Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Адрес: Украина, г. Харьков, ст.м. Советская, ул. Квитки-Основьяненко 4/6 (рядом с Органным залом)Телефон/факс: (057) 731-17-58  e-mail: ln@kharkov.ne...полностью>>
'Документ'
Человек способен воспринимать окружающий его мир и самого себя, опираясь на здравый смысл и не прибегая к теоретическим обобщениям. Но такое восприят...полностью>>
'Заседание'
Учебно-методическое пособие предназначено в помощь студентам исторического факультета для лучшего усвоения материала по истории мировых религий. Оно ...полностью>>
'Документ'
Природоохранная деятельность в последние годы все более явственно нуждается в эффективном управлении и правовом регулировании. Мы помним, как некотор...полностью>>

Книга рассчитана на студентов, аспирантов и научных со

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Д. И. ФЕЛЬДМАН, Г. И. КУРДЮКОВ

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ

ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО
КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1974

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава первая 4

МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ 4

Глава вторая 30

ВОЗНИКНОВЕНИЕ СУБЪЕКТОВ
МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА 30

Глава третья 47

СТРУКТУРА ПРАВОВОГО СТАТУСА И КЛАССИФИКАЦИЯ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА 47

Глава четвертая 67

ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА 67

Глава пятая 83

МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ И ПРОБЛЕМА ПРИЗНАНИЯ ЭМИГРАНТСКИХ ПРАВИТЕЛЬСТВ И ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ПРАВИТЕЛЬСТВ 83

В ИЗГНАНИИ 83

Глава шестая 109

КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЙ О ПОЛОЖЕНИИ ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ 109

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Казанского университета

Научный редактор доцент Н. С. Захаров

В монографии рассматриваются актуальные проблемы международной правосубъектности. Значительное внимание уделяется освещению влияния основных тенденций развития современного международного права на теорию и практику международной правосубъектности. Видное место отводится таким малоисследован­ным проблемам, как возникновение субъектов международного права, их структура, классификация, функции и формы их осущест­вления. При анализе связи между правосубъектностью и призна­нием правительств, приводится обширный материал из истории признания так называемых правительств в изгнании во время второй мировой войны. Завершается книга критикой современ­ных буржуазных концепций международной правосубъектности физических лиц.

Книга рассчитана на студентов, аспирантов и научных сотрудников юридических факультетов и институтов, студентов Институ­та международных отношений, а также на практических работ­ников в области международных отношений и международного права.

Глава первая

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА И ПРОБЛЕМА

МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ

Проблемы международной правосубъектности всегда занимали и в настоящее время занимают ведущее место в науке международного права. И это вполне естественно, поскольку международное право регулирует отношения между субъектами международного права, круг которых, будучи связан с важнейшими политическими явлениями международной жизни различ­ных эпох, не оставался неизменным.

В современную эпоху, когда решающее воздействие на все процессы мирового развития оказывают революционные силы, когда изменения в международном праве неразрывно связаны с последствиями развернувшейся в последние десятилетия науч­но-технической революции, удельный вес проблем международ­ной правосубъектности среди основных теоретических вопросов науки международного права неизмеримо возрастает. Подводя итоги четвертьвековой деятельности Комиссии международного права и намечая ее программу на будущее, Генеральный секретарь ООН в Рабочем докладе на первое место поставил проб­лемы международной правосубъектности и прежде всего осве­щение роли государств — основных субъектов международного права в современном международном праве1. В докладе эти вопросы рассматриваются в первую очередь, даже раньше, чем такая остроактуальная проблема, как «Роль права в обеспече­нии международного мира и безопасности». Однако характери­стика основных тенденций развития международной правосубъектности государств дана в докладе в значительной степени опи­сательно, без анализа тех коренных причин, которые влияют на сам процесс прогрессивного развития международного права. Это в известной мере объясняется тем, что сами кодификаторы «представляют различные мировоззрения, являются сторонниками

различных юридических доктрин и школ, воспитаны и обучены в странах с различным общественно-политическим строем»2.

Кроме того, в докладе изложены и другие аспекты международной правосубъектности, такие, как ответственность государств, правопреемство государств и правительств и т. д.3.

Основные элементы международной правосубъектности государств, рассматриваемые в докладе, в той или иной степени несут на себе отпечаток изменений, происшедших в международ­ном праве, общая линия развития которого определяется закономерностями общественного развития. А соответствие принципов и норм международного права закономерностям общественного развития составляет, как верно заметил Г. И. Тункин, критерий их прогресс явного значения4. И то, что Рабочий доклад начинает освещение проблемы положения государств в международном праве с вопросов суверенитета, независимости и равноправия государств,— яркое этому доказательство.

Из доклада явствует, что проблема международной правосубъектности играет большую роль в идеологической борьбе на международно-правовом фронте. Между тем, важнейшие институты международной правосубъектности до сих пор не кодифицированы. Некоторые из них находятся в Программе работы Комиссии международного права и для кодификации их сдела­но немало (правопреемство, ответственность), однако другие даже не включены в Программу на ближайшие годы (призна­ние государств и правительств и т. д.).

В этих условиях, имея в виду коренные изменения, которые происходят в международном праве, учитывая идеологический элемент, присущий вопросам международной правосубъектно­сти, а также практическую важность кодификации международ­ной правосубъектности, исследование основных тенденций раз­вития международной правосубъектности приобретает важное теоретическое и, несомненно, практическое значение.

В коллективной монографии «Международная правосубъектность (Некоторые вопросы теории)», вышедшей в 1971 году, были поставлены и рассмотрены важнейшие теоретические ас­пекты этой актуальной темы. Однако даже тот комплексный подход к исследованию международной правосубъектности, ко­торый был предпринят в этой книге и отмечен рядом рецензен­тов5, все же не позволил коснуться целого ряда теоретических

аспектов международной правосубъектности, которые еще ждут своего решения.

Данная монография продолжает исследование уже постав­ленных в международно-правовой литературе вопросов, связан­ных с международной правосубъектностью, и в то же время ста­вит новые проблемы, делая упор на основные тенденции раз­вития международной правосубъектности в современном меж­дународном праве. Ей тоже присущ комплексный подход, хотя и в несколько ином аспекте, чем коллективной монографии о международной правосубъектности. Понятие комплексности ис­следования не однозначно. Комплексность имеет место и в том случае, когда одна и та же проблема рассматривается с различ­ных сторон специалистами одной и той же отраслевой юридиче­ской науки — в данном случае науки международного права.

Вопросы международной правосубъектности должны соста­вить важный элемент общей части науки международного права. Ибо в такой же степени, в какой общая теория государства и права служит теоретической и методологической основой всех юридических наук, в такой же степени советская наука между­народного права, как отраслевая юридическая наука, должна иметь общую часть, играющую методологическою роль по отно­шению к своей же особенной части.

Современное международное право исследует и изучает нау­ка международного права, занимающая особое место в системе общественных наук.

Как известно, общественные науки классифицируются по-разному. Так, в частности, (полагают, что для всестороннего по­знания общественной жизни во всей ее сложности и многообра­зии необходимы три группы наук:

а) общесоциологическая теория о развитии общества как единого целого — философская наука об обществе;

б) познание истории общества в целом (конкретного про­цесса развития стран, народов и государств) — группа истори­ческих наук;

в) познание конкретных общественных явлений, представ­ляющих собой различные стороны общественной жизни со спе­цифическими особенностями и закономерностями, как «частей» общественного организма — группа конкретных общественных наук6.

К последним и относятся юридические науки, в том числе наука международного права. Разумеется, юридические науки связаны с первой и второй группами наук. Первая группа служит

теоретической основой всех общественных наук, в том числе и юридических, которые тесно связаны и со второй группе: — историческими науками.

Вопрос о месте юридической науки в системе других общественных наук мало исследован и является спорным. В литерату­ре дискутируется вопрос о политической науке и ее связи с юри­дической наукой. По мнению Д. И. Чеснокова, наука о государстве и праве настолько разрослась, что следует говорить о государствоведении как самостоятельной отрасли, входящей со сфе­рой внешнеполитических отношений в особую политическую науку7. Г. С. Остроумов подчеркивает, что в изучении политических явлений усиливается роль теории государства и права и что в настоящее время открываются необозримые перспективы ее развития как политической науки8.

Однако в этих и некоторых других исследованиях, посвящен­ных классификации наук, мало говорится о месте науки международного права в системе общественных наук. В своем докладе «О классификации наук о государстве и праве» О. Ф. Иваненко относит науку международного права к числу специальных пра­вовых наук9. Между тем, в науке международного права есть ряд проблем, которые не укладываются в строгие рамки спе­циальной правовой науки и выходят за ее пределы. Например, соотношение международного права с внешней политикой и дипломатией представляет собой одну из тех проблем, которые имеют весьма серьезное методологическое значение для науки международного права10 и не менее важное значение для тео­рии международных отношений, а также для теории государства и права.

Известно при этом, что теория государства и права на осно­ве изучения государства и права всех времен и народов, всех областей и направлений государственно-правовой действитель­ности определяет их общие и специфические закономерности развития, их основные признаки и существенные, характерные черты11.

Важным методологическим вопросом является и проблема системы юридических наук, а также место науки международ­ного права. Одна из моделей такой системы была предложена в монографии «Международное право: проблемы методологии»,

в которой все юридические науки делятся на четыре группы: а) общетеоретические; б) историко-правовые; в) специальные; г) прикладные12. При этом необходимо отметить, что в боль­шинстве конструкций система юридических наук в той или иной степени отличается соотношением науки международного права с другими юридическими науками.

Тесная связь советской науки международного права и так называемых отраслевых юридических наук объективно отражает соотношение международного и внутригосударственного права с учетом специфических признаков международного права как особой отрасли и особой системы права.

Исследование вопросов международной правосубъектности с точки зрения общей теории государства и права, а также дру­гих юридических наук, дает возможность прийти к широким теоретическим выводам и обобщениям. Общая теория государства и права выступает своего рода теоретической основой правовых дисциплин и выполняет некоторые методологические функции по отношению к ним, в том числе и к международному праву. Ее методологический характер можно рассматривать в един­стве двух сторон: выработки понятий и категорий, новых спо­собов исследования государственно-правовых явлений и их непосредственного применения13. В своих теоретических выводах теория государства и права охватывает многообразие и спе­цифику отдельных отраслей права. Выступая как бы их опорой, она позволяет выявить особенности рассматриваемых проблем.

Анализ различных аспектов доктрины международной правосубъектности показывает, что весь процесс исследования проблем международного права, включая вопросы международной правосубъектности, базируется на нерушимой основе — материалистической диалектике. Только этот метод исследования открывает возможность правильного теоретического решения сложнейших проблем международной правосубъектности,

впрочем, как и всех других проблем современной науки международного права. Другие методы (общенаучные, специальные, частнонаучные) также должны применяться, но лишь при одном непременном условии: любой из них должен основываться на материалистической диалектике, как главном методе исследо­вания 14.

Применение буржуазными учеными общенаучных методов в так называемом «чистом» виде приводит к несостоятельным выводам. В этом отношении особенно примечателен системно-функциональный анализ, модный в современном буржуазном правоведении. В качестве примера достаточно сослаться на известную работу В. Фридмана «Изменяющая структура меж­дународного права», в которой автор, применяя структурно-функциональный метод, доказывает, что международные юри­дические отношения распространяются за пределами государств и охватывают не только международные организации, но и ча­стные корпорации, отдельные группы и индивидов. Ратуя за усиление монополистических корпораций на международной арене, В. Фридман одновременно отрицает юридическое значе­ние принципа суверенитета в международном праве15.

Значительное место в буржуазной доктрине международного права отводится концепции международной правосубъектности физических лиц. Теории «радикального монизма» (Дюги, Ссель, Политис), «интернационализации международного права» или «индивидуализации» (Ф. Джессеп), «персонификации между­народного правопорядка» (О'Коннелл), обосновывая междуна­родную правосубъектность индивидов и других образований, расширяют понятие международной правосубъектности, распро­страняя ее на все лица, попадающие под действие норм между­народного права.

Реакционность теории «интернационализации международ­ного права» (транснационального права) состоит в том, что субъектами международного права помимо индивидов объяв­ляются различные межимпериалистические объединения и даже агрессивные блоки. Авторы подобных концепций пытаются уза­конить практику империалистических государств, которая не соответствует основным принципам и нормам международного права. При этом они отрицают государственный и национальный суверенитет, объявляя его анахронизмом.

Гносеологические корни подобных теорий лежат в непра­вильном, идеалистическом толковании соотношения междуна­родного и внутригосударственного права, согласно которому право суверенных государств хотя является важной частью меж­дународного права, но все же только частью. Выступая в поддержку

концепции превращения международного права в «транснациональное право», И. Кунц толкует само понятие международной правосубъектности. Касаясь влияния на меж­дународное право интеграционных процессов, особенно запад­ноевропейской интеграции, он ставит вопрос о международно-правовом статусе как международных корпораций, так и служа­щих различных западноевропейских учреждений. При этом И. Кунц полагает, что именно системный подход в науке между­народного права может по-новому осветить глобальные изме­нения в современном международном праве и по сути дела обосновать международную правосубъектность новых элементов в современном международном праве.

Подход ряда буржуазных юристов-международников к воп­росу о возникновении новых государств — субъектов междуна­родного права свидетельствует о кризисе буржуазной теории международной правосубъектности, кризисе, носящем хрониче­ский характер. Подтверждением этого, в частности, является модная на Западе конститутивная теория признания, извра­щающая действительно существующую юридическую связь меж­ду правосубъектностью нового государства и его международ­ным признанием.

Конститувизм живет не только в концепциях отдельных буржуазных юристов (Г. Лаутерпахт, Г. Кельзен, С. Патель, Г. Бликс и др.), он лежит в основе некоторых институтов, при­меняемых в практике буржуазных государств, например, в принципе обратной силы признания. Если в признании новых правительств обратная сила акта признания имеет известные основания, то в признании новых государств обратная сила при­знания есть не что иное, как конститувизм.

Конститувизм был призван теоретически обосновать зависи­мость образования правосубъектности новых государств от про­извольного усмотрения группы великих держав. Теперь эта тео­рия развенчана. Коренные изменения, происшедшие в мире, не могли не отразиться на праве, регулирующем международ­ные отношения, не могли и не коснуться целого ряда теорий, в том числе и конститутивной теории признания. В некоторых случаях конститувизм облекается в форму концепции взаимоза­висимости (Г. Шварценбергер), которая есть не что иное, как обеспечение буржуазными юристами решающей роли метропо­лии в определении международной правосубъектности своих бывших колоний.

Разумеется, классовые интересы требуют от современной буржуазной науки международного права обобщения новых явлений в международно-правовой жизни, которые не могут быть объяснены с позиций конститувизма. Отсюда не удивительно и то, что нередко конститутивная теория признания критикуется и представителями буржуазной доктрины международного пра­ва. В то же время конститутивная теория перекликается с различными

концепциями мирового государства, мирового прави­тельства, мирового права. Особенно наглядно этот стык меж­ду конститувизмом и космополитическими теориями замены международного права мировым правом заметен у Г. Кельзена.

С одной стороны, Г. Кельзен сожалеет, что не в пример развитому национальному праву международное право не учреж­дает специальных органов, которые имели бы право устанавли­вать при помощи юридической процедуры существование кон­кретных фактов. С другой стороны, он утверждает, что эволю­ция международного права приведет к созданию мирового государства16. И конститувизм, и концепция замены междуна­родного права мировым правом пронизаны политической иде­ей мирового господства империализма.

Империалистический характер конститутивной теории отчет­ливо выявился после образования первого в мире социалистиче­ского государства. Непризнание его рассматривалось правящи­ми кругами империалистических государств как важное сред­ство изоляции и как юридическое «основание» для своих интер­венционистских действий против Советского государства. Импе­риалистические политики и юристы рассматривали тогда наше государство не как субъект международного права, а как гео­графическое понятие. Такой вывод непосредственно вытекал из основных постулатов конститутивной теории: нет признания — нет субъекта международного права. Этим самым конститутив­ная теория была призвана легализировать любой произвол им­периалистических государств, любое их выступление против мирного сосуществования государств с различным социальным строем.

Впоследствии конститувизм направлялся против других социалистических государств, а также государств, образовавшихся на международной арене в результате кризиса колониализма.

Реакционность конститутивной теории определяется не толь­ко тем, что она извращает действительное назначение призна­ния. Она игнорирует тот факт, что государство еще до призна­ния пользуется правами и обязанностями, возникающими из его суверенитета, и ставит права и обязанности каждого вновь воз­никшего государства в зависимость от воли старых членов меж­дународного общения.

Теория и практика современного международного права отрицают конститутивный характер института признания.

Опыт образования новых независимых государств после вто­рой мировой войны показывает, что проблема становления субъектности таких государств решается теперь иначе. В усло­виях, когда важнейшее воздействие на все мировое развитие

оказывает мировая система социализма, подавляющее большин­ство новых государств, появившихся на международной арене, активно участвует в международной жизни. Эти государства ста­новятся полноправными субъектами международного права даже тогда, когда те или иные западные державы отказывают им в признании. Ярким примером служит, в частности, выход на политическую арену независимого государства Бангладеш.

Вопрос о том, действительно ли на международной арене появилось новое государство — субъект международного права, решается при помощи так называемых критериев. Основное условие состоит в том, что появление нового образования, пре­тендующего на международную правосубъектность, не должно нарушать принципа самоопределения. Важнейшим показателем правосубъектности при этом является политическая независи­мость.

Современная буржуазная международно-правовая идеология оказалась не в состоянии решить важнейшие аспекты проблемы международной правосубъектности.

Одной из тенденций, характерных для буржуазных юристов, является пропаганда мирового права, мирового государства и т. п. При этом, естественно, затрагиваются различные стороны международной правосубъектности. Так, например, американ­ские юристы Мак-Дугал, Лоусвел и Райзман в своем исследо­вании «Мировой конституционный процесс принятия властных решений» оправдывают установление вместо международного права мирового права. Оказывая, что они понимают под дей­ствующим международным правом, полагая, что в своей основе «международное право — это процесс, посредством которого люди мира вносят ясность и внедряют их общие интересы в создание и распределение материальных ценностей», авторы довольно откровенно характеризуют участников этого процесса, то есть субъектов международного права. Они предлагают особое место для тех, кто обладает более высоким националь­ным доходом, и резко выступают против того положения, что новые государства, образовавшиеся на месте бывших колоний, являются полноправными субъектами международного права17. Эта концепция мало чем отличается от взглядов Кларка и Сона, предлагающих превратить Генеральную Ассамблею ООН в мировой парламент и наделить ее законодательными функция­ми. По шкале Кларка и Сона, в реформированной Генеральной Ассамблее большинство голосов должно принадлежать пред­ставителям империалистических государств — членов агрессив­ных блоков18. А согласно точке зрения Мак-Дугала, Лоусвелла

и Райзмана, мировой конституционный процесс должен направляться экономически могущественными государствами капита­листического мира. Разница по сути дела не существенна, хотя в другой работе Мак-Дугал и Лоусвелл солидаризируются с критикой концепции Кларка и Сона19, предпринятой В. Фрид­маном в его книге «Изменяющаяся структура международного права»20. В. Фридман, рассматривая сущность суверенитета, полагает, что нет якобы четкого разграничения между нацио­нальным и международным суверенитетом(!?), что различие между ними сводится лишь к комплексу разно образных отноше­ний21. Не случайно В. Фридман один из разделов своей книги так и озаглавил — «Анахронизм национального суверенитета». Анализируя международное право в разных измерениях, В. Фридман включает в круг субъектов международного права не только государства и международные организации, но и ча­стные корпорации, группы физических лиц и отдельных индиви­дов. Более того, так называемое горизонтальное расширение международного права приводит В. Фридмана к выделению осо­бой категории субъектов международного права за счет госу­дарств незападной цивилизации22.

Свойственное буржуазным юристам противопоставление западной и незападной цивилизации, западной и незападной демократии, как в общих вопросах международного права, так и при анализе проблем международной правосубъектности, характеризуется стабильной тенденцией: любое решение самой сложной юридической конструкции предлагается всегда в одном аспек­те — представить закономерности международных отношений капитализма как всеобщие закономерности международных отношений23. Отсюда и особое внимание, которое уделяется в общетеоретических работах буржуазных юристов правосубъектности корпораций, особенно тех международных монополий, которые связаны с нефтью, химией, электричеством, никелем или алюминием24. Между тем, здесь и надо искать причины общей тенденции, характерной для буржуазной доктрины международного права, стремящейся всячески расширить круг субъектов международного права. Тот же В. Фридман, касаясь ряда консультативных заключений Международного Суда ООН, признававших за межправительственными организациями качества субъекта международного права, сожалел, что такое же качество

не было признано за частными корпорациями, и выражал надежду, что этот пробел будет восполнен Судом в будущей его деятельности25. Концепцию множественности субъектов международного права активно развивает французский международник Пьер Вилла. Наряду с государствами он относит к субъектам международного права территории под междуна­родным контролем, международные организации, наконец, ин­дивидуумов. К территориям под международным контролем Вилла причисляет подопечные территории, а также такие терри­тории, которые ранее находились под международным статусом, как Саар, Данциг и Танжер26.

Однако, выделяя среди всех видов субъектов международно­го права государства, Вилла подчеркивает, что если раньше в признаки государства включались два элемента: физическая способность capacite physique (территория, население, органи­зация власти) и осуществление международной компетенции (l’exercsu de competences Internationales),— то теперь, в свя­зи с появлением малых государств, лишенных достаточных людских и материальных ресурсов, понятие государства изме­няется и остается якобы лишь одно условие: осуществление международной конпетенции27.

Таким образом, получается, что для определения сущности государства — субъекта международного права не существует объективных критериев, что сама субстанция государственности зависит от появления на международной арене тех или иных видов новых государств, в данном случае — так называемых мини-государств.

Такой подход не может быть признан научным, во-первых, потому, что критерии государственности являются объективны­ми; во-вторых, потому, что сами малые государства являются полноправными субъектами международного права. Некоторые буржуазные юристы (Р. Фишер, Э. Браун, П. Блэр и др.) пы­таются доказать, что в случае образования на месте малых за­висимых территорий новых государств последние не смогут вы­ступать на международной арене в качестве полноправных субъектов международного права28. Однако такой подход несовместим

с общепризнанными принципами международного пра­ва, и прежде всего с принципом суверенного равенства госу­дарств. Являясь полноправными субъектами международного права, малые государства, пользуясь терминологией того же Вилла, должны включать оба элемента государственности, хотя сама конструкция Вилла о сущности этих элементов спорна.

Концепция множественности субъектов международного права, по мнению некоторых советских юристов (В. Шуршалов), ведет к отрицанию международного права и, что особен­но опасно, всецело направлена против государственного сувере­нитета, противопоставляя его одним своим острием отдельным физическим лицам, а другим — монополиям. Причем последнее противопоставление ведет фактически к верховенству монополий в международном общении и ставит их над государственным суверенитетом, особенно, когда речь идет о международных консорциумах. Классовое назначение подобных концепций не вызывает никаких сомнений, какими бы мотивами не руководствовались отдельные буржуазные юристы-международники. По­скольку подавляющее большинство доктрин множественности субъектов международного права рассматривается на фоне все­возможных планов мирового права (у Фридмана — мировой фе­дерации), то убедительная критика, которая дана этим планам в работах советских международников, бьет одновременно и по концепции мирового права. Следует отметить, что порой концепции буржуазных юристов о мировом праве настолько утонченны, что не выступают против государственного суверенитета, хотя по существу направлены против него. Другие буржуазные юристы (например, И. Кунц) не отрицают государственный су­веренитет, но настолько подчиняют его международно-правовому порядку, что очень трудно провести грань между защитой госу­дарственного суверенитета и его отрицанием. Так, в частности, И. Кунц утверждает, что наравне с любой правовой нормой, нормы международного права имеют социальную, правосубъектную, территориальную и материальную сферу действия; они являются обязывающими в отношении суверенных государств и высшими по отношению к национальному праву. Суверенные государства, продолжает И. Кунц, могут применять нормы меж­дународного права и за пределами сфер действия государств. Если государства так поступают, то они применяют не истинное международное право, а международное право по аналогии29.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что так называе­мое международное право по аналогии есть не что иное, как разновидность нормативистской концепции международного права, назначение которой не вызывает никаких сомнений. Не случайно многие ревнители доктрины мирового права заимству­ют аргументы в пользу своих взглядов из арсенала нормативистов.

Таким образом, важнейшие аспекты международной правосубъектности играют большую роль в идеологической борьбе. Теоретическая разработка этой проблемы имеет важное значе­ние не только для исследования понятия, видов, функций субъ­ектов международного права, но и для других отраслей, под­отраслей и институтов международного права, органически свя­занных с вопросами международной правосубъектности.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга рассчитана на массового читателя

    Книга
    Медленный бег, оздоровительный бег, дозированный бег, бег на выносливость, трусца – эти понятия известны сегодня миллионам людей, избравшим самое надежное средство закалки и укрепления здоровья – движение, физические упражнения.
  2. Книга рассчитана на широкого читателя (1)

    Книга
    В книге рассмотрены закономерности и тенденции общественного развития, проявившиеся на грани второго и третьего тысячелетий. Состояние современного мира характеризуется нестабильностью, нарастанием экологического и социального кризисов,
  3. Книга рассчитана на широкого читателя (2)

    Книга
    В книге рассмотрены закономерности и тенденции общественного развития, проявившиеся на грани второго и третьего тысячелетий. Состояние современного мира характеризуется нестабильностью, нарастанием экологического и социального кризисов,
  4. Книга рассчитана на широкий круг психологов, учителей, вра­чей, менеджеров, специалистов таможенных, рекламных служб и многих других профессионалов, стремящихся овладеть экспрессив­ным невербальным общением

    Книга
    В книге излагаются основные положения предложенного ав­тором личностно-динамического подхода к феномену «экспрессии человека», структурно-функционального подхода к анализу экс­прессивного, невербального общения, подхода к интерпретации
  5. Пособие предназначено для студентов и учащихся юри­дических и транспортных высших и средних учебных заведе­ний, а также для работников водного и железнодорожного транспорта и обслуживаемой ими клиентуры. 1203021400

    Учебное пособие
    Раздел I Ермолаев В.Г.; канд. юрид. наук Сиваков О.В.; Раздел II: Сиваков О.В. - введение, главы 1, 2, 3 (3.1). канд. экон. наук Маковский Ю.Б.- главы 3 (3 3) 4 5 9-21,24.

Другие похожие документы..