Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
Николай Алексеевич Некрасов «Поэт и гражданин», «На серть Шевченко», «Внимая ужасам войны…», «Элегия» («Пускай нам говорит изменчивая мода…»), «Русь» ...полностью>>
'Диплом'
 ( Указ Президента Республики Беларусь от 26 апреля 2010 г. № 200 «Об административных процедурах, осуществляемых государственными органами и иными о...полностью>>
'Закон'
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКАЯ ФИНАНСОВО – ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИННОВАЦИЙ Согласовано Утверж...полностью>>
'Документ'
Первое издание — 1945. Второе издание (переработанное) — 1952. Третье издание (переработанное) — 1957. Четвертое издание (переработанное) — 1962. Пято...полностью>>

Жили-Были «Дед» и «Баба»

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

- Скажи, Сережа, у тебя с Лидой Курило – было?

Предупреждать вообще-то надо, а то и уронить могу. С чего бы это такой интерес, откуда информация? Лидка сегодня второй раз мне пощечину отвешивает.

- Что было, что ты имеешь ввиду?

- Можешь не отвечать, неважно. Ты не подумай, я не ревную, кто я такая? За тебя неудобно… Не хочу, чтобы смеялись и все знали. И над ней, и надо мной, потом, когда все у нас кончится…

- В смысле? Что значит неудобно? – виду стараюсь не подавать, но сам, чувствую, в лице переменился, голос как-то осип.

- Как ты напрягся, Сережа, я телом почувствовала. Зря затеяла этот разговор…

- Ну, знаешь, договаривай теперь. – Я отпустил ее и пересел на свой стул.

- Да, пойми, неприятно, если честно. Может, и не стоило тебе настроение портить… В общем, после планерки я зашла с почтой в отдел политики, там девчонки утешали Лиду Курило, бутылку кто-то достал, выпили, не подумай, я не пила. Короче, о тебе заговорили. Меня выставить хотели: «Иди, маленькая еще, рано тебе такое слушать!». Я сделала вид, но во второй комнате осталась, за перегородкой, меня им не видно…

- И что же? – во рту совсем пересохло. Хотел скептически улыбнуться, не удалось.

- Ну, Лида стала им рассказывать, как вы в Дании, в гостинице, со всеми подробностями. Девчонки перебивали, детали выспрашивали. Она такое несла, я бы никогда, например, не стала… И помнит, главное, так, может выдумывала? Ну, очень откровенно, ничего не таила, вплоть до размеров, ты извини, пожалуйста, что я так.

- Ничего, я же сам попросил.

- Неудобно вспоминать, не поверишь, проклинаю до сих пор, что не ушла, подслушивать осталась. Черт меня дернул! Не знала бы сейчас ничего, легче насколько было бы. А так - грязно, пошло, удивляюсь, как можно о таком рассказывать, посвящать…

- Что же они спрашивали?

- Не могу! Да все – и как, и что, потом – он, ты то есть, потом еще раз… Ну, как у нас, примерно. Валентина, моя шефиня, строго так: « Как расставались? Когда в Киев прилетели, что сказал тебе?» - Лида ей: «Да никак, пока-пока! Разбежались. И на следующий день на работе, как чужие, будто и не было ничего…» Потом, рассказала, как здесь уже, в Киеве, вы тоже один раз… «Как мужчина, говорит, классный он все-таки…»

«Чего эта дура добивается? В понедельник с ней поговорю серьезно. Может, денег дать? Как теперь наши, редакционные бабы будут смотреть на меня? Как держать себя? Ерунда, да пошли они на фиг! Если Лидка продолжать будет, выгоню к едреней фене! Так и должно, твердость надо проявить. А Малая как смотрит – по-новому, испытывающее. Нет, слабым она меня не увидит, не должна мысли допустить…»

Нарочито неторопливо разлил коньяк, долго чистил апельсин, ежиком, получилось, передал ей: нравится? Всегдашняя наша игра, игрушки разные из кожуры вырезаю, она их потом с собой забирает, на память…

Вымученно улыбнулась.

«Есть одно лекарство, безотказно действует!»

- Знаешь, не будем больше об этом! Не способны всякие и разные нехорошие тети нам настроение испортить, тем более в пятницу!

И увлек в постель. Что вы думаете, пошло еще лучше, она крепче обнимала, и так проникновенно…

А кожа у меня, давно замечал, луженая, дубовая. Сразу забыл, проехал, растер и не вспоминал до самого понедельника, пока на работу не приехал и не увидел Лидку-дурочку. И вызывать не стал. «Да пошла ты, много чести!»

Но тогда, в пятницу, как оказалось, это был не последний неприятный сюрприз. И что за день такой невезучий, хоть кого из себя выведет! Помылись, собираться начали – девятый час, и так полдня прошло, будто в барокамере. На мобильном заметил много безответных звонков. «В машине посмотрю!». Куда там, телефон, как только его включили, требовательно пропиликал мелодией «Битлов», высветив три грозных буквы: «ШЕФ».

- Да!

- Где тебя носит?

- На переговорах, прошу прощения. – И знаки Малой подаю, чтобы молчала, услышит, чего доброго!

- Знаем мы твои переговоры! Подъезжай сейчас ко мне в офис. Немедленно! Минут двадцать на сборы хватит? Жду!

«Что за намеки? «Знаем эти переговоры!» - совсем оборзели, товарищ генерал. Я тебе отчитываться должен за каждый час?»

После дня любви, проведенного с Малой – никакой усталости, упадка сил, наоборот - приподнятое настроение, энергетический подъем. И так всегда с ней, что не может не радовать. Хоть и провели в постели почти пять часов, усталости – ни капли. Приехать, говоришь, - это мы в момент! Подумаешь, большое дело - шеф вызывает!

- Ну, что, гетеросексуал, натрахался, как паук?

«Под дых, что называется! Соврать или согласиться?»

- Все-то вы знаете, Сергей Семенович!

- Ты вот что, герой-любовник, по гостиницам кончай шастать, люди замечают, сплетни пошли, да и жучков понатыкано больше, чем надо.

«Блин! Следит он, что ли! Никуда не скроешься, да что же это такое, в конце концов!»

- Хорошо. Сделаем выводы.

- Что у тебя с Западней?

- ?!

- Ты Ваньку не валяй!- шеф бросил на журнальный столик пачку ксерокопированных газетных вырезок.

Беглого взгляда достаточно, чтобы определить: подготовленные, набранные на компьютере, но не вышедшие в газете материалы, которыми мы шантажировали коммерсантов.

- Знаешь, сколько за такое светит? Идиот! Как тебя не пришил кто, удивляюсь. Впрочем, что удивляться, жлобом ты был, им и остался.

- Сергей Семенович…

- Что? Неужели мало бабок тебе плачу? Ты представляешь, какой гай-гуй поднимется, если узнают, донесут! Значит, так. С этим покончено навсегда, ты понял? По двум бизнесменам, что он тебе сегодня передал, Сыроватко и Хлопотинском - не работать! Понял? Считай, что они – мои люди.

«Блядь, откуда узнал? Утром только Олег приходил. Не он же! Марине, секретарше, бумажку ксерить отдал. Она? Больше некому! Убить курву и немедленно!»

- Ты понял?!

- Да.

- Это не все по первому вопросу.

« О, Господи! Значит, будет и второй… Как вырваться из этих лап?»

- Вызовешь Западню, можешь завтра, он в городе, никуда не едет, дачи нет. Скажешь, что есть люди, готовые у него выкупить архив Татаринова, целиком. Пусть цену назовет. Откуда знаешь? Приходили к тебе, будто раскрыли вашу с ним лавочку, предложили: баш на баш! Вы им – архив, они – закрывают глаза на ваши проделки! Если нет – все материалы уже в понедельник будут в прокуратуре. Свидетели-то все живы! Для вас условия сносные, выгодные. Архив Татаринова выкупается за деньги. Сумму конкретно определят при встрече, которая состоится в воскресенье, в три часа. Место ему назовут. На мобильник выйдут, с номера, где две последние цифры «02», как в милицию звонить, легко запомнить. На встрече тебе быть не надо. Вопросы?

«Куда меня тащит, подонок! Из-за этого Татаринова, слышал, сколько ребят пострадало. Про архив – что, действительно, правда, у Западни он? А, не все равно, если говорит - значит знает! Соглашаться – ничего другого не остается».

- Комиссионные мне будут?

- Чего? Какие комиссионные? Ну, Закусила, ты все мозги пропил, пивом разжижил, в кисель бесформенный превратил! Ты кого на бабки поставить хочешь? Меня? И смех, и грех! С кем торговаться вздумал? Представляешь, если в прессу кто про ваши художества фельетон встругнет, а? Комиссионные! Совсем сбрендил!

- Да пошутил я.

- Дошутишься! Теперь вопрос номер два. Ты кого-то из конторы Цветкова лично знаешь, рядовых, завотделами, замов?

- Практически нет, так, кое-кого. У журналистов принято по именам, фамилиям, по статьям, в лицо – не обязательно… В чем, собственно, вопрос?

- Можно сказать, плевое дело. Надо человек пять-шесть ведущих на нашу сторону перетянуть, обескровить контору его…

«Я тащусь! Достал его, видно, Витька Цветков!».

- Каким образом? Куда перетянуть, не ко мне ли в контору?

- Ты не лыбься! Кто пойдет в твою вонючую газету? Ты ее пропил-прогулял как есть! Будешь еще ответ держать! Задание тебе поручается ответственнейшее, понял? Не выполнить – не имеешь права. Самые строгие санкции, вплоть до смерти и забвения.

- ?!!!

- Гражданской смерти, гражданской. И публичного забвения. Вот, возьми, список! Четыре фамилии здесь, начни с них. Представим, что некто, богатенький Буратино, газету открывает, способных журналистов собирает под большие зарплаты. И редактором будет там хорошо известный тебе молодой, подающий надежды журналист по фамилии Котляр.

«Ха-ха-ха! Плохи, видать, наши дела, если никого потолковей не смог найти! Котляр – шестерка, шушера, козел безмозглый. Да кто его всерьез воспринимать станет?»

- Он в понедельник интервью с самим собой принесет, будто ты лично взял, как бывалый и опытный редактор у молодого и нового редактора. Усек? Выставишь на вторник. Ну, а в среду уже Котляр начнет переговоры, по одному приглашать, дашь ему ключ от номера в гостинице, где трахаешься с малолетками, он там работать будет, с людьми беседовать. Какие у Цветкова зарплаты, знаешь?

- От наших немногим отличаются.

- За сколько его людей скупить можно?

- Думаю, если на сто баксов больше предложить, не устоит большинство…

- Значит, надо на двести больше… Будем предлагать.

- Газета – в самом деле, или – блеф?

- Будет! Придется учредить – это все за тобой, со мной лично согласуешь. Фирму сначала зарегистрируй, потом еще одну, чтобы следы не нашли, смотри! Котляр в этом деле не очень соображает, так что ответственность вся на тебя ложится.

« Да что он, совсем обнаглел? Не бесплатно же я буду корячиться?»

- Создадим современную газету, общественно-политическую, смелую, независимую. Наберем самых лучших журналистов. На чем ведутся?

- На бабках, журналисты – голодный народ. И в прямом, и переносном смысле. Если бесплатную столовку откроете, считайте, все ваши! Ну, и на ахинее всей этой – свобода слова, демократия, репортеры без границ, евростандарты…

- Во-во, соображаешь! Ты – главный, Котляр - придан тебе, но отвечаешь за все - ты! Головой. Ясно?

- Оплата мне какая-то будет, шеф?

- По окончании проекта, если все удастся, получишь премиальные. Не обижу. Ты сейчас не о деньгах думай. Сам понимаешь: если не удастся обескровить Цветкова - не только тебе, Сергей Андрианович, худо будет, но и всем нам. И мне, в том числе. Для тебя же – очень плохо все может обернуться, предупреждаю!

- Какие сроки?

- С Западней – до понедельника, в воскресенье доложишь. По второму вопросу – неделя. В следующую пятницу заявления о приеме на работу в новую редакцию от первой четверки цветковских журналистов должны лежать у меня на столе.

- Что, будет и вторая четверка?

- Эффект домино должен сработать. Мы развалим его контору, уведем кадры. По миру пустим… Цель – закрыть, стереть с лица и его, и газету!

« Сейчас - Цветков а завтра – я, не исключено. Эх, блин, ну и влипли мы, граждане-евреи!»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО ДЕРЬМУ

После пресс-конференции Цветкова, когда стало известно, что в следующий номер он ставит письма Татаринова, шеф решил играть на опережение и распорядился напечатать статью с новой версией убийства Гонгадзе в «Слове».

- Будь добра, тебя не затруднит, Фаиночка, позвонить Мирошниченко? Материал у него в компьютере, пусть загоняет срочно в номер. Статья должна, кровь из носу, выйти завтра. Мы не можем отдать инициативу, уравновесим нашей публикацией пресс-конференцию невменяемого Цветкова. И, пожалуйста, позвони Максу, пусть в теленовостях о пресс-конференции поменьше, дозировано, в информационном ключе. Совсем умолчать ему, конечно, не удастся. А о материале в «Слове» расскажет поподробнее, запишут комментарий заместителя генпрокурора, я с ним договорился…

Шеф работает как автомат. Ничего его не останавливает. Ситуация быстро меняется, он же, подобно компьютеру, выдает адекватные решения. Говорит, я – кризисный менеджер, то есть, всю жизнь борюсь с кризисами. Не многие могут, думаю, с ним сравниться в работоспособности.

Звонить Владу, тем более Максу, не очень удобно, ну, да ладно, корона не упадет. Тем более, статью пришлось самой дорабатывать. В смысле - как дорабатывать? Переписывать. Шеф, когда прочел халтуру, что Крячко сочинил, пришел в ярость.

- Ахинея! Он что, пьяным писал? Послушай только: «тело, очевидно, нашли с головой, перепрятали в лесу на ночь, в результате чего звери ее отгрызли». Ты представляешь? Какие звери в Таращанском лесу? Идиот! А стиль? Кто кому чего отгрыз?

Мы собирались отходить ко сну, я после душа сидела у трюмо на мягком пуфике и накладывала маску лица. На ночь пассажи с отрезанной головой как-то не очень воспринимаются. Отделалась неопределенным междометием-вздохом.

- Никуда не годится! Ни – ку - да! – Генерал Приходько (я так его про себя называю, Сережей – пока не получается) швырнул листы на пол. – Фаиночка, время детское, я тебя прошу, понимаю, что устала за день, но надо переделать. Давай вместе попробуем, в четыре руки…

Впечатление такое, что он как начал меня уламывать тогда, в ресторане, до сих пор и продолжает. Иногда я его ненавижу. Мало того, что пользуется как женщиной, так еще и мозгами моими… Мысли ненормальные в голову лезут: может, для этого и захомутал, чтобы талантом Шумской распоряжаться, а все остальное, по женской части, такого добра – у него навалом, рупь ведро в базарный день, стоит только пальчиком поманить! Но что делать?

- Помогать писать не надо, наговори мне, что ты хочешь, чтобы там было, я напишу, ты – почитаешь. Лады? Потому как коллективное творчество с тобой на ниве журналистики, меня не вдохновляет. Я предпочитаю индивидуальные виды. И в любви, кстати, тоже.

Он рассмеялся, подошел, обнял, поцеловал в затылок, прошептал:

- Как славно, что я в тебе не ошибся!

Думаю, он никогда не ошибается. Часто ловлю себя на том, что живу с каким-то генератором, вечным двигателем, кажется, круглые сутки генерирует… Возились до полтретьего ночи. Справку этого козла из прокуратуры тоже переписывать пришлось. Никогда бы не подумала, что у чиновников такого ранга - столь низкий уровень. Но встретишь где-нибудь на приеме – щеки надуты, павлином хвост распускают. Спрашиваю генерала:

- Неужели так все прогнило?

- Ты даже представить себе не можешь! Не с кем работать! Салом в три слоя заплыли, денег нахапали, детей обеспечили, теперь внукам гребут. Да читать ленятся, что им клерки готовят! Представляешь: подписывают, не читая бумаг. Чтобы поработать над документом – о чем ты говоришь! Одним голова забита: как бы взятку слупить!

Само просится в рубрику курьезов. Кто, скажите, поверит таинственному К., убивавшему всех подряд путем отчленения головы, будто он сам признался, что похитил и убил Гонгадзе? Вот какие профессионалы в нашей прокуратуре!

Долго мы возились, чтобы все швы убрать и пальцы не торчали, прикидывали возможные расклады, пока, наконец, не остановились на двух посылах: тело не принадлежит Гонгадзе, по заключению экспертизы, пролежало минимум год в земле, перезимовало.

- Акт экспертизы организовать несложно, - сказал шеф. – Пусть покрутятся, чтобы доказать обратное. Пусть ищут, в конце-то концов! И затем аккуратненько, потихонечку уводим читателей от темы – давай-ка запустим ежа под череп: сколько в Украине исчезает всего людей, скажем, за год, а? Не задумывалась?

- В том числе – журналистов!

- Умница! Но знаешь, мы не будем все мысли в одну статью, чтобы не перегружать… Попросим Макса Зацерковного, – он по телевидению подаст пропажу Гонгадзе в контексте общей статистики ежегодного исчезновения людей по стране. И эти случаи, без нажима констатируем, - не сопровождаются таким шумом в отличие от того, что мы наблюдаем сейчас. И еще – сравнить с работой шахтеров, то там все же риски поопасней будут… Ты сможешь Максу позвонить?

- Позвони лучше ты, прошу…

- Нет проблем! Я думал, раз ты мой заместитель по медиа…

- Но с Максом сейчас не смогу нормально разговаривать, тяжело мне.

Обнял, поцеловал, прошептал ласковые слова. Чего бабе надо? Конечно, генерал Приходько ко мне так относится! Но и с Максом ведь тоже были минуты, чего там… И вот теперь, надо же, – «заместитель по медиа!» Не по медиа – по дерьму!

С детства мечтала о двух вещах: стать богатой женщиной – купить настоящую шубу и удачно выйти замуж. Со временем пришло понимание: чтобы мечта сбылась, надо выглядеть красивой. Как без денег стать красивой? Замкнутый круг. Любимое развлечение, когда дома никого: стоять на цыпочках обнаженной перед зеркалом, часами свое тело разглядывать. Молодые не поверят потому, что не застали, повезло им, я же помню, как жили в неведении, будто в погребе темном - - ничего не знали про секс, женские тайны, росли, как слепые котята. Все просто оказалось: надо полюбить свое тело, через него – себя. Каждую родинку, каждый пальчик, складочку – все в себе любить. И недостатки, которых же, конечно, у тебя, как и у других, полно – тоже. Воспринимать их как твои личные индивидуальные особенности. Говорить себе: «Не у каждой такое есть, надо придумать, как использовать!»

Эгоизм? Пусть. Только женщина должна быть в душе эгоисткой, любить себя больше, чем кто-то другой способен на это, если хочет чего-то в жизни достичь. Я научилась себя любить раньше, чем пришло настоящее чувство к мужчинам. Была подруга по лестничной клетке, взрослой мне казалась, хотя разница между нами года четыре, мне шестнадцать, ей двадцать, в таком возрасте – чувствуется. Приехала с юга, в отпуск ездила в надежде встретить кого-то, курортный роман завести, а привезла венерическую болезнь. Ходила на уколы, все жаловалась, какие болючие. Долго лечилась, звала меня к себе, когда мужа дома не было, рыдала, нервный срыв, потом – развод и девичья фамилия. Спросила ее как-то:

- Ты что, Зина, так мужчин сильно любишь?

Повернулась ко мне сильным телом, слезу языком слизала:

- Кто же их не любит!

Золотые слова!

… Владу пришлось, конечно, самой звонить. Не будет же шеф мою работу на себя брать, моим любовникам указания давать, потому как самой неудобно. Он и оклад мне установил как первому заму по средствам массовой информации – три штуки баксов в месяц. С газетой пока не выгорело, уперся олигарх этот, Гриша Пасхавер. Шеф говорит: ничего, мы по-другому сделаем. Чтобы тебя сейчас не подставлять, Котляра-Крячко на амбразуру бросим. Учреждаем новое издание, однодневку-бабочку, людей Цветкова туда переманываем, дело не очень приятное, так что нечего мараться, твой час еще пробьет. Пусть успокоятся все, туман разойдется, тогда и ты, вся в белом, выйдешь на расчищенное поле.

Я пока – его заместителем считаюсь. А что – работа интересная!

Влада мой звонок не очень вдохновил. Сначала, правда, обрадовался, ковром стелился. Но когда понял, что по делу к нему обращаюсь, заметно охладел. У нас с ним, как у меня с Максом. Чувствую, что Влад не остыл, как и я пока что к Максу. Нет-нет, и всплывет, заденет что-то наше, давнее. Любовный треугольник. Ну-ну! Впрочем, почему треугольник? Еще генерал есть. Получается трапеция с разновеликими сторонами.

- Надеюсь, Фаина, не твоя идея? Не ожидал, что меня генерал «светить» станет таким грубым, примитивным способом. Ну, напечатаем эту статью, еще одну подобную, от нас читатель отвернется. Как думаешь, может, переговорить с ним?

- Звони, пожалуйста. Не думаю, что поможет. Альтернативы другой нет.

Наша с ним шутка с давних времен. Он спрашивал обычно:

- Ну, что, будем ложиться?

Я фразой Горбачева отвечала:

- А есть другая альтернатива?

- Другой альтернативы нет!- в тон соглашался Влад в наши с ним лучшие времена. Сейчас же только тяжело вздохнул:

- Я тебя очень прошу, не чужие люди, старайся все же газету нашу отстаивать. Репутацию долго завоевывать, потерять – ничего не стоит, сама понимаешь…

Зная Влада, догадалась, что он не только журналистику имеет в виду. Своего рода вызов посылает: смотри, Фаина, высоко ты взлетела, но можешь так же стремительно упасть! У Влада ум крестьянский, из него дипломат неважный. Когда-то рассказывал, как партия его собиралась рекомендовать в дипломатическую академию. Сидел бы сейчас послом где-нибудь в Африке! У нас же все через задницу делается. Те, кто не умеет мысли свои скрывать, болтает, душа на распашку – в дипломаты. Кто глуп беспросветно, но двуличен и много бабок имеет – в политику. Кто наворовал три короба – по телевизору выступает, учит, как жить надо.

Макс сам позвонил. Впервые, как мы расстались.

- Фаина, здравствуй! Во-первых, как чувствуешь? Я так волновался!

- Да? Спасибо тебе. Если ты по делу, давай без сантиментов, мне неприятно. Мы теперь только коллеги. Все остальное сгорело, вычистили, следа не осталось.

- Извини тысячу раз. Да, я понимаю умом – чашка разбилась - не склеить. Вот именно, умом-то как бы понимаешь, но сердце не слушается, вернее, не сердце, душа, что ли? Не знаю, как объяснить. Глупо все как-то, я только теперь начинаю догонять, если бы перемотать назад, вернуть, наверное, было бы не так…

- Макс, ты хотел что-то по делу? Никаких соплей. Зачем позвонил? - Да, извини еще раз. Шеф мне объяснил, сказал, что идея твоя, и ты подробней можешь растолковать…

Больше в нашем разговоре личного не мешалось. Но когда положила трубку, так жалко себя стало, разревелась, не ожидала даже. Из-за мужчин я вечно страдаю. Сколько давала себе слово: не метать ни перед кем бисер, ведь козлы же! Ничего не могу с собой поделать. И понимаешь же прекрасно. И все равно каждый раз безрадостные итоги подводить приходится. Снова надеешься в глубине души. Им же что надо? Только бы свое дело провернуть. Дальше – трава не расти. А ты душу выворачиваешь, хотя понимаешь на подсознательном уровне, что им глубоко равнобедренно. И сколько мужиков было – ничему не научилась, никаких уроков не извлекла. Причем, разочарование с каждым следующим – все горше и откровенней.

К Максу как привязалась! Облизывала всего, как карамельку, когда рассказывал о своем интернатском детстве, как дул в трубу, первые копейки зарабатывал, пряники медовые покупал. Так жалко становилось, гладила по голове, по волосам, как маленького ребенка и хотела от него ребенка, о мальчике вместе мечтали. Когда же случилось - перемкнуло, ушел в себя, отгородился. Сразу чувствуется: лежим в одной постели, как раньше все, разговариваем, а что-то не то, надломилось, оба понимаем, обманывать начинаем друг друга. Противно! И срок подходит, решать надо, он же все на отвлеченные темы умные разговоры заводит. Лежит, бревно бесчувственное, будто не его ребенка буду вычищать из себя. Господи, в какой яме оказалась, на каком дне!

И после всего, месяца не прошло, на шею генералу бросилась. Только пальчиком поманил - сразу побежала! А еще на мужиков грешишь! Да бабы по сравнению с ними – стервы-стервами. Как кошка какая, отлежалась, отболела - опять за свое! Хорошо: что же мне, траур по Максу носить? Такое унижение, втоптал в грязь, переступил, высморкался и забыл! Ты – лежи, значит, вспоминай, как славно с ним когда-то было. Генерал Приходько обхождением взял, лаской, манерами, такие мужчины сейчас редко встречаются. Ко мне же, чтобы вы знали, именно так и надо относиться. Если на то пошло, с генералом у меня раньше, чем с Максом началось…

И почему, скажите, я должна упорствовать, отказываться? Мне обеспеченную жизнь предложили, на руках только не носят, а я, видите ли, на принцип пойду, носом стану крутить-вертеть: ах, это нехорошо, не интеллигентно. Да как раз генерал Приходько и есть самый настоящий интеллигент! Он за это время ни разу не попытался вмешаться в мои дела, вторгнуться в мой мир, не говоря о том, чтобы поучать или заставлять под себя плясать. Очень сдержанно и корректно себя ведет мужик, уважает твое мнение, твою личность. Ни о чем не выспрашивает, знает, если захочешь – сама ему скажешь.

И потом – у меня что, еще одна жизнь будет, в ином мире? С генералом защищена, гарантия - двести процентов, сразу почувствовала. И творчеству – большая подмога. Не надо метаться, недосыпать, тыкаться, как слепому котенку, куда не следует. В здешнем мире мудрым людям давно известно, как надо жить. И всякие-разные штучки типа вселенского раздолбайства или скептицизма, бесшабашности, не канают. Ты хочешь быть экзотическим фруктом, чтобы на тебя все пальцем тыкали и обращали внимание - какие проблемы! Я – не желаю. Хочешь быть правдолюбцем, без страха и упрека, подставлять себя под пули и удавки? Твои проблемы. Только мне это не подходит. Тридцатник скоро, и тратить свою жизнь на самоутверждение в моральном плане, на соответствие каким-то сомнительным принципам, - извините, глупо!

Потому, считаю, генерал Приходько мне послан судьбой и я на него молиться должна. Что тайком от него и делаю. Кстати, очень хорошо, что он моих слез не видел, что бы ему сказала? Так и влипнуть можно! Кстати, иногда кажется, что он все про меня знает. Не только про Макса, и про Влада, но и вообще… Об этом не надо думать много, лошадь падает, когда соображать начинает, с какого копыта скачку начинать. Так и я. Как-то днем, когда его не было, задремала и приснилось, как Олежка Западня грозит мне пальцем: смотри, ничего с ним не пей, даже кофе, он таблетку подсыпать может, кранты тогда тебе! Проснулась, вскочила, будто по голове утюгом кто шандарахнул – а что, действительно, чем-то опоил тогда, в ресторане? То-то я удивлялась себе: как легко поддаюсь на уговоры. Такая расслабуха пошла, он комплименты вкрадчивым голосом, ласково, почти полушепотом, как заклинания, а я, будто лечу куда. И в машине, когда обнял за плечи, гладить стал - сперва руки, потом по лицу, нежно так, мягко, убаюкивающе. Там, в машине, готова была уступить, не хотела выпускать, прижималась, искала его тело, гладила руки… И когда вспоминала, как-то странно становилось, но еще не осознавала, потом только, когда сон этот приснился, вскочила и поняла. Да, может быть, и таблетка присутствовала. У него их навалом, разных, сама как-то видела.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. Акак много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка. Целый спектакль

    Сказка
    Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена – нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. А как много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка.
  2. Жили-были дед и баба. Удеда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься бита и недовернешься бита

    Документ
    Жили-были дед и баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита и недовернешься - бита. А родная дочь что ни сделает - за все гладят по головке: умница.
  3. 1 страница Жили-были дед да баба…

    Документ
    Такими словами обычно начинаются сказки. У Трифона Николаевича и Евдокии Иннокентьевны, запечатленных на снимке, жизнь сказочной не была никогда, хотя со стороны и «отдает» чудесами.
  4. Баба: Дед, выключи ты эти новости, сил уже нет никаких! То Царевну лебедь насмерть заклевали, то Иван-Царевич ля-гушку зарезал! Сплошная чернуха!

    Сценарий
    Сказочница: Здравствуйте, дорогие зрители! Сказочку пос-лушать не хотите ли? Жили-были Дед да Баба:Вы думаете, я сейчас скажу: "Были они бедные-пребедные"? Ничего подоб-ного! Это ведь сказка про новых русских деда и бабу.
  5. Торжественная часть праздничной программы, посвященная Дню города «Любимый город» 29 Торжественное открытие рыболовного сезона 36 Конкурсная программа для детей «Аи, да рыбаки!» 39

    Конкурс
    На центральной стене в фойе — переливающееся разноцветными огнями солнце. От солнца отходят лучи, два из которых — руки, держащие новорожденных малы­шей (мальчика и девочку.

Другие похожие документы..