как это мило с твоей стороны, Нора, что ты так горячо

берешься за мое дело... Вдвойне мило с твоей стороны, - тебе самой так мало

знакомы житейские заботы и тяготы.

Н о р а. Мне? Мне они мало знакомы?

Ф р у Л и н н е (улыбаясь). Ну, боже мой, какие-то занятия рукоделием и

тому подобное... Ты дитя, Нора!

Н о р а (закидывая голову и прохаживаясь по комнате). Тебе бы не

следовало говорить со мной таким тоном.

Ф р у Л и н н е. Да?

Н о р а. И ты - как другие. Вы все думаете, что я не годна ни на что

серьезное...

Ф р у Л и н н е. Ну-ну?

Н о р а. Что я ровно ничего такого не испытала в этой трудной жизни.

Ф р у Л и н н е. Милая Нора, ты же только что поведала мне все свои

испытания.

Н о р а. Э, пустяки одни! (Тихо.) Главного я тебе не рассказала.

Ф р у Л и н н е. Главного? Что ты хочешь сказать?

Н о р а. Ты все смотришь на меня свысока, Кристина. А это напрасно. Ты

гордишься, что несла такой тяжелый, долгий труд ради своей матери...

Ф р у Л и н н е. Я, право, ни на кого не смотрю свысока. Но верно - я

горжусь и радуюсь, вспоминая, что мне выпало на долю облегчить остаток дней

моей матери.

Н о р а. Ты гордишься также, вспоминая, что сделала для братьев.

Ф р у Л и н н е. Мне кажется, я вправе.

Н о р а. И мне так кажется. Но вот ты послушай, Кристина. И мне есть

чем гордиться, чему радоваться.

Ф р у Л и н н е. Не сомневаюсь! Но в каком смысле?

(*386) Н о р а. Говори тише. Вдруг Торвальд услышит! Ему ни за что в

мире нельзя... Никому нельзя знать об этом, Кристина, никому, кроме тебя.

Ф р у Л и н н е. Да в чем дело?

Н о р а. Поди сюда. (Привлекает ее на диван рядом с собой.) Да,

видишь... и мне есть чем гордиться, чему радоваться. Это я спасла жизнь

Торвальду.

Ф р у Л и н н е. Спасла? Как спасла?

Н о р а. Я же рассказывала тебе о поездке в Италию. Торвальд не выжил

бы, если бы не попал на юг.

Ф р у Л и н н е. Ну да. И твой отец дал вам нужные средства.

Н о р а (с улыбкой). Это Торвальд так думает и все другие, но...

Ф р у Л и н н е. Но...

Н о р а. Папа не дал нам ни гроша. Это я достала деньги.

Ф р у Л и н н е. Ты? Всю эту крупную сумму?

Н о р а. Тысячу двести специй. Четыре тысячи восемьсот крон. Что ты

скажешь?

Ф р у Л и н н е. Но как это возможно, Нора? Выиграла в лотерею, что ли?

Н о р а (презрительно). В лотерею! (Фыркает.) Это была бы не штука!

Ф р у Л и н н е. Так откуда же ты взяла их?

Н о р а (напевая и таинственно улыбаюсь). Гм! Тра-ля-ля-ля!

Ф р у Л и н н е. Не могла же ты занять.

Н о р а. Вот? Почему так?

Ф р у Л и н н е. Да жена ведь не может делать долгов без согласия мужа.

Н о р а (закидывая голову). Ну, если жена немножко смыслит в делах,

если жена понимает, как нужно умненько взяться за дело, то...

Ф р у Л и н н е. Нора, я решительно ничего не понимаю.

Н о р а. И не надо тебе понимать. Я ведь и не сказала, что заняла

деньги. Могла же я добыть их другим путем. (Откидывается на спинку дивана.)

Могла получить от (*387) какого-нибудь поклонника. При такой привлекательной

наружности, как у меня...

Ф р у Л и н н е. Ты сумасбродка.

Н о р а. Теперь тебе, верно, безумно хотелось бы все узнать, Кристина?

Ф р у Л и н н е. Послушай, милая Нора, ты не выкинула чего-нибудь

безрассудного?

Н о р а (выпрямляясь на диване). Разве безрассудно спасти жизнь своему

мужу?

Ф р у Л и н н е. По-моему, безрассудно, если ты без его ведома...

Н о р а. Да ведь ему нельзя было ни о чем знать! Господи, как ты этого

не понимаешь? Он не должен был и подозревать, в какой он опасности. Это мне

доктора сказали, что жизнь его в опасности, что одно спасение - увезти его

на юг. Ты думаешь, я не пыталась сначала всячески выпутаться? Я заводила

разговоры о том, что и мне хотелось бы побывать за границей, как другим

молодым дамам. Я и плакала, и просила; говорила, что ему не худо бы помнить

о моем "положении", что теперь надо всячески мне угождать; намекала, что

можно занять денег. Так он почти рассердился, Кристина. Сказал, что у меня

ветер в голове и что его долг, как мужа, не потакать моим капризам и

прихотям, - так он, кажется, выразился. Хорошо, хорошо, думаю я, а спасти

тебя все-таки нужно, и нашла выход...

Ф р у Л и н н е. И твой муж так и не узнал от твоего отца, что деньги

были не от него?

Н о р а. Так и не узнал. Папа ведь умер как раз в эти дни. Я-то хотела

было посвятить его в дело и просить, чтобы он не выдавал меня. Но он был уже

так плох - и мне, к сожалению, не понадобилось прибегать к этому.

Ф р у Л и н н е. И ты до сих пор не призналась мужу?

Н о р а. Нет, боже избави, что ты! Он такой строгий по этой части. И

кроме того, с его мужским самолюбием... Для него было бы так мучительно,

унизительно узнать, что он обязан мне чем-нибудь. Это перевернуло бы вверх

дном все наши отношения. Наша счастливая семейная жизнь перестала бы тогда

быть тем, что она есть.

Ф р у Л и н н е. И ты никогда ему не скажешь?

(*388) Н о р а (подумав и слегка улыбаясь). Да... когда-нибудь,

пожалуй... когда пройдет много-много лет и я уж не буду такая хорошенькая.

Ты не смейся. Я, разумеется, хочу сказать: когда я уже не буду так нравиться

Торвальду, как теперь, когда его уже не будут развлекать мои танцы,

переодевания, декламации. Тогда хорошо будет иметь какую-нибудь заручку...

(Обрывая.) Вздор, вздор, вздор! Этого никогда не будет!.. Ну, что же ты

скажешь о моей великой тайне, Кристина? Гожусь я на что-нибудь? Ты не думай,

что это дело не причиняет мне больших забот. Мне, право, иногда совсем не

легко бывает оправдывать в срок свои обязательства. В деловом мире, скажу я

тебе, существует взнос процентов по третям и взносы в погашение долга, как

это называется. А деньги всегда ужасно трудно добывать. Вот и приходилось

экономить на чем только можно... понимаешь? Из денег на хозяйство я не могла

особенно много откладывать - Торвальду нужен был хороший стол. И детей

нельзя было одевать кое-как. Что я получала на них, то целиком на них и

уходило. Милые мои крошки

Ф р у Л и н н е. Так тебе, верно, приходилось отказывать себе самой,

бедняжка?

Н о р а. Понятно. Ведь я же была больше всех заинтересована! Торвальд

даст, бывало, мне денег на новое платье и тому подобное, а я всегда истрачу

только половину. Все подешевле да попроще покупала. Счастье еще, что мне все

к лицу и Торвальд никогда ничего не замечал. Но самой-то мне иной раз бывало

не легко, Кристина. Ведь это такое удовольствие хорошо одеваться! Правда?

Ф р у Л и н н е. Пожалуй.

Н о р а. Ну, были у меня, конечно, и другие источники. Прошлой зимой

повезло, я получила массу переписки. Каждый вечер запиралась у себя в

комнате и писала, писала до поздней ночи. Ах, иной раз до того, бывало,

устанешь! Но все-таки ужасно приятно было сидеть так и работать,

зарабатывать деньги. Я чувствовала себя почти мужчиной.

Ф р у Л и н н е. Но сколько же тебе таким путем удалось выплатить?

Н о р а. Вот уж не могу сказать тебе в точности. В таких делах, видишь

ли, очень трудно разобраться. Знаю (*389) лишь, что выплачивала столько,

сколько мне удавалось сколотить. Но часто у меня прямо руки опускались.

(Улыбаясь.) Тогда сяду, бывало, и начну себе представлять, что вот в меня



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Російська та зарубіжна

    Пояснительная записка
    Главной целью изучения курса является расширение диапазона гуманитарного мышления и эрудиции старшеклассников, развитие способностей целостного восприятия и осмысления эстетического ряда в мировой художественной литературе и культуре
  2. Котельникова Раиса Николаевна Высшая квалификационная категория д. Дым-Дым Омга 2011 пояснительная записка

    Пояснительная записка
    Данная рабочая программа по литературе для 10 класса создана на основе федерального компонента государственного стандарта среднего (полного) общего образования 2004 года и примерной программы по литературе для 10 класса общеобразовательных
  3. Программа курса "Литература" (русская и мировая) для общеобразовательных

    Программа курса
    Программа курса “Литература” (русская и мировая) для общеобразовательных учебных заведений с русским языком обучения разработана в соответствии с постановлением Кабинета Министров Украины "Про затвердження Державного стандарту
  4. Постановление Правительства Республики от 28 января 2010 г. №13 Государственная программа

    Программа
    знает принципы построения текстов, составляет тексты разных видов с использованием в качестве основы как информационных, так и художественных текстов, а также других источников,
  5. Програма для загальноосвітніх навчальних закладів з російською мовою навчання (1)

    Пояснительная записка
    Программы курса «Литература» (русская и зарубежная) для 10-12 классов школ с русским языком обучения (академический уровень) разработаны в соответствии с Государственными стандартами, в которых представлены три образовательные линии

Другие похожие документы..