Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Изучая питание человека, учёные убедительно доказали, что поддержание в организме необходимого количества химических элементов крайне важно для роста...полностью>>
'Документ'
В словарях найдите определение терминов, выделенных красным цветом, и запишите их. На основе этих определений оцените выбранный Вами электронный учебн...полностью>>
'Программа'
Бизнес-идея и бизнес-модель. Выявление возможности, разработка концепции, определение требуемых ресурсов. Основные компоненты бизнес-модели. Факторы,...полностью>>
'Основная образовательная программа'
5. Обогащение читательского опыта посредством накопления и систематизации литературных впечатлений, разнообразных по эмоциональной окраске, тематике, ...полностью>>

Принципы и методы описания языковой картины мира

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В пропозиции компактно и органично моделируется то или иное субъективное представление о действительности, поскольку содержание информации – «результат процесса мышления, и поэтому передающий информацию субъект обязательно “ограничивает” ее субъективной “формой”, отражающей не предмет информации, а специфику восприятия мира коммуникатором» [Глаголев, 1985, с. 55–62]. Перед говорящим всегда стоит задача перекодировки континуальных «картин» его внутреннего мира (отражающих «картины» мира внешнего) в структуры дискретных элементов – ситуаций, которые, заметим, и не могут существовать без человека: «Уже на довербальном уровне человек оперирует соответствующими фреймами, которые уже определенным образом структурируют информацию. Следовательно, при речепроизводстве (возьмем этот аспект речевой деятельности) задача состоит в том, чтобы сопоставить довербальному, чисто-перцептивному фрейму языковые, а первым из них оказывается семантический, осуществляющий первичную «подгонку» довербального фрейма под коммуницируемые структуры, под возможности языка и коммуникации. Вполне понятно, что от природы семантического фрейма (семантического представления высказывания) зависит синтаксическая структура для его кодирования» [Касевич, 1998, с. 78].

Это, безусловно, есть «субъективное представление о действительности» и не только в целом (на уровне высказывания), а именно на семантическом уровне – уровне пропозиции как взгляда на «положение дел»: говорящий субъект, наделенный сознанием и волей (интенсиональностью), для коммуникации находит свой «угол зрения», выявляя в континууме фрагмента действительности информацию, наиболее соответствующую его коммуникативным намерениям. «Только мышление и закрепляющий его результаты язык, – справедливо замечает И.Б. Шатуновский, – отделяют (абстрагируют) признак от предмета (а предмет от признаков), форму от субстанции, объекты – от пространства, часть от целого, мир от объектов и т.д., “разрывая” континуум на мысленные части (точнее, аспекты)» [Шатуновский, 1993, с. 78].

Именно в этом смысле невозможно использовать в лингвистике понятие пропозиции вне человеческого фактора, вне говорящего, именно поэтому пропозиция – это не образ действительного мира, а взгляд на действительный мир, выделение в недискретном «фрагменте» внешнего мира структурированной ситуации, информативно ценной для говорящего и подлежащей коммуникации. Пропозиция, таким образом, выступает как соединение концептов определенного рода, потому что «в противном случае она не будет описанием положения вещей и тем самым пропозицией. Поскольку пропозиция всегда есть соединение концептов, ее обязательным компонентом является “идея” соединения, “совмещения” образующих ее компонентов, или как мы будем называть в соответствии с давней традицией этот компонент – “связка”» [Шатуновский, 1996, с. 42]. Этот компонент структуры пропозиции, обусловленный «присутствием» говорящего, позволяет ей быть изоморфной структуре ситуации, но в то же время лишает пропозицию ранга некоего зеркала – «отражение», «образ» положения дел – и является основанием для различного рода ее конкретных вербализованных манифестаций в предложении, тем самым устанавливая виды соотношения пропозиции с такими различными формальными построениями, как «событие», «редуцированное событие», «номинализованное событие», «явление», «факт» (в различных классификациях).

Таким образом, осуществить пропозиционализацию «фрагмента» действительности, «кусочка» эпизода, вопреки У. Чейфу, без языка невозможно: «выбор» говорящего позволяет смотреть на этот «фрагмент» с разных точек зрения, то есть вычленять ситуации, и пропозиция при этом является не абстрагированной инструкцией, а информативно значимой семантической структурой, опосредованной языком, что «хорошо согласуется с известным философским положением о “существенности формы”: языковая оболочка (даже если бы это действительно была “всего лишь” оболочка) есть своего рода форма для мысли, а любая форма небезразлична для передаваемого ею содержания» [Касевич, 1998, с. 42].

На основе всего вышеизложенного можно следующим образом определить понятие пропозиции: в лингвистическом представлении это семантическая структура, обозначающая ситуацию как взгляд говорящего на «фрагмент» действительности (а не просто пассивное отражение «фрагмента» внешнего мира; если это и «положение дел», то только с позиции говорящего, выделяющего в нем информативно ценную ситуацию); представленная предикатом с заполненными валентностями, то есть конкретным отношением, соединяющим актуализированные концепты; выступающая обязательным компонентом семантической структуры предложения, подлежащим в нем предицированию; являющаяся семантическим инвариантом, общим для всех членов модальной и коммуникативной парадигм предложения и производных от него конструкций; предполагающая реализацию определенных структурных схем предложения (имеющая «синтаксический ген»); подразумевающая эпистемическую ответственность говорящего при своей реализации в высказывании (в силу «выбора» говорящего); включающаяся в различные системы (сети) фреймов понимания на докоммуникационном уровне своего функционирования.

Наконец отметим, что разнообразные определения пропозиции, представленные в научной и учебной литературе, подчеркивали то или иное ее свойство, существенное для определенного аспекта лингвистического анализа. Вне всяких сомнений, данное понятие обладает значительной эвристической емкостью и ценностью для лингвистических исследований по семантике, синтаксису, прагматике, а также значительным интегрирующим потенциалом.

Библиографический список

Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. М., 1976.

Арутюнова Н.Д. Пропозиция // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

Бахтин М.М. (под маской). Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка: статьи. М., 2000.

Богданов В.В. Моделирование семантики предложения // Прикладное языкознание / отв. ред. А.С. Герд. СПб., 1996.

Витгенштейн Л. Философские работы. Ч. 1. М., 1994.

Володина Г.И. Принципы описания простого предложения в идеографической грамматике русского языка: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. М., 1991.

Гак В.Г. Теоретическая грамматика французского языка: синтаксис. М., 1981.

Гак В.Г. Языковые преобразования. М., 1998.

Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики. М., 1992.

Глаголев П.В. Вычленение семантических элементов коммуникативной стратегии в тексте // Филологические науки. 1985. № 2.

Звегинцев В.А. Мысли о лингвистике. М., 1996.

Касевич В.Б. О когнитивной лингвистике // Общее языкознание и теория грамматики. СПб., 1998.

Кибрик А.Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания (универсальное, типовое и специфичное в языке). М., 2001.

Логический словарь: ДЕФОРТ / под ред. А.А. Ивина, В.Н. Переверзева, В.В. Петрова. М., 1994.

Падучева Е.В. Семантические исследования (Семантика времени и вида в русском языке; Семантика нарратива). М., 1996.

Предложение и слово: парадигматический, текстовый и коммуникативный аспекты: межвуз. сб. науч. трудов. Саратов, 2000.

Современный русский язык / под ред. В.А. Белошапковой. М., 1989.

Степанов Ю.С. Язык и Метод. К современной философии языка. М., 1998.

Фрумкина Р.М., Звонкин А.К., Ларичев О.И., Касевич В.Б. Проблема представления знаний и естественный язык // Вопросы языкознания. 1990. № 6.

Шатуновский И.Б. Семантическая структура предложения, «связка» и нереферентные слова // Вопросы языкознания. 1993. № 3.

Шатуновский И.Б. Семантика предложения и нереферентные слова (значение, коммуникативная перспектива, прагматика). М., 1996.

Юрченко В.С. Очерк по философии грамматики. Саратов, 1995.

Chafe W. The recall and verbalization of past experience // Current issues in linguistic theory / ed. R. Cole. Bloomington; London, 1977.

М.В. Пименова2

К вопросу о методике концептуальных исследований

(на примере концепта звезда)

Концептуальная структура формируется шестью классами признаков: мотивирующим признаком слова-репрезентанта концепта (иногда в словаре может быть указано несколько мотивирующих признаков, это зависит от истории слова, когда первичный признак уже забыт и не воссоздается); образными признаками, выявляемыми через сочетаемостные свойства слова-репрезентанта концепта; понятийными признаками, объективированными в виде семантических компонентов слова-репрезентанта концепта, а также синонимами; ценностными признаками, актуализируемыми как в виде коннотаций, так и в сочетаниях со словом-репрезентантом концепта; функциональными признаками, отображающими функциональную значимость референта, скрывающегося за концептом; символическими признаками, выражающими сложные мифологические, религиозные или иные культурные понятия, закрепленные за словом-репрезентан­том концепта. Понятие есть часть концепта; понятийные признаки входят в структуру концепта. Процессы концептуализации и категоризации тесно взаимосвязаны и взаимопереплетены между собой. Эти процессы помогают нам вычленить некий объект – реально или виртуально существующий – из общего фона подобных объектов, наделить его общими с другими и присущими только ему одному признаками.

Рассмотрим способ выявления концептуальной структуры на примере концепта звезда. Концепт объективируется различными языковыми средствами. Согласно «Большому академическому словарю русского языка» [БАС, т. 6, с. 665–667], концепт звезда вербализуется множеством языковых единиц различной частеречной принадлежности (звезда, звездочка, звездинка, звездастый, звездистый, звездить, звездиться, звездность, созвездие). Признаки концепта вербализуются в сложных лексемах (звездообразный, звездопад, звездоплавание, звездочет), во фразеологизмах (хватать с неба звезды), в пословицах и поговорках (Звезды на небе суть ангелы Божии), в свободных и фиксированных словосочетаниях (путеводная звезда; верить в счастливую звезду; полярная звезда; звезда горит / светит / сияет / блещет), в предложениях (Вот ночь: но не меркнут златистые полосы облак. / Без звезд и без месяца вся озаряется дальность. / На взморье далеком сребристые видны ветрила / Чуть видных судов, как по синему небу плывущих (Н.И. Гнедич. «Рыбаки»)). В одном и том же предложении могут встретиться разнородные признаки. Ср., например: Скажу той звезде, что так ярко сияет, – / Давно не видались мы в мире широком, / Но я понимаю, на что намекает / Мне с неба она многозначащим оком: /Ты смотришь мне в очи. Ты права: мой трепет / Понятен, как луч твой, что в воды глядится. / Младенческой ласки доступен мне лепет, / Душа откровенно так с жизнью мирится (А.А. Фет. «Младенческой ласки доступен мне лепет»). В данном тексте мотивирующий признак – ‘блеск’ (сияет), понятийные признаки – ‘небесное тело’ (с неба) и ‘светило’ (луч), образные признаки (посредством которые проявляются витальность и антропоморфизм звезды): перцептивные – ‘зрение’ и ‘слух’ (смотришь, глядится; скажу… звезде), интерперсональный – ‘встреча’ (видались) и т.д.

Исследование концепта происходит в несколько этапов (см. подробнее: [Пименова, 2007, с. 16–17]). Первый этап – анализ мотивирующего(их) признака(ов), репрезентирующего(их) концепт, то есть внутренней формы слова. Второй этап – определение способов концептуализации как вторичного переосмысления соответствующей лексемы: исследование концептуальных метафор и метонимий. Третий этап – изучение функциональных и оценочных признаков концепта: первичные признаки – признаки оценки, вторичные признаки – признаки имущества; те и другие объединяются признаками ценности. Четвертый этап – выявление понятийных признаков концепта путем описания лексического значения слова-репрезентанта концепта посредством определения его семантических компонентов, очерчивание синонимического ряда лексемы-репрезентанта концепта. Пятый этап – изучение символических признаков концепта. Возможен шестой этап – исследование сценария. Сценарий – это событие, разворачивающееся во времени и / или в пространстве, предполагающее наличие субъекта, объекта, цели, условий возникновения, времени и места действия. Такое событие обусловлено причинами, послужившими его появлению [Пименова, 2003, с. 58–120]. Рассмотрим подробнее структуру концепта звезда.

Ядром будущего концепта, который в дальнейшем обрастет новыми признаками, служит мотивирующий признак, положенный в основу номинации. Первоначальное развитие концептуальной структуры предполагает развитие образов на основе внутренней формы слова-репрезентанта концепта, то есть образные признаки концепта – следующий этап переосмысления мотивирующего признака. Затем параллельно развиваются абстрактные понятийные признаки и оценка, при этом оценка может исторически меняться на крайне противоположную.

Мотивирующим называется такой признак, который послужил основанием для именования некоего фрагмента мира, это внутренняя форма слова. В зависимости от времени появления слова в языке у соответствующего концепта может быть несколько мотивирующих признаков. Чем древнее слово, тем больше мотивирующих признаков у концепта, скрывающегося за этим словом. «Внутренняя форма есть тоже центр образа, один из его признаков, преобладающий над всеми остальными. <…> Внутренняя форма, кроме фактического единства образа, дает еще знание этого единства; она есть не образ предмета, а образ образа, то есть представление» [Потебня, 1993, с. 100]. Слово звезда восходит к индоевропейскому *ghuoigu – «светать», «светить», «сияние», от которого образовано общеславянское *zvezda [Черных, т. 1, с. 319]. Мотивирующий признак ‘свет’ и его варианты ‘сияние / блеск / мерцание’ до сих пор актуальны для анализируемого концепта: – Звезда… / Люблю твой слабый свет в небесной вышине: / Он думы разбудил, уснувшие во мне (А.С. Пушкин. «Редеет облаков летучая гряда»); Уж кое-где и звездочки блистают (А.С. Пушкин. «Монах»); Ласково, осторожно выходила из лесов ночь, покрывая луга и поля теплыми тенями, тишина замерла над синей, ленивенькой речкой, и вокруг луны, как пчелы над цветком, сверкали звезды (М. Горький. «Знахарка»); Ночная мгла пронизана блеском звезд, тем более близких земле, чем дальше они от меня (М. Горький. «Автобиографические рассказы»); ср.: Я прожил с ними две – три ночи под темным небом с тусклыми звездами, в душном тепле ложбины, густо заросшей кустами тальника (М. Горький. «Мои университеты»).

Образные концептуальные признаки – первичный этап переосмысления внутренней формы слова. Для исследователя интересна история появления тех или иных образных концептуальных признаков. «Образ должен изучаться с точки зрения генезиса, породивших его представлений. Религиозные представления важны не своим содержанием, но общим принципом своего возникновения; вот это-то возникновение, отрицающее формальную логику, говорит, что мышление понятиями вырабатывалось в течение долгих веков, и что ему предшествовало мышление образами» [Трубецкой, 1908, с. 553]. К дохристианским народным представлениям восходит превращение души в звезду, их тесная ассоциативная связь предопределяет персонификацию второй. Звезды описываются витальными и антропоморфными признаками: У ночи много звезд прелестных, / Красавиц много на Москве. / Но ярче всех подруг небесных / Луна в воздушной синеве (А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»). Звезда «способна» дышать, дрожать, говорить: Одна звезда меж всеми дышит / И так дрожит, / Она лучом алмазным пышет / И говорит (А.А. Фет. «Одна звезда меж всеми дышит»), петь: Как пестрел соседний бор, / Как белели выси гор, / Как тепло в нем звездный хор / Повторялся (А.А. Фет. «Горячий ключ»). Только жизнь звезд отличается от человеческой своим бессмертием, нетленностью: Мой дух, о ночь! как падший серафим, / Признал родство с нетленной жизнью звездной, / И, окрылен дыханием твоим, / Готов лететь над этой тайной бездной (А.А. Фет. «Как нежишь ты, серебряная ночь»).

Облик звезды описывается соматическими признаками: через признаки ‘голова’: Уж звезды светлые взошли / И тяготеющий над нами / Небесный свод приподняли / Своими влажными главами (Ф.И. Тютчев. «Летний вечер»); ‘глаза’: В тиши и мраке таинственной ночи / Я вижу блеск приветный и милой, / И в звездном хоре знакомые очи / Горят в степи над забытой могилой (А.А. Фет. «Schopenhauer»); ‘ресницы’: Еще темнее мрак жизни вседневной, / Как после яркой осенней зарницы, / И только в небе, как зов задушевной, / Сверкают звезд золотые ресницы (Там же): ‘веки’: Всю ночь со всем уже, что мучило недавно, / Перерывает связь, / А звезды, с высоты глядя на нас так явно, / Мигают, не стыдясь (А.А. Фет. «Добро и зло»).

Особую группу в структуре концепта звезда образуют перцептивные признаки. Звезда «обладает» зрением: Все звезды до единой / Тепло и кротко в душу смотрят вновь... (А.А. Фет. «Еще майская ночь»); слухом: Хороню ль ей, сладко ль спится, / Я предузнаю, / И звездам, что ей приснится, / Громко пропою (А.А. Фет. «Соловей и роза»). Звезды постоянно наблюдают за человеком, следя за его действиями и поступками: Сердце робкое бьется тревожно, / Жаждет счастье и дать и хранить; / От людей утаиться возможно, / Но от звезд ничего не сокрыть (А.А. Фет. «От огней, от толпы беспощадной»).

На основе сравнения, аналогии, тождества в языке формируются понятия. Под понятийными понимаются признаки концепта, актуализированные в словарных значениях в виде семантических компонентов (сем) слова-репрезентан­та концепта. Для анализа понятийных признаков привлекаются данные не только толковых словарей современного русского языка, но и данные исторических, а также диалектных словарей.

Согласно «Большому академическому словарю русского языка», звезда – это «небесное тело (раскаленный газовый шар), видимое ночью с Земли как светящаяся точка» [БАС, т. 6, с. 665]. На основе данной словарной дефиниции можно выделить следующие понятийные признаки соответствующего концепта: ‘небесное’ (локализация), ‘тело’ (природный объект), ‘огонь’ (раскаленный – принадлежащий определенный стихии), ‘газовый’ (природное вещество), ‘шар’ (реальная форма – дименсиональный признак), ‘видимое’ (воспринимаемое зрением), ‘ночью’ (темпоральный признак проявления), ‘с Земли’ (удаленность), ‘светящаяся’ (это повторяющийся мотивирующий признак), ‘точка’ (воспринимаемая форма – дименсиональный признак). Следует отметить, что в контекстах редко встречаются сразу все упомянутые понятийные признаки звезды, ср.: Светись, светись, далекая звезда, / Чтоб я в ночи встречал тебя всегда; / Твой слабый луч, сражаясь с темнотой, / Несет мечты душе моей больной; / Она к тебе летает высоко; / И груди сей свободно и легко (М.Ю. Лермонтов. «Звезда»); И ночь в звездах нема была! (Ф.И. Тютчев. «Не то, что мните вы, природа»); И я знаю, взглянувши на звезды порой, / Что взирали на них мы как боги с тобой (А.А. Фет. «Alter ego»); Над замком зарисовался тонкий серп луны, загорелись звезды (В.Г. Короленко. «Дети подземелья»); Солнце крупной, неспокойной звездою лучилось в морозном окне, на котором стояла не одна герань, а целый их ряд в стареньких посудах, но цвела одна (В.П. Астафьев. «Веселый солдат»). По части этих понятийных признаков совпадают концепты звезды и фейерверк: Перед домом в темноте разноцветные огни вспыхнули, завертелись, поднялись вверх колосьями, пальмами, фонтанами, посыпались дождем, звездами, угасали, и снова вспыхивали (А.С. Пушкин. «Дубровский»); звезды и снег: Мелькает, вьется первый снег, / Звездами падая на брег (А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»).

Стихийная часть понятийного признака берет истоки из народных представлений. Считалось, что звезды – это небесный огонь, ср. существующие до сих пор стертые метафоры: звезда горит, звезды погасли, звезда пылает, звезды зажглись на небе; ср. также: Где красота, там споры не у места: / Звезда горит как знать, каким огнем? / Пусть говорят: тут девочка-невеста, / Богини мы своей не узнаем (А.А. Фет. «К портрету графини С.А. Т-ой»). Огонь звезды загорается на небе после захода солнца, а с появлением солнца – потухает: Звезда губителя потухла в вечной мгле, / И пламенный венец померкнул на челе! (А.С. Пушкин. «На возвращение императора из Парижа в 1815 г.»); Я взглянул в окно: на безоблачном небе разгорались звезды (М. Горький. «О первой любви»).

Другое значение слова звезда – «перен. О счастливой судьбе, благоприятном предначертании судьбы, удаче (первоначально – предсказанной астрологами)» [БАС, т. 6, с. 665]. Ср.: Примите чашу! / Вам звездой / В ночи судеб она светила / И вашу немощь возносила / Над человеческой средой (Ф.И. Тютчев. «Чехам от московских славян»). В различных мифологических традициях отмечается представление о том, что у каждого человека есть своя звезда, которая рождается и умирает вместе с ним. Умирает человек – гаснет и его звезда: Звезда губителя потухла в вечной мгле, / И пламенный венец померкнул на челе! (А.С. Пушкин. «На возвращение императора из Парижа в 1815 г.»). Огонь звезды-души может потушить Бог, и тогда звезда падает на землю: К утру звезда золотая / С божьих небес вдруг сорвалась и упала, / Дунул господь на нее, / Дрогнуло сердце мое (Н.А. Некрасов. «Мороз, Красный Нос»). Упоминание о том, что душа человека приходит со звезды, а затем возвращается на нее, можно найти на страницах произведений Платона.

В народе до сих пор бытует мнение, что падение звезды и ее появление обозначают смерть. Душа человека после смерти появляется на небе в виде звезды: Как мог, слепец, я не видать тогда, / Что жизни ночь над нами лишь сгустится, / Твоя душа, красы твоей звезда, / Передо мной, умчавшись, загорится (А.А. Фет. «Светил нам день, будя огонь в крови»). Появление звезды-души на небе ассоциируется с дорогой на тот свет: Дух окрылен, никакая не мучит утрата, / В дальней звезде отгадал бы отбывшего брата! (А.А. Фет. «В долгие ночи, как вежды на сон не сомкнуты»). Наравне с этим существуют совершенно противоположные поверья. Появление новой звезды на небе связано с рождением младенца: сколько людей на земле, столько и звезд на небе. Падающая с неба звезда символизирует рождение человека: Гляди – звезда упала! Это чья-нибудь душенька чистая встосковалась, мать-землю вспомнила! (М. Горький. «Детство»). Душа – это звезда (душа на небе / небесах; яркая душа). Души-звезды – это божества: Душа хотела б быть звездой, / Но не тогда, как с неба полуночи / Сии светила, как живые очи, / Глядят на сонный мир земной, – / Но днем, когда, сокрытые как дымом / Палящих солнечных лучей, / Они, как божества, горят светлей / В эфире чистом и незримом (Ф.И. Тютчев. «Душа хотела б быть звездой»). Души общаются со звездами: Но там, за этим царством вьюги, / Там, там, на рубеже земли, / На золотом, на светлом Юге / Еще я вижу вас вдали: / Вы блещете еще прекрасней, / Еще лазурней и свежей – / И говор ваш еще согласней / Доходит до души моей! (Ф.И. Тютчев. «Давно ль, давно ль, о Юг блаженный»). Образ души-звезды чрезвычайно устойчив в русском языковом сознании [Пименова, 2004, с. 321–322]. Отождествление души со звездой имеет давнюю традицию, основанную на древних мифологических воззрениях. Об этом писал А.Н. Афанасьев: «Душа представлялась звездой, что имеет близкую связь с представлением ее огнем; ибо звезды первобытный человек считал искрами огня, блистающими в высотах неба. В народных преданиях душа точно так же сравнивается со звездой, как и с пламенем; а смерть уподобляется падающей звезде, которая, теряясь в воздушных пространствах, как бы погасает» [Афанасьев, 2002, т. 3, с. 198]. Угасание – метафора старости и кончины человека. Угасшая звезда – символ смерти: Может быть, нет вас под теми огнями: / Давняя вас погасила эпоха; / – Так и по смерти лететь к вам стихами, / К призракам звезд буду призраком вздоха (А.А. Фет. «Угасшим звездам»).

Понятийный признак ‘предсказанная судьба’ в разных контекстах реализуется широким спектром своих вариантов: ‘звезда щедрот’: И предо мной, в степи безвестной, / Взошла звезда твоих щедрот: / Она свой луч в красе небесной / На поздний вечер мой прольет (А.А. Фет. «Ей же при получении ее портрета»); ‘воля звезд’: И взгляд мой унес отраженье блистающих глаз. / Я прожил пять лет близ мечетей Валата-Могита, / Но сердцем владычица дум не была позабыта. / И волей созвездий второй мы увиделись раз (К.Д. Бальмонт. «Песня араба»); ‘астрологические вычисления’: Но качнулось коромысло золотое в Небесах, / Мысли Неба, Звезды-Числа, брызнув, светят здесь в словах (К.Д. Бальмонт. «Люди Солнце разлюбили»); ‘объект следования на пути жизни’: Он чует над своей главою / Звезду в незримой высоте / И неуклонно за звездою / Спешит к таинственной мечте! (Ф.И. Тютчев. «Как дочь родную на закланье»); ‘пророчество’: Прекрасный день его на Западе исчез, / Полнеба обхватив бессмертною зарею / А он из глубины полуночных небес – / Он сам глядит на нас пророческой звездою (Ф.И. Тютчев. «Прекрасный день на Западе исчез»); ‘предвестник счастья’: Товарищ, верь: взойдет она, / Звезда пленительного счастья, / Россия вспрянет ото сна, / И на обломках самовластья / Напишут наши имена! (А.С. Пушкин. «К Чаадаеву»).

Согласно древним поверьям, каждый человек рождается под определенной звездой, которая дарует ему счастье или несчастье в его жизни. Это влияние астрологии находим в произведениях А.С. Пушкина: Уродился юноша / Под звездой безвестною, / Под звездой падучею, / Миг один блеснувшею / В тишине небес; / Под каким созвездием, / Под какой планетою / Ты родился, юноша? / Ближнего Меркурия, / Аль Сатурна дальнего, / Марсовой, Кипридиной? (А.С. Пушкин. «Под каким созвездием»); Мы рождены, мой брат названый, / Под одинаковой звездой. / Киприда, Феб и Вакх румяный / Играли нашею судьбой (А.С. Пушкин. «Дельвигу»).

Такая звезда ведет человека по жизни, указывая ему путь, ср.: путеводная звезда; Лучше здесь остановиться, да переждать, авось буран утихнет да небо прояснится: тогда найдем дорогу по звездам (А.С. Пушкин. «Капитанская дочка»); Я думал, что любовь погасла навсегда, / Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный, / Что дружбы наконец отрадная звезда / Страдальца довела до пристани надежной (А.С. Пушкин. «Элегия»); Великий день Бородина / Мы братской тризной поминая, / Твердили: «Шли же племена, / Бедой России угрожая; / Не вся ль Европа тут была? / А чья звезда ее вела!..» (А.С. Пушкин. «Бородинская годовщина»). Выдающиеся личности рождались под особыми звездами, их появление на свет и жизнь воспринимались как чудо: [Друг:] Когда ж твой ум он поражает / Своею чудною звездой? / Тогда ль, как с Альпов он взирает / На дно Италии святой; / Тогда ли, как хватает знамя / Иль жезл диктаторский; тогда ль, / Как водит и кругом и вдаль / Войны стремительное пламя, / И пролетает ряд побед / Над ним одна другой вослед; / Тогда ль, как рать героя плещет / Перед громадой пирамид, / Иль как Москва пустынно блещет, / Его приемля, – и молчит? (А.С. Пушкин. «Герой»).

Звезда определяет не только судьбу отдельного человека: Та звезда, что двигаться не хочет, / Предоставя всем свершать круги, / В поединке мне победу прочит / И велит мне: «Сердце сбереги» (К.Д. Бальмонт. «Поединок»), но и всего народа в целом: Ты долго ль будешь за туманом / Скрываться, Русская звезда, / Или оптическим обманом / Ты обличишься навсегда? (Ф.И. Тютчев. «Ты долго ль будешь за туманом»). При этом счастье и успех народа знаменует восходящая звезда: Товарищ, верь: взойдет она, / Звезда пленительного счастья, / Россия вспрянет ото сна, / И на обломках самовластья / Напишут наши имена! (А.С. Пушкин. «К Чаадаеву»), падение империи – ее закат: Но, прощаясь с римской славой, / С Капитолийской высоты / Во всем величье видел ты / Закат звезды ее кровавый!.. (Ф.И. Тютчев. «Цицерон»).

Эти отголоски древней астрологии можно отыскать в Библии. На особую роль рожденного Иисуса Христа указала волхвам звезда Вифлеемская: А вблизи – все пусто и немо, / В смертном сне – враги и друзья. / И горит звезда Вифлеема / Так светло, как любовь моя (А.А. Блок. «Я не предал белое знамя»). Эта звезда появилась на востоке: Звезда сияла на востоке, / И из степных далеких стран / Седые понесли пророки / В дань злато, смирну и ливан (А.А. Фет. «Ей же при получении ее портрета»), она определила движение волхвов к рожденному Иисусу: Изумлены ее красою, / Волхвы маститые пошли / За путеводною звездою / И пали до лица земли (Там же). До сих пор по звездам принято находить путь: Их привела, как в дни былые, / Другая, поздняя звезда. / И пастухи, уже седые, / Как встарь, сгоняют с гор стада (А.А. Блок. «Успение»).

Со звездами в культуре любого народа связаны особые поверья. Так, в русской культуре на «падающую» звезду принято загадывать желание: Думала я, вспоминала – / Что было в мыслях тогда, / Как покатилась звезда? (Н.А. Некрасов. «Мороз, Красный Нос»). Считается, что звезда-душа умершего, находясь между небом и землей, может донести это желание до небес: Вдруг увидя / Младой двурогий лик луны / На небе с левой стороны, / Она дрожала и бледнела. / Когда ж падучая звезда / По небу темному летела / И рассыпалася, – тогда / В смятенье Таня торопилась, / Пока звезда еще катилась, / Желанье сердца ей шепнуть (А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»). Звезда-душа падает с неба, чтобы на земле родился новый человек, ср.: Она манит его рукою, / Кивает быстро головой... / И вдруг – падучею звездою – / Под сонной скрылася волной (А.С. Пушкин. «Русалка»). По славянским поверьям, падающие звезды – души грешников. В предсказаниях падающая звезда считается знаком различных несчастий: Вот проносящийся ангел трубит, / С треском звезда к нам на землю летит, / Землю прошибла до бездны глухой, / Вырвался дым, как из печи большой (А.А. Фет. «Аваддон»). Таким же предвестием считалась комета: Ты нам грозишь последним часом, / Из синей вечности звезда! / Но наши девы – по атласам / Выводят шелком миру: да! (А.А. Блок. «Комета»).

Третье значение слова звезда – «перен. Тот, кто пользуется широкой популярностью (об артисте, певце, спортсмене и т.п.)» [БАС, т. 6, с. 666]. Признак ‘популярная личность’ объективируется квантитативными характеристиками, когда в количественном ряду актуален только признак первой величины: Медведева открыла, угадала и дала театру звезду первой величины – Ермолову (Т.Л. Щепкина-Куперник. «Театр в моей жизни»).

Четвертое значение лексемы звезда – «геометрическая фигура с остроконечными выступами, равномерно расположенными по окружности; предмет в форме такой фигуры» [БАС, т. 6, с. 666]. Понятийный признак ‘геометрическая фигура’ связан с изображением звезды, в том числе на могильном памятнике: Звезды фанерной, правда, не было (не успели, видно), но могилка как могилка, будто в мирное время (В.Л. Кондратьев. «Сашка»); с узором на ткани: На высокой металлической мачте с седлом наверху и с одним колесом выехала полная блондинка в трико и юбочке, усеянной серебряными звездами, и стала ездить по кругу (М.А. Булгаков. «Мастер и Маргарита»); Имелась сцена, завернутая бархатным занавесом, по темно-вишневому фону усеянным, как звездочками, изображениями золотых увеличенных десяток… (М.А. Булгаков. «Мастер и Маргарита»). Некоторые рукотворные предметы сравниваются со звездами по признаку формы: награды: Отец Полины был заслуженный человек, то есть ездил цугом и носил ключ и звезду, впрочем был ветрен и прост (А.С. Пушкин. «Рославлев»); шпоры: Когда ветер отдувал плащ от ног мастера, Маргарита видела на ботфортах его то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор (М.А. Булгаков. «Мастер и Маргарита»). Со звездами сравниваются и нерукотворные – природные – объекты, например, беспозвоночное животное по типу иглокожих (морская звезда) или цветы: Хочу я родимых березок, / Влюблен в полевую ромашку, / И клевер в душе расцветает, / И в сердце звездится сирень (К.Д. Бальмонт. «Среди магнолий»). Как показывает фактический материал, в БАС дается узкое понимание понятийного признака, ср.: На пол посыпались хрустальные осколки из люстры, треснуло звездами зеркало на камине, полетела штукатурная пыль (М.А. Булгаков. «Мастер и Маргарита»).

БАС указывает на пятое значение слова звезда – «светлое пятно на лбу животного» [БАС, т. 6, с. 666–667]. Признак ‘светлое пятно на лбу животного’ восходит к ритуалу жертвоприношения, когда в стаде отыскивали помеченное богом или богиней животное. Ритуалы исчезли, а признак сохранился: Конь был рослый и статный, с белой звездой на лбу (К.Ф. Седых. «Даурия»).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Реконструкция языковой картины мира позднего чехова (на материале художественной прозы 1898-1903 гг.) 10. 02. 01 русский язык

    Автореферат
    Защита состоится « » 2008 г. в « » часов на заседании диссертационного совета Д 212.263.03 в Тверском государственном университете по адресу: 17 , Тверь, ул.
  2. Отражение языковой картины мира в поэтическом дискурсе (на материале русской интимной лирики поэтов XIX века)

    Автореферат
    Защита состоится «01» июня 2011 г. в «10:00» ч. в зале Ученого совета на заседании диссертационного совета Д 212.047.01 Государственного института русского языка им.
  3. Тин мира и способы их описания

    Документ
    В. Календарные антропонимы в социо-культурном аспекте 43 Потапова С.Ю. Проявление гендерного фактора в структуре неофициальных именований лица (на материале современного немецкого языка) .
  4. Концепт «грех» в национальных языковых картинах мира

    Автореферат диссертации
    Защита состоится « 30 » октября 20­08 г. в 18 час. на заседании диссертационного совета Д 212.243.02 при Саратовском государственном университете им. Н.
  5. «Проблема языковой картины мира в современной лингвистике на примере прилагательных цвета в английском и русском языках»

    Документ
    Изначально понимание языка носило достаточно узкий характер. Так, вплоть до 70-х годов 20 века развивалось такое направление, как структурная лингвистика, изучавшая «язык ради языка».

Другие похожие документы..