Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
Проект наказу Мінекономрозвитку розроблено відповідно до Закону України “Про ліцензування певних видів господарської діяльності”, Указів Президента У...полностью>>
'Программа дисциплины'
Программа разработана в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта, предъявляемыми к минимуму содержания дисциплины и в ...полностью>>
'Бюллетень'
Было подчеркнуто значение превентивных мер и, в частности, разработки конкретных методов строительства, которыми должны овладевать архитекторы и приме...полностью>>
'Урок'
Важнейшей проблемой современного общества является преодоление социальной и политической нестабильности, напряжения в межнациональных и межконфессион...полностью>>

I. История квжд и российской колонии в Маньчжурии в конце XIX начале XX в. (1896 1917 гг.) с

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

www.diplomrus.ru ®

Авторское выполнение научных работ любой сложности – грамотно и в срок

Содержание

ОГЛАВЛЕНИЕ Введение с. 5

Глава I. История КВЖД и российской колонии в Маньчжурии в конце

XIX - начале XX в. (1896 - 1917 гг.) с. 43

1.1. Русско-китайские договоренности 1896 г.

1.2. Строительство КВЖД и основание Харбина.

1.3. Харбин в начале XX в.

Глава II. КВЖД в международных отношениях на Дальнем Востоке в 1917-1924 гг. Образование белой эмиграции в Китае. с. 84

2.1. 1917 г. в полосе отчуждения КВЖД.

2.2. КВЖД в международных отношениях на Дальнем Востоке в годы гражданской войны (1918-1922 гг.)

2.3. Проблема КВЖД в советско-китайских отношениях в конце 1917— начале 1924 г.

2.4. Образование эмигрантской колонии в Маньчжурии. Численность, национальный и социальный состав Российского дальневосточного зарубежья.

Глава III. КВЖД в совместном управлении СССР и Китайской Республики в 1924—1931 гг. Дальневосточная белая эмиграция в 20-е гг.

XX в. . с.152

3.1. Советско-китайские соглашения по КВЖД и их реализация (1924 -

1928 гг.) 3.1.1. Переход КВЖД в советско-китайское управление.

3.1.2. Ухудшение советско-китайских отношений и конфликты в совместном управлении КВЖД ( 1925-1928 гг.)

3.2. Российская эмиграция в Китае в 1924-1931 гг.

3.2.1. Основные эмигрантские объединения в Маньчжурии.

3.2.2. Российская эмиграция в Шанхае.

3.2.3. Объединение дальневосточной эмиграции.

3.3. Советско-китайский конфликт и российская эмиграция в международных отношениях на Дальнем Востоке (1929-1931 гг.)

3.3.1. Советско-китайский конфликт на КВЖД и его последствия (1929-1931 гг.)

3.4. Деятельность белоэмигрантских организаций во время обострения советско-китайских отношений (1928—1931 гг.)

3.4.1. Советско-китайский конфликт 1929 г. и российская эмиграция.

3.4.2. Белоэмигрантские организации в Маньчжурии после Хабаровского протокола (1929- 1931 гг.)

Глава IV. КВЖД и белая эмиграция в Китае (1931-1945 гг.) с. 263

4.1. Китайско-Восточная железная дорога в советско-японских отношениях в первой половине 30-х гг. XX в.

4.2. КВЖД в международных отношениях на Дальнем Востоке накануне и в годы Второй мировой войны.

4.2.1. Политика Японии в отношении СССР и Китая в 1936-1945 гг.

4.2.2. Агрессия Японии в Китае и Вторая мировая война на Тихом океане.

4.2.3. КВЖД накануне и в годы Второй мировой войны. д 4.3. Российская эмиграция в Маньчжоу-диго (1931-1945 гг.)

4.3.1. Белая эмиграция и оккупация Японией Маньчжурии.

4.3.2. БРЭМ и российская эмиграция в Маньчжурии (1934-1945 гг.)

4.3.3. Российская эмиграция в Маньчжоу-диго в конце Второй мировой войны.

4.4. Русская фашистская партия в Маньчжурии.

4.5. Российская колония в Шанхае в 1930-1945 гг.

Глава V. КЧЖД и русская эмиграция на Дальнем Востоке после Второй мировой войны (1945- конец 1950-х гг.) с. 390

5.1. Советско-китайские соглашения 14 августа 1945 г.

5.2. КЧЖД в советско-китайских отношениях в 1945 -1948 гг. 5.3.Китайская Чанчуньская железная дорога в первые годы существования КНР.

5.4. Российская эмиграция в Китае после Второй мировой войны (1945 -конец 1950-х гг.)

Заключение с. 436

Примечания с. 450

Библиография с. 531

ВВЕДЕНИЕ

Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД, с 1945 г. - КЧЖД) играла весьма заметную роль в международных отношениях на Дальнем Востоке на протяжении всей первой половины XX в., что было обусловлено ее важным экономическим, политическим и военно-стратегическим значением в регионе. Она являлась объектом постоянного и пристального внимания развитых капиталистических стран (Великобритании и США, меньше — Франции и Германии), спорным пунктом в отношениях России, затем СССР с Японией и Китаем. Во всех значительных международных соглашениях по Дальнему Востоку с начала XX в. до 1952 г. так или иначе возникал вопрос о владении и управлении КВЖД, определении ее правового статуса. Наиболее важную роль в международных отношениях в регионе КВЖД играла в межвоенный период, точнее, в 1918-1935 гг. В это время дорога была объектом, с одной стороны, острейших споров между Советской Россией, позже СССР, и Китаем, а затем и Японией; с другой — причиной столкновений интересов европейских стран, США и Японии как с Китаем, так и СССР. Китайские ученые Сюэ Сяньтяня и Луань Цзинхэ подчеркивают, что с начала XX в. КВЖД была важным фактором, стимулировавшим развитие межгосударственных отношений и «вплоть до сегодняшнего дня остается важнейшим связующим звеном в китайско-российских экономических и культурных контактах»1.

История российской белой эмиграции в Китае, являющейся составной частью Российского послеоктябрьского зарубежья, была теснейшим образом связана с существованием и функционированием КВЖД. Возникновение российской колонии в Маньчжурии на рубеже XIX—XX вв. было обусловлено воплощением в жизнь этого грандиозного железнодорожного проекта. Само существование и деятельность КВЖД стали одной из главных причин массового притока в Маньчжурию беженцев из Советской России и

возникновения здесь многотысячной колонии русских эмигрантов. Жизнь этой колонии в Северо-Восточном Китае представляла собой своеобразный феномен в Российском зарубежье в целом: русское население полосы отчуждения КВЖД бережно сохраняло и даже культивировало традиции жизни и быта дореволюционной России. Существование КВЖД позволило белой эмиграции на Дальнем Востоке создать, несмотря на сопротивление китайских и советских властей, свой обособленный уклад жизни - с русской прессой и школой, культурной и научной жизнью, влиятельной православной церковью, активной деловой и общественной жизнью. До середины 30-х гг. XX в. полоса отчуждения во многом была как бы чудом сохранившимся «островком» Российской империи. Очень скоро проблема «белых русских»* в Китае стала занимать существенное место как в советско-китайских и советско-японских отношениях, так и в международных отношениях в целом. Таким образом, как КВЖД, так и российская эмиграция в Китае были объектами международных отношений на Дальнем Востоке на протяжении длительного времени: КВЖД - с возникновения на рубеже XIX-XX вв. и до конца 1952 г., белая эмиграция - с конца гражданской войны на Дальнем Востоке и до рубежа 1950-1960-х гг., окончательного исхода русских из Китая. Поэтому представляется целесообразным комплексное изучение роли КВЖД в международных отношениях на Дальнем Востоке и истории белой эмиграции в Китае, так как по сути — это взаимосвязанные и взаимообусловленные проблемы.

Историография международных отношений на Дальнем Востоке обширна и многопланова. Изучение этой проблемы началось еще в 20-30-е гг. XX в., прежде всего исследованиями Б.А. Романова. В его монографии, вышедшей в 1928 г., рассматривалась политика России в Маньчжурии в

* Так именовались русские эмигранты в официальных советских, китайских и японских документах 1920— 1930-х гг., а также в разговорной речи тех лет. Это выражение широко используется в современной китайской историографии (см.: Ван Чжичэн. Шанхай э цяоминь ши. Шанхай, 1993).

конце XIX — начале XX вв. На большом архивном материале автор "' проанализировал такие не изученные в то время вопросы, как история

русско-китайского договора 1896 г., русско-китайские переговоры о строительстве КВЖД, русско-английские переговоры 1898-1899 гг. о «сферах интересов» в Китае и т.п. Как и свойственно советской историографии того времени, политика России на Дальнем Востоке рассматривалась автором достаточно односторонне, подчеркивался агрессивный и империалистический характер политики царизма на Дальнем Востоке, анализу действий Японии, Англии и США в регионе уделено значительно меньше внимания2. В более широких хронологических рамках был написан труд В. Аварина «Империализм в Маньчжурии»3: если Б.А. Романов показал главным образом экспансию русского царизма в Маньчжурии за сравнительно небольшой период, то В. Аварии рассматривал там политику всех великих держав в конце XIX - первой трети XX вв. Автор, анализируя

W причины советско-китайского конфликта 1929 г., указывает, что «вопросы,

связанные с КВЖД, получили широкое значение, далеко выходящее за пределы Дальнего Востока»4. Большим достоинством работы является обширная источниковая база, особенно ценно использование автором маньчжурской, китайской, японской и американской периодики 1920 -начала 1930-х гг. Анализ отношений Японии, США и Англии в Китае делается автором в традиционной для того периода манере — как «борьбы перезрелого загнивающего капитализма»; русская эмиграция в Китае характеризуется только отрицательно5. Справедливости ради надо сказать, что, когда дело касается изучения англо-американских противоречий, экономической политики Японии в Маньчжурии, японо-китайских

,ш отношений в целом, то многие выводы автора, несмотря на определенную

тенденциозность книги в целом, сохраняют научное значение и сегодня6.

Надо отметить, что для советской историографии периода с середины W' 1930-х до середины 1950-х гг. характерно почти полное отсутствие глубоких

исследований международных отношений на Дальнем Востоке в межвоенные годы (1918-1939), хотя работы по предыдущему периоду - до начала первой мировой войны - имеются7. Исключение, пожалуй, составляет только основательная работа «Международные отношения на Дальнем Востоке» (1870-1945 гг.)» .Основная задача авторов сводилась к созданию труда по истории всего комплекса международных отношений на Дальнем Востоке на протяжении длительного периода, поэтому проблема КВЖД в работе почти не затрагивалась, а история белой эмиграции не рассматривалась вовсе.

В середине 1950-х - начале 1960-х гг. в советской историографии начался новый, весьма плодотворный этап в изучении истории международных отношений на Дальнем Востоке в новое и новейшее время; В фундаментальном труде Б.А. Романова, вышедшем в 1955 г., уже подробно \Щ анализировалась не только политика России на Дальнем Востоке, но и

действия японского правительства в регионе в конце XIX - начале XX вв., освещалась поддержка Японии английской и американской дипломатией и последующий поворот США к посредничеству между воюющими державами. Дальневосточное направление внешней политики Петербурга было рассмотрено автором в связи с главным узлом международных противоречий того времени - нарастанием англо-германского противостояния9. В эти годы появились и другие интересные работы по данной проблематике10'

На протяжении 1960-1980-х гг. советскими учеными были созданы

фундаментальные труды по, общим вопросам11, в которых подробно

^ анализируются тенденции развития международных отношений в регионе,

освещается национально-освободительное движение в странах Дальнего

Востока и Юго-Восточной Азии, большое внимание уделяется

внешнеполитической деятельности СССР, Японии, КНР и др. стран, эволюции позиций ведущих держав по важнейшим направлениям мировой политики.

Несомненный интерес для изучения истории КВЖД как объекта международных отношений представляют специальные работы, посвященные различным аспектам советско-китайских отношений, прежде всего, в 20-ЗО-е гг. XX в. Они помогают воссоздать историческую канву происходивших событий, проследить позицию советского руководства, центрального правительства Китайской Республики и местных властей по в-росу владения КВЖД. Так, содержательная работа А. Н. Хейфеца посвящена истории заключения первых договоров РСФСР со странами Азии в 1921— 1927 гг., при этом дипломатическая подготовка советско-китайского соглашения 1924 г. и противодействие этому процессу западных держав рассмотрены всесторонне12. Работа Р. А. Мировицкой посвящена советско-китайским отношениям в 1920-1930-е гг., причем основное внимание автор уделяет изучению эволюции внешнеполитических приоритетов руководства Гоминьдана в 1926-1931 гг. Р. А. Мировицкая пришла к выводу, что после прихода Чан Кайши к власти, враждебность к СССР стала одним из «важнейших внешне- и внутриполитических приемов гоминьдановского руководства для урегулирования разного рода проблем внутреннего и внешнего характера»13. Именно поэтому советскому правительству с таким трудом, и далеко не всегда, удавалось добиваться выполнения статей советско-китайского соглашения 1924 г. Для более полного понимания сложнейших внутриполитических процессов, происходивших в Китае в 20-е гг. XX в. и служивших почвой для усиления международного соперничества в регионе, важны работы Г. С. Каретиной, в которых на основе обширной источниковой базы анализируются эволюция системы китайского милитаризма в 20-30-е гг. XX в. и, в частности, деятельность одного из

главных милитаристов - правителя Маньчжурии Чжан Цзолиня. Правда, ^ автор почти не касается проблемы КВЖД, но уделяет определенное

внимание связям маршала с белыми русскими, возникшими еще в годы гражданской войны в России14. Коллективная монография «История Северо-Восточного Китая» также полезна при изучении ситуации в Маньчжурии в 20-30-е гг. XX в., поскольку внутренние проблемы Трех Восточных Провинций (ТВП), наряду с международными факторами, создавали серьезные помехи в выполнении статей соглашений 1924 г.15.

Книга А. М. Дубинского освещает основные этапы советско-китайских отношений в годы японо-китайской войны 1937-1945 гг.16 Большое значение для понимания сложности и остроты противоречий СССР и США, союзников по антигитлеровской коалиции, в Китае в 1942-1954 гг. имеет глубокое исследование А. М. Дедовского17.

Советско-китайские отношения после Второй мировой войны подробно

¦ исследованы в монографиях О. Б. Борисова и Б. Т. Колоскова , М. И.

Сладковского19, М. С. Капицы, Ю.М. Галеновича, A.M. Ледовского20. Двусторонние межгосударственные отношения на Дальнем Востоке стали предметом специального изучения в трудах С. Л. Тихвинского, М. И. Сладковского, В. Б. Воронцова, А. А. Кошкина и др.21.

Однако во всех названных исследованиях проблема КВЖД в международных отношениях на Дальнем Востоке или не рассматривалась вовсе, или затрагивалась попутно и вскользь. В советской историографии можно назвать только две работы, серьезно рассматривающие этот сюжет. В монографии Е. И. Поповой КВЖД исследуется как объект международных отношений в 1918-1922 гг.22.Опираясь на широкую документальную основу, jk прежде всего на материалы госдепартамента США, автор проанализировала

борьбу США и Японии за КВЖД в годы гражданской войны в России, деятельность и крах Межсоюзного комитета, решения Вашингтонской

конференции, доказала несбыточность планов «интернационализации» '^ КВЖД — из-за острой борьбы ведущих стран мира за обладание дорогой.

Большое значение для разработки данной темы бесспорно имеет монография М. И. Сладковского «История торгово-экономических отношений СССР с Китаем (1917-1974)». Работа написана на богатейшей документальной основе, с привлечением материалов советских архивов и китайских источников. Однако автор этого серьезного труда видит основную цель в изучении экономических связей СССР и Китая, поэтому вопрос КВЖД в советско-китайских отношениях рассматривается с этой точки зрения, а международному аспекту внимание уделено только в пределах необходимого .

В последний раз КВЖД играла важную роль в международных отношениях на Дальнем Востоке в 1945-1952 гг. Специальных исследований этой проблемы в указанные годы в советской и российской историографии V нет, но в работах А. М. Дедовского24 и А. В. Меликсетова25 даны общие

характеристики советской, американской и китайской позиций в отношении КВЖД.

В современной российской историографии (90-е гг. XX в. - начало XXI в.) продолжилось изучение как истории международных отношений на Дальнем Востоке в новое и новейшее время, так и истории советско-китайских отношений в 20-50-е гг. XX в. Российские историки по-прежнему уделяли внимание изучению различных аспектов региональных отношений и истории стран Дальнего Востока на протяжении первой половины XX в.26 В исследованиях Г. Н. Песковой 27 и А. И. Картуновой28 на основе материалов Архива внешней политики Российской Федерации показана эволюция советско-китайских отношений в 1920-е гг., дана оценка позиции Москвы по вопросу владения КВЖД, проанализированы точки зрения Г. В. Чичерина и Л. М. Карахана. М. Крюков уделяет внимание «странным эпизодам» в

11

истории становления советско-китайских отношений, получившим неоднозначную оценку как в отечественной, так и зарубежной историографии: миссии Чжан Сылиня в Москву в 1920 г., обращениям правительства РСФСР к народу Китая 1919-1920 гг. 9. Анализируя архивный текст «Обращения Правительства РСФСР к китайскому народу и Правительствам Южного и Северного Китая» от 25 июля 1919 г., автор приходит к выводу, что абзац документа, содержавший пункт о безвозмездной передаче КВЖД Китаю, позднее был изъят - «когда во внешнеполитическом курсе Советской России постепенно возобладали собственно государственные интересы, а идея вселенской щедрости во имя грядущей мировой революции оказалась похороненной»30.

В последние годы вышли работы, авторы которых исследуют историю и значение подписания Договора о ненападении между Советским Союзом и Китайской Республикой от 21 августа 1937 г. Ю.М. Галенович, A.M. Дедовский, Р.А. Мировицкая единодушны во мнении, что это соглашение было инструментом мира и положило начало созданию союза государств, победившего во Второй мировой войне31. Изучению советской политики в Китае в годы Тихоокеанской войны посвящено исследование Р.А. Мировицкой32.

Некоторые российские ученые, многие в прошлом крупные советские дипломаты, С. Л. Тихвинский, А. М. Дедовский, О. Б. Рахманин, Ю.М. Галенович, Р.А. Мировицкая в своих публикациях вводят в научный оборот важные документальные материалы по истории советско-китайских отношений конца 1940-х - начала 1950-х гг. (например, записка А.И. Микояна о поездке в Китай в январе-феврале 1949 г., документы о визите делегации КПК в Москву в июне-августе 1949 г., стенограммы переговоров Сталина и Мао Цзэдуна в декабре 1949-феврале 1950 гг. и т.п.) . Особую ценность этим работам придает то, что их авторы были непосредственными

свидетелями и даже участниками изучаемых событий, поэтому для них iP характерно сочетание глубокого научного анализа и личных впечатлений

очевидцев грандиозных перемен в жизни Китая.34.

В российской историографии последних лет частично рассматривалась и проблема КВЖД как объекта международных отношений35. Так, И.Т. Мороз, анализируя ситуацию в Северо-Восточном Китае в связи с восстанием ихэтуаней, указывает, что из-за разрушения восставшими значительной части строящейся КВЖД, Россия ввела в Маньчжурию крупный военный контингент36, что, в итоге, привело к осложнениям в отношениях между Петербургом и Токио накануне русско-японской войны 1904-1905 гг. В работе А.Д. Воскресенского рассмотрена эволюция международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе в 1900-1920-е гг., в том числе и решения Вашингтоской конференции 1921-1922 гг. по КВЖД. Автор справедливо подчеркивает, что американская идея «интернационализации» Й1' КВЖД вызвала решительные протесты РСФСР и Китая, в результате чего, а

также из-за разногласий участников конференции, была принята резолюция о необходимости возвращения КВЖД России как законному владельцу и о недопустимости присвоения прав собственности на дорогу каким-либо другим государством (подразумевались Китай и Япония)37. Интересные сведения о борьбе за обладание КВЖД между Советской Россией, Китаем, Японией, западными странами приводит В.Н. Усов, при этом особое внимание автор уделяет деятельности в Маньчжурии различных советских спецслужб38.

Важное значение для изучения проблемы КВЖД в русско-китайских и

советско-китайских отношениях на всем ее протяжении имеет обстоятельная

,v, работа Ю.М. Галеновича «Россия - Китай: шесть договоров», в которой

автор последовательно проводит мысль, что советско-китайские договоры

прежде всего, национальные интересы» . Особую ценность книге придают опубликованные автором документальные приложения: тексты шести российско-китайских и советско-китайских договоров (1896 - 2001 гг.), а также подробный анализ и научная критика китайской историографии проблемы40.

Подводя итог краткому обзору советской и российской историографии международных отношений на Дальнем Востоке в первой половине XX в., в целом необходимо отметить глубокие традиции преемственности русской китаеведческой школы: высокий уровень профессионализма исследований советского периода сохранился и продолжился в глубоких и оригинальных публикациях новейшей российской историографии.

Всестороннее научное изучение истории Русского зарубежья началось сравнительно недавно, хотя отдельные ее аспекты стали широко обсуждаться в советской и эмигрантской периодике сразу после окончания гражданской войны. Советских авторов 1920-30-х гг. объединяло полное неприятие Белого движения в целом, крайне негативное отношение как к лидерам эмиграции, так и рядовым эмигрантам; характеристика всей эмиграции как сплошь антисоветской и активно борющейся против СССР. Так, русские эмигранты в Маньчжурии в работах этих лет именовались не иначе как «харбинские белобандиты» и «агенты империализма»41, хотя ярыми антикоммунистами, действительно боровшимися с оружием в руках против советской власти на КВЖД и в приграничных районах СССР, были далеко не все белые русские в полосе отчуждения. Следующий этап в изучении Белого движения и белой эмиграции в советской историографии продолжался со второй половины 1950-х до середины 1980-х гг. В эти годы ряд крупных советских историков, и прежде всего, Д. Л. Голинков и Л. К. Шкаренков, на основе советских архивов и эмигрантских публикаций изложили свое

видение проблемы . Они изучали Белое движение и Русское зарубежье с ^ жестких идеологических позиции, их анализу подвергался узкий круг

вопросов: враждебная СССР деятельность эмигрантских военных и политических организаций; различные политические течения в эмиграции (сменовеховство, младороссы и т. п.); реэмиграция в СССР. Справедливости ради надо отметить, что советские ученые не обходили молчанием такие героические страницы истории эмиграции как участие русских в движении Сопротивления в европейских странах, помощь советскому народу в годы Великой Отечественной войны43. Однако трудов, всесторонне освещающих историю послеоктябрьской эмиграции России, показывающих всю глубину трагедии Русского зарубежья, сложнейшие процессы адаптации, социализации и стремления к национальному самосохранению в чуждой среде, в то время так и не появилось.

На рубеже 1980-1990-х гг. начался качественно новый этап в изучении ^ Российского зарубежья, для которого характерна попытка объективного

анализа истории белой эмиграции на основе вводимых в научный оборот недоступных ранее архивных материалов. «Первой попыткой непредвзятого рассказа о русской эмиграции» стала книга А. В. Костикова «Не будем проклинать изгнанье...»44.Сам автор, видимо не претендуя на научную значимость работы, отнес ее к жанру художественной публицистики. На протяжении 1990-х гг. российские историки создали ряд серьезных исследований, посвященных отдельным аспектам истории российской эмиграции: деятельности русских эмигрантов-историков45, белой эмиграции в Чехословакии46, истории Русской церкви в Югославии47, историографии проблемы48 и т. д.

/*н В эти же годы появились и первые серьезные труды по истории

российской эмигрантской колонии в Маньчжурии. Прежде всего, это относится к работам Г. В. Мелихова. Личные впечатления автора,

родившегося в 1930 г. в Харбине и прожившего 25 лет в Северо-Восточном Китае, воспоминания его родных сочетаются в них с анализом профессионала-исследователя. Все это позволило ученому создать глубокие и интересные труды, во многом поясняющие, почему Харбин стал одним из 4 центров российского послеоктябрьского рассеяния49. Жанр двух книг -«Маньчжурия далекая и близкая» и «Белый Харбин. Середина 20-х» - сам автор определяет как «жанр безыскусных воспоминаний, живых зарисовок из общественной, театральной, музыкальной и литературной жизни — и не только Харбина, но и линий КВЖД, разных «мелочей», даже шуток - т.е. того, что обычно не входит в строго научную работу»50. При этом автор ставит и решает важную научную задачу: изучая уникальный опыт совместного проживания в течение десятков лет в Маньчжурии представителей 35 народов и национальностей бывшей Российской империи, Г.В. Мелихов убедительно доказывает, что «многонациональный Харбин потому и называют "русским", что объединяющим все национальности и национальные культуры были здесь русский язык и русская культура»51.

В конце XX - начале XXI вв. в российской историографии белой эмиграции в Китае четко обозначилась тенденция к более углубленному изучению отдельных аспектов истории дальневосточной ветви Русского зарубежья. Так, появились работы по проблемам адаптации и социализации российских эмигрантов52. Ученые исследуют деятельность различных объединений эмигрантов на Дальнем Востоке: национальные общины и землячества53;общеэмигрантские,военные, политические, благотворительные объединения54; историю колоний русских беженцев в Пекине55; в Шанхае56 Тяньцзине57.

Внимание российских историков привлекали и отдельные сюжеты из истории белых русских в Китае. Так, деятельность Российской фашистской партии в Маньчжурии была предметом изучения в работах Ю. Мельникова,

С. Лазаревой, С. Онегиной . В эти годы продолжилось изучение истории русской Православной церкви на Дальнем Востоке59. Среди этих исследований особо следует выделить работы А.С. Ипатовой, написанные на широкой источниковой основе, сочетающие глубокий научный анализ и прекрасное литературное изложение60. Уже предприняты попытки выявления особенностей дальневосточной ветви Российского зарубежья61.

Большой вклад в изучение истории русской диаспоры в Маньчжурии внесла Е.П. Таскина, как и Г.В. Мелихов, родившаяся в Харбине, где окончила гимназию и колледж Христианского союза молодых людей. Вернувшись в 1954 г. в СССР, она стала специализироваться по истории культуры и науки Русского зарубежья, а также явилась составителем, автором и комментатором трех прекрасных документальных сборников по истории «русского Харбина»62.

В последние годы появился ряд интересных работ по истории русской культуры и науки в Китае. На большом фактическом материале авторы этих исследований убедительно доказывают присущее эмигрантской интеллигенции глубокое уважение к духовной культуре китайского народа и стремление найти точки соприкосновения разных цивилизаций для взаимного узнавания и сближения63. Перу владивостокского ученого В.Ф. Печерицы принадлежит монография «Духовная культура русской эмиграции в Китае» (Владивосток, 1999), в которой автор анализирует роль Русской Православной церкви в духовной жизни этой ветви Русского зарубежья, значение средней и высшей школы в воспитании эмигрантской молодежи, культурную жизнь русских общин в Маньчжурии и Шанхае. К сожалению, не со всеми выводами автора можно согласиться. Так, В.Ф. Печерица неоднократно утверждает, что «условия жизни...эмигрантов были еще более трудными, чем в других эмигрантских центрах» (с. 44 и др.), а, «очутившись в новой, неизвестной, чуждой среде, русские беженцы не встретили здесь ни



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История отечества с древнейших времен до наших дней

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  2. История России с древнейших времен до конца XX века в 3-х книгах (1)

    Книга
    Третья книга из серии. "История России XX века" — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент
  3. Китайские мигранты на дальнем востоке россии (1858-1938 гг.)

    Автореферат
    совета ДМ005.010.01 при Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН по адресу: 690950, г. Владивосток, ул. Пушкинская, 89.
  4. Становление приамурского военного округа и его роль в укреплении обороноспособности дальнего востока россии (1884 1917 гг.)

    Автореферат
    Защита состоится 31 октября 2009 г. в 12 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета ДМ 212.293.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Государственном образовательном учреждении высшего
  5. Ю. В. Михайлов история соединенных штатов америки учебное пособие

    Учебное пособие
    Михайлов Ю.В. История США: Учебное пособие для студентов-регионоведов и факультета лингвистики и международного сотрудничества Ульяновского государственного университета.

Другие похожие документы..