Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Диссертация'
Диссертация выполнена на кафедре компьютерного права факультета информационной безопасности Государственного образовательного учреждения высшего проф...полностью>>
'Документ'
20 февраля 2012 года в 14-00 час в здании ТПП РФ (Ильинка, 6) в малом зале (к. 324) состоится очередное заседание круглого стола на тему: «Основные н...полностью>>
'Закон'
В целях создания дополнительных условий для инвестиционной деятельности в Республике Беларусь и в соответствии с частью третьей статьи 101 Конституци...полностью>>
'Закон'
Внести в статью 1 Федерального закона от 18 июля 2006 года N 110-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О правовом положении иностра...полностью>>

Жили-Были «Дед» и «Баба»

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Пусть и таблетка - что, на дерево лезть, орать во всю глотку, сцены устраивать? Он меня с собой оставил, не прогнал, попользовавшись. Все это, конечно, не есть хорошо, если вдуматься, но и не худший вариант, согласись! Сидела бы сейчас не на роскошной веранде, кофий попивала, а в убитой прокуренной комнате того же Западни, слушала бы его примитивные умозаключения и охотничьи истории из ментовской жизни, пафосные речи Цветкова - какого же самомнения о себе человек! Его послушать, так он всех обставит одной левой… Шеф вчера спросил:

- Как думаешь, Фаиночка, чем объяснить, что Цветков и по рогам получил, и вокруг него все поняли, что надо молчать, сопеть себе в тряпочку, ан нет, дергается, выпендривается. Чем объяснить можно? Может, ему денег дать, чтобы отстал, как считаешь? Должен же быть у него какой-то интерес? По бабам не ходок, водки не пьет, взяток не берет, никого не слушает, упирается. Непонятно как-то…

И вот здесь я, честное слово, загордилась за Цвета, за настоящих журналеров, которые не погрязли в мелкой шаре, продажной джинсе и дают прикурить некоторым генералам. На одну минуту только порадовалась, да и то, чтобы генерал Приходько, не приведи Господи, ничего не заметил. Но потеплело внутри, еще немного и крикнула бы Цветкову, будто на футболе:

- Жми, Виктор! Дави их, на фиг!

Мысленно, конечно, про себя крикнула бы, не вслух, а все равно приятно. Вот генерал боевой, во всеоружии, как танк прет, он же, солдатик, из окопа с трехлинейкой, что ему ни делай, как ни уничтожай - поднимается и стоит в полный рост, не думает сдаваться!

Отвечаю степенно так, будто не потирала руки, тайком радуясь в душе:

- Сама понять не могу, мой генерал, то ли уперся, перемкнуло мужика, то ли, правда, интерес у него какой, хотя не похоже. И денег не берет, раньше он таким не был…

- Вот-вот, подозрительно все это. Не люблю, когда непонятно. Не нравится, наша работа в том и состоит, чтоб ясность наводить…

А Цветков – я от него, если честно, не ожидала, - не сдавался. Уже семью эвакуировал, в Западню резиновыми пулями стреляли, не сломался - письма Татаринова все же опубликовал. И пресс-конференция его успех колоссальный имела. Генеральские пацаны в ответ ему дверь в квартире подожгли. Правда, не было там никого, и подожгли-то не натурально, так, чтобы попугать. Ущерб, говорят, минимальный, только дверь и сгорела, квартира не пострадала. Я, вообще, не одобряла, с самого начала, толку никакого от этих психологических акций, только пиарим Цветкова. Генералу сказала, а он:

- Что же, пожар настоящий устраивать, чтобы дом выгорел весь? Ты же знаешь, Фаиночка, мои люди на это не способны, попугали только, чтоб знал…

Предложила одну мульку: сочинила заметку как бы анонимную, что все это могут быть проделки самого Цветкова или кого-то из их лагеря. Тогда и поджог, и конференция – все как-то чудно совпало с началом подписной кампании, ведь каждая газета по-своему стремится привлечь читателей. Шефу очень понравилось. Но и Влад, и Миша Громов, категорически отказались ставить – мол, Цветков наш однокурсник, мы каждое лето на байдарках спускаемся, как в глаза после этого смотреть, мужская дружба и все такое. Вот уроды!

Пришлось шефу в «Желтую газету» обращаться, к Сергею Закусиле. Вот кого ненавижу! Сама удивляюсь, вроде и не за что. Ничего плохого мне не сделал, студенткой на практику взял, даже полставки выплачивал, не приставал, как другие. Бабы в конторе врут, будто он с малолетками живет. Все может быть. О своей личной жизни он особо не распространялся. Знали только, что женат, но жену никто не видел. Были ли дети? Кажется, дочка. Нет, две. Точно, две, видела их как-то, домой к себе послал, когда практику проходила, жена захворала, лекарство передать. Толстушки такие потешные, в косичках.

Скрытный мужик. А деспот! Чуть что не понравилось - увольнял без разговоров и решения своего никогда не изменял. Зато перед начальством лебезил, хоть к ране прикладывай, перед любым клерком хвостом вилял. Своих же - унижал и эксплуатировал нещадно. По части откровенной заказухи - непревзойденный дока, при нем она расцвела буйным цветом, в результате газету практически загубил, и какую газету! Сейчас ребята еле-еле перебиваются, он, наоборот, процветает. Как ни странно, начальство его тоже недолюбливает, видно, истинную цену знает. Цветков как-то сказал про него: «Трусов и подхалимов, которые по принципу «чего изволите», они тоже не жалуют».

Когда набирала номер Закусилы, шеф бросил с брезгливой улыбкой:

- Он у нас безотказный, безоткатный!

Тот, конечно, взял под козырек, заметку сразу выставил, да только медвежью услугу нам оказал. Уж не знаю, нарочно или по недомыслию, только реплику ту подписали: «Иван Ярыгин, журналист». Да каждому в нашей тусовке давным-давно известно, что этим собирательным псевдонимом в «Желтой» подписываются все заказные материалы, легко вычисляется. Я, конечно, шефу сказала, он мрачно кивнул:

- Серьезный просчет! Прощать такое не будем. Тем более, у него и так рыльце в пушку. Накажем по совокупности.

Но одной репликой в «Желтой», конечно, обойтись нельзя. Шеф решил основной упор перенести на телевидение, благо Макс все заказы выполняет качественно, не трепыхается. Если пресс-конференцию показали мельком и скороговоркой, как событие рядовое, не первостепенной важности, то выступление заместителя генпрокурора обставили с такой помпой, будто украинцы на Луну полетели. Генерал называл прокурора «балаболкой» и говорил, что к его услугам обращаются в тех случаях, когда тень надо наводить на плетень.

Прокурор начал с того, что пока не произведена детальнейшая экспертиза, утверждать, что документы, продемонстрированные на пресс-конференции (при этом ни фамилия, ни газета Цветкова не упоминалась), являются подлинными - нельзя, некорректно. «Это всего лишь, нам говорят, копии, а что такое копия в таком деле? Давайте найдем оригинал, проведем экспертизу, тогда и сделаем те или иные выводы». Другим «убойным аргументом» прокуратуры стал вопрос: «Кому выгодно раздувание дела Татаринова?»

- Ответ прост: его раздувают определенные политические силы, которые преследуют свои цели. Только политические цели и исключительно политические цели! - глубокомысленно заключил он. Ну, и под конец своего «сенсационного» выступления, сразил телезрителей наповал:

- Ответственно заявляю, что лидер организованного преступного формирования, которым являлся Дмитрий Татаринов и которое в прессе называется «бандой оборотней», умер не насильственной смертью. Экспертиза, проведенная накануне, этого не определила. Чтобы окончательно установить истину, мы назначили еще две дополнительные комплексные экспертизы, результаты будут готовы в конце месяца.

«Балаболка» не сказал, но и без того было ясно: если смерть не насильственная, то говорить о каких-то письмах, тем более в копиях, по меньшей мере, не серьезно. «В этом деле, заключил он, на мой взгляд, все предельно ясно: перед нами человек, который сам, будучи работником правоохранительной системы, лично убивал, лично пытал».

…Как ни упирался Цветков со товарищи, ничего выжать из этой тухлой ситуации не смог. Что поделаешь – в наши дни политическая обстановка меняется, как в калейдоскопе, информационная насыщенность очень высока. Новости быстро «стареют», одни, пусть даже самые сенсационные, уступают место другим, те – следующим, набегающим, как волны прибоя на берег моря. Прошло немного времени – и новые разоблачения, новые потрясения завладели воображением аудитории. Едва ли не ежедневный выброс компромата, распечаток различных прослушек в Интернет принес неожиданный эффект: так как мер никто не принимал, интерес к ним постепенно угас. Когда достоянием гласности стал эпизод «пленок Мельниченко» с «Кольчугами», якобы проданными Ираку, поднялся невообразимый шум. История с «Кольчугами» затмила и отодвинула далеко на задворки «дело Гонгадзе», так что теперь от него отмахиваются, как от назойливой мухи. Воспользовавшись ситуацией, генерал позаботился, чтобы история «оборотней» пополнила количество отработанных тем, забылась, стерлась из памяти. Сейчас о ней почти не говорят и мало кто помнит.

Вышедшая нынешней зимой книга Цветкова «Один на один с бандитами» осталась почти незамеченной, расходилась плохо. К тому же часть тиража пострадала в результате пожара, возникшего в районной типографии - не то в Макарове, не то в Мироновке, под Киевом. Что поделаешь, не везет Цветкову – то дверь подожгли, то теперь вот типография сгорела.

Да и раскрутка книги проходила вяло - ни по телевидению, ни в газетах о ней не говорили, без рекламы же - какая популярность? Генерал Приходько по этому поводу анекдот вспомнил: «У Михаила Поплавского спрашивают: кто, на ваш взгляд, более популярен – Вы или Бах?» - «Конечно, я, - отвечает Поплавский. – Бах ведь не раскручен, а я – пиарюсь, будь здоров, столько пиарастов на меня работают!».

Что касается раскрытия убийства журналиста Гонгадзе, то, как известно, скоро в этом деле суд обещает поставить окончательную точку.

ГЛАВА 6 «ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА!»

МАЙОР МИКОЛА НА БУКВУ «М»

Сегодня – 26 ноября 2003 года. Проснулся в половине пятого утра. В Штатах этим никого не удивишь, правда. Недавно, когда подрабатывал на сборке мебели, в компании с мексиканцами, которые жили за двести километров от Вашингтона, и каждый день накручивали туда-обратно по полтысячи километров, все удивлялся: когда они спят? Примерно, то же самое, если бы в Киев добираться каждый день на работу из Винницы. Мало того! Некоторые из них после пяти часов пополудни, пошабашив, ошивались по городу, подрабатывали вечерней торговлей с асфальта. Летом – ладно, и под мостом где-то перекемарить можно, в кустах, ночлежек дешевых полно, тебе чашечку супа какого бесплатно дадут. А зимой? Таких энтузиастов здесь полно. Особенно из числа цветных, которых в Вашингтоне, больше двух третей.

Когда два года назад сюда приехал, страна не показалась. Да и задерживаться надолго не собирался. Теплилась слабая надежда, что Кучма все-таки падет жертвой кассетного скандала, власть не выдержит обвинений в убийстве Гонгадзе. Хотя после того, как в Вене были оглашены невнятные и довольно расплывчатые результаты экспертизы моих пленок, стало ясно – что в скором времени в Украину вернуться не удастся. Выводы комиссии пестрели фразами наподобие: «Сложно поверить, что такое огромное количество документальных доказательств могло быть смонтировано или сфальцированно». И это – европейские эксперты! Мы так надеялись на них. А нерешительная, страусиная позиция Мороза? Получается, что незнакомые люди, например, семья Болданюков, о нас заботятся, кормят, поят, пекутся о ребенке, а те, кто загнал сюда, остаются безучастными, делают вид, что ничего не происходит. Глаза приходилось прятать, бормотать что-то невнятное. У Лили терпение на исходе, считает, что Мороз нас использовал и бросил на произвол судьбы.

Что касается Мороза, то к нему с каждым днем все меньше доверия. Но и без его поддержки – не обойтись. В том-то все и дело. Мы связаны одной цепью. Похоже, надолго, может, на всю жизнь. В последнее время он здорово поменялся в худшую сторону. Как «горел» нашим делом, когда готовил текст моего видеообращения, которое затем демонстрировалось в Верховной Раде. Перед отъездом твердо обещал: обнародование записей разговоров в кабинете Кучмы приведет к неминуемой отставке. И никто другой, как он, Мороз, станет во главе государства. «Сам процесс смены власти, - говорил он тогда, - займет немного времени – месяц от силы. А, может, и меньше – пару недель. Вы вернетесь в Украину, сразу приступите к работе - начальником охраны нового президента!»

Ага, держи карман. Когда уезжал из Украины, 26 ноября 2000-го, за два дня до начала кассетного скандала, времени, казалось, навалом – виза действительна до 23 февраля. «Через месяц вы Украину не узнаете!» – сказал на прощание Мороз. Ничего у них не получилось. Дотянули, что любой полицейский, формально проверив документы, имел все основания задержать, и в двадцать четыре часа запросто выслать из страны. К тому же при въезде пришлось заполнить миграционную карту, в которой указал не только свою фамилию, но и кто, когда и на какой срок пригласил нас в Чехию.

Так что из Праги уезжали с облегчением. А в Штатах – с первого дня начали соображать, как в Украину вернуться. В крайнем случае, думали, подзаработаем деньжат, вернемся на законных основаниях в Чехию, купим дом, заживем, как люди. После Европы Америка большим сараем показалась. Но скоро разглядел: здесь люди хваткие, работящие, деловые, обязательные. А плоды их рук – просто потрясают. Например, те же машины, или небоскребы по двести этажей, когда в Нью-Йорк ездили. Это же сила! Нет, здесь жить можно, особенно, если при деньгах.

Вспомнил, как прощались с Болданюком в Праге, где-то на окраине, у старой бензоколонки. Как-то не по-людски, впопыхах, с дурацкими шутками и прибаутками. А ведь и я, и Лиля, и Леська были всем ему обязаны. Согласитесь, не каждый патриот Украины отважился бы приютить у себя не просто беженцев, а людей, которых разыскивали чуть ли не по линии Интерпола да еще с просроченной визой.

Как раз в середине апреля, накануне Пасхи, по Интернету пришло сообщение, которое мы так ждали – в Госдеп США был вызван посол Украины Грищенко, где ему объявили, что мне с семьей предоставляется политическое убежище. Сообщение застало нас в машине, по пути из Остравы в Прагу, 14 апреля 2001 года. Добирались в американское посольство с вещами на этот раз, везли все - Роман Купчинский пообещал, что наш вопрос наконец-то решен.

Болданюк, вообще, суровый мужик, представляю, что в душе он думал и о нас, а, главное, о тех, кто это все затеял, сбросив опального майора ему на руки, да еще с «прицепом» - выкручивайся, как знаешь! Я сказал ему тогда, в последнюю нашу встречу:

- Володя, знаешь, ты настоящий мужик, и я тебе очень благодарен за все, что ты сделал для меня и моей семьи. По сути, ты спас и семью, и мне жизнь, теперь-то это всем ясно. Я приехал к тебе, честно думал, был уверен, что не больше, чем на две-три недели, а пробыл больше четырех месяцев. Я навсегда твой должник, знай, я отблагодарю тебя, вернусь и отблагодарю. И мы с тобой еще выпьем украинской горилки с нашим Васильковским салом!

- Чудак ты, Микола. Ничего мне не надо от тебя. Ты лучше думай о том, как довести до конца дело, в которое встрял. Как изменить жизнь в Украине к лучшему – вот о чем ты должен думать. Ведь это позор, как вы живете. Даже в России, в Белоруссии такого бардака нет, такой коррупции. Стыдно за Украину, никуда не годится. Мне интересно посмотреть, что у тебя выйдет.

Я, вообще, человек не сентиментальный, но здесь почувствовал, как внутри что-то защемило. Свидимся ли когда-нибудь? Все-таки за океан уносит судьба, кто его знает… Неспокойно было и потому, что уезжал, а все, как мы называли, «пиво» оставалось у него, в одном из остравских банков, где Володя арендует ячейку. Я сам так предложил. Ведь неизвестно, что будет на новом месте. А если конфискуют, и я окажусь голый, без ничего? Рисковать всем не имею права. Потому и оставил у него. Договорились: осмотрюсь, обживусь, сориентируюсь, потом будем решать. Но он тоже мужик хитрый, бизнес в Чехии кое-чему научил.

- Хорошо, согласен. Но учти, Микола, в дальнейшем всем «пивом» распоряжаемся мы втроем – ты, я и Владимир Иванович. Так будет и честно, и безопасно. И решение мы принимаем только вместе. Ты же смотри там, дров не наломай, с диаспорой особо не сближайся, а то обдерут, как липку!

Пришлось согласиться. В конце концов, какой у меня был выход? Тащить все 45 компакт-дисков за океан? Пришлось перестраховаться. Файлы на дисках закодировал, пароли известны только мне, так что никто посторонний доступа к ним все равно не будет иметь. Они думали, я, наивный и послушный, уступлю им фонотеку за здорово живешь.?

Пока разговаривали, Купчинский с Народецким перегружали наши вещи в свой «Мерседес». Шеф Радио «Свобода» имеет право свободного въезда на территорию резиденции американского посла в Праге. Здесь мы и провели свою последнюю ночь в Чехии, утром вылетели в Штаты. Сейчас-то легко это все вспомиать. А сколько намучились, пока получили разрешение. Болданюк и Патрик Тайлер из «Нью-Йорк Таймс» - вот два человека, которые внесли наибольший вклад, чтобы обезопасить меня и обеспечить нормальное будущее.

Шеф московского корпункта Патрик Тайлер в первом же интервью стал запускать пробные шары: «С того времени, как Микола покинул Украину, он прячется в Европе и, как говорят, ищет политического убежища у западных правительств». Ничего такого, конечно, не было. Наоборот, вначале я рассчитывал только на своих покровителей и считал, что политическое убежище – последнее дело для патриота Украины. Потом я узнал, что он вел переговоры с послом США в Украине Паскуалем. Тот, как выяснилось, и передал Патрику записку с телефоном и фамилией дипломата из посольства в Праге, к которому надо обращаться по нашему вопросу.

До этого, когда мы действовали «на общих основаниях», нас, вообще, турнули из посольства, посоветовав собирать различные справки и объяснив, как недоумкам, что получение политического убежища – это длительная бюрократическая процедура, она может тянуться и полгода, и год, а у вас, мол, на руках ничего нет. Какие справки? Ясно дали понять, что требуется специальное решение и политическая воля.

И то сказать: разве американцы в то время знали, кто такой Мельниченко? Кто я для них? Не депутат, как Ильяшкевич, не писатель или диссидент с именем, которого преследовали и чьей жизни угрожала опасность. Кто я? На кого работаю? Кто за мной стоит, какие силы? Откуда взялись записи из президентского кабинета? Подлинные они или фальшивка? Вот вопросы, которые надо было прояснить. И здесь-то Патрик проявил себя во всей красе. Его знаменитая статья в «Нью-Йорк Таймс» «Попытка остановить коррупцию в Украине из-под дивана» заставила задуматься многих.

Тогда-то специально и приехали люди из ЦРУ – три человека. Встреча состоялась на той самой загородней вилле, где я давал свое первое интервью Ганне Стецив. Задавали самые разные вопросы, под конец я чувствовал себя совершенно выжатым. Пришлось назвать две фамилии – Савченко, который помогал записывать, и Цвиля, который вывез меня из Украины. Не исключено, сказал я тогда американцам, что семьям этих двух названных мной людей, также потребуется ваша защита. Володя Савченко – давний приятель, помогал в обработке записей, сделанных в кабинете Кучмы. Его отец – инвалид войны, поэт-юморист, черкащанин, хороший знакомый депутата-социалиста Ивана Бокого. Через Савченко и Бокого мы вышли на Мороза в свое время…

О записях, которые остались у Болданюка в Праге, я тоже ничего не сказал. Понятно, им неизвестно, что они мной закодированы. Про это вообще никто не знает – ни Болданюк, ни Цвиль. Хотя В.И. – ушлый тип, по-моему, догадывается о чем-то, не зря же Рудьковский предупреждал, что Цвиль связан с СБУ. Да он и сам хвастал, что Радченко ему то ли орден, то ли значок вручил прямо у себя в кабинете на Владимирской, где часто бывает, распивают коньяки. Не за красивые глаза же? Одного не могу понять: зачем тогда Мороз лично меня с ним сводил. «Доверенный наш человек». Владимир Иванович был в курсе всех дел, а потом тот же Мороз присылает Рудьковского: «Не допускай к себе близко, он эсбэушник!». И все у них на таком же уровне – детский сад! Я удивлялся поначалу, но Болданюк как-то сказал:

- Да не бери ты так близко к сердцу. У нас, хохлов, эта безалаберность в порядке вещей. Национальная черта. Сначала что-то сделают, потом думать начинают. А насчет Цвиля, не сомневайся. Он хоть и крученый, но тебя не сдаст, я его давно знаю, проверял неоднократно.

Вот и думай, как жить с ними. Тот же В.И., например, я к нему не в претензии. Человек вывез меня с Украины, договорился с Володей, все сделал, как надо. Казалось, какие претензии? Но постепенно стал замечать, что он тоже не прочь погреть руки на моих пленках. Вот-вот. И я уже называю записи пленками. Это с легкой руки журналистов пошло: пленки, пленки. Записывал-то я цифровым диктофоном, с чипом. Какие могут быть пленки? Кстати, позже я узнал от верных людей, что в СБУ уже 5 декабря 2000 года было известно не только, где я пребываю, в какой стране, но и город, и название пансионата. А ведь об этом знали считанные люди – точнее, кроме меня, - еще два человека – Болданюк, давший нам приют, и Цвиль, который привез меня сюда. Не думаю, что Служба такая всесильная, чтобы самостоятельно вычислить мое местопребывание. Почему же тогда, я извиняюсь, они не приняли в отношении меня никаких мер? Странно!

Рудьковский, между прочим, один из тех, кто здорово поднялся на кассетном скандале. Я всегда завидовал таким везунчикам. Та же Ганна, например, столько сделала, а что получила в результате - одни убытки – испорченные туфли, разбитая машина. Когда первый раз приехал к нам, был помощником нардепа Валентины Семенюк, сейчас – сам депутат, заметная фигура в соцпартии. Тогда же, в январе 2001-го, он даже в ресторане не мог рассчитаться, денег не было. За ним, очевидно, следили, сразу по приезде в Киев прокуратура устроила обыск на квартире, дверь автогеном резали. Сам виноват, прокололся, позвонил с аэропорта брату: «Купи колонки для компьютера, музыку будем слушать!» Ну, те тоже, ясное дело, не дураки.

С теми компакт-дисками, что я ему передал, вообще, история потрясная. В спешке сунул ему так называемые рабочие диски, котрые содержали монтаж. Для себя я вырезал отдельные фрагменты, переставлял их, опускал длинноты и т.д. При этом даты в некоторых местах и сами склейки были не помечены мной. Конечно, эксперты сразу же обнаружили. То, что власти так упорно искала, мы сами передали им в руки. Это дало возможность прокуратуре сразу заявить, что финансировал кассетный скандал и фальсифицировал записи в кабинете Президента Рудьковский. Заодно объявили и о возбуждении уголовного дела против меня – за превышение служебных полномочий и клевету в адрес высших государственных деятелей Украины. Рудьковского «посадили» на подписку о невыезде.

Но он свободно передвигался не только в Украине, но и в Германии, мотивируя тем, что нуждается в лечении. Именно Рудьковский профинансировал в январе 2001 года расходы на проведение экспертизы останков таращанского тела в мюнхенской лаборатории «Генедия». Ему помогал в этом некто Стельмах – деловой партнер и земляк Рудьковского, мы виделись потом в Мюнхене. Как известно, экспертиза «Генедии» принесла неожиданный результат – найденный в Тараще труп не принадлежит Гонгадзе. Это тем более странно, если учесть, что пробы для экспертизы предоставила Алена Притула. Говорят, в последний момент эсбэушники их подменили по дороге в Германию. По другой версии – проникли в квартиру Алены, когда она была на работе, подменили там, в холодильнике, где она хранила…

Не поспать ли еще? Часа полтора есть в запасе. Сегодня у меня трудный день. Так американцы говорят: тудей ай хев а хард дей*. И я – за ними. Да, денек тот еще будет: сегодня приезжает В.И., я встречаю в аэропорту, на своем «Додже» поеду, вчера влил полный бак. И офис специально снял. На этот его приезд я здорово рассчитываю. Просто, понял за это время: здесь, в Штатах, мне нечего ловить со своими записями. Поначалу еще кое-какое внимание было, но прав был Володя: денег за них американцы не дадут. У каждого свои дела, свой бизнес, кому надо чужое горе – Украина с ее проблемами и бедами? Кто будет оплачивать, чтобы она избавилась от них. Поначалу вокруг меня увивались шестерки, жучки разных мастей, пытаясь облапошить, да только не на того напали. Если где и можно заработать, то только в Европе. Потому с Владимиром Ивановичем буду сегодня говорить по-деловому. Хочешь заработать? Давай заключать договор, в конце концов, мы же деловые с тобой люди? Коль так – милости просим, становись моим генеральным спонсором, найди мне 250 тысяч долларов. За эти деньги я, наконец, расшифрую все записи, хранящиеся у Болданюка. Ты – обеспечиваешь людские ресурсы, деньги, аппаратуру. Руководить процессом, давать юридическую оценку фактам, выявленным в ходе исследования разговоров в кабинете президента Кучмы – моя миссия. Вместе мы должны выработать механизмы использования этой информации. Цель нашей работы, делового партнерства – борьба с организованной преступной группировкой в Украине.

* Сегодня у меня трудный день.

Этот проект я вчера оформил как договор, распечатал, приготовил к подписанию. Меня только мучила мысль: почему так поздно сообразил, уже два года прошло! Все оказалось яснее ясного – жить надо в Америке, деньги зарабатывать в Европе! Лишь бы В.И. не брыкался. И то сказать: куда ему деваться? Таким образом, заключив с В.И. партнерство, я автоматически – двумя голосами против одного у Болданюка – получаю контроль над пленками. Если по-простому говорить: выкуплю у него свой архив за деньги Цвиля! На этот раз все хорошо продумано, сбоя быть не должно, лишь бы только В.И. подписал договор.

И Саша считает также. Я, правда, все карты ему не открывал, зачем? Но парень он, конечно, башковитый, на ветер слов не бросает. Такого эксперта в политических делах Украины в Штатах попросту нет. Союз с ним многое дал. Если честно, я ведь до того путался с этим всем, совершенно в политических тонкостях не разбирался. Считал, мое дело – техника, здесь я – специалист. Выяснилось, что в Штатах без политики не проживешь. Любой журналист или эксперт тебе такой вопрос может задать, если сразу поплывешь, интерес, считай, к тебе утерян навсегда. Потому, когда появился Саша, и мы вместе стали слушать записи из кабинета его злейшего врага Кучмы, я не стеснялся спрашивать, кое-что записывал для себя. Он ориентировался во всем этом, как я в технике. Ему доставляло такое же удовольствие объяснять все мне, комментировать, делал он это запросто. Постепенно и я вник в детали, теперь журналистам меня не сбить с толку.

Журналистов, кстати, совершенно перестал бояться. Когда давал свое первое интервью Ганне Стецив, нервничал ужасно. Она, кстати, тоже. На виллу, что на окраине Праги, меня привезли хлопцы Болданюка. Она прилетела самолетом из Варшавы, где работала на «Радио «Свобода», на такси ее доставил В.И. Машину в целях конспирации остановили километра за полтора от виллы, идти пришлось по грязи вперемежку с мокрым снегом. В Чехии погода под Новый год почти всегда весенняя, размазня, а не погода. Ганна надела новые туфли, испортила, конечно. Была в каком-то оцепенении, опасалась агентов спецслужб, муж работал в польском консульстве в Варшаве и ей «засветка» ни к чему. Мы же боялись, что она сама связана со спецслужбами. Слава Богу, обошлось все. В.И., рекомендовавший ее, знал по работе над книгой Степана Хмары, только плечами повел:



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. Акак много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка. Целый спектакль

    Сказка
    Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена – нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. А как много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка.
  2. Жили-были дед и баба. Удеда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься бита и недовернешься бита

    Документ
    Жили-были дед и баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита и недовернешься - бита. А родная дочь что ни сделает - за все гладят по головке: умница.
  3. 1 страница Жили-были дед да баба…

    Документ
    Такими словами обычно начинаются сказки. У Трифона Николаевича и Евдокии Иннокентьевны, запечатленных на снимке, жизнь сказочной не была никогда, хотя со стороны и «отдает» чудесами.
  4. Баба: Дед, выключи ты эти новости, сил уже нет никаких! То Царевну лебедь насмерть заклевали, то Иван-Царевич ля-гушку зарезал! Сплошная чернуха!

    Сценарий
    Сказочница: Здравствуйте, дорогие зрители! Сказочку пос-лушать не хотите ли? Жили-были Дед да Баба:Вы думаете, я сейчас скажу: "Были они бедные-пребедные"? Ничего подоб-ного! Это ведь сказка про новых русских деда и бабу.
  5. Торжественная часть праздничной программы, посвященная Дню города «Любимый город» 29 Торжественное открытие рыболовного сезона 36 Конкурсная программа для детей «Аи, да рыбаки!» 39

    Конкурс
    На центральной стене в фойе — переливающееся разноцветными огнями солнце. От солнца отходят лучи, два из которых — руки, держащие новорожденных малы­шей (мальчика и девочку.

Другие похожие документы..