Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Защита диссертации состоится «04» октября 2007 г. в 14 ч. 30 мин. на заседании диссертационного совета Д 203.002.06 при Академии управления МВД Росси...полностью>>
'Реферат'
Человек не имеет крыльев и по отношению веса своего тела к весу мускулов он в 72 раза слабее птицы Но я думаю , что он полетит, опираясь не на силу с...полностью>>
'Документ'
5. «Великое счастье свободы не должно быть омрачаемо преступлениями против личности, иначе – мы убьем свободу своими же руками…» (М. Горький). (По одн...полностью>>
'Документ'
По слову святых отцов и старцев, до скончания века не оскудеет Русская земля молитвенниками Божиими. Не могли бы выжить, выстоять в испытаниях Русска...полностью>>

Аннотация: I. Элегии и думы

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

51. В ДЕРЕВНЕ

1

Право, не клуб ли вороньего рода

Около нашего нынче прихода?

Вот и сегодня... ну, просто беда!

Глупое карканье, дикие стоны...

Кажется с целого света вороны

По вечерам прилетают сюда.

Вот и еще, и еще эскадроны...

Рядышком сели на купол, на крест,

На колокольне, на ближней избушке,-

Вон у плетня покачнувшийся шест:

Две уместились на самой верхушке,

Крыльями машут... Всё то же опять,

Что и вчера... посидят, и в дорогу!

Полно лениться! ворон наблюдать!

Черные тучи ушли, слава богу,

Ветер смирился: пройдусь до полей.

С самого утра унылый, дождливый,

Выдался нынче денек несчастливый:

Даром в болоте промок до костей,

Вздумал работать, да труд не дается,

Глядь, уж и вечер - вороны летят...

Две старушонки сошлись у колодца,

Дай-ка послушаю, что говорят...

2

"Здравствуй родная".- "Как можется, кумушка?

Всё еще плачешь, никак?

Ходит знать по сердцу горькая думушка,

Словно хозяин-большак?"

-"Как же не плакать? Пропала я, грешная!

Душенька ноет, болит...

Умер, Касьяновна, умер, сердешная,

Умер и в землю зарыт!

Ведь наскочил же на экую гадину!

Сын ли мой не был удал?

Сорок медведей поддел на рогатину -

На сорок первом сплошал!

Росту большого, рука что железная,

Плечи - косая сажень;

Умер, Касьяновна, умер, болезная,-

Вот уж тринадцатый день!

Шкуру с медведя-то содрали, продали;

Деньги - семнадцать рублей -

За душу бедного Савушки подали,

Царство небесное ей!

Добрая барыня Марья Романовна

На панихиду дала...

Умер, голубушка, умер, Касьяновна,-

Чуть я домой добрела.

Ветер шатает избенку убогую,

Весь развалился овин...

Словно шальная пошла я дорогою:

Не попадется ли сын?

Взял бы топорик - беда поправимая,-

Мать бы утешил свою...

Умер, Касьяновна, умер, родимая,-

Надо ль? топор продаю.

Кто приголубит старуху безродную?

Вся обнищала вконец!

В осень ненастную, в зиму холодную

Кто запасет мне дровец?

Кто, как доносится теплая шубушка,

Зайчиков новых набьет?

Умер, Касьяновна, умер, голубушка,-

Даром ружье пропадет!

Веришь родная: с тоской да с заботами

Так опостылел мне свет!

Лягу в каморку, покроюсь тенетами,

Словно как саваном... Нет!

Смерть не приходит... Брожу нелюдимая,

Попусту жалоблю всех...

Умер, Касьяновна, умер, родимая,-

Эх! кабы только не грех...

Ну, да и так... дай бог зиму промаяться,-

Свежей травы мне не мять!

Скоро избенка совсем расшатается,

Некому поле вспахать.

В город сбирается Марья Романовна,

По миру сил нет ходить...

Умер, голубушка, умер, Касьяновна,

И не велел долго жить!"

3

Плачет старуха. А мне что за дело?

Что и жалеть, коли нечем помочь?..

Слабо мое изнуренное тело,

Время ко сну. Недолга моя ночь:

Завтра раненько пойду на охоту,

До свету надо крепче уснуть...

Вот и вороны готовы к отлету,

Кончился раут... Ну, трогайся в путь!

Вот поднялись и закаркали разом.

- Слушай, равняйся! - Вся стая летит:

Кажется будто меж небом и глазом

Черная сетка висит.

(Весна 1854)

52. ПРИЗНАНИЯ ТРУЖЕНИКА

По моей громадной толщине

Люди ложно судят обо мне.

Помню, раз четыре господина

Говорили:"Вот идет скотина!

Видно, нет заботы никакой -

С каждым годом прет его горой!"

Я совсем не так благополучен,

Как румян и шаровидно тучен;

Дочитав рассказ мой до конца,

Содрогнутся многие сердца!

Для поддержки бренной плоти нужен

Мне обед достаточный и ужин,

И чтоб к ним себя приготовлять,

Должен я - гулять, гулять, гулять!

Чуть проснусь, не выпив чашки чаю,

"Одевай!" - командую Минаю

(Адски луп и копотлив Минай,

Да зато повязывать мне шею

Допускать его я не робею:

Предан мне безмерно негодяй...)

Как пройду я первые ступени,

Подогнутся слабые колени;

Стукотня ужасная в висках,

Пот на лбу и слезы на глазах.

Словно кто свистит и дует в ухо,

И, как волны в бурю, ходит брюхо!

Отошедши несколько шагов,

Я совсем разбит и нездоров;

Сел бы в грязь, так жутко и так тяжко,

Да грозит чудовище Кондрашка

И твердит, как Вечному Жиду,

Всё: "Иди, иди, иди!.." Иду..

Кажется, я очень авантажен:

Хорошо одет и напомажен,

Трость в руке и шляпа набекрень...

А терплю насмешки целый день!

Из кареты высунется дама

И в лицо мне засмеется прямо,

Крикнет школьник с хохотом :"Ура!

Посмотрите: катится гора!.."

А дурак лакей, за мной шагая,

Уваженье к барину теряя,

Так и прыснет!.. Праздный балагур

Срисовать в альбом карикатур

Норовит, рекомендуя дамам

Любоваться "сим гиппопотамом"!

Кучера по-своему острят:

"Этому, - мерзавцы говорят,-

Если б в брюхо и попало дышло,

Так насквозь, оно бы, чай, не вышло?.."

Так, извне, насмешками язвим,

Изнутри изжогою палим,

Я бреду... Пальто, бурнусы, шляпки,

Смех мужчин и дам нарядных тряпки,

Экипажи, вывески, - друзья,

Ничего не замечаю я!..

Наконец.. Счастливая минута!..

Скоро пять - неведомо откуда

Силы вдруг возьмутся... Как зефир,

Я лечу домой, или в трактир,

Или в клуб... Теперь я жив и молод,

Я легок: я ощущаю голод!..

Ах, поверьте, счастие не в том,

Чтоб блистать чинами и умом,

Наше счастье бродит меж холмами

В бурой шкуре, с дюжими рогами!..

Впрочем, мне распространяться лень...

Дней моих хранительная сень,

Здравствуй, клуб!.. Почти еще ребенок,

В первый раз, и сухощав и тонок,

По твоим ступеням я всходил:

Ты меня взлелеял и вскормил!

Честь тебе, твоим здоровым блюдам! ..

Если кто тебя помянет худом,

Не сердись, не уличай во лжи:

На меня безмолвно укажи!

Уголок спокойный и отрадный!

Сколько раз, в час бури беспощадной,

Думал я, дремля у камелька:

"Жизнь моя приятна и легка.

Кто-нибудь теперь от стужи стонет,

Кто-нибудь в сердитом море тонет,

Кто-нибудь дрожит... а надо мной

Ветерок не пролетит сквозной...

Скольких ты пригрел и успокоил

И в объеме, как меня, утроил!

Для какого множества людей

Заменил семейство и друзей!..."

.........................

Октябрь 1854, 1874

53. НЕСЖАТАЯ ПОЛОСА

Поздняя осень. Грачи улетели,

Лес обнажился, поля опустели,

Только не сжата полоска одна ..

Грустную думу наводит она.

Кажется, шепчут колосья друг другу:

"Скучно нам слушать осеннюю вьюгу,

Скучно склоняться до самой земли,

Тучные зерна купая в пыли!

Нас, что ни ночь, разоряют станицы

Всякой пролетной прожорливой птицы,

Заяц нас топчет, и буря нас бьет...

Где же наш пахарь? чего еще ждет?

Или мы хуже других уродились?

Или не дружно цвели-колосились?

Нет! мы не хуже других - и давно

В нас налилось и созрело зерно.

Не для того же пахал он и сеял,

Чтобы нас ветер осенний развеял? .."

Ветер несет им печальный ответ:

"Вашему пахарю моченьки нет.

Знал, для чего и пахал он и сеял,

Да не по силам работу затеял.

Плохо бедняге - не ест и не пьет,

Червь ему сердце больное сосет,

Руки, что вывели борозды эти,

Высохли в щепку, повисли как плети,

Очи потускли, и голос пропал,

Что заунывную песню певал,

Как, на соху налегая рукою,

Пахарь задумчиво шел полосою".

22 - 25 ноября 1854

54. ВЛАС

В армяке с открытым воротом,

С обнаженной головой,

Медленно проходит городом

Дядя Влас - старик седой.

На груди икона медная:

Просит он на божий храм, -

Весь в веригах, обувь бедная,

На щеке глубокий шрам;

Да с железным наконешником

Палка длинная в руке...

Говорят, великим грешником

Был он прежде. В мужике

Бога не было: побоями

В гроб жену свою вогнал;

Промышляющих разбоями,

Конокрадов укрывал;

У всего соседства бедного

Скупит хлеб, а в черный год

Не поверит гроша медного,

Втрое с нищего сдерет!

Брал с родного, брал с убогого,

Слыл кащеем-мужиком;

Нрава был крутого, строгого...

Наконец и грянул гром!

Власу худо; кличет знахаря -

Да поможешь ли тому,

Кто снимал рубашку с пахаря,

Крал у нищего суму?

Только пуще всё неможется.

Год прошел - а Влас лежит,

И построить церковь божится,

Если смерти избежит.

Говорят, ему видение

Всё мерещилось в бреду:

Видел света преставление,

Видел грешников в аду,

Мучат бесы их проворные,

Жалит ведьма-егоза.

Ефиопы - видом черные

И как углие глаза,

Крокодилы, змии, скорпии

Припекают, режут, жгут ..

Воют грешники в прискорбии,

Цепи ржавые грызут.

Гром глушит их вечным грохотом,

Удушает лютый смрад,

И кружит над ними с хохотом

Черный тигр шестокрылат.

Те на длинный шест нанизаны,

Те горячий лижут пол...

Там, на хартиях написаны,

Влас грехи свои прочел...

Влас увидел тьму кромешную

И последний дал обет...

Внял господь - и душу грешную

Воротил на вольный свет.

Роздал Влас свое имение,

Сам остался бос и гол

И сбирать на построение

Храма божьего пошел.

С той поры мужик скитается

Вот уж скоро тридцать лет,

Подаянием питается -

Строго держит свой обет.

Сила вся души великая

В дело божие ушла,

Словно сроду жадность дикая

Непричастна ей была...

Полон скорбью неутешною,

Смуглолиц, высок и прям,

Ходит он стопой неспешною

По селеньям, городам.

Нет ему пути далекого:

Был у матушки Москвы,

И у Каспия широкого,

И у царственной Невы.

Ходит с образом и с книгою,

Сам с собой всё говорит

И железною веригою

Тихо на ходу звенит.

Ходит в зимушку студеную,

Ходит в летние жары,

Вызывая Русь крещеную

На посильные дары; -

И дают, дают прохожие...

Так из лепты трудовой

Вырастают храмы божии

По лицу земли родной...

(1855)

55.

Чуть-чуть не говоря: "Ты сущая ничтожность!",

Стихов моих печатный судия

Советует большую осторожность

В употребленьи буквы "я".

Винюсь: ты прав, усердный мой ценитель

И общих мест присяжный расточитель, -

Против твоей я публики грешу,

Но только я не для нее пишу.

Увы! писать для публики, для света -

Удел не русского поэта...

Друзья мои по тяжкому труду,

По Музе гордой и несчастной,

Кипящей злобою безгласной!

Мою тоску, мою беду

Пою для вас... Не правда ли, отрадно

Несчастному несчастие в другом?

Кто болен сам, тот весело и жадно

Внимает вести о больном...

(1855)

56. МАША

Белый день занялся над столицей,

Сладко спит молодая жена,

Только труженик муж бледнолицый

Не ложится - ему не до сна!

Завтра Маше подруга покажет

Дорогой и красивый наряд...

Ничего ему Маша не скажет,

Только взглянет... убийственный взгляд!

В ней одной его жизни отрада,

Так пускай в нем не видит врага:

Два таких он ей купит наряда.

А столичная жизнь дорога!

Есть, конечно, прекрасное средство:

Под рукою казенный сундук;

Но испорчен он был с малолетства

Изученьем опасных наук.

Человек он был новой породы:

Исключительно честь понимал

И безгрешные даже доходы

Называл воровством, либерал!

Лучше жить бы хотел он попроще,

Не франтить, не тянуться бы в свет,-

Да обидно покажется теще,

Да осудит богатый сосед!

Всё бы вздор... только с Машей не сладишь,

Не втолкуешь - глупа, молода!

Скажет: "Так за любовь мою платишь!"

Нет! упреки тошнее труда!

И кипит-поспевает работа,

И болит-надрывается грудь...

Наконец наступила суббота:

Вот и праздник - пора отдохнуть!

Он лелеет красавицу Машу,

Выпив полную чашу труда,

Наслаждения полную чашу

Жадно пьет... и он счастлив тогда!

Если дни его полны печали,

То минуты порой хороши,

Но и самая радость едва ли

Не вредна для усталой души.

Скоро в гроб его Маша уложит,

Проклянет свой сиротский удел

И, бедняжка! ума не приложит:

Отчего он так скоро сгорел?

(Начало 1855)

57. СВАДЬБА

В сумерки в церковь вхожу. Малолюдно,

Светят лампады печально и скудно,

Темны просторного храма углы;

Длинные окна, то полные мглы,

То озаренные беглым мерцаньем,

Тихо колеблются с робким бряцаньем.

В куполе темень такая висит,

Что поглядеть туда - дрожь пробежит!

С каменных плит и со стен полутемных

Сыростью веет: на петлях огромных

Словно заплакана тяжкая дверь...

Нет богомольцев, не служба теперь -

Свадьба. Венчаются люди простые.

Вот у налоя стоят молодые:

Парень-ремесленник фертом глядит,

Красен с лица и с затылка подбрит -

Видно: разгульного сорта детина!

Рядом невеста: такая кручина

В бледном лице, что глядеть тяжело...

Бедная женщина! Что вас свело?

Вижу я, стан твой немного полнее,

Чем бы... Я понял! Стыдливо краснея

И нагибаясь, свой длинный платок

Ты на него потянула... Увлек,

Видно, гуляка подарком да лаской,

Песней, гитарой, да честною маской?

Ты ему сердце свое отдала...

Сколько ночей ты потом не спала!

Сколько ты плакала!.. Он не оставил,

Волей ли, нет ли, он дело поправил -

Бог не без милости - ты спасена...

Что же ты так безнадежно грустна?

Ждет тебя много попреков жестоких,

Дней трудовых, вечеров одиноких:

Будешь ребенка больного качать,

Буйного мужа домой поджидать,

Плакать, работать - да думать уныло,

Что тебе жизнь молодая сулила,

Чем подарила, что даст впереди...

Бедная! лучше вперед не гляди!

(29 марта, 23 апреля 1855)

58.

Давно - отвергнутый тобою,

Я шел по этим берегам

И, полон думой роковою,

Мгновенно кинулся к волнам.

Они приветливо яснели.

На край обрыва я ступил -

Вдруг волны грозно потемнели,

И страх меня остановил!

Поздней - любви и счастья полны,

Ходили часто мы сюда,

И ты благословляла волны,

Меня отвергшие тогда.

Теперь - один, забыт тобою,

Чрез много роковых годов,

Брожу с убитою душою

Опять у этих берегов.

И та же мысль приходит снова -

И на обрыве я стою,

Но волны не грозят сурово,

А манят в глубину свою...

(24-25 апреля 1855)

59. ПАМЯТИ АСЕНКОВОЙ

В тоске по юности моей

И в муках разрушенья

Прошедших невозвратных дней

Припомнив впечатленья.

Одно из них я полюбил

Будить в душе суровой,

Одну из множества могил

Оплакал скорбью новой...

Я помню: занавесь взвилась,

Толпа угомонилась -

И ты на сцену в первый раз,

Как светлый день, явилась.

Театр гремел: и дилетант,

И скептик хладнокровный

Твое искусство, твой талант

Почтили данью ровной.

И точно, мало я видал

Красивее головок;

Твой голос ласково звучал,

Твой каждый шаг был ловок;

Дышали милые черты

Счастливым детским смехом...

Но лучше б воротилась ты

Со сцены с неуспехом!

Увы, наивна ты была,

Вступая за кулисы,-

Ты благородно поняла

Призвание актрисы:

Исканья старых богачей

И молодых нахалов

Куплеты бледных рифмачей

И вздохи театралов -

Ты всё отвергла... Заперлась

Ты феей недоступной -

И вся искусству предалась

Душою неподкупной.

И что ж? обижены тобой,

Лишенные надежды,

Отмстить решились клеветой

Бездушные невежды!

Переходя из уст в уста,

Коварна и бесчестна,

Крылатым змеем клевета

Носилась повсеместно -

И всё заговорило вдруг...

Посыпались упреки,

Стихи и письма, и подруг

Нетонкие намеки...

Душа твоя была нежна,

Прекрасна, как и тело,

Клевет не вынесла она,

Врагов не одолела!

Их говор лишь тогда затих,

Как смерть тебя сразила...

Ты до последних дней своих

Со сцены не сходила.

В сознаньи светлой красоты

И творческого чувства

Восторг толпы любила ты,

Любила ты искусство,

Любила славу... Твой закат

Был странен и прекрасен:

Горел огнем глубокий взгляд,

Пронзителен и ясен;

Пылали щеки; голос стал

Богаче страстью нежной...

Увы! Театр рукоплескал

С тоскою безнадежной!

Сама ты знала свой удел,

Но до конца, как прежде

Твой голос, погасая, пел

О счастье и надежде.

Не так ли звездочка в ночи,

Срываясь, упадает

И на лету свои лучи

Последние роняет?..

(Ноябрь 1854, апрель 1855)

60.

Я сегодня так грустно настроен,

Так устал от мучительных дум,

Так глубоко, глубоко спокоен

Мой истерзанный пыткою ум,-

Что недуг, мое сердце гнетущий,

Как-то горько меня веселит -

Встречу смерти, грозящей, идущей,

Сам пошел бы... Но сон освежит -

Завтра встану и выбегу жадно

Встречу первому солнца лучу:

Вся душа встрепенется отрадно,

И мучительно жить захочу!

А недуг, сокрушающий силы,

Будет так же и завтра томить

И о близости темной могилы

Так же внятно душе говорить...

( Апрель 1855)

61-63. ПОСЛЕДНИЕ ЭЛЕГИИ

1

Душа мрачна, мечты мои унылы,

Грядущее рисуется темно.

Привычки, прежде милые, постыли,

И горек дым сигары. Решено!

Не ты горька, любимая подруга

Ночных трудов и одиноких дум,-

Мой жребий горек. Жадного недуга

Я не избег. Еще мой светел ум,

Еще в надежде глупой и послушной

Не ищет он отрады малодушной,

Я вижу всё... А рано смерть идет,

И жизни жаль мучительно. Я молод,

Теперь поменьше мелочных забот

И реже в дверь мою стучится голод:

Теперь бы мог я сделать что-нибудь.

Но поздно!.. Я, как путник безрассудный,

Пустившийся в далекий, долгий путь,

Не соразмерив сил с дорогой трудной:

Кругом всё чуждо, негде отдохнуть,

Стоит он, бледный, средь большой дороги.

Никто его не призрел, не подвез:

Промчалась тройка, проскрипел обоз -

Всё мимо, мимо!.. Подкосились ноги,

И он упал... Тогда к нему толпой

Сойдутся люди - смущены, унылы,

Почтят его ненужною слезой

И подвезут охотно - до могилы...

(январь или февраль 1853 г.)

2

Я рано встал, недолги были сборы,

Я вышел в путь, чуть занялась заря;

Переходил я пропасти и горы,

Переплывал я реки и моря;

Боролся я, один и безоружен,

С толпой врагов; не унывал в беде

И не роптал. Но стал мне отдых нужен -

И не нашел приюта я нигде!

Не раз, упав лицом в сырую землю,

С отчаяньем, голодный, я твердил:

"По силам ли, о боже! труд подъемлю?"-

И снова шел, собрав остаток сил.

Всё ближе и знакомее дорога,

И пройдено всё трудное в пути!

Главы церквей сияют впереди -

Недалеко до отчего порога!

Насмешливо сгибаясь и кряхтя

Под тяжестью сумы своей дырявой,

Алчбы и жажды бедное дитя,

Голодный труд, попутчик мой лукавый,

Уж прочь идет: теперь нам розный путь.

Вперед, вперед! Но изменили силы -

Очнулся я на рубеже могилы...

И некому и нечем помянуть!

Настанет утро - солнышко осветит

Бездушный труп... Всё будет решено!

И в целом мире сердце лишь одно -

И то едва ли - смерть мою заметит...

(между 1853 и 1855)

3

Пышна в разливе гордая река,

Плывут суда, колеблясь величаво,

Просмолены их черные бока,

Над ними флаг, на флаге надпись: слава!

Толпы народа берегом бегут,

К ним приковав досужее вниманье,

И, шляпами размахивая, шлют

Пловцы родному берегу прощанье,-

И вмиг оно подхвачено толпой,

И дружно берег весь ему ответит.

Но тут же, опрокинутый волной,

Погибни челн - и кто его заметит?

А если и раздастся дикий стон

На берегу - внезапный, одинокой,

За криками не будет слышен он

И не дойдет до дна реки глубокой...

Подруга темной участи моей!

Оставь скорее берег, озаренный

Горячим блеском солнечных лучей

И пестрою толпою оживленный,-

Чем солнце ярче, люди веселей,

Тем сердцу сокрушенному больней!

(между 21 мая и 7 июня 1855)

64.

Праздник жизни - молодости годы -

Я убил под тяжестью труда

И поэтом, баловнем свободы,

Другом лени - не был никогда.

Если долго сдержанные муки,

Накипев, под сердце подойдут,

Я пишу: рифмованные звуки

Нарушают мой обычный труд.

Всё ж они не хуже плоской прозы

И волнуют мягкие сердца,

Как внезапно хлынувшие слезы

С огорченного лица.

Но не льстясь, чтоб в памяти народной

Уцелело что-нибудь из них...

Нет в тебе поэзии свободной,

Мой суровый, неуклюжий стих!

Нет в тебе творящего искусства...

Но кипит в тебе живая кровь,

Торжествует мстительное чувство,

Догорая, теплится любовь,-

Та любовь, что добрых прославляет,

Что клеймит злодея и глупца

И венком терновым наделяет

Беззащитного певца...

(Весна 1855)

65.

Безвестен я. Я вами не стяжал

Ни почестей, ни денег, ни похвал,

Стихи мои - плод жизни несчастливой,

У отдыха похищенных часов,

Сокрытых слез и думы боязливой;

Но вами я не восхвалял глупцов,

Но с подлостью не заключал союза,

Нет! свой венец терновый приняла,

Не дрогнув, обесславленная Муза

И под кнутом без звука умерла.

(Весна 1855)

66. Извозчик

1

Парень был Ванюха ражий,

Рослый человек,-

Не поддайся силе вражей,

Жил бы долгий век.

Полусонный по природе,

Знай зевал в кулак

И название в народе

Получил: вахлак!

Правда, с ним случилось диво,

Как в Грязной стоял:

Ел он мало и лениво,

По ночам не спал...

Всё глядит, бывало в оба

В супротивный дом:

Там жила его зазноба -

Кралечка лицом!

Под ворота словно птичка

Вылетит с гнезда,

Белоручка, белоличка...

Жаль одно: горда!

Прокатив ее, учтиво

Он ей раз сказал:

"Вишь, ты больно тороплива",-

И за ручку взял...

Рассердилась: "Не позволю!

Полно - не замай!

Прежде выкупись на волю,

Да потом хватай!"

Поглядел за нею Ваня,

Головой тряхнул:

"Не про нас ты, - молвил,- Таня",-

И рукой махнул...

Скоро лето наступило,

С барыней своей

Таня в Тулу укатила.

Ванька стал умней:

Он по прежнему порядку

Полюбил чаек,

Наблюдал свою лошадку,

Добывал оброк,

Пил умеренно горелку,

Знал копейке вес,

Да какую же проделку

Сочинил с ним!..

2

Раз купец ему попался

Из родимых мест;

Ванька с ним с утра катался

До вечерних звезд.

А потом наелся плотно,

Обрядил коня

И улегся беззаботно

До другого дня...

Спит и слышит стук в ворота.

Чу! шумят, встают...

Не пожар ли? вот забота!

Чу! к нему идут.

Он вскочил, как заяц сгонный

Видит: с фонарем

Перед ним хозяин сонный

С седоком-купцом.

"Санки где твои, детина?

Покажи ступай!"-

Говорит ему купчина -

И ведет в сарай...

Помутился ум у Вани,

Он как лист дрожал...

Поглядел купчина в сани

И, крестясь, сказал:

"Слава богу! слава богу!

Цел мешок-то мой!

Не взыщите за тревогу -

Капитал большой.

Понимаете, с походом

Будет тысяч пять..."

И купец перед народом

Деньги стал считать...

И пока рубли звенели,

Поднялся весь дом -

Ваньки сонные глядели,

Оступя кругом.

"Цело всё!" - сказал купчина,

Парня подозвал:

"Вот на чай тебе полтина!

Благо ты не знал:

Серебро-то не бумажки,

Нет приметы, брат;

Мне ходить бы без рубашки,

Ты бы стал богат -

Да господь-то справедливый

Попугал шутя..."

И ушел купец счастливый,

Под мешком кряхтя...

Над разиней поглумились

И опять легли,

А как утром пробудились

И в сарай пришли,

Глядь - и обмерли с испугу...

Ни гугу - молчат;

Показали вверх друг другу

И пошли назад...

Прибежал хозяин бледный,

Вся сошлась семья:

"Что такое?.." Ванька бедный -

Бог ему судья!-

Совладать с лукавым бесом,

Видно, не сумел:

Над санями под навесом

На вожжах висел!

А ведь был детина ражий,

Рослый человек,-

Не поддайся силе вражей,

Жил бы долгий век...

(Весна 1855)

67.

Тяжелый крест достался ей на долю:

Страдай, молчи, притворствуй и не плачь;

Кому и страсть, и молодость, и волю -

Всё отдала, - тот стал ее палач!

Давно ни с кем она не знает встречи;

Угнетена, пуглива и грустна,

Безумные, язвительные речи

Безропотно выслушивать должна:

"Не говори, что молодость сгубила

Ты, ревностью истерзана моей;

Не говори!.. близка моя могила,

А ты цветка весеннего свежей!

Тот день, когда меня ты полюбила

И от меня услышала: люблю -

Не проклинай! близка моя могила:

Поправлю всё, всё смертью искуплю!

Не говори, что дни твои унылы,

Тюремщиком больного не зови:

Передо мной - холодный мрак могилы,

Перед тобой - объятия любви!

Я знаю: ты другого полюбила,

Щадить и ждать наскучило тебе...

О, погоди! близка моя могила -

Начатое и кончить дай судьбе!.."

Ужасные, убийственные звуки!..

Как статуя прекрасна и бледна,

Она молчит, свои ломая руки...

И что сказать могла б ему она?..

(Весна 1855)

68. Секрет

(Опыт современной баллады)

1

В счастливой Москве, на Неглинной,

Со львами, с решеткой кругом,

Стоит одиноко старинный,

Гербами украшенный дом.

Он с роскошью барской построен,

Как будто векам напоказ;

А ныне в нем несколько боен

И с юфтью просторный лабаз.

Картофель да кочни капусты

Растут перед ним на грядах;

В нем лучшие комнаты пусты,

И мебель, и бронза - в чехлах.

Не ведает мудрый владелец

Тщеславья и роскоши нег;

Он в собственном доме пришелец

Занявший в конуре ночлег.

В его деревянной пристройке

Свеча одиноко горит;

Скупец умирает на койке

И детям своим говорит:

2

"Огни зажигались вечерние,

Выл ветер и дождик мочил,

Когда из Полтавской губернии

Я в город столичный входил.

В руках была палка предлинная,

Котомка пустая на ней,

На плечах шубенка овчинная,

В кармане пятнадцать грошей.

Ни денег, ни званья, ни племени,

Мал ростом и с виду смешон,

Да сорок лет минуло времени -

В кармане моем миллион!

И сам я теперь благоденствую,

И счастье вокруг себя лью:

Я нравы людей совершенствую,

Полезный пример подаю.

Я сделался важной персоною,

Пожертвовав тысячу в год:

Имею и Анну с короною,

И звание друга сирот.

Но дни наступили унылые,

Смерть близко - спасения нет!

И время вам, детушки милые,

Узнать мой великий секрет.

Квартиру я нанял у дворника,

Дрова к постояльцам таскал;

Подбился к дочери шорника

И с нею отца обокрал;

Потом и ее, бестолковую,

За нужное счел обокрасть

И в практику бросился новую -

Запрегся в питейную часть.

Потом..."

3

Вдруг лицо потемнело,

Раздался мучительный крик -

Лежит, словно мертвое тело,

И больше ни слова старик!

Но, видно секрет был угадан,

Сынки угодили в отца:

Старик еще дышит на ладан

И ждет боязливо конца,

А дети гуляют с ключами.

Вот старший в шкатулку проник!

Старик осадил бы словами -

Нет слов: непокорен язык!

В меньшом родилось подозренье,

И ссора кипит о ключах -

Не слух бы тут нужен, не зренье,

А сила в руках и ногах:

Воспрянул бы, словно из гроба,

И словом и делом могуч -

Смирились бы дерзкие оба

И отдали б старому ключ.

Но брат поднимает на брата

Преступную руку свою...

И вот тебе, коршун, награда

За жизнь воровскую твою!

<1851>, весна 1855



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Аннотация Издателя

    Документ
    На фоне современной постмодернистской литерату­ры, которая утопила себя в самоиронии, скрывающей настоящую беспредметность, предлагаемое читателю произведение является почти классическим: именно по­тому, что оно не формально, но предметно,
  2. Аннотация: Стихи и поэмы 1856 1874 гг

    Документ
    Папаша  1 . Первый шаг в Европу  13. Знахарка  14. "Что ты, сердце мое, расходилося? "  15. " одинокий, потерянный "  1 .
  3. Аннотация (2)

    Реферат
    Этот модуль ридера, посвященный междисциплинарным исследованиям в исторической науке, подготовлен для слушателей университетской программы «Междисциплинарное индивидуальное гуманитарное образование» и является частью коллективного
  4. Исследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века

    Исследование
    Автор исходит из убеждения, что нет такой сложной и важной проблемы в истории и теории литературы, которую невозможно решить или в решении которой невозможно далеко продвинуться с помощью математических методов, прежде всего математической
  5. Код, Автор, Название, Обложка, Страницы, Год, isbn, Издательство, Место издания, Серия, Аннотация (2)

    Книга
    MK10-17175-sn Виткович В., Ягдфельд Г. Сказки среди бела дня, пер., 160 стр., 2009 год, 978-5-901599-99-0, М, издательство Теревинф; серия Книги для детей и взрослых.

Другие похожие документы..