Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
01.08 Федоров В.И. Александр Благословенный святой старец Феодор Томский монарх-монах историческое исследование Амрита-Русь 384 01.01.0 Лоллий архиепи...полностью>>
'Документ'
Музеи, будь то большие или маленькие, представляют собой центральный элемент культурного сектора и играют важную роль в деле привлечения внимания шир...полностью>>
'Документ'
д.г.н., проф. К.В. Чистяков, к.г.н. доц. Д.А. Гдалин, к.п.н., доц. Н.Г.Дмитрук, к.г.н., доц. В.Ф. Куликов, к.п.н., доц. С.И. Махов, к.г.н., доц. О.А....полностью>>
'Документ'
Когда говорят о физиономике, то обычно произносят имя человека, труды которого стали физиономической библией. С конца восемнадцатого столетия имя это...полностью>>

Бусины бородерла (сказки, стихи, песенки)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

БУСИНЫ

БОРОДЕРЛА

(сказки, стихи, песенки)

Мифическое издательство ГАЙАВАТА

Ханты-Мансийск-Иерусалим

2007 г.

Птица-скрипка

Летела птица.
Видит - мишка.
У мишки - книжка.
В книжке - страница.
На странице - картинка.
Разноцветная паутинка.
А в ней - скрипка.
У птицы - улыбка.
Птица сказала: "Здравствуй, мишка!
Какая у тебя хорошая книжка!"
Превратилась в скрипку
И зазвучала.
Ин шойн. Начинай сначала.

Ин шойн (еврейск.) – и всё.

Солнечный зайчик, лунный зайчик...

Жил-был в лесу зайчик. Солнечный. Прыгал по полянам, махал во все стороны лапками – и на весь лес разлетались его зайчиковые лучи. Потому что он был – маленькое солнышко.
Однажды припрыгал зайчик на незнакомую поляну. Осмотрелся кругом – и запустил горсть лучей – на травы, на кусты, на деревья. Всё сразу засверкало, заискрилось, заулыбалось. И из-за дальнего куста выскочил ещё один зайчик – искристый такой, белый с серебристою шерстью. И улыбнулся солнечному зайчику:
-Привет! А ты – кто?
-При-вет! Я – солнечный зайчик. Я из солнечных лучей сделан!
-Ого! А я – тоже зайчик. Только другой. Наоборотный.
-Какой другой?
-Лунный. Я из лунных лучей. По ночам гуляю – и во все стороны плескаю лапками серебряный свет. Чтоб не заблудился никто ночью. Чтобы не страшно было маленьким – если они проснутся случайно.
-Здорово! Давай с тобой дружить! Вот, я тебе солнечной морковки дам – хрумкай на здоровье!
-Спасибо! А вот тебе – лунной капусты! Я её на специальной поляне выращиваю. Вку-усная!
Так они беседовали, хрустя морковкой и капустой. И им было хорошо вдвоём.
Вдруг кусты зашевелились и и-под них выполз странный неведомый зверь. Похожий на черепаху, только без головы и с каким-то длинным тонким хвостом, который уходил в кусты.
-Привет! – хором сказали солнечный и лунный зайчики неведомому зверю. – Хочешь солнечной морковки и лунной капусты?
-Привет, длинноухие! Не-а, я такое не ем. Я люблю рыбу, грибы и огурцы. Солёные.
-А ты вообще кто? – поинтерсовался солнечный.
-Я? Я – мышка!
-Какая-такая мышка? – удивлённо произнёс лунный. – Я наших лесных мышек знаю. У них четыре лапки и глаза-бусинки. А ты – какая мышка?
-Какая-какая? Компьютерная, конечно! И без меня бы вас здесь, между прочим, не сидело.
-Это ещё почему? – в один голос спросили солнечный и лунный зайчики.
-Б-же мой, ну какие же вы непонятливые, зайцы-попрыгайцы! Потому что чтобы вам было где сидеть – на этой вот поляне, где вы повстречались – эту поляны, и лес, и вас – нужно было сначала придумать. И поселить вас жить в сказку. Которая за такими маленькими чёрными значками, напечатанными на белом снежном листе – вырастает. И становится настоящей.
А чтобы значки эти напечатать, - нужно компьютер включить, а потом меня взять в руку. И я по значку Word ка-а-ак щёлкну! Вот тогда и появится белый снежный лист. А в нём – ваша сказка и вы. Поняли!
-По-ня-ли… - как –то грустно ответили зайчики. – Так мы что, ненастоящие?
-Дурачки вы мои солнечно-лунные! Да как же это вы ненастоящие? А кто будет солнышко по кустам, деревьям, травам рассыпать? А лунными лучами лес серебрить? Ну-ка, быстро на свои поляны! А то – скоро закат. Вы не слышите, что ли? У старого пня крот галошу потерял – ему без солнышка её ввек не отыскать. А бурундук собрался бурундучонка спать укладывать – кто ему лунную колыбельную споёт? А ну - со всех ног по вашим лучистым делам!
-Урррра!!!!!! – завопили солнечный и лунный зайчики, перекувырнулись через головы, и со всех ног умчались в лес. А то вправду – кто же будет в мире лучи рассыпать горстями солнечными и лунными?
-Давно бы так! – довольно замурыкала мышка, заползая обратно под куст и медленно растворяясь в синем вечернем воздухе. – Малышня зайчатная! Если б не вы – мир бы давно уже заглючил. И перезагрузка бы не помогла…

Сон снежных лампочек

И была дева с солнечным именем и глазами как вишни. И был вечер, и беседа текла неторопливо, и иные миры прыгали как котята на полянах слов и лужайках рассказов.
И было растворение в пространстве, и внезапная зима, и снежные городки, и причудливые тропинки в неведомых дворах.
И стали мы поодиночке, заблудившись в мире снежного марева.
И был наутро заброшенный магазин ХОЗТОВАРЫ на окраине. И были большие коробки с электролампочками. И был на самой ближней коробке фрагмент дневника девы, вчера исчезнувшей. Про меня, говорившего ей разговоры и сказки:

МНЕ РАССКАЗЫВАЛ ТИХИЙ ЕВРЕЙ
НЕ ПАВЕЛ ИЛЬИЧ ЛАВУТ…

Лунные человечки паучонка Григория

В осеннем парке всегда светло. Листья кружатся и медленно-медленно, будто снятся сами себе, опускаются на пожелтевший ковёр травяных тропинок. Воздух прозрачен и звонок. Но – то тут, то там, наискосок, оседлав тихий ветер, проносятся еле видимые серебристые нити. Самолётики паутинок.
-Пррри-вет! – неожиданно услышал я тонкий, буратинистый весёлый голосок.
-При…-…вет! А ты кто? – сдержанно удивился я.
-Эх ты! В очках, а – будто слепой Пью!:))). Я – паучонок Григорий! Я - лечу!
-Ладно тебе дразниться! Гагарин!
-Ой! А ты как узнал? Меня в нашей паучиной лётной школе Гагариным как раз и называют. Потому что я – летатель!!!
-Кто?
-Лётчик –испытатель. Новейших моделей паутинных самолётиков. И я хочу когда-нибудь улететь на Луну!!!
- Гриша, а почему на Луну?
-Потому что она как яблоко. С мёдом. И ещё потому что там есть лунные моря. И кррррратеры! А в них живут – лунные человечки. Бабушка говорила, что они ростом как раз такие же как мы. А… ты случайно не лунный?
-Не-а. Я – шестиструнный. Но про лунных человечков тоже знаю. Я про них даже песню сочинил.
-Ух ты? А ты умеешь…сочинивать песни?
-Не сочинивать. А сочинять. Это когда в мире что-то сломается - надо песнями это что-то сшивать и починять. Тогда будет хорошо. И можно жить дальше.
-А про меня – сочинишь?
-Я про тебя сказку сочиню. Да, собственно, уже сочинил.
-Где???
- Да вот. Ты сейчас где, Григорий?
-В парке. Ну, то есть – я кружаюсь… кружусь вокруг тебя.
-Правильно, в парке. А парк где?
-Где? Парк – он и есть парк. Он – мой дом.
- Парк – в сказке. Которую я только что сочинил. И дом твой – в сказке. И ты сам. Теперь понимаешь, летатель?
-А я могу быть и в парке и в сказке сразу?
-А ты уже и так и там и там. В двух мирах сразу. И скоро ещё в третьем будешь. На Луну-то собираешься?
-Ой, да. Конечно. А что, уже можно?
-Кто умеет летать – тому всё можно. А ты – умеешь.
-Ну, тогда… Урррра!!!!! Спасибо! Я полетел! На Луну-у-у-у-у-у-у-у-у-у!.........


…..


Улетел. Смешной, весёлый, удивлённоглазый лётатель. Григорий-Гагарин. Счастливо!
И пусть тебе улыбнётся небо.

Разговор никого с никем, или Человек-Козочка

-Я вас очень внимательно кушаю.
-Чего?
-Надо поехать в Северосвинск.
-Ку-да?
-Очень хочется жареной гармошки.
-А кто жарить будет?
-Мой любимый философ Иммануил Бант.
-Ну-ну…
-В твоих словах совсем нет коромысла.
-Это точно.
-Но недавно у меня в голове завелась очень здравая мышь.
-Кошка не завелась?
-Нет. У меня есть весёлый носорот. Я буду им хрюхать цветок о диванчик.
-А... понял. У ТЕБЯ СЕМАНТИЧЕСКИЕ СДВИГИ.
-Да. Симптоматические спрыги. Я – козочка. До свиданья.

Стёпин Вольф

Стёпа шёл по заброшенной стройке, - медленно, задумчиво. Трубка в его руке уже почти погасла, но он, казалось, не замечал этого, бормоча себе под нос какую-то странную распевную песню. Вдруг его неудержимо рвануло вперёд. «Ой!, - удивлённо подумал он. – Что это?». И увидел - оказывается,на правую руку его намотан поводок, а на поводке, обернувшись к нему и улыбаясь от уха до уха – огромная собака.
-Ты… кто? – чуть помедлив (-а не снится ли мне всё это, а?-) – проговорил Стёпа.
-Я? – хрипловатым глубоким голосом ответил пёс. – Я – вольф.
-Кто-кто? – Стёпины брови медленно поползли вверх. – Волк?
-Вольф. Вервольф.
-Бер-Вольф? Ты – медвежий пёс, что ли?
-Да не-ет, - засмеялся медвежий пёс. - Медведей у нас в роду и не ночевало. Вервольф. Верин Вольф. Ну, знаешь – Балин. Двалин… Эрик, Берег... Оберег, берегини…Эрин… Верин…
- А… а куда мы с тобой пойдём? – спросил Стёпа, которому на мгновение показалось, что он знает эту весёлую собаку уже целую вечность.
-Варт нох эйн минут! – засмеялся верфольф. – Москва не сразу строилась…
Ровно через минуту они вышли к окраине города. Стройка кончилась. Впереди расстилалась огромная травяная равнина с озёрами редких перелесков. Они шагали. Вместе.
-Гило, - ни с того, ни с сего пробормотал Верин Вольф.
-Чего говоришь? – переспросил Стёпа.
-Гилозоизм, - пояснил пёс.
-А-а… Это точно, - рассеянно ответил Стёпа, глядя по сторонам.
Травы раскачивались и звенели. Солнце скользило к горизонту, бросая в мир предвестие закатных сумерек.
-Ну вот, - чуть вздохнув, сказал вольф. – Мы почти пришли.
Перед ними вырос большой зелёный холм. Холм как холм – ничего особен… Не успев подумать про это своё «ничего особенного», Стёпа увидел, как из глубин холма вверх поднимаются полупрозрачные неведомые существа. И чуть покачиваясь из стороны в сторону, медленно движутся к нему. И светятся.
-Ха! Сиды!!! – удивлённо-радостно прошептал Стёпа.
И засмеялся.

Спасибо Вам.

О, ди фэдэр, вос зинген ин химл!
О, ди штейнер, вос шепчен ин мидбар!
О, ди шайн, вос клингт ойф дер ганцер велт
О, дос клейнике ментчеле, вос лахт ун танцт ойф а волкн!
Мир данкен айх. Фар алц.

О, перья, поющие в небе!
О, камни, шепчущие в пустыне!
О, свет, что звенит на весь белый свет!
О, маленький человечек, что смеётся и танцует на облаке!
Спасибо вам. За всё.

Разговор снега памяти и чуть обиженной ночи

Памяти снег.
"Зайт азой гит, гейт авэк!
Будьте так добры, пойдите прочь!" -
Кричит памяти снегу ночь.
А снег молчит. Кружится вкруг фонарей.
Ему хочется, чтобы мир был чуть-чуть добрей.
Ведь он знает (оттого и не тает) -
Что всё плохое - забудется.
А хорошее - сбудется.
Дело верное.
Наверное...
Ведь он сам - мальчишка-старик
И меняет сандалеты на бороду без малого каждый миг.
И смеётся:
" Эй, ди нахт! Вэйсту вос?
Бисту а тройерик. Х-вэйс ништ фарвос.

Эй! Ночь! Знаешь что?
Ты печальная. И я не знаю пошто...
Ломир бэсер а биселе махн а лехаим!
Давай лучше чуть выпьем -
И сквозь мир полетаем.
А утром уйдём. Кумт цирик же ахэйм.
Вернёмся назад - к нам домой. Зих алейн.
К себе самим, в свой внутренний Дом".
Бим-бом!
Биммм-бомммм......

Монолог неизвестного хасида

Нет-нет. Бродя лесами, полями, перелесками, озёрами, реками верхними и нижними - Любавичи миновал. Любавичи - там любовь, а я не знаю, что это. Совсем не знаю. Я всё забыл. Помню букву одну - алеф - она как смешной человечек. Танцует, смеётся, хулиганит. Как весёлый мальчишка. Или Мальчишка? Не знаю, не был в Любавичах.
Знаю Меджибож! Мёда живой Б-же! Могучий, огромный и добрый. Как медведь! Он же - настоящий хозяин нашего леса. Или - Леса?
Знаю Умань! У-человека, значит. И ещё знак мягкий. Значит, - у мягкого, доброго человека. Такого, как медведь. С буквой АЛЕФ. На лбу. Или... на Лбу?
Я совсем не знаю Любавичи. Я просто бродяга. Я просто с птицами разговариваю, со зверями. С камнями немножко умею. С облаком, если оно не сердится, тучей грозно выгибаясь.
А больше всего мне нравится с соснами беседовать. Они такие... Светлые! И ветвями лап так на ветру забавно размахивают. Как человек из Умани. В Меджибоже. Лив Бецалель. Махараль. Майринг. Колечко мая. Безмятежно смеялся октябрь-соловей... Да вечная весна его под крыло спрятала.
Нет, не знаю Любавичи. Любовь - я не понимаю, что это.
Я пойду.

Баллада о снеге памяти

А снег всё идёт
И идёт
В судеб круговорот.
В метель разноцветных времён.
Здесь мир был моим.
Но где он?
Сквозь стеклянный экран окна-
Бабочек белых страна.
Времени тихий бег.
Снег.
Там, на месте старых дворов
И осенних берёз костров -
Теперь новостройки стоят.
Снежинки летят, летят.
И я вместе с ними лечу.
(Я уже подобен лучу!)
По стреле пространств и времён.
В свой собственный сон.
Сквозь стрелок часов
Тихий бег.
В снег.

Сон. Инициация кристаллом, колокольчиками и ушами

Снился лес. Старец в белом говорил со мной, и было странно и светло. Дева в белом возложила мне руки на очи, - с её ладони в моё левое око скользнул маленький красный кристалл. И растворился во мне. Потом был голос: «Ты видишь мир в волшебном измереньи».
Потом другой голос: «Арлекины, колокольчики, бубенчики». Потом третий: «А уши, как у осла».

Разговор с утёнком

-Привет!
-Привет!
А ты кто?
-Я – утёнок!
Я в лужице синей
Купаюсь спросонок.
Ещё я могу громко крякать!
Умею смеяться.
-И плакать?
-Вообще-то..Немножечко…
Чуточку… да…
Когда очень грустно…
Но так… иногда…
Я – вовсе не плакса!
Я – вовсе не вакса!
И ни капельки ни гуталин.
И – что за вопрос? –
Вот! смотрите – мой нос!
И где же горячий там блин?

Сорока-Весна

Стоит сосна
На ней – весна.
Прыгает, скачет.
Обернулась сорокой, значит.
Танцует.
И в ус не дует.
Поёт на идиш:
«Хэй! Зуненю!
Выйдешь?
Фин дер хэйм
Аройс
Ойфн гас?
Прихвати с собой контрабас!
Выйдешь, солнышко,
С дому
На улицу –
Увидишь сороку -
Не курицу!
Ты будешь играть
На струнах лучей
А я танцевать
Танцы звёздных ночей!
У нас будет с тобой джаз-банд
Ломир зих нэмен
Хант ин хант!
Ладонь в ладонь-
Лишь небо тронь!
И тогда зазвенят
Неба ручьи.
Чьи?
Мои!!!
И твои!!!
Для всех-для всех!
Э-эх..

*Хэй! Зуненю! – Эй! Солнышко!

Фин дер хэйм аройс ойфн гас? – из дома на улицу

Ломир зих нэмен хант ин хант! – давайте возьмёмся за руки


Исчерпывающая картина весны

Дождь. Снег.
Времени бег.
Лёд. Лужи.
Расхлябанный ужас.
Не-весна, не-зима
Соскочила с ума.
Кружится в пляске
В снежиночной маске
Глазами сверкает -
Мир тает,
Крыльями ветра машет
И дальше пляшет.
А нам - снежинки, капли, льдинки -
За шиворот.
...
Я понял.
Это такой карнавал.
Всё навыворот:)

Воронёнок-драматург, или Куда уплывают кораблики

Жил-был воронёнок. Чёрный-пречёрный – крылья чёрные, перья чёрные, глаза чёрные, клюв – чёрный, уши-… Хотя нет, уши у него вообще-то были не чёрные. У него ушей вообще не было. Ну, то есть были - такие маленькие, что считай и не было. А зачем ему большие уши? Он же не слонёнок-лопоухер, в самом деле. Что ему надо – он и так прекрасно слышал.
А что ему надо? А то, чтобы было интересно. Гулял он однажды по парку, возле берёзовой избушки, вдруг слышит – ин штибл арайнгефлогн а ризик бин. То есть, в избушку влетела пчела. Великанская! Он раскрыл клюв, и сказал на лесном языке: «А бин, а бин, бисти таке а шейн ун гройс. Эфшер, бисти а кишефмахерин?». Значит: «Пчела, пчела, ты великанская и прекрасная. Ты, может, колдунья?».
А пчела в ответ: «ЖЖ!!!!» Воронёнок только клюв раскрыл, чтобы спросить, что это за «жж», вдруг смотрит – а он уже не воронёнок, а пингвинёнок.
Пчела снова: «ЖЖЖ»!!!! Смотрит пингвинёнок, а он уже вовсе и не пингвинёнок, а бегемот-старичок - в растоптанных тапках, в пенсне и с газетой, на которой написано ХАЦЕФИРА. Пчела снова: «ЖЖЖЖЖЖ!»!!! А бегемот уже и не бегемот, а мальчик. В красных резиновых сапогах, старой болоневой куртке, лыжной шапке с помпончиком и с самодельным корабликом из спичечного коробка в руках.
-Пчела, а пчела! Скажи, я кто? – проговорил мальчик, удивлённо оглядываясь.
-Ты – драматург Шварц… – усталым и добрым голосом сказала пчела.
-А… я зачем Шварц? – снова спросил мальчик.
-Затем, что не Олеша... – непонятно ответила пчела. И вдруг сказала, - Прочти стихи.
-Сейчас, – почему-то ничуть не удивившись, сказал мальчик. Посмотрел на свой крошечный кораблик, чему-то улыбнулся. - Вот:

Великанская пчела
Очень любит мармелад
Я же просто мальчик-птица
Мне всё это снится.

-Молодец, Женя! – засмеялась пчела. – Лети. Ничего тебе не снится. Точнее, всё снится. Но лететь – по правде. Лети. Вместе с корабликом.
…..
Около берёзовой избушки в парке журчал ручей. По его берегам качались на тёплом ветру ромашки и одуванчики. Два воробья, усевшиеся на корягу, беседовали неспешно и задумчиво:
-Вон коробок плывёт. На кораблик похож, правда? Только без мачты.
-Похож, да. А помнишь, сюда воронёнок прилетал… такой взъерошенный? Он тоже кораблики делать любил.
-Помню. А он где сейчас?
-Не знаю. Ой! Смотри…

Над самым окном берёзовой избушки медленно ползала пчела. Или даже шмель. И в одной лапке у пчелы-шмеля было маленькое ведёрко с серебристо-синей краской, в другой – крохотная кисточка. И этой кисточкой она ставила последнюю точку в красивом-красивом, каком-то даже сказочном граффити:

А ВОРОНЁНОК - УЛЕТЕЛ.

Авиагородок

Авиагородок.
Значит, там
Всё летает.
Лужи летают.
Люди летают.
Лето летает.
А я в нём родился.
Значит, я – тоже?

Котёнок летает.
Кузнечик летает.
Кораблик летает.
И мальчик…

Мы потом шутили, смеялись:
«Аэроштэтл, аэроштэтл!».
А в нём всё летает.

Сказка о волшебном дереве и мальчике-птице

Вечер опустился на местечко, как чёрная шляпа, расшитая серебристыми нитками звёздных тропинок. Козочка Ханеле, щипавшая траву во дворе и мурлыкавшая себе в бороду древнюю козочкину песню, прилегла на крылечко, и как-то незаметно уснула. И мальчик Ицик, сидевший на крылечке, тоже стал незаметно засыпать.

-Ицикл, солнышко моё! – разбудил его голос мамы. – Спать пора, уснул бычок. И козочка наша вон уже тоже дремлет.

-Хорошо, мама! – встрепенулся мальчик. – А ты мне сказку расскажешь?

-Расскажу, расскажу. Ложись.

Ицикл быстро умылся, забрался под пуховое одеяло, натянув его до самых ушей и приготовился слушать сказку.

-Ну вот… Давным-давно, а может быть и недавно, произошла такая история. Мне о ней рассказывала мама, а ей – её мама. Недалеко от одного местечка росло дерево. Только дерево это было не простое, а волшебное.

-Это была вишня, да? Как в саду у тёти Этеле?

-Это была… немножечко вишня, немножечко яблоня, а немножечко – шелковица.

-Такая, как мы видели, когда ездили к дедушке в Крым, да?

-Да, мальчик мой. Ты будешь слушать или перебивать? –улыбнулась мама.

-Слушать–слушать! – прошептал Ицикл и закутался в одеяло ещё крепче.

-Дерево это было волшебное. Оно было очень добрым к людям, зверям и птицам. Оно давало им тень, когда было жарко, дарило им свои ягоды и яблоки, когда кто-то был голоден, делало мир чуть светлей, когда кому-нибудь было плохо и грустно. Постепенно дерево научилось улыбаться, у него появились весёлые и добрые глаза, нос. И рот, который светился улыбкой и смехом. И больше всего дерево полюбили птицы.

-А звери? А люди?

-Ицик, но ведь не все звери умеют лазить по деревьям. И не все люди будут забираться на ветки. А только некоторые. Которые похожи на мартышек…

-А я не только на мартышек. Я ещё похож на льва. Знаешь, как я умею рычать?

-Знаю. Только сейчас не время рычать. А время…

-Знаю, знаю – спать… Только говори сказку дальше.

-Больше всего дерево подружилось с птицами. Оно даже выучило птичий язык. Оно называло птиц, прилетавших к нему, по именам и очень любило их. И птицы любили дерево.. Иногда, когда ему становилось чуть грустно (а ведь самым светлым и весёлым существам в этом мире иногда бывает грустно) птицы пели волшебному дереву свои песни и оно улыбалось. И птицы улыбались. Даже зимой, когда листья с дерева облетели и дул зябкий ветер, птицы были вместе с деревом. И им было хорошо. Но однажды случилось так, что птицы всё-таки разлетелись…

-Мамочка, но почему, почему птицы улетели?
-Они испугались. Был сумрачный вечер, и к дереву подлетела Туча, похожая на косматого сердитого старика.
-Такого, как дядя Яша, что живёт у реки?
-Нет, сыночек. Дядя Яша странный, но он совсем не злой.
-Да, он хороший, хотя... очень косматый. Он бродит, поёт какие-то свои песенки. И позавчера подарил мне шишку. С орехами. И мы с ним белок кормили.
-Вот видишь. А та Туча-Старик - она была нехорошая. Она радовалась, что так напугала птиц, что они разлетелись, и дерево осталось совсем одно. И ему стало очень грустно.
-Мама, а знаешь... А мы с дядей Яшей вместе... прогоним старика-Тучу... и ещё орехов насыпем...сороки же любят орехи... они ... вернутся, мама...вернутся... И я сам стану птицей. А ты, чтоб я не замёрз, мне дашь шубу… и шапку.. и ещё – валенки…. И я полечу… А потом – все птицы вернутся… и я тебя тоже возьму с собой. Ты, мамочка – моя самая лучшая в мире птица. И – ты видишь, видишь – дерево уже улыбается….Они –вернутся….
-Обязательно вернутся. Спи...

Кофе и сигареты. Кухонный театр.

Я вижу перед собой чашку чая.
А это не чашка – это настольное море.
А по морю плывёт чаинка.
Только это не чаинка – это корабль.
А в пепельнице – дымит папироса
Синим дымом с зажженного конца
И серым с мундштука.
А это не папироса.
Это вулкан Попокатепетль.
И на корабле плывёт в далёкую страну храбрый капитан Ефим.
Он не боится дыма вулкана.
Он не боится кривого железного столба
Чайной ложечки.
Он ничего не боится.
Он – шкипер.
Привет тебе, о вольный бродяга
Неведомых потаённых кухонных просторов!

Жалко, что я не пью чай.
Эх, кофе, кофе….
Плыви, Ефим!

Пошет а холэм. Просто сон

А шварце нахт.
А тункелер хэйдер.
Нор штиле шотнс ин винкл.
А тиш.
Ойфн тиш – ан алт бихеле.
Ан алтинк киндер-бихеле.
Мит билдер ун мит майсэс.
Мит кишефмахерин ун мит бас-малке.
Мит цигелах ун мит веверклах.
Пошет а бихеле.
Пошет а нахт.
Пошет а холэм.
...
Ну ун вос?
Гурништ.
Пошет а холэм.

Чёрная ночь.
Тёмная комната.
Только тихие тени в углу.
Стол.
На столе - старая книжка.
Старенькая детская книжка.
С картинками и сказками,
С колдуньями и принцессой,
С козочками и белками...
Просто книжка.
Просто ночь.
Просто сон.
...

-Ну и что?
-Ничего.
Просто сон.

Утро белого оленёнка

А вы никогда не встречали
Рано-рано утром
Осторожно переступающего копытцами по асфальтовому тротуару
Белого оленёнка,
Внимательно заглядывающего в полуприкрытые глаза дремлющих окон,
Словно спрашивая:
«Извините, пожалуйста,
Вы случайно не подскажете,
Как жить дальше?»...

Весна несвященная

А после снега - снова снег,
Рисует снежные узоры,
Расшил платок для мартовского мира,
Чтоб на голову повязать весне,
Которая всё спит,
Во сне мурлычет что-то,
Забавно надувает щёки
И улыбается. Но очень скоро –
Проснётся. И посмотрит на часы:
И вскрикнет: «Йа-ба-бай! Я опоздала!!!»
Всприпрыжку побежит по мартовскому небу,
И наконец придёт.

Привет, засоня!
Зай гезинт ун гликлэх!*

*Будь здорова и счастлива!

Миндальный снег. Воробьиная сказка

Встретились однажды два воробьишки. Весёлые такие, взъерошенные. Летели по небу – каждый своей небесной тропинкой (А вы не знали, что у птиц в небе свои тропинки есть? Да-да, настоящие тропинки, с жёлто-зелёной травой, ромашками и одуванчиками по обочинам. Только они невидимые для нас. А для птиц – совсем наоборот!). И вот, завидев друг друга – слетелись – поздороваться, побеседовать, посмеяться. А то ведь небесные тропинки такими долгими бывают, что иногда и заскучать можно.
-Привет! Ты кто?
-Я воробей Потап. Из Сибири я. Из тайги. А у тебя почему нос такой длинный и блестящий?
-Здравствуй, Потап. Я – воробей Яков. Из Африки.
-Ух ты! Прямо из Африки? Где негры, водопады и эти… гиппопо… тамы. И там-тамы?
-Ну, не то, чтобы. В общем, водопадов у нас не очень. Фонтаны есть, да. В парках. Ну, и негров хватает тоже. Они по-нашему называются э-фи-опы. А бегемотов, левиафанов и прочих удивительных зверей у нас есть в зоопарке.
-Яша, а… у вас там – всегда-всегда жара?
-Это не жара, Потапчик. Я это называю просто – солнышко. От него тепло и светло.
-Я-ша… А ты знаешь, что такое зима? Снег? Как огромные кедры засыпают, укутавшись снежными пледами и во сне бормочут свои лесные истории?
-Потапчик, я…как сказать…. Я вообще-то знаю… Немножко. Мне мама рассказывала. У нас тоже есть такой город, где бывает снег. Иногда. Он просто очень высокий, этот город – к небу ближе, наверное. Но я …. сам никогда не видел. Я только – солнышко знаю…
-Жалко. Снег – он знаешь какой интересный! Он на солнце сверкает, как тысяча маленьких-премаленьких бриллиантов. Только вот - холодно…
-А знаешь что, Потапчик! Я придумал! Урррра!!!!!!!!! Я тебе хочу подарить один такой… ша-лах-мо-нэс. Подарок. Вот.
-Что это, Яш?
-Это – ман-да-рин. Кусочек солнышка. Это – тебе. И всем твоим. Чтоб у вас не было холодно!
-Ух ты! Спасибо… Настоящий… кусочек солнышка. А я … а мне – нечего тебе подарить… Вот, блин, нафиг… Яша! Яша! А вот – я тебе подарю. Это фотография, где деревья …кедры стоят как раз. И у них все лапы в снегу! Вот – это тебе.
-Потап. Постой, подожди. Рэга! Это же… Я такое уже видел. Только у нас.
По-тап-чик! (торжественно и чуть нараспев произнёс воробей Яша). Я понял, где я это видел. Это - цветёт миндаль.
Спасибо, Потапчик.
Ты подарил мне миндальный снег.

Про тот свет

Я снова дома. Только где он, дом?
Весь мир? Где всё вверх дном?
Там - солнечно, улыбчиво, тепло.
Здесь - минус тридцать и от снега жить светло.
Там - месяц висит в небе рожками вниз.
Здесь - царство сорок - строгих северных птиц.
Там - бродить переулками старых запутанных улиц.
Здесь - ловить на ладони снежинки - перья небесных куриц.
Там - непонятно как.
Здесь - непонятно что.
Кто-то поёт не в такт
(С папиросой, в пальто):
"Где дом?
Бим-Бомм!
Я сам себе внутренний гном
Внутренний управдом.
Бим-Бомм!"

Феди Верховского праздник. Мазл-тов, юноша-проказник...

Когда мой сын Федя Верховский родился - он был как гном
И я был при нём.
А сегодня ему 11 лет,
А я с бородой, как старый дед.
Когда Федя был мал -
Я с ним по снежным горкам гулял.
А теперь ему 11 и он играет на флейте.
Чая с ромашковым вареньем себе налейте.

Сказка о Нездешнем Существе

Жил-был гном. Ну, откровенно говоря, он был не совсем гном. А ещё точнее –так и вовсе никакой не гном. Потому что это был маленький ребёнок. Ну, такой.. ребёнок как ребёнок. С бородой только. Но не потому что он был гном, а потому что он был немножко старичок. То есть не такой старичок, как все старички, а ребёнок-старичок. Ведь он был очень маленький и очень старенький одновременно. Ужасно наивный и невероятно мудрый. Как настоящий гном. Ну, то есть не гном, а…
Короче говоря, это было Нездешнее Существо. Весёлое такое, с пушистым хвостом и блестящими любопытными глазами. И жило оно себе, жило…
И мы – жили себе, жили… А раз оно – Нездешнее, то мы здесь о нём ничего и не знали.
Так и жили – Оно само по себе, мы – сами по себе. Так и живём. Так и дальше будем жить.
Только иногда Нездешнее Существо нам вспоминается. Хотя мы его никогда и не знали. Когда мы видим маленьких детей.
И гномов.

Весна-черепаха


Гирсо деянкусо
Фин киндхайт майне,
Фин майн штейтеле
О, блайбт мит мир!

Памяти искры

Из детства моего

Из вечного дома моего

О, останьтесь со мной!



И был весь город зелёным
И клёны шуршали как флаги
И были овраги и парки
Как зелёные океаны
Дышала весна живая
Доброю черепахой...
Как по ручью кораблик
Плывёт разноцветная память.

Времени разноцветный платок

Снега белый лист.
На нём – точка.
Камера ближе – а это дом,
А не точка.
Ёлка, куклы, мишка и гном.
-Здравствуйте!
А у нас - родилась дочка.
-Счастья Вам!

Осени жёлтый лист.
На нём – мотылёк.
Камера ближе –
А это не мотылёк.
Это дом, а над ним – стая сорок.
Мячик, кубики, из кубиков - гараж для машин.
-Здравствуйте!
У нас родился сын!
-Счастья Вам!

Времени разноцветный лист.
На нём – калейдоскоп лета, осени, весны и зимы.
Камера ближе-
А это не калейдоскоп.
Это – мы.
Мишка в машинке тоскливо вздыхает в углу.
Учебники разбросаны по столу.
Дети вырастают.
А время - тает.

ЗЛОВЕЩЬ, или вечная правота водолазок

Вещи, вещи. Хитрые и хищные. Вещие и зловещие.
Возьмём одежду. Что сразу бросается в глаза, когда смотришь на человека, пришедшего на работу? Правильно. Единственный предмет костюма, который ему абсолютно не нужен. Туфли человеку нужны, чтобы ими скрипеть. Ну, и чтобы ноги не промочить, если случайно встретится лужа.
(И пробурчит: «Здравствуйте, как поживаете? Я – Лужа!»)
Носки нужны, чтобы туфли не натёрли ноги. Пиджак и брюки нужны для защиты от холода и голода (потому что у пиджака есть внутренний карман, и из него можно пообедать в столовой или кафе). Ремень – нужен, чтобы не упали штаны. Хотя вообще символика ремня, пояса куда глубже – он разделяет тело человека, как Средний Мир отделяет Верхний (сердце, ум) от Нижнего (гениталии). Но даже с этой символикой – не будь ремня - штаны бы упали. Курам на смех.
Но есть ещё один предмет, не имеющий НИКАКОЙ умопостигаемой цели. Он не греет, не держит, не защищает. Он – я в этом уверен – вообще не вещь. Я называю его – ЗЛОВЕЩЬ.
И своей тёмной тайной он уводит нас за пределы разума, туда, в глубины древнего, бесконечного, завораживающего необъяснимым архаическим ужасом, тревогой, пришедшей из-за границы снов, зыбкой неопределённостью этого и ТОГО миров. Есть только один предмет – в-себе-для-себя. Симулякр, уничтожающий всякие смыслы. Не нужный никому, но обладающий почти всеми. Нелепый, кричащий, узловатый тряпичный монстр, присосавшийся к сонным артериям послушно шагающих в ад.
Галстук.

Метафизика русского славянства. Тезисы к выступлению в Академии наук.

Были они русые и голубоглазые: извилистая кривая этногенеза славян. Скотоводческая архаика языка: слова «сало» и «говядо», восходящие к 12 тыс. до н.э. Таинственные проторусские древности: «ваны» скандинавов, «венеды» античности (Венеция), «вене» финнов и эстонцев, этруски римлян, «криве-кривечи» балтов, «хозак» турков. Славяне – слово или слава, язычество или язык. Культы священных животных – медведь-Велес-Волос как хозяин засмертного царства, волк-собака – как проводник в иной мир. Солнце и мыши – духи живых и мёртвых: традиция абсурдистских сказок о Колобке и Курочке Рябе. Не здоровайся через порог – там похоронен дедушка. Чур меня, или два слова о происхождении домовых. Сожжение чучела и карнавальное блиноедство: Белая Старуха, сжигаемая лучами Красной Девушки. Культы плодородия и ритуальная эротика: бляди, заблудившиеся в лесу на Ивана Купала.
Перун, Дажбог, Макошь и иже с ними – боги, затерянные во времени. Святослав как первый русский геополитик. Князь Владимир и Добрыня: ставим капища Перуна, сносим капища Перуна. Приход христианства на Русь и восстания волхвов как первый этап русской революционной традиции. Монголы и Русь: странный симбиоз и сингулярность грядущей империи. Московская Русь – азиатско-европейский суперэтнос. Смута: Русь и Польша. Конец Рюриковичей: Романовы начинают, но в итоге проигрывают. Пётр Первый как персонификация Антихриста – начала конца Православия на Руси.
Сектантско-крестьянские войны: Разин как еретик-колдун, Пугачёв как лжемессия-царь – второй этап русской революционной традиции. 19 век как феномен русской истории и культуры – возникновение русской литературы как таковой, декабризм как третий этап русской революционной традиции, разночинцы, анархисты, народовольцы как четвёртый этап русской революционной традиции. Пришествие Гоголя-Достоевского: безумие и ужас – путешествие из текстов в умы. 20 век как окончательный феномен русской цивилизации – пятая и заключительная серия русской революционной традиции. Метафизика алкоголя в телеологии экзистенциального выживания России.
Вместо заключения: Кто есть русский? Нечеловек? Сверхчеловек? Всечеловек?

Метафизика еврейства. Тезисы к концерту-лекции

Хибри – народ с той стороны. Аврам Овину: сын торговца глиняными идолами уходит в Небо. Эрец-Исроэл - Святая Земля. Иерусалим как центр мира. Еврейская душа как лестница Янкева. Мицраим: эпоха тьмы египетской. Исход: это пустынное слово «свобода». Синайское откровение: Б-г приходит к людям. Сам. Как Т-бя зовут? – Шем-Хамфораш Тетраграмматона. Тора письменная, Тора устная и Тора тайная.
Метафизика колесницы: каббала тайная и явная. Мёртвый, сумасшедший и рабби Акива.
Храм – Дом и Мир Творца Мира. Изгнание: голус милостью Б-жьей, или через беспредельно чёрную тьму к абсолютному свету.
Народ-бродяжник в Европе и Азии: купцы, ювелиры, поэты. Евреи в халифате: эпоха еврейско-арабского творческого союза. Евреи в Испании, или огненный Б-г марранов. Проторусские евреи: тёмная тайна Хазарии. Страна по имени Ашкеназ. Идиш – язык длиной в тысячу лет.
Евреи и славяне: зеркала любви-ненависти чёрно-синих глаз.
Возникновение хасидизма. Баал-Шем-Тов – Хозяин Доброго Имени, убегающий в лес. Рабби Нахман Браславер – беседы о Б-ге со зверями и птицами. Бродячие хасидские проповедники – не учёностью книжной жив человек, но песней, молитвой и живой душой.
Ламедвовники: 36 скрытых праведников, на которых держится мир,
Хасидские фарбренгены: водка, песня, танец, молитва – во славу Вс-вышнего. «Аз дер ребэ Элимелех из геворн шикер фрэйлех»: метафизика алкоголя в хасидской мистике.
20 век – конец еврейского СТАРОГО ДОМА в Восточной Европе. Холокост-Хурбм-Шоа: решение еврейского вопроса, или иудео-христианская нордическая цивилизация в действии.
Государство Израиль: пусть Мошиах ещё не пришёл…
Вместо заключения: Зол шойн кумен ди Геуле, или почему если смеяться, то сквозь слёзы, а если плакать – то сквозь смех. Никто никогда не бывает один.

Метафизика Африки. Тезисы к лекции.

Загадка Чёрного континента. Люди-крокодилы и люди-леопарды. Звуковое письмо там-тамов: единый праязык ритма. Бушмены и готентоты: таинственная серая раса говорящих на вдохе. Работорговля: изгнание чёрных принцев. Паучок Ананси в трюмах голландских каравелл. Америка: новый дом старых духов. Ритуалы худу и вудуизм: чёрная курица или подземные жители. Тайна живых мертвецов - зомби и тонтон-макуты. Джаз и блюз: новоорлеанские танцы на похоронах и бродяжничество длиною в жизнь. Растафарианство: назад в Эфиопию.
Вместо заключения. Леопольд Сенгор и панафриканизм. «Я танцую, следовательно, существую» или Декарт уходит. Время белых прошло, или окрась всё в чёрное. Баскетболисты-рэпперы – князья мира сего.

Ты И мир

Есть ты. И мир. Звёзды, травы, песни. Птичий язык. Собачьи глаза. Вороньи пляски у мусорных баков. Крысиные кладбища на пустыре. Птичий скелетик у озера. Кошка, свернувшаяся калачиком в сугробе. Сорока-непоседа, шмыгающая сквозь времена и пространства. Ленинградский Беломор. И стихи Гейдара Джемаля.

Песенка снежинки

Снежинка снежинка
Неба пушинка
Звёздная птица
Неба сестрица
Диковинный зверь
Стучит людям в дверь:
-Тук-тук-тук!
Я Ваш друг
У меня шесть лапок
Без перчаток и тапок
Я не мёрзну зимой
Я зимы дочь!
Ой!
Кончается ночь.
Ну-ка, дети, вставайте!
От удивления и радости рты разевайте!
Вот подарок для вас, засонь -
Снежинка, летящая на ладонь...

Тайная история Черёмухового города

Темна вода памяти. Несколько веков назад на вершине Самаровской горы, у подножья которой стоит Ханты-Мансийск, было тайное хантыйское святилище. И ханты со всех окрестных земель сходились туда на паломничество. Петь, говорить с духами Черёмухового Города, вязать на ветки деревьев ленточки, оставлять монетки.
Прошло время. Кто ныне об этом помнит? Но те песни не пропали. Они просто затаились. На время.

Невидимый белый птенец

-Время – течёт.
Значит, время – это ручей, да?
-Может быть, и ручей.
А может, оно – звезда.
-А - почему звезда?
Оно – светит? Горит?
-Да. И даже иногда
Человеческим языком говорит.
С теми, кто умеет его звон услышать в ночи.
-Звон? Как... колокольчики? Или – ключи?
-Звон. Как капли по тротуару.
Или тихая песня под скрипку и под гитару.
-Значит, время – песня? Или оно - певец?
-Оно – невидимый белый птенец.
Он летит из страны, которой уже нет
В страну, которой ещё нет.
На одном крыле его – тьма, на другом – свет.
Но ему иногда очень грустно лететь одному.
-Почему?
-Потому что рвётся в груди золотая нить
И очень нужно хоть с кем-нибудь поговорить.
И тогда Время звенит, шуршит, шепчет, поёт
И называется его песенка – Новый Год.
Это – его разговор.
-С кем?
-С тобой.
-Ой! … А...
Пусть птенец поскорей возвратится домой….

А собачонок смеётся...

Дождь.
Грязь. Слякоть.
Люди в серых плащах.
С лицами цвета серых плащей.
С глазами цвета серых плащей.
И на душе у них – шуршание серых плащей.
А собачонок смеётся.
Он укрылся под козырьком крыши
Старого сарая.
Лишь редкие капли
Падают ему прямо на уши.
И он смеётся.
«Капли, капли!
Вы хотите поиграть со мной?
Давайте!»
Дворник в сером фартуке
С серой бородой и колючими глазами
Метлой хочет выгнать собачонка.
А он смеётся
«Дворник, дворник!
Ты решил поиграть в догонялки?
Давай!»
Убежал в кусты собачонок.
Зарылся в сухие листья.
Вдруг – солнце!
И сразу шмыг – обратно за тучу.
Собачонок смеётся
«Солнце, солнце!
Ты хочешь поиграть в прятки?
Давай!»
Мир хмур
Сер
Нахлобучен.
В мире – дождь
И тоскливые тучи.
А собачонок - смеётся…

Зимнее прозрачное

Лишь кто поёт когда морозы -
Аэа!...Вэао, берёзы!
Тот бородою странничной
Чуть прячет замок пряничный
И не бежит, а тихо и прозрачно
По миру ходит
В себе сам хороводит
Песен звёздных
Тихих, негрозных
Сплетает венок.
Никто не одинок.

Исчерпывающая картина зимы

Б-г на порог
Там - семь сорок
Творог
И древнерусский говорок
Гость в дом
Бим!
Бом!
Простуда -
Это худо
Чтоб вы здоровыми были
И чай с песнями пили.

Горят свечки

Горят свечки,
Свечки, свечки.
Старенький рэбе
Сидит у печки.
И дети сидят
У него в избушке,
Кушают картофельные ватрушки.
Он качает головой
Поёт тихую песню
Дети улыбаются
Поют с рэбе вместе
У рэбе борода
И глаза как звёзды.
А по всей Украине
Трещат морозы.
А в избушке тихо,
Светло и дети
Быть может
Самые радостные
На свете.
Часы. Бим!
Бом!
Прочь.
Ночь.
День.
Год.
Век.
Декабрь.
По всей Украине снег.
Только нету рэбе. Нету избушки.
Остыли картофельные ватрушки.
Горят свечки,
Свечки, свечки…



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Илья верховский (Эли Бородэрл) разноцветные бусины

    Документ
    Это не просто история:Лёгких снежинок фрейлэхсИ – ветерковые песенки…Бал-маскарад переулков:Ели, берёзы и кедрыЗвенели зимней звездинкой.Пели полночные парки!Я невпопад улыбался -То от радости, то от смущеньяИ не в такт подпевал сорокам.
  2. Содержание: 1 предисловие

    Реферат
    1 ПРЕДИСЛОВИЕ2 УПРАЖНЕНИЯ В ПРАКТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ2.1 Введение2.2 Переливание воды2.3 Рамки с застежками2.4 Чистка металла2.5 Уход за срезанными живыми цветами2.
  3. Монтессори педагогика

    Документ
    Эта книжка появилась на свет в год возрождения Монтессори-педагогики в России. Несколько наших учителей и психологов с помощью своих голландских друзей создали в Москве Российский Монтессори-центр и маленькую модельную школу.
  4. Роуз С. Р79 Устройство памяти. От молекул к сознанию: Пер с англ

    Решение
    В книге известного английского ученого и популяризатора науки изложены принципиальные подходы к исследованию памяти, история этих исследований и современные представления об эволюции и механизмах памяти.
  5. Б. А. Раев © Новочеркасский музей истории донского казачества

    Документ
    Прежде чем перейти к рассмотрению этой проблемы, необходимо остановиться на причинах миграций кочевников, которые, с нашей точки зрения, лежат в характере хозяйст­ва так называемых «чистых» кочевников (1).

Другие похожие документы..